WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 
s

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«Валерий Писигин ПОСОЛОНЬ (П и с ь м а с Ч у к о т к и) Москва, ЭПИЦентр 2001 г. ISBN 5-89069-052-3 © В.Ф.Писигин Памяти Бориса Исааковича Зингермана Псолонь по-солнцу, по теченью ...»

-- [ Страница 5 ] --

Большинство преподавателей района закончили Анадырское педучилище, Магаданский пединститут или Университет им.Герцена в Санкт-Петербурге. Сейчас в районе 176 учителей, из них 108 коренных национальностей. Все они, как правило, выпускники школ Чукотского района.

Раньше для повышения квалификации учителей возили в Анадырь и даже в Москву. Теперь об этом и не мечтают. Работники отдела народного образования, как могут, помогают школам. Методисты по национальным программам, по учебнобиблиотечному фонду, по воспитательной работе и дошкольным учреждениям в течение года обязаны побывать во всех поселках.

Но если раньше в каждое село раз в неделю летал вертолет, то сейчас инспектора могут туда попасть только на вездеходе.

Как происходит такая «экспедиция», скажем, в Энурмино, до которого по прямой 260 километров? Ехать приходится не по шоссе, не по проселочной дороге, даже не по грунтовой, а между сопок, по замерзшим рекам, по тундре. В селах обеспечение продуктами и промтоварами более чем скудное, поэтому стараются ехать не с пустыми руками. Загружают вездеход продуктами, учебниками, книгами, тетрадями, канцтоварами. Оставшееся место заполняют учителя. Вездеход нечто среднее между боевой машиной десанта и автомобилем. Скорость передвижения не больше двадцати пяти километров в час. Как умудряются учителя впятером и даже вшестером выдерживать многочасовые, а то и суточные переезды? В таком транспорте непросто даже шевельнуться. К тому же гусеничный агрегат тащится «по долинам и по взгорьям» так, что вытрясти способен душу. А шум какой! А копоти сколько! Слава Богу, пока ничего страшного не случилось. Но, по рассказам учителей, когда едут по тундре, да еще ночью, напряжение большое. Техника старая, часто ломается. Ездят в основном зимой или ранней весной. Снег, мороз... Если вездеход забарахлит, часами выжидают, пока починят. В поездку надевают все, что только можно. Приятного в этом мало.

Но все же для работников отдела каждая такая поездка особенная. О них любят вспоминать и в новую командировку готовы выехать в любое время.

Едут, как правило, на восемь-десять дней. Суточные 60 рублей. На проживание добавляют еще по 4 рубля 50 копеек.

Живут обычно прямо в школе, в одном из классов. Ставят раскладушки и ночлег готов. Командировочные складывают и покупают продукты: сахар, масло, куриные окорочка, крупы.

Кое-что готовят сами выпечку, например. Берут с собой, что у кого есть. Все неизбалованные и к суровому быту привыкшие.

Подобный визит не казенная проверка. Без такой помощи не смогут работать школы.

Ну а как обстоят дела в самих школах?

По словам начальника отдела образования, Жанетты Азизовны, одаренных детей сейчас мало. Но все равно из района каждый год выпускники поступают в вузы. Учиться здесь непросто. И учить тоже. Сейчас начались каникулы, и детей из интернатов надо каким-то образом доставить домой. А сделать это можно только снегоходом или собачьими упряжками, и то если за детьми приедут родители. В Инчоуне четырехлетка, и в пятый класс учеников надо переводить в Уэлен, где есть средняя школа. А на каникулы им надо домой.

Пока мы разговаривали с Жанеттой Азизовной, в её кабинет вошла молодая учительница-чукчанка. Когда она еще училась в школе, с нею произошел страшный случай, как раз по дороге из Уэлена в Инчоун. Если удастся с нею познакомиться и поговорить, я обо всем разузнаю и напишу.

Сейчас уже глубокая ночь. А в Торжке еще только три часа дня...

__________________________________





«Неоценимую роль в осуществлении Закона о всеобуче в условиях Чукотки сыграли школьные интернаты.

Вся деятельность школьных интернатов показала с убедительной ясностью правоту органов Советской власти, которые с первых дней ориентировали на их создание. Особенно отчетливо вопрос об интернатах для детей прозвучал на Первом туземном съезде Дальне-Восточного Края в 1925 году.

В резолюции съезда было записано:

“1. Принимая во внимание бытовые и экономические особенности туземцев, многоплеменность, разбросанность, кочевой образ жизни, отсутствие письменности и культурных людей среди них, съезд считает, что обыкновенный метод школьно-просветительной работы, как и школа существующего типа, не подходят для туземцев.

2. Наиболее подходящим и жизненным типом школ, могущих поднять не только культурный уровень туземцев, но и их экономическое положение... съезд считает такой тип школ, при котором должно быть общежитие для детей”».

«Краеведческие записки». Выпуск IV.

Магадан, 1962, стр.14 «В Танюрерскую тундру впервые была направлена Красная Яранга в 1941 году, в составе которой был учитель с материалами для организации кочующей школы. В течение девяти месяцев (с января по октябрь 1941 года) Красная Яранга и школа не могли найти стойбища кочевников, хотя изъездили на оленях несколько тысяч километров.

В феврале 1941 года Красную Ярангу застала 15дневная пурга. Оленей съели волки. Заведующий Ярангой и учитель остались без пищи на расстоянии 400 километров от ближайшего селения. Начались поиски. Спустя много дней розыски увенчались успехом. Полуобмороженные люди были доставлены в Усть-Бельскую больницу.

Однако это не сломило желание педагогов найти кочующих детей. После излечения они снова отправились на поиски, только теперь уже на собаках. Стойбище было отыскано в отрогах Анадырского хребта лишь в октябре месяце 1941 года. Оно состояло из 8 яранг.

Первые попытки организовать школу провалились.

Под влиянием различных слухов родители большинства учащихся отказались учить детей. Учитель Красной Яранги решил остаться в кочевье и дальше кочевать с табуном.

При этом он стремился выяснить места других стойбищ.

Наконец педагоги победили. В январе 1942 года поступили первые отчеты о создании кочующей школы и о проделанной Красной Ярангой работе».

–  –  –

Билибино Чукотка, и Анадырь тоже, но Лаврентия это Чукотка концентрированная. Как у американцев Техас. Только там все самое богатое, а здесь всё самое бедное.

От увиденного пришел в ужас, но подморозило, выпал снег (здесь его не было!) и прикрыл серость. Погода отличная. Днем солнце, ночью звезды и луна. Возможно, я увижу наконец северное сияние. Сразу за моим окном начинается тундра.

Даже жутко:

не заявится ли ночью медведь? Ведь у меня первый этаж, а белые медведи на задних лапах запросто достают до третьего...

Я живу в доме, мало отличающемся от советских пятиэтажек, и мне понадобилось вынести мусор. Обычно, если мусоропровода в доме нет, мусор выносят во двор и высыпают в специальные контейнеры, которые затем вывозятся. Полагая, что и в Лаврентия дело обстоит именно так, я вышел во двор, обошел дом, но контейнера не обнаружил. Впервые в жизни вернулся с мусором. Стал выяснять. Оказалось, система здесь такая: около семи вечера к жилым домам подъезжает огромный грузовикмусоровоз. Надо выйти, подать ведро мусорщику, и тот вывалит мусор прямо в кузов, где находится и сам. Чтобы народ в ожидании мусоровоза не мерз, мусорщики при подъезде к дому подают сигнал. Теперь мне ясно, чем вызваны душераздирающие сирены, раздающиеся из разных концов поселка примерно в одно время.

Я уже воспользовался услугой мусоровоза и признаюсь, что данный способ весьма эффективен. Когда под окнами воет сирена, наподобие той, услыхав которую нужно бежать к бомбоубежищу, невольно хватаешь мусор. Поскольку я обитаю в квартире, где еще недавно жил главный лаврентьевский начальник, к моей двери мусорщики подъезжают особенно близко, причем каждый вечер, независимо от того, накопился ли мусор, а сигналят так усердно, что можно сойти с ума. Поэтому я заранее готовлю какой-нибудь хлам, чтобы, услышав сирену, тотчас бежать к мусоровозу. Иначе не смолкнет.

Теперь о главном.

Я тебе уже писал, что Младенец-2000 вряд ли родится на Чукотке. Но раз уж попал в Лаврентия, то стараюсь навести справки и выяснить, каково состояние с роженицами здесь.

Родильное отделение расположено на втором этаже районной больницы. Это крайнее здание в поселке, в километре от моего жилища. Я не стал скрывать цели приезда от главы администрации, тем более что это молодая женщина, и, конечно, она не могла остаться безучастной. Она позвонила в роддом, и, когда я туда пришел, меня уже ждала заведующая отделением Маргарита Родионовна. Она самая опытная акушерка в районе. В Лаврентия попала почти тридцати лет назад, после окончания института. Благодаря таким, как Маргарита Родионовна, поселок и сравнивали когда-то с Парижем.

Я рассказал о своей затее, о том, как искал рожениц в Билибино и Анадыре. Маргарита Родионовна, конечно, знает о приказе строго следить за рождением Младенца-2000, только помочь едва ли сможет. Кандидаты среди рожениц есть: Ира и Лена из Лаврентия, а также двадцатилетняя Инна из Нешкана. Но когда они разродятся неизвестно. Десять дней назад привезли Эльвиру из Энурмина. Но она должна родить только в первой декаде января. В 1998 году в Чукотском районе приняли сто десять родов. (У окружного акушера почему-то отмечены девяносто восемь.) Последний ребенок 1998 года родился 14 декабря, а первый 1999 года 4 января. В ночь на Новый год здесь еще никто не рождался, а самые предновогодние роды были 31 декабря 1996 года, в семь часов вечера.

Приезжее население в этом году рожает больше: тринадцать детей. В прошлом родили лишь пятерых. Почти все роженицы первородки. А вот в тундре сейчас не рожают. Маргарита Родионовна обзванивает акушерок, работающих в поселках, чтобы те следили за оленеводческими бригадами и точно знали о всех беременных. В 1996 году было много родов в участковых больницах. Там оборудованы родильные залы на всякий пожарный случай: если роды начнутся раньше времени или если за роженицей не сможет вылететь вертолет. Но вообще, рожать должны в районной больнице. В 1998 году в поселках было принято двенадцать родов, а в текущем году всего у троих. Остальных рожениц удавалось своевременно вывозить в Лаврентия. Вот и сейчас вывезли почти всех. Только в Лорине (сорок километров от Лаврентия) остается беременная, которая должна родить в первых числах января.

Она наотрез отказалась ехать в роддом:

у нее шестеро детей, и она намерена встречать Новый год с ними. Акушеры боятся, что у нее роды могут начаться внезапно, так как каждого последующего ребенка рожают чуть раньше намеченного срока.

Итак, помимо принятия родов, главное для акушеров выявлять рожениц и своевременно вывозить их в Лаврентия. Последнее осуществить непросто. Еще из Лорина можно вывезти наземным транспортом. Из остальных поселков только вертолетом. Расстояния здесь такие... До Энурмина полтора часа лётом, до Нешкана и того больше. Стационарного вертолета в Лаврентия нет. Приходится заказывать из соседнего района. Это лучше, чем ничего, но пока вертолет закажут, пока он прилетит в далекий поселок, заберет роженицу и долетит до Лаврентия...

А счет иной раз идет на минуты. Поэтому особые надежды врачи связывают с новой начальницей района, которая, помимо прочего, обещает раздобыть для Лаврентия собственный вертолет.

Вывозить рожениц стараются по прошествии тридцати шести недель беременности. К сожалению, все они изможденные и истощенные. В Инчоуне, Энурмине, Нешкане ситуация хуже некуда. Люди недоедают. У всех авитаминоз. Беременность требует большого количества витаминов, нужны овощи, фрукты, соки, но какие здесь соки? какие фрукты? Люди хлеба досыта не едят, а масла сливочного не видят вовсе. Конечно же, это сказывается на детях, которые рождаются с дефицитом веса и гипотрофичные. Много родов с патологией, с врожденными уродствами, с тем, что у нас называют «заячьей губой» или «волчьей пастью». Когда дети подрастают, им делают операции.

Чукчанки и эскимоски резко отличаются от всех рожениц, которых повидала Маргарита Родионовна. Как и все акушерки, с которыми я встречался, она отмечает их поразительное терпение.

При родах они будто не испытывают боли. И рожают быстро.

У чукчанки может вовсю идти родовая деятельность, а она даже не почувствует схваток.

По обычаям этих народов, при родах нельзя кричать и даже стонать. Считается, что криком можно вызвать злых духов (kelet), и тогда ребенок окажется больным, а то и вовсе погибнет. Когдато рожали в ярангах, причем сидя. Некоторые специалисты даже сейчас рекомендуют рожать в таком положении, и Маргарита Родионовна, принимая роды, иногда применяет такой способ. Когда вовсю схватки, а плод плохо продвигается, она заставляет роженицу приседать и рожать так, как рожали их предки. Говорит, головка ребенка сразу начинает продвигаться. У чукчанок и эскимосок таз более широкий, а кости тоньше. Природа будто специально создала северных женщин такими, чтобы они могли больше, легче и быстрее рожать. К тому же наделила их терпением.

Ну а как ведут себя чукотские мужчины?

Звонят и приходят в больницу только лаврентьевские и лоринские. Из других поселков сюда добраться непросто, а на вертолете доставляют лишь роженицу. Муж подождет в поселке.

Покидать надолго дом и работу он не может. Конечно, мужчины больше радуются сыновьям. Женщина из Лорина, которая уже родила шестерых, тоже надеется родить мальчика. Все шестеро у нее девочки!

В тундре рожают много, потому что от этого зависит будущее семьи. Нужны мужчины завтрашние охотники и оленеводы, без которых семья не выживет. Один сын уже надежда.

Двое надежда плюс уверенность. Трое сыновей счастье для чукотской семьи. Это гарантия будущего. Вот почему от женщины ждут сыновей, и они рожают до тех пор, пока не появится на свет долгожданный наследник.

Женщина хозяйка яранги. Она ставит полог святая святых семейного очага, шьет ярангу, зажигает жирник, дающий тепло и свет, поддерживает огонь. Если пурга, она укладывает детей раньше обычного: ничего нельзя делать, только молча лежать, чтобы не злить духов. Женщина тушит жирник и засыпает последней. Но мужчина уходит на охоту в четыре или даже в три утра. Значит, хозяйка встает еще раньше. Она должна накормить мужа, напоить чаем, проследить за одеждой и проводить в дорогу. Потом она готовит пищу для детей, будит их, кормит, после чего наводит порядок и занимается хозяйством... Быстро течет время, и вот уже охотник возвращается. Хорошо, если с добычей. Женщина встречает его, кормит. Потом укладывает уставшего после трудной и опасной охоты мужчину спать, а сама приступает к разделке добычи: нерпы, птицы или рыбы. Её надо расфасовать, подготовить к сохранности, затем предстоит выделывать шкуру, топить жир; летом нужно заготовить съедобные травы и растения, сушить мясо на вешалах, вялить рыбу; к зиме надо шить торбаса, шапки, водонепроницаемые нерпичьи штаны, куртки из моржовых кишок; надо чинить байдары, ремонтировать полог, и еще столько должна успеть сделать женщина, что времени не хватит все перечислить. Добавлю, что именно женщина наиболее искусна в косторезном ремесле, несравненная мастерица вышивки бисером, хранительница преданий и сказок, традиций и обычаев, но сверх того, сверх всего, она должна приносить потомство...

Можно ли при такой жизни рожать медленно и болезненно, позволять себе слабости и нежности? А спустя два-три дня после родов чукчанки или эскимоски уже выполняют работу в полном объеме. Но если жена не приносила сыновей, муж уходил к другой, и уже та рожала ему наследника. А оставленная не роптала, не возмущалась. Она понимала, что не исполнила для мужа главного. Но если мужчина способен прокормить двух жен, он их кормил, и они рожали ему детей, без претензий к сопернице.

Что к этому добавить?

