WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

«Игорь Головко Следствие в Заболочи (сборник) Текст предоставлен правообладателем Следствие в Заболочи / ...»

Игорь Головко

Следствие в Заболочи (сборник)

Текст предоставлен правообладателем

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6283944

Следствие в Заболочи / Головко И.. : Литературная Республика; Москва; 2013

ISBN 978-5-7949-0377-5

Аннотация

«Следствие в Заболочи» – книга смешанного жанра, в которой читатель найдет и

захватывающий детектив, и поучительную сказку для детей и взрослых, а также короткие

смешные рассказы о Военном институте иностранных языков (ВИИЯ). Будучи студентом

данного ВУЗа, Игорь Головко описывает реальные события лёгким для прочтения, но при этом литературным, языком – перед читателем встают живые и яркие картины нашей действительности.

И. Головко. «Следствие в Заболочи (сборник)»

Содержание

1. Следствие в Заболочи 5 Конец ознакомительного фрагмента. 20 И. Головко. «Следствие в Заболочи (сборник)»

Игорь Головко Следствие в Заболочи Головко Игорь – военный переводчик, арабист, окончил ВИИЯ (Военный институт иностранных языков), член Союза писателей и член Союза журналистов России, работал в Сирии, Алжире и Ливии, участник боевых действий арабо-израильских войн, о чём им были написаны романы «Сирия 1967 г. Неоконченная война. Записки участника» и, в соавторстве с писателем Андреем Васильковым, «Чук и Гек или сирийский декамерон». Автор двух поэтических книг: «Пятьдесят» и «Буду петь». Участник «Антологии современной лирики»

МГО СП России за 2010 и 2011, а также поэтических сборников «Поэзия Солнечной горы», «Всегда в сердцах клинчан» и «Зарницы над Клином», включён в энциклопедию клинских писателей «Клинские незабудки». Автор 193 песен на музыку четырнадцати композиторов.

© Головко И. 2013 © Московская городская организация Союза писателей России © НП «Литературная Республика»

И. Головко. «Следствие в Заболочи (сборник)»

1. Следствие в Заболочи

– Хорошо, – удовлетворённо выдохнул вместе с морозным паром и дымом дешёвой сигареты Вадим Евгеньевич, сухонький человек, с жёлтым морщинистым лицом, обращаясь ко мне. Мы с ним выскочили с веранды моего деревенского дома, на минуточку, «покурить», да задержались, любуясь в голубой темноте звёздным небом – такого в городе не увидишь – и столетними вётлами, окружающими своими мощными торсами участок.

– Очень хорошо, – охотно подтвердил я. Погода стояла великолепная, морозная. Деревенька, побелённая снегом, тоже голубела в отблеске космического далёкого света. Отслужив в советской милиции более тридцати лет, Вадим Евгеньевич ничего не заработал, кроме рака желудка, и, оставив в госпитале две его трети, ушёл на пенсию, получив малюсенький кусочек земли в далёкой деревне, расположенной в самой южной части, самой северной части Московской области, быстренько, своими руками, сколотил сарайчик-времянку, и стал квартировать в тёплое время года, выгоняемый в Москву, как и многие другие деревенские обитатели, крепкими подмосковными морозами и заваливающими единственное направление, связывающее нас с цивилизацией, непролазными снегами. Держался он обособленно и в нашей деревенской компании пивал впервые, а видимый очень скромный достаток дал возможность местным острословам прозвать его «Честный мент».

Деревня Заболочь – улица в шестнадцать дворов, застрявшая в лесах и болотах, резко выбивалась из общего ряда окрестных деревень своей патриархальностью: ни магазинов, ни дороги. Все её жители ещё в пятидесятые, как только стали в сельсовете давать крестьянам паспорта, разбежались, кто куда.





Большинство – в близлежащий районный центр Клин, другие – в Москву, оставив лишь пару бабок, доживавших свой век, и не желавших в этой жизни что-то менять. К середине семидесятых она превратилась естественным путём, в так называемую, «мёртвую» деревню с заброшенными покосившимися почерневшими домами и такими же, местами упавшими, изгородями, пытавшимися защитить никому не нужные, заросшие огороды.

Лишь к концу горбачёвской перестройки потянулись обратно постаревшие потомки аборигенов, соскучившихся по земле, ищущие в заботах о ней своё духовное начало, да и отдых от бесконечных городских вновь явленных проблем и бесплодной говорильни. А уже в девяностых, когда перестройка рухнула в бездумный капитализм, жизнь стала ещё тяжелее: власть, пустив всё на самотёк, разрушила былой уклад и, чтобы выжить, люди были вынуждены вновь прислониться к земле, и деревня ожила. Появились и те, кто решился провести в ней зиму, чтобы содержать коз, овец, кур. Сначала, осталась одна семья, за ней

– другая, третья…. Среди живущих постоянно, оказался и я, офицер, приказавшей теперь долго жить, советской армии, ушедший по выслуге лет на переломе десятилетий на пенсию, покрутившийся сначала в Москве, пытаясь приспособиться к новым экономическим условиям, но потерпевший фиаско.

Обманутый «друзьями», разочаровавшийся в людях, сбежал за сто километров от столицы в купленный лет десять назад, по случаю, деревенский дом и остался в нём практически безвылазно. Красота! Ни тебе телефонов, ни магазинов, ни автобусов. Ближайший километрах в пяти, там, где кончается асфальт. Лишь волки в лесу воют, да лоси с зайцами по деревне шмыгают. Жаль только, что жена большее время проводила в городе дорешать недорешённое и доделывать недоделанное.

Для удобства бытия хотелось этот дом, построенный ещё, как рассказывали старожилы, в 1923 году, после пожара уничтожившего, практически, всю деревню, несколько расширить, и мы начали работы по возведению новой большой веранды с выходом в сад через сарай-двор – северный, так сказать, вариант, позволяющий экономить лишний градус И. Головко. «Следствие в Заболочи (сборник)»

в доме. И вот, по случаю завершения строительства, я – жена опять застряла в городе – пригласил всех имеющихся на настоящий момент деревенских на её торжественное открытие, что удачно совпало со встречей очередного, на этот раз 1998-го года.

– Хо-ро-шо! – умышленно растягивая слоги, повторил Вадим Евгеньевич, в очередной раз, затянувшись сигаретой, и, вертя в руках, вынутый из кармана ватника фонарик. Я уже знал его трогательную любовь к техническим вещичкам и неутомимый внутренний поиск всевозможного их улучшения и приспосабливания к самым невероятным ситуациям. На этот раз он просто его включил и, упершись спиной в домик расположенного рядом с верандой колодца, начал настраивать на одной из ближайших призаборных вётел.

В полумраке озорной луч сначала вырвал из темноты неровные штакетины, разноростные кусты, снежный «Монблан», скрывающий под собой кучу мусора, оставшуюся после стройки. Лишь отдельные обрезки ежом торчали из него, пугая необычными, прыгающими по снегу тенями. Наконец, световое пятно остановилось на широченном стволе векового дерева, самого крупного представителя ивовых, сначала, расплывчато, потом сжалось до минимума, почти полностью помещаясь на нём. Луч прыгнул выше, запутался в сетке ветвей и сучьев, но часть его просочилось сквозь преграду, и улетела навсегда в звёздное холодное, уже январское, небо.

– Может, пойти включить и уличное освещение, – предложил я, намекая на приделанный к веранде новомодный небольшой прожектор.

Вадим Евгеньевич хитро взглянул на меня своими чуть раскосыми карими глазами, напоминающими об его татарском происхождении, и, взгляд этот, казался, трезвым, будто и не было шумного докурантного и послекурантного застолья с обычным деревенским обильным возлиянием.

– Ты приглядись. Звезды стали видны лучше. – Я сделал вид, что присматриваюсь.

– Ладно, пойди, включи свою иллюминацию, – вдруг согласился он, махнув рукой в сторону прожектора. – Пусть посветит немного. И сравним, чей свет сильнее.

– Новый год – один раз в год, – попытался скаламбурить я, сделав пару шагов и не входя в сарай, приоткрыл дверь, просунул в образовавшуюся щель руку, и повернул выключатель.

