WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 
s

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |

«Шахнов Сергей Соборность. Державность. Православие. Этногенез русского народа. Великому русскому ученому Льву Николаевичу Гумилеву посвящается. Предисловие Предлагаемая вниманию ...»

-- [ Страница 1 ] --

Шахнов Сергей

Соборность. Державность. Православие.

Этногенез русского народа.

Великому русскому ученому

Льву Николаевичу Гумилеву

посвящается …

Предисловие

Предлагаемая вниманию читателя работа представляет собой попытку применить

аппарат этнологии, новой науки, основы которой разработаны гениальным ученым Л.В.

Гумилевым, к исследованию этногенеза русского народа.

Основные положения теории этногенеза изложены в его фундаментальном труде

«Этногенез и биосфера Земли». Но для широкого круга читателей, в том числе и не знакомых с трудами Льва Николаевича, представляется целесообразным кратко изложить основные положения теории, на которых она базируется.

Согласно теории этногенеза, этносы представляют собой динамические системы открытого типа. Подобно индивидам, их составляющим, они рождаются, развиваются, стареют и умирают, предоставляя материал для рождения новых этнических систем.

Продолжительность динамической фазы этногенеза составляет, по мнению Л.Н. Гумилева, примерно 1200-1500 лет. Смерть этноса, в отличие от отдельного человека, может быть двух видов. Это либо полное исчезновение с включением людей, входивших в погибший этнос, в состав других народов (ассимиляция), либо переход этноса в статическую фазу гомеостаза, то есть равновесия с окружающей природой, когда всякое развитие прекращается, а системные связи распадаются (реликт).

Рождение этносов происходит вследствие «пассионарных толчков», периодически проходящих по поверхности Земли протяженными полосами шириной 300-500 километров.

В зоне пассионарного толчка, вследствие генетических микромутаций, механизм которых до сих пор не ясен, возникает значительное количество особей энергоизбыточного типа, так называемых «пассионариев». Пассионарность – термин, предложенный Гумилевым, образован от латинского слова «passio», то есть страсть. Пассионарии отличаются тем, что аккумулируют из внешней среды энергии больше, чем необходимо для личного и внутривидового самосохранения или, проще говоря, для поддержания своей жизни и жизни своего потомства. Требующий выхода избыток энергии толкает их на совершение различных деяний, заставляет их ставить перед собой великие цели, к которым они устремляются со всею страстностью своей натуры.

Основную массу населения всегда и везде составляют гармоничные особи, то есть люди энергоуравновешенного типа, аккумулирующие из внешней среды ровно столько энергии, сколько необходимо для обеспечения функционирования самого индивида и его потомства. Они способны поддерживать традиции, но не могут их формировать. В жизни они следуют тому стереотипу поведения, который формируют либо пассионарии, либо субпассионарии.

Субпассионарии – это особи энергодефицитного типа, аккумулирующие энергии меньше, чем необходимо для поддержания себя и своего потомства. Поэтому они всячески стремятся переложить заботу о себе на других. Как правило, они крайне эгоистичны, безвольны и безответственны. Количество субпассионариев невелико, но они присутствуют на всех стадиях развития этноса. Их появление также связано с генетическими отклонениями и по всей вероятности объясняется как влиянием окружающей среды, так и вырождением (последствия браков между близкими родственниками).

По мере концентрации пассионариев в отдельном регионе, в некоторый момент совокупность их избыточной энергии или, иначе говоря, уровень пассионарного напряжения достигает величины, достаточной для того, чтобы они смогли вырваться из своих этнических систем и объединиться в консорцию.





Консорции представляют собой добровольные объединения людей, связанных общей идеей и общей судьбой. Консорции крайне разнообразны по своим объединяющим факторам. Это могут быть различные секты, общества, товарищества, банды и т.д. Большинство из них гибнет еще при жизни их создателей от сопротивления консервативной внешней среды, всегда враждебной всякой новизне. Но если консорции удается пережить первый, самый трудный период своего развития, доказав жизнеспособность своих идей, то она начинает стремительно впитывать в себя пассионариев. Тем самым начинается первая фаза этногенеза, именуемая фазой подъема.

Кроме достаточной концентрации пассионариев и наличия объединяющей идеи, для запуска процесса этногенеза необходимо наличие еще трех благоприятствующих факторов.

Первый - это расположение места рождения этноса на стыке различных вмещающих ландшафтов с разными хозяйственными укладами. Второй - наличие там этнического контакта, то есть взаимодействия различных этносов. Наконец, третий фактор - это положительная комплиментарность этнических субстратов, из которых создается новый этнос.

Этническая комплиментарность или взаимная симпатия формируется на подсознательном уровне и определяется соотношением ритмов этнических полей взаимодействующих этносов. Чем ближе эти ритмы, тем положительнее комплиментарность.

Ритм этнического поля поддерживается его носителями – членами этноса и формируется совокупностью природных и социальных факторов. Березы, шумящие на краю золотистого колосящегося поля, речка, голубой змейкой струящаяся в лугах, говор, одежда, сказки, былины, песни, манера общения – все, что впитывается с молоком матери, задавая неповторимый, присущий только данному народу стереотип поведения. Недаром человек, вырванный из привычной среды и оказавшийся на чужбине, подсознательно испытывает непонятное ему чувство, имя которому – ностальгия.

Фаза подъема занимает примерно три столетия и характеризуется непрерывным увеличением концентрации пассионариев и, соответственно, ростом пассионарного напряжения и, как правило, – территориальной экспансией. Фаза подъема делится на два примерно равных по продолжительности периода: инкубационный (скрытый) и явный. В скрытый период происходит постепенное разрастание консорции или консорций до момента рождения нового этноса. В этот период, хотя окружающие и чувствуют, что появились «новые» люди, не такие как они, но сами участники процесса еще не осознают свою принадлежность к новой этнической системе. Требуется яркое деяние, общий подвиг, чтобы они почувствовали себя новым этносом с классическим противопоставлением: мы – они.

Например, для русского этноса таким моментом, определившим дату его рождения, стала Куликовская битва.

В явной фазе подъема, новорожденный этнос быстро организуется и формирует свои государственные структуры. По мере дальнейшего роста пассионарного напряжения этническая система усложняется либо путем включения в качестве субэтносов небольших стареющих народов, либо выделяя субэтносы внутри себя. Это усложнение является объективной закономерностью, так как увеличивает устойчивость системы. В этот же период пассионарии навязывают основной массе членов этноса стереотип поведения, императив которого в определении Гумилева звучит как: «Будь тем, кем ты должен быть». Это означает, что каждый должен на своем месте добросовестно исполнять свой долг перед народом, не требуя иных наград, кроме уважения соотечественников. Подобное поведение членов общества, непонятное современному читателю, живущему в другой фазе этногенеза, позволяло молодому этносу уверенно заявить о себе и выстоять в борьбе с враждебным окружением.

Но в определенный момент количество пассионариев становится избыточным. Они начинают мешать друг другу. Возникают конфликты, переходящие в кровопролитные столкновения, что знаменует вступление этноса в акматическую фазу или фазу перегрева, характеризуемую переизбытком пассионарной энергии. Пассионарии начинают с ожесточением истреблять друг друга, отстаивая место под солнцем. Постепенно изменяется и императив поведения, который теперь звучит как: «Будь самим собой». То есть Родине служи, но и себя не забывай. Акматическая фаза продолжается также примерно три столетия и характеризуется близким к синусоидальному характером изменения уровня пассионарного напряжения. Во время очередной кровавой экзекуции пассионарный уровень снижается, после чего, в период некоторого затишья – восстанавливается. Кроме того, в этой фазе избыток пассионариев выплескивается вовне (крестовые походы на Западе, освоение Сибири в России). То есть, территориальная экспансия в этой фазе, как правило, продолжается. В этот же период в основном завершается оформление суперэтнической системы, в которой входящие в нее этносы объединены общей ментальностью. Суперэтносы формируются либо из нескольких одновозрастных этносов, возникших в зоне общего пассионарного толчка и имеющих общую ментальность (западноевропейский суперэтнос), либо путем вовлечения в процесс этногенеза нескольких статичных этносов, имеющих положительную комплиментарность по отношению к динамичному этносу и принимающих его ментальность (российский суперэтнос). Но, чаще всего, суперэтносы формируются сочетанием вышеописанных способов.

Наконец, наступает момент, когда воспроизводство пассионариев перестает компенсировать их потери в военных эксцессах или от исхода в новые земли. Происходит резкое падение пассионарного напряжения и уменьшение концентрации пассионариев, которое становится необратимым. Этнос вступает в фазу надлома или раскола этнического поля, продолжающуюся порядка двухсот лет. Снижающийся уровень пассионарного напряжения уже не может поддерживать устойчивость сложной этнической системы, и она стремится стабилизироваться на более низком энергетическом уровне путем упрощения структуры. Это вызывает трансформацию стереотипа поведения, императивом которого становится: «Только не так, как было». Начинаются кровопролитные гражданские войны, в результате которых этнос избавляется от части подсистем (субэтносов) и его структура существенно упрощается. Эта фаза перестройки этнического организма, которую можно назвать своеобразным этническим климаксом, протекает чрезвычайно болезненно и, как правило, приводит к существенным территориальным и людским потерям. В период перестройки структуры резистентность этноса резко снижается и не всякий народ переживает фазу надлома. Именно в этот период возможно возникновение этнических химер. Химера возникает при контакте на суперэтническом уровне этносов с отрицательной комплиментарностью, когда пришлый этнос навязывает этносу-аборигену свой стереотип поведения и паразитирует на нем.

В случае успешного завершения структурной перестройки этнос вступает в инерционную фазу, императив поведения в которой звучит как: «Будь таким как я». То есть следуй примеру вождя или уже сформулированного идеала и никуда не высовывайся.

Инерционная фаза, продолжающаяся также около двух-трех столетий, это время торжества «золотой посредственности». Никогда еще тихий обыватель не чувствует себя так комфортно. Экономика развивается, государственная машина работает без сбоев, мощная армия стоит на страже границ. Расцветает наука и искусство. Словом, происходит накопление материальных ценностей при постепенной утрате ценностей духовных, при растрате потенциала, накопленного трудами предшествующих поколений.

Немногочисленные пассионарии в этих условиях оказываются никому не нужны. Они только всем мешают и теперь воспринимаются обществом, как чудаки, с которыми никто не хочет связывать судьбу и заводить детей. Продолжающееся неуклонное снижение уровня пассионарного напряжения приводит к дальнейшему упрощению структуры этнической системы и сокращению в ней числа субэтносов, консорций, каст, сословий и т.д. Словом полное равенство, братство и счастье.

В этот период происходит значительный рост числа субпассионариев, у которых было мало шансов выжить в прошлые бурные эпохи, и которые теперь получили возможность спокойно существовать и размножаться. Этому также способствует начинающееся вырождение, первые признаки которого в эту эпоху особенно заметны в сельской местности.

Там, после прекращения активных процессов миграции населения, характерных для предыдущих фаз этногенеза, наследственность, вследствие родственных браков, сильно отягощается.

Наконец, число субпассионариев возрастает настолько, что они навязывают обществу свой стереотип поведения, императив которого: «Хоть день, да мой». Наступает финальная фаза этногенеза – фаза обскурации.

Государственная машина начинает давать сбои, армия формируется исключительно из наемников и теряет способность защищать страну. Во всех сферах жизни наблюдается деградация, а затем наступает паралич власти. Суперэтническая система рассыпается на этнические составляющие, а затем происходит стремительное упрощение структуры входивших в нее этносов. И вскоре наступает смерть, варианты которой описаны выше.

Конечно, столь краткое изложение не может дать полного представления о рассматриваемой теории и не отменяет необходимости изучения трудов ее основоположника, но, по крайней мере, позволит неподготовленному читателю не запутаться в незнакомой терминологии.

Но у читателя может возникнуть вполне законный вопрос, – зачем вообще написана данная работа, если сам Л.Н. Гумилев в своей книге «От Руси к России» уже рассмотрел этногенез русского народа.

На это можно ответить следующее. Во-первых, Лев Николаевич ограничил свое исследование рубежом XVIII - XIX веков. Во-вторых, как отмечал сам Гумилев, его работа написана в краткой форме, краткой - прежде всего с точки зрения анализа рассматриваемых явлений. Наконец, в-третьих, в настоящее время сторонники безоглядного приобщения России к «цивилизованному миру», всячески стремятся дискредитировать и предать забвению труды великого ученого. В этих условиях, появление работ, базирующихся на его теории, становится особенно актуально.

Но есть и четвертая причина, в которой автор честно признается – это непреодолимое желание проследить жизненный путь своего народа и поделиться результатами исследования с окружающими. К величайшему сожалению сейчас старшее и среднее поколение историю КПСС знает значительно лучше, чем историю своих предков, а молодежь, благодаря «успехам» школьной реформы за годы «великой демократической революции», не знает никакой истории вообще. Между тем, людей, потерявших духовную связь со своим прошлым, «Иванов, не помнящих родства», очень легко прельстить блеском чужой культуры и заставить с восторгом совершить то, о чем они впоследствии будут горько сожалеть.

Поэтому, предлагаемая работа является попыткой хоть как-то противостоять мощному и хорошо организованному хору сторонников безоговорочного вхождения в общеевропейскую семью, где нас «безусловно, ждут с распростертыми объятиями». Боюсь только, как бы эти объятия не переломили нам хребет.

–  –  –

К началу XIII века восточнославянский суперэтнос окончательно погрузился в пучину фазы обскурации и как единая системная целостность практически перестал существовать.

Пассионарная энергия, цементировавшая его в течение многих веков, иссякла, и единая Русь, подобно тому, как молекула распадается на атомы, распалась на исходные этнические элементы. Следствием этого распада стала утрата ощущения внутреннего единства, хорошо прослеживаемая, прежде всего, в изменении характера военных конфликтов.