Только то, что не мужчина, а женщина действительно глава семьи и очага. Смирясь с главенством мужчины, безоговорочно признав его властителем и господином, женщина не задумывается о своей роли. Молчаливо рожая одну за другой дочерей и мечтая обрадовать мужчину сыном, она именно девочками будущими хозяйками яранги продлевает жизнь не только отдельной семьи, но и всего северного народа. Где еще женщина играет такую всеохватывающую, всеобъемлющую роль, да еще столь смиренно и горделиво-послушно? И уж точно, если эти маленькие и тщедушные народы не исчезли, то лишь благодаря своим женщинам.

И в России все держится на них. И мы тем, что ещё не исчезли, обязаны своим женщинам, которые тащат на себе наш захудалый быт. Но у нас это происходит вынужденно, оттого что неустроенность и безысходность подавили мужчину, который сник, спился и пропал. Женщина потому не может позволить себе пропасть, что на ней дети. Хочешь-не хочешь, а приходится тащить. А в тундре роль женщины такова изначально. Там подругому быть не может.

Вернусь к разговору с Маргаритой Родионовной.

Она приехала на Север из Новосибирска, где закончила медицинский институт. О Чукотке была наслышана от родственников: тетя жила в Магадане, а дядя в Анадыре. Приезжая в отпуск, они рассказывали о насыщенной событиями жизни, воспевали северные красоты, сами отличались необычностью и, кроме того, были обеспечены. Они-то и заманили племянницу.

Маргарита попала сначала в Магадан, а затем в Анадырь, в распоряжение окружного акушера. Там спросили: «В Чукотский район поедешь?» А какая разница, где работать, если все одинаково неизвестно. Тем более что Анадырь начала семидесятых энтузиазма у молодого врача не вызывал. Больница располагалась в старом здании барачного типа. В одном помещении хирургия, родильное отделение, терапевты. К тому же погода в те дни стояла прескверная дождь, ветер, слякоть, холод. Еда была: сухое молоко, сухая картошка и рыба, рыба, рыба... Словом, Маргарита предпочла Лаврентия. В октябре 1970 года она прибыла в «чистенький, тихий, теплый и уютный поселок», в который сразу влюбилась.

Потом она влюбилась в мужчину, вышла замуж и в 1972 году уехала в Провидения, куда перевели мужа. По словам Маргариты Родионовны, Провидения в сравнении с Лаврентия проигрывает. Здесь и тундра красивее, и залив чудесный, и море рядом, а в Провидения сплошные чёрные сопки да холодное море.

Зимой весь поселок в дыму и саже. Наверное, были и какие-то личные мотивы, от которых даже самые прекрасные пейзажи тускнеют. Я не спрашивал. Прожив в Провидения два года, Маргарита Родионовна вернулась в Лаврентия.

Серым и неприветливым поселок был не всегда. Главная акушерка с болью говорит о сегодняшнем Лаврентия. Старые, барачного типа здания рушатся. Их бы снести, а людей переселить, но новые дома не строят. Жители уезжают при первой возможности. Русских осталось мало. В Нешкане две или три семьи; в Энурмине одна; в Инчоуне, кажется, никого; в Уэлене две или три; в Лорине чуть больше. Местное население старается переехать в Лорино или в Лаврентия. Здесь и снабжение лучше, и работу можно найти. В поселках работы нет совсем.

Даже санитаркой не устроиться. В Лаврентия хоть самолеты летают, привозят кое-какие продукты, лекарства, а в отдаленные поселки ничего не доходит. Сейчас вот Уэлен остался без продуктов. Туда на вездеходах, на собачьих упряжках, как угодно доставляют продукты из Инчоуна. А некоторые из уэленцев приезжают за покупками в Лаврентия, за сто сорок километров!

С лекарствами проблема. Из районной больницы их стараются отправлять спецрейсами, но полеты здесь могут не выполняться по месяцу, а то и по два. Погода не позволяет.

Не только Маргарита Родионовна, в Лаврентия все знают, как обстоят дела в поселке, в районе, вообще на Чукотке. Здесь нет того отчуждения, которое царит на материке. Так ли уж беспокоит жителя Костромы то, что творится в Вологде? А челябинца сильно ли волнуют заботы соседнего Екатеринбурга? Постольку-поскольку. Здесь же волнуют. Жители Крайнего Севера ощущают себя единой, отличной от остальных кастой. Не лучшей и не худшей, а другой, особенной. Такое же единение чувствует команда хорошего боевого корабля, где морякам разных должностей и званий небезразлично самочувствие каждого члена команды, состояние всякой, даже незначительной, детали.

Каким видит Маргарита Родионовна будущее Лаврентия?

Самый бедный и запущенный район обещают возродить, и все надежды связывают с Валентиной Васильевной новой главой района. Она из Лаврентия и знает о здешних бедах не понаслышке. В 1998 году персонал больницы сократили вдвое. Терапевтическое отделение перевели в хирургическое. В результате рядом с прооперированными находятся инфекционные, бронхиальные больные, там же и беременные. Сейчас собираются все восстанавливать. Маргарита Родионовна работает в Лаврентия три десятилетия. Случается, она принимает роды у тех, кто сам появился на свет благодаря ей.

Бывает, роженица говорит:

«А моя мама у вас рожала!» Казалось, уже ко всему привыкла, все прошла, всего насмотрелась. И все-таки, лишь только заходит разговор о родах, ее начинает трясти:

«Что-то вроде озноба начинается. Бывают очень трудные роды, когда неизвестно, чем они закончатся. Иногда чувствуешь, что ребенок страдает, но нет возможности помочь ему в самый трудный для него момент. Нет средств поддерживать сердце, легкие, чтобы ребеночек нормальным родился, чтобы не проводить после родов реанимационные мероприятия. Дети рождаются ослабленными, тяжелыми, и нечем вывести их из этого состояния.

Нет аппаратов для поддержания дыхательной системы, нет гормонов, чтобы подготовить женщину к родам, чтобы не было патологии. Обходимся тем, чем можем. И конечно, если ребенок рождается здоровым, то большей радости у меня нет».

Я спросил, отличаются ли при рождении материковые дети от коренных.

Маргарита Родионовна ответила, что поведением не отличаются, но особенностью чукчей и эскимосов являются темные пятна на ягодицах или на спине. Она видела их также у цыган, когда еще училась в институте. Пятна бывают у казахов, у татар, вообще у тюркских народов. А вот у грузин или армян не заметила, хотя роды у их женщин принимала. Величина такого пятна примерно десять сантиметров. У кого-то больше, у кого-то меньше. Со временем они исчезают.

Маргарита Родионовна рассказала, что буквально вчера здесь родила одна чукчанка. У нее были первые роды. Парень, от которого она родила, чукча. А сама она кудрявая, что для чукчанки редкость. Начали ее «пытать». Оказалось, папа у неё из цыган. Она его даже не видела. Тот приехал, поработал и уехал и даже не знает, что у него здесь дочь, а теперь и внучка... Так вот, девочка эта родилась здоровой, красивой и с темными пятнами.

Не знаю, какими рождаются французы, но вот о чём думаю: не с такими ли пятнами родился Пушкин? Вроде бы когда Надежда Осиповна его рожала, то увидела, что ребенок тёмный, не такой, как все. Может, у него были эти самые пятна? Все же Александр Сергеевич «потомок негров безобразной»... Вернусь в Москву разузнаю.

Привет Парижу!

_________________________________

«...Во всех концах дома было разлито и владело всеми то же чувство, которое испытывала княжна Марья, сидя в своей комнате. По поверью, что чем меньше людей знает о страданиях родильницы, тем меньше она страдает, все старались притвориться незнающими; никто не говорил об этом, но во всех людях, кроме обычной степенности и почтительности хороших манер, царствовавших в доме князя, видна была одна какая-то общая забота, смягченность сердца и сознание чего-то великого, непостижимого, совершающегося в ту минуту... Таинство, торжественнейшее в мире, продолжало свершаться. Прошел вечер, наступила ночь. И чувство ожидания и смягчения сердечного перед непостижимым не падало, а возвышалось. Никто не спал».

–  –  –

«...Вырабатывая потуги, роженица должна спокойно лежать на спине, не метаться по кровати, не приподымать крестца, не выгибаться назадъ и не откидывать назадъ головы. Надо также предупредить роженицу, чтобы она воздерживалась отъ скрежетанiя зубами и отъ сильнаго сжатия челюстей (вредъ зубамъ), а также отъ сильнаго крика, такъ какъ отъ этого потуги делаются слабее, а после родовъ можетъ быть воспаленiе гортани. Лучше всего въ такихъ случаяхъ класть въ ротъ платокъ. На практике часто происходитъ обратное. Нередко женщины надрываются кричатъ съ подобающими проклятiями мужу, какъ главному виновнику всего несчастия. "Я кричала, какъ могла, чтобы мой... зналъ, какую я муку из-за него вынесла", часто приходилось намъ слышать въ интимной беседе "опытныхъ" матерей. Это въ среднемъ классе. Въ простонародiи стонать и охать при людяхъ (по окончании родовъ) надо, чтобы не сглазили, узнавъ, что роды легко дались».

ЗАЩИТИТЕЛЬНЫЕ ЗАКЛИНАНИЯ (Из книги В.Г.Тана-Богораза «Чукчи»)

«Если первый ребенок умирает вскоре после рождения, то считается, что и второй последует за ним. Чтобы предотвратить это, нужно как можно скорее совершить заклинание охраны. Это лежит на обязанности отца ребенка. Считают, что заклинание будет иметь гораздо большую силу, если отец ребенка сам произнесет его...

...Самым лучшим временем для "заклинания защиты ребенка" считаются первые три дня после новолуния. Заклинание совершают днем. Перед входом в шатер зажигают небольшой огонь и с обеих сторон его ставят много блюд с вареным или сушеным мясом. Исполнитель дает каждому из присутствующих по маленькому красному камню, вокруг которого, как ожерелье, обвязана полоска кожи. Затем он произносит заклинание:

"Ты не на этой Земле! Ты находишься внутри этого камня! Ветер не коснется тебя, и ледяная гора не раздавит тебя, так как разобьется о края камня.

Ты находишься не на берегу. В открытом океане живет большой морской зверь. Он был рожден вместе с Землей и Вселенной. Это морской лев. Его спина словно остров, она покрыта землей и камнями, и ты находишься на его спине!" Во время произнесения заклинания на шею ребенку надевают кожаное ожерелье. Исполнитель берет ребенка на руки и три раза обходит вокруг блюд с мясом, переступая через них взад и вперед, стараясь наступить на свои же следы, чтобы сделать их более отчетливыми и глубокими. Затем мясом, взятым из блюд, кормят огонь и главные «направления». Оставшееся мясо съедают присутствующие. Потом протыкают мочки в ушах ребенка и вставляют серьги. Каждая серьга сделана из трех маленьких цветных бусин. К одежде ребенка пришивают несколько дополнительных фигурок, сделанных из кожи. Затем меняют имя ребенку».

24 декабря. Лаврентия

Дорогой Борис Исаакович!

Я нахожусь в Лаврентия и, по-видимому, уже никуда отсюда не двинусь. Условия жизни почти европейские. Если бы еще грели батареи...

Холод в квартире загнал меня в одну из комнат, где я обитаю в обнимку с обогревателем. Есть теплая вода, но иногда чтото случается, и она становится горячей. То ли кочегары просыпаются и подбрасывают угля, то ли они, напротив, засыпают и не следят за приборами, которые зашкаливают. Объяснить трудно, потому что циклы погорячения происходят спонтанно, или, как сейчас принято говорить, непредсказуемо. Еще одна особенность лаврентьевской воды в том, что холодная и горячая совершенно одинаковая по химическому составу, цвету, запаху и вкусу. То ли горячая доведена до качества холодной, считающейся питьевой, то ли, наоборот, качество холодной понижено до уровня горячей. Во всяком случае, в чайник я набираю горячую воду, чтобы она скорее закипала.

Есть у меня и телевизор, но в Лаврентия показывает только один канал. Иногда смотрю новости. Вовсю идет война в Чечне.

Здесь на эту тему не говорят. Кавказ настолько далек, что кажется, будто эта беда происходит не с нами и не у нас. Вот сообщили об очередных боевых вылетах. Сто самолетов ракетами и бомбами утюжат землю, а здесь глава района, стоя на коленях, выпрашивает один борт, чтобы завезти в голодающие поселки продукты, а оттуда вывезти больного. И не видно конца этой войне.

Гибнут наши, гибнут чеченцы, которых мы тоже считаем «нашими». Четыреста лет Россия ведет войну с чеченцами. Что нам от них нужно? Территория, которую мы считаем своей и так любим, что жить без нее не можем? Но здесь, на Чукотке, столько этих территорий брошенных, оставленных, списанных со счетов!

Да если бы вложить в освоение этих безжизненных пространств те деньги, которые мы тратим, чтобы обезжизнить крохотную Чечню, тут был бы рай. Порядок наш хотим на Кавказе установить? Но мы у себя навести порядок не можем, а если наведем, то такой, что сами потом стонем. Действительно, остается воевать с нами или не обращать на нас внимания. Только как не обращать внимание на то, что «растянулось от Берингова пролива до Одера», и уж тем более как с этим воевать?

Сегодня открыл для себя еще одну неведомую и печальную страницу, перекликающуюся с тем, что происходит сейчас на Северном Кавказе...

Пересылаю очерк об исчезнувшем эскимосском городе.

____________________________________

ОТКРЫТАЯ КНИГА О ЗАКРЫТОМ ГОРОДЕ

Считается, что самый крайний населенный пункт Евразии Уэлен. Но мало кто знает, что еще недавно честь называться самым восточным поселком континента принадлежала эскимосскому Наукану. Это поселение издревна располагалось на мысе Семена Дежнёва. В топонимическом словаре В.В.Леонтьева и К.А.Новиковой сообщается, что Наукан «был одним из самых древних и многолюдных на побережье». Еще сказано, что «в 1958 году науканцы переселились в чукотский поселок Нунямо».

В действительности науканцы не «переселились». Их выселили. Насильно. Бесцеремонно. В приказном порядке. А на месте тысячелетнего поселка осталось лишь пепелище, на которое изредка, преодолевая мыслимые и немыслимые преграды, приезжают рассеянные по Чукотке науканские эскимосы. И, подобно иудеям, оплакивающим свой Храм, смотрят они с отвесной скалы вниз, с печалью и тоской оглядывают побережье, на котором еще недавно находилась их родина. Смотрят, вспоминают и плачут.

Все меньше науканцев остается, и надежды на возвращение, кажется, уже растаяли...

На Чукотке больше ждешь чуда от природы, но здесь чудо творят и люди. И среди таковых книга «Память о Наукане». Её написала учительница русского языка и литературы Валентина Григорьевна Леонова. Книгу издали в отделе образования, размножив листы, а затем аккуратно их сшив. Тираж полсотни, и едва ли эту книгу увидят вне Чукотки. К тому же самиздат не имеет регистрационного номера. С формальной стороны этой книги нет вовсе.

Валентина Леонова родилась в 1961 году в поселке Нунямо, куда переселили часть науканских эскимосов и среди них ее маму, бабушку и дедушку. Наукан отзывался в ней еще в материнском чреве, потому что боль и горечь не покидали переселенцев с тех пор, как они вынужденно оставили свой поселок.

Эскимосская девочка росла в среде, которая с каждым годом таяла:

одни покидали этот мир навсегда, другие растворялись в нем.

Единственной возможностью сохранить память о Наукане оставалось, пока не поздно, расспросить родных, близких, знакомых, записать с их слов предания и легенды, песни и танцы, обычаи и традиции. Валентина решила по крохам собрать историю своего рода и через него воссоздать историю Наукана. Родные, друзья и знакомые стали ей помогать. Не только науканцы. И, знакомясь с этой книгой, понимаешь: не «населенный пункт» исчез с политической карты. Уничтожена и стерта с лица Земли древняя цивилизация, растоптана самобытная культура, унижена душа мужественного и трудолюбивого народа.