Яркий свет нарушил звёздную идиллию, размыв картинку. Я глянул на часы: без четверти четыре. Ненавязчиво зарождалось первое утро нового года.

С веранды раздавался громкий бас Ромы-Балетомана:

– А я себе ленточный заделал. На полтора метра… – Он чуть растягивал концы слов, что неотвратимо свидетельствовало – сегодня не пропустил ни одного тоста. Что говорить:

«Балетоман!» Такое прозвище Роман получил давно, когда, как-то во время очередного застолья, Полина, желая похвалить мужа, громко произнесла: – А мой Ромик очень любит балет, – что ни коем образом не било с его внешним, не совсем театральным обликом.

– Да, нет! – возразил уже порядком нагрузившийся муж, – я люблю футбол!

– Нет, – настаивала любящая жена, – балет.

– Нет, футбол! – упирался Роман.

Но победа осталась за Полиной. Она налила ему рюмочку, чокнулась с ней своей, и когда Рома начал жадно заглатывать сладостную жидкость, бодро произнесла, обведя всех присутствующих своим томным мягким взглядом: – Он больше всего любит балет.

– Впервые встречаю Новый год в такой обстановке, в такой компании, – обратился я к Вадиму Евгеньевичу, ища тему для продолжения разговора.

– Чего это тебе взбрело в голову обмывать веранду зимой? Можно было подождать весны. Хотя, тогда бы понаехали горожане, пришлось бы начать её расширение – всех бы не вместила.

Он всё ещё играл фонариком, то увеличивая, то уменьшая пятно, освещая при этом, то одно дерево, то другое, но качество зайчика уже было не то.

И. Головко. «Следствие в Заболочи (сборник)»

– Слишком долго я к ней шёл. – Мой голос, казалось, доходчиво показывал всю трудность этого пути. – А, потом, где бы вы ещё так справили Новый год?

– Я бы не смог задержаться в деревне столь долго – холодно в моём сараюшке – если бы не Виталий с Ольгой. Приютили меня в своём дому наши молодожёны, Христа ради.

Но, не предупреди ты меня о празднике, смотался бы, самое позднее, недели две назад, как грянули сильные морозы. Хотя, кому я там, в городе, нужен?

Я знал, что Вадим Евгеньевич, одинок в этой жизни. Постоянная дёрганая работа в милиции, не позволили сложить крепкую советскую семью – ячейку социалистического общества. А теперь уже «поезд» давно ушёл.

Хотя, кто знает? Всяко бывает, размышлял я, не желая касаться этой щекотливой темы, вспоминая вновь образовавшуюся в этом году семейную пару из, только что упомянутых молодожёнов, которые, кстати, тоже колебались:

остаться или уехать от зимних проблем в тепло московской квартиры, к тёплому туалету и ванной с горячей водой. Всё же первый год вместе.

Хотя Виталий и не молод, но сил для весёлой старости сохранил выше крыши: худ, высок, жилист. Ни одного седого волоса в густой волнистой чёрной шевелюре. Износа нет.

Узнав о намечающемся праздновании, они решили: подождём Нового года, а там посмотрим, как пойдёт. Жаль было рушить, как говорили местные, хозяйство. С весны завели кур.

Виталий в начале года вышел на пенсию, а Ольга, впервые, кажется, полюбив – ну и пусть пятнадцать лет разницы – бросила сразу и бывшего мужа, и работу, лишь бы быть рядом с любимым человеком. Все деньги не заработаешь.

– Что-то много постоянных жителей в нашей деревеньке образовалось: ты, Таисия Петровна с Поликарпом, Виталий с Ольгой, Роман с Полиной, Крючок с тёткой, Андреич, да ещё в этом году к вашему зимнему коллективу присоединились Сергеевы Денис со Светкой

– целых семь домов, – продолжил он, засовывая фонарик глубоко в карман, чтобы не потерять. Мощный свет прожектора, закреплённого к фронтону новой веранды, выхватывал из темноты часть участка, упираясь в баню, сарай, туалет, растворяясь в еловой черноте близлежащего леса.

– Кстати, не знаешь, почему Крючка называют «Крючком»?

– Говорили: в детстве пошёл он на пруд половить рыбу, пытался забросить леску, а крючок впился ему в причинное место. Он, сдуру, дёрнул, и тот вошёл так глубоко, что пришлось везти в город, делать операцию по извлечению. Может, поэтому так и не женился, – засмеялся я.

Вадим Евгеньевич тоже ухмыльнулся: – У меня за время службы и не такие случаи бывали. Потом, как-нибудь, на свободе расскажу.

– Кто бы мог подумать тогда, когда покупал здесь дом, что не только кто-то будет жить постоянно в деревне, но и сам решусь на зимовку? – продолжил я тему. – Все дома тогда стояли с заколоченными крест-накрест ставнями. Тишина… То, что решились на зимовку года три назад Таисия Петровна с Поликарпом – это понятно. Местные, деревенские, волею судьбы, заброшенные в город, связи с землёй на генетическом уровне не потерявшие – они здесь на месте. В их преклонном возрасте, чем детям в городе мешать, лучше уж оказывать им посильную продуктовую помощь. Да и самим посвободнее. Роман же с Полиной молодые, сильные, работают летом. Знаешь ли, что они фрахтуются в путину на Камчатке на ловлю краба и других деликатесов?

Вадим Евгеньевич отрицательно качнул головой, и я продолжил: – Для них зима – отпуск. В деревне его проводить дешевле, чем в городе. Крючок – алкаш и известный бездельник. В Клину ему – не жизнь. Милиция покоя не даст, сам понимаешь, после того, что он за жизнь начудил. Он, можно сказать, сбежал сюда от неё. Мы стараемся от него дистанцироваться. И сегодня, естественно, я его не приглашал – сам пришёл, а тётка постеснялась, думаю. Пригласить её и не пригласить его я бы не решился. Если бы не племянничек, сидела И. Головко. «Следствие в Заболочи (сборник)»

бы за столом с остальными. Хорошая женщина. Как сегодня увидел Крючка, аж всё тело, как молнией пронзило: сейчас напьётся, может и драку затеять. Но, не выгонять же?

Я стряхнул валенком налипший на другом снег: – Удивительно, что он так рано ушёл.

Я его давно за столом не видел. А вот Андреич, пусть даже много старше нас, – человек положительный. Я ему, как-то, предложил, когда изредка уезжаю в город, собирать и класть в холодильник куриные яйца. Хотел даже ключ от дома дать. А он замахал руками, и говорит, ухмыляясь себе под нос: «Григорич, собрать, соберу, а в дом не пойду – не искушай».

Сначала даже не понял, что он имеет в виду? Потом дошло. По крайней мере, честно. Но ему нельзя пить – впадает в запой. Тоже – лишний раз не пригласишь. А я? Как бы, москвич. Служил в армии. На земле никогда ничегошеньки не делал – и вот… Если бы мне в той, прошлой жизни, сказали, что я стану жить в деревне, возиться с парниками и грядками, заведу кур – ни в жизнь бы не поверил.

С громким хохотом из дома вывалилась весёленькая кампания: Виталий, Оля, Полина и Светлана. Оля, хоть и невысокого роста и небольшого веса, толкнула крупную Полину, и та, как бы случайно, повалилась на Вадима Евгеньевича, взвизгнув, изображая смущение

– домик колодца при этом скрипнул – и, обращаясь ко мне, пропела: – Полковник, твой колодец-то выдержит?

– Я понимал, что «полковником» она меня назвала в шутку. Все в деревне знали, что я уволился из армии подполковником, что и позволило уйти на пенсию в сорок пять, а не в пятьдесят, но не возражал: полковник, так полковник. Служивым всегда приятно, когда им прибавляют в звании.

– Не знаю. Сруб сверху, вроде, ещё крепкий – в раздумье произнес я. – А чего ты боишься, если и не выдержит? В колодце-то – лёд. Приходится его каждое утро в морозные дни расколачивать, чтобы воды набрать. А, как у нас говорят, нонче год морозный выдался.

