WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 
s

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«Валерий Писигин ПОСОЛОНЬ (П и с ь м а с Ч у к о т к и) Москва, ЭПИЦентр 2001 г. ISBN 5-89069-052-3 © В.Ф.Писигин Памяти Бориса Исааковича Зингермана Псолонь по-солнцу, по теченью ...»

-- [ Страница 4 ] --

Вместо ответного радостного возгласа раздался испуганный взвизг и густая матерная брань: рядом с женой на супружеской постели лежал мужчина с волосатой грудью.

Почему-то именно эта волосатая грудь больше всего разозлила Вээмвэкэта.

Схватив в прихожей старенькое дробовое ружье, он наставил ствол на застигнутого любовника, который, очухавшись, умолял:

Только не стреляй! Я сейчас! Я сейчас!

Он схватился за штаны, но наступил на них. Вээмвэкэт наконец-то узнал в мужчине персонального шофера Первого.

Не трогай штаны! заорал Вээмвэкэт. Иди так!

Шофер жил на первом этаже этого же дома.

Но, Петя, как же так? Я же так не могу... бормотал шофер.

Тогда стреляю!

Вээмвэкэт взвел курок. Шофер не знал, что в ружье, по меньшей мере, года три не было патронов.

Иду, иду! выставив ладони вперед, как бы защищаясь от предполагаемого выстрела, бочком задвигался шофер. Волосатость мужчины распространялась и на тощий зад, заросший черной порослью.

Несмотря на внушительный вид и особую отделку, партийный дом отличался необыкновенной звукопроницаемостью. И поэтому шум распространился по всему зданию...»

«Советская Чукотка». N78-79, 8 апреля, 1993 г.

ЗАКЛИНАНИЕ

ДЛЯ ПРИРУЧЕНИЯ ДИКИХ ОЛЕНЕЙ

(Из книги В.Г.Тана-Богораза «Чукчи») «Это диво! Это диво! Я вытаскиваю твою сердечную жизнь [tetkejun] вместе с аортой. Я тащу их через твой задний проход и присваиваю их себе.
(Человек, произносящий заклинание, поднимает с земли две щепки или два стебля, вынутые из оленьего следа, и вкладывает их в свою левую рукавицу. Вернувшись домой, он завертывает их в кусочек кожи и подвешивает над лампой во внутреннем пологе.) Это диво! Это диво! Я вытаскиваю твой желудок. Я тащу его через твой задний проход и кладу его, как мешок, на твой нос. Это диво! Это диво! Я превращаю тебя в ручную важенку. Как же так! Иди и поищи мужа себе среди людей Утренней Зари. Это диво! Это диво! Ты принес сына небесной трещины. Это диво! Это диво! Ты принес сына верхушки Утренней Зари. Это диво! Это диво! Ты принес сына "отдельных облаков". Это диво! Это диво! Я поставил тебя на широкую скалу. Это диво! Это диво! Я поставил тебя в огромный овраг. Это диво! Это диво! Камнями, падающими с обеих сторон, я делаю глаза твои невидящими. Это диво! Это диво! Камнями, падающими с обеих сторон, я делаю твои уши неслышащими. Как? Я привязываю камни к кончикам твоих волос. Как? О, Зенит!

Дай мне твой поражающий камень... (Человек, произносящий заклинание, делает вид, будто он что-то берет левой рукой.) Я положу его этому на темя, между рогами. Как? Я поставил тебя на огромное озеро. Это диво! Это диво! Я ставлю тебя, слепого, на ледник, который трещит и раскалывается с оглушительным шумом. Как? О, Зенит! Дай мне твою раздвоенную палку, я положу ее на эту шею. Стадо будет на нее наступать с обеих сторон. От Вселенной заговор ее я прошу. От Передней головы правого упряжного оленя прошу; смирного быка прошу, впереди идущего в обозе. С аортой дикого оленя я их связываю. От середины Зенита сердечную жизнь извлекаю, этим ударяю тебя.

Потом зову: "Ка, ка, ка!" Убежать не может по окончании связывания. Песчаную реку дорогой делаю, западный ветер зову и восточный ветер, чтобы от всех жительств дым принесли. Костер перед дверью развожу, большой очаг делаю.

Потом я говорю: "Главный гость ты! Войди! Потом поедим дома, самую лучшую еду есть станем. Ты жену возьми, главный зять, ты!" Назавтра кочует народ, действительно желание идти с обозом обнаруживает [дикий олень].





Немного погодя прирученного оленя убивают, весь заговор отдают обратно хозяевам. Правого оленя Передней голове возвращают. Потом делают колобки, все ветры кормят, в разные стороны бросают. Только».

–  –  –

Валентин Яковлевич!

Вслед первому высылаю еще одно письмо.

Был в церкви и там познакомился с молодым настоятелем отцом Сергием. Храм неприметный, приземистый, видно, что перестроен, находится в стороне от города, на вытянутом полуострове, с одной стороны которого река Казачка, с другой Анадырский лиман. Это самый восточный православный храм на Земле! Место, на котором находится храм, называлось (и сейчас называется) Ново-Мариинск. Это самая старая часть Анадыря. Здесь до сих пор стоят несколько дореволюционных домов и склады какого-то американского предпринимателя. Казаки, основавшие острог, назвали его, как считает настоятель, в честь Марии Магдалины. А в топонимическом словаре утверждается, что острог назван «в честь царицы Марии». Я больше верю отцуСергию, да и Мария из Магдалы мне ближе.

На месте, где сейчас церковь, до революции стояла часовенка. Она считалась самой далекой во всей России...