«Наукан древнейшее поселение эскимосов. Возраст его несколько тысяч лет. Здесь переплелись древнеберингоморская, оквинская и пунукская культуры. Поселение удачно располагалось на трех возвышенностях, разделенных оврагами и горными речками. Здесь более трехсот лет назад, потерпев крушение, высадился Семен Дежнёв, которому на сопке, рядом с Науканом, сооружен памятник.

С Наукана виден берег Аляски (чуть больше восьмидесяти километров) и мыс Принца Уэльского.

С конца XIX века здесь существовало 62 яранги, 21 деревянный дом и 14 землянок. До переселения в Нунямо в Наукане проживали около четырехсот человек. В селении насчитывалось тринадцать родов...»

Впечатление, будто писали книгу все науканцы живые и ушедшие. Валентине надо было лишь собрать их мысли, воспоминания, запечатлеть уходящие образы. Но это самое «лишь»

часто оказывается главным. Именно его-то и не хватает. Ведь на то, что кажется незначительным, не находится ни времени, ни сил. Если же найдется среди нас тот, кто отнесется к этому «лишь» как к чему-то важному, вложит в него душу получится такое, что не даст исчезнуть нам всем.

Вот воспоминания старейшей из ныне живущих науканских эскимосок бабушки Етн'эун из рода Ситкунагмит («Что танцевали, сидя с перьями на голове»). Она не помнит дату своего рождения, знает только, что ей восемьдесят пять.

«...Мы всегда много работали. Весной начиналась самая настоящая охотничья страда. Несколько вельботов и байдар выходили в море на охоту. Нас молодежь и подростков поднимали спозаранку. Попив чай, мы спускались к кромке. Оттуда волоком перетаскивали добытое мясо на берег, взвешивали его... В Наукане, на склоне горы, было место с глубоким снегом. Там старики выкапывали ямы, примерно три метра глубиной. Мы складывали в эти ямы моржовую кожу с жиром и возвращались к кромке за мясом. Эту работу мы выполняли по несколько суток подряд, так как охотники беспрестанно выгружали все новые и новые туши морского зверя. Сами охотники мало ели и почти не спали, отчего у них слезились глаза. Но нельзя было упустить благоприятную для охоты погоду и сезонное прохождение моржей с юга на север...»

Наукан находился в живописном месте, у самой горловины Берингова пролива. В книге Валентины Леоновой приводится подробный план селения. Отмечены каждая яранга, каждый дом, расписано, какому роду они принадлежали, указаны даже места стоянки вельботов и имена их владельцев. Помечено, где находились спортивные сооружения. На западном возвышении под номером «один» отмечена школа.

Елизавета Алихановна Добриева, родившаяся в Наукане в 1942 году, вспоминает: «Первые русские учителя давали уроки в большой яранге. Занимались дети как им было удобно: кто лежал на животе, кто сидел на корточках. Позднее построили деревянную школу».

Елизавета Алихановна несколько раз возвращалась к месту расположения Наукана. У эскимосов есть любопытный обычай: если долго не был на родине, то, вернувшись, надо обязательно лечь на землю и совершить три кувырка. Иначе родина не примет. Поэтому даже старики первым делом совершают кувырки. Теперь на месте Наукана остались лишь следы от каменных кладок да ребра гренландского кита, на которые зимой вешали вельботы... Елизавета Алихановна вспоминает, что покидавшие Наукан еще долго кружили у берега, не решаясь отплыть, и даже старики плакали. Она говорит: «Как хорошо, что мой дед и брат умерли к тому времени». А в газетах тогда писали, что науканцы высокомерны, ставят себя выше других, не хотят охотиться, в колхозе работать не могут и вообще отказываются жить в Нунямо вместе с чукчами.

Особенность небольшого оседлого народа состоит в том, что он неотделим от местности, на которой испокон веку живет, к которой приспособился и за которую держится всем существом.

Оторвать науканцев от своего берега и переселить в другое место, пусть в соседнее, значит разорвать их связь с природой, а по сути уничтожить. Если с молоком матери эскимос впитал образ жизни охотника, причем именно там, где он родился и где жили его предки, то приспособиться к иной жизни, к другой местности он не сможет. Несмотря на внешнюю схожесть, на кажущееся однообразие уклада, северные народы очень разные.

Конечно, тундра соединяет и выравнивает многое в их жизни, но она же и разделяет, делает народы непохожими, отличными друг от друга. Функции каждого рода, семьи и даже отдельного жителя северного поселка уникальны и незаменимы. Каждый носитель особых традиций, родовых тайн и присущих только ему навыков, будь то охота, рыболовство, окарауливание оленей или ведение домашнего хозяйства. Так, все наши хозяйки варят борщ, рассольник, гороховый суп, жарят котлеты и пекут пирожки. Но у каждой эти блюда неповторимы и непохожи. Да что там! Даже жареная картошка получается у всех разная. Только полуфабрикат, купленный в универсаме и приготовленный в микроволновой печи, дает одинаковый вкус и потому не почитаем гурманами.

Что же говорить о жизни на Севере, где всякий труд ручной?

В каждом деле, охота ли это на морского зверя или приготовление пищи, пошив одежды или разделка туши, присутствует нечто исконно своё. Так же отличны селения одно от другого и тем более народы, живущие, кажется, рядом. Даже если язык один, могут быть разные понятия об одном и том же слове, разные представления о поступках, о событиях, и в том, в чем одни признают норму, другие увидят нечто из ряда вон выходящее.

И упаси Господь навязывать свое, вмешиваться, осуждать и учить.

Взять хотя бы воспоминания Анкауна, охотника, родившегося в Наукане в 1937 году.

«Нам запрещали спать с вытянутыми ногами. Мама или бабушка ударяли по ногам, чтобы я их согнул. Говорили: "Так надо, чтобы не растянуть сухожилия".

В Наукане добывали крабов. Для этого изготовляли специальное аг'нелгыт (удилище), которое представляло собой камень, обвязанный веревками, с наживкой из хвостиков сайки и кусочков рыбы. Делали по 10-15 лунок, в них опускали аг'нелгыт, потихоньку дергали и осторожно вытаскивали. Краб обхватывал камень клешнями, иногда срывался. Тогда рыбак руками подхватывал добычу...

Многие охотники сдавали нерпичий жир в магазин, взамен получали деньги или продукты. Чтобы получить жир, нерпу не обязательно разделывать. Существует и такой способ: нерпу обезглавливали, подвешивали за ласты, затем отбивали ее, не снимая шкуру, до тех пор, пока весь жир не стечет в подставленный сосуд...»

Жестоко обходились с нерпой. Было бы гораздо гуманнее поразить ее током, а затем чтобы интеллигентный мясник в белоснежном фартуке эту нерпу аккуратно разделал. Только не у нас на глазах и не при нашем участии. (Не подобным ли образом обращался с лисицей один просвещенный смешной барон?

Только ему нужна была шкура, а не жир.) А ноги? Как не вытянуть их? Но так учили науканских мальчиков, потому что ноги их вовсе не те розовенькие и пухленькие ножки, которыми детки ступают по травке. Ноги главное в жизни охотника. Это достояние семьи, рода, всего племени. Но могу ли я представить, чтобы бабушка ударяла меня по ногам, которые я вытягивал, растворившись в пуховой перине?

Поверьте, для бабушки не было большего наказания, чем потревоженный сон её внука. Не говоря о том, чтобы меня ударили...

Да у бабушки моей сердце разорвалось бы на части!

Дед Елизаветы Алихановны родился еще в прошлом веке.

Он оказался третьим мальчиком в семье. Иметь двоих сыновей было великим счастьем. Но рождение третьего сына было событием, влияющим на расстановку сил в поселке... Отец радовался недолго. Он надел новые нерпичьи штаны, кухлянку и пошел к друзьям отмечать рождение мальчика. По дороге в него стреляли.

Услыхав крик, жена схватила ружье и поспешила на выручку.

Кылътын (прабабка Елизаветы Алихановны) увидела напавшего на ее мужа и пыталась его застрелить, но оружие дало осечку.

Вот как! Рождение третьего сына могло стать причиной расправы над главой семейства. Прямо как на Сицилии, а то и суровее. Оставшись одна, Кылътын воспитывала сыновей. Довольно сурово.

Под стать среде, в которой они жили. Посадит их вокруг деревянного блюда (кайук'ак') и каждому даст по куску мерзлого мяса: оленины, китятины или моржатины.

Старшему большой кусище, среднему поменьше, а младшему небольшой:

«Грызите!» И они грызли… Если бы эту трапезу увидели наши миссионеры, они бы ужаснулись и, вернувшись в Европу, написали бы нечто ошеломляющее. Это, в свою очередь, сподвигло бы сердобольных граждан отправиться на помощь эскимосским детям, прихватив конфеты.

Науканских детей выселение не тревожило. Им было даже интересно: куда это взрослые так спешно собираются и к тому же берут их с собой? Они не обращали внимание на слезы стариков, на потухшие глаза родителей, им виделось лишь новое путешествие, которому дети всегда рады. Много позже они поймут, что их лучшее время закончилось, что детство осталось там, в Наукане. Тогда они будут восстанавливать память, вести записи, дневники, и каждое упоминание о родном поселке будет греть им душу.

Так Галина Иргуляновна Иргулян вспоминает:

«Наша мама, видимо в воспитательных целях, рассказывала, что у человека, страдающего клептоманией, появляется незримый руководитель Тыгиса. Он управляет человеком, будит его среди ночи: "Просыпайся, вставай, иди воровать!" Даже если человек не хочет, по указанию Тыгисы он встает и идет красть. У него появляется зуд к воровству. Про таких говорят: "тыгиесанук". Чтобы этого не случилось, нас учили: "Не пейте воду тайком: появится тяга к питью. Не ешьте в одиночку: появятся дурные привычки. Только вместе можно садиться за еду".

У меня и моих сверстников были мелкие игрушки югаг'ат: камешки, стекляшки, костяные птички, собачки.

Во время переезда все осталось в Наукане...»

В 1994 году умерла Изабелла Васильевна Автонова, учительница по трудовому обучению лоринской средней школы. Она также вела записи о Наукане.

«Культура науканцев была с особым национальным колоритом. Существовало много праздников, обрядов, игр.

Например, праздники кита "Полъа" или "Первая нерпа мальчика". Часто проводились разнообразные игры и состязания, в том числе с эскимосским мячом. Но праздники и игры имели своё время. Законы жизни строго соблюдались.

Народ был выносливый, мужественный. Работали без отпуска и выходных. Особенно трудились в короткое летнее время. Все, кроме грудных детей. Даже старики не сидели без дела. Они мастерили ремни из лахтачьей шкуры, наблюдали за погодой на море, натягивали шкуры нерп, лахтаков и моржей на специальные деревянные сушилки.

Старушки нянчили внуков, заготавливали растения на зиму, изготавливали прочные нити из оленьих жил, шили одежду, выделывали шкуры...»

О том, что швейное мастерство науканцев было на высоте, свидетельствуют работы Маргариты Сергеевны Глухих, знаменитой рукодельницы, чье имя можно отыскать в энциклопедии, посвященной народам России. Она побывала в Канаде, Дании, Норвегии, Гренландии... Аляска не в счет. И повсюду ее работы признавались лучшими. Маргарита Сергеевна считает, что жизнь в других странах по сравнению с Чукоткой настоящий рай: у каждого машина, катер, а дома какие! Говорит, нигде так плохо не живут, как на Чукотке. Но с декоративно-прикладным искусством там хуже. Изделия из кости или камня еще куда ни шло, а по выделке меха и шитью им до чукотских мастеров далеко.

Маргарита Сергеевна могла бы стать в Канаде или на той же Аляске миллионершей и жить припеваючи, потому что владеет тайнами мастерства, за которое готовы платить огромные деньги. Но Маргарита Сергеевна больше десяти дней в чужих странах не выдерживает. Возвращается из зарубежного рая как с каторги и уже дома, рядом с детьми и внуками, чувствует себя как в раю. Почему же, спрашиваю, мы так устроены, что у нас, в России, и плохо, и холодно, и голодно, а за границей хорошо, сытно, тепло, и мы это признаем, с этим соглашаемся, но жить там не можем? «Не знаю», отвечает и смеется. И я не знаю… Так вот, Маргарита Сергеевна считает действия властей, насильно выселивших науканцев, «самым большим преступлением». А сам Наукан называет не селом, не поселком, а уютным и красивым городом. Глаза науканской эскимоски загораются, она улыбается, голос становится нежным, лишь только заходит разговор о Наукане. В Лаврентия осталось не больше пятидесяти науканцев. Они часто собираются в Доме культуры, где уже двадцать пять лет существует клуб «Етти!», с эскимосского «Здравствуй!».

Как и все эскимоски, Маргарита Сергеевна невысокая, коренастая, очень приветлива, притягательна и невероятно энергична. Вокруг нее всегда люди, с которыми Маргарита Сергеевна проводит занятия, сборы, репетиции, к ней идут старики, молодежь, дети. Она вспоминает, что в Наукане двери всегда выходили на восток, и дети спрашивали у старших: «Почему дома поставлены так, что в дверь постоянно дует ветер?» И старшие отвечали: «Потому что с этой стороны восходит солнце». По утрам, в хорошую погоду, науканские дети поднимались на скалу. Они видели перед собой пролив, остров Ратманова и берег Аляски, но главное они встречали солнце. Первыми на Земле!

В Наукане были в почете физкультура и спорт. Этого требовали условия. Поселок располагался на берегу самой узкой части Берингова пролива, и, чтобы преодолевать быстрое течение, охотники должны были обладать недюжинной физической силой. Не только мужчины, но и женщины и девочки занимались бегом, прыжками в высоту, борьбой и стрельбой. Это нужно было уметь не хуже, чем шить или готовить. Неподалеку от Наукана в скале был приспособлен грот для занятий спортом. Старшие учили молодых толкать тяжести, метать камни из пращи, стрелять из рогатки, жонглировать. Играли и в эскимосский хоккей. Формировались две команды. У игроков имелись клюшки из оленьих рогов (уфсутак). Вместо шайбы костяной шар. Уфсутаком гнали шар в сторону соперника и забивали его в некое подобие ворот. В Наукане были настоящие виртуозы этой игры.

Я спрашивал, когда возник такой хоккей, но на этот вопрос никто ответить не смог. Может, пятьсот лет назад, может, тысячу, может, две. Тогда еще и Канады не было... Кроме этого, молодых обучали плавать и ходить в тумане и темноте, вести календарь, определять местонахождение по солнцу, а если не было солнца, учили ориентироваться без него. Умели науканцы предсказывать погоду. Этому учили особенно, и даже теперь науканская эскимоска может не хуже метеоцентра определять погоду.

Вернусь к книге о Наукане, к этому печальному и доброму повествованию о дорогих, близких людях и прежде всего о матери Валентины Леоновой Ирине Андреевне (Эн'эрын), учительнице, хранительнице эскимосской культуры. Она умерла в 1988 году, когда дочери было 27 лет.

«...Когда в детстве у меня болела голова, я брала мамину руку и прикладывала ко лбу. Удивительно, но боль проходила! У нее была легкая рука. За что ни возьмется приготовление различных блюд, выделка и обработка шкур, шитье все выходило на славу. С малых лет, как и каждого в Наукане, её приучали к труду. Это воспитание происходило само собой, потому что без помощи детей взрослые не обходились. Подростки становились добытчиками, охотились на мелкую дичь, рыбачили, вместе со старшими выходили в море и обучались искусству охоты.

У девочек были свои обязанности: приготовление пищи, обеспечение водой или льдом, шитье, уход за младшими братьями и сестрами, собирание растений, ягод. Некоторые девочки росли сильными, как моя мама. Эн'эрын таскала тяжелые кожаные мешки с мясом с берега по крутому склону наверх, в село».

Нет, эта книга даже не о матери. О матери написать невозможно. В этом и состояла главная дилемма: как написать книгу о любимом, дорогом человеке? Ведь слов не найдешь, а те, что выводишь рукой, кажутся недостаточными. Валентина молчаливая, редко вступающая в разговор и оттого кажущаяся замкнутой сотворила чудо: написала книгу для матери. И это лучшее, что она могла сделать в память об Эн'эрын.