Раньше эти войны рассматривались их участниками лишь как борьба князей за распределение уделов. И вызывалась она чрезвычайной запутанностью родственных связей многочисленных потомков Рюрикового рода. Сойдутся дружины княжеские в ратном деле выяснять, кто из князей правее, а смердам все едино – и те и другие свои. Князь и его дружинники, получавшие жалование в виде части ежегодно собираемой дани, были вовсе не заинтересованы «резать курицу, несущую золотые яйца». Более того, именно удельная система правления, вызывавшая многочисленные перемещения князей по иерархической лестнице столонаследования, способствовала укреплению единства славянских племен, разбросанных на огромных территориях. Так как при удельной системе все земли Киевской Руси находились в совместном владении князей Рюрикова дома, то и жители различных княжеств поневоле ощущали себя членами единой семьи. Да и связанные с перераспределением уделов «генеалогические» конфликты, как это ни парадоксально, также поддерживали в восточных славянах это ощущение.

Теперь же эти конфликты приобретали все признаки войн между враждебными государствами, где свои и чужие идентифицируются достаточно четко. Все чаще князья для проведения военных действий привлекают отряды половцев, торков и других степняков, позволяя им в качестве платы за услуги грабить и уводить в полон население побежденных городов. Изменились и масштабы боевых действий. Так, в 1169 году Андрей Боголюбский вел на Киев армию в 50 тысяч человек. Не многим меньшие армии выставляли князья и в последующих войнах. Подобное войско в то время невозможно было сформировать без широкого привлечения населения княжеств. Оплачивать их услуги князья не могли и потому предоставляли им право грабить воюемые области. Немаловажным также является и то, что ополченцы привлекались в войско фактически на добровольной основе. Когда, в 1214 году князь Новгородский Мстислав Мстиславович Удалой собирался в поход на Чернигов, то для сбора ополчения он созывал вече. Новгородцы сначала согласились пойти с ним, однако под Смоленском бросили князя, затем вновь присоединились к нему и вместе с его дружиной жгли и грабили черниговские города.

Этот и другие многочисленные факты показывают, что для ополченцев жители других княжеств были чужими и с ними можно поступать так же, как поступали в то время с населением любого побежденного государства. Таким образом, военные конфликты из

- удельная система Киевской Руси очень напоминала партийно-номенклатурную систему управления в СССР. Князья не владели уделами, а только управляли ими. При освобождении какой-либо княжеской «должности» происходило перемещение князей по уделам согласно сложному лествичному праву.

внутриэтнических превратились в межэтнические. Наиболее характерным примером этого изменения может служить разгром Киева войсками князя Рюрика Ростиславовича в союзе с черниговскими князьями и половецкими отрядами в 1203 году. Больше всего современников потрясло то, что при этом были разграблены православные храмы и святыни, а многочисленные единоверцы были проданы в рабство «магометанам». Причем черниговцы принимали участие в грабежах и погромах наравне с половцами. После этого разгрома Киев окончательно потерял свое значение как центр единого государства, и «стол» киевский перестал быть желанной целью сильнейших князей Рюрикова дома. Так, по иронии судьбы, именно правнук Владимира Мономаха, этого последнего паладина восточнославянской государственности, нанес сокрушительный удар делу своего славного предка.

Другим трагическим примером этнического разобщения служит битва на р. Липице в 1216 году между новгородско-смоленским и «низовским» (т.е. владимирским) ополчениями, принявшими участие в споре князей – внуков Юрия Долгорукого. Сражение закончилось истреблением почти 10 тысяч владимирских воинов. Количество жертв, так потрясшее летописца, свидетельствует о том, что это была битва не за победу, а на истребление противника. В плен было взято только 60 человек, причем инициаторами избиения побежденного противника были сами ополченцы, а вовсе не князья-победители. Они как раз удержали свои войска от преследования остатков побежденных, сумевших вырваться из бойни. Эта жестокость говорит о том, что новгородцы рассматривали рати владимирцев, как иноземных захватчиков, пришедших разорить их землю и посадить ненавистного им князя Ярослава Всеволодовича. А тот в борьбе за власть с городским вече принес немало бед и страданий Новгородской республике. Но и для владимирцев новгородцы ассоциировались, прежде всего, со злыми разбойниками-ушкуйниками, рыскавшими на своих лодках-ушкуях по верхней Волге и ее притокам, грабя и избивая беззащитное население. Вред от них был столь велик, что впоследствии современники, сравнивая их с золотоордынскими баскаками, называли последних меньшим злом для владимирской земли. И подобные отношения в большей или меньшей степени были характерны для всех остальных княжеств.

Итак, к началу XIII века Киевская Русь окончательно распалась на 8 враждебных друг другу государств (Владимирское, Полоцкое, Галицко-Волынское, Смоленское, ТуровоПинское, Рязанское с Муромом, Новгородская республика с Псковом и Русская земля, включавшая Чернигов, Новгород-Северский, Киев и Переславль). Границы их в основном совпадали с ареалом расселения племен, некогда соединенных трудами князей Рюрикова дома, а теперь, несмотря на сохранившуюся общность религии, культуры и языка, утративших ощущение внутреннего единства. И хотя кривичи, волыняне, радимичи, древляне, дреговичи, вятичи, словене, северяне и поляне уже забыли свои имена, этническое самосознание, т.е. противопоставление своих всем остальным, вновь стало доминировать на Восточно-европейской равнине.

Следствием этого распада стало изменение порядка землевладения. На смену удельной системе, характерной для единого государства, где князья постоянно перемещаются из одного удела в другой согласно семейной «табели о рангах», постепенно приходит «вотчинно-удельная». Единый княжеский дом распадается на ветви по числу земельгосударств, которые им удается заполучить «в отчину». При этой системе «отчина»

передается от отца к старшему сыну, а остальным выделяются уделы, многие из которых также становятся «отчинами» и в следующем поколении вновь дробятся. Вначале этот способ наследования появляется в северо-восточной Руси, где «пионером» становится Андрей Боголюбский, а затем распространяется и на другие земли. Общие же удельные счеты постепенно теряют смысл, что еще раз подтверждает факт окончательного распада Киевской Руси.

Наиболее ярко этническая разобщенность проявилась во время Батыева нашествия.

Наверняка, у каждого читателя при изучении этой школьной темы возникал недоуменный вопрос - почему княжества не пытались объединиться для отпора «тьме языческой»,

- баскаки – чиновники золотоордынского хана, занимавшиеся учетом населения и контролировавшие сбор дани.

предпочитая гибнуть по одиночке. Почему князья не услышали страстный призыв гениального автора «Слова о полку Игореве». То, что жители различных княжеств не горели желанием помогать друг другу, ясно из вышеизложенного. Однако они не могли не понимать, что, только объединив усилия, смогут отстоять жизнь и свободу.

В вопросе о целях походов Батыя на Русь и силе его войск спектр мнений чрезвычайно широк. На одном полюсе - сообщения древнерусских летописцев и вторящих им дореволюционных российских историков о несметности полчищ «поганых», пришедших истребить русскую землю. На другом – мнение Л.Н. Гумилева и ряда других ученых, говорящих о малочисленности и распыленности монгольских отрядов, целью которых был лишь проход через русские земли в тыл половцам для их разгрома. Истина, как всегда, лежит где-то по середине. Но, очевидно, что в любом случае 5-ти млн. Киевская Русь имела достаточные военные ресурсы для отражения этого нашествия. Но вопрос о военном союзе и организации совместного отпора монгольской агрессии даже не возникал и причину этого нужно искать в умонастроениях самих жителей.

Если сравнивать фазы развития этноса с жизнью одного человека, то фаза обскурации соответствует глубокой старости, переходящей в дряхлость и, наконец, - в маразм.

Пассионарная энергия, служившая источником развития этноса, исчезает, и вместе с ней исчезают ее носители – пассионарии. На авансцену выходят субпассионарии, навязывая гармоничным, т.е. энергоуравновешенным членам общества свой стереотип поведения.

Субпассионарии характеризуются полной безответственностью, неспособностью реально оценить ситуацию, довести какое либо дело до конца. Так как прогнозирование событий также требует напряжения интеллектуальных сил, то они предпочитают не задумываться о последствиях своих действий или бездействия, постоянно меняют решения и готовы на любое предательство ради сохранения своей выгоды.

Признаки их деятельности мы видим во всех сферах жизни восточных славян XIII века. Боеспособность ополчений, несмотря на их все возрастающую численность, неуклонно снижается. Не случайно князья в межусобной борьбе все чаще привлекали отряды половцев, торков и других кочевников, не очень полагаясь на свои многочисленные рати. Хотя они прекрасно сознавали, чем при этом придется расплачиваться Русской земле. Крайняя нестойкость войск и безответственность полководцев приводила к тому, что любая случайность или какое либо решительное действие противника кардинальным образом меняли ход битвы. Так, в том же сражении на Липице новгородский князь Мстислав Удалой одним решительным ударом небольшого отряда вызвал панику и обратил в бегство значительно превосходящие силы противника. Но наиболее ярко вышеназванные тенденции проявились в битве объединенных русских войск с монголами на р. Калке в 1223 году и во время подготовки к ней.

Здесь и неумение трезво оценивать ситуацию и последствия своих действий.

Враждовавшие между собой князья неожиданно объединились в надежде одержать легкую победу, рассчитывая на многочисленность своих войск. Они убили монгольских послов, предлагавших мир, чем совершили по монгольским понятиям страшное преступление и сделали нашествие на Русь неизбежным.

И неспособность подчинить свои амбиции общему делу. Князь Мстислав Удалой напал на монголов, не дожидаясь подхода других князей. А Мстислав Киевский, безучастно наблюдавший за разгромом полков Удалого, вступил в битву лишь на следующий день.

И нестойкость ополченцев, которые, встретив неожиданно мощный отпор, сразу обратились в бегство.

И безответственность, и предательство князей. Мстислав Удалой первый бежал с поля боя и бросил полки. Переправившись через реку, он приказал жечь и рубить лодки, обрекая своих воинов на неминуемую гибель. А Мстислав Киевский, также проигравший битву, согласился сдаться на выкуп, прекрасно понимая, что его ополченцы при этом будут казнены.

Следствием этого разгрома явилось резкое изменение в умонастроениях общества.

Непоколебимая вера в непобедимость русской армии, базировавшаяся на почти 80-летнем отсутствии внешних войн, на победоносных походах Владимира Мономаха и его последователей на половцев, на громадных по тем временам людских и материальных ресурсах, быстро сменилась паникой и страхом перед далекой неведомой силой, который парализовал всякую волю к сопротивлению. Подобная смена настроений также весьма характерна для фазы обскурации.

Распад Киевской Руси

Вот почему, при втором нашествии монголов на Русь в 1237-1240 годах отпор был столь слабым и неорганизованным. Страх перед степняками летел впереди их войск. Каждое княжество надеялось, что гроза обойдет их стороной, что леса наши дремучи и обширны – авось «поганые» до нас не дойдут. Распространялись «спасительные» слухи о том, что если сдаться до «первой стрелы», то монголы не тронут жителей такого города и ограничатся только небольшой контрибуцией для пополнения провианта и коней. Новгородцам, псковичам, полочанам, смолянам и Турово-Пинской земле такая «страусиная» политика на первых порах действительно принесла дивиденды. Но повезло далеко не всем. Войска Великого князя Владимирского Юрия, пытавшегося, хоть и бездарно, организовать сопротивление, были разгромлены, а сам он погиб. Были сожжены 14 городов владимирской земли. Огненный смерч прошелся также по Рязанскому и Галицкому княжествам. Но наибольшему разгрому и истреблению подверглась киевская и черниговская земли, князья которых принимали решение об убийстве монгольских послов в 1223 году. Земли эти после Батыева похода настолько ослабли и обезлюдели, что через два столетия началось их практически новое заселение в основном выходцами из Белой Руси и Волыни.

Здесь следует особо отметить судьбу Козельска, вотчинного города Мстислава Черниговского, объявленного монголами за проступок своего властителя «злым городом», подлежащим полному истреблению. Именно жители Козельска, лишенные всяких иллюзий на свой счет, единственные оказали достойный отпор монголам, прекрасно понимая, что другого выхода у них нет. Но их героический пример не нашел отклика. И после семи недель упорнийшего сопротивления они пали жертвой «железного потока», так и не дождавшись помощи от своего князя.

Вспоминая трагическую судьбу Козельска, нельзя не отметить остроумное замечание Л.Н. Гумилева о том, что мировая дипломатия своим сегодняшним привилегированным положением обязана деяниям этих «свирепых варваров». Согласно тогдашней европейской, да и азиатской традиции в конфликтных ситуациях с посланниками особо не церемонились.

И только монголы, самым жестоким и масштабным образом каравшие за убийство и притеснение послов, заложили фундамент нынешних дипломатических отношений.

Северные и северо-западные земли Киевской Руси избежали нашествия и разрухи, но и их ждала незавидная судьба. Ибо, как отмечал известный булгаковский герой: «куда страшней разрухи в доме - разруха в головах». А то, что таковая «разруха» все усугублялась, лучше всего проследить на примере Новгородской республики, самой богатой и обширной из нетронутых монголами земель.

В конце XII века папа Целестин провозгласил крестовый поход в Прибалтику для обращения язычников в «истинную веру». Крестоносцы высадились в устье Двины и в 1201 году построили крепость в Риге. В 1202 году архиепископ Альберт учредил военномонашеский Орден меченосцев, который начал завоевание Прибалтики. Орден подчинил себе воинственных ливов и при их поддержке повел наступление на земли эстов и води, находившихся в сфере влияния Полоцка и Новгорода. Полоцкие и новгородские правители наверняка понимали, чем грозит эта экспансия, но в начальный, самый благоприятный период не сделали ничего, чтобы ее пресечь. Пока Орден громил эстов, новгородцы уничтожали владимирские полки в битве на Липице, а Полоцкий князь Владимир вообще добровольно уступил меченосцам принадлежавшую ему часть ливонских земель. Лишь в 1223 году, когда датчане и немцы, заключив союз, поделили покоренные земли эстов и построили там крепости Ревель и Оденсе, новгородцы спохватились. По их просьбе Великий князь Владимирский Юрий отправил в Прибалтику 20-тысячное объединенное новгородсковладимирское войско во главе со своим братом Ярославом. Казалось бы, у славян появился отличный шанс, забыв прежние распри и, проникнувшись серьезностью угрозы, остановить агрессию.