Я здесь набрел на старинную книгу, написанную американцем. Он был в Анадыре (тогда он назывался Анадырском) в прошлом веке и 25 декабря 1866 года, в четверг, присутствовал на рождественской службе. Кто знает, может это была та самая часовенка...

«…Мы поспешно отправились къ бревенчатой церкви; но служба уже началась, когда мы пришли, и мы молча заняли места въ толпе богомольцевъ. Стены зданiя были украшены изображенiями патрiарховъ и русскихъ святыхъ, передъ которыми горели большiя восковые свечи. Облака синеватаго, благоухающаго дыма поднимались къ потолку отъ кадилъ, и густыя ноты священника, въ блестящемъ облаченiи, составляли странный контрастъ съ высокимъ сопрано, поющимъ на клиросе... Самое лучшее во всем Богослужении Греко-Россiйской церкви - это пенiе. Нельзя безъ волненiя слушать его, даже въ маленькой бревенчатой часовне далекой Сибири......По окончанiи утренняго рождественскаго богослуженiя на клиросе раздается ликующiй гимнъ, выражающiй радость ангеловъ при рожденiи Спасителя, и среди нестройнаго трезвона колоколовъ, висевшихъ на меленькой колокольне у дверей, мы вышли изъ церкви...

...Когда солнце взошло, все восковыя свечи были погашены, народъ нарядился въ свои лучшiя одежды, и все поселенiе предалось ничемъ не стесненнымъ увеселенiямъ большаго праздника. Колокола звонили не переставая на церковной колокольне; сани, запряженныя собаками и наполненныя девушками, неслись по улицамъ, опрокидываясь въ снежныхъ сугробах, и мчались внизъ по холмамъ среди криковъ и смеха; женщины въ пестрыхъ ситцевыхъ платьяхъ, повязанныя пунцовыми платками, ходили изъ дома въ домъ съ поздравительными визитами и съ разговорами о прибытiи знаменитыхъ американскiхъ офицеровъ;

толпы мужчинъ играли въ мячъ на снеге, и все поселенiе представляло оживленный и веселый видъ...»

Вот какая жизнь кипела в Анадыре. Праздники продолжались вплоть до Нового года (Рождество отмечали 25 декабря), причем священник устраивал бал с приглашением православных анадырцев, играл оркестр, были самые разнообразные угощения и выпивка и, конечно, танцы до упаду...

Отец Сергий утверждает, что на месте, где стоит храм, благодать Божия. И действительно, когда в Анадыре метёт, на этой небольшой косе тишина и покой.

Православная община Анадыря зарегистрирована в 1993 году. Священника сначала не было. Он приезжал из Магадана, где расположена епархия. Затем в храм был назначен настоятель иеромонах Питирим, которого впоследствии и сменил отец Сергий.

Он родился в 1963 году во Ржеве, Тверской области. Там же закончил среднюю школу и машиностроительный техникум.

Затем отслужил на Балтийском флоте, вернулся во Ржев, проработал год и уехал на Чукотку, где семь лет трудился в строительно-монтажной организации. О службе Богу не помышлял. Но вот в Анадыре восстановили церковь, и он стал ее посещать. Участвовал в службе и помогал настоятелю Питириму. Богословского образования у отца Сергия нет, но есть практика службы в кафедральном соборе Магадана. Там он был рукоположен в диаконский сан и под руководством отца Питирима совершал службу в течение года. Затем был возведен в сан иерея и послан в Провидения настоятелем храма, где прослужил два года. Храм тот, к несчастью, сгорел и до сих пор еще не восстанавлен. Народ здесь небогатый, мягко говоря, на восстановление храма и на то, чтобы содержать священника с семьей (у отца Сергия к этому времени было трое детей), денег не было. Когда иеромонаха Питирима перевели в Магадан, отцу Сергию предложили перебраться в Анадырь и совершать богослужение в Новомариинском храме. Он подчинился и с тех пор проживает в Анадыре.

Недавно у него родился четвертый ребенок Василий.

...Лишь однажды я разговаривал со священнослужителем.

Это было десять лет назад в Варшаве у костела св.Якова, рядом с могилой священника Ежи Попилушко, зверски убитого польскими гэбистами. В то время большего атеиста, чем я, не существовало, и разговор свелся к тому, что я доказывал, что Бога нет, а ксендз объяснял, что Бог есть и я нахожусь на пути к Нему, чем злил особенно. Я бы поверил в существование Бога тотчас, но для этого надо было, чтобы Сын Его прошел на моих глазах «по морю, яко по суху» или хотя бы воскресил Лазаря.

Тексты Священного Писания были мне недоступны, Нагорная проповедь и притча о блудном сыне казались сентиментальными сказками, а главной ценностью в то время для меня был «Закон о кооперации в СССР». И вот, спустя десятилетие, на краю Земли я встретился с православным священником, который к тому же моложе меня.

Отец Сергий сначала довольно настороженно принял меня в небольшой комнатке, где он уединяется для работы. Эта комнатка и есть бывшая Новомариинская часовенка. Письменный стол. Телефон. Книжный шкаф. Кровать. Шкаф для одежды. Иконы.

Разговор не клеился. Я больше говорил о мирском, в частности о Пушкине, а отец Сергий о Божием. (Александр Сергеевич, видимо, не лучшая верительная грамота при знакомстве со священнослужителем.) В конце концов мы, кажется, стали понимать друг друга лучше. Я записал разговор и конспект этой беседы пересылаю Вам.