Я спросил, отчего в книге нет гнева и даже упрека к тем, кто уничтожил ее родину?

Валентина тихо ответила: «Гнев и упрек предполагают борьбу и противостояние. Но кто с кем будет бороться и кому противостоять?»

А ведь, казалось, спустя сорок лет можно высказаться об этом зле и, пусть вдогонку, назвать виновных в произволе. Но Валентина считает, что этим уже ничего не добьешься, а науканцев не вернешь.

Действительно, книга, лишенная гнева, пусть и праведного, только выигрывает. Валентина надеется передать потомкам не гнев и ненависть, а любовь и память. Они будут понятны и близки. К тому же восстанавливать справедливость, если уж об этом речь, необходимо нам, русским, народу, ответственному за все, что сотворено нами (или от нашего имени) на огромном пространстве, именуемом Россией.

О том, сколь далеки мы от этого, сколь неподъемен для нас груз покаяния, можно судить, просмотрев очередной выпуск теленовостей...

Итак, жили люди. Трудились, отмечали праздники, влюблялись, женились, рожали детей, растили их... Все это происходило в продолжение тысячелетий, на исконно своей земле, без посягательств на земли чужие, без угрозы нарушить миропорядок, находясь к тому же в стороне от этого самого мира.

Затем к ним пришла цивилизация. Сначала американская, потом российская, которую вскоре сменила советская. Прибывшие были немало шокированы увиденным. Началась работа по «улучшению жизни» и прежде всего борьба с шаманами. Ритуальные принадлежности и реликвии, передаваемые из поколения в поколение, были сожжены, а сами шаманы уничтожены.

Вместо них заботу о духовном воспитании эскимосов взяла на себя наша интеллигенция, которая день и ночь внедряла свой образ жизни и свои представления о мироздании. Проделывали это с тем неистовством, старанием и энтузиазмом, которые были свойственны поколению идеалистов и мечтателей и о которых была сложена не одна песня. В эскимосах, как, впрочем, и в чукчах, видели не равных себе людей, а некую биосистему, не самостоятельный народ, проживший в прибрежной тундре несколько тысячелетий, а необразованный, грязный и некультурный сброд, живущий не так, как следует жить при социализме.

Новая власть, преследуя шаманов, представляла их ворами и жуликами. Но шаманы были самыми почитаемыми, уважаемыми и мудрыми в тундре. Они предсказывали погоду, знали, будет ли штормить море, предупреждали о приближении пурги, сообщали, с какой стороны ждать ветра. Они лечили, и зачастую только их вмешательство спасало жизнь. Шаманство было важнейшей составной частью образа жизни и быта северных народов. Именно поэтому шаманов вылавливали, заключали в тюрьмы, топили. На мысе Верховского, на пограничной заставе, их расстреливали, а трупы даже не подбирали, и их смывало в море.

Быть может, не такая уж большая разница между тем, что происходило в далеком Наукане, и тем, что творилось в тверских, пензенских и нижегородских селах. И там старожилы могут рассказать такое, что волосы встанут дыбом. Различие в том, что в тундре жизненный уклад никогда не менялся. Он оставался первобытным. Этот быт можно с легкостью разложить и уничтожить, но изменить, приспособить под себя, подчинить своим представлениям нельзя. Уклад народов Севера неменяем, и понимание этой истины было бы величайшим актом гуманизма по отношению к маленьким и мужественным народам, населяющим тундру.

Вот документ, который не представлен в книге о Наукане.

Среди множества оттенков на лукавом лице совдепии есть и такой.

СЛУШАЛИ ВОПРОС: О ликвидации Науканского сельского Совета депутатов трудящихся Чукотского района.

–  –  –

В связи с объединением колхозов «Ленинский путь» и «Красная заря» в один укрупненный колхоз «Ленинский путь»

с центральной усадьбой в с.Нунямо, произошло переселение жителей из с.Наукан в с.Нунямо, в результате чего в Науканском сельсовете в настоящее время осталось лишь 5 человек жителей.

Исполнительный комитет Чукотского районного Совета депутатов трудящихся

Р Е Ш И Л:

1.Упразднить Науканский сельский Совет в связи с выездом населения из с.Наукан в с.Нунямо.

2.Территорию Науканского сельского Совета присоединить к административной территории Уэленского сельского Совета.

3. Просить Чукотский окрисполком утвердить настоящее решение.

Прочтите внимательнее. Что ни слово подлый и циничный обман. Что ни фраза наш российский позор и наша вина.

Сначала (еще в 1954 году) было распоряжение, скорее всего секретное, о том, что надо людей отсюда убрать, что нехорошо им жить здесь, в стратегически важном месте, на виду у американцев, в то время как усиливается противостояние двух сверхдержав. Не эскимосы, а ракеты должны находиться здесь и целиться на проклятый Запад, через Восток. Вот в чем дело! А науканцам, этим необразованным и некультурным существам, надо объяснить, что поселок их расположен в сейсмически опасном месте, что скалы, у подножия которых находится Наукан, вот-вот упадут; что сопки, которые высятся над поселком, вскоре начнут извергаться, и тогда произойдет то же, что и с Помпеями.

.. Приезжали ученые-агитаторы и с пеной у рта доказывали науканцам, что жить здесь нельзя. Указывая на гору Ингегрук, на которой установлен бюст Семену Дежнёву, говорили про трещины и разломы, из-за которых поселок не сегодня-завтра смоет в море. И люди, тщедушные, наивные, но далеко не глупые, слушали этот вздор, прекрасно понимая, в чем дело. Затем им долго и нудно растолковывали про «укрупнение», про реформирование и непременное улучшение словом, несли бред, в который и сами не верили. Наконец, была дана команда срочно очистить территорию.

Уезжали семьями, но не все сразу. Вельботов не хватало.

Каждый род мог выбирать, куда ехать: в Уэлен, в Лаврентия или в Инчоун. Начальство стремилось всех переселить в Нунямо. Но в этом поселке испокон веков жили чукчи, и там переселенцам предоставлялась лишь вспомогательная работа, к их прежней жизни отношения не имеющая. А что значит для охотника стать кочегаром или мусорщиком? Впрочем, уже и самого Нунямо давно нет...

И вот, когда всех выселили и по оставленному поселку загулял холодный осенний ветер, загоняя волны на пустынный берег, «подоспело» постановление Совета депутатов трудящихся с мертвецки казенным «СЛУШАЛИ... ПОСТАНОВИЛИ…». Мол, что же нам, депутатам, делать, если люди снялись с мест, сели в лодки и отплыли в «Ленинский путь»? Как быть, если в Наукане остались всего «5 человек жителей»? Только и остается его упразднить своим авторитетным решением. Председатель колхоза Е.Ф.Зеленская была награждена орденом Ленина. Кто после этого скажет, что ордена давались напрасно?

И я не иронизирую. Что мы знаем о том времени? Ведь не председатель самого крайнего на свете колхоза вершил дела.

Быть может, если бы не Зеленская, переселенцы из Наукана и вовсе погибли. Кто сейчас разберет?

...Елизавета Алихановна Добриева рассказывает, что ее тетя была шаманкой и повитухой, и будто она помнит тетин голос с самого рождения. Приняв роды, тетя положила только что родившуюся девочку в мешок из шкур, стала ее качать и напевать нежную и грустную песню.

Когда Елизавета подросла, она услышала эту песню и тотчас узнала голос тети. Это была старинная песня, слова и мелодию которой передают из поколения в поколение и которую знает каждый науканский эскимос. Это гимн Наукана неумирающая гармония, соединяющая людей, по злой воле лишившихся родины. Вот парадокс: крохотного селения давно нет, а гимн его живет, и есть огромная, на полмира растянувшаяся держава но имеет ли она свой гимн?

Мне так захотелось услышать эту песню, что я попросил Елизавету Алихановну и Валентину спеть. Они посмотрели друг на друга, как бы договариваясь, а затем тихо, в унисон, запели…

–  –  –

*** В 1996 году учащиеся лаврентьевской средней школы Ю.Платов, В.Григоренко и Д.Малевский составили проект возрождения Наукана. В нем предлагается строительство нового города с жилыми домами, детским садом, школой, больницей. В Новом Наукане предполагается открыть производство по переработке морского зверя, фабрику по пошиву меховой одежды, жиротопный цех и косторезную мастерскую. В Наукане должны быть открыты магазины, почта, радио и телеузел словом, все необходимое для полноценной жизни. Авторы разработали детальный проект, просчитали количество средств, подробно изложили идею коммунального обеспечения, спроектировали дорогу до Уэлена и рассчитали затраты на её строительство. Они предлагают планы и расчеты по использованию дежневских горячих источников. В проекте утверждается: «При наличии дороги в Уэлен источники могут служить оздоровлению населения.

Впоследствии источники станут туристической базой, где будут принимать отечественных и зарубежных туристов. Там же можно создать теплицы для выращивания овощей». И ещё много в проекте написано такого, при чтении чего вспоминается лозунг студентов Сорбонны бурных шестидесятых: «Будьте реалистами, требуйте невозможного!»

С того времени как ученики написали проект, прошло четыре года. Увы, документ находится не в институте развития Чукотки, не в плановом отделе окружной администрации, а в методическом кабинете отдела образования, рядом со школой, из стен которой вышел. Дай Бог этому проекту оказаться хотя бы в местном краеведческом музее.

__________________________________

–  –  –

«...Охота на моржей страшно опасна, когда зима своими холодами, мраком и бурями завладеетъ всемъ. Въ это время года, чтобы спасти отъ голода всю общину, два Эскимоса Аваклокъ и Мынукъ решились отыскивать моржей на открытомъ льду. Они знали опасность, но лучше они хотели подвергнуться ей, чемъ пожертвовать собаками, и оба Эскимоса въ высшей степени обладали стоическимъ фатализмомъ дикарей.

Эскимосамъ удалось убить большаго зверя, какъ вдругъ северный ветеръ погналъ ледъ. Первымъ порывомъ европейцевъ было бы броситься къ твердой земле но знали Эскимосы, что пловучiе льды всего опаснее около береговъ, и потому они бросились съ своiми собаками на ближайшую ледяную гору. Это было въ декабре, подъ ущербъ луны (убыль, состоянiе и пора [две недели], отъ полнолунiя до новолунiя В.Даль), и буря покрывала все глубокимъ мракомъ. Эскимосы привязали своiхъ собакъ къ ледянымъ острiямъ, а сами легли на ледъ, чтобы не смело ихъ ветромъ. Сначала морской прибой обливалъ ихъ, но они всползли на более высокую поверхность и построили себе родъ загородокъ изо льда. На пятую ночь, по ихъ счету, Мынукъ отморозилъ ногу, а Аваклокъ потерялъ большой палецъ на ноге. Но не потеряли они бодрости и питались моржемъ, между темъ льдина медленно неслась къ югу. Подъ ущербъ второй луны, пробывъ на льдине целый месяцъ и проживъ такъ, какъ только железные люди прожить могутъ, наконецъ выбросило ледяную гору на берегъ.

Охотники возвратились въ свою деревню, где ихъ встретили, как будто вставшихъ изъ гроба, но где имъ пришлось еще разъ испытать нужду и голодъ...»

Постановление общего собрания жителей с.Наукан о подписке на Третий государственный заем индустриализации страны и протесте против провоаций катайской военщины на КВЖД 29 августа 1929 г.

а) Общее собрание граждан с.Наукан одобряет взятую Советской властью и Коммунистической партией линию на выпуск Третьего государственного займа индустриализации.

б) Против провокаций на КВЖД китайских властей мы, граждане с.Наукан, тоже выносим протест.

в) И в ответ проводим подписку на Третий заем индустриализации всем с.Наукан с таким расчетом, чтобы каждая яранга подписалась не меньше как на 25 руб., а больше кто желает.

г) Провести подписку на заем сразу после собрания.

–  –  –

ЫТВЫТКОГЫРГЫН ЫКЫНИН

20 майтагнэпы 3 июнтагнэты гыниин'ытыле Ыкыникганмыленат 14 рыркат. 61 унэлти, 54 мэмылтэ. Комсомол бригада ынкам бригада т.Омрыгыргынэн ам 5 рыркатэ ганмыленат. Ымылё 4 тылечыт нымэлэв иымигчирэткинэт. Мылынкав бригада нытвылеткинэт тыленэн'этэ сама тева.

–  –  –

Дорогая Валентина Федоровна!

В предыдущем письме я упоминал об учительнице из лаврентьевской школы, которая несколько лет назад, ещё будучи школьницей, едва не замерзла в тундре. Мы с ней сегодня встречались. Её зовут Светлана Михайловна, она чукчанка, невысокая, коротко пострижена и, мне показалось, немного кудрявая. Стоило затронуть ту давнюю историю, как она заволновалась, хриплый голос стал тихим, и мне приходилось постоянно переспрашивать.

Она удивилась моему вниманию, но еще больше ее смутила моя осведомленность. По всему видно, что происшествие обошлось ей дорого, и возвращаться к нему Светлане Михайловне не хотелось. Какое-то время она молчала, решая, продолжать ли разговор. Потом все же решилась.

Если помните, в Инчоуне есть начальная школа. Проучившись в ней четыре года, ученики затем переводятся в Уэлен, где и доучиваются. Живут они в пришкольном интернате, а на каникулы родители стараются забрать их домой. Но дети здесь отважные, мороза не боятся и иногда решаются на самостоятельные «путешествия» к своему дому.

Однажды, под Новый год, Светлана, её одноклассники Андрей и Надя, младший брат Нади Славик, а также старшеклассники Олег и Иван отправились в Инчоун. Это в тридцати пяти километрах от Уэлена, на побережье Чукотского моря. Там живут в основном охотники на морского зверя, а это значит, что инчоунские дети закаленные и выносливые. Они сызмальства помогают старшим, учатся опасному охотничьему промыслу, и то, что шестеро учеников пошли пешком, не такая уж особенность. Тем более, по словам Светланы, погода была солнечная.

Вышли в обед, но когда прошли половину пути, погода испортилась. Замело. Идти пришлось медленно. К тому же вскоре стемнело. Олег с Андреем отправились за помощью. Остальные потихоньку пошли следом. Впереди шел Ваня: он был постарше.

Возможно, надо было оставаться на месте и, экономя силы, ожидать помощи. Но, опять-таки но...

Только в Лаврентия я увидел настоящую тундру. В Билибино лесотундра. Там есть деревца, кусты, крутые склоны и овражки, где можно если не спрятаться, то укрыться. Здесь же на сотни километров ни деревца, ни даже кустика. Лишь голые заснеженные сопки, по которым беспрепятственно гуляет ветер да голодные волки. Говорят, когда пурга, дальше десяти шагов не видно. Это днем. А ночью и без пурги ничего не видать. Дети тундры не мы с Вами, но, застигнутые пургой, они растерялись и попросту заблудились. Тогда решили возвратиться к тому месту, где их покинули ребята, ушедшие за помощью. Логично.

Вот только вернуться на прежнее место им не удалось. Они едва различали друг друга. Растратив силы и поняв, что окончательно заблудились, дети решили окапываться и ждать помощи...

Светлана говорила все медленнее, ее голос становился все глуше. Глядя на ее напряженное лицо, я чувствовал, что она с болью воспроизводит в памяти ужасную картину. Судя по всему, давно никто не тревожил ее память. Светлана тяжело вздыхает, но продолжает рассказ.

...Школьники решили окопаться, что было единственно верным решением. Надо ждать помощи, улучшения погоды, но главное экономить силы. Меньше движений, суеты и паники так учили старшие. Дети разгребли в снегу яму. Света, Надя и Славик легли в ряд, а Ваня поперек, закрывая собой их головы от ветра. Поначалу дремали, но в конце концов заснули...

Когда Светлана открыла глаза, то первое, что увидела, «свет из-под снега». Она попыталась подняться, но не хватило сил. Тогда она стала звать остальных. Отозвался только Слава.