Вот в летошный, – блеснул местным диалектом я, говоря о прошлом, – зима в декабре стояла тёплой.

– Да? – удивился Вадим Евгеньевич, который, живя у Виталия, водой, видимо, не занимался. – Дай-ка взглянуть. И попытался отодвинуть Полину, чтобы открыть дверцу, но та, прижавшись к нему всем своим могучим телом, не давала это сделать. Они барахтались с минуту, препираясь: «Ты чего толкаешься?» – «Я не толкаю». – «А хто?»

Так бы и скатились в снег, если бы, прикуривая папиросу, не вывалился из дома РоманБалетоман. Полина, завидев мужа, поджала пухлые губки и отодвинулась. Вадим Евгеньевич засуетился и стал спешно искать ручку дверцы «домика» колодца, не находя сразу.

Наконец, его попытки увенчались успехом, и он, громко бормоча под нос: «Интересно, какая там толщина льда?» – вынул из кармана фонарик и посветил вовнутрь, опустил голову пониже, ещё ниже, рассматривая, и застыл. Потом медленно распрямился и поглядел в мою сторону. Голова его находилась в тени, и я не видел выражения лица.

– Слушай! А там… Крючок, – выдохнул он.

– Да нет там никаких крюков… – не понял я сразу.

– Ты посмотри, – захрипел Вадим Евгеньевич.

Я сделал шаг и заглянул в чёрное чрево колодца. Вадик закопался и не сразу включил фонарь. В паре метров от себя я увидел профиль неподвижного, одетого в чёрный ватник человека, с раскинутыми руками и задранными по стенке колодца ногами. Это был Крючок.

Я не стал долго рассматривать: – Да, это он. Надо что-то делать.

– Да бросьте шутить, ребята, – засмеялась Полина.

– Полковник у нас известный юморист, – кокетливо пропела Оля.

– Кто хочет, посмотри, – обернулся я к близстоящей Светлане. Она с мужем, Денисом, тоже осталась в этом году на зиму впервые. Мы с ним вместе когда-то, в эпоху развитого социализма, служили в одной части и пребывали в замечательных, почти дружеских, отноИ. Головко. «Следствие в Заболочи (сборник)»

шениях, несмотря на пятнадцатилетнюю разницу в возрасте. Он до конца своего срока не дослужил – ушёл на гражданку в надежде заработать свой миллион в мутной воде девяностых. Тоже, видимо, не удалось. Однажды они посетили нас в Заболочь, и сразу приглядели, и себе, домик на самом краю деревни.

Света, яркая худенькая брюнетка, пьяно качнулась, но, вместо того, чтобы подойти, не удержавшись на ногах, рухнула в сугроб. Виталий среагировал первый, поднял её на ноги, приговаривая: – Светок, ты чего? Полковник шутят. Не боись! – Виталий тоже любил шикануть знанием местного говора.

Пошёл легкий снег, и лица людей зарябили, отодвинулись. Мне хотелось, чтобы увидели все, поверили и начали действовать.

Я подошел к Полине, которая, как мне всегда казалось, психологически покрепче других, взял её за руку и, преодолевая легкое сопротивление, подвёл к колодцу. Она заглянула внутрь, а Вадим Евгеньевич посветил фонариком.

– Ой! Что это? Оль, Свет, гляньте, Крючок.

– Брось, хоть ты, разыгрывать-то, – вновь жеманно пропела Оля и всё же подошла. Её реакция была неожиданна: – А, может, он живой? Просто напился и свалился.

Мысль, которая никому до этого в голову не пришла.

– Надо сбегать за Андреичем, – предложил я. – Он у нас, какой-никакой, а ветеринар.

Живой или мёртвый, в миг, определит.

Других «медиков» в деревне не было. Только Иван Андреевич, которого все звали просто Андреичем. Он приехал в Заболочь издалека, но очень давно, ещё до войны, а откуда, никому не сказывал. Отделывался: «Я с юга». И остался навсегда. Кем только в колхозе, а затем в совхозе, он ни работал: и скотником, и учётчиком, и пастухом, и сторожем, и…, и… и, наконец, ветеринаром, хотя диплома его никто никогда не видел.

– Я сбегаю, – пьяно растягивая гласные, откликнулся Роман, предварительно глянув в колодец – а вдруг розыгрыш – и виляющей походкой, но держа верный курс, направился к калитке. Пройдя, шагов пять, резко остановился и вернулся, протянув руку к Вадиму Евгеньевичу: – Дай фонарик… – и, вооружившись могучей китайской техникой, убыл. Пятно света заскакало по снегу между тонкими стволами лип.

– Какой там жив… – безнадёжно произнёс Вадим Евгеньевич, твёрдым голосом. – Надо сообщить всем, – продолжил он, кивнув в сторону окна веранды.

– Да, – поддержал я, – обсудим и решим, что дальше делать.

– Нет! Его надо вытащить и отогреть, – зашумела Полина, – Может, правду Ольга говорит, что он ещё живой?

– Нельзя! – сказал Вадим Евгеньевич. – Если он мертв, а он мёртв, поверьте моему опыту, то лучше его оставить так, как есть.

– А, если нет? – вмешался долговязый Виталий, всё ещё держа в руках хрупкую опадающую Свету и бросая извиняющиеся взгляды на Олю.

После того, как он сошёлся с хорошенькой хохотушкой Олей, которая с мужем проживала на другом краю деревни, прямо напротив Сергеевых, они сильно изменились: стали более замедленно-плавными их движения. Они, как бы, опасались что-то уронить, разбить или расплескать. Оба заметно похудели, редко появляясь на единственной деревенской улице, которую я в шутку обозвал Большой Заболочской.

Виталий, передав держание Светы мне, в свою очередь, сняв меховую шапку и запалив сразу несколько спичек, заглянул в колодец. Поражённый увиденным, уже не надел её вновь.

Копна чёрных вьющихся волос сразу обросла непонятно откуда появившимся снегом, за несколько минут превратив его в глубокого старика.

И. Головко. «Следствие в Заболочи (сборник)»

– Ну, ладно, уговорили. Давайте я спущусь туда и попробую у него пульс, – тяжело вздохнув, предложил Вадим Евгеньевич, вспомнив, видимо, свою лихую милицейскую молодость.

Эта мысль показалась всем здравой. Лишь Оля пожалела его: – Может быть, не надо?

Может, лёд хрупкий?

– Я не буду на него особенно наступать, – заверил Вадим Евгеньевич, – упрусь ногами в углы колодца. Это, я думаю, наиболее прочные места. – Верёвка есть?

Этот вопрос адресовался мне. Я прислонил, пришедшую в себя Свету, к стене дома, для устойчивости, и бросился внутрь, лишь услышав брошенное вслед: «Фонарик свой прихвати», и, чтобы избежать встречи с остальными гостями, обогнул дом и вбежал с другого его конца через парадное крыльцо, заскочил в спальню, быстро порылся в горе всякого шмотья скопившегося на кресле.

Рядом раздался громкий храп. Оп-па! Я узнал спящего по одежде. Прямо с валенками на моей кровати распластался Денис. «Эх, как накушался!» – мелькнуло в голове. Но дело, прежде всего. Как водится, верёвка нашлась в самом конце кучи наваленных вещей. Ругнувшись про себя, схватил весь моток, прихватил фонарик, и потащил всё к колодцу.

Диспозиция не изменилась: колодец окружали те же, молча дожидаясь моего возвращения. Оставшиеся на веранде, ещё не знали о случившемся. Виталий взял верёвку, закрепил её на поясе у Вадима Евгеньевича. Тот проверил. Дал ряд советов, мы дружно ухватились за свободный конец, и он скрылся в колодце. Через несколько секунд мы услышали его голос: – Тащи!

Стали тянуть. Вадим Евгеньевич вылез, потушил фонарик и сказал без всяких эмоций:

– Он мёртв.

– Такой молодой! Такой красивый! – неожиданно изрекла Света, и, кроме, как сильным опьянением, её слова объяснить было невозможно. Никто на них не среагировал. По крайней мере, вслух.