*** Я много езжу, вижу, как трудно живется людям. Но здесь, на Чукотке... Такие цены и такая зарплата!

о.СЕРГИЙ. Я священник, для меня цены, финансы, экономика, политика...

Понимаю. Это бренное, но людям живется трудно, и вы это знаете. Нельзя же отрешиться и говорить, что «не хлебом единым жив человек», когда этого хлеба не хватает... К вам приходят люди, жалуются, ищут утешения?

о.СЕРГИЙ. Приходят постоянно, и я слушаю их сетования.

Скажу откровенно: я советую тем, кто здесь жить уже не может, в частности пенсионерам, при первой же возможности покинуть Север. Дело не в том, что я не патриот Чукотки. Церковь прежде печется о духовном здравии паствы, а здесь далеко не у каждого есть возможность совершать богослужение, таинство исповеди, духовно совершенствоваться. У нас один священник в Анадыре, другой в Билибино. Люди годами живут без исповеди и без покаяния, также нет у них возможности принять святое крещение. А ведь без этого есть угроза отойти к Богу без отпущения грехов, без причастия. Для христианина и его души это страшнее всех материальных трудностей. Я говорю сейчас о духовном здравии. А экономические, финансовые и политические вопросы, конечно, существуют. Но не они главенствуют, и не они определяют наши дела и поступки, как нас тому учили.

Что же вы советуете тем, кто не может покинуть Чу-котку?

о.СЕРГИЙ. Им поддержка наша духовная и утешение.

Оказать помощь материальную мы, увы, не можем, так как жертвуют нам немного. Тем же, кто пытается жить мирской жизнью, надо прилагать старание для материального благополучия.

В том нет греха, если человек честно трудится, зарабатывает и безбедно живет. Не надо только забывать о душе.

Но люди живут плохо оттого, что им не выплачивают зарплату, а той, что выплачивают, недостаточно, чтобы достойно жить. Врачи в Билибино не знаю, верующие они или нет, трудятся на совесть, лечат, принимают роды, но им с апреля не платят. Как им жить? Они-то свой долг выполняют. Может, они себя считают атеистами, но поступают по-Божиему.

о.СЕРГИЙ. Конечно, те люди, о которых вы говорите, поступают по заповеди Божией. А те, кто им не платит... Слово Божие говорит: «Не удержиши мзды наемничьей». Невыплата зарплаты нарушение заповеди. Если ты обязался выплатить своему наемнику им заработанное, то должен это сделать до вечера.

По заповеди даже на другой день не имеешь права переносить.

Но почему у государства нет возможности выплачивать зарплату? По тем же причинам. Отступление от заповеди Божией влечет искажение всего мировоззрения. Когда жизнь строится без упования на Бога, тогда ничего не получается ни в экономике, ни в финансах, ни в политике. И у людей тоже ничего не получается.

Своими силами, без Бога, что наше бренное естество может построить? Только башню Вавилонскую... В комнате, где мы сейчас беседуем, была часовенка. Ее построили казаки в благодатном месте, и люди в ней молились. А после революции из часовенки сделали склад, затем переоборудовали в клуб, в котором пели песни и устраивали пляски, потом клуб переделали в магазин и торговали водкой... Сейчас говорят: «Время было безбожное». Это мы, люди, были безбожными. Время всегда Божие.

Отец Сергий, у вас четверо детей, жена... Здесь, если не будешь хорошо питаться, замерзнешь. И одежда нужна теплая, и на отпуск деньги нужны...

о.СЕРГИЙ. У меня минимальные запросы в пище и в одежде. Как христианину, мне проще, потому что большая часть времени в году пост. Кроме того, слава Богу, у нас водится рыба. Есть красная, есть белорыбица.

Мы, взрослые, в продуктах ограничены, но стараемся побаловать детей, чтобы они витамины получали. Покупаем для них творог, сметану, масло. Мясо, конечно, ограничено даже для детей. Мы в семье его редко едим. Спасибо людям, что приносят в храм пожертвования: крупу, макароны, хлеб, выпечку. Пьем чай с вареньем из морошки. Компотов и соков, конечно, не видим, потому что цены для нас высокие. В картофеле тоже себя ограничиваем. Он не всегда бывает. Такая наша пища. Что до отпуска, то езжу я куданибудь редко. Последний раз выезжал из Анадыря четыре года назад. Был у тещи на Украине. Моя супруга из Днепропетровской области.

–  –  –

о.СЕРГИЙ. Кроме Украины, не был нигде. Меня и не тянет.

Я патриот... Разве что на Святую Землю бы съездил. А глядеть на «цивилизацию» у меня особого желания нет.

Не хотели бы встречаться с такими же священнослужителями? Понимаю, вы патриот, но разве не хочется увидеть соборы Франции и Италии, картины Рембрандта, Рафаэля или Леонардо? Или если не творения человека, то природу фиорды Норвегии, каньоны Америки, море?.. А Афон или Рим? Или хотя бы Суздаль, Владимир, Новгород? Встретиться там с братьями...

Ведь хотя бы раз в год необходимо странствовать. И еще, вам надо следить за религиозной жизнью, приобретать книги...

о.СЕРГИЙ. Приобретать книги мы должны в епархии. Но есть сложности с доставкой. Проще привозить их из Москвы, но там надо иметь доверенного человека, который бы закупал книги и переправлял на Чукотку. Что до моего одиночества... Я обязан очищать совесть и душу таинством покаяния, должен исповедоваться. А я в этом ограничен так же, как и миряне. Им даже проще. Они приходят ко мне, а мне прийти не к кому. Мне тяжело совершенствоваться духовно. Я рукоположен недавно, опыт у меня небольшой, и духовность моя недостаточна, чтобы длительное время выдерживать без исповеди, как пустынники.

