WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 
s

Pages:     | 1 ||

«Юлия Голубева Калигула. Тень величия Текст предоставлен правообладателем Калигула. Тень величия: Авторское; ...»

-- [ Страница 2 ] --

– Но ты же сжег их на форуме, цезарь! – удивленно воскликнул Макрон. – Весь Рим был свидетелем, что ты простил доносчиков и свидетелей по этим делам!

Ведь это Тиберий раздавал указания по обвинению твоих родных.

– О, да, мой Невий Серторий! Я, может, сжег бы их тогда, но моя милая жена дала мне умный совет заменить их копиями. Они-то и сгорели тогда в пламени.

Юния предчувствовала, что рано или поздно им нужно будет дать ход, чтобы не оставить неотомщенными мою мать и моих братьев. Я лично поклялся над их прахом! Берегись, Рим! Дела об оскорблении величия скоро возобновятся!

Теперь перед Макроном стоял уже не безумец, а тиран, дышащий жаждой мести и богатства. Одна маска сменила другую. И Невий испугался. Он поспешно опустил глаза и, стараясь не встретиться взглядом с

Калигулой, спросил:

– Божественный, ты так давно назначил меня на должность в Египет, а держишь до сих пор в Риме. Когда мне будет дозволено отплыть к месту новой службы?

– Ах, брось, Невий! Ты же мне так нужен здесь! – Калигула бесцеремонно хлопнул его по плечу. – Кто лучше тебя сможет следить за новыми процессами?

Я наслышан о твоем умении составлять тезисы судебных речей и подыскивать талантливых обвинителей и свидетелей. Ты так хорошо показал себя в деле Альбуциллы! Столько сенаторов было приговорено благодаря твоему таланту. Ты ведь немало обогатился тогда!

Макрону стало дурно, у него закружилась голова и пересохло во рту. Он судорожно и сглотнул, прежде чем ответить Гаю.

– Это было одним из последних указаний Тиберия с Капри, ты же помнишь. Я не мог отказаться.

– Ну, конечно, не мог, – Калигула улыбнулся, и Макрон похолодел от этой улыбки. – Ты, к тому же, был лично заинтересован попрать доброе имя той, что прилюдно опозорила тебя, и отомстить старому другу моего божественного деда, как бишь звали его, вот, Аррунцию, который перед этим процессом выиграл у тебя денежную тяжбу. А ты потом наложил лапу на его недвижимость, завладел испанскими медными рудниками.

Макрон молчал, когти ужаса стиснули его грудь так сильно, что он едва дышал. Император отлично осведомлен. О чем еще известно ему? Калигула пристально смотрел на него и наслаждался моментом.

– Ты воняешь страхом, Невий Серторий. А почему?

Ты же прекрасно исполнил свой долг перед Римом. Ну и что, что к делу примешались твои личные мотивы?

Казна обогатилась, как и ты. Тебе следует гордиться, а не бояться!

Макрон утер пот со лба. Он в мыслях горячо молился всем римским богам, кроме, пожалуй, одного, чтобы этот разговор окончился.

– Я горжусь, цезарь! Все, что я делал, было во славу сената и народа Рима!

– Вот, мой друг! А то, что ты будешь делать сейчас, будет во славу бога Рима, то есть меня, Юпитера Латинского. Сенат и народ Рима тут ни при чем. Я больше не задерживаю тебя, Макрон! Если ты так хочешь ехать в Египет, поезжай, я пошутил, обвинителей в Риме пруд пруди. Я выгнал старых, но на их место всегда найдутся новые. Обойдусь и без тебя! Только не забудь прихватить свою бывшую жену, я знаю, вы опять живете под одной крышей. Она мне порядком надоела, жалкая курица.

Макрон упал на колени и низко склонил голову, чтобы Калигула не смог разглядеть выражение его лица. Когда он поднялся, император уже опять углубился в чертеж и не обращал на него ни малейшего внимания. Макрон по старой солдатской привычке взметнул руку вверх, гулко ударил кулаком по своей груди и стал спускаться вниз. Но если б обернулся, то увидел бы, каким взглядом провожает его новый Юпитер Латинский. Взгляд этот был столь же смертоносен, как и удар молнии.





И лишь переступив порог своего дома, Макрон вспомнил, что забыл попросить цезаря разобраться с делом Ирода Агриппы. Ему пришлось еще полчаса повоевать со стилем в руке, пока он не составил прошение Калигуле отпустить хитрого иудея из цепких лап александрийских кредиторов. Макрон был уверен, что благоволивший к Агриппе цезарь не замедлит вызволить его из неподобающего плена. А под вечер ему принесли записку от императора, содержавшую краткий приказ из Рима не выезжать. Бывший префект претория лишь пожал плечами.

Ливилла и Агриппина, склонившись над кроваткой, разглядывали спящего малыша. Крепко сжав кулачки, тот мирно спал, сердито насупив маленький носик.

– Какой он хорошенький! – завистливо вздохнула Ливилла. – И такой же рыжий, как отец. Очевидно, Домиция Лепида нашла ему хорошую кормилицу, мальчишка прибавил в весе и, сразу видно, вырастет таким же великаном, как и Агенобарб. Лишь бы не унаследовал его нрав!

– Типун тебе на язык, сестра! – возмущенно запротестовала Агриппина. – Даже не смей упоминать при моем сыне это дикое чудовище! Я все на свете отдала бы, чтобы сказать с уверенностью, что Луций не от него! Но. увы, это не так! Хотя он не может называться отцом этого милого малыша после того, как публично проклял мое маленькое счастье. Тогда от обиды я чуть не избавилась от ребенка ценой собственной жизни! Я до сих пор помню, кому обязана я и обязан мой сын! Я ходила сегодня в гробницу Юнии, чтобы показать ей моего Луция и рассказать, что творит ее муж.

Ливилла с удивлением посмотрела на сестру.

– Не ожидала, что ты продолжаешь чтить ее память, когда наш брат и думать забыл о той, кого любил больше жизни. Даже все статуи ее в одну ночь исчезли с улиц Рима.

– Он не забыл. И никогда не забудет. У ее усыпальницы каждый день стоят свежие лилии. Я знаю, что он лично приносит их туда каждое утро. А от Друзиллы я знаю и другое, – Агриппина придвинулась ближе к Ливилле и зашептала: – Наша сестра – потаскуха, да падет проклятье на ее голову, как-то рассказала мне о причине, по которой наш император делит с ней ложе.

– О, нет! Это не тайна! – запротестовала Ливилла. – И так это понятно всем! Не зря же она выкрасила волосы. И никто в Риме не осуждает ее и не называет потаскухой, потому что именно она вызволила нашего императора из царства Аида благодаря такой подмене.

– Это благодеяние минувших дней! У нее нет повода открыто прелюбодействовать с собственным братом! – гневно возразила Агриппина.

– Тихо, сестра! Нас могут услышать! Мы не вправе осуждать поступки нашего брата, объявившего себя богом. Бессмертные выше человеческого суда! К тому же Гай сейчас подыскивает себе невесту. – Ливилла испуганно прикрыла ей рот ладошкой. – Лучше расскажи, что сказал астролог, который вчера принес гороскоп Луция!