«Во-первых, не такой уже и молодой, – подумал я, – а вот красивый он лицом или нет?

Над этим я никогда не заморачивался, так как воспринимал Крючка, прежде всего, опасным алкоголиком, а они для меня все на одно лицо.

Да и вообще, эти раздражающие вечно стоны:

«Как жаль! Убили женщину, старика, ребёнка». Можно подумать, что если бы убили сильного здорового мужчину средних лет, так это совершенно нормально, и его абсолютно не жаль?»

Между деревьями замелькал огонёк, который настойчиво приближался. Пришли Роман и Андреич, маленький сухонький кривоногенький старичок, за которым неотступно следовала чёрненькая собачка с длинным туловищем, но на, таких же, точно, кривеньких маленьких ножках, как у хозяина.

– Зачем, ты, собаку-то приволок? – упрекнул его Виталий. – Сейчас не до неё.

– Как же, ёлки зелёные? А вещественные доказательства искать? Убийство, всё же. Она у меня умнее любого следопыта будет. Кликни: «Искай!» – как человек понимает.

– Кто тебе сказал, что убийство? – прервал я словесный поток неограниченного временем и местом сознания. – Сам он, видимо, по пьянке, и упал. Мы уже убедились, что он там мертвее мёртвого. Съездил бы лучше в город и сообщил в милицию.

– Нет, Григорич. Я тут, мать моя женщина, нужнее. Я могу начать расследовать, и все материалы милиции передать. От соседней деревни до города автобуса сейчас нет. Последний по расписанию – ушёл. Первый – завтра, вернее, уже нонче, в восемь утра. До города километров тридцать с гаком. Так что, в лучшем случае, милиция приедет токмо в полдни, не раньше. Сколько времени будет потеряно? А следствие надо вести по горячим следам.

Так в кино показывают. Я лучше здесь, Григорич, всё расследую.

И. Головко. «Следствие в Заболочи (сборник)»

Лица присутствующих исказились гримасами неописуемого удивления. Никто не ожидал от Андреича, которого все держали за деревенского чудака, такой прыти. А я вспомнил, что в первый приезд Андреич окружил меня заботой и необычайным вниманием, и, что, именно он, первым предупредил меня о том, что в Заболочи много ползучих гадов.

– А они какие, как выглядят? – поинтересовался тогда я, полагая, что накопленный большой жизненный опыт позволяет мне считать себя крупным специалистом в серпентологии.

– Какие? – он на секунду задумался. – Есть зелёные, жёлтые, как песок, с рисунком, а есть и чёрные, как смоль…

– Чёрные – скорее всего, ужи, – блеснул я эрудицией.

– Какое, ужи! – возмутился Андреич. – Змеи!

– Может быть, лучше расследованием займётся Вадим Евгеньевич, – предложил я, – всё же ему это по специальности ближе?

– Нет, нет! – категорически завозражал Андреич. – Он лицо заинтересованное, так как был здесь во время убийства, и кто знает…, – на этом Андреич таинственно глубокомысленно замолчал, но все его намёк поняли.

– Ладно, – согласился Вадим Евгеньевич, первый очухавшийся от удивления. – Пойдем проводить общее собрание. Людям всё расскажем, – напомнил он об остальных празднующих.

Возбуждённая толпа ввалились на веранду. Только что построенная, жёлтенькая, она ещё чудесно пахла деревом и олифой. Нам удалось не по-деревенски обставить её городской мебелью: книжные и платяные шкафы стенки играли разноцветными огоньками стёкол, отсвечивающих фонарики и шары, наряженной к празднику ёлки. Длинный обеденный, по торцам овальный стол, покрытый белой скатертью, лакированные, специально для веранды купленные стулья. Все так готовились: резали, жарили, пекли, солили, мариновали.

А результат празднования оказался слишком неожиданным.

За столом о чём-то жарко спорили заслуженные «пупки» деревни: Таисия Петровна, её муж, Поликарп Иванович, и менее заслуженный, так как был ещё довольно молод, Фёдор, рабочий одного из клинских заводов, который, по совместительству являлся бывшим, теперь уже, мужем Ольги. «Пупками» мы стали называть потомков ещё дореволюционных местных жителей, после того, как во время жаркого спора между соседями, последним из значимых аргументов, кто-то из бывших местных гордо бросил: «Здесь наши пупки закопаны!»

Я в нескольких словах, на правах хозяина, ввёл их в курс дела: – Мы нашли тело Крючка в колодце. Он мёртв.

Все смолкли. Лишь только было слышно, как движется под столом собака Андреича, обнюхивая людей. Таисию Петровну, пусть женщину и в годах – ей недавно исполнилось семьдесят пять – и не сильно грамотную, я считал человеком мудрым. Не всё измеряется знаниями. Основное – от Бога. Она, хоть и маленького роста, пользовалась небывалым авторитетом даже среди «пупков».

Таисия Петровна первая пришла в себя: – Свалился, небось, пьяный и замёрз, – прокричала, ещё не отойдя от тона застольной баталии, и при этом махнула куда-то вдаль своей сильной маленькой морщинистой ручкой. – А где Денис? Он же с нами сидел, – удивилась она.

– Он дрыхнет на моей постели, – пояснил я. – Может, его тоже надо разбудить и поставить в известность о случившимся? Мне кажется, что он должен присутствовать здесь со всеми.

– Верно Григорич, тащи-ка его сюда живого или пьяного, – распорядился «следователь» Андреич. И, обратившись ко всем присутствующим, провозгласил: – Нет, это убийИ. Головко. «Следствие в Заболочи (сборник)»

ство, ёлки зелёные! – он даже притопнул ногой не в силах сдержать рвущуюся наружу энергию. – Вы все тута неполные преступники…

– Подозреваемые, – подсказал Вадим Евгеньевич.

– Вот-вот. Подозреваемые, – поправился Андреич. – Спасибо, Евгеньич. Нонче пошлём кого-нибудь за милицией. Пусть он с утра выступает. Надо кого-нибудь не из присутствующих, так как вы все подозреваемые. Следствие буду делать я. Теперича мы его уже начали.

Во время этой пламенной речи на некоторых лицах появилось подобие улыбки. Никто, я думаю, по Крючку особо не тужил. Лишь предстоящие беседы с милицией, мало кого радовали. Я быстро приволок упирающегося Дениса. Так он и возник перед всеми, с всклокоченными русыми кудрями и раскрасневшейся ото сна физиономией. Дебаты продолжались.

– Ну, и кто же на автобус побежит? – подавляя улыбку, спросил Виталий. Когда он улыбался, уголки рта поднимались вверх, а нос с горбинкой опускался к подбородку, и он становился похож на дьявола-искусителя. – Больше же никого в деревне нет, кроме тётки Крючка. Не ей же, в её возрасте, по снегам нонешним бегать.

– Есть, – вмешалась Таисия Петровна. – Крючкова племянница со своим парнем, Володькой, здеся.

Все что-то начали говорить. Среди шума выделялись два голоса, Романа и Фёдора.

Этим летом Оля от Фёдора перебралась-таки к Виталию, с которым, год как до этого, крутила любовь. Деревня судачила, а муж, как водится, узнал последним, когда вещи понесла. Тутто и начались крики да угрозы. Поначалу казалось, что это добром не кончится. Фёдор рвал и метал. Он требовал, чтобы его жена, хотя бы, не появлялась в деревне, не позорила бы его перед людьми. Пол деревни – родственники. Он-то из местных, это Оля пришлая.

– Убью, если появишься в деревне, и тебя, и твоего хахаля, – основной мотив его выступлений.

Но Виталий не был бы Виталием, если бы ни сделал так, как ему хочется, несмотря на нескончаемые угрозы смертоубийства, поселил её в своём доме. Оля быстренько развелась.

И суровые деревенские моралисты попримолкли. Все ждали, что будет дальше.