Но, увы, в фазе обскурации люди не только не способны к самопожертвованию ради великой цели, но даже не способны ее осознать. Поход закончился провалом, и епископ Адальберт захватил Юрьев, форпост коренной Руси на северо-западе, уничтожив в нем все славянское население. На месте сожженного Юрьева была построена крепость Дерпт, ставшая опорным пунктом наступления на новгородские земли. Когда же Тевтонский Орден, перебазировавшийся из Палестины в Прибалтику, в 1226 году приступил к планомерному истреблению пруссов и захвату их земель, угрожая объединить усилия с меченосцами в совместном натиске на восток, перспектива разгрома Северной Руси стала более чем реальной.

Ну а что же сами новгородцы? Они продолжали собирать вече, целовать крест на том, что не пощадят живота своего за родную землю, но предпочитали ходить на разбой на ушкуях в «понизье» или за легкой добычей в Пермскую землю. Они продолжали активную торговлю на Балтике, ничего не предпринимая для отражения агрессии с Запада. Жажда сиюминутной выгоды оказалась сильнее даже инстинкта этнического самосохранения. И в Пскове и в Новгороде росли «прозападнические» настроения, рисовавшие радужные картины жизни в вольных ганзейских торговых городах в случае подчинения Ордену. Над трагическим примером несчастных жителей Юрьева, ясно показывавшим, что ожидает новгородцев после приобщения к «истинной вере», «западники» предпочитали не задумываться. К счастью для новгородцев, меченосцы приняли активное участие в борьбе папы с императором Священной римской империи. Они приняли сторону Фридриха II, поссорившись с рижским епископом, ставленником папы. Таким образом, союз двух Орденов временно стал невозможен. Это обстоятельство, а также героическое сопротивление пруссов и литовцев отвело на некоторое время непосредственную угрозу от русских земель. Лишь в 1237 году два Ордена объединили свои усилия для решительного «drang nach osten», но к этому времени уже начались сказываться последствия грандиозного явления, речь о котором пойдет ниже.

Пока же продолжим следить за поведение новгородцев. Несмотря на благословение папой очередного крестового похода для обращения в «истинную» веру теперь уже не только язычников, но и православных христиан и завоевания их земель, новгородцы в очередной раз «указали путь» князю Александру, сыну ненавистного им Ярослава Всеволодовича. И сделали они это в «благодарность» за его славную победу над шведами на Неве в 1240 году, где он с небольшим отрядом решительным и неожиданным ночным ударом разгромил и обратил в бегство многочисленные силы ярла Биргера. И это произошло в тот момент, когда крестоносцы, при поддержке предателей во главе с Твердилой Иванковичем, захватили Псков. И лишь когда немцы, не встречая сопротивления, начали разорение новгородских земель, любители «вечевых споров» вновь обратились к Невскому. «Князь не медлил».

Быстро собрав ополчение, он разбил отряды рыцарей и освободил Псков и новгородские земли. Затем он перевешал изменников, навел порядок в землях, отразил контрудар рыцарей в знаменитом «ледовом побоище» в 1242 году, и в благодарность за это – был снова изгнан!

Воистину эгоизм, неблагодарность, жадность и политическая близорукость новгородцев не знали границ.

–  –  –

К середине XIII века осколки того, что некогда называлось Киевской Русью, были зажаты между двумя могучими хищниками: с юго-востока нависала грозная Золотая Орда, а c северо-запада нарастал натиск сил западно-христианского суперэтноса. Восточные славяне, вступившие в фазу обскурации, не могли противостоять сразу двум угрозам и, казалось, что участь их решена. Но тут начали проявляться последствия грандиозного события, послужившего причиной появления нескольких новых народов в Европе, Азии и даже в Африке. В начале XIII века в меридианальной полосе от дюн Прибалтики до Абиссинского нагорья произошел пасссионарный толчок. Он привел к появлению среди прибалтийских племен, восточных славян, тюрок Малой Азии и жителей Аксума (Эфиопии) большого числа Ганза - торговый союз вольных северо-немецких городов во главе с Любеком, окончательно оформившийся во второй половине XIII века и достигший наибольшего расцвета в XIV-XV веках. Имея большой торговый и военный флот, Ганза сумела монополизировать торговлю между Западной, Северной и Восточной Европой. Новгород некоторое время входил в состав Ганзы в качестве неравноправного члена, не имея допуска к самостоятельной торговле на Балтике.

пассионарных (энергоизбыточных) особей, количество которых в силу их высокой активности и плодовитости, быстро росло. Точно определить момент пассионарного толчка не представляется возможным, так как для современников он проходит совершенно незаметно и не фиксируется какими либо связанными с ним событиями. Неясен даже механизм его возникновения, длительность проявления и причины генетических микромутаций, меняющих энергетический баланс вовлеченных в них людей. Однако косвенным образом момент пассионарного толчка можно попытаться определить, исследуя даты рождения исторически зафиксированных пассионариев. Этот момент определяется синхронным появлением значительного количества пассионариев, при отсутствии таковых в предшествующий период.

И здесь для определения момента пассионарного толчка наиболее целесообразно исследовать процессы, происходившие в границах современной Литвы. Прибалтийские племена к началу XIII века находились в гомеостазе, статической фазе, характеризуемой практически полным отсутствием пассионарных особей. Ситуация на момент начала крестового похода Тевтонского Ордена и Ордена Меченосцев очень напоминала борьбу европейских колонизаторов и индейцев в Северной Америке. Разобщенные прибалтийские племена пруссов, куршей, летгола, земгола, жмуди, аукштайтов и ятвягов не имели шансов в борьбе с объединенными силами католической Европы. Казалось бы, смертельная опасность должна была заставить племенных вождей объединиться. Но тогда они должны были добровольно уступить часть своей родовой власти и преодолеть многовековые счеты и вражду, что требовало наличие политической воли и умения трезво оценивать ситуацию. А это, в свою очередь, возможно только при наличии пассионарной энергии, которая в статичном этносе как раз и отсутствует. Словом прибалтов ждала печальная участь, что и подтвердила судьба пруссов, куршей и летголов. Все они были истреблены или ассимилированы, но своим упорным сопротивлением до конца XIII века задержали экспансию крестоносцев на юго-восток.

А за это время, в зоне этнического контакта прибалтийских и восточнославянских народов завершился процесс объединения племен в единое государство, способное противостоять натиску с Запада. Датой его начала можно считать 1235 год, когда князь Миндовг захватил земли и городки Черной Руси. С их помощью он преодолел ожесточенное сопротивление племенной знати, объединил племена Жемайтии (жмуди) и Аукштайтии в княжество Литовское и стал первым Великим князем. В 1236 году войска объединенной им Литвы разгромили Орден Меченосцев при Шауляе, тем самым, отведя реальную угрозу гибели едва начавшего зарождаться литовского этноса.

Миндовг, безусловно, был ярким пассионарием, одержимым жаждой власти и идеей создания мощного централизованного литовского государства, способного противостоять внешней агрессии. Для достижения своих целей он не останавливался ни перед чем. В зависимости от ситуации внутри княжества, Миндовг натравливал то славян на прибалтов, то прибалтов на славян. А во внешней политике он, то заключал союз с немцами против русских, то с русскими против немцев.

В 1244 году, при попытке отвоевать у объединенного Ливонского Ордена земли куршей и земголов, Миндовг потерпел поражение. Оно во многом объяснялось предательством племенной знати, пытавшейся с помощью немцев вернуть свои утраченные привилегии. Чувствуя реальную угрозу потерять власть, он заключил союз с крестоносцами против Владимирской Руси и в 1250 году фиктивно принял католичество. Благодаря этому Миндовг заручился поддержкой ливонцев и принял из рук папы королевскую корону.

Одновременно он заключил союз с православным Галицким княжеством, выдав в 1253 году свою дочь замуж за сына Даниила Галицкого и сохранив, таким образом, за собой земли Черной Руси. При этом Миндовг вел тайные переговоры с Александром Невским, изменив традиционной политике набегов на земли Великого княжества Владимирского. Уже в 1260 году он отрекся от католичества, в битве при Дурбе нанес сокрушительное поражение

- Ливонский Орден возник в 1237 году как союз Тевтонского Ордена и Ордена Меченосцев.

войскам Ливонского Ордена и заключил с Александром союз для совместных действий против немцев.

Но каким бы энергичным и решительным не был первый литовский князь, один он не сумел бы сломать древние традиции и осуществить объединение различных племен в единое государство. Рядом с ним должно было быть достаточно большое количество таких же пассионариев, способных осознать и воплотить в жизнь предложенные им идеи. Их появление среди литовцев не может быть связано с «генетическим дрейфом», т.е.

распространением пассионарности путем миграции или этнических контактов с пассионарными этносами, так как таковых явлений в рассматриваемый период отмечено не было. Таким образом, появление в поколении Миндовга значительного числа пассионариев может быть объяснено только совпадением пассионарного толчка с периодом их рождения.

Точная дата рождения Великого князя неизвестна. Предположительно, он родился между 1210 и 1215 годами и, следовательно, с большой вероятностью можно считать, что пассионарный толчок пришелся именно на этот отрезок времени.

И в этот же период, в 1220 году в Переяславле родился еще один ярчайший представитель того времени, один из самых любимых и почитаемых в народе героев – Великий князь Александр Невский. О военных успехах и политической деятельности Александра написано немало и мнения о нем весьма противоречивы. Православная церковь канонизировала князя, официальная российская историография и «славянофилы» всегда высоко оценивали его деяния, в то время как у «западников» к Александру имеется множество претензий. Для того, что бы разобраться в этих противоречиях мы попробуем оценить труды Великого князя с точки зрения его влияния на этногенез русского народа.

Мы выяснили, что в начале XIII века на территориях юго-восточной Литвы, Черной и Белой Руси, а также Киевского княжества произошел пассионарный толчок, приведший к появлению в этих землях энергоизбыточных особей, стремящихся израсходовать излишек энергии на совершение различных деяний. В начальный момент их активность напоминает броуновское движение. Каждый жаждет достичь своих личных целей: славы, почета, богатства, успеха, любви или даже яркой смерти. Характер устремлений зависит от воспитания, окружающей обстановки и множества других факторов и в целом не влияет на ход исторического процесса. Для того чтобы деятельность пассионариев стала реально заметной, необходима объединяющая их идея и яркая личность или личности, способные эту идею сформулировать и дать пример служения ей. Если использовать физическую аналогию для объяснения этого процесса, то пассионариев можно представить в виде доменов ферромагнитного вещества, дипольные моменты которых направлены хаотично в разные стороны и суммарная намагниченность близка к нулю. Но при помещении ферромагнетика в достаточно сильное магнитное поле все домены разворачиваются своими векторами вдоль силовых линий, суммируя свои усилия, и ферромагнетик превращается в магнит, способный совершить огромную работу.

Но, кроме вышеуказанных условий, для успешного запуска процесса этногенеза необходимо наличие еще как минимум двух благоприятствующих факторов.

Географического – наличие в месте зарождения этноса двух и более разнородных ландшафтов и, соответственно, разных хозяйственных укладов. И этнического – наличие не менее двух различных этнических субстратов, необходимых для формирования нового этноса. И в этом отношении ситуация на территориях прибалтийских племен и осколков Киевской Руси в зоне толчка была существенно различной.

Литовский этнос зарождался на границе Аукштайтии и Черной Руси на стыке приморского и континентального лесных ландшафтов. Исходными субстратами выступали пассионарии прибалтийских племен, славян Черной Руси и ятвягов, племени финно-угорской группы. Объединяющая идея была очевидна – создание сильного централизованного государства, способного отразить смертельную угрозу с Запада. Яркая личность, способная ее сформулировать и решительно отстаивать – князь Миндовг, тоже появилась вовремя.

Сопротивление этой идее, в силу неразвитости политических и государственных институтов, было относительно невелико. К тому же, гомеостатический этнос характеризуется практически полным отсутствием субпассионариев, которые своим безмерным эгоизмом и деструктивной активностью способны разрушить любые начинания, требующие самоограничения и самопожертвования. Это позволило уже первому поколению пассионариев надломить старые родовые и этнические связи и создать новую консорцию, а вокруг нее достаточно сильное государство, способное отразить внешнюю агрессию. Таким образом, можно считать, что пусковой момент литовского этногенеза пришелся на 1236 год, когда потомки прибалтов и славян, впервые ощутившие внутреннее единство, победили грозных крестоносцев. Однако в силу слишком короткого промежутка времени, прошедшего с момента толчка, консорция была еще слишком малочисленна и потому - крайне слаба. И после трагической гибели своего прародителя (князь Миндовг был предательски убит племенными вождями в 1263 году) казалось, что зародыш должен погибнуть. Действительно, в 1284 году Жемайтия была захвачена Тевтонским орденом, центральная власть ослабела, местные князьки в значительной мере вернули свои привилегии. Но все же плод пережил внутриутробное развитие и в начале XIV века при князьях Витене и Гедемине, присоединивших к Литве Полоцкое княжество и всю Белую Русь, произошло рождение нового литовского этноса, уверенно вступившего в фазу подъема.

Совершенно иная картина наблюдалась в затронутых пассионарным толчком землях бывшей Киевской Руси. Однородность ландшафта внутренних областей Белой Руси и Киевской земли, равно как и однородность народонаселения, исключали возможность возникновения на этих территориях новых этнических образований. Появившиеся в зоне толчка пассионарии не могли найти выход своей энергии, так как хорошо развитые государственные институты и жесткие традиции блокировали всякую попытку внести чтолибо новое и конструктивное в устоявшуюся жизнь. Многочисленные субпассионарии, характерные для фазы обскурации, создавали дополнительные препятствия на пути распространения новых идей. Пассионарные личности вынуждены были уходить на границы ареала в места этнических контактов, где их энергия могла быть востребована.