Я совершаю богослужение, литургию, причащаюсь и перед этим должен очистить совесть покаянием. Если долго не исповедуюсь, мне тяжело. Это самая большая трудность. Я нахожусь на послушании. Есть правящий архиерей, который распоряжается всем моим временем, является моим отцом и руководителем. Без его благословения я не могу покидать приход. Раньше с транспортом было легче, и из Магадана приезжали священники. Можно было исповедоваться. Сам епископ часто ездил по Чукотке. По правилам апостольским и соборным постановлениям он должен раз в год объезжать епархию. Но уже год, как назначен епископ, а приехать к нам не может. Нет средств.

В поселках нет возможности причаститься или исповедаться, но, если бы у вас была возможность, вы совершали бы миссионерские визиты?

о.СЕРГИЙ. Иногда я их совершаю. По благословению нашего епископа побывал в Беринговском и в Провидения. К сожалению, это все. Я бы и рад побывать везде, но местному приходу пришлось бы потратить все сбережения только на билет. У них не останется денег на свечи, на книги, на обустройство храма. А там, в глубине Чукотки, надо бывать. Во многих районах развились секты из Америки. И в самом Анадыре они существуют. У них нет трудностей с деньгами. Они покупают благоустроенные квартиры, устраивают приходы и заманивают прихожан.

Особенно коренных жителей. Противостоять им трудно.

Я живу в Москве и вижу, как богата Первопрестольная соборами, блеском золота на куполах. Вокруг нищета, а иерархи устраивают пышные приемы. Думаете, никто не видит? Понятно, когда церковь отделена от государства, но, увы, она отделилась и от людей. Отсюда резкое уменьшение прихожан. Толпы по христианским праздникам не должны вводить в заблуждение.

Это явление не религиозное. Я знаю верующих, предпочитающих этих толп избегать даже по великим праздникам.

о.СЕРГИЙ. Не знаю, откуда берутся деньги на украшение храмов в Москве, но не думайте, что они стекаются со всей страны. Каждый приход должен отчислять определенную сумму на содержание Патриархии. Но с наших приходов какие поборы?

Мы, например, должны отчислять двадцать процентов от дохода.

А какой у нас доход? Вы же видите. Поэтому чукотским прихожанам дана льгота, и мы в Патриархию вообще не отчисляем. Не потому, что не хотим, а потому, что не можем. И не мы одни такие. По стране в приходах денег наберется не много.

Может статься, что на Чукотке, а возможно, и в самом Анадыре родится первый младенец двухтысячного года. Кто знает, может, его принесут в этот храм, и вы будете крестить его.

Что бы вы пожелали этому младенцу?

о.СЕРГИЙ (после паузы). Кто бы ни родился, мальчик или девочка, русский или украинец, эскимос или чукчонок, кем бы ни было это чадо, если Господь дарует ему милость появиться на свет, дарует бытие, то хочется пожелать, чтобы ребенок был здоров, хотя на Чукотке это непросто. Я говорю о телесном здравии. А по духовному здравию чтобы он познал Истину. И, если я буду его крестить, он получит в первую очередь очищение греха первородного. Если это произойдет в нашем храме Преображения Господня, то это будет для нас радостным событием.

16 декабря. Анадырь

Здравствуйте, дорогой Борис Исаакович!

Вновь пишу по следам посещения краеведческого музея, где разглядывал графику на моржовом клыке.

Между прочим, не только клыки моржовые используются для поделок, но и иные части этого безобидного животного. Оказывается, у моржа детородный орган тоже из кости, во что трудно поверить. Органы эти в большой цене, и их стараются привозить на материк. Говорят, лучшего сувенира не придумать. Оставляя прочее, все обсуждают подарок, строят догадки и предположения, воображают, что и как происходит, при этом жалеют моржих...

Я увидел эти удлиненные предметы неожиданно. В музее стоит небольшой столик на оригинальных и не совсем ровных ножках. Стал я разглядывать эти ножки и поинтересовался, из чего они сделаны. Оказалось, из «мужского достоинства моржа», проще говоря, из моржового хрена. Вот у вас есть журнальный столик, за которым мы пьём чай. На него я бы не рискнул поставить что-нибудь тяжелое, а на тот, что в музее, можно хоть садиться, столь прочен он и устойчив.

Почему природа так устроила? Кто-то считает, что, поскольку моржи постоянно пребывают в ледяной воде, их детородный орган без костяной основы будет ни на что не годен.

Иные думают, это оттого, что у моржей не развиты передние конечности, вместо них ласты, и, если еще член их будет, как говорится, ни рыба ни мясо, бедному животному вообще никакой жизни не будет. Не знаю, что там на самом деле, но спросить не решаюсь: тема деликатная, а музейные работницы объяснить ситуацию с моржом никак не догадаются. В будущей книге я этой темы избегу, чтобы не вызывать нездорового интереса к моржам, которых здесь и так не щадят. Но в письме к Вам, дорогой Борис Исаакович, о столь важном с искусствоведческой точки зрения объекте умолчать не могу. Без этого панорама Чукотки будет неполной. Может, мне удастся приобрести пару-тройку таких «достоинств», и я привезу их в Москву… Если миниатюрную скульптуру относят к древнему искусству, то графика на клыке искусство новое, возникшее только в конце прошлого века. Предназначалась она исключительно для американцев как сувенирная продукция. А популярный пеликен, маленький божок, фигурки которого продаются в анадырских магазинах, вообще изобретение американца. Некоего Билли Кена. Он сумел внести в исконно чукотскую традицию американский размах. В итоге фигурка «вернулась» на Чукотку под названием «пеликен» (так эскимосам и чукчам слышалось имя американца) и в иерархии сувенирной продукции занимает одно из первых мест. Словно матрешки, пеликены выстраиваются в витринах, хотя внешне они больше походят на гигантских истуканов с острова Пасхи. Есть пеликены огромные, больше пачки сигарет, довольно гадкие, хихикающие и зубоскалящие.