И вот в один из летних знойных дней, когда все старались после утреннего грядочного моциона, держаться поближе к тени, а Виталий и Оля, только что, проснувшись, отзавтракавши дома чаем с бутербродами, выползли на полянку за домом, где обрамленный жёлтыми ромашками топинамбура и в рост кустами роз шиповника, усыпанного нежными, пахучими, красными цветами, стоял летний столик и дачные откидные кресла, подобранные хозяином на подмосковной помойке и отремонтированные его собственными золотыми ручками, вынули из холодильника бутылочку беленького в испарине, холодненького пива для запива, как появился Фёдор.

Он внезапно возник в дверях деревянного двора, пристроенного ко всем сельским домам на севере области, и попросил Виталия железным, не предвещавшим добра голосом, выйти поговорить.

На что Виталий в своей обычной, несколько вальяжной манере, ласково, в призыве откинув правую руку с открытой, повернутой к вошедшему ладонью, воскликнул:

– Заходи, садись, выпьем, – наливая полный стакан водки. Ольга, как-то незаметно, растворилась в горячем летнем воздухе сада.

Фёдора заставлять выпить никогда никому не приходилось. Он сразу присел к столу.

– Ну, пойдем, поговорим! – как только перестал дергаться кадык, настойчиво потребовал он.

Виталий, мило улыбнувшись, налил в опорожненный стакан пенящегося холодненького пивка, которое немедленно исчезло из него вслед за водкой, спросил: – А, может, повторим?

<

И. Головко. «Следствие в Заболочи (сборник)»

Фёдор, расстегнув рубашку и обнажив хорошо накаченную группу мышц живота, по которому уже катились крупные капли пота, секунду задумался и, видимо, решив, что ещё один стаканчик его мощному организму не помешает, согласно мотнул головой.

Виталий, долго булькая проклятой, сладостно налил второй стакан, потом взял другой, пустой, и наполнил до краёв пенистым напитком богов, приговаривая, ставшей модной в деревне фразой из какого-то фильма: – Водка без пива – деньги на ветер… – и она в местном застолье не ощущалась просто звуком, а руководством к действию.

– Да, ты заешь, – позаботился хозяин, подталкивая гостю тарелку с бутербродами с колбасой и сыром.

Оскорбленный муж только по-бычьи покачал головой, взял стакан и начал вливать пламенную жидкость прямо в горло. Со стуком вернув его на стол и смахнув капельки пота со лба, он на мгновение задумался и вдруг тихим голосом попросил: – Давай, Виталий, наливай третий – и она твоя.

Конфликт был разрешён. Дальше всё потекло скучно и обыденно. Как у всех молодожёнов. Так что Виталий и Оля справляли свой первый законный новый год вместе.

Громкий голос Фёдора бухал: – Никакой, я не убийца и не дам никому меня допрашивать.

В этом духе трубил и любитель балета, забыв наши с женой былые просьбы – не материться в нашем доме, и смачно сдабривал свои слова не всегда печатными выражениями.

Сейчас же, громче всех звучал голос Поликарпа Ивановича, которому было далеко за семьдесят, но выглядящего много моложе своих лет. Он тоже за матерным словечком в карман не лез: – Б…! Ещё ни разу, мать, мать… меня ни в чём не подозревали! Я воевал! На «Катюше»! Я бил немцев! Мы коммунисты…

– Вот-вот, ёлки зелёные, – возопил Андреич. – Поэтому ты его и ухайдокал.

Все сразу стихли, и в комнате воцарилась уже непривычная тишина.

– Я?! Я?! Я убил?! – Поликарп Иванович задохнулся от возмущения. Далее последовал поток цветастых нелицеприятных слов и выражений, в которых Поликарп Иванович упоминал всех близких и дальних родственников Андреича, иногда он останавливался и на самой неприметной андреичевской личности, выдавая окружающим тайну его собачьего, но почему-то женского происхождения.

В разговор резко вмешался Вадим Евгеньевич: – Стой! Дай сказать! – И, когда шум немного притих, продолжил: – Давайте порассуждаем. Действительно Крючок мог, надравшись здесь, сам упасть в колодец, и там замёрзнуть. А мог ему кто-то в этом и помочь.

Второе предположение, криминальное. А, если присутствует возможность, хоть маленькая, криминала, то это предположение берётся за основное. Значит, мы тут действительно, как ни крути, подозреваемые. И нам действительно, лучше никуда не отлучаться, так как это облегчит следствие. А пока мы всё равно здесь, пусть Андреич поразвлекается и, как лицо незаинтересованное, при возможном преступлении не присутствовавшее, по горячим следам проведёт следствие. Но пока я вижу, что у него есть подозреваемый.

– Подозреваемые… – вставил Андреич.

– Как подозреваемые? Только что ты сказал, что убил Крючка Поликарп Иванович, – удивился я. – И кто ещё мог это сделать?

– Все! – почти выкрикнул Андреич.

После этого заявления вздох облегчения вырвался из груди Поликарпа Ивановича, который думал, что этот старый маразматик имел в виду только его.

– Ну, если все подозреваемые, – улыбнулся он облегчённо, то пусть развлекается.

– Чтобы человек убил, нужен серьёзный мотив, – проговорил Вадим Евгеньевич, как бы про себя.

– Мотив есть у всех, – подхватил Андреич, воодушевляясь.

И. Головко. «Следствие в Заболочи (сборник)»

– Роман, а сгоняй-ка пока к Володьке. Пусть идёт, – как бы между прочим, приказным тоном бросил он Балетоману. Тот схватил бутылку и начал наливать себе рюмку. – На посошок, – объяснил он, оправдываясь.

Начали наливать и другие.

– За успех следствия, – вклинился я с тостом, считая, что юмор уместен в любой ситуации. Все, молча выпили, и Роман ушёл.

– Ты уж кончай со мной, – прокричал Поликарп. – И с Таей. Что там у нас за мотив?

– А ты за бабьей юбкой не прячься, – зашумел Андреич. – У тебя свой, у неё свой.

Произнося это, он занюхал только что выпитую рюмку куском чёрного хлеба, но есть не стал.

– Чего это у нас в семье разные мотивы? – начал вновь закипать Поликарп. – У нас тайн друг от друга нету!

– А вот и есть! – Андреич был весь огонь и справедливость.

– В деревне трудно что-то от соседей утаить, а уж от мужа – проще простого, – изрёк он, и сам был доволен собственной мудростью. – Возьмём, хотя бы, тебя. У тебя сразу три мотива: петух, баран и компартия.

– Ты скотину с партией не путай! – возмутился Поликарп. – Что ж ты думаешь, за петуха, которого он по пьянке пхнул ногой, а тот, возьми и откинься, или за то, что он барана всё время отвязывал, шутил так, я человека убью?

– А за партию, значит, убьёшь? – ядовито спросил Андреич.

– За партию убью! – грозно признался Поликарп.

За столом все сразу смолкли. А я вспомнил, какие во время выборов в деревне разворачивались дебаты. В основном, шумели деревенские «пупки» – сторонники коммунистов.

Мне это никак в голову не влезало. Ведь именно за счёт крестьянства и поднималась страна, устроив их матерям и отцам «весёлую» жизнь. Жили очень бедно, порой впроголодь, а дети той тяжёлой поры вспоминали её, как замечательную, когда, как они говорили, в колхозе на праздник, за трудодни, вместо зерна мёд давали. И им, тогдашним ребятам и девчатам, такое казалось вершиной заботы – сладко!

С особым удовольствием они поминали хрущёвско-брежневские времена. «Все холодильники у нас ломились от колбасы», – вздыхала в душевной беседе одна старая женщина.

«А откуда колбаса-то? – спрашивал я. – Ведь в сельпо кроме некоторых круп, подсолнечного масла, спичек, соли и керосина ничегошеньки и не продавалось». – «Так эть, из Москвы и везли. Посылали туда гонцов. А там, в магазинах, говорили, чего только не водилось. Ну, постоять приходилось. Так эть, всё дёшево… Я, вообще, в то время просто богатой была.

Пальто справила с воротником из лисы, чёрно-бурой такой. И пусть я газет не читаю, телевизер ваш не смотрю – некогда, но я считаю…»

– Так что с партией-то? – вдруг, прервав мои воспоминания, спросил Виталий, обращаясь к Андреичу.