Агриппина вздохнула и потянула сестру к выходу, дав знак рабыне присмотреть за колыбелькой.

Еще накануне она попросила их бабку Антонию заказать лучшему астрологу в Риме подробный гороскоп ребенка. Очень уж ее взволновало, не стала ли выходка Калигулы в день очищения мальчика злым знамением, когда Агриппина возложила его на руки брату и попросила дать имя. А полупьяный Калигула с глумливой усмешкой посмотрел на дядю Клавдия, хромого, косматого и страшного, с трясущейся головой, и предложил имя Тиберий. Агриппина тогда не побоялась гневно возразить Калигуле, что ее сын никогда не будет носить это мерзкое имя, потому что его носят или дураки, или ненавистные тираны. Она выхватила сына из рук брата и в слезах убежала, толкнув Клавдия так сильно, что он упал со ступенек и расшиб себе голову под громкий смех присутствующих.

С тех пор она возненавидела его, невиновного в этой дурацкой шутке, и из-за ее бешеных нападок старику пришлось уехать в Капую. Хотя он только был рад этому предлогу покинуть шумный дворец.

Сестры потом долго не могли утешить ее, а у Калигулы с тех пор появилась новая шутка: едва завидев сестру, он всегда с притворным интересом спрашивал, как чувствует себя маленький Тиберий, и любовался, как меняется цвет лица Агриппины и загораются злобой ее темно – зеленые глаза.

– Никто не должен знать, что этот гороскоп вообще был когда-либо составлен, – прошипела Агриппина в ухо Ливилле.

– Но почему? Что такого мог сказать астролог?

– Т-сс, даже не упоминай об этом в стенах дворца, – Агриппина, подталкивая в спину сестру, потащила ее в сад.

Ливилла недоумевала, почему ее сестра так боится быть услышанной.

Агриппина завела ее в самую дальнюю часть палатинского сада, выбрав обширную поляну без единого деревца, у маленького пруда. Она расстелила на земле свой плащ и, приказав Ливилле сесть, сама опустилась рядом. Поляна продувалась со всех сторон, и Ливилла немедленно замерзла. О чем тут же не преминула сердито заметить сестре.

– Зато нас никто не сможет подслушать, оставшись незамеченным.

– Но, Агриппина, к чему все эти тайны? Здесь довольно прохладно. Неужели во всем дворце нет такого места, где не было бы чужих ушей? – возмутилась Ливилла.

– Еще чего. Тут, по крайней мере, видны все четыре стороны, и никто не подкрадется к нам из-за угла. Слушай! Составленный гороскоп поначалу ужаснул меня.

– Но чем?

– Мой сын будет императором. Самым великим, каких видел Рим. Но… – Агриппина запнулась, не в силах вымолвить.

– Но… – Ливилла нетерпеливо придвинулась, ее губы касались уха сестры. – Но?

– Он убьет меня, свою мать…

– Не может быть! – Ливилла порывисто вскочила. – Как тебя понимать?

– Как понимать? – Агриппина поднялась вслед за ней. – А так. Пусть убьет, лишь бы царствовал!

Ливилла, потрясенная, смотрела на сестру. Величием вдруг повеяло от хрупкой фигурки Агриппины.

Гордо вскинув голову, она стояла, устремив взор куда-то вдаль, а порыв ветра развевал ее роскошные волосы.

– Пусть убьет! – решительно и жестко повторила она, отбрасывая со лба рыжую прядь. – Лишь бы царствовал!

– Ты – великая мать! – восхищенно произнесла Ливилла и обняла сестру. – И у тебя родился великий сын!

– Держи все в тайне, ведь наш брат сам вознамерился заделать наследника. Он молод, и приемный сын у него уже был. Калигуле лучше не знать, что у его детей нет будущего. Бедная Юлилла! Неужели дочь моей подруги исчезла без следа? Она стала бы надежной женой и верной подругой моему Луцию.

Едва последние слова сорвались с языка Агриппины, как огромный черный лебедь на крыльях ветра опустился на воду маленького пруда, а следом и его прекрасная черная подруга. И величественные в своей красоте и мощи птицы, соприкасаясь клювами, застыли друг напротив друга, образовав сердце.

Но сестры уже удалялись в сторону дворца. Они не вняли знамению, что послала им в утешение темная богиня.

Калигула наслаждался, наблюдая, как его любимый конь Инцитат, самый быстроногий в империи, похрустывает отборным зерном из золотой кормушки.

– Подлей ему еще немного пива, Евтих, видишь, его мучает жажда, – велел он маленькому возничему и погладил коня по холеной и лоснящейся морде. – Красавчик мой! Нет тебе равных!

Кобыла Пенелопа тоже потянулась к угощению, но

Евтих осторожно оттолкнул ее:

– Подожди, девочка! Тебе еще рано обедать, сначала сходим прогуляться.

– Накинь на нее уздечку, я сам пойду с ней, – сказал Гай. – Мы сходим на палатинский луг, там прекрасная зеленая травка.

Он коснулся ее челки, и кобыла радостно заржала в ответ на ласку хозяина.

– Приветствую тебя, внук! Надеялась застать тебя в курии, но мне сказали, ты сегодня там не появлялся, – неожиданно раздавшийся за спиной голос его бабки Антонии был резок. Калигула привычно втянул голову в плечи, как будто ожидая наказания за пропущенное заседание сената, но быстро опомнился и выпрямился.

– И тебе здравствовать, достопочтимая матрона!

Какое дело привело тебя? Ты можешь пройтись со мной, пока я буду выгуливать Пенелопу. Глоток свежего воздуха никому не повредит.

– Ну уж нет, внук! Удели время мне, а не своей кобыле, я надолго не задержу тебя.

Калигула досадливо поморщился и передал повод

Евтиху со словами:

– Я вас догоню! Евтих ушел.

– Я слушаю тебя, Антония!

– Даже не знаю, с чего и начать, – вымолвила старуха. Гая, глядящего на ее хмурое и недовольное лицо, вдруг посетила мысль, а видел ли он когда-нибудь, чтобы она улыбалась. – Ты осыпал меня небывалыми почестями, но позабыл спросить, нуждаюсь ли я в них. Ты не подумал, как тяжело мне, старухе, исполнять обязанности жрицы Августа. Освободи меня, мне хочется покоя на старости лет.

Калигула скривился:

– Считай, что уже сделано. Можешь продолжать жизнь затворницы, если тебе это по душе. Это все?

Антония кивнула, но уходить не собиралась, слишком многое хотелось ей сказать внуку, преступившему земные законы.

– Кто дал тебе право ломать и переделывать храм римских богов? Ты попираешь устои, веками складывавшиеся в нашем государстве. Ты перестал уважать римскую веру и лезешь в божественный пантеон, не боясь гнева небожителей. Кто дал тебе право объявлять себя богом? Октавиан заслужил это, оставив Рим мраморным, казну полной, а границы раздвинутыми. Ты же ничего не сделал для империи! Ты убил Тиберия Гемелла, своего приемного сына! Ты опустошаешь казну, растрачивая деньги на игры и скачки.