На момент пассионарного толчка на границах бывшей Киевской Руси можно выделить 4 зоны, ландшафтные и этнографические условия в которых могли способствовать зарождению этнических процессов. Это рассмотренная выше Северо-западная пограничная зона, где возник литовский этнос. Юго-западная зона, охватывающая территорию Галицковолынского княжества, находившегося на границе равнинного и предгорного лесных ландшафтов в соседстве с венграми, западными славянами и румынами. Южная зона сочетания леса и степи с остатками половцев и других полукочевников. И, наконец, северовосточная зона волго-окского междуречья, где поймы крупных рек сочетались с лесными водоразделами и происходили интенсивные контакты с финно-уграми, тюрками, а впоследствии и с монголами.

Южная зона второй половины XIII века, после монгольского погрома представляла собой «пустыню». В ней наблюдался массовый исход, как славянского, так и тюркского населения и не о каких этнических контактах не могло быть и речи. Лишь через два века, когда началось практически повторное заселение среднего и нижнего поднепровья из Белой Руси и Волыни и постепенное возвращение разгромленных половцев и других степняков в родные места, эта зона стала местом рождения нового украинского этноса. Поэтому в XIII веке, кроме месторазвития литовского этноса, на границах Киевской Руси имелись только две зоны, которые могли стать местом зарождения новых этнических процессов. Это было волгоокское междуречье и северо-восточное прикарпатье.

Какой из них суждено было стать колыбелью нового народа, определялось тем, куда устремиться основная масса пассионариев, не находивших применения своим нерастраченным силам на своей родине. А это, в свою очередь, зависело от того, где сложатся благоприятные для их самореализации условия, то есть, где им будет предложена достойная идея, вокруг которой они смогут объединиться.

Необходимая пассионариям объединяющая идея, заключавшаяся в собирании разрозненных русских земель для спасения от погибели, так же, как и в Литве, к началу 50-х годов XIII века на Руси выкристаллизовалась достаточно четко и не подлежала сомнению. Но по вопросу о том, под каким знаменем, с кем и против кого необходимо объединяться, восточнославянский мир раскололся на два лагеря. Одни выступали за союз с католической Европой против Золотой Орды и проводниками этой линии выступали черниговские князья и знаменитый галицкий князь Даниил, а другие, наоборот, видели спасение в союзе с монголами против католической экспансии, и главным идеологом здесь был Александр Невский.

Спор этот актуален и поныне, но в середине XIII века от его разрешения зависела судьба не только политических, но и этнических процессов на просторах Восточноевропейской равнины. Как справедливо отмечал Г.В. Вернадский, монгольская экспансия несла народам «рабство тела», а латинская – «рабство духа». В монгольской империи XIII века царила веротерпимость. Требуя от покоренных народов политического подчинения, монголы не вмешивались в их духовную жизнь. К тому же, в силу своей малочисленности, монголы не могли ставить задачу ассимиляции подчиненных народов. Более того, они покровительствовали православной церкви в зависимых от них славянских землях, предоставив ей полную свободу действий. Монголы справедливо полагали, что в условиях политической дезинтеграции, когда князья были заняты постоянной борьбой друг с другом, только сильная церковная власть была способна эффективно контролировать население покоренных земель. В то же время крестовые походы католической Европы однозначно предполагали обращение «схизматиков» в «истинную» веру и истребление «неверных».

Находившаяся в акматической фазе (фазе пассионарного перегрева) Западная Европа обладала огромными ресурсами невостребованных на родине пассионариев, способных не только покорять земли, но и ассимилировать их население. Таким образом, народы, вошедшие в сферу влияния монголов, сохраняли веру и этническое самосознание а, следовательно, и перспективы развития. Подчинившиеся же «латинскому» натиску неизбежно должны были раствориться в мощном потоке западно-христианской цивилизации или в лучшем случае стать винтиками гигантской романо-германской машины.

Соответственно и миграция населения из разоренных русских земель разделилась на два потока. Один уходил в Галицко-волынскую землю, где комплиментарность местного населения к народам соседних католических государств была в целом положительная, а отношение к азиатским завоевателям резко отрицательное. Другой поток двигался на северовосток, в земли Великого княжества Владимирского, где даже к середине XIII века преобладало финно-угорское население, и картина комплиментарности была обратной.

Здесь следует прояснить вопрос - почему же у восточных славян, еще недавно представлявших единую суперэтническую целостность, комплиментарность оказалась столь различной. Комплиментарность есть величина, зависящая от соотношения ритмов этнических полей контактирующих этносов. Чем ближе эти ритмы, тем положительнее комплиментарность. Ритм или частота этнического поля, определяющий стереотип поведения этноса, даже в начальных фазах этногенеза у каждого этноса, входящего в суперэтническую целостность, свой. Объединяющим фактором в суперэтнической системе выступает не общий стереотип поведения, а общая ментальность, которая для восточных славян Киевской Руси в основном определялась православной верой. Кроме того, стереотип поведения у каждого этноса постоянно изменяется как под воздействием окружающей среды, так и вследствие влияния соседних этносов, причем последнее влияние наиболее сильно сказывается после распада суперэтнической целостности и потери общей ментальности.

Потому-то ритм этнического поля и, соответственно, стереотип поведения жителей Галича и Волыни в XIII веке начал сближаться со стереотипом поведения их соседей - западных славян и венгров, в свою очередь уже втянутых в орбиту западно-христианского суперэтноса.

В то же время стереотип поведения жителей волго-окского междуречья стал смещаться в сторону населявших Поволжье финно-угорских и тюркских племен.

Массовый исход населения из Русской земли на Волынь и в «Залесскую украйну», которой во времена Киевской Руси называлось волго-окское междуречье, начался задолго до описываемых событий. Ключевский, подробно изучивший эти процессы, показал, что они начались еще в середине XII века. Движение на запад он исследовал по польским и венгерским источникам. Другое направление исхода можно проследить по многочисленным топонимам, перенесенным переселенцами из киевских земель на северо-восток, и по старославянским былинам, утраченным из-за смены населения в месте их возникновения и сохраненным переселенцами во владимирских землях. На массовость и направление исхода указывает и появление новых дорог в ранее непроходимых местах. В XI веке сообщение между Ростово-Суздальской землей и Киевом осуществлялось окружной дорогой по Волге до верховий и далее по Днепру через Смоленск. Прямой же путь через дремучие Брянские леса считался совершенно непроходимым.

Леса эти были настолько глухие, что северо-восточная окраина Киевской Руси, край тоже вполне лесной, называлась Залесской. Недаром в былинах об Илье Муромце его проезд в Киев «дорогой прямоезжею» через владения «соловьяразбойника» рассматривается как настоящий подвиг. И даже еще в начале XII века Владимир Мономах гордился тем, что он сумел пройти этим тяжелым путем. Но уже в середине XII века Юрий Долгорукий водил прямым путем целые полки, что свидетельствует об интенсивном движении населения, постепенно прочищавшем дороги в этих дремучих лесах.

Уходя на восток, переселенцы уносили не только топонимы, но и само название родной земли. И когда Москва, поднявшись, объединила вокруг себя северо-восточную Русь, то бывшая киевская «украйна» стала называться Россией, а та часть значительно обезлюдевшей русской земли, которая впоследствии была присоединена к Москве, стала именоваться «Украйной», то есть окраиной новой России, а ее жители - украинцами.

В вопросе о причинах этого исхода мнения исследователей расходятся. Ключевский и ряд других историков во всем обвиняли половцев и других степняков, терзавших русскую землю. Л.Н. Гумилев справедливо отмечал, что половцы нападали на Русь в период ее расцвета значительно чаще, чем в период упадка и причины начавшего исхода необходимо искать в экономическом ослаблении коренных русских земель. Экономический упадок в свою очередь был связан с утратой торговым путем «из варяг в греки», вокруг которого собственно и создавалась Киевская Русь, своего первоначального значения, что определялось изменением ряда геополитических факторов. К середине XII века набеги викингов, более двух веков терзавших североевропейские земли, практически прекратились. И торговый путь, по которому они отправляли излишки награбленного в Византию, стал не актуален. А крестовые походы открыли западноевропейцам средиземноморский маршрут в Малую Азию и на Ближний восток, более удобный по сравнению с днепровским.

Вместе с ослаблением транзитной торговли стала исчезать и связанная с ней инфраструктура. Первыми ушли торговые люди, дававшие князьям основные доходы в виде торговых пошлин. За ними потянулись ремесленники и все, кто так или иначе, был связан с товарным производством, так как значительное уменьшение денежной массы привело к резкому снижению внутреннего товарооборота и постепенному возврату к натуральному хозяйству. Дружинники, перестав получать привычно богатое содержание и пользуясь старинным правом свободно менять «хозяина», стали уходить к сильным князьям в другие земли. Княжеская власть ослабела и уже не могла эффективно поддерживать порядок в русской земле. И хотя половцы, усмиренные Владимиром Мономахом, а также другие кочевники и полукочевники действительно не предпринимали серьезных самостоятельных набегов на русские земли, но князья все чаще сами приглашали их для решения своих проблем, в качестве платы позволяя грабить русские поселения. Причем черниговские князья предпочитали приглашать половцев, а киевские – их врагов торков и берендеев. Кроме того, князья позволяли своим союзникам, постепенно переходящим к оседлой жизни, расселяться в глубине своих территорий и те, пользуясь слабостью княжеской власти, уже на местном уровне занялись привычным для них делом, то есть грабежом славянского населения.

В этих условиях и смерды, продолжавшие платить дань князьям, но переставшие получать эффективную защиту, стали покидать родные места. Большими группами, а то и целыми селами (идти в одиночку в то время было бы равносильно самоубийству) уходили они в неизвестность. Снимались осенью, после уборки урожая. Впереди шли мужики с топорами, рубившие гати и наводившие переправы через многочисленные речки и ручейки.

Рядом с телегами, запряженными чахлыми крестьянскими лошаденками, брели женщины, старики и старшие дети. Сзади, привязанные к телегам, тяжело ступали главные крестьянские кормилицы - коровы, рядом трусили козы и овцы. На телегах лежал только самый необходимый крестьянский скарб и запасы муки и овощей, в клетках кудахтала и гоготала птица, а между ними на редком осеннем солнце сверкали белобрысые головки младших детей. Путь, особенно на северо-восток, был очень труден. Телеги вязли в многочисленных болотцах и глубоких бродах, каждый метр пути требовал значительных усилий по расчистке дороги. Те, кто не выдерживал трудностей, найдя среди чащоб подходящие сухие поляны, рубил избы и оставались на зимовье. Так, постепенно, вдоль прокладываемых дорог стала появляться цепочка мелких поселений, облегчавших последующим переселенцам путь на Волгу.

Наблюдавшийся процесс постепенного ухода населения из русских земель резко усилился после уже упомянутого грандиозного разгрома Киева в 1203 году войсками Рюрика, а монгольское нашествие окончательно лишило Киевские земли остатков политического значения, а также народонаселения. Сам Киев превратился в захудалый городок с двумястами дворов, а плодородные русские земли запустели настолько, что в XV веке их пришлось заселять заново.

Но даже после выяснения причин исхода населения из поднепровья, остается неясным вопрос о причинах выбора направления движения. С западным направлением на Днестр и верховья Вислы все достаточно ясно – восточные славяне возвращались в родные места, покинутые ими несколько веков назад. Но упорное движение через «непроходимые»

брянские леса в северо-восточные земли, при игнорировании естественного пути вверх по Днепру через Смоленск в богатый Новгород, требует объяснения. Первопричину этого явления следует искать в оживлении волжского торгового пути, которое началось практически одновременно с закатом днепровского. Оно было вызвано экономическим ростом государств среднего и нижнего Поволжья и Прикаспия, таких как Волжский Булгар и Хорезм, который во времена хорезмшахов (1100 – 1220) достиг наибольшего могущества и вышел на северное побережье Каспия и дельту Волги. Кроме того, оживлению торговли по Волге способствовал и мирный договор, заключенный между Ростово-Суздальскими князьями и восточными половцами. Это оживление в свою очередь вызвало экономический рост и приток населения в прилегающих к Волге северо-восточных землях Киевской Руси и усиление ее князей. Поэтому Юрий Долгорукий, а затем и его приемники - Андрей Боголюбский и Всеволод Большое Гнездо, с середины XII века начали проводить целенаправленную политику привлечения людей в свои обширные, но все еще малонаселенные земли. Они предоставляли переселенцам различные льготы, помощь и защиту от недовольства местного населения, которое всегда возникает на бытовом уровне при появлении «чужаков».

Иная картина наблюдалась в Новгородской республике, которая, почувствовав ослабление центральной власти, всеми силами стремилась обособиться. Богатые и образованные новгородцы с презрением смотрели на жителей понизья. Какой прием переселенцам с юга они могли оказать, лучше всего демонстрировали их «ушкуйники», разбойничавшие в верхнем Поволжье. А сильной княжеской власти, заинтересованной в привлечении мигрантов, в то время в Новгороде не было.

Потому-то торговые люди, ремесленники и вся наиболее активная часть населения русской земли и устремилась из поднепровья в волжско-окское междуречье, выбрав более трудный, но зато открывавший большие перспективы, путь. Эти активные или, как сейчас принято говорить – деловые люди, развивали торговлю, ремесла и приносили немалую выгоду Владимирской земле и ее князьям. Менее же решительные двинулись значительно более легким путем на Волынь, в некогда родные земли, где их по прошествию стольких веков уже никто не ждал, и где им приходилось довольствоваться малым. Там, конечно, было не перспективно, но зато надежно и безопасно. Таким образом, задолго до пассионарного толчка, в течение длительного времени в зонах, пригодных для развития этнических процессов, происходило изменение качественного состава населения, и перераспределение это было отнюдь не в пользу Волыни. Поэтому к началу XIII века Владимирское княжество только вступило в фазу обскурации, а Галицко-волынское уже глубоко увязло в ней.