– А то, что грозился убить Поликарп Крючка за то, что тот партию коммунистическую позорил, убийцами обзывал и прочее…

– Так то ж, во время выборов, – начал оправдываться Поликарп, – в летошный год. А нонче год мы только переругивались о политике. Но убить я уже не грозил. Чего убивать-то?

Выбрали уж этого гада Эльцина. Так что и не убивал. Нужен он мне очень.

– Ну, а почём я его убила-то? – внезапно встрепенулась Таисия Петровна.

– Тебе я при всех не скажу…

– Нет! Раз уж молвил слово, то давай при всех, – горячилась она, аж щёки раскраснелись.

– Ну, Катьку, твою племяшку, он на сеновале пытался ссильничать? – Андреич явно решил идти до конца.

И. Головко. «Следствие в Заболочи (сборник)»

Таисия Петровна растерялась. – А ты, почём знаешь?

– Это к делу отношения не имеет, – засовестился он. – Приставал, спрашиваю, к Катьке твоей нонче год, осенью, или нет? А ты за ним с батогом бегала, огреть хотела. Поликарп в городе был, за пенсией ездил. Ты же баба правильная, лишнего слова не скажешь. Зачем волновать-то?

– Да, Поликаша, я тебе решила не говорить, – засмущалась Таисия Петровна, и голос у неё сделался благостным. – Боялась, неравен час, пришибёшь ты его, заморыша окаянного.

Лезть-то он после, как получил по горбу, перестал, а тебе волнение.

– Ну вот, и ещё один мотивчик объявился, – обрадовался появившейся мысли Андреич.

А вдруг Поликарп как-то проведал. – Всё! С вашими мотивами, с Божьей помощью, разобрались. Кто ещё хочет?

– Давай мой мотив, – Вадим Евгеньевич казался совершенно спокойным.

– А у тебя, любезный, драка с ним была.

– Не драка, а усмирял я его, когда он слишком разбушевался, – голос милиционера-пенсионера звучал несколько тише, чем обычно.

– Усмирял, не усмирял…. Однако Крючок грозился тебя прирезать.

– Так ведь то Крючок, а не я, – усмехнулся Вадим Евгеньевич.

– А, кто вас знает, что вы там, в головах, своих думаете. У каждого плутишки – свои мыслишки, – хитро глянул на него Андреич. – Ведь кто-то его убил, а на вид вы все такие ладные люди. Поди, ты, разбери.

– Ну, а у меня? – спросил побыстрей я, чтобы покончить с этой бодягой.

– Ты, Григория, не обижайся, но, когда Крючок подвязался у тебя дом охранять, когда вы ещё с женой работали и уезжали на зиму, у тебя разные штучки-дрючки и пропали. Даже водяной насос, ты тогда говорил? Ну, ты его, конечно, погнал с этой должности. Тоже, нашёл охранника! Пустил козла, сам знаешь куда. А обиду, может, затаил. А? Ведь говорил же, что уши ему оторвать мало.

– Ну, это я аллегорически, – удивился я его выводам.

– Какими мудрёными словами не называй, а угроза – есть угроза. Я, конечно, думаю, что за насос ты его вряд ли порешил, но… Крючок-то, когда лишился приработка, злые слова на тебя говорил, тоже зарезать обещался. – Андреич тяжело, как человек несущий непосильную ношу, вздохнул.

– Кого он только не обещал зарезать? Так что…

– Вот именно, – оживился Андреич. – Вот именно!

Яркая лампа освещала внимательные напрягшиеся лица присутствующих.

– А что там ты напридумывал обо мне? – мягким баритоном прервал это тягучее молчание Виталий, и всегда бледное лицо его при этом покраснело.

– Тоже кража. Года три назад. Воров твоих тогда поймали в соседней деревне. Но почему они приложили столько усилий, чтобы вскрыть именно твою горенку? И железом была она оббита, и скобы, и замки, и решётки на окнах. Да потому, – сам ответил Андреич, – что навёл их кто-то. Они знали наверное, что больше всего продажных вещей зимой хранится у тебя в доме. И каких? И инструмент, и электропила, и бензопила, и станочки всякие разные. После вы с Таей подружились, стали ей всё на зиму возить на охрану. А тогда на замки надеялись. Не выдали ребята наводчика, сами сели. Но кто мог навести? Не Тая же с Поликарпом? Сам ведь и говорил, кто навёл? Аль забыл? А почему не выдали, вы, приезжие, скорее всего, не знаете.

Андреич многозначительно помолчал и продолжил: – Крючок-то по молодости участвовал в убийстве сторожа автобазы. Случайно, конечно, душу загубили. Хотели они с приятелем грузовик угнать, да на свою беду сторож выскочил. Его ножичком и резанули. Кто это сделал, следствие так и не установило. Приятель сел. А Крючка отмазали. Психом сделали.

И. Головко. «Следствие в Заболочи (сборник)»

Что дало ему возможность и армейскую службу пропустить. Но жизнь испортило. От людей отвратило. Стал он одиноким волком. Побоялись его выдать-то твои воры.

Слушатели выглядели после последних его слов несколько ошарашено. Разве что, Таисия Петровна и Поликарп Иванович давно обо всём знали, но и они сидели, молча, опустив глаза. Виталий же совсем зарделся, потом махнул рукой, не находя других слов: – Да помню, помню… Только не волка он напоминал, а шелудивого шакала.

С возгласом «пора выпить!» вернулся Балетоман.

– Ушёл? – спросил Андреич.

– Ушёл. Решили не тянуть. Через снег, как раз за пару часов доберётся.

– Может, можно закурить здесь? – обернулся ко мне Вадим Евгеньевич, вынимая сигарету.

– Не стоит. Через пять минут от дыма друг друга видеть не будем. И Андреичу не удастся преступника отыскать. Лучше объявить перерыв.

– Перекур? – показывая всем сигарету, громко спросил Вадим Евгеньевич.

– Да, пора покурить, – встал со стула несколько протрезвевший Денис и за ним дружно двинулись все курильщики.

Я курить давно бросил, но вышел со всеми за компанию, чтобы сменить обстановку.

Столпились у входа. На веранде остались только Таисия Петровна и Андреич. Просветлело, так как появился месяц. Звёзды стали менее яркими. Снег прекратился. Уже шёл новый год, скоро новое столетие, тысячелетие, в которых не осталось места для лежащего в колодце грешника.

– Не верю, чтобы, хоть один, из предложенных мотивов, мог бы стать причиной убийства, – сказал я, обращаясь к Вадиму Евгеньевичу. Его милицейский авторитет довлел над народными деревенскими массами.

– Кто знает? Бывает, убивают и без причины, – выдохнул он дым вверх. – А тут обида на что-то плюс алкоголь могли стать детонатором. Что за сложность – слегка оглуши и в колодец, на лёд. Сейчас градусов пятнадцать. Да он моментально замерзнет, и очухаться не успеет.

Я слушал и думал: «Ну, если, предположим, исключить меня, то кто мог это сделать?

Виталий выглядит крайне смущенным и не виснет на Ольге, как было во время последних посиделок. Вадим Евгеньевич рассудителен, но избегает смотреть в глаза. Говоря, тупо рассматривает снег на земле, ковыряя его носком военного сапога. Обычная улыбка сошла с полного лица Полины, и оно выглядело испуганным. Оля спокойно курила, высоко подняв вверх подбородок и глядя своими очаровательными голубыми глазками на говорящего.

Светлана ещё, видимо, добавила и, по-прежнему, еле держалась на ногах, опираясь на стену дома. Роман с Фёдором о чём-то опять оживленно громко спорили, перебивая друг друга, а Поликарп Иванович уже бросил окурок и скрылся на веранде».

«Если это убийство, а скорее всего это так, то кто-то из них убийца? – продолжал я свои рассуждения. – Таисия Петровна – очень маловероятно. Курить она не выходила. Только ходила посмотреть, как спят внуки, всего один раз, хотя отсутствовала и долго, около часа.