Светлана силилась встать, но одежда превратилась в ледяной панцирь. Если бы на детях были кухлянки, им бы холод не грозил, но они были в обыкновенной зимней одежде, от которой в подобных ситуациях толку мало. Все же Светлана нашла силы встать. Она сразу же увидела лежавшую чуть в стороне подругу.

Надя не шевелилась. Ваня так же неподвижно лежал в стороне.

(Светлана до сих пор не поймет почему.) Она машинально потормошила Надю, но подруга была неподвижна. Светлана попробовала надеть на неё шапку, но шапка слетала с Надиной головы, словно отказываясь быть надетой. Тогда она подняла Славу. Вдвоем они решили идти за помощью, чтобы спасти Надю и Ивана. Все их движения были автоматическими, а намерения результатом отчаяния. Это обрекало на верную гибель. Светлана помнит, как пыталась надеть Славе варежку, но варежка никак не надевалась и соскальзывала с его руки, как с Нади шапка. Он сказал: «Не надо! Я все равно не чувствую». Только тут Светлана заметила, что его рука превратилась в кусок льда. Но у нее самой руки и ноги почти не двигались. Все же кое-как побрели...

Им повезло необыкновенно: они вышли на участок дороги, который не замело. Но чукотские дороги не совсем те, к каким мы привыкли. Здесь если за сутки проедет вездеход и то хорошо. А так это пустынная, почти условная линия. Между Уэленом и Инчоуном какое может быть движение? Только серьезные обстоятельства заставят выехать из поселка зимой.

Дети были уверены, что их ищут. Несколько раз им мерещились вездеходы, огни поселка, доносились какие-то звуки, чудились знакомые голоса. Они бросались навстречу, но оказывалось, что это галлюцинации. И когда показался вездеход с учителями и директором школы, дети даже не отреагировали. Слава Богу, это был не мираж. Светлана и Слава, обессиленные, обмороженные, едва живые, просили своих спасателей ехать за Иваном и Надей. Но их повезли в Инчоун, до которого школьники не дошли всего три километра. Только потом учителя поехали искать оставшихся. Разумеется, без Светланы и Славы, которые нуждались в срочной помощи. Ваню и Надю отыскали лишь к ночи...

Светлана корит себя и втайне упрекает спасателей. Как настоящая северянка, она не считает свое спасение состоявшимся, если погибли товарищи. А взрослые, найдя едва державшихся на ногах школьников, прежде всего боролись за их жизни.

Светлана понимает и это, но все же...

Подобное в районе случается. С тундрой шутки плохи. Самонадеянность жестоко наказывается. Так тундра учит остальных, и оттого смертельных исходов немного. Среди чукотских учителей и воспитателей тундра не на последнем месте, а для Светланы Михайловны на первом.

* ** Валентина Федоровна, продолжаю письмо.

У меня сегодня была еще одна встреча...

Стихиям противостоять хоть сложно, но можно, и в этом северные народы впереди всех. Но как противостоять стихии под названием «человек»? Тут уж все одинаково бессильны.

Я здесь купил гравированный клык моржа. Вы не представляете, какая это красота! Вряд ли в Торжке у кого-нибудь такой имеется. Особенно ценно, что клык из Уэлена, признанного центра косторезного искусства. Так вот, прежде чем любоваться гравировкой, я решил этот клык помыть: мало ли где он лежал и кто его трогал. И что же? Вся краска смылась! Откуда я мог знать, что раскрашивают гравировку обыкновенными карандашами?

Придя в неописуемый транс, я стал искать помощи. Меня успокоили, заверив, что дело небезнадежно, и пообещали найти мастера, который бы вновь раскрасил этот клык. И сегодня ко мне пришла невысокая, слегка прихрамывающая чукчанка, принесла карандаши, специальный инструмент, завернутый в тряпочку, разложила все это на столике и принялась за работу.

Я внимательно за нею наблюдал, тем более что чукчанка, раскрашивая клык, рассказывала, как все это делается.

Раскрашивание последний этап в этом хрупком и нежном искусстве. Перед тем клык тщательно полируют, пока он не станет гладким, как зеркало. Это отдельная работа, которой занимается специальный мастер. Затем за дело берется гравер.

Простым карандашом он рисует на клыке задуманный сюжет, после чего специальным резцом (коготком) выполняет гравировку. Это самая главная, самая продолжительная и наиболее сложная работа. И только потом идет раскраска. Сначала в микроскопические бороздки втирается черный карандаш. Им наводят контур. Невидимые до сих пор сопки, кусты, море, фигуры охотников и зверей обретают очертания. Затем обычными цветными карандашами, в соответствии с художественными представлениями и вкусами мастера, раскрашивается весь рисунок. Он даже не раскрашивается, а, скорее, «затирается».

(Чукчанка говорила:

«Надо втереть краску».) Сначала «втирают» темные тона холодное море, темные собаки, коричневые моржи или синий кит.

Затем наносят цвета посветлее яранги, олени, кухлянки, торбаса, камни. В самом конце наносят светлые тона: солнце, его лучи и розовые отблески на вершинах сопок. После «затирки» по клыку несколько раз проводят влажной тряпочкой, смывая лишнюю краску.

Чем филиграннее техника мастера, тем мельче канавки и тоньше контуры. В этом случае гравировка окажется ненавязчивой, неброской, даже немного бледной, в чем особенный изыск.

Заимев такой шедевр, уже ни за что с ним не расстанешься. К нему привыкаешь. Нежные тона гравировки успокаивают: начинаешь рассматривать простенькие сюжеты, а сам невольно останавливаешься, затихаешь, забываешь, что куда-то бежал или спешил... И наблюдать за работой мастера тоже удовольствие.

Вале реставрировавшей мой клык тридцать лет. Она начала заниматься гравировкой в 1985 году в Уэлене, где проживала с родителями. Там же вышла замуж. Несколько лет назад Валя приехала в Лаврентия, шла с подругой, и на них наехал грузовик. Водитель пьян. Подруга погибла, а Валю спасли. Она долго лечилась, но так и осталась хромой.

Узнав, что Валя в больнице, да еще без сознания, её мама добралась до Лаврентия, пришла в больницу и молча сидела в коридоре, дожидаясь, пока дочь придет в сознание. Через несколько дней врачи пригласили её в палату убедиться, что Валя поправляется. Мать вошла, обняла дочь, затем вышла, присела на тот же стул и... умерла. Отец Вали умер год спустя.

А что муж?

Он находился в Уэлене и к попавшей в беду жене не спешил. Когда Валя вернулась, то сообщила, что уже не сможет иметь детей. Муж тут же предложил развестись. Валя ему говорила, что ребенка можно усыновить такие случаи известны.

Но муж был непреклонен и ушел к другой.

И что же?

Новая жена его бросила, и он какое-то время мотался по поселку. Пьянствовал, бездельничал, в конце концов залез в магазин, был схвачен, судим и сейчас в тюрьме. А мог спьяну забраться в грузовик и на кого-нибудь наехать...

Гравировку Валя подновила так, что выглядит она теперь лучше, чем прежде. К тому же и меня научила этому приятному занятию. Она даже выгравировала «коготком» небольшой кустик, по её мнению недостающий.

____________________________________

ЗАКЛИНАНИЕ,

ПРИВОДЯЩЕЕ ОБРАТНО УМИРАЮЩЕГО

(Из книги В.Г.Тана-Богораза «Чукчи») «Если я хочу задержать уходящего в страну мертвых, я превращаю свой мизинец в умирающего и крепко держу его. Когда он хочет уйти, я держу его, будто перехватываю на дороге. Я лаю, как собака, и заставляю его вернуться. Я превращаю его душу в плавучее дерево. Я дую изо всех сил, как большой ветер, и подгоняю его к берегу. Я гоню его своим дыханием по направлению к земле: "Qato, qato, qato!" Я схвачу дерево за корни и вытащу на берег!»

–  –  –

«Так ты эта женщина?! Мой муж отдает тебе так много любви, что совсем перестает любить меня. Но ты не человек! Я превращаю тебя в старую падаль, лежащую на каменистом берегу и распухшую от гниения. Я превращаю моего мужа в большого медведя. Этот медведь приходит из далекой страны. Он очень голоден. Он долго ничего не ел.

Увидав падаль, он пожирает ее. Немного спустя его тошнит и рвет. Я превращаю тебя в массу, извергнутую его желудком. Мой муж видит тебя и говорит: “Я не хочу ее!” Мой муж начинает ненавидеть и презирать тебя. В то же время я превращаю собственное тело в молодого бобра, который только что сбросил шерсть. Я делаю мягкими и гладкими свои волосы. Мой муж оставит свою прежнюю любовь и вернется ко мне, потому что на нее противно смотреть.

(Она плюет и слюной обмазывает все свое тело с головы до ног. И действительно, ее муж снова почувствовал любовь к ней.)»

–  –  –

Я по-прежнему в Лаврентия.

Здесь уже не так страшно. То ли потому, что выпал снег, то ли привык и смирился, а может, на меня благотворно подействовало знакомство с лаврентьевцами. Они я имею в виду материковых отличны от билибинцев и анадырцев: более эмоциональные, чувствительные и нервные. В их поведении много крайностей: от полного неприятия до безграничной любви. Зато нет равнодушия, что особенно заметно на фоне спокойствия и безучастия коренных жителей. Те и другие живут рядом, в одном поселке, но очевидно, что это два разных типа жителей. Есть, конечно, и коренные, интегрированные в нашу жизнь, в том числе бюрократическую. Вот они мало отличаются от материковых.

На этот раз я оформил наблюдения в виде небольших очерков. Ты их сохрани. Возможно, они мне понадобятся.

Привет Санкт-Петербургу. Многое бы отдал, чтобы сейчас оказаться там.

***

О НЕЛЮБВИ К МОСКВИЧАМ

В Лаврентия я впервые столкнулся с неприязнью к себе как к москвичу. Конечно, это были единичные проявления, по которым не следует делать умозаключений, но всё же. Если бы я представлялся свердловчанином или челябинцем, отношение было бы иным. Отчего-то не любят москвичей. Честно говоря, я и сам их недолюбливал до тех пор, пока не переехал в Москву.

Главным образом за то, что в столице колбаса была, а в магазинах остальной России нет. Теперь колбаса есть повсюду, а нелюбовь к москвичам сохраняется.

Отчего вы не любите москвичей? спрашиваю.

Оттого, что они слишком высокого о себе мнения, отвечают.

...В Москву, «на ловлю счастья и чинов», во все времена прибывали отовсюду. Приезжали покорять, удивлять, заявлять о себе. Соперничать с этим честолюбивым потоком рафинированная московская публика не могла. Наиболее удачливые и предприимчивые облюбовали иные столицы, а прочие москвичи если и сохранились, то тихо сидят в своих клетушках. Они перебрались туда из некогда тихих московских двориков и особнячков, нынче занятых под офисы и конторы. Так что самые высокомерные из нынешних москвичей это вырвавшиеся из захолустий вчерашние москвоненавистники. В каком-то смысле презрение к москвичам это презрение к себе завтрашнему, а надменность «новых москвичей» высокомерие к себе вчерашнему.

Нелюбовь к Москве и москвичам принимает самые разнообразные формы. Например, жители Чукотки, особенно прибрежных районов, внимательно следят за прогнозом погоды, который венчает телевизионные новости. На это время прекращаются хождения и разговоры. Все смотрят на экран, где на фоне карты северо-востока сотрудник гидрометцентра рассказывает о погоде «на завтра». И этот сотрудник постоянно закрывает спиной (в Лаврентия убеждены, что задницей) их любимый Анадырь! И пока жители других регионов слушают сводку, в Лаврентия обсуждают поведение теленаглецов. Кого клянут? Москвичей. И когда губернатор Чукотки приезжал в Лаврентия, ему высказывали претензии на этот счет, и губернатор обещал разобраться…

ПРОГНОЗ ПОГОДЫ

Тяга к познанию погоды на завтра, свойственная жителям нашей страны, на Чукотке достигает немыслимой силы.

Так, в Лаврентия узнают о грядущей погоде по поведению собак или детей. Если лайки сворачиваются в клубок и остаются неподвижными быть пурге. Если школьники ведут себя шумно, дерутся на переменах больше положенного также жди пургу. Причем если они при этом сшибают друг с друга шапки, будет пурга со снегом; если пинаются ботинками и торбасами, ожидается низовая пурга с северо-западным ветром; если же ученики пускают в ход ранцы и тузят ими друг друга по голове давление будет очень низким и пурга надвинется особенно страшная. В этом смысле лучших метеорологов, чем лаврентьевские учителя, быть не может. Нередко в школу звонят из аэропорта и интересуются: как там дети? не пинаются ли? не шарахают ли друг друга по голове? «Нет, отвечает завуч, сегодня такого не заметили, разве что пару стульев сломали да унитаз разнесли...» «Ну, тогда ладно», вздыхают с облегчением и идут чистить взлетную полосу.

Есть приметы более тонкие, хрупкие и чувствительные, которым доверяют не меньше, чем лаврентьевским школьникам.

Если, например, у начальника отдела образования Жанетты Азизовны колет в левом боку и краснеет лицо жди низовую пургу с северо-запада. Это все равно как если бы школьники пинали друг друга. Если колет в правом боку, а лицо остается бледным пурга будет юго-восточной и с таким снегом, что не будет видно вытянутую руку. Еще хуже, если у заведующей отделом культуры Ларисы Олеговны заломит коленку. Это признак того, что надвигается северная пурга с непредсказуемыми последствиями.

Бывают и другие приметы, не менее авторитетные и бесспорные. Мне рассказали, как в одном чукотском поселке народ узнавал погоду «по Клаве», то есть по поведению продавщицы в одном из магазинов. Если Клава отпускала товар спокойно и улыбалась погода обещала оставаться тихой, даже солнечной: жители собирались кто на охоту, кто на рыбалку, работники аэропорта готовились принимать самолеты, а детям разрешали кататься на санках. Если продавщица с утра была хмурой, фыркала на покупателей и небрежно подавала товар погода обещала испортиться, ожидались ветер и осадки. Но если Клава (а она была женщиной красивой, огромных размеров и эклектических форм) не здоровалась, орала на покупателей, недовешивала, недодавала сдачу и вместо макарон насыпала крупу назавтра или даже к вечеру ждали пургу. Это означало, что дети должны сидеть дома, рыбалка и охота отменялись, чемоданы распаковывались, и все планы менялись. Все равно ничто не будет ни ездить, ни летать, ни даже ползать.

И жители поселка на Клаву не в обиде. Напротив, она пользовалась уважением и авторитетом. Сам начальник аэропорта, прослушав сводку и получив радиограмму из Анадыря, прежде чем дать «добро» на посадку или взлет, спешил в магазин: «свериться с Клавой». И если Клава, не приведи Господь, шумела начальник скорее за телефон и давал отбой полетам. «Почему?

У нас же сводка!» недоумевали на другом конце провода.

«А у меня Клава!» аргументировал начальник аэропорта и командовал закрыть полосу, убрать маяк, тушить фонари... И в Анадыре не возражали: сводки, бывает, ошибаются, а вот Клава никогда.

Приходили к Клаве даже пограничники. Они тут охраняют границу, чтобы народ наш не убежал в Америку. Проволоки колючей и вспаханной полосы здесь нет, и потому заблудившийся честный гражданин иной раз и сам не замечал, что стал перебежчиком. Тогда его настигали и возвращали. Надолго. Так вот, начальник заставы нередко посылал кого-нибудь из своих подчиненных в магазин: посмотреть, под видом покупки сигарет, не шумит ли Клава. И если она шумела, командир с облегчением вздыхал и давал команду всем отдыхать: только идиот пойдет через границу.

Однажды к Клаве пристал с какими-то просьбами подвыпивший мужичишка. И что же? Она в тот день была особенно неприветлива и на глазах у застывшей очереди дала ему в ухо.