До середины XIII века исход русского населения оказывал влияние только на экономическое и политическое положение западных и восточных окраин, вызывая их усиление за счет традиционного центра, но не затрагивал этнические процессы. Ключевский, исследуя топонимы северо-восточных земель, обнаружил, что славяне не заселяли каких либо отдельных значительных территорий, и не вытесняли местное население. Деревни и села славян располагались вперемешку с поселениями финно-угров. Первоначально славяне традиционно селились в поймах крупных рек, в то время как финно-угры занимали лесные водоразделы. Таким образом, здесь наблюдалась не колонизация, а проникновение переселенцев, занимавших свободные ниши в этно-ландшафтной структуре аборигенов, то есть славяне и финно-угры жили в симбиозе, но не смешивались друг с другом. Но после пассионарного толчка ситуация резко изменилась.

Галицкая земля, в первые десятилетия после монгольского нашествия не платившая дани «поганым», стараниями князя Даниила и первых пассионариев, покинувших русские земли, значительно укрепилась и территориально и экономически и демографически. Даниил сумел преодолеть жестокое внутреннее сопротивление древнего галицкого боярства, не желавшего каких либо перемен, и черниговских князей, традиционно претендовавших на Галицкий стол. А в 1249 году под Ярославлем Волынским он одержал решительную победу над внешним врагом - венграми и поляками, превратив Галич в мощный центр восточнославянской государственности. Стремясь укрепить свою землю, Даниил, так же как и владимирские князья, старался создать для переселенцев максимально благоприятные условия. Поэтому многочисленные субпассионарии русской земли, наряду с гармоничными личностями, в поисках спокойной жизни в основном уходили на запад, усугубляя и без того глубокие обскурационные процессы, наблюдавшиеся в Галицком княжестве.

Но субпассионарии не способны трезво оценивать ситуацию, прогнозировать последствия своих действий и отстаивать завоеванное. Поэтому прозвучавшее в 1250 году требование Батыя - «дай Галич» было воспринято обществом как гром среди ясного неба и реальных сил, готовых сражаться за свободу Отечества, несмотря на всеобщую ненависть к монголам, в Галиче не нашлось. Даниил вынужден был поехать в Сарай и выказать полную покорность Батыю, за что он был пожалован ярлыком на княжение в собственных землях и получил поддержку Золотой Орды в европейских делах. Эта поддержка резко повысила авторитет Галицко-волынского государства в Западной Европе. Сын Даниила Лев женился на дочери венгерского короля Белы IV, а другой сын Шварн – на дочери Великого князя Литовского Миндовга. А в 1252 году Даниил со своими войсками при поддержке монголов вмешался в дела австрийского двора на стороне Белы IV.

Казалось, что перед ним открываются широкие политические перспективы, и Галицкое княжество может превратиться в сильное государство на стыке Восточной и Западной Европы, способное собрать вокруг себя разрозненные русские земли. Но собирать их можно было только под знаменем православия, как единственной составляющей общей ментальности, еще сохранившейся у восточных славян к этому времени. А поднять это знамя в тех условиях можно было, только опираясь на Золотую Орду. Однако, «сила вещей» штука непреодолимая. Отношение общества к подчинению Орде было резко отрицательным. «О злее зла честь татарская» - писал волынский летописец. Субпассионарии не способны подняться над своими пристрастиями ради далекого прогноза, который они не могут даже осознать. Даниил тяготился милостью Батыя, принятие которой осуждалось галичанами. Он рассматривал этот союз не как стратегическую линию, а как вынужденный тактический шаг.

Поэтому Даниил начал переговоры с папой об унии церквей под эгидой католичества. В 1255 году он принял из рук Иннокентия IV королевскую корону и обещание организовать крестовый поход против восточных варваров.

Увы, в Галиции не оказалось сил, достойных открывавшейся исторической перспективы, а сам Даниил не сумел понять, что своими действиями он превращал государство в заурядное католическое королевство и арену будущего кровавого столкновения Западной Европы с Золотой Ордой. В этих условиях, появившиеся во внутренних областях русской земли пассионарии, для которых вера становилась не просто данью традиции, а вопросом совести, проигнорировали блистательное королевство Даниила и устремились на северо-восток под знамена Александра Невского.

По счастью для Галиции планы крестового похода не осуществились. В самом же королевстве желающих постоять за Отечество не нашлось. Этнос, лишенный пассионарной энергии, был обречен. В 1261 году, по требованию монгольского баскака Бурундая, Даниил вынужден был срыть все крепости и капитулировать перед Ордой. Благодаря этому трагический конец галицкой государственности был оттянут на несколько десятилетий. Но в 1339 году Казимир Великий без всякого сопротивления присоединил к Польше остатки некогда могучего королевства, народ которого был включен в западноевропейский суперэтнос.

Деяния Александра Невского явились полной противоположностью деятельности Даниила Галицкого. Будучи ярчайшим пассионарием, Александр сумел найти линию поведения, единственно возможную в тех непростых условиях. А условия эти, даже по сравнению с Галицким княжеством, были крайне тяжелыми. Над Псковом и Новгородом нависла угроза поглощения «крестоносным потоком». Киевские и черниговские земли обезлюдели. Само Владимирское княжество разваливалось. Тверские, ярославские, суздальские, костромские князья тянули каждый в свою сторону. Очевидно, что в этих условиях славянам на северо-востоке была уготована судьба раствориться среди финноугорских и тюркских народов. Нужна была идея, вокруг которой могли бы объединиться все активные силы владимирской земли. Гений Александра проявился в умении понять, что при всеобщей дезинтеграции, при отсутствии реальной возможности отстоять независимость, единственной объединяющей идеей, способной в условиях несвободы укрепить национальное самосознание, могла стать идея защиты православия. Главный же подвиг Невского состоял в том, что он, принеся в жертву свои амбиции и, преодолевая любые препятствия и соблазны, твердо следовал ей до конца своих дней.

Однажды сформулировав эту идею, Александр всю свою энергию, весь свой военный и политических талант направил на ее воплощение в жизнь. Поняв, что главная угроза православию исходит от латинского Запада, он повел решительную борьбу с натиском крестоносцев, с не меньшей решительностью пресекая поползновения сторонников Запада внутри страны. Кроме блестящих побед над крестоносцами, надолго отбивших у них охоту нападать на русские земли, Невский в 1245 году в нескольких сражениях разгромил отряды литовцев. Миндовг в тот период находился в союзе с Ливонским Орденом и периодически совершал нападения на земли Пскова, Полоцка и Смоленска. Когда же литовский князь отверг католичество и повел решительную борьбу с Орденом, Александр, забыв прежнюю вражду, заключил с ним соглашение о совместном контрнаступлении на немцев. В 1262 году он послал войска под командованием своего сына Дмитрия для уничтожения крепости Дерпт (бывший Юрьев), форпоста Ливонии в Новгородских землях. Войска Невского разбили крестоносцев, но крепость взять не смогли.

После смерти в 1246 году в Орде Великого князя Ярослава Всеволодовича, когда Александр, как его старший сын, фактически стал Великим князем, Запад и Восток повели борьбу за этого блестящего витязя. Еще в 1239 году отец Александра Ярослав ездил в Сарай на поклон к Батыю. В обмен на признание верховной власти монголов он получил ярлык на Великое княжение и поддержку в борьбе с Западом. Александр продолжил его линию. Он отверг буллу Иннокентия IV, в которой папа обещал помощь Ливонского ордена против монголов в случае признания Римского престола. В то же время, смирив гордость великого воителя, Александр откликнулся на требование Батыя подтвердить верность политике Ярослава и лично выразить покорность Орде. Вместе с братом Андреем он отправился в Сарай, а оттуда в Каракорум к Великому хану Гуюку. Путешествие братьев заняло почти два года и закончилось возвращением на Русь в 1250 году с ярлыками на княжение. Андрей получил Владимир, другой брат Ярослав – Тверь, а Александр – Новгород и великий стол Киевский – титул скорее почетный, нежели реальный, хотя и дававший поддержку Киевской митрополии.

Как мы видим, Даниил и Александр практически одновременно выказали покорность Золотой Орде. Но если для Галицкого князя это был лишь тактический шаг, то Невский рассматривал политическое подчинение Орде как стратегическую линию, позволившую с помощью монголов защитить православие и базирующееся на нем этническое самосознание в самый трудный период развития страны. Прав был Г.В. Вернадский, утверждавший, что это был подвиг смирения мудрого правителя, презревшего славу земную «за благочестие и за вся своя люди, избавы ради христианския».

Отпор на Западе и союз на Востоке – вот внешние средства защиты православия и этнической целостности в понимании Александра. Внутренним же средством достижения поставленной цели он считал всемерное укрепление государства и, соответственно, - единой великокняжеской власти, а также решительную борьбу с «западническими» настроениями в самой владимирской земле. Так, вначале он принял решение Орды отдать Великое княжение младшему брату Андрею и всем своим авторитетом поддерживал его. Но, увидев, что Андрей вступил в «прозападный» союз с его главным политическим оппонентом Даниилом Галицким и готов пожертвовать верой отцов ради своих амбиций, Александр изменил свою позицию. В 1251 году он вновь отправился в Орду, завоевал полное доверие Батыя и даже стал побратимом его сына Сартака, что по монгольским понятиям считалось выше кровного родства. Уговорив Батыя оказать ему поддержку в свержении родного брата, Невский в 1252 году, с помощью «Неврюевой рати» выгнал Андрея из Владимира, вынудив его бежать в Швецию. Ярослав же, также не пожелавший подчиниться старшему брату, бежал в Псков. В 1256 году мятежные новгородцы, с самоубийственным упорством отвергавшие ордынскую политику Александра, подняли бунт и призвали Ярослава возглавить его. Невский решительно подавил восстание и выгнал из Новгорода родного брата. Даже когда в 1259 году Берке, ранее принявший ислам, убил побратима Александра - Сартака, исповедавшего христианство, и стал ханом, Александр остался верен политике союза с Ордой против Запада. При этом он сумел добиться подтверждения прав православной церкви в русских землях. Более того, когда новгородцы в том же году подняли очередной мятеж и попытались убить монгольских баскаков, приехавших в Новгород для переписи населения с целью сбора дани, Александр спас монголов и жестоко покарал мятежников.

Казалось бы, приведенные факты рисуют нам образ жестокого, беспринципного правителя, ради своих амбиций готового на все. Но исторический анализ деяний Александра показывает, что в основе его политики лежали религиозно-нравственые принципы. «Больше любви никто же не имет, аще тот, кто душу положит за други своя» - так отвечал сам Александр на все обвинения в свой адрес. И это была правда. Он любил своих братьев, хотя и вынужден был бороться с ними. Доказательством этому служит примирение с ним и Андрея, получившего княжение в Суздале, и Ярослава, вернувшегося в Тверь и даже принявшего участие в последнем походе войск Невского на Ливонию. Он любил свой народ - и его последним деянием была почти годичная поездка в Орду для спасения владимирской земли от нового разорения. А оно неизбежно должно было последовать в ответ на мятеж, поднятый в 1262 году во многих городах, где люди убивали сборщиков дани. Александр понимал, что рискует жизнью, но, используя свой огромный авторитет среди монголов, сумел отвести беду. Когда же на обратном пути во Владимир Александр умер, митрополит Кирилл, выйдя к народу, воскликнул: "Уже заиде солнце земли Русския…". "И бысть во всемъ народе плачъ неутешимъ".

Жизнь и деяния Великого князя Александра, ставшие ярким примером служения благородной идее, нашли широкий отклик в сердцах пассионариев нового толчка, искавших применения своим нерастраченным силам. Еще при жизни Невского вокруг него начала формироваться группа активных единомышленников, сумевших понять и оценить чаяния Великого князя. Именно их присутствие позволило князю одержать свои первые блестящие победы над Западом и твердо и до конца отстаивать свою политическую линию. Александр практически стал «центром кристаллизации», вокруг которого сложилась консорция «новых»

людей, ставшая зародышем русского этноса. Поэтому большинство православных пассионариев, покидавших разоренные русские земли, вдохновленные примером Великого князя, устремились на северо-восток в земли княжества Владимирского.

Но вокруг Александра группировались не только изначально православные пассионарии. Пруссия также была затронута пассионарным толчком. И после ее разгрома крестоносцами, многие знатные прусские пассионарии ушли к князю Александру в Новгород, видя в нем достойного вождя, борющегося с их общим врагом. Наиболее известные из них, такие как Гавриил и Михаил Прушанины, князь Рушта (Ратмир), приняв крещение, прославились в Невской и Чудской битвах. И в дальнейшем, выходцы из Пруссии, такие как легендарный Андрей Кобыла, пополняли ряды пассионариев Владимирской земли.

Казалось, что идея защиты православия в православной же стране подразумевает лишь отпор внешней агрессии, однако ситуация к середине XIII века была не столь очевидна.

Финно-угорские племена, составлявшие значительную часть населения северо-востока Руси, в большинстве своем сохраняли язычество. А среди самих славян преобладало двоеверие.

Показательно, что такой важнейший сакральный обряд, как погребение, до конца XIII века проводился в простонародье как по православным, так и по языческим канонам.

Принятие православия восточными славянами пришлось на самый конец инерционной фазы. Несмотря на успехи первого периода христианизации восточных славян, обеспеченные яркими примерами ее первых адептов, таких как великомученики Борис и Глеб, впоследствии, из-за снижения пассионарного напряжения религиозные различия потеряли былую актуальность. Тяжелое впечатление на жителей Руси произвела гибель Византии и возникновение на ее месте Латинской империи, произошедшее в 1204 году одновременно с разгром Киева. Возникшее при этом ощущение религиозного одиночества также не способствовало укреплению православной веры. Население в большинстве соблюдало православные обряды, но само православие для них оставалось официальной религией, выполнявшей в общественной жизни скорее нравственно-этические, нежели религиозные функции. Но в быту по-прежнему царило язычество. И только вокруг Александра Невского стали концентрироваться люди, для которых защита православия и служение ему стало фактором, определяющим все их жизненные устремлении. И постепенно их стереотип поведения стал индикатором принадлежности к новой общности, впоследствии сложившейся в новый этнос – русский народ! Потому пусковым моментом русского этногенеза можно считать 1240 –1242 годы, когда первые блестящие победы во славу православной веры явили пассионариям новой волны достойную идею, вокруг которой они смогли сплотиться.