Но есть милые, пузатые, бесхитростные, а главное маленькие, величиной с фасоль. Такого пеликенчика на шнурке из оленьей кожи мне подарила маленькая чукчанка из Билибино.

Пока нахожусь на Чукотке, буду его носить, но, как только вернусь, сниму:

наш с Вами Господь уж такой ревнитель, такой ревнитель...

Кстати, я спрашивал о пеликене одну старую чукчанку. Она ничего о нем не знает.

Прежде чем расскажу о графике, остановлюсь вот на чем.

Когда-то Ермак, легендарный покоритель Сибири, послал в подарок царю двадцать шкурок чернобурой лисицы. С 1821 по 1841 год хозяйничавшая здесь Российско-Американская компания вывезла этих шкурок 16 513. В книге Гартвига «Природа и человек на Крайнем Севере» (1866) приводятся данные среднегодового вывоза этой компанией с территории нашего северовостока: 1161 шкурок морской выдры; 16000 морского котика;

900 чернобурой лисицы; 8029 бобра; 1070 морской выдры; 1279 чернобрюхих лисиц; 2246 рыжей лисицы; 667 белого песца; 243 медведя; 201 рыси; 78 росомахи; 789 речной выдры; 810 американского соболя; 236 ондатры; 10 волка. Кроме того 325 пудов моржовых бивней и 92 фунта китового уса. На территориях нашего Севера соболя ежегодно добывалось до 45 тысяч шкурок;

горностая в 1840 году вывезли в один только Китай 176 200 шкурок! А сибирской белки ежегодно вывозили до 15 миллионов! Большая часть этого товара вывозилась в Охотск, а оттуда в центральные районы России и в Петербург.

Это было в первой половине прошлого века. А уже со второй половины на Чукотке все больше хозяйничали американцы.

Помимо моржовых клыков, китовых усов и пушнины, они пронюхали про здешнее золото. В 1908 году за две недели они добыли неподалеку от Анадыря три пуда. Это по три с половиной килограмма в день! Билибинский ГОК добывает пять, и считается, что это неплохо. Так ведь, кроме золота, американцы вывозили рыбу и оленину, причем такими темпами, что местному населению ничего не оставалось. Взамен привозили разные цацки вроде бисера. Наивные туземцы и этому были рады. Ладно бы только бисер! Американцы бочками завозили спирт и спаивали население. Это продолжалось и после установления советской власти, которая на первых порах была не в состоянии оказать сопротивление.

Я пришел в ужас, когда узнал о том, что здесь творилось.

Мне казалось, что в далекой тундре, кроме кочующих племен, никого не было, что край этот был глух, нем и совершенно неведом миру. Ничего подобного! И в прошлом, и в нынешнем веках на Чукотке без ограничений действовали всевозможные организации и концессии, среди которых особенным хищничеством отличалось Северо-Восточное Сибирское общество во главе с американцем Свенсоном. В двадцатые и даже в тридцатые годы американцы, англичане, японцы отсюда не вылезали. С ними заодно были и наши «предприниматели». Между этими хищниками, в сравнении с которыми полярный волк агнец, находились тщедушные северные народы. Береговые чукчи и эскимосы разговаривали по-английски, а дети наиболее состоятельных из них учились на Аляске. Даже законы в этих местах устанавливали американцы. Чукчи-посредники давали оленеводу за двадцать пыжиковых шкурок двадцать швейных иголок.

Соотношение стоимости - пятьдесят к одному! Песца у охотника покупали за пять рублей, а продавали скупщикам за тридцать. За одну сушку (даже не бублик!) посредник брал белку. Я даже не знаю, какое слово подобрать, чтобы охарактеризовать то жуткое положение, в котором оказались чукотские оленеводы, рыболовы и охотники. Американцы вели себя на Чукотке так же, как у себя в отношении индейцев. И, конечно, вывозили, вывозили, вывозили...

Прошли времена ярмарок, когда гордый торговец-чукча продавал товар русским купцам с острия копья.

Потом на Чукотку пришла советская власть. Установила новые законы и порядки. Чукчи и эскимосы заговорили порусски, а их дети стали учиться в советских школах. Началась классовая борьба, раздуть которую наши миссионеры в штатском были горазды. И опять вывозили, вывозили, вывозили...

Золото, пушнину, оленину, кости мамонтов, клыки моржа - все, что только можно. Вывозили и самих аборигенов. Обучали их нашему языку, нашей науке и, конечно, нашему искусству.

И что же? Может, от вывозимого золота, пушнины, нефти, никеля, алмазов и прочего, чем богат Север, богатели чукчи, эскимосы, эвены, юкагиры наподобие того, как разбогатело население Кувейта или Саудовской Аравии? Как бы не так! Шагающие в торбасах по таблице Менделеева северные народы от Кольского до Чукотского полуострова не просто нищие:

они вымирают.

Какой толк от добытого золота и от продажи нефти? В чем выражается пресловутое богатство Сибири? Ведь полностью не газифицирован даже Салехард столица Ямало-Ненецкого округа, добывающего более половины российского газа и нефти!