Весть моментально разнеслась по поселку. Все живое, включая собак, волков и медведей, схоронилось и затаилось в ожидании грядущих катаклизмов. Пессимисты предрекали конец света...

И действительно, к вечеру началось светопреставление. Но своевременно предупрежденный поселок перенес двухнедельную стихию практически без потерь. Так, одним ударом в ухо можно спасти многих.

Сама Клава о своих сверхъестественных способностях не догадывалась, а сказать ей никто не решался: это могло лишить поселок барометра. Клава жила одна и, мучимая бессонницей, по ночам крутила ручку радиоприемника. Как и всякий, она особенно прислушивалась к сводкам погоды и, если обещали пургу, нервничала, всю ночь не спала, а с утра отыгрывалась на покупателях.

МАГАЗИНЫ И ПРОДАВЩИЦЫ

В отличие от Анадыря и Билибино, в Лаврентия магазинов мало. Два промтоварных и три продуктовых. В один из промтоварных я попал лишь раз. Магазин этот постоянно закрыт, и побывать в нем все равно что выиграть в лоторею. Мне повезло.

Я случайно заметил, как в магазин вошла продавщица, и проник вслед за нею. Однако, побыв немного внутри, продавщица заторопилась домой: торговать невозможно, потому что помещение не отапливается.

А в администрации объяснили, что отапливать магазин толку нет, так как он все время закрыт...

Этот магазин, впрочем, собираются передать бизнесменам, которые будут поставлять в Лаврентия продукты. Жаль, потому что товары в магазине уникальны. Это скорее экспонаты.

Например, я заметил на прилавке диафильмы, о существовании которых уже забыл. Я не успел спросить, есть ли фильмоскоп, через который эти фильмы смотрят. Кто знает, сколько еще придется пролететь, проехать и прошагать по стране, чтобы его обнаружить. Видел заколки и булавки, тапочки и шапочки, резиночки и заколочки, рубашки и плащи и еще нечто такое, чего встретить уже невозможно. И цены, кажется, тоже были из тех, советских, времен. Я видел целую кучу пластинок вокальноинструментальных ансамблей, первые виниловые диски Аллы Пугачевой, «Песняров», «Самоцветов», а также джазового трио «Ганелин, Чекасин и Тарасов», которые достать было невозможно. В углу прилавка одиноко лежал компакт-диск исполнителя музыки кантри Джеймса Тейлора, очевидно попавший сюда с Аляски. Я спросил, нет ли еще чего-нибудь, на что продавщица ответила, что магазин закрыт. Так что «нет» и всего этого...

Все продавцы в Лаврентия женщины. В магазинах чистота и порядок, пол и окна вымыты, витрины стараются украсить к Новому году, но главное не пахнет селедкой, как это бывает в наших провинциальных магазинах, где на прилавках в соседстве с колбасой, молоком и халвой обязательно лежат две-три селедки. Причем я единственный, кого это почему-то беспокоит.

Сами продавщицы румяные, крупные, аккуратные и, как говорится, самодостаточные, на лицах запечатлена уверенность в завтрашнем дне, что для этих мест большая редкость. На их фоне покупатели выглядят маленькими, беспомощными и даже лишними. Это не столичный супермаркет, где впечатления обратные: миниатюрные девочки-продавщицы и здоровенные, важные, капризные покупатели. Судя по всему, продавец в Лаврентия персона уважаемая. Здесь товар не продают, а отпускают. Не спеша, без лишних усилий и напряжения. Продавщица может, не поворачиваясь, протянуть руку и отыскать нужный вам товар, а может пойти за ним в д-а-а-льний угол магазина или вовсе выйти в складское помещение и уже оттуда вернуться... ни с чем! И очередь ждет, никто не ропщет, не выражает даже тени недовольства, и, когда какой-то приезжий предъявил продавщице претензию, на защиту тотчас встала справедливая очередь и призвала наглеца к порядку. И тому стало совестно, что он так нехорошо себя ведет...

Лаврентьевские продавщицы, жалея меня, подбирали и кусочек мяса попостнее, и пряники помягче и несколько раз уберегли от опрометчивой покупки. Более того, улучив момент, они отпустили мне десяток яиц, которых не было на витрине. А вчера вынесли откуда-то издалека, из самых-самых потаенных магазинных закоулков, баночку клубничного варенья, которое теперь скрашивает мое одинокое существование.

И в другом магазине, находящемся на каком-то складе, замечательные и жизнерадостные продавщицы, торгующие прямо посреди коробок и ящиков, отпускали мне лишь самый высококачественный товар. Например, они рекомендовали атлантическую кильку в томате, а вот шпроты брать не советовали. И такие советы вовсе не мелочь в этих широтах! Покупал я и американскую картошку, и какую-то острую закуску, и «окорочка Буша», которые специально для меня подбирались из огромного лотка.

И все же один мужчина в лаврентьевской торговле имеется. Он продает хлеб. Впрочем, назвать его продавцом нельзя, потому что хлеб он не продает, не отпускает, а выдает. Оттого правильнее называть его хлебораздатчиком.

ПОКУПКА ХЛЕБА

Хлеб одна из самых больших головных болей для местного начальства. Вроде бы раньше его выпекали в двух местах.

Затем что-то случилось, и теперь хлеб пекут лишь в кафе «Северянка» и там же в назначенный час продают. Поскольку оборудования для расфасовки теста нет, «на выХоде» буханки только выглядят одинаковыми. Ничего не остается, как продавать их на вес. Продавец работает один, и можно представить, чего стоит приобрести буханку.

По вкусу лаврентьевский хлеб совсем неплох. Он лучше анадырского, но хуже билибинского. Правда, только в день выпечки, отчего его желательно съедать сразу после покупки. На следующий день лаврентьевский хлеб сравнивается по качеству с анадырским, а еще через сутки становиться хуже его ровно в десять раз.

Как же покупают хлеб?

Сначала хлебопёкам доставляют списки: от бани, от гостиницы, от склада, от котельной, от библиотеки... от прочих учреждений, где не выдается зарплата. Там заранее составляют списки, утверждают подписями директора и главного бухгалтера, а также заверяют гербовой печатью. По этим спискам разрешается получать хлеб на сумму в двести, триста или четыреста рублей. В другом магазине по такому же списку и на такую же сумму можно приобретать сахар, муку или крупу. Таким образом, невыданная зарплата «расфасована» по трем магазинам.

Итак, подходит очередь «покупать» хлеб. Единственный продавец-мужчина начинает искать в ворохе списков тот, в который занесена фамилия покупателя. Затем идёт поиск уже конкретной фамилии. Вскоре находится и она. Процедура не такая уж долгая: все ведь друг друга знают. Потом Леонид (так зовут продавца) берет буханку и кладет на весы, разумеется не на электронные. С помощью нескольких гирек довольно скоро определяется вес, после чего вычисляется сумма. Обычно буханка тянет рублей на четырнадцать-пятнадцать. Затем Лёня берет шариковую ручку и отмечает напротив фамилии: когда, сколько и на какую сумму приобретено хлеба. И эта процедура тоже недолгая, потому что все уже приноровились. Потом Леонид передает ручку покупателю, и тот в специальной графе расписывается в получении продукта, чтобы финансовый документ получил законченное оформление и у правоохранительных органов не было причин обвинить хлебопеков в жульничестве и коррупции.

Сделка совершена, и теперь, прямо в баре, можно есть свой хлеб. Если по каким-то причинам не удалось истратить месячную сумму, заложенную в список, остаток (отдайте должное!) не пропадает, а переносится на следующий месяц. После «отоваривания» списки сдаются в бухгалтерию жилищнокоммунального хозяйства, где дотошный бухгалтер проверяет всю эту арифметику, совершая работу, которую иначе чем адовой не назовешь.

Понятно, что всякий раз за хлебом выстраивается очередь.

У кого есть наличные, тот обходится без волокиты со списками.

Но очередь для всех одна.

Я через день хожу в кафе «Северянка», но не всегда удается купить хлеб. То большая очередь, то бар по каким-то причинам закрыт, то бар открыт и очереди нет, но нет и хлеба. Я никак не пойму график. Злят меня и абсолютная безропотность людей, их спокойствие и равнодушие, словно иначе быть не может. Эта покорная, дремучая очередь, состоящая из дышащих друг другу в затылок людей, в основном чукчей, страшно угнетает. Иногда стоят по часу и больше, в холодном коридоре или в самом баре, облокотившись на стойку и разглядывая сникерсы, стоимость которых запредельная.

Я клял этого Леонида, полагая, что из-за него страдают люди, и жаждал отправить его на нары. Но на Севере нельзя злиться и спешить с выводами. Даже если перед тобой очевидное безобразие, не торопись осуждать и не старайся менять. Прежде задумайся: не станет ли от твоей затеи еще хуже? Может статься, что после изменения ситуации хлеба вообще не будет. А тот, кого собираешься судить, кого готов разнести в пух и прах, быть может, достоин самой высокой похвалы. Может, Леониду впору ставить памятник. И всем остальным, от кого зависит выпечка хлеба в Лаврентия.

Для главы администрации главное доставить в поселок дрожжи и муку. После топлива для авиации и угля для котельных это самое важное. Начальница кафе «Северянка», едва живая, простуженная, с утра до ночи занимается организацией выпечки хлеба, поскольку его ждут в больнице, в детском саду, в школе, в каждом доме. Ждут не чужие, а свои: друзья, соседи, родственники. Я встретил Леонида в десять вечера. Больной и замерзший, он спешил в бар на выдачу хлеба. Так же без передышки трудятся и трое женщин-пекарей.

И еще. Килограмм муки в магазинах Лаврентия стоит двадцать пять тридцать рублей. Добавим дрожжи, расходы на электричество и эксплуатацию оборудования, прибавим зарплату сотрудникам (у Леонида три тысячи) в итоге буханка должна стоить минимум пятьдесят рублей. Почти два доллара!

Но она обходится лаврентьевцам не больше чем в пятнадцать рублей. Значит, кто-то доплачивает. Кто? Администрация. Иначе люди помрут, и тогда что толку разбираться, рынок в стране или нет, демократия или диктатура?

То же с электричеством. Батареи в домах чуть тёплые.

Уголь низкого качества, котлы старые, оборудование еле дышит, зарплату кочегарам задерживают. А температура воздуха ниже тридцати. Поэтому в квартирах всегда включены обогреватели.

Оплачивать коммунальные услуги никаких денег не хватит.

Да их и нет ни у кого. Кто же платит за электроэнергию? Тот же, кто платит за хлеб. Иначе в одну ночь все перемерзнут как суслики, по-чукотски евражки.

ПРАВДА О КИЛЬКЕ

В кафе-баре «Северянка», куда я как-то зашел за хлебом, меня увидали молодые и здоровые лаврентьевские мужики. Они уже слышали обо мне как о журналисте, зачем-то присланном из Москвы. Один из них подошел, рассказал про цены и зарплату, про невыносимую жизнь, убеждал, чтобы я обязательно написал о Лаврентия и рассказал всей стране, как здесь плохо. Он, впрочем, упрекнул, что всю правду я все равно не напишу.

Конечно, не напишу. И никто не напишет. Потому что нет такой правды, которую нельзя опровергнуть. Особенно ту, «что хуже всякой лжи».

Какую такую «правду» я должен донести? Что цены здесь непомерные? Что эстонская килька в томате стоит двадцать пять рублей, а в Москве всего семь?

Это ужасно, но сколько же эта килька должна стоить, если её отловили в Атлантическом океане, приготовили консервы, а потом, минуя таможни и границы, морские и воздушные порты, базы и склады, доставили на другой конец Земли? Ведь, пока килька появится на столе жителя Чукотки, она должна накормить моряка, рыбака, таможенника, пограничника, шофера, летчика, продавца, налогового инспектора... А к ним добавим жуликов, коррупционеров, взяточников и просто честных чиновников. Да окажется, что килька ещё мало стоит, что её цена как минимум в два-три раза выше. Ведь сколько людей «постарались», чтобы эта несчастная рыбка попала в Лаврентия. Парадокс: бедная Чукотка кормит еще стольких, что страшно становится! Интересно, в Лаврентия молодые и здоровые люди об этом думают?

Тогда, может, они задумаются о том, во что обойдется европейцу голец, отловленный в заливе Святого Лаврентия и доставленный на сервированный стол в парижский «Максим»?

Ладно, пусть доставляется и продается сгущенка по 45 рублей за баночку или американские яйца 50 рублей за десяток;

пусть продается рафинад 30 рублей за пачку или подсолнечное масло 70 рублей за литр, но что здесь «делают» московские сосиски и низкосортные колбасы? Тут гордятся тем, что лаврентьевцы впервые за многие годы увидели сосиски. А я считаю, что они их не должны видеть вовсе. Сосисками кормились баварцы не от хорошей жизни, и я не заметил, чтобы в Европе их ктонибудь ел, если только не в дешевых хот-догах. Дешевых! Здесь же эта сосиска, доставленная «бортом» за тридевять земель, стоит дороже парной телятины на московских рынках. Что же можно еще сказать? Только то, что сосиска вообще недостойна полета на самолете. Вместо них лучше бы возили на Чукотку умные книжки. Тогда лаврентьевские мужики, быть может, станут читать, кое-что поймут и чему-нибудь научатся.

Это правда, что начальство российское крало, крадет и будет красть. Правда и то, что власть в России врала, врет и будет врать. Правда также и то, что власть никогда не ставила ни во что народ, а народ во все времена презирал власть. И что с того?

Правда, что жизнь на Чукотке и в самом Лаврентия невыносимо убога и ужасающе беспросветна. Но где в России эта жизнь лучше? В псковских пределах, в нижегородских, в брянских, в костромских, в каких-то иных?.. И когда она была лучше?

Здесь говорят, что в семидесятых при советской власти на Севере было хорошо и сюда стремились всеми правдами и неправдами... Но почему стремились?

Из-за романтики? Из желания почувствовать себя настоящим мужчиной? Отчасти. Но еще и потому стремились, что здесь было вдоволь тушенки, которую в Свердловске и Тамбове, Перми и Оренбурге, Тюмени и Астрахани никто, кроме начальства, не видел. Или это неправда? А уж так, как врали при советской власти, не врали никогда. Само утверждение, что власть советская, было ложью.

Другое дело, что всякое время приносит нам новую беду.

Разбираться, которая из бед большая, бессмысленное занятие.

Как в роскошном цветнике не выберешь, какая из роз наилучшая, так не определишь, которая из наших российских бед наигоршая.

Не эта ли?

Здоровые и сильные лаврентьевские мужики жалуются на высокие цены, клянут власть и ностальгируют по дешевой тушенке, а хрупкая учительница русского языка и литературы, став их начальницей, завозит с материка паштеты и макароны, чтобы мужики не померли с голода. Это неправда?! Она месяц бьется, чтобы прислали самолет с продуктами, а когда этот борт с несчастными сосисками прилетает не может отыскать в полуторатысячном поселке полдюжины охламонов, чтобы его разгрузить.

Да не за просто так. За те же продукты. Это неправда?!

Поистине прав был Екклесиаст: «Смотри на действования Божие: ибо кто может выпрямить то, что Он сделал кривым?»

А это уже больше, чем правда, это Истина!

КРУПСКИЕ

Я был в гостях у одной лаврентьевской семьи.

Она Надежда Крупская, учительница русского языка и литературы. Он её муж, Крупский, зовут Владимиром. Он невысокого роста, коренастый, подвижный, у него залысина и добрые глаза, в которых при некотором воображении можно уловить до боли знакомые черты. Вот только он не юрист, не литератор, а врач. У Крупских двое взрослых детей. Дочь на материке, учится в институте, а сын заканчивает школу и готовится поступать в вуз.

Владимир долгое время работал военным врачом, поэтому семья где только не успела пожить, прежде чем задержалась в Лаврентия. Хотя Владимир работает день и ночь, его во многом спасает пенсия, которую ему, бывшему военному, исправно выплачивают.