Таким образом, Александр, искренне боровшийся за сохранение традиций старой Киевской Руси, покоившихся на фундаменте православия, фактически стал «виновником»

зарождения нового этнического процесса. Поэтому, именно он может фактически, а отнюдь не мифологически, называться праотцом всех современных русских и, именно поэтому, Невский столь любим в народе, инстинктивно чувствующем его великую историческую роль.

Как справедливо заметил Г.В. Вернадский, наследием блестящих, но непродуманных подвигов Даниила Галицкого было латинское рабство юго-западной Руси, а наследием подвигов Александра Невского явилось великое государство Российское.

Зададимся вопросом, а могло ли движение пассионариев повернуться на юго-запад, где налицо было и наличие разнородных ландшафтов и различных этнических субстратов? И могло ли развитие нового этнического процесса произойти в Галиции, а не на северо-востоке, если бы Александр и Даниил поменялись местами? Ответ может быть только однозначно отрицательным. Языческие пассионарии Киевской Руси в основном либо включились в процесс литовского этногенеза, либо как воины или талантливые ремесленники входили в состав монгольского суперэтноса. Единственно же реальная объединяющая идея для Борис и Глеб – первые православные князья, сыновья Великого князя Владимира, в строгом соответствии с христианскими заповедями смиренно принявшие смерть от руки своего брата, Ярополка «Окоянного». Хотя, в последнее время, некоторые исследователи выдвигают версию о том, что убийства эти были организованы Ярославом Мудрым.

пассионариев с православной ментальностью, как было показано выше, могла реализоваться только при опоре на Золотую Орду. Но направление векторов комплиментарности на югозападе и северо-востоке Руси было в эту эпоху диаметрально противоположным. Поэтому объективно идеи борьбы с Западом для защиты истинной веры при временном подчинении Востоку, положившие начало формированию нового русского этноса, могли реализоваться только в волжско-окском междуречье. И гений Александра Невского проявился в том, что он сумел сформулировать и воплотить в жизнь идеи, адекватно отвечающие на «вызовы»

истории.

–  –  –

После кончины Александра Невского дезинтеграционные процессы во Владимирской земле продолжились с новой силой. Когда в 1216 году, после смерти Всеволода Большое Гнездо, Владимирское княжество было поделено на пять уделов: Суздальский, Переславский, Ростовский, Юрьевский и Стародубский – они все же еще ощущали себя составными частями единого Великого княжества. Но уже к концу XIII века уделы распались на 15 мелких и практически независимых государств. Из Ростовского удела выделились Ярославское и Углическое княжества, а затем остаток удела распался на Ростовское, Белозерское и Устюжское княжества. Владимирский удел распался на княжества Суздальское, Московское и Костромское, а вскоре из Суздальского княжества выделилось Нижегородское. Из Переславского удела выделились княжества Тверское и Дмитрово-Галицкое. Этот формальный раздел, связанный с развитием «вотчинно-удельной» системы, в здоровом этносе не затрагивает этнополитических процессов. Но в фазе обскурации каждое такое выделение быстро вызывало политическое и даже этническое обособление. Всякий князь начинал ощущать себя независимым государем, главная задача которого - обойти конкурентов в борьбе за ханскую милость, ярлык на Великое княжение, дающий большие преимуществ собственной области. Население княжеств с завистью следило за успехами соседей, всеми силами стараясь не допустить их усиления. Отчуждение и взаимная вражда постоянно нарастали.

Проследим хронологию этого процесса. В 1264 году, после смерти Александра, а затем и Андрея, ярлык на Великое княжение получил третий из братьев – Ярослав, княживший в Твери. Его сын Святослав получил княжение в Пскове. Одновременно с этим мятежные новгородцы пригласили Ярослава княжить в Новгород, предварительно выгнав сына нелюбимого ими Александра Невского. Благодаря этому Тверское княжество начало резко усиливаться, в него стали толпами стекаться служилые люди и смерды со всей Владимирской земли. Но уже в 1266 году псковичи выгнали сына Ярослава и приняли мужественного литовского князя Довмонта, принявшего православие и показавшего себя неукротимым борцом за веру. Когда же Ярослав потребовал оказать ему помощь в восстановлении сына во Пскове, новгородцы отказали князю и рассорились с ним. Однако в 1268 году они вновь позвали Ярослава, умоляя его оказать помощь в отражении ливонской агрессии. Ливонский Орден собрал большие силы и организовал поход на Новгород в ответ на удачную вылазку новгородцев и псковичей под водительством Довмонта. В битве под Раквором, при поддержке тверских полков, они разгромили немецкие силы и «немало пожгли земли ливонские». Ярослав в свою очередь обратился к хану Берке, и тот прислал в поддержку его полкам небольшой татарский отряд. Слух о приходе монголов так подействовал на немцев, что они немедленно отошли назад, даже не разведав истинных сил ордынцев, а Ярослав вновь стал княжить в Новгороде. Но как только страх перед немцами прошел, Новгород опять поднял мятеж и в 1270 году выгнал князя. Тот снова обратился к хану, обвинив новгородцев в нежелании платить дань Орде, и хан согласился послать войска для усмирения. Карательная экспедиция была отменена лишь благодаря вмешательству князя Василия Костромского, родного брата Ярослава, который лично приехал в Сарай и сумел оправдать Новгород перед ханом. Но Василий поступил так не из благородных побуждений, а из опасения, что с усилением Ярослава он потеряет и свое княжество. Вмешательство митрополита Кирилла предотвратило кровавое столкновение полков Ярослава с новгородцами, которые были вынуждены признать власть Великого князя.

В 1272 году Ярослав умер, и ярлык на Великое княжение получил Василий Костромской, который сразу же заявил свои претензии и на Новгород. Одновременно с ним прав на Новгород потребовал и его племянник - князь Дмитрий Александрович Переяславский. Казалось бы, новгородцы должны были предпочесть Василия, но они «в благодарность» за его недавнюю поддержку против татар, пригласили ранее изгнанного ими Дмитрия. Теперь уже Василий, призвав татар, совместно со своим племянником Святославом Ярославовичем Тверским напал на новгородцев, сжег Торжок, парализовал новгородскую торговлю и вынудил мятежников принять его к себе на княжение, а Дмитрия вернуться в Переяславль. Однако, не успев воспользоваться плодами своей победы, в 1276 году Василий скончался.

Власть от братьев перешла к сыновьям Александра Невского. Им то уж сам бог велел продолжить дело своего великого отца. Но, увы, природа, как правило, отдыхает на детях.

Старший сын Дмитрий Переяславский, став Великим князем, в первую очередь взял под контроль богатый Новгород. Тем самым, он продолжил ту же практику использования Великого княжения для усиления своей отчины за счет других княжеств. Ну и как уже повелось, новгородцы подняли мятеж и в 1281 году выгнали князя. Тот уже по сложившейся традиции сжег несчастный Торжок и ударил по самому больному для новгородцев – по торговле, заставив их вернуть ему княжение. А в это время его брат Андрей Городецкий (Костромской) после долгих интриг получил от хана Менгу-Тимура ярлык на Великое княжение. Дмитрий отказался признать его власть. Тогда Андрей пригласил на помощь ордынцев, причем все другие князья соединились с ним против Дмитрия. Тот «бежал за море», а ордынцы в оплату за услуги разорили земли Мурома, Владимира, Суздаля, Юрьева, Переяславля, Ростова, Твери ну и конечно – Торжок. Затем Дмитрий уходит к Черному морю и получает помощь от мятежника Ногая, создавшего в степях Причерноморья Ногайскую Орду, сложившуюся из осколков разгромленных монголами половцев, торков и других степняков. В 1283 году ногайские отряды Дмитрия разбили золотоордынские полки Андрея и Великое княжение, а также Новгород вновь отошли к старшему брату. Вернув великокняжескую власть, Дмитрий употребил все свои силы не на укрепление Владимирской земли, а на попытки усилить свой переяславский удел за счет отчин своих братьев и племянников, чем вызвал всеобщее неудовольствие. В 1293 году по жалобе практически всех князей золотоордынский хан Тохта направил против Дмитрия значительные силы, печально известные как «Дюденева рать». Тохта готовился к решающей схватке с Ногаем и потому посчитал полезным лишить того важного союзника. Татары совместно с князьями Андреем Городецким и Федором Ярославским взяли и разграбили стольный город Владимир, принудив Дмитрия бежать в Псков. Ну а затем они занялись привычным делом – в качестве платы за услуги принялись грабить Владимирскую землю. А так как рать на этот раз была прислана очень большая, то и ущерб был огромным. Ордынцы взяли и опустошили 14 городов, в том числе и Москву, новый стольный княжеский город, где первым князем сидел младший брат Андрея – Даниил. Избежали общей участи только зажиточные Новгород, Псков и Тверь, откупившиеся богатыми дарами, да Ярославские и Городецкие отчины князей

– участников набега. Дмитрий после ухода татар попытался в союзе с Михаилом Тверским вернуть Великое княжение, но успеха не достиг, вернув только свою переславскую отчину, где и скончался в 1294 году.

Андрей воцарился на Великом княжении, и распри вспыхнули с новой силой.

Образовался союз Андрея с Федором Ярославским и Константином Ростовским против Михаила Тверского, Даниила Московского и Ивана Дмитриевича Переславского. Остальные княжества были уже слишком слабы, чтобы принимать участие в спорах.

В 1302 году умер бездетный Иван Дмитриевич и в нарушение традиций завещал свой переславский удел не старшему князю, а своему дяде и союзнику Даниилу Московскому.

Москва, таким образом, сразу приобретала значительное преимущество перед другими княжествами. Андрей всеми силами старался не позволить Даниилу воспользоваться завещанием племянника, но тот проявил завидную твердость и отстоял свои права. Тогда Андрей как обычно отправился жаловаться в Орду, а в это время Даниил провел удачный поход и захватил у Рязанских князей Коломну с землями. В 1303 году Даниил скончался, и Московское княжество наследовал его старший сын Юрий, который также твердо отказался отдать Переславль вернувшемуся из Орды с ярлыками Великому князю Андрею.

В 1304 году умер последний сын Александра Невского – Андрей, и на политическую арену вступили внуки славного князя. Начался новый этап княжеских склок, названный историками периодом борьбы Москвы и Твери. Юрий начал с того, что захватил у Смоленского княжества Можайск и тем самым обеспечил контроль над всем течением Москвы-реки. К тому времени благодаря приобретениям Даниила Москва уже усилилась настолько, что соперничать с ней могла только Тверь, избежавшая разгрома в 1293 году и принявшая толпы беженцев из других княжеств. Но и Москва в этот период получила значительное подкрепление, когда в 1300 году из галицко-волынской земли в Москву пришел знатный боярин Нестор и привел с собой 1700 ратников.

И схватка между Москвой и Тверью началась. Сразу по смерти Андрея тверичи попытались отнять у Юрия Московского Переславль, но их полки были разбиты братом Юрия - Иваном Даниловичем Калитою, и решающее слово в этом бою принадлежало отряду Родиона Несторовича галицкого. А в это время Михаил Тверской и Юрий Московский в Орде разыгрывали ярлык на великое княжение в своеобразный «покер». Каждый по очереди делал ставку (предлагал сумму «выхода»). Ставки постоянно росли. Наконец, Юрий сказал «пас» и ярлык получил Михаил. В первую очередь новый Великий князь попытался ослабить своего главного конкурента. В 1306 и в 1308 годах полки Михаила ходили на Москву, но были отбиты Юрием. Вторая, традиционная задача заключалась в подчинении богатого Новгорода, и в 1308 году Михаил посадил там своих наместников. Новгородцы терпели княжескую власть недолго и в 1312 году подняли бунт и выгнали наместников. Михаил по обычаю взял Торжок, перекрыл Новгороду «кислород» и быстро восстановил свою власть.

Но в том же году умер хан Тохта, покровитель Михаила, и тот поспешил в Орду за ярлыком от нового хана. Новгородцы воспользовались этим и пригласили на княжение Юрия Московского. Но вскоре и Юрий был вызван в Орду, оставив в Новгороде своего брата Афанасия. Между тем Михаил, не поскупившись дарами и получив ярлык от нового хана Узбека, с татарскими полками обрушился на Новгород. Новгородские войска были разбиты, князь Афанасий и многие знатные новгородцы взяты в заложники и Новгород был принужден выплатить Михаилу откуп в 12000 серебром. Казалось, что Новгород усмирен надолго, однако, уже в 1316 новгородцы снова подняли бунт и выгнали княжеских наместников. Михаил послал на мятежников свои войска, но вынужден был вернуться обратно, получив известие о движении Юрия Московского.

Юрий все это время находился в Орде и время зря не терял. Он сблизился с семейством хана и женился на его сестре Кончаке (в крещении Агафье). Преуспел он и в клевете на своего соперника Михаила, обвинив его в стремлении заключить союз с врагом монголов – Литвою. В 1317 году с татарским отрядом Кавдыгая Юрий вернулся домой, договорился с другими удельными князьями и двинул объединенные полки на Тверь. Но полководец из него не получился. Михаил разбил войска князя Московского и взял в плен его жену, брата Бориса и многих князей и бояр. После этого был заключен мир, по которому Михаил должен был отпустить всех знатных пленников, и оба князя для разрешения спора о Великом княжении отправились в Орду. Но жена Юрия внезапно умерла в плену, после чего распространился слух об ее отравлении. Этот слух, усиленно поддерживаемый Юрием Московским, стал роковым для Михаила. Советники отговаривали князя от поездки в Орду, но Михаил, отличавшийся мужеством и благородством, решил ехать. Понимая, что его отказ повлечет за собой карательную экспедицию и разорение Твери, он отправился навстречу своей гибели. В 1318 году в ставке хана Михаил был зверски убит подручниками Юрия и Кавдыгая. Юрий же получил Великое княжение и Новгород. Однако уже в 1320 году Дмитрий Михайлович Тверской, приехав в Орду, обвинил Юрия в присвоении ханской дани и получил ярлык на Великое княжение, однако Новгород остался за Юрием. Наконец, в 1324 году Юрий был убит Дмитрием в Ордынской ставке из мести за смерть отца. После этого сам Дмитрий был казнен ханом, но ярлык на княжение был отдан его брату Александру и, таким образом, остался за Тверью, которой подчинился и Новгород. Князем же Московским по смерти Юрия стал его младший брат Иван Калита.