Какой прок от алмазов, платины и прочих драгоценностей? Где и в чем это вывезенное богатство? Уж не в сникерсах ли, которых на Чукотке в избытке?

Ну хорошо. Вывозили все это в центр страны, на так называемый материк. Так, может, за счет грабительской экспансии разбогатели русские, украинцы, белорусы, казахи?.. Тоже нет. И те, и другие, и третьи, и прочие могут спорить до хрипоты, кто из них более нищий. И, знаете, никогда не выяснят.

Все это добро уходило за рубеж, в обмен на доллары, которые наши чиновники публично ненавидели и втайне любили. Не надо было рисковать и американским бизнесменам: тащиться за тридевять земель в холодные пустынные края и вербовать в посредники алчных алитетов. Посредник нашелся лучше некуда наше государство, время от времени меняющее кумач на триколор, звезды на орлов, но в сущности остающееся прежним. Это его полномочные представители соперничали между собой за право вбить колышек, поставить вышку, раскопать сопку, спилить дерево...

Что делать с этим «наследством» нынешним начальникам Чукотки? Как выбраться из вековой трясины грабежа, насилия и беззакония? Где найти силы и средства, чтобы остановить распад и спасти огромную часть России, которая, кажется, не нужна уже и мародерам?

Дорогой Борис Исаакович, в конце семидесятых я несколько месяцев работал на стройке под Сургутом и только раз видел живого ханта. В 1959 году к северо-западу от Сургута было 62 национальных поселка. Теперь остался один! Думаете, на Чукотке по-другому? Простите, но я должен об этом кому-то сказать.

А то мы все об искусстве да об искусстве...

Кстати, а каким в этой ситуации могло быть искусство?

Могло ли оно сохраниться, если вторжение в жизненный уклад северных народов было столь всеобъемлющим? Я даже не знаю:

графика на моржовом клыке народное искусство или это продукт социальной деформации? Ведь графические изображения на моржовом клыке появились, существовали и до сих пор существуют как сувенирная продукция, рассчитанная на пришельцев.

Мы ли это будем, американцы или японцы, не важно. Важно, чтобы за нее платили.

И платят, и будут платить, потому что графика на моржовом клыке завораживающе прекрасна.

Расписанный в нежных, неброских, плавных тонах, тщательно обработанный клык сам по себе интересен и привлекателен. Глядеть на него одно удовольствие. На нас, «цивилизованных», производит впечатление еще и то, что это часть огромного и недоступного животного, обитающего в далеком северном море. Этим клыком он распахивал берег при передвижении, вспарывал брюхо сопернику и, уж точно, ласкал моржиху. Затем клыком завладел охотник и отдал его в мастерскую Уэлена или Инчоуна. Там его обработали, отполировали до зеркальной поверхности и передали художнику-граверу. Он нанес на клык рисунок, выгравировал его специальным инструментом и затем раскрасил.

Если миниатюрные скульптуры передают пластику северного человека, то гравировка на клыке повествует о его жизни.

Можно сказать, что каждый гравированный клык это своеобразная книга, включающая самые разные сюжеты, в том числе придуманные, воображаемые или желанные. Я видел клык с изображением Ленина. Он сидел на пригорке, в накинутом на плечи пальто, в окружении чукчей и, видимо, рассказывал им о революции. Быть может, есть клыки, на которых запечатлено пребывание на Чукотке Пушкина или Льва Толстого. Ведь если Чукотку посещали видные советские художники, литераторы и работники искусства, то чему-чему, а фантазии нашей реалистичной они местных умельцев научили.

И все же главное, о чем повествуют изображения на клыке, это быт северных народов, их повседневная жизнь: тяжелая, полная опасностей и тревог, на берегу и на море, зимой и летом.

Вот клык, на одной стороне которого изображена охота на кита...

Огромный морской зверь, для которого утлое суденышко что щепка, ударил хвостом, и охотники вмиг очутились в ледяной воде. Скорее всего, они обречены. Метатель гарпуна, несмотря на то что выброшен в море, не выпускает веревку. Раненый кит увлекает его в морскую пучину. Идет охота. Та самая, изначальная, жестокая и священная, что дает прокорм и обеспечивает жизнь.

Изображена лишь первая фаза трагедии, у которой будет печальное продолжение. Гибель охотников может привести к гибели и их семьи. Если не добыт кит долгую зиму в поселке не будет пищи. Нередко китовое мясо является единственным прокормом. Возможно, за жестокой схваткой наблюдают, стоя на высоком берегу, старики и дети. Трагедия происходит у них на глазах, но они не в силах помочь. Лишь спустя годы страшные и горькие воспоминания об этом роковом дне свидетель отразит на клыке, и благодаря ему мы узнаем о беде, случившейся на побережье северного моря.

А на другой стороне клыка изображена жизнь на берегу.

Возможно, в то же самое время. Оставшиеся в поселке не ведают, что происходит на море, и всецело заняты тяжелым трудом. Вот женщины направляются в тундру собирать коренья и листья, без которых не обходится ни одно национальное блюдо. Впереди опытная чукчанка, кажется, знающая о тундре все. Она рассказывает девушкам о чудодейственной пользе того или иного растения, а заодно знакомит их с окружающим миром, показывает озера, реки и сопки вспоминает легенды и предания. А молодые стараются уловить каждое слово, интонацию, даже малейшую нотку. Как скоротечно лето в тундре, так скоротечна и сама жизнь, и вскоре уже они поведут за собой подросших девочек и будут рассказывать им то, что слышат сейчас. И так бесконечно...