Надежда, как и все учителя, трудится безостановочно, набирая часы, нагрузки, накрутки и прочее. Надежда Крупская гордость школы. Несколько лет назад она участвовала в престижном конкурсе в Москве. Преподаватели собрались из разных концов страны, квалификация высочайшая, а тему даже произнести страшно: «Пушкинский урок». Там были педагоги из исконно пушкинских мест, которые знают о Пушкине то, чего сам Александр Сергеевич и представить не мог.

Так вот, Надежда оказалась первой среди всех! Проведенный ею урок был признан лучшим, а самой Надежде присвоили звание «Заслуженный учитель России». Наверное, сыграла свою роль фамилия, сработало и то, что она с Чукотки, но это мелочи.

Основного Надежда Крупская добилась сама. Она показывала видеозапись своего урока. Это невероятно! Действо происходило в великолепном дворце, в присутствии высоких особ, включая императора и императрицу, великих князей и княгинь, играл камерный оркестр, всё сияло, а ученики были разодеты в бальные платья и фраки, тонкие шейки девушек украшали немыслимой величины бриллианты... Не сразу разберешь, что все это происходило в лаврентьевской школе.

Проживают Крупские в трехкомнатной квартире, этажом выше моего жилища. Квартиру купили недавно, за пятнадцать тысяч рублей. Мебели особой нет. Ею здесь стараются не обзаводиться. Зато есть компьютер, за которым Владимир и сын Андрей проводят все свободное время. В отпуск теперь ездят не каждый год. Времена наступили не из легких, и приходится себя ограничивать. Экономя на отпуске, можно запастись продуктами.

...Меня они позвали, чтобы угостить домашней едой, от которой я отвык. Кормили борщом, картофельным пюре, тушенкой из оленя и из кеты, угощали салатом из морской капусты и маринованными грибами, а также вареньем из морошки. Ужин сопровождался разговорами о политике, о неспособности наших начальников руководить, звучали известные фамилии, словом, это был обычный застольный разговор под фон телередачи, не важно какой. Замолкали мы, лишь когда передавали сводку погоды. Я рассказывал о доступных только «узкому кругу» деталях высокой политики, раскрывал сокровенные, известные лишь москвичам факты, почерпнутые из газет и слухов. В ответ мне рассказывали о жизни в Лаврентия, о происшествиях, о людях. Помимо прочего, я старался разузнать о быте лаврентьевской семьи.

Жители центральных районов, Урала и даже части Сибири, при всех трудностях, все же могут иметь огород, скот, вести натуральное хозяйство. Здесь же, у берегов Ледовитого океана, о каком хозяйстве может идти речь? Если ты не коренной житель, не охотишься на моржа, кита или лахтака, то, кажется, обречен на голодную смерть. И я бы с этими доводами согласился, тем более после разговора с лаврентьевскими мужиками, страдающими от плохой жизни. Но встреча с семьей интеллигентов показала, что все не так, как можно представить. При разумном подходе и, главное, при трудолюбии можно жить и в Лаврентия. Жизнь заставила людей, профессии которых далеки от основ экономики, быть рачительными хозяевами и политэкономами семьи, чего в нас так не хватает.

Меня допустили в кладовую семьи с блокнотом. Вот продукты, закупленные в магазине:

Горошек зеленый (3 ящика по 45 банок в каждой), этот запас сохраняется и время от времени пополняется.

Горошек суповой (ящик).

Рис (10 кг).

Пшено (4 кг). В этом году пшено не завозили.

Гречка (2 ящика по 20 кг). Гречку тоже не завозили.

Сахар (4 кг). Пачка рафинада стоит тридцать рублей. Год назад стоила пятнадцать при той же зарплате.

Мука (важнейший продукт). Осталось немного. В магазине она по 30 рублей за кг. Купить по такой цене мешок семья не может. Ждут. Вроде должны завезти подешевле. Из муки пекут сдобу, пирожки и домашний хлеб. (Доллар в те дни стоил около 27 рублей).

Масло растительное (важнейший продукт). Хранится две канистры американского производства по 16 литров и 12 литровых бутылок отечественного, стоимостью по 85 рублей.

Майонез готовят сами из горчицы, сухого яичного и молочного порошков.

Из спиртного хранятся пять бутылок шампанского и четыре водки.

Икра баклажанная (ящик). Куплена год назад. Сейчас полулитровая баночка стоит 60 рублей.

Макаронные изделия: разные и во множестве.

В сарае, рядом с домом, в оцинкованной бочке хранится красная рыба штук шесть-семь, а также оленина и китятина.

Чай (важнейший продукт). Хранится много и разного.

Соль (наиважнейший продукт!). Соли требуется много, но соль тяжелая и дешевая. Завозить невыгодно.

Сухого молока килограммовая банка, стоимостью 160 рублей.

Мед (важнейший продукт). На мед нельзя жалеть денег. Он необходим для поддержания здоровья.

Сухого лука десятикилограммовый мешок.

Сухой моркови примерно килограммов пятнадцать.

У Надежды сказывается украинское происхождение и память об оккупации. На чердаке родительского дома всегда хранились соль и спички: до войны, во время войны, после войны, всю жизнь. И уже спички были без серы, но их все равно не выбрасывали. Рачительность и бережливость родителей передались Надежде. В Лаврентия «лишние» продукты всегда можно обменять.

У одних припасено подсолнечное масло, но нет сахара, у других достаточно соли, но не осталось перца... Продукты здесь дороже денег.

Там же, в кладовой, припасены и продукты, приготовленные самостоятельно.

На побережье залива ветер выбрасывает тонны морской капусты. Загребай хоть лопатой. Капусту промывают, сушат и хранят в большой картонной коробке. Она особенно хороша в китовые котлеты. Но это еще и прекрасный салат, надо только заправить подсолнечным маслом. Сушеную капусту достаточно залить кипятком. Она на глазах оживает, становится зеленой, свежей.

Морская капуста, только худшего качества, пользуется спросом в московских супермаркетах и стоит дороже белокочанной.

Грибов в кладовой много, и самых разных. В тундре, где, на первый взгляд, ничего не растет, лучшие грибы в мире. Их маринуют, солят, сушат. В Лаврентия они у многих на столе.

Варенье из морошки и из нее же самодельное домашнее вино, приятное на вкус и, главное, полезное.

Голец. Из него Владимир делает консервы. Режет рыбину на куски, закладывает в банку, добавляет специй и четыре часа кипятит. Затем банку закручивает. Деликатес готов. Точно так же он готовит консервы из горбуши, кеты, форели, наваги и бычков.

Такими консервами меня и угощали. С вареной картошкой оторваться невозможно!

Тушенка из оленины. Ее готовят тем же способом, что и рыбные консервы. Храниться она может сколько угодно. С жареной картошкой или макаронами тушенка из оленя мечта материкового жителя. Какие там сосиски!

Такую же тушенку Владимир готовит из китового мяса.

Только варить его надо часов шесть-семь... У Крупских также есть мороженая китятина, хранящаяся в сарае, и вяленая, по вкусу напоминающая воблу. К пиву лучшей закуски не придумаешь.

Вот какая имеется кладовка, и я уверен, что она не единственная в Лаврентия. Владимир Крупский считает, что надо быть дураком или лентяем, чтобы здесь пропасть. Организация его быта убеждает, что он прав. Крупские понимают, что искать рай на земле, тем более в России, занятие гиблое. Смысл лишь в том, чтобы трудиться там, где живешь, пусть даже если это край Чукотки. Трудиться, чтобы и самим достойно жить, дочери помогать и сына в будущем году отправить на учебу.

ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬ

Есть в Лаврентия персонажи и вовсе забавные, не поддающиеся никаким внешним веяниям. Их не беспокоят ни пурга, ни метель, ни мороз, словно живут они не в тундре, а на благодатной Кубани. Не было дня, чтобы я не слышал упоминания фамилии «Шиманский». И лишь раз мне удалось этого Шиманского увидеть, потому что он все время в разъездах. Шиманский предприниматель и принадлежит к той беспокойной плеяде, которая никому не дает жить, служа одновременно соблазном, укором и раздражителем.

Что только не предпринимается против этих предпринимателей, но все равно они прорастают и дают о себе знать. Что движет ими? Кажется, вокруг пустыня и уныние, безнадега и погибель. Но нет, всякий раз находится некий тип, который все вокруг себя ворошит, будоражит, мутит. Глядишь, появляются магазинчик, фабричка, мастерская, кафешка, ресторанчик, один домик, другой, третий... Начинается общее шевеление и вслед за тем брожение умов, спор и кривотолки. Потом наступает прозрение: зачем? кто дал право? Вешаются ярлыки, пишутся жалобы, вызывается общее недовольство. Ан уже и дельце заведено.

А там загремел выскочка за жульничество, за спекуляцию или еще за что-нибудь. Магазинчики, фабрички, кафешки, ресторанчики закрываются. И что же? Сожаления по этому поводу, конечно, есть, но разве могут они сравниться с радостью от того, что нет больше возмутителя спокойствия, нет этого выскочки, бесстыдно наживающегося за счет народного бедствия. А если он и есть, то за решеткой, и ему, еще вчера шиковавшему, сегодня хуже, чем остальным. Чем не справедливость?

В каждом селе и в каждом городке обязательно найдется хоть один шиманский. Они постоянно в движении, обивают пороги учреждений, отираются у кабинетов начальников, ходят к ним с какими-то бумагами, предлагают прожекты, сумасбродные и несбыточные, но главное они не подвержены всеобщему унынию и смирению с обстоятельствами. Впечатление, будто они не смотрят телевизор и не знают обстановку. Вместо оханий и вздохов, они заказывают спецрейсы, летят на материк, носятся с предложениями и заказами, постоянно что-то считают, а еще ведут себя независимо, словно не подчиняясь никому, будто сами себе начальники. Глядеть на это невыносимо и долго терпеть невозможно.

Вот и в Лаврентия такой отыскался. Он собирается открыть в этом, казалось, обреченном месте животноводческий комплекс! На полном серьезе намеревается завезти сюда свиней. Не для чучел в краеведческий музей, а чтобы их есть. Он надеется путем размножения достичь уже через пару-тройку лет десяти тысяч голов! Эскимосам и чукчам придется ввести в словарный запас слово «опорос», а в повседневный рацион свинину. Этот Шиманский утверждает, что уже пятьдесят лаврентьевских семей готовы взять на откорм и воспитание от пяти до десяти свиней.

Не дожидаясь моих вопросов, он застучал по калькулятору:

«Пять поросят за пять месяцев дадут прирост по 130 килограммов. Значит, всего 650 килограммов. Умножаем на 25 рублей (по такой цене он будет продавать мясо) получается 16 тысяч с лишним. Делим на пять (таков доход с этих поросят) получаем 3 250 рублей в месяц. Умножаем на двенадцать месяцев, получается 39 тысяч рублей. Вот прибавка к зарплате! Почти отпуск. А если кто-то возьмет десять свиней? А если двадцать? А пятьдесят?..»

У меня глаза полезли на лоб. Я думал, он шутит, пытался переспросить, не успевая записывать, но этот невысокий, коренастый парень с добродушным южным лицом строчил как из автомата. Оказалось, он уже завез корма для двухсот свиней и скоро доставит их самих. На самолете! А чтобы свиньи не зарились на моржей завезет специально отобранных хряков.

Как же, спрашиваю, свинья переносит полет?

Хорошо переносит. Лежит себе в салоне и летит, отвечает Шиманский.

По его замыслу, за те несколько лет, пока народ, отвлеченный от оленины, будет есть свинину, чукчи воспроизведут стада оленей. Мало того, Шиманский намерен завезти сюда еще и кур.

Для начала две тысячи. Уже вскоре он собирается получать с них сорок пять тысяч яиц в месяц. Пока народ будет есть кур в тундре воспроизведутся куропатки. Да что куры? Скоро сюда с Камчатки, спецрейсом, доставят десять коров. Они будут давать ежедневно тридцать литров молока для детского садика и больницы. Вроде бы Шиманский уже этих коров купил, заплатив по тридцать тысяч рублей за каждую.

Одновременно закупается оборудование для переработки молока и производства сметаны, кефира и творога… Представляя бесчисленные стада на близлежащих сопках, я хотел было спросить у предпринимателя, где будут жить эти птицы и животные, но тот, упреждая, уже отвечал, потирая руки:

«Все предусмотрено. Помещения подготовлены. Тепло подведено. Люди набраны. Ждем-с коров!»

Он также сказал, что здесь неподалеку есть горячие источники и там уже вовсю идет строительство теплицы для выращивания помидоров, огурцов, капусты и лука...

Лаврентьевский предприниматель родом с Кубани, из казачьего хутора в Белореченском районе. В свое время попал на Чукотку, работал на прииске «Восточный» в Иультинском районе, был бульдозеристом, бурильщиком, сварщиком. С 1984 года обосновался в Лаврентия. Его жена, Наташа, науканская эскимоска, а это значит, что работать и вести хозяйство она умеет.

У Шиманских двое детей, и из Лаврентия семья никуда уезжать не собирается.

Как бы я ни возражал, какие бы сомнения ни высказывал, Шиманский их даже не слушает: все у него просчитано, подобрано и распределено. И ни йоты сомнения в том, что это когданибудь сбудется.

___________________________________

Из книги С.В.Обручева «По горам и тундрам Чукотки», М.,1957:

«...В настоящее время отпала необходмость в культбазах, которые вели вначале просветительную работу на Чукотке. Теперь эта работа ведется школами, медпунктами, кинопередвижками, которые имеются во всех колхозных центрах.

В округе уже имеется большая сеть культурных учреждений: окружная библиотека, Дом культуры и музей, 5 районных библиотек и 5 домов культуры, 9 сельских библиотек и 15 клубов, 21 изба-читальня, 20 красных яранг, 70 кинопередвижек.

В 1955 г. было 22 больницы, 7 диспансеров, 53 фельдшерско-акушерских пункта, 7 аптек. К началу 1955/56 учебного года количество учащихся в 66 школах равнялось 4357. Для детей создано 34 интерната. В Анадыре уже 15 лет существует педагогическое училище.

В заключение необходимо отметить, что вся эта культурная работа проводится силами не только приезжих русских многие чукчи и чукчанки, окончив педагогические институты и вузы, становятся учителями, врачами, фельдшерами, медсестрами. Есть теперь и чукчи-писатели, и чукчи-поэты. Не говорю о технических профессиях уже в 1934 г. я видел чукчей мотористов и радистов, а теперь есть и летчики!

Так разгорается над Чукоткой все ярче заря новой жизни. И тот быт, о котором я рассказываю в этой книге, скоро сохранится только в воспоминаниях стариков».

Из интервью заместителя главы администрации Чукотского района П.Л.Мирошниченко:

«Общее состояние дел вызывает тревогу. Практически нет ни одной организации, полностью подготовившей свои объекты к зиме. Так, из 24-х зданий районного отдела образования 14 находятся, по сути дела, в аварийном состоянии; требует основательного ремонта детское отделение центральной райбольницы в Лаврентия; необходима замена электропроводки в учреждениях культуры.

Однако наибольшие трудности у коммунальщиков. В селах действуют 9 котельных. Это почти 70 котлов. И абсолютное большинство из них работают по 15 - 20 лет...»

–  –  –

БАЛЫ И ДИСКОТЕКИ ЖДУТ ГОСТЕЙ

Веселый и радостный праздник Новый год! И хотя по традиции он считается семейным, большинство северян не прочь повеселиться при всем честном народе. И для этого у них есть все возможности.

В ночь на 1-е января начнутся балы в Центре культуры и досуга Лаврентия, отдаленных сел. Танцы, веселые конкурсы, викторины будут до самого утра...

–  –  –

Дорогая Валентина Федоровна!

Пересылаю наброски о поселке Лорино, находящемся недалеко от Лаврентия, у самого Берингова моря.

Туда собралась настоящая экспедиция из работников отдела образования проведать школу, интернат и детский сад. Загрузили в машину коробки конфет Новый год все же и пригласили с собой меня. Добирались три часа, с остановкой. В самом Лорине пробыли столько же и вечером вернулись в Лаврентия. За три часа мало что узнаешь, но все же.