Ты даешь должности за взятки, а не за заслуги. Ты открыто сожительствуешь с сестрой! Что за пример для добропорядочных римлян?! Остановись, внук! Остановись!

Калигула, склонив голову, на первый взгляд почтительно слушал обличительную речь старухи, но внутри его клокотала ярость.

– Иди, бабушка, я… – не в силах продолжить из-за душившего его гнева, он повернулся и пошел прочь.

Антония удовлетворенно смотрела ему вслед, полагая, что сумела пристыдить цезаря.

Она подумала, что завтра ей надо вернуться сюда вновь, что упрочить свою победу и возделать проросшие, как она считала, ростки благоразумия в сердце непутевого внука.

Но ее надеждам не суждено было сбыться. Вечером дворцовый раб с почтением вручил ей дары императора, куда входил и превосходный ароматный пирог с начинкой из белых грибов и мяса кролика. Записка Калигулы была просто пропитана раскаяньем и благодарностью за совет. А утром старую Антонию нашла в ее кубикуле служанка. У старухи почернели язык и ногти. Судя по запачканным рвотой простыням и беспорядку, умирала она долго и мучительно, но позвать на помощь у нее не было сил. Так же мучительно и страшно, как и ее любимый сын Германик.

Похороны император устроил скромные и сам даже не счел нужным явиться, лишь один раз бросив довольный взор из окна на ее погребальный костер.

Когда до Клавдия в Капуе дошло печальное это известие, он, ненавистный сын, «ничтожный и скудоумный калека», «позор рода», горько плакал, надев траур и посыпав пеплом голову. Он, единственный из детей, кто любил суровую мать больше всего на свете, так ни разу и не увидел от нее ласки.

VIII Пираллида в молчании сидела перед зеркалом, невидяще уставившись на свое отражение. Тонкие пальцы нервно сворачивали и разворачивали свиток с посланием. Его содержание повергло ее в глубочайшее недоумение. Недоумение от безмерной наглости написавшего. Перед ее мысленным взором вставали картины прошлого. Рабский ошейник на загноившейся шее, побои бешеного Агенобарба, страшное обвинение, тюрьма и долгая дорога на несостоявшуюся казнь. И лицо того, кто обрек ее на эту участь сладкими лживыми обещаниями. Ирод Агриппа! Возвеличенный в миг и бросивший ее умирать ради этого величия. А теперь он пишет, как ни в чем не бывало, что возвращается в Рим и жаждет увидеть свою любимую Пираллиду.

– Ласточка, ты скоро? Я замерз без твоих жарких объятий, – голос клиента из купальни оторвал ее от мрачных раздумий.

– Иду – иду, дорогой! – крикнула она и смахнула с глаз злые слезы. Послать бы его к Гадесу! Ей надо подумать в одиночестве и прийти в себя.

Но гость заплатил за визит звонкими сестерциями и принес в дар дивное золотое кольцо. Девушка тряхнула медными кудрями и медленно поднялась.

Вернувшись в свой дом, она быстро вернула былую славу и опять стала самой популярной гетерой Рима. Ей недолго пришлось ломать голову над тем, кто был тот таинственный благодетель, что выручил ее из добровольного заточения у весталок.

Поздно вечером, когда ушла Лара Варус, в дверь постучали, и Пираллида увидела перед собой Друзиллу. Та кинулась ей на шею, как добрая подруга, будто и не было с ее стороны издевательств в доме Агенобарба, когда она заставляла Пираллиду мыть ей ноги и вытирать их облаком своих волос.

– Ах, как ты изменилась! – вскрикивала Друзилла. – Но ничего, мы скоро вернем тебе былую красоту и стать! Проклятый Домиций! Ему воздалось по заслугам!

Пираллида с интересом внимала ее рассказам. О внезапной смерти Агенобарба на пиру у императора, о смерти Юнии Клавдиллы, о болезни Калигулы и о том, как Друзилла спасла брата и империю. И о том, что Гай Цезарь скоро женится на ней по примеру Юпитера, так как все в Риме почитают его как бога.

– Давай позабудем все недоразумения, – предложила Друзилла. – Пусть все у нас будет как прежде.

Дай мне обнять тебя, дорогая подруга. Поверь, я счастлива видеть тебя после долгой разлуки.

Пираллида вежливо, но непреклонно отстранилась от ее объятий.

– Так значит, ты затем спасла меня, чтобы продолжать принимать любовников в этом доме, прикрываясь моим именем?

– Ну, Пираллида, неужели ты считаешь, что я могу делать добрые дела без выгоды для себя? – искренне удивилась Друзилла. – Да, это так. Но тебе нравилась такая жизнь прежде, и мы неплохо дружили. Или ты решишься возражать желаниям сестры императора?

К тому же путь к его сердцу отныне свободен для тебя.

Покоришь Гая, и он даст тебе богатство! Наш общий враг мертв, и ничто отныне не мешает ни одной из нас!

Пираллида вздохнула. В правоте Друзилле не откажешь, широкая дорога, умащенная златом и вседозволенностью, открывалась перед гетерой, чья жизнь еще вчера висела на волоске. И с чистым сердцем она распахнула объятия для вновь обретенной подруги.

– Кстати, кое-кто хочет с тобой познакомиться, – сказала Друзилла и дала знак кому-то за дверью.

Впорхнула тоненькая девушка с черными буйными кудрями и такая красивая, что у Пираллиды захватило дух.

– Моя новая подруга Валерия Мессалина, дочь Марка Валерия Мессалы Барбата и Домиции Лепиды Младшей.

– О, нет! – простонала гетера. – Она же племянница проклятого богами Агенобарба! Как ты можешь вводить ее в мой дом?

Мессалина обиженно надула губки и сердито посмотрела на Друзиллу.

– Твой дом, кстати, выкуплен у Лары мной. И Мессалина не выбирала себе родственников, не стоит укорять ее в том, в чем нет ее вины.

Пираллида извинилась и протянула девушке руку, тем более, что Валерия ей понравилась с первого взгляда. Чело Мессалины разгладилось, и она приветливо улыбнулась гетере, облизнув розовым язычком пухлые губки.

– У моей подруги проблема, которая гложет ее уже давно, – доверительно сообщила Друзилла. Мессалина покраснела. – Ей нужен любовник, причем опытный. Малышке хочется побыстрей распрощаться с таким досадным недоразумением, как девственность.

Пираллида расхохоталась и обняла Мессалину.

– О, это мы устроим с легкостью. Самые красивые юноши из лупанара Лары Варус будут сегодня вечером к твоим услугам, красотка. Выберешь любого, кто покажется тебе достойным.

Тем же вечером Друзилла и Валерия прибыли к Пираллиде. Гетера затянула маленький атриум белой тканью, развесила цветочные гирлянды и расставила статуэтки Приапа, намекая на то, что сегодня должно было произойти.

Довольная Мессалина разглядывала обнаженных юношей, выстроившихся напоказ в центре атриума.