Но ведь она еле ходит, с палкой. У неё больные ноги. Однако нельзя исключить, скажем, такой сюжет: встречает она Крючка у колодца. Тот курит. Она бьёт его палкой по голове, оглушая. У людей с больными ногами обычно очень сильные руки. Открывает колодец и запихивает его внутрь. Потом закрывает дверцу и спокойно идёт на веранду. Теоретически так могло быть. Ну, а если рассмотреть вопрос так: он сам упал в колодец.

Крючок – человек маленького роста, может, метр шестьдесят. Худенький. Напивался каждый день. Чтобы опьянеть вдрызг ему достаточно граммов сто пятьдесят. Но он был очень жаден до водки, и, когда в него не шло, всё равно пил, и водка текла в две струи по впалым щекам, по шее на одежду. Если на востоке деревни выпить не удавалось, он шёл И. Головко. «Следствие в Заболочи (сборник)»

на запад, согнувшись серпом и расставив, балансируя, в стороны руки, своей уникальной качающейся из стороны в сторону, как моряк на суше, походкой. Острые колени кривых ног при каждом шаге резко выделялись, будто он карабкался в гору, спотыкаясь, матерясь. Из потока бранных слов отчетливо выделялось одно не бранное – «убью!»

Так с громкими матерными криками, проклиная всех и всё на свете, упорно двигался в западном направлении, обходя мой дом. Я никогда, из принципа, ему не наливал, и он знал, что не налью. Доходил до Фёдора с Ольгой, когда они ещё были женаты, и, если там ничего не получал, то ковылял к Виталию, человеку безотказному во всех отношениях.

Однажды он постучал к Виталию, будучи уже сильно под газом, чтобы, как он выражался, «добавить». Виталий, конечно, утолил его «жажду». После чего, уже не в силах полностью разогнуться, Крючок, перепутав направления, вывалился через крытый двор в сад и, упершись в сетку забора, опустился на четвереньки и начал передвигаться таким, не совсем обычным для человеческого существа способом, ощупывая через каждый метр плетёный металл, ища калитку, которой, и в помине, у Виталия никогда не существовало. Единственный вход и выход осуществлялись через крытый двор: и в сад, и на улицу, и в дом.

Добрался до угла участка и, передохнув там немного, Крючок пополз назад, продолжая щупать сетку рукой. И так до стены дома. Вновь не обнаружив калитки, возопил: «Замуровали!» Этот истошный крик-вой услышал дома Виталий, считавший, что гость давно ушёл, и помог покинуть своё «таинственное» жилище.

Когда начался развал Советского Союза, и стали, где не лень, появляться президенты и мэры, Крючок провозгласил себя мэром Заболочи, чем весьма потешил местный народец.

Шестнадцать домов деревни сотрясались от хохота и предложений, как обустроить мэрию – дом Крючка. Было и весьма дельное: повесить на нём при входе объявление «Мэрия. Приём без ограничений с утра до глубокого вечера».

«Виталий уже на пенсии, – продолжал рассуждать я, – и до женитьбы, зимой, подрабатывал, где придётся. Чаще бомбил на своей старушке-машине. Нет, Виталий не тот человек, который стал бы мстить. Если у него бы не вызрела какая-нибудь другая, более веская причина? Но какая? Не представлял я Виталия в роли убийцы, хотя и видел пару раз вышедшим из себя. Скорее всего, это сделал кто-то другой.

Вот Денис…. Это человек военный, физически прекрасно подготовленный. Я знал его, как говорилось в советское время, «отличником боевой и политической подготовки». Но, как бы он повёл себя в необычных ситуациях размеренной деревенской действительности, для меня покрыто туманом тайны. Когда они года два назад поселились в Заболочи, мы сначала общались, но постепенно общение сошло почти на нет. У него появились другие предпочтения. Например, с тем же Крючком. Их отношение казались всем дружескими. Он им что-то помогал по дому. Короче, Сергеевы прошли те же стадии, что и я. Но именно Денис не мог убить. Я сам видел его спящим на моей кровати, после приёма значительной дозы алкоголя. Ещё до встречи Нового года он уже казался категорически пьяным. Как и когда он выскользнул по коридору в мою комнату, я не заметил.

Светлана же постоянно находилась, как мне казалось, за столом, беседуя то со мной, то с другими. Я, правда, отлучался на кухню, чтобы подбросить горячительное и, не уместившиеся на столе, закуски. Но это длилось не так долго, несколько минут. Рядом со мной сидела сильно разогретая выпитым Полина, постоянно что-то говорившая, и я мог отвлечься и не заметить многого. Да, и самым внимательным человеком в мире, меня вряд ли можно назвать. К тому же, все бегали, периодически, «попудрить носик» в будочку, метрах в двадцати от дома, так что алиби не имел никто.

Поликарп уходил встречать Таисию Петровну. Он явно отсутствовал минут тридцать.

А это был очень решительный и крепкий физически человек. Он рассказывал, что во время войны, которую начал под Москвой и закончил где-то в горах Югославии, служил на гварИ. Головко. «Следствие в Заболочи (сборник)»

дейских миномётах, получившие в народе известность как «Катюши». Основная задача экипажа, кроме стрельбы, – немедленно увести машину на запасную позицию, убежище, представляющее из себя окоп глубиной в четыре метра, чтобы скрыть весь корпус машины с направляющими, которое предварительно, несмотря на погоду и твёрдость грунта, предстояло вырыть своими руками. Да и поднос боеприпасов с импровизированного склада представлялось делом титаническим. Снаряды для «Катюши» по весу разнились и доходили, по словам Поликарпа до тридцати килограммов. Их приходилось таскать на своих плечах, иногда и километры, из-за невозможности подвозящим снаряды грузовикам приблизиться к месту расположения батареи. Благодаря этим физическим упражнениям молодости, да последующим в зрелом возрасте – работа на заводе и в огороде – у Поликарпа Ивановича, несмотря на видимую немощь, здоровье оставалось до сих пор богатырское, а рукопожатие

– не дай Бог никому сунуть ему разгорячённому политическим спором руку для рукопожатия. Сожмёт так, что вспомнишь всех святых. Этому человеку ничего не стоило переломить хребет любому противнику».

Виталий бросил сигарету в снег, быстрый щипок и струйка дыма, всё, что осталось от окурка. А ведь он давно завязал с курением. Денис потушил свою красиво – о подошву ботинка. Всё ему надо делать, не как все. Вадим Евгеньевич притушил о домик колодца, напомнив мне этим движением, что в нескольких метрах от нас лежит труп, пусть и вздорного нехорошего человека, но…труп.

Оля отбросила окурок щелчком, и он улетел в темноту. Светлана закурила вторую.

Полина единственная из женщин оказалась некурящей. Надо было возвращаться в дом, чтобы отогреться, и принять согревающее вовнутрь.

«Наверное, всё же, подумают на меня, что это моих рук дело, – мелькнуло в голове, когда шёл со всеми на веранду, – ведь это я устроил необязательное празднование, чего не делал ранее никогда, да и состав его участников очень необычен, и отрицай – не отрицай, кто знает, пригласил ли я Крючка или нет? Может, устроил ему здесь западню и зверски расправился. Я заявил, что не приглашал, а кто слышал? Он пришел, а я его впустил, предложил сесть. Что же он делал потом? Как сидел, помню, но вот, когда он исчез и с кем? Этого я никак вспомнить не мог. Народа много и, если сначала все сидели довольно плотно, то после того, как встретили Новый год, всё смешалось.

Люди стали входить, выходить. Но, может, кто-то и засек момент его выхода?»

– Прытче, прытче рассаживайтесь, – прервал мои мысли Андреич, обращаясь сразу ко всем присутствующим, – у нас, ох, как много работы.

– А что ты ещё собираешься делать? – удивленно спросил я, полагая, что всё ограничилось разговорами о мотивах.

– Извини, Григорич, – он приложил свою кряжистую руку с толстыми коричнево-чёрными толстыми ногтями к сердцу, хитро прищурился, – я не могу выдать все секреты следствия.

– Во, как! – подумал я, – Андреич вошел в роль.