Однако, в 1327 году Александр, все более склонявшийся к союзу с Литвой и воспользовавшийся смертью митрополита Петра, который был яростным противником такового союза, убил ханского посла Шевкала, всех его людей и купцов татарских. Иван Калита, почувствовав, что час настал, тут же отправился в Орду и получил от рассерженного хана 50000 войско и приказ наказать изменника. Вернувшись, он принудил остальных князей присоединиться к карательной экспедиции и со всею силою пошел на Тверь. Москвичи и ордынцы жутко разорили тверскую землю, ее князь Александр бежал в Псков, а затем в Литву. Но для 50000 войска тверская добыча была слишком мала и потому на обратном пути они «положили пусту» остальные владимирские земли. Спаслась только Москва - отчина Калиты, да Новгород как всегда откупился 2000 серебра. От этого удара Тверь уже не оправилась, и Москва стала единоличным лидером во Владимирской земле. Иван Калита получил ярлык на великое княжение, и в дальнейшем московские князья уже не выпускали его из своих рук.

Попробуем разобраться в описанных событиях. Из приведенной хронологии видно, что процессы всеобщей дезинтеграции и распада, начавшись задолго до монгольского нашествия, развивались по своим внутренним законам и не были вызваны пресловутым «монголо-татарским игом», как считала традиционная историография. Обеспечив политическое подчинение осколков Киевской Руси, монголы самостоятельно не вмешивались в дела князей. Их интересовала только лояльность русских подданных и своевременное получение дани. В обмен на это монголы обеспечивали военную защиту одряхлевшей Владимирской Руси от хищного Запада. Причем в первые десятилетия после походов Батыя страх перед ними был столь велик, что зачастую достаточно было только самого факта их поддержки даже без выделения значительных войск, чтобы отвратить «христовых воинов» от русских границ. Практически все карательные экспедиции монголов в земли Владимирской Руси производились по просьбам или доносам самих князей, которые ради своих корыстных интересов не останавливались ни перед чем. Причем бросается в глаза, что боеспособность собственных войск владимирских князей была крайне низка. Многочисленные походы князей друг на друга без участия монголов, как правило, заканчивались заключением мира без каких либо сражений.

Монголы с большим уважением относились к русской Православной церкви, освободив церковные земли от уплаты каких либо налогов. Они разрешили открыть епархию даже в самой столице Золотой Орды – Сарае. Это, впрочем, не мешало им во время карательных экспедиций грабить монастыри в полном соответствии с законами войны того времени. Подобную логику трудно понять современным читателям. Тем не менее, «иго»

конца XIII - начала XIV веков, несмотря на все его ужасы, скорее можно назвать этническим симбиозом. Каждая из сторон, оставаясь в пределах своего ландшафта и не пытаясь навязать друг другу свой стереотип поведения, делегирует другой те функции, которые она не в состоянии выполнять. Так, монголы обеспечивали защиту внешних границ, а русские и другие оседлые народы Поволжья отдавали взамен часть создаваемых ими материальных благ.

При анализе вышеописанных событий возникает также и вопрос о поведении Новгорода и его пригорода - Пскова. Если взглянуть на карту конца XIII – начала XIV веков, то Новгородская республика кажется на ней Гулливером, под ногами которого копошатся лилипуты – многочисленные удельные княжества владимирской земли. По территории и материальным ресурсам Новгород значительно превышал всю совокупность этих княжеств, а по людским ресурсам, по крайней мере, был сопоставим с ними. Поэтому, при отсутствии даже тени внутреннего единства во Владимире, любое из карликовых княжеств было ему не страшно. Известно и отношение новгородцев к «понизью» и традиционное нежелание подчиняться власти Великих князей. Так почему же Новгород, постоянно бунтовавший против центральной власти, тем не менее, не отделился окончательно от Владимирской Руси.

Объясняется это тем, что Новгород, все глубже погружавшийся в пучину обскурации, без поддержки владимирских князей, за которыми стояла вся мощь Золотой Орды, не мог уже противостоять натиску католической Европы. Постоянные вечевые свары между «лучшими» и «меньшими» людьми и борьба различных «концов» подтачивали республику изнутри. Неумение сдерживать свои вожделения при отсутствии необходимых сил для их удовлетворения – характерная черта этой печальной фазы этнического развития. К тому же Новгород не мог существовать без импорта больших объемов зерна, которое поступало из «понизья» через Торжок. Поэтому владимирские князья, перекрывая поставки, успешно пресекали поползновения новгородцев к отделению от Владимира.

Но в то же время среди «лучших» новгородцев продолжали расти прозападнические настроения. Многие мечтали видеть Новгород равноправным членом союза вольных ганзейских городов и всей душой ненавидели Золотую Орду и ее приспешников – Владимирских князей, которые постоянно отбирали у новгородцев самое для них дорогое – деньги! Так почему же эти устремления не были реализованы? Для принятия кардинальных решений, радикально изменяющих весь жизненный уклад, а стремление в «железные»

объятия католической Европы, безусловно, относилось к таковым, требуется известное мужество и консолидация политической воли большинства населения. А это в свою очередь требует наличия пассионарной энергии, которая к тому времени у новгородского этноса практически иссякла. Поэтому ярких личностей, способных толкнуть народ на безоговорочное подчинение Западу, в Новгороде не нашлось. Сама же католическая Европа в лице Швеции и Ливонии в XIV веке уже не имела сил, достаточных для того, чтобы оторвать Новгород от Золотой Орды без решительной поддержки со стороны его населения.

Акматическая фаза в Западной Европе подходила к концу и число пассионариев, стремившихся в Прибалтику для обращения «неверных», неуклонно сокращалось. Да и в самой Ливонии усиливалась борьба между светской властью магистров Ордена и духовной властью епископов католической церкви. Кроме того, значительные силы Ливонии уходили на постоянную борьбу с поднимающейся Литвой.

А на другой стороне силы, способные удерживать ситуацию, появились.

Пассионарные иерархи русской православной церкви стали решительно вмешиваться в светские дела своей паствы. Так, первый после Батыева нашествия митрополит Кирилл своими страстными проповедями не раз останавливал кровопролитие и удерживал Новгород от желания окончательно отделиться от Владимирской Руси. Приемники предстоятеля продолжили его дело. Благодаря их трудам православие оставалось единственной ниточкой, связывавшей дряхлеющий новгородский этнос с остальной Русью. Вот почему новгородцы все оставшееся время, отведенное историей Новгородской республике, провели в постоянных метаниях между Востоком и Западом. Они очень не хотели подчиняться Востоку, но благодаря настойчивой работе русской православной церкви, не хотели полного подчинения Западу, мечтая о равноправном сотрудничестве с ним. Но чудес в политике не бывает, и слабых в партнеры не берут. Поэтому печальный конец Новгородской республики был предрешен.

–  –  –

Взгляд на события, происходившие во Владимирской Руси в конце XIII – начале XIV веков показал, что в ней не нашлось князей, достойных дела Великого Александра Невского.

Каждый боролся только за усиление своего личного удела, за накопление богатств и никто не думал обо всей Владимирской земле. Казалось, что живительная струя пассионарности, принесенная сподвижниками Александра, уйдет в песок обскурации, но эстафету витязей, с мечом в руках отстаивавших великие идеи Невского, подхватили пассионарии иного склада.

Не имея возможности силой оружия защищать свои идеи, они нашли применение своим силам в единственно возможном в тот период месте – в монастырях! Подтверждением этого факта явился стремительный количественный и качественный рост монастырей, начавшийся в конце XIII века.

Церковь и княжеская власть, думая об укреплении православия, всегда заботились о строительстве новых церквей и монастырей. Однако в первой половине XIII века во Владимирской Руси было построено только пять монастырей, и причиной этого было не отсутствие у церкви достаточных средств и возможностей, а нехватка людей, желающих принять схиму. Да и шли в монахи в то время люди в основном слабые, не сумевшие найти свое место среди тягот мирской жизни и искавшие в монастырях приют и защиту. Но уже во второй половине XIII века только на северо-востоке было построено 16 новых монастырей, а в XIV веке - более 120! Причем и количественно и качественно состав братии в них отличался от прежних монастырей кардинально.

Уже митрополит Кирилл, формально сохраняя резиденцию в Киеве, большую часть времени проводил во Владимире. Он и другие пассионарные иерархи русской православной церкви, привлеченные политикой Александра Невского, развернули бурную деятельность по укреплению церкви на владимирской земле. Создаваемые ими монастыри начали наполняться пассионариями, уходившими из разоренной Русской земли, а также пассионарными потомками первых соратников Александра. Вера для этих сверхэнергичных людей, воспитанных в традициях православия, становилось не просто привычным атрибутом, а делом всей их жизни. Наряду с монастырями, создаваемыми церковью, появилось и стало бурно развиваться движение монахов-«пустынников». Эти люди уходили в дремучие леса и жили в «пустыни», проводя годы в одиночестве и молитве, терпя лишения и нужду ради спасения души. Слава об их подвигах быстро распространялась по Владимирской земле, и постепенно к ним присоединялись другие иноки. Так складывались новые монастыри, вокруг которых сразу же начинали образовываться посады, крестьянские поселения, наполнявшиеся по преимуществу людьми активными, энергичными, ищущими не только материальной, но и духовной пищи. Расчищались поля, пролагались дороги, образовывались средоточия ремесла и торговли. Часто основатель монастыря, видя успех своих трудов, уходил на новое место, в новую «пустынь», и все повторялось сначала.

Подобное развитие событий было возможно только в случае, если общественное мнение сочувствовало деяниям «пустынников». А это свидетельствовало о росте числа людей, неравнодушных к вопросам веры, что в свою очередь указывает на рост пассионарного напряжения в системе. Все более широко распространялась практика отказа части имущества в пользу монастырей, князья часто даже передавали монастырям часть своих вотчинных земель вместе с жителями. С каждым годом все большее число свободных землепашцев, ремесленников и торговых людей, вдохновленных нравственным примером великих «пустынников», устремлялось в глухие леса, где устроялись монастыри.

Правда существует и другое объяснение массового исхода населения в монастырские земли, указывающие на материальные выгоды жизни при монастырях, освобожденных от дани в пользу монголов. Это объяснение отчасти справедливо для «официозных»

монастырей, устраиваемых по указанию князей или высшего духовенства вблизи больших городов. Однако оно не может удовлетворить исследователя при изучении процессов заселения дремучих лесных территорий вокруг монастырей, возникших из «пустыней», что требовало громадных физических и моральных усилий при отнюдь не скорой материальной отдаче. Кроме того, ранее для славян было характерно расселение по долинам крупных рек.

И потому заселение «глухих» лесных водоразделов, кроме огромных физических затрат, приводило к изменению всего хозяйственного уклада, что возможно только при достаточно высоком уровне пассионарного напряжения.

Между тем страстные проповеди иноков–«пустынников», их яркий жизненный пример способствовали изменению нравственных основ жизненного уклада в монастырских землях. Это, наряду с изменением быта славян вследствие освоения нетрадиционного ландшафта и сближения его с бытом финно-угров, также стекавшихся в монастырские земли, приводило к формированию консорций новых людей, объединенных не национальностью, а идеей бескорыстного служения православной вере и русской земле. Землепашцы и ремесленники именовались на Руси смердами, то есть мужами. Но с XIV века смерды, селившиеся на монастырских землях, чтобы подчеркнуть свою искреннюю приверженность вере, стали называть себя христианами (крестьянами), тем самым, выделяя себя из общей массы населения. Таким образом, подвижническая деятельность благоверных иноков, их высочайших авторитет среди всех слоев Владимирского общества способствовали формированию и быстрому распространению нового стереотипа поведения, главный императив которого в краткой формулировке Л.Н. Гумилева звучит как: «Будь тем, кем ты должен быть». Этот императив поведения, основанный на чувстве долга перед верой, народом и Отечеством, характерный для фазы подъема, резко отличал его носителей от основной массы распадавшегося владимирского этноса, пребывавшего в фазе обскурации.

Самым ярким представителем новой волны «пустынников» стал преподобный Сергий Радонежский, основавший десять монастырей, и в том числе самый знаменитый из них – Троице-Сергиевскую лавру, ставшую на многие века центром и средоточением русской духовности. Его сподвижники и ученики продолжили благородное дело «пустынничества».

Так, преподобный Авраамий Галичский основал четыре монастыря, Макарий Унженский — три, Дионисий Глушицкий — три и четвертый восстановил, Ферапонт Белоезерский, Димитрий Прилуцкий, Стефан Махрицкий — по два. Преподобные Кирилл Белозерский и Стефан Пермский своими многолетними упорными трудами способствовали приобщению к православной вере финно-угорских народов Заволжья и Приуралья.

Эта вторая, более мощная струя пассионарности, постепенно превратилась в бурный поток, прорвавший плотину обскурации, закрутивший в своих водоворотах этнические субстраты, населявшие волго-окское междуречье, и вынесший на берег новый этнос – русский народ!

–  –  –

Анализируя ситуацию, сложившуюся на территориях, некогда составлявших Киевскую Русь в середине XIII века, мы выделили два основных пути выхода из создавшегося положения. Первое направление развития – союз с Западом и борьба с Востоком, реализовалось в юго-западной Руси, и было сформулировано Даниилом Галицким.

Второе направление – союз с Востоком при борьбе с Западом, сложилось в северо-восточной Руси деяниями Александра Невского. Православные пассионарии разоренной киевской земли, не находившие применение своим силам в зоне пассионарного толчка и уходившие на границы ареала в места этнических контактов, предпочли «рабству духа» «рабство тела».