Сколько еще пробуду в Лаврентия не знаю. До Нового года точно. Может, еще напишу.

***

ДОРОГА В ЛОРИНО

Если верить картам, других дорог на полуострове Дауркина нет. Сразу за Лаврентия она ведет в гору, и открываются такие просторы, каких я еще не видел. Впечатление усиливает отсутствие всего, что мешает всматриваться в даль. Нет деревьев, кустов, нет ничего, что отбрасывало бы тень. Я не заметил ни одного острого угла, ни одной ломаной линии. Справа плавные очертания белоснежных сопок, слева невидимая дымчатая бесконечность: там, в нескольких километрах, кромка Берингова моря.

Солнце сияло, не было даже малейшего ветерка, мороз опустился ниже тридцати. Километрах в десяти от Лаврентия встретились двое чукчей. Они шли из Лорина, один за другим, на расстоянии ста шагов. (Мы из одной деревни в другую шли бы рядом.) Оба путника были в кухлянках и торбасах. На одном была вязаная шапочка и солнцезащитные очки, а другой нес шапку в руках. Идти зимой по тундре, а путь в Лаврентия занимает восемь-девять часов, опасности для них не представляет. В нашу сторону чукчи даже не посмотрели.

Скорость передвижения по зимнику не более сорока километров в час, что позволяет осматривать окрестности. Застывшее пространство всему придает ускорение, а на белом фоне фиксируется любое движение. Встречные собачьи упряжки промчались со скоростью, кажущейся бешеной. Так накатывается, с шумом проносится и исчезает скоростной поезд. Перебежавший дорогу заяц также показался невероятно шустрым. Здесь обитают еще полярные волки, которых лучше не встречать. Непонятно: где эти звери живут, куда прячутся? Все кажется открытым и доступным.

Ближе к Лорину находятся популярные в этих местах горячие источники. Возможность оценить тепло притягивает к лоринским ключам не меньше, чем их целительные свойства. Окунувшись в серный кипяток, я нагишом прохаживался по тридцатиградусному морозу, обозревая сопки и прозябших школьных инспекторов.

Лоринские ключи это небольшая инфраструктура, состоящая из нескольких домиков, в которых можно отдыхать и лечиться, хотя обычно сюда предпочитают нагрянуть, ублажить себя и... исчезнуть. А для молодой чукчанки, которая здесь живет с трехлетней дочерью, ключи место работы и полторы тысячи рублей зарплаты. Правда, денег она еще не получала. Раз в неделю ей привозят рис, ячневую крупу и хлеб. Других продуктов она не видит, но убеждена, что съедает больше, чем могла бы купить на зарплату. Возможно, вскоре здесь жизнь станет более насыщенная: рядом с источником строят парники, в которых будут выращивать овощи.

Лорино расположено на высоком берегу и видно за многие километры, напоминая рассыпанные на снегу семечки. Кажется, что жизнь в нем должна быть невыносимой из-за ветров, штормов и метелей. Но все обстоит иначе. Здесь почти всегда тихая погода и, что удивительно, нет ветра. Жители признают, что лоринский климат отличается мягкостью, спокойствием и совершенно не похож на лаврентьевский. Чукчи умели выбирать места для проживания. Когда-то на этом побережье находились поселки Мечигмен, Раупелян, Аккани и Яндагай, но по указанию властей их жителей согнали в одно место, чтобы создать совхоз.

Этим местом и стало Лорино, разросшееся в крупный поселок, а от покинутых селений остались лишь унылые урочища. Сейчас уже никто никого не гонит. Жизнь в отдаленных поселках такова, что люди их покидают сами и в поисках работы и куска хлеба переезжают в Лаврентия или Лорино. Происходит стихийное «укрупнение». Причем в Лорино стремятся больше, отчего поселок уже превосходит районный центр по числу жителей. В то же время отсюда выехали почти все русские семьи.

АЛЛА ФРАНЦЕВНА

Меня проводили в школу, где проходил предновогодний праздник. Старая одноэтажная школа для начальных классов оказалась полна детьми и родителями. Ученики были до безумства возбуждены. Только что закончился карнавал, и они расходились по домам. Расходились... Они кучами вываливались из дверей школы и продолжали кувыркаться в снегу. Одна такая куча прокатилась рядом со мной, на некоторое время распалась и застыла, отвлеченная моим фотоаппаратом. Затем фрагменты с еще большей яростью воссоединились и покатились в сторону. Тем временем из школы вываливалась новая куча... Каникулы!

Я был представлен учительнице русского языка и литературы, проработавшей в Чукотском районе сорок лет!

Алла Францевна закончила школу, затем Анадырское педучилище, Магаданский пединститут и вернулась в район. Вначале преподавала в поселке Пинакуль, ныне не существующем, находившемся напротив Лаврентия, на другой стороне залива.

Школа была небольшой, учителей не хватало, и Алла Францевна вела уроки сразу для четырех классов. Ученики садились в четыре ряда с первого по четвертый класс, и для каждого ряда преподавался отдельный урок. Кто, кроме самих учителей, сможет ответить, какого напряжения умственного, душевного, физического стоили эти «сеансы» одновременной учебы на нескольких школьных досках? А ведь в той пинакульской школе Алла Францевна была еще заведующей, завхозом и уборщицей.

И было это, кажется, совсем недавно в шестидесятых.

Теперь Алла Францевна отучила детей своих первых учеников и уже учит их внуков, но свои первые занятия, конечно, не забыла. Было немало такого, что приводило молодую учительницу в недоумение, заставало врасплох. Как-то она задала загадку из учебника: «Семь одежек и все без застежек». Чукотские дети хором ответили: «Семь камлеек!» Камлейка нечто вроде большой ситцевой рубахи без пуговиц, которую надевают поверх кухлянки. А капусту дети видели лишь морскую. Тогда Алла

Францевна, подстраиваясь под их мировосприятие, диктует:

«Жили-были три охотника. Однажды они ушли в тундру. Двое потерялись. Сколько охотников вернулось?» Один из учеников встает и говорит: «Не может быть, чтобы в нашей тундре охотник потерялся. Мой дедушка пойдет и найдет».

У чукотских детей особое восприятие действительности, отличное от нашего. К ним нужен особый подход. И учебники должны быть особенными.

По словам Аллы Францевны, на русского учителя коренные жители смотрят как на старшего брата, который должен учить, помогать, содержать, лечить. Просто обязан! К этому их приучали с интернатов. И если что-то случается они сразу бегут к учителю.

Алла Францевна живет одна. Кухонька, комнатка, паровое отопление, горячая вода. Отчего-то нет холодной... Почему одна да еще на краю света, не спросил. Главная беда в том, что не может выехать в отпуск. Все деньги уходят на еду. Цены в Лорине еще выше лаврентьевских: доставка килограмма груза из Москвы в Анадырь стоит пятьдесят рублей, из Анадыря в Лаврентия еще двадцать пять плюс разгрузка, добавим десять-пятнадцать за доставку в Лорино. Кто же повезет сюда книги? А уехать с Чукотки насовсем Алле Францевне не к кому. И все же лоринскую учительницу больше заботит то, что происходит не с нею, а вокруг.

«На медицину и образование денег жалеть нельзя. Погибнем! Сейчас нет средств посылать детей на учебу. А по конкурсу наши ученики в вузы не пройдут. Значит, у них нет перспективы. Ведь здесь работы нет. Что им делать? Остается пить. А лечение? Они же болеют и умирают, а лечить нечем. Сейчас может вновь начаться эпидемия туберкулеза. Столько лет боролись, вложили столько средств, столько труда, а туберкулез опять на пороге... Почему наше здравоохранение в таком загоне? На днях слышала, как один чукча пел под нос: "Я сегодня голодный и злой. А когда я пьяный я добрый". Впечатление жуткое... Безработица и безденежье угнетают. Хоть бы наладили производство корма для собак или кошек из остатков морского зверя. Ведь надо хоть чем-то занять людей...»

Еще Алла Францевна сказала, что, когда в школе какойнибудь праздник, туда вместе с учениками приходят родители.

Они становятся у стенки и молча смотрят на детей.

РОМАН АЛЕКСАНДРОВИЧ

Основу жителей Лорина составляют чукчи потомки охотников на морского зверя и сами тоже охотники. Но главный зверобой здесь русский. Он промысловый инженер и, кроме того, ведет кружок в школе: учит детей охотничьему промыслу. У Романа Александровича в подчинении пять бригад, по восемь человек в каждой. Охотятся на серого и гренландского китов, на моржей и на лахтака.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

Похожие работы:

«Жестокое обращение с животными – как бороться правовыми методами Примечание dogandcat.ru: Инструкция была разработана порталом DogAndCat.Ru. Автор Сергей Ларин Редакция: kgoo.ru Автор: С. Жилина Если вы стали свидетелем жестокого обращения...»

«Вячеслав Божьев Правоохранительные органы России Текст предоставлен литагентом http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=179057 Правоохранительные органы России: учебник / В. П. Божьев [и др.]; под ред. В. П....»

«ПРОБЛЕМЫ ТРУДОВОГО ПРАВА И ПРАВА СОЦИАЛЬНОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ Б.Е. Рощин* ТРУДОВЫЕ КОНФЛИКТЫ В РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ В ПЕРИОД "ВОЕННОГО КОММУНИЗМА": СПОСОБЫ ПРАВОВОГО РАЗРЕШЕНИЯ Ключевые слова: трудовые конфликты, "военный коммунизм",социальнотрудовая сфера, прот...»

«Список информационных источников 1.Челышкова М.Б. Теория и практика конструирования педагогических тестов: Учебное пособие. – М.: Логос, 2002. – 432 с.2.Аванесов В.С. Теория и методика педагогических измерений – [Электронный ресурс]. – режим доступа...»

«C. A. Григорьев ПРОСТРАНСТВЕННЫЙ АНАЛИЗ ПАМЯТНИКОВ ЭПОХИ БРОНЗЫ ЮЖНОГО ЗАУРАЛЬЯ * Южное Зауралье охватывает несколько природных зон. Эти зоны обусловлены как широтной сменой ландшафтных поясов, от степной зоны на юге до лесной на севере, так и поясом Уральских гор, вытянутых в меридиональ...»

«Из решения Коллегии Счетной палаты Российской Федерации от 26 ноября 2010 года № 57К (759) "О результатах экспертно-аналитического мероприятия "Анализ потерь федерального бюджета, связанных с возмещением причиненного вреда неправосудн...»

«Национальный правовой Интернет-портал Республики Беларусь, 27.07.2016, 7/3516 ПОСТАНОВЛЕНИЕ НАЦИОНАЛЬНОГО СТАТИСТИЧЕСКОГО КОМИТЕТА РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ 11 июля 2016 г. № 86 Об утверждении формы государственной статистической отчетности 1-торг (опт) "Отчет о деятельности организации оптовой торговли" и указаний по ее...»

«Орлов Олег Владимирович НЕМАТЕРИАЛЬНЫЕ БЛАГА ЛИЦ, ОСУЖДЕННЫХ К ЛИШЕНИЮ СВОБОДЫ, И ИХ ЗАЩИТА В ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ Специальность 12.00.03 – гражданское право; предпринимательское право; семейное право; международное частное право АВТОРЕФЕРАТ д...»

«Тымчук Юлия Александровна ФГАОУ ВПО "Волгоградский государственный университет" Институт права студентка 4 курса очной формы обучения ЗНАЧЕНИЕ ТРАДИЦИИ В ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА Анализ судебной практики показывает, что одной из распростране...»

«Документ предоставлен КонсультантПлюс УРАЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ АДМИНИСТРАТИВНОЕ СУДОПРОИЗВОДСТВО УЧЕБНИК ДЛЯ СТУДЕНТОВ ВЫСШИХ УЧЕБНЫХ ЗАВЕДЕНИЙ ПО НАПРАВЛЕНИЮ ЮРИСПРУДЕНЦИЯ (СПЕЦИАЛИСТ, БАКАЛАВР, МАГИСТР) Под редакцией доктора юридических наук,...»

«Тамара Федоровна Курдюмова Литература. 6 класс. Часть 1 Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8611344 Литература. 6 кл. В 2 ч. Ч. 1 : учеб.-хрестоматия для общеобразоват. учреждений / авт.-сост. Т. Ф. Курдюмова: Дрофа; Москва; 2013 ISBN 978-5-358-11458-6, 978-5-358-11429-...»

«Методическое пособие для избирательных комиссий по применению Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (издание пятое, исправленное и дополненное, по состоянию на февраль 2015 года) Екатеринбург, 2015 г. Введение Составы админ...»

«ФЕДЕРАЛЬНЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ СУД ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ОКРУГА Именем Российской Федерации ПОСТАНОВЛЕНИЕ арбитражного суда кассационной инстанции от 19 сентября 2006 года Дело N Ф03-А73/06-1/3316 (извл...»

«Информация о состоянии безопасности дорожного движения в Тверской области в 2015 году. Деятельность Управления ГИБДД в 2015 году осуществлялась в соответствии с задачами, поставленными Президентом Российской Федерации, Министром внутренних дел, руководством ГУОБДД МВД России, УМВД...»

«ИНСТИТУТ ЗАКОНОВЕДЕНИЯ И УПРАВЛЕНИЯ ВПА КАФЕДРА УГОЛОВНО-ПРАВОВЫХ ДИСЦИПЛИН МЕТОДИЧЕСКИЕ И ИНЫЕ МАТЕРИАЛЫ ПО ПРОВЕДЕНИЮ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЙ РАБОТЫ Направление подготовки: Юриспруденция...»

«Николай Беспалов Встречи на ветру Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8588322 H.Беспалов Встречи на ветру/ Роман: ООО Написано пером; С-Петербург; 2014...»

«№ 02 6 9 6 6 Серия ЛО МИНИСТЕРСТВО ЗДРАВООХРАНЕНИЯ РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН ПРИЛОЖЕНИЕ № января ЛО-02-01 -005431 к лицензии № на осуществление медицинской деятельности (за исключением указанной деятельности, осуществляе...»

«Тамара Зюрняева Личный численный календарь, или Как жить в соответствии со своими ритмами предоставлено правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=179316 Т. Зюрняева "Личный численный календарь, или Как жить в соответствии со своими ритмами", серия "Тайные знани...»

«ЖилКомХоз 2. Спецпроект газеты "Вечерний Петербург" Уважаемые петербуржцы! Как самостоятельно разобраться с цифрами в квитанции? Где найти нужную информацию по тарифам? Куда обра щаться за помощью? Ответы на эти вопросы дает справоч ник...»

«УТВЕРЖДАЮ: Директор МУП "Городская управляющая компания" _ Хищенко А.В. "15 " февраля 2016 г. ДОКУМЕНТАЦИЯ О проведение открытого запроса котировок на право заключение договор...»

«1 1 Справочные сведения 1. Проводящая организация: г. Оренбург. Спелеоклуб "Стикс", пр. Гагарина 56-73, тел. 337135. 2. Вид туризма Категория Протяженность Продолжительность Сроки проведения сложносактивной части ти п...»

«A/AC.105/635/Add.10 Организация Объединенных Наций Генеральная Ассамблея Distr.: General 21 January 2004 Russian Original: English/Frenсh/Spanish Комитет по использованию космического пространства в мирных целях...»

«Галыгина Ирина Петровна УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА НАРУШЕНИЯ НЕПРИКОСНОВЕННОСТИ ЧАСТНОЙ ЖИЗНИ Специальность 12.00.08 – уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук Томск – 2006 Диссертация выполнена н...»

«ПРОТОКОЛ Общего собрания акционеров АО АВТОБАЗА "ТВЕРСКАЯ-1" составлен "7" ноября 2016 г. Полное фирменное наименование общества: АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО АВТОБАЗА "ТВЕРСКАЯ-1" (далее именуемое Общес...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФГБОУ ВО "СГУ имени Н.Г. Чернышевского ФИЛОСОФСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ Программа практики Преддипломная практика Направление подготовки 48.04.01 Теология Профиль подготовки магистратуры "Православная теология" Квалифика...»










 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.