– У нас ещё остались Роман и Полина, Денис и Света, – и он повернулся к Роману, маленькому крепко сбитому моложавому человеку за сорок с черными усами и густыми волосами.

– У тебя мотивом может быть ревность. Слышал я, ёлки зелёные, что застал ты жену с Крючком в необычной ситуации. Говори прямо, застал?

Роман явно был смущен.

– А тебе какое дело? Что ты сплетни собираешь? Да, если бы я его застал с Полиной, тут же, и задавил, и никто бы мне ничего не сделал…

– Посадили бы, – тихо возразил Вадим Евгеньевич, – обязательно посадили.

И. Головко. «Следствие в Заболочи (сборник)»

– А за что? – голос Романа гремел и летел над деревней, застревая в штакетинах пустых участков.

Полина сидела красная, крашенные короткие желтые волосы растрепались. Вдруг она вскинула голову, зло посмотрела на Андреича. – Так значит, у меня нет мотива, раз говоришь, что я его любовница?

– А вот и нет! Кабы гладко у вас всё было… Ан, нет. Ведь бросил он тебя. К Светке начал ходить.

– Да? – не выдержала Светлана, бросив быстрый взгляд на Дениса. – Ты что это хочешь сказать, что роман у меня с ним был?

– А, почём нет? – прищурился Андреич, скривившись, как будто сглотнул кислое. – Ведь ухаживал он за тобой, каждый день одно время к вам с Денисом шастал. Картошку с молоком носил? Третёвость сам видел.

– Ну, носил. Я ведь покупала. И третьего дня тоже.

– Покупала, не покупала, а носил. А ведь это явный конфликт с тёткой его, хозяйкой, так сказать, не только козы, но и всего другого: и огород, всё ей осталось по наследству.

Она продавала всё сама, и всем сказала, чтобы у племяшки ея не покупать. Он в хозяйстве участия не принимал. Что ты у неё купить не могла, что на уворованное польстилась?

– Я не знала…. Ну, это не твое дело. У кого хочу, у того и покупаю, – подвела итог Света. Чёрная чёлка, как у девочки, прикрыла её лоб, на котором уже можно было без труда разглядеть первые морщинки.

– А, могёт быть, – не унимался Андреич, – это и мотив. Не брал, не брал он с тебя денежек, а потом, как потребует, да ещё и Денису пригрозил сказать.

– Так заплатили бы и всё. Ещё и посмеялись, – весело отреагировала Света.

Андреич проигнорировал последнее замечание. Он о чём-то думал. Его чёрные от постоянной работы в земле разработанные пальцы жёстко сжимали вилку, которой он так и не воспользовался.

Я предложил: – А, ты, поешь.

На что он лишь отмахнулся: – Вчерась ел, – и решительно добавил, – Григорич, бери фонарик, пойдём осматривать место происшествия, – неожиданно оборвал он допрос. – Черныш, за мной!

Я взял у Вадима фонарь, верёвку, включил наружное освещёние, и мы вышли через сарай на улицу.

– Что хочешь найти, Андреич? – спросил я для разговора. Но беседы не получилось.

– Посмотрим, – отреагировал он кратко. – Ты стой здесь, – указал он на место, где мы курили у колодца. Здесь так надысь натоптали, что ухудшить ничего уже невозможно.

И. Головко. «Следствие в Заболочи (сборник)»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам




Похожие работы:

«СПРАВОЧНИК ВКЛАДЧИКА СРОЧНЫЕ ВКЛАДЫ ФИЗИЧЕСКИХ ЛИЦ ЗАО "Америабанк" RA, г. Ереван, ул. Гр. Лусаворича 9 Тел.: (374 10) 56 11 11; факс: (374 10) 51 31 33 эл. почта:office@ameriabank.am; www.ameriabank.am ВКЛАД "АМЕРИЯ" Минимальная сумма вклада: 10 000 российских рубл...»

«ЛИСТ СОГЛАСОВАНИЯ от 13.07.2016 Рег. номер: 4016-1 (09.12.2015) Дисциплина: Реализация правил ВТО в предпринимательской деятельности 40.04.01 Юриспруденция: Корпоративный юрист/2 года ОФО; 40.04.01 Учебный план: Юриспруденция: К...»

«ПРОГРАММА "МЕЖДУНАРОДНОЕ ЧАСТНОЕ И ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО", II КУРС МАГИСТРАТУРЫ МП ФАКУЛЬТЕТА МГИМО МИД РОССИИ КАФЕДРА МЧиГП КУРС "АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ МЕЖДУНАРОДНОГО ЧАСТНОГО ПРАВА"   СЕ...»

«НЕДЕЛЯ БИРЖЕВОГО ФОНДОВОГО РЫНКА КАЗАХСТАНА 13 – 19 мая 2010 года СПРАВОЧНАЯ ИНФОРМАЦИЯ Доллар США = 146,53 тенге по официальному курсу на конец периода. Доллар США = 146,55 тенге по биржевому средневзвешенному курсу на конец периода. Скорость укр...»

«Онищенко О.Н., адъюнкт Академии управления МВД России ПРАВОВОЙ РЕЖИМ ДОХОДОВ ОТ ПЛАТНЫХ УСЛУГ ПОДРАЗДЕЛЕНИЙ ВНЕВЕДОМСТВЕННОЙ ОХРАНЫ ОРГАНОВ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ Понятие "правовой режим" широко используется в настоящее время в научной литературе как одна из важнейших категорий в различных сферах правоведени...»

«1 Формирование специальных принципов института международной защиты прав женщин в рамках отрасли международного права прав человека. Generation of special principles of the women rights protecti...»

«Приложение № 1 УТВЕРЖДАЮ: /Волкова М.И./ Председатель Закупочной комиссии " 05 " сентября 2013 года Согласовано на заседании Закупочной комиссии Протокол № П 42-1 от " 05 " сентября 2013 года ДОКУМЕНТАЦИЯ ПО ОТКРЫТОМУ ЗАПРОСУ ПРЕДЛОЖ...»

«УДК 27-312.55 ББК 86.37 Ф35 Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви (Рег.№ ИС 11-103-0250) Митрополит Вениамин (Федченков) Ф35 Лики святой Руси. М.: Неугасимая лампада, 2013. 320 с. ISBN 978-5-904268-14-5 УДК 27-312.55 ББК 86.37 ISBN 978-5-904268-...»

«Продвижение фармацевтических и медицинских брендов в интернете. Особенности и специфика с учетом кросс-юридических ограничений Подготовлено Engage DigitasLBi для выставки Здравоохранение 2014 Агентство Engage DigitasLBi А...»

«Эв Хазин Марик Хазин Откройте форточку! Как впустить новые возможности в свою жизнь. Книга-тренинг Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8716066 Откройте фо...»

«Василий Павлович Аксенов Виктор Михайлович Есипов "Ловите голубиную почту.". Письма (1940–1990 гг.) Серия "Письма писателей" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=11783166 Васи...»

«Стабилизатор напряжения РУКОВОДСТВО ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ SOHO 1000 SOHO 2000 www.sven. RUS SOHO 1000 Руководство по эксплуатации SOHO 2000 Благодарим Вас за покупку стабилизатора напряжения ТМ SVEN! Перед эксплуатацией устройства внимательно ознакомьтесь с настоящим Ру...»

«СЕВЕРО-ЗАПАДНАЯ АКАДЕМИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ ФИЛИАЛ В ГОРОДЕ ВОЛОГДЕ Кафедра общественных дисциплин УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС ПО КУРСУ СУДЕБНОЕ ПРАВО Специальность "Государственное и муниципальное управление" Вологда Р а з д е л I. ИНФОРМАЦИЯ О ЦЕЛЯХ И ЗАДАЧАХ КУРСА СУДЕБНОЕ ПРАВО Знания о судебной с...»

«Министерство образования и науки Челябинской области Государственное бюджетное профессиональное образовательное учреждение " Южно – Уральский многопрофильный колледж" Методические рекомендации по написанию и оформлению научно – исследовательской работы ЮРИДИЧЕСКИЙ...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.