Пираллида лично отобрала их, постаравшись угодить новой подруге. Тут был и мускулистый галл, чьи волосы золотились при свете огней, и красивый грек с буйными кудрями, и смуглый египтянин, чьи чресла прикрывал прозрачный муслин, согласно обычаю страны, и гигантский нубиец из школы гладиаторов, и пылкий испанец с горящими черными очами.

В волнении облизывая пунцовые губки своим кошачьим язычком и дрожа от возбуждения, Мессалина прохаживалась вдоль этого парада мужской красоты, не в силах выбрать, как вдруг сказала, умоляюще сложив узкие ладони:

– А можно, они все пойдут со мной?

Пираллида поперхнулась вином.

Зато Друзилла довольно усмехнулась, хотя и не сумела скрыть удивление:

– Конечно, можно, моя девочка. Но не будешь ли ты настолько милостива, чтобы оставить хотя бы одного для меня?

Мессалина в смущении прикрыла рот рукой, но потом, оправившись, сказала:

– Я бы с удовольствием, тетя Друзилла, но. может, ты пойдешь вместе с нами?

Пираллида закашлялась.

Для гетеры настали славные времена. Маленькая Мессалина проводила почти все ночи в ее доме, уже не нуждаясь в наставлениях Друзиллы. Она с удовольствием помогала Пираллиде обслуживать клиентов, выбирая богатых перегринов, которые не смогли бы узнать в ней дочь известных родителей. Но по Риму уже пошла молва о новой гетере по имени Лициска, чье тело было совершенным, а ласки отменными и страстными.

Однако все хорошее быстро кончается. Послание Агриппы внесло сумятицу и страх перед будущим. Пираллида боялась встречи с ним. Она не могла не признаться себе, что, несмотря на все с ней произошедшее по его вине, она продолжает любить этого хитрого иудея, который когда-то дал ей все, а потом одним мановением руки вверг в пучину ужаса и страданий.

В Палатинском дворце царил переполох, лучшие лекари Рима были незамедлительно призваны в покои сестры императора. У Друзиллы пошла горлом кровь, она беспрестанно кашляла, как будто выплевывала свои легкие темными сгустками. Грудь болела так сильно, что, казалось, там пылает самый настоящий огонь. Девушке подносили травяные отвары, она через силу пила, но тут же с кашлем извергала все обратно. Казалось, жуткому приступу не будет конца.

Когда об этом доложили императору, тот, как ни в чем не бывало, продолжил завтракать в компании сенаторов, обсуждая насущные дела. Лишь под вечер он соизволил заглянуть к сестре, когда она уже крепко спала, опоенная настоем маковых зерен.

Сопровождавший его Кассий Херея сообщил, что

Друзилла все время звала брата. Калигула равнодушно пожал плечами и ответил:

– Она уже не знает, как привлечь мое внимание. Наверняка, это кровохарканье было лишь хитрой уловкой. Моя сестричка абсолютно здорова. Я считаю, ее пора выдать замуж. Скажи, мой верный друг, тебе известно, кто был ее последним любовником? До меня, естественно.

– Кажется, наш красавчик Ганимед. Калигула хихикнул.

– Ну, вот! Все, оказывается, знали об этом, кроме меня. Завтра же вызови его для конфареации во дворец. Я, как великий понтифик, лично сочетаю браком эти два любящих сердца. Вели прямо сейчас начать приготовления к свадьбе. Да, и можешь не ставить об этом в известность главных виновников торжества.

Пусть это станет для них приятной неожиданностью.

Ох, Кассий, как славно повеселимся мы завтра!

Друзиллу разбудила суета около ее ложа. Она с трудом разлепила опухшие веки и увидела довольное личико Мессалины.

– Ой, тетя! Во дворце такое творится!

В глазах у Друзиллы все расплывалось, а разлившаяся по телу слабость не давала оторвать голову от подушки. Мессалина продолжала теребить ее и чтото говорить, но гул в ушах мешал расслышать возбужденную речь девушки.

– Свадьба! Свадьба! Здесь, во дворце!

– Чья свадьба? – еле ворочая распухшим языком, произнесла Друзилла. Во рту еще чувствовался солоноватый привкус крови. По – прежнему ныло в груди.

– Ой, даже не знаю! Но наш император лично освятит этот союз. Все фламины уже здесь, и море гостей!

А какое угощение! Жертвенный фар очень красив! Давай же, Друзилла, вставай! Рабыни ждут тебя, чтобы одеть и проводить на пиршественное ложе. А я побежала, там мать меня уже заждалась.

Друзилле пришлось подняться. Из-за головной боли она даже не ощущала, как служанки наносили на лицо косметику, стараясь скрыть следы вчерашнего недомогания, одевали ее, что-то делали с прической, завязывали пояс.

Когда Друзиллу повели в триклиний, у нее глазами точно пелена повисла, мешая видеть очертания предметов, и Друзилла шла, будто слепая, вцепившись в руку рабыни. Ноги едва держали ее, настолько сильна была слабость, вдобавок ко всему девушка чувствовала, что изнутри поднимается новая волна боли, грозя затопить сознание. Наконец, ее подвели к ложу по правую руку императора, и Друзилла без сил рухнула на подушки.

– Как здоровье, сестричка? – спросил Гай, изучающее смотря на ее бледное лицо и синие круги под глазами.

– Слава Эскулапу, мне немного лучше. Кашель, кажется, прекратился, – с усилием вымолвила она.

– Я волновался за тебя, – солгал Калигула. – Ты так страдала, что я решил сегодня утешить тебя, устроив торжество.

Друзилла, пытаясь открыть покрасневшие глаза, мысленно пожелала провалиться этому празднику в Тартар, но нашла в себе силы улыбнуться брату и взглянуть вокруг. Калигула, заботливо приподняв ей голову, дал отпить из чаши вина. Головная боль понемногу стала отпускать, хотя боль в груди уходить не спешила.

– Чья свадьба? Почему все узнали об этом только сейчас? – обратилась она к Гаю. – Неужели Агриппина нашла себе достойного мужа?

Он рассмеялся:

– Ты еще скажи, что наш дядя Клавдий решил жениться. Но подожди с вопросами, ко мне идет фламин Юпитера, значит, прибыл жених.

Фламин зашептал на ухо императору:

– Брачный договор уже подписан десятью свидетелями, но ауспиции дали не совсем благоприятный результат на будущее. Продолжать?

Калигула беззаботно махнул рукой и тут же расписался в протянутом документе.

– Вели, пусть в храмах пройдет двойное жертвоприношение и пусть молчат о случившемся. Это все мелочи!

В триклиний вошел Ганимед Лепид в своем обычном блеске драгоценностей. Его затейливая прическа и тога с множеством искусных складок, как всегда, были безупречны. Он подобострастно припал к ногам цезаря, рассыпаясь в извинениях за досадное опоздание.

– Приветствую тебя, мой будущий родственник! – вскричал Калигула, поднимая его с колен. – Лучше извинись перед своей невестой, что задержался.

Изумленный Ганимед не нашелся, что ответить цезарю. Какая невеста?

– Мои возлюбленные гости! Приветствуйте начало нового брачного союза, который я благословлю сейчас на ваших глазах! – провозгласил Гай Цезарь, продолжая крепко сжимать руку Лепида. – Наш дорогой друг Марк Эмилий Лепид женится сегодня на моей сестре Друзилле. Поздравим молодых!