А другие женщины в это время обучают щенков. Из этих забавных и милых существ вскоре вырастут надежные и верные помощники, готовые ценой собственной жизни спасти хозяина.

Собак особенно кормят, учат, обкатывают на небольших нартах, доверяют возить детей по поселку, а потом подросшего щенка могут впрячь и в настоящую упряжку, рядом с опытным псом или даже с вожаком, и уже вожак будет учить вчерашнего щенка законам и правилам тундры. Вот и здесь все построено на преемственности.

Сюжеты для графических изображений чукотские художники берут из воспоминаний детства, из рассказов старших, из богатого чукотского фольклора. Я рассматривал гравированный клык, на котором изображена довольно жестокая сцена охоты на диких оленей. Мастер-косторез заимствовал сюжет из одного полузабытого рассказа столетней давности.

...Во время весеннего хода стадо оленей, ведомое умным и осторожным вожаком, обошло засаду, устроенную юкагирами, и небольшое племя было обречено на голодную смерть. Лето пережили немногие. Наступило время осеннего хода, когда, возвращаясь на место зимовки, олени должны были переправиться через Анюй. Теперь от охоты зависело само существование народа. Голодные юкагиры притаились в засаде и старались не дышать... Наконец, огромное стадо подошло к реке...

(Первая сторона клыка): «…Раздался на берегу топотъ, затемъ храпъ и сопенье уставшаго стада, потомъ, спустя минутъ пять, разнесся некоторый плескъ, это вожакъ попробовалъ переходъ; опять черезъ некоторое время плескъ, и потомъ еще, и еще, и зашумели, и покрылись воды Анюя безчисленнымъ количествомъ несчастныхъ головъ. Въ одно мгновенiе вылетели юкагиры на своихъ маленькихъ, легкихъ лодкахъ прямо навстречу имъ, въ одно мгновенiе засверкали надъ головами ножи и стрелы, и началась схватка, кровожаднее которой нетъ и названiя. Съ быстротою молнiи стучали ножи по черепамъ и ребрамъ, съ гикомъ и крикомъ бросался юкагиръ отъ одного оленя къ другому;

олени защищались рогами, зубами и задними ногами, самки старались передними ногами прыгнуть на край лодки; одна лодка опрокинулась, и юкагиръ тонулъ, но, ухватясь за сильнаго оленя, онъ вдругъ пронесся съ нимъ на берегъ, положивъ его однимъ взмахомъ на берегу, и снова былъ на воде и снова блисталъ его ножъ направо и налево. Бой продолжался, не смолкалъ.

Иной охотникъ ложилъ шестой, седьмой десятокъ, другой переходилъ и за сотню, и волны Анюя, пенясь, окрасились въ темнокрасный цветъ, и кровь струилась у береговъ. Убитыхъ возили юкагиры на особыхъ челнокахъ и связывали ихъ ремнями, раненые приплывали къ берегамъ и делались добычею стрелковъ; и на волнахъ, и на берегу кипела адская резня; и стукъ роговъ, и крикъ охотниковъ, и смертный храпъ оленей, все за одно сливалось въ какой-то хаосъ, и далеко шелъ гулъ и стонъ по всей пустыне...»

(Вторая сторона клыка): «Въ кочевье была возня, суматоха; женщины и дети бежали изъ него смотреть бой; голодныя собаки летели стремглавъ лизать дымящуюся кровь; и все радостно трепетали при виде этого давно жданнаго зрелища, и у всехъ было одно чувство жажда мяса и крови. Юкагиръ насчитывалъ на свой чумъ, на свою семью, по сто, по полтораста штукъ, которыхъ онъ убилъ въ какихъ-нибудь полчаса, и, наевшись после боя вплотную, онъ завалился теперь, наконецъ, на богатырскiй, долгiй зимнiй сонъ, а жена принялась за уборку и стала одна работать съ утра до ночи…»

Конечно, не вся графика столь кровава и трагедийна. Гораздо больше картин мирных, добрых и светлых. Для этого чукотские художники изображают жизнь даже внутри яранги, как бы «просвечивая» жилище, делая его прозрачным. И тогда мы видим, как заботливая бабушка укладывает внука спать, накрывая его мягкой пыжиковой шкурой. И пока тот не уснул, она, не спеша, нежным северным голосом рассказывает ему сказки.

О-о-о! Это необычные сказки, лишенные откровенных назиданий и уроков. Послушайте одну из них…

КУРКЫЛЬ И ЛИСЯТА

Жили-были вороны Куркыль и Митенеут. Были у них дети.

Неподалеку жила другая семья: лисица с лисятами. Как-то раз пошли лисята на берег моря собирать морскую капусту и увидели убитую нерпу. Хотели забрать, но появился Куркыль. Лисята сели на нерпу, чтобы закрыть ее от ворона.

«Что это у вас?» спросил Куркыль.

«Плавник», ответили лисята.

«А разве бывают у плавника глазки?»

«Бывают».

«А бывает у плавника шерстка?»

«Бывает».

Видит Куркыль, что непросто согнать лисят с нерпы. Стал хитрить: «Подойдите ко мне, поищите у меня блошек».

«Я не могу, глазки болят», сказал старший.

«И я не могу. У меня тоже глазки болят», поддержал его средний лисёнок.

А младший не удержался и соскочил со своего места.

Куркыль изловчился, схватил нерпу и улетел. Остались лисята без еды. Зато Куркыль сытно поужинал. Разозлились лисята, встали среди ночи, подкрались к яранге ворона, набрали грязи и набросали в котел с остатками нерпичьего мяса.