Поэтому в большинстве своем они устремились в волжско-окское междуречье под знамена великой идеи Александра Невского.

Но на просторах Восточно-европейской равнины обнаружился и третий путь, реализованный молодым литовским этносом. Национальное самосознание этого самобытного народа формировалось в условиях противостояния, как Западу, так и Востоку. Зародившись в эпоху Миндовга от смешения пассионарных язычников Черной Руси и Аукштайтии и сумев сохраниться в самый трудный, скрытый период развития, литовский этнос в начале XIV века уверенно вступил на политическую арену Восточной Европы. Период его рождения (осознания себя как единой системной целостности) приходится на время правления Великого князя Гедемина (1316-1341 г.г.). Именно в этот период был сформирован оригинальный стереотип поведения, а также выработаны жесткие государственные институты и создана боеспособная армия. Начавшаяся вслед за этим стремительная территориальная экспансия, характерная для фазы подъема, привела к захвату Полоцка, Подляшья и большей части Белой Руси (Полесья) и втягиванию в процесс литовского этногенеза жмуди, ятвягов, голяди и пассионарных язычников Белой Руси. При Ольгерде и Кейстуте (1345-1377) Великое княжество Литовское расширялось уже за счет земель, входивших в сферу влияния слабеющей Золотой Орды. После решительной победы над ордынскими войсками в битве у Синих Вод в 1362 году Литва окончательно взяла под свой контроль Волынь, Подолье, Киевские, Черниговские и Новгород-Северские земли, а в 1414 году был захвачен Смоленск. В зависимости от литовских князей оказались Торопецкое и Верховские княжества. Следовательно, почти все земли бывшей Киевской Руси, за исключением ее северо-восточной части, оказались объединенными под властью Литвы.

Образованное таким образом огромное государство представляло собой федерацию княжеств, в которой преобладающим элементом выступало славянское население, а государственным языком являлось западное наречие старославянского языка. Древнерусские земли входили в состав Великого княжества на правах автономии, их отношения с центральной властью определялись договорами. Великие князья Литовские придерживаясь принципа «мы старины не рухаем, а новин не вводим», довольствовались сбором дани с присоединенных земель и привлечением к участию в общеземском ополчении местных вооруженных сил.

эта историческая битва произошла в 1362 году в верховьях Южного Буга. Одержанная в ней победа позволила Литве захватить у Орды южную часть бывшей Киевской Руси.

–  –  –

Православная вера в русских землях гонениям не подвергалась. Более того, многие литовские князья, стремясь заручиться поддержкой местного населения, принимали православие, хотя, как правило, и неискренне. Авторитет литовцев после их поистине исторической победы, развеявшей миф о непобедимости войск Золотой Орды, а также после нескольких крупных побед над Ливонским Орденом, был необычайно высок. Поэтому многие русские земли добровольно переходили под власть Литвы, видя в ней защиту от Золотой Орды. Кроме земель, непосредственно вошедших в состав Великого княжества Литовского, или, как Верховские княжества, находились в зависимости от нее, к Литве все больше тяготели Тверь, Псков, Новгород и даже Рязань. Да и московский княжеский дом брачными узами все крепче привязывался к литовскому великокняжескому дому.

Таким образом, уже к середине XIV века сложились два центра, стремившихся к объединению всех восточнославянских земель – Литва и Москва. Причем сила и авторитет Литвы, процесс этногенеза в которой, по мнению Л.Н. Гумилева, опережал аналогичный процесс во Владимирской земле, по крайней мере, на одно поколение, в этот период были значительно выше. Казалось, что именно Литве суждено сыграть великую историческую роль, став центром нового суперэтнического образования. Однако ничем не примечательная Москва сумела вырвать инициативу у блистательной Литвы, став духовным символом русского этногенеза и центром великого государства Российского. И причинам столь нелогичного с чисто военно-политической точки зрения явления и будет посвящено дальнейшее повествование.

–  –  –

Ранее мы показали, что в силу объективных причин, сложившихся в XIII веке, из всех территорий бывшей Киевской Руси только волжско-окское междуречье могло стать местом развития нового этнического процесса. Но почему среди всех княжеств Владимирской Руси, каждое из которых имело свои географические, экономические, политические или демографические козыри, именно Москва завоевала пальму первенства? Современникам и последующим поколениям это возвышение казалось совершенно необъяснимым, что хорошо отражено в одном из народных сказаний: «Кто думал-гадал, что Москве царством быти, и кто же знал, что Москве государством слыти?».

История самой Москвы изучена достаточно полно и традиционно ведется с 1147 года, даты первого упоминания селения Москвы в летописях. В 1156 году Юрий Долгорукий построил в Москве крепость, превратив ее в пограничный городок Ростово-Суздальской земли. В первой половине XIII века Москва остается «глухим углом» Великого княжества Владимирского. Лишь иногда она получает статус удельного города младшего из сыновей Великого князя, в котором тот дожидался более выгодных «должностей». Только с 1263 года Москва становится центром отдельного княжества на постоянной основе, когда ее получает в удел малолетний сын Александра Невского, Даниил. А всего через семьдесят лет, еще при жизни сыны Даниила, Ивана Калиты Москва побеждает в схватке со всеми другими центрами Владимирской земли и становится стольным городом нового государства.

Столь стремительное возвышение требовало объяснения и в исторической литературе XIX-XX веков мнений на этот счет высказано множество. Так, С.М. Соловьев, В.О.

Ключевский и С.Ф. Платонов в качестве основной причины возвышения Москвы выделяли географический фактор. Они указывали на ее выгодное расположение на пересечении основных торговых путей Владимирского земли, дававшее ей экономические преимущества над другими княжествами. Но эти же авторы справедливо указывали на то, что Владимирская Русь того периода, в отличие от Руси Киевской, была по преимуществу сельской, и внутренняя торговля в ней была развита крайне слабо. Транзитный же торговый путь проходил по Волге. Поэтому поволжские города, такие как Тверь, Ярославль, Кострома и Нижний Новгород, извлекали из торговли значительно большие экономические выгоды, нежели Москва.

Эти же авторы указывали на то, что именно Московское княжество первым встречало миграционные потоки из разоренных Русских земель. А это, по их мнению, должно было способствовать оседанию на его территории основной массы мигрантов и быстрому приросту населения Москвы. Однако первичное положение Москвы на пути переселенцев само по себе еще не гарантировало их расселения на ее территории. Для этого необходимо было еще создать более благоприятные, по сравнению с другими княжествами, условия. В связи с этим, Соловьев и Платонов указывали на особые, по их мнению, способности московских князей к хозяйственной деятельности, что Ключевский объяснял их ограниченными политическими возможностями, как младшей линии великокняжеского рода. Поэтому, утверждал он, московские князья стремились компенсировать недостаток политических прав многолюдностью и экономической мощью своих земель. Но само по себе стремление к цели еще не определяет способности к ее достижению. К тому же трудно представить себе, что какой либо другой князь Владимирской Руси не стремился к экономическому усилению своего княжества.

Н.М. Карамзин, Н.М. Костомаров и К. Н. Бестужев-Рюмин видели причины возвышения Москвы в том, что московские князья, в отличие от своих основных соперников, сделали ставку на безусловное подчинение Золотой Орде и опирались на ее военную поддержку в борьбе за власть. Данное утверждение может быть признано причиной возвышения Москвы лишь отчасти и только для сравнительно небольшого отрезка времени, вплоть до Куликовской битвы. И оно никак не может объяснить последующий стремительный взлет Московского государства. К тому же, суздальские князья в этом отношении были куда более последовательны, чем московские, что, однако, большой пользы им не принесло.

И.Е. Забелин и ряд других авторов указывали на сочувствие духовенства, боярства и большинства народа Москвы деятельности её князей, направленной на собирание и устроение земли Русской на принципах православия и единодержавия. Утверждение вполне верное, но совершенно не объясняющее, почему вдруг среди всеобщей дезинтеграции и развала в различных слоях населения появилось и постепенно стало доминировать ощущение сопричастности к общему делу построения великой державы. И движение это шло именно снизу вверх, так как от Ивана Калиты до Ивана III в Москве не было князей, по своим личным качествам хоть сколько-нибудь соответствующих масштабу стоящих задач.

Наконец, Сергеевич В.И. объяснял возвышение Москвы цепью случайных совпадений, что, по мнению М.Н. Покровского, соответствовало выдаче самому себе свидетельства о бедности.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |

Похожие работы:

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ УКРАИНЫ ДОНЕЦКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ НАУЧНАЯ БИБЛИОТЕКА СПРАВОЧНО-БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ ОТДЕЛ АКТУАРНАЯ МАТЕМАТИКА (Письменная справка) Донецк-2010 Справка "Акт...»

«ТРЕТЕЙСКИЙ СУД ПРИ НП "ЭНЕРГОСТРОЙ" УТВЕРЖДЕНО Решением Совета НП "ЭНЕРГОСТРОЙ" Протокол № 94 от "02" декабря 2014 г. ПОЛОЖЕНИЕ О ТРЕТЕЙСКОМ СУДЕ ПРИ НП "ЭНЕРГОСТРОЙ" 2014 год Общие положения Настоящее Положение о Третейском суде при НП ЭНЕРГОСТРОЙ определяет правовой статус, порядок организации и деятельности Третейск...»

«Абдулгамидова Д.А. Фонд оценочных средств по дисциплине "Трудовое право" для направления подготовки "Юриспруденция", профиль "Уголовное право" 3 курс/ под редакцией Абдулгамидовой Д А.– Махачкала:Тип...»

«Негосударственное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Академия МНЭПУ" Пензенский филиал УТВЕРЖДАЮ Заместитель директора по учебно-методической работ...»

«Обзор новостей рынка охранных услуг Подготовлено МАПБ "РД-Контакт" Москва 21 28 августа 2015 Обзор новостей рынка охранных услуг МАПБ "РД-Контакт" Содержание Нормативно-правовая сфера УЛРР МВД России напоминает ЧОПы, охраняющие подпольные казино, могут лишить лиценз...»

«http://www.enu.kz Кулапов В.Л., кандидат юридических наук, заведующий кафедрой теории государства и права Саратовской государственной юридической академии Костикова Е.А., аспирант кафедры теории государств...»

«УДК 34 О ДОПУСТИМОСТИ ПОКАЗАНИЙ ЛИЦ, УЧАСТВУЮЩИХ В ОПЕРАТИВНОРОЗЫСКНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ, ДОПРОШЕННЫХ ПОД ПСЕВДОНИМОМ Зейналов И. З. Научный руководитель: Назаров Александр Дмитриевич к.ю.н., заведующий кафедрой уголовного процесса Юридического института...»

«Тоталитарные секты: общие понятия.1. Признаки и характерные черты тоталитарных сект Тоталитарные секты — в первую очередь социальная и культурологическая проблема, а лишь затем психиатрическая и юридическая...»

«Геннадий Иванович Невельской Подвиги русских морских офицеров на крайнем востоке России Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=183263 Подвиги русских морских офицеров на крайнем востоке России / Г. И. Невель...»

«О вступлении в силу отдельных частей документа смотри Справку ЗАКОН РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ от 8 января 2014 года №128-З О государственном регулировании торговли и общественного питания в Р...»

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (19) (11) (13) RU 2 593 489 C1 (51) МПК C12G 3/08 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ На основании пункт...»

«Этика свободного общества Овадья Шохер ©2003–2008 Овадья Шохер Все права защищены Содержание Международный жандарм Виртуальные юрисдикции Переход к конкурентным юрисдикциям Практические аспекты анархистских сообществ.24 Конкурирующие юрисдикции Жизнь в частных юрисдикциях Правосудие в частных сообществах...»

«В диссертационный совет Д 212.123.04 Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования "Московский государственный юридический университет имени О.Е. Кутафина (МГЮА)" Отзыв официального оппонента на диссертационное исследование Степанищевой Анны Михайловн...»

«Ната Хаммер ТСЖ "Золотые купола": Московский комикс Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=3167135 ТСЖ "Золотые купола": Московский комикс: Роман.: Время; Москва; 2012 ISBN 978-5-9691-0781-6 Аннотация Известный на всю Москву жилой комп...»

«Извещение о проведении открытого запроса предложений № 4191 по отбору организации на поставку товаров, работ, услуг по номенклатурной группе: Средства индивидуальной з...»

«УПРАВЛЕНИЕ МИНИСТЕРСТВА ЮСТИЦИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ОМСКОЙ ОБЛАСТИ "УТВЕРЖДАЮ" Начальник Управления Министерства юстиции Российской Федерации по Омской области (документ подписан) Н.Л. Околеснов ""_2013 г. ДОКУ...»

«Кому: 1. Депутатам Совета Федерации, которые назначали Лебедева В М Председателем ВС РФ Общественный Контроль Правопорядка Общественное движение. Официальный сайт в интернете: http://rus100.com/ email: odokprus@gmail.com Исх № 408 от 09.06.2016 Вх №_ от _ ЗАЯВЛЕНИЕ в защиту прав неопределённого...»

«Акафист Святой Блаженной Старице Матроне Московской КOНДАК 1 Избранной Богом от младенческих пелен и даром прозорливости, чудотворения и исцеления благодатию Духа Святаго одаренной, блаженной старице Матроне, нетленным венцем от Господа на небеси увенчанной, соплетем и мы, православные, на земли венец...»

«Православие и современность. Электронная библиотека Храм, Обряды, Богослужения © Holy Trinity Orthodox Mission Содержание Православный храм Небесное и земное в символике православного храма Архитектура православного храма Алтарь Святой престол Горнее место, семисвечник, жертвен...»

«Прайс-лист на услуги мобильной связи Для корпоративных клиентов ОАО "МегаФон" – юридических лиц и индивидуальных предпринимателей с любым количеством абонентских номеров Тарифный план "МегаФон Онлайн Корпоративный для Amway" Для клиентов Краснодарского края и Республики Адыгея Тарифн...»










 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.