Замешательство в глазах Ганимеда сменилось ликованием, его лицо озарила счастливая улыбка. Быть принятым в семью цезаря! Мог ли он мечтать об этом!

Неожиданный гневный крик заставил умолкнуть гул поздравлений, раздававшихся со всех сторон.

Кричала Друзилла. Кричала так громко, что у гостей заложило уши.

– Я не выйду за него замуж! Что за глупая шутка, брат? Я не давала своего согласия! Мне противен Ганимед!

В гневе она соскочила с ложа, позабыв о головной боли, ярость придала ей сил. Размахнувшись, она отвесила пощечину глупо улыбающемуся Лепиду и схватила брата за тогу.

– Скажи, скажи всем, что ты пошутил, мой цезарь! – горячо зашептала она, приникнув к его груди. – Пожалуйста! Пожалуйста, не предавай меня, мы же заключили соглашение.

– А его никто и не отменял, – ответил ей Калигула на ухо. – Я и так в любой момент смогу послать за тобой, когда захочу. Но ты сама виновата, сестра, что перешла все границы, рассказывая, что скоро станешь моей женой. Отойди от меня и поцелуй мужа!

Друзилла отшатнулась. По ее лицу текли слезы отчаяния, отставляя темные дорожки сурьмы на щеках.

Но она не замечала этого, продолжая взывать к благоразумию брата. Растерянный Лепид не знал, что ему делать, он так и продолжать стоять, приложив ладонь к покрасневшей щеке, а гости в этот момент вовсю забавлялись происходившим. Всем стало ясно, что император сыграл злую шутку над собственной сестрой и другом.

Наконец Эмилий Лепид решился и попытался взять за руку Друзиллу.

– Если ты сейчас не скажешь слова по обряду, – зловеще прошептал ей Калигула, – то сильно пожалеешь.

Его зеленые глаза полыхнули гневом, и он с силой сжал плечо сестры.

Испуганная его яростью, она послушно вложила свою ладонь в руку Ганимеда и плачущим тонким голосом проговорила, стараясь не глядеть в лицо жениху:

– Где ты будешь, Гай…

– Громче! – зашипел Калигула. – Никто не слышит, что ты там бормочешь себе под нос. И улыбайся!

– Где ты будешь, Гай, там и я буду, Гайя! – нервно выкрикнула Друзилла обрядовую фразу.

Фламин Юпитера торжественно разломил над их головами фар, испеченный из полбовой муки, и бракосочетание состоялось. Девушка дрожащей рукой отломила от фара кусочек и, не выдержав, горько разрыдалась.

Но уже никто не обращал внимания на состояние новобрачной, со всех сторон раздавались непристойные фесцининны, а осмелевший Ганимед при всеобщем одобрении обнял свою жену и попытался поцеловать. Однако Друзилла вырвалась и выбежала из триклиния.

– Моя сестра в нетерпении! – глумливо закричал Калигула. – Я уверен, она уже уселась на колени Приапа и ждет у брачного ложа своего супруга. Поспешим же за ней, друзья, и проводим жениха исполнить свой долг.

Кружась в вихре дружеских тычков, все еще растерянный Ганимед устремился вслед за Калигулой. Цезарь знал, что по его приказу Друзилле не дали далеко убежать, а насильно препроводили в подготовленные покои.

Он вошел туда первым, попросив всех обождать за дверью.

Друзилла пала перед ним на колени.

– Гай, я прошу тебя, прошу! Возьми свое слово назад, не отдавай меня за Лепида. Мне противен мой жених, я ведь никого не люблю, кроме тебя.

Она в исступлении целовала его сандалии, устлав облаком волос мраморный пол.

– Любишь, говоришь? – Калигула нагнулся к ней. – А как же твои оргии в доме гетеры Пираллиды? Вся твоя любовь – это лишь гнусная похоть! Ты не умеешь любить! Я проклинаю тот день, когда наша мать зачала тебя в своем чреве! От тебя одни несчастья!

Друзилла рыдала у его ног, сломленная и униженная.

– Твоя подружка Мессалина нашептала мне, чем ты занимаешься у гетеры. Ты отдавала похоти свое тело, как гадкая дешевая шлюха, и все мужи Рима уже познали твои продажные ласки. Пора пресечь этот позор! Еще одна подобная выходка, и я сошлю тебя за разврат на самый дальний островок империи. Довольствуйся тем, что я дал тебе в мужья отпрыска достойной фамилии. Подозреваю, что он так же страстно любит мужчин, как и ты. И вы найдете общий язык друг с другом. И помни! Я буду присматривать за тобой!

Калигула резко развернулся и вышел, оставив Друзиллу лежать на полу. Она уже не просто плакала, а заходилась в припадке, воя, как нения2 на похоронах.

Наемная плакальщица.

Но тут приступ кашля вновь скрутил ее, лишив голоса. Вбежавший Ганимед помог ей подняться и сесть на ложе. Друзилла кашляла, к ужасу Лепида, выплевывая темные сгустки крови. Он тщетно пытался помочь ей, подавая чашу с вином, но она отталкивала его руку, и тогда он послал за лекарем.

Наконец приступ утих, они остались одни и молча лежали рядом друг с другом, обессилевшие от пережитого, и безучастно слушая, как бушует в триклинии веселье в честь их бракосочетания.

– А я рад, что Друзилла наконец-то вышла замуж, – рассуждал с чашей вина в руках Марк Виниций, склонившись к своей жене.

– Временами ты бываешь непроходимо глуп, – вздохнула она. – Моей сестре навязали Эмилия в мужья, сама бы она никогда не дала на это согласия. Гай перегнул палку, чтобы избавиться от нее. Так нельзя.

– Почему нельзя? – вмешалась Агриппина. – Она совсем обнаглела, заняв место на его ложе и хвастаясь, что он сделает ее своей женой. А если б она понесла от него? Наследник империи, зачатый в инцесте. Позор на наш род!

– О, боги! Агриппина! Ты кричишь о позоре, которого не было и не будет! – укорила ее Ливилла. – До чего же злой у тебя язык. Сегодня надо было выдать замуж тебя!

– Еще чего! Я хочу наслаждаться дарованной мне богами свободой!

– Бедная Друзилла! – опять вздохнула добрая Ливилла. – Надо было ей уехать вслед за Кассием Лонгиным подальше от Рима, а не тешить себя бесплотными надеждами.

К их ложам приблизилась Домиция Лепида Младшая вместе с дочерью.

– Достопочтенные матроны не возражают, если мы ненадолго к вам присядем? – Домиция слегка поклонилась.

– Располагайтесь! – пригласила Ливилла, с неодобрением косясь на хрупкую Мессалину. В присутствии девушки ее неизменно охватывала какая-то брезгливость, Ливилле был неприятен хитрый блеск ее агатовых глаз и противная манера без конца облизывать губки розовым язычком. Если б она рассказала о своей неприязни Агриппине или Друзилле, души не чаявшим в молоденькой красотке, ей бы не поздоровилось. Малышку любили все, а особенно мужчины.

В их дом часто наезжали сваты, но родители медлили, ее отчим, Фавст Корнелий Сулла Лукулл, бывший консул – суффект, из старинного патрицианского рода, втайне лелеял мечту о самой выгодной в империи партии для своей прекрасной приемной дочери.

Поощряя дружбу Мессалины с Друзиллой, он надеялся, что сам император обратит внимание на девушку, но Калигула после смерти жены связывать себя новыми узами пока не торопился. Однако Корнелий Сулла продолжал внушать дочери, что лишь она одна в Риме достойна пурпурной мантии императрицы.

И умная Мессалина решила ускорить события.

Зная, что Гай Цезарь прекрасно осведомлен об их дружбе с Друзиллой, она улучила момент и пожаловалась ему, что ее, девственницу, старшая подруга заставляет смотреть на оргии в доме гетеры Пираллиды и всячески уговаривает в них участвовать. Последней каплей стало ее заявление о том, что Друзилла не гнушается помогать гетере обслуживать клиентов за плату. Взбешенный Калигула уже готов был убить сестру, но ее спасло, что ночью с ней случился припадок. Тогда-то Гай и задумал это издевательство, ведь Мессалина к тому же, продолжая во время своего рассказа наивно хлопать ресницами, сообщила, что во время болезни императора и развода с мужем, у Друзиллы была связь с Ганимедом.

Домиция завела неторопливый разговор с бывшей невесткой о том, что ее старшая сестра, на чьем попечении находился в данное время мальчишка Луций, сейчас переживает крупный разлад с мужем Гаем Саллюстием Пассиеном Криспом. Агриппина, которой втайне нравился этот красивый и статный мужчина, вдруг оживилась и принялась выпытывать подробности.

Марк Виниций заскучал и отошел. Мессалине тоже стало неинтересно, к тому же торжество подходило к концу, и она отпросилась у матери уехать домой, хотя направила носилки к хорошо знакомому домику на Субуре.

IX Довольный своей шуткой над зазнавшейся Друзиллой Гай даже не подозревал о том, что его сестре опять стало плохо. Болезнь, мучившая ее уже несколько месяцев, резко обострилась в эти дни, но Калигуле до этого не было дела. Когда в последний раз они занимались любовью, Друзилла, не сдержав кашель, обрызгала его кровью. После этого случая брезгливый Калигула велел поселить ее в другие покои. А сообщение Мессалины, разгневавшее его, лишь подтолкнуло императора быстрее избавиться от Друзиллы.

К нему подсел Луций Вителлий.

– Прими мои поздравления с удачным браком сестры, цезарь! Эмилий Лепид опередил моего сына, который тоже хотел свататься к прекрасной Друзилле.

– Я, смотрю, ты не очень огорчен этим опозданием, – ухмыльнулся Калигула. – У меня есть еще одна незамужняя сестра. Может, Авл возьмет ее в жены?

Опешивший Вителлий не сразу нашелся, что ответить.

– Нрав Агриппины крут и горяч, – наконец сказал он. – Но захочет ли она стать женой Авла?

– Мы можем спросить ее об этом, – ответил Калигула, но Вителлий поспешно удержал его за руку. – Я тут подумал, о цезарь, что мне пристало озаботиться твоим семейным счастьем, а лишь потом думать о своем сыне. Ты стоишь во главе империи, и мы все обеспокоены отсутствием наследника.

Лицо Калигулы помрачнело, и он наклонился к Луцию:

– Мой друг, скажи, разве я могу быть счастлив с другой? – в его зеленых глазах выступили слезы. – Ни одна женщина в мире не заменит мне ее. Ни одна! Тебе не понять этого, ведь ты не знал ее!

Вителлий отвел взгляд и вздохнул.

– Мой цезарь, я уверен, что твоя драгоценная Юния дождется тебя у врат Аида, – тихо сказал Луций. – Но империю должен наследовать твой сын, с твоей кровью, а не приемыш.

– Мальчишка Агенобарб мне племянник. Я смогу усыновить его, – возразил Гай.

– Но в нем течет плебейская кровь его отца. И удастся ли тебе счастливо дожить до глубокой старости, если твоим наследником станет сын бешеного Домиция? Ты не сможешь поручиться, что ребенок не унаследовал его нрав, и что рано или поздно мальчик не станет причиной твоей преждевременной кончины.

Когда-нибудь маленький Агенобарб сочтет, что пора ему облачиться в пурпурную мантию императора, и тогда ничто его не остановит. Ты понимаешь, о чем я.

Удивленный Калигула откинулся на подушки.

– А ведь ты прав, мой дорогой друг! Став цезарем, я принял на себя обязательства, которые не могу игнорировать. Спасибо за совет! Надеюсь, ты оценишь этот подарок так же, как и я оценил твой.

С этими словами Калигула махнул руками, стряхивая с пальцев драгоценные перстни на колени Вителлия.

– Благодарю тебя, мой император, – Луций почтительно склонился перед Гаем.

– Благодарить ты будешь меня позже, когда найдешь мне в жены чрево, достойное выносить моего наследника, – улыбнулся Калигула.

Вителлий распростерся у ног повелителя, безмерно счастливый от порученной миссии. Его сын Авл приблизился с лирой в руке.

– Меня уговаривают спеть, мой господин. Хочешь ли ты послушать мое пение?

Калигула кивнул, и Авл с силой провел пальцами по струнам. Гаю вспомнилось, как Тиберий на Капри заставлял его петь до хрипоты, так что даже лира валилась из усталых рук. Каждый вечер Харикл смазывал Авлу пальцы целебными мазями, чтобы снять опухоли на суставах, а еще Авлу приходилось поглощать немереное количество сырых яиц для смягчения горла.

– Предлагаю завершить этот вечер в более приятной компании, – прошептал Луций на ухо императору. – Мнестер и Аппелес давно уже обсуждают слухи о прелестях молодой гетеры, которую взяла под свое крыло несравненная Пираллида.

Калигула поморщился. Имя Пираллиды будило в нем неприятные воспоминания, и ему не хотелось бередить старые раны. Он хотел было отказаться, но Вителлий продолжал уговаривать, обещая несказанные наслаждения. И Гай поддался на его увещевания, тем более, что он давно уже не посещал лупанары.

Знакомый домик на Субуре был ярко освещен и украшен цветами. Из окон лилась музыка и доносилось манящее пение сирен. Компания спешилась у ворот, и Гай послал вперед преторианца Лупа выгнать гостей, если таковые там находились. Мнестер и Аппелес тут же подхватили смолкнувшую песенку, в нетерпении меряя шагами мостовую.

Наконец сама Пираллида выбежала из ворот, чтобы поприветствовать новоприбывших.

– Добро пожаловать! О, цезарь! Я счастлива принять тебя и твоих друзей под сенью моей крыши. Проходите!

– Скажи, Пираллида, – спросил Аппелес, – где прославленная народом Рима Лициска? Наш император желает видеть ее.

Пираллида побледнела, и взгляд ее затравленно заметался по сторонам.

– Да простят меня почетные гости, но моя подруга сегодня покинула Рим, – она затрепетала, заметив, как недовольно нахмурил брови Калигула. – Я немедля пошлю в лупанар Лары Варус, она намедни приобрела отличных девушек, девственниц из Галлии, на невольничьих торгах.

Увлекаемый друзьями, Калигула, все еще хмурясь, переступил порог дома Пираллиды. Никто из вошедших не заметил, как из ворот выскользнула закутанная в темное тоненькая фигурка и прыгнула в ожидавшие ее носилки. Мессалине удалось сбежать. Покорять императора в образе Лициски не входило в ее планы.

Мессалина надеялась, что, как обычно, спокойно проберется в свои покои. Подкупленная служанка ожидала ее у двери каждую ночь и провожала в женскую половину дома. Вот и сегодня девушка, шелестя паллой по мраморным плитам пола, потихоньку шла к себе, как вдруг чьи-то сильные руки схватили ее, и она ощутила на щеке чужое дыхание.

Сердце забилось в испуге с такой силой, что, казалось, вырвется из груди, но знакомый голос отчасти заглушил тревогу:

– Здравствуй, сестричка! Что-то ты сегодня рано.

– О, Феликс! Что ты тут делаешь?

– Жду, когда ты вернешься, – от младшего брата разило вином. Мальчишка был явно навеселе. – Я уже несколько ночей пытаюсь тебя дождаться здесь, но тщетно. А сегодня Фортуна наконец-то мне улыбнулась.

– Заткнись, цыпленок! Ты перебудишь весь дом.

Что тебе надо?

– Поговорить. Ты же не откажешь мне в этой просьбе? Пойдем в твою кубикулу.

Разозленная Мессалина попыталась вырваться из его объятий, но юноша крепко держал ее.

– Постой, птичка, не пытайся упорхнуть на этот раз.

Ты выслушаешь меня, иначе я позову отца.

– Ладно, – прошипела девушка, – следуй за мной.

Она еще раз попробовала от него сбежать, но руки брата с неожиданной силой уцепились за ее тунику, раздался треск ткани.

Феликс с силой кинул ее на кровать в кубикуле, сразу пресекая попытки к бегству.

– Что тебе надо, мелкое ничтожество? – сквозь зубы процедила Мессалина. Глаза ее метали молнии.

– У тебя появился любовник, сестричка? Я хочу знать, кто он. Если не сватается к отцу, значит, женат.

Ты не боишься опозорить нашу семью?

– Нет, не боюсь! – с вызовом сказала Мессалина. – Не твоего ума дело, с кем я провожу ночи, несносный выродок!

– Ну, зачем так гневаться, сестра? И обзывать родного брата? Мы же дружили в детстве. Ты должна быть ласковой со мной и уступчивой.

Его рука будто невзначай коснулась груди девушки, соскользнула на округлое бедро, слегка сжала коленку. Мессалина не выдержала и вцепилась в руку брата когтями.

– Урод! Даже думать не смей! А еще мне лепетал о позоре семьи! Феликс отдернул руку.

– Ты такая смелая, сестра, – издевательски произнес он. – Но будешь ли ты так храбро держаться на семейном совете, когда я расскажу, что ты каждую ночь бегаешь на ложе к любовнику? Я думаю, отцу не составит труда выяснить, кто он.

Мессалина вздрогнула. Если б речь шла о любовнике, но дела-то обстояли намного хуже.

– А я расскажу отцу, что ты приставал ко мне, служанки подтвердят. А еще я пожалуюсь, что ты изнасиловал двух новых рабынь и воровал деньги у матери.

Притон на Субуре стал твоим вторым домом, где ты бесконечно проигрываешься в пух и прах в кости. Так что лучше отсюда уходи, глупый петушок.

Феликс понял, что потерпел поражение и своего не добьется. Злые слезы навернулись у него на глазах, а Мессалина, издеваясь, стала медленно снимать тунику, выставив на обозрение налитые груди.

– Иди же, брат, иди вон! – с усмешкой она стала сталкивать его с кровати. – Мне надо принять ванну, натереть тело ароматным маслом, расчесать локоны и с наслаждением отдаться Морфею в стране грез.

Феликс упирался, не в силах оторвать взгляд от самой красивой в подлунном мире груди. Плоть его восстала, угрожающе топорща тунику, и юноша счел это еще большим для себя унижением. Он всхлипнул и уже сам рванулся к выходу, как вдруг Мессалина с силой развернула его к себе и рывком задрала на нем тунику.

– Идиот! – она судорожно вздохнула. – К чему запугивал? Мог бы просто показать.

И быстренько задула светильник.

Если Флора, богиня весны, в дни своих празднеств избаловала Рим ярким солнцем и теплом в этом году, то Капую она залила дождями. Мостовые превратились в непроходимые ручьи, среди вод которых плавал разнообразный мусор, сточные канавы вышли из берегов, наполнив нечистотами город. Школы и бани были закрыты, фонтаны затоплены, на площади форума разлилось грязное озеро. Из-за обильного паводка Волтурн смыл прибрежные дома с их обитателями и разорил роскошные виллы. Еду доставляли на лодках, цены на продукты взвились до небес, люди бросали затопленное имущество и уходили искать убежище в другие города или перебирались к деревенским родственникам. Толпы беглых рабов сбивались в шайки, грабили путников, разоряли брошенные дома. В Рим летели просьбы о помощи, император направил легионеров для поимки преступников, подводы с провизией и деньги для защиты города от прибывающей воды и последующего восстановления.

Клавдия мало касались проблемы Капуи. Он не спешил убегать от подступившей к воротам его имения воды, лишь приказал рабам возвести стену из мешков с песком и позаботиться о мебели, а сам бережно упаковывал бесценные свитки и свое творение

– историю этрусков.

На глаза ему попалось письмо Ирода Агриппы.

Клавдий со вздохом развернул его и вновь перечел.

«Ирод Агриппа – Тиберию Клавдию.

Мой друг! Наконец-то мы снова свидимся после долгой разлуки. Хвала нашему императору, что помог мне избежать позора в этой богами проклятой Александрии! Направленный из Рима центурион Басс арестовал префекта Флакка за ненадлежащее исполнение своих обязанностей. Сей непорядочный муж содержится под стражей и скоро будет препровожден в Рим для дальнейшего судебного разбирательства.

Из-за его ненависти к иудеям и всяческого попустительства погромам и нападениям александрийских греков на мой народ могла возникнуть междоусобица, приведшая бы к пролитию крови. Я прибуду в Рим на том же корабле, что повезет в Рим опального наместника. Мне придется выступить в суде от имени нашей общины, разоблачая постыдные деяния Флакка.

Но все хорошо, что хорошо кончается. Мы скоро увидимся, если ты покинешь Капую и вернешься в безопасный для меня ныне Рим. А в том, что ты захочешь со мной встретиться, я уверен. Я привезу с собой то, что давно уже созрело, как дивный испанский персик, и само упало, подобно этому драгоценному плоду, к моим ногам. Я думаю, что и тебе будет полезно ощутить бесподобный аромат и оценить изысканный вкус даров с испанских земель.

Vale!

Твой Агриппа».

«Вот уж бред, так бред!» – подумал Клавдий. Уж не надышался ли мой друг ядовитыми испарениями нильских болот? Или боги совсем помутили его разум, заставляя нести чушь? Какой еще испанский персик?

Клавдий скомкал свиток и кинул его в мусорную корзину. Ему вдруг подумалось, что экономная мать не одобрила бы этого. Она всегда бережно относилась к бумаге. При воспоминании о матери на глаза навернулись слезы. Устыдившись, Клавдий смахнул их и раздраженно пнул корзину ногой. Он не станет доставать письмо, чтобы сберечь бумагу, как сделала бы Антония.

Агриппа что-то затевает. К гадалке не ходи, все и так ясно: где-то замаячила перспектива наживы, и Ирода манит к ней, как бабочку на огонь. Его враг, Юния Клавдилла, мертва и ничем не сможет помешать.

Клавдий в очередной раз вздохнул и решился ехать в Рим. К тому же есть благовидный предлог для возвращения. Дом матери пустует, рабы могут разбежаться, надо все привести в порядок.

X Миновали дни Лемурий, погрузившие Рим в пучину ночной жизни традиционных обрядов. Сам император уединялся в родовой усыпальнице, куда никто не осмеливался зайти. Калигула терпеливо ждал у гробницы Юнии, когда ее призрак явится ему, но все было тщетно: ни одно заклинание, ни жертвы Гекате, совершенные в роще на Авентине с помощью Пираллиды и нескольких тайных жрецов, не смогли устроить свидание.

Сама гетера, которую император неотлучно держал теперь при себе, втайне считала, что, когда Юния покинула мир живых, Калигула сошел с ума. Между тем жизнь Пираллиды изменилась к лучшему. Она достигла того, к чему стремилась, и, в основном, благодаря не своей красоте и любовному опыту, а тайным обрядам во славу темной богини. Она была осыпана золотом, каждую ночь делила ложе с императором и приобретала влияние при дворе, к ней уже начинали обращаться с прошениями клиенты.

Однако умная гетера не обольщалась, видя, в каком состоянии находится теперь позабытая императором Друзилла. Тяжело больная, она почти не вставала с кровати, зато ее муж блистал на пирах, сидя по правую руку от Калигулы. В жизни Ганимеда теперь тоже произошли изменения, он стал вести себя как зрелый муж, изменил былые привычки и внешний вид. Бывшего префекта претория не могло не насторожить возрастающее влияние Ганимеда на Калигулу, взявшего привычку теперь по любому поводу советоваться с новым другом. Макрона с женой император иногда приглашал к себе, но редко общался с ними. Вопрос о наместничестве в Египте Гаем нарочно замалчивался, хотя Макрон уже знал, что бывший наместник Флакк смещен с должности и на днях прибудет под конвоем в Рим для судебного разбирательства. Невий Серторий неоднократно и безуспешно подавал прошения о переводе его к месту службы. По неизвестным причинам Калигула предпочитал держать его в Риме, но и не снимал с фиктивной должности.

Тринадцатый день до июньских календ, праздник Кастора и Поллукса, взволновал Рим очередным скандалом. Многих квиритов это происшествие возмутило до глубины души, кого-то позабавило, кого-то преисполнило восхищением, а остальным дало повод лишний раз повеселиться на чужом празднике жизни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим

Pages:     | 1 ||

Похожие работы:

«Михайлова Лариса Васильевна ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ РАСКРЫТИЯ И РАССЛЕДОВАНИЯ ХИЩЕНИЙ НА ОБЪЕКТАХ МОРСКОГО ТРАНСПОРТА 12.00.12 – криминалистика; судебно-экспертная деятельность; оперативно-розыскная деятельность АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени...»

«Федор Михайлович Достоевский Бедные люди РОМАН Ох уж эти мне сказочники! Нет чтобы написать что-нибудь полезное, приятное, усладительное, а то всю подноготную в земле вырывают!. Вот уж запретил бы им писать! Ну, на что это похоже: читаешь. невольно задумаешься, а там всякая дребедень и пойдет в голову; прав...»

«Проект Закон субъекта Российской Федерации О дополнительных гарантиях обеспечения независимой антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов (проектов нормативных правовых актов) в субъекте Российской Федерации Настоящий закон устанавливает дополнительные гарантии обеспечения независимой антикоррупционной экспертизы но...»

«Infor LN Продажи Руководство пользователя по управлению прибылью Copyright © 2015 Infor Важные замечания Материал, содержащийся в этой публикации (включая любую прилагаемую информацию), составляет и содержит кон...»

«Комиссия по спортивному праву Ассоциации юристов России Спортивный кодекс Франции Регламентарная часть Декреты Книги I и II Серия "Актуальные проблемы спортивного права" Выпуск 5 Москва УДК 347.5 ББК 67.401 С 73 Научный рецензент Заведующий кафедрой трудового права и права социального обеспечения Московской государственно...»

«Управление культуры ЦАО города Москвы Библиотека искусств им. А. П. Боголюбова Справочно-библиографический отдел Серия "Листая вечные страницы" По страницам итальянской литературы Библиографически...»

«Арбитражный суд Владимирской области СПРАВКА по результатам обобщения практики рассмотрения дел с участием прокурора за 2011 год и 5 месяцев 2012 года 1 I. Общие положения Настоящая Справка подготовлена в соответ...»

«Алексей Васильевич Шишов Герои 1812 года. От Багратиона и Барклая до Раевского и Милорадовича Серия "Гении войны" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6700202 Герои 1812 года. От Багратиона и Барклая до Рае...»

«Больничные листы и увольнение. Особенности расчета пособий Автор Екатерина Анненкова, аудитор, аттестованный Минфином РФ, эксперт по бухгалтерскому учету и налогообложению ИА Клерк.Ру. © ИА Клерк.Ру., аналитич...»

«Сапрыкин Кирим Николаевич ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВО ПРАВ И ИНТЕРЕСОВ РЕБЕНКА ПО ГРАЖДАНСКОМУ И СЕМЕЙНОМУ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Специальность: 12.00.03 – гражданское право, предпр...»

«ОРК И СЭ 4 КЛАСС Пояснительная записка Рабочая программа по курсу "Основы религиозных культур и светской этики", модуль "Основы православной культуры" создана на основе федерального ком...»

«Элеонор Стамп Аквинат Серия "Философская теология: современность и ретроспектива" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6508885 Аквинат / Пер. с англ. Г. В. Вдовиной; науч. ред. К. В. Карпов / Ин-т философии РАН.: Языки...»

«Фондовые лекции по курсу ПРАВОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТИ (БАНКРОТСТВА) УЧАСТНИКОВ В ИСПОЛНИТЕЛЬНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ Тема 1. Общие положения о несостоятельности (банкротстве). Законодательство о несостоятельности (банкро...»

«Негосударственное некоммерческое образовательное учреждение "Православная классическая гимназия во имя иконы Божией Матери "Знамение" в Ховрине" СОГЛАСОВАНО УТВЕРЖДАЮ. на школьном Директор ННОУ методическом совете школы_ И.А. Бузин...»










 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.