Утром Куркыль как только проснулся, позвал жену: «Митенеут, налей-ка мне бульону и принеси мяска».

Зачерпнула старая ворона из котла бульон и принесла мужу. Попробовал Куркыль еду и рассердился: «Знаю, кто мне испортил обед! Это дети лисы. Всех поубиваю за это».

Схватил копье и побежал в соседнюю ярангу. Видит, играют лисята как ни в чем не бывало и не обращают на него внимания. А младший, заметив Куркыля, закричал от радости: «Смотрите, дедушка пришел!» Окружили его лисята и давай петь песенку про веселого соседа:

И-я-я, и-я-я, и-я-я, хок! Хэй!

И-я-я, и-я-я, и-я-я, хок!

Тут и прошла вся злость у Куркыля. Забыл даже, зачем прибежал. Стал играть с лисятами. Так играл, что устал и захотел спать. Проводили его лисята в ярангу, а сами вернулись к матери.

В с ё.»

Так художник-гравер «приоткрыл» ярангу в далеком Нунямо, и я увидел бабушку, рассказывающую внуку сказку. Когда мальчик подрос и ему исполнилось десять лет, он вспомнил сказку и пересказал ее собирателям фольклора. Сказка вошла в небольшую книжку и спустя тридцать лет перекочевала в мое письмо к Вам. Давно уже нет поселка Нунямо, скорее всего, не осталось в живых бабушки, неизвестна судьба памятливого мальчика, но остались от них Нежность и Правда, запечатленные в небольшой книжке и на гладкой поверхности клыка.

____________________________________

Из книги К.Николаева «Голоса новой России».

Магадан, 1980:

«В 1931 году М.Вуквол вступил в комсомол. И когда через два года в Уэленскую мастерскую консультантом по художественным кустарным промыслам приезжает опытный художник А.Л.Горбунков, райисполком прикрепляет М.Вуквола к нему переводчиком. Убедившись в замечательных способностях юноши, русский художник попросил исполком ввести Вуквола в штат мастерской в качестве инструктора-практиканта. В течение двух лет Вуквол работает в этой почетной должности, а в августе 1935 г. назначается инструктором райисполкома по художественным кустарным промыслам.

В 1936 году М.Вуквола направляют в Москву для знакомства с коллекциями отечественного и зарубежного изобразительного искусства, а затем поручают роспись портала для выставки "Народное творчество" в Государственной Третьковской галерее. В 1937 году талантливый косторез закончил эту монументально-декоративную работу и переехал в Ленинград, поступив учиться в Институт народов Севера. В этот же период Вуквол в журнале "Народное творчество" публикует оригинальное литературное произведение "Чукотская легенда о Ленине", а затем делает гравировку на клыке на ту же тему...

Вот как оценивает художественные особенности этой гравировки искусствовед Ю.Широков, длительное время проживший на Чукотке: “Удались художнику эпизоды сказочной встречи Ленина с чукчами. С наивной достоверностью подлинно народного произведения Вуквол изображает В.И.Ленина едущим на оленьей нарте, выступающим перед охотниками на морском берегу. Как за трибуной, стоит Ильич у огромного китового черепа...

...Фольклор народов Чукотки содержит несколько вариантов сказочного сюжета о том, что Ленин будто бы ходил по земле Северо-Востока и встречался с беднякамиоленеводами, мужественными охотниками на морского зверя. Чукотская поэтесса (А.Кымытваль) отказывается от сказочного сюжетного хода. Ее встреча с Лениным реальна:

пройдя с другими людьми в очереди по Красной площади, она спускается "по каменным ступеням в Мавзолей". И здесь происходит мысленный разговор лирической героини с Лениным.

Здравствуй, Ленин!

Здравствуй, славный вождь!

Здравствуй, человек простой и мудрый!

Я оттуда, где пурга и дождь, Из чукотской заполярной тундры.

...Но стихотворение не имело бы той эмоциональной силы, которой оно обладает, если бы лирическая героиня произнесла лишь монолог. В любой встрече двух героев очень важным является реакция, ответ того, к кому считает важным обратиться герой...

–  –  –

«С переходом к рыночной экономике количество лиц, занятых в производстве, стало сокращаться. Это процесс затронул 21 народ Севера из 30. Наиболее резко сократилась численность занятых эскимосов (-30,9%), чукчей (-28,6%), саами (-22,1%), ительменов (-19,5%). Только за 1992 год число занятых аборигенов уменьшилось почти на 10%. В результате в настоящее время до 25-39% трудоспособного населения являются практически безработными.

Многие из них имеют нерегулярные средства к существованию за счет сбора дикорастущих растений, рыбной ловли, охоты. Особенно велик уровень безработицы среди молодежи и женщин».

РАТОМГЫН (Веселый сосед)

–  –  –

Накам ныпычвэтгавкэн, Эмтэленкинэткульын.

Конпы пэнин лымнылыльын, Авэтгавталпыкыльэн.

И-я-я, и-я-я, и-я-я, хок! Хэй!

И-я-я, и-я-я, и-я-я, хок!

Амкынъычо ынпыначгын Пэнингинык ванэльын, Нымигчиркин ратомгын Кэйвъэм нан лыплявтыльын.

И-я-я, и-я-я, и-я-я, хок! Хэй!

И-я-я, и-я-я, и-я-я, хок!

17 декабря. Анадырь Наиль, привет из столицы Чукотки!

Ветер первое, что обращает на себя внимание. После уютного и убаюкивающего Билибино мне здесь неспокойно.

Второе, что привлекает, местные красавицы. Еще в Москве меня предупреждали, что среди северного народа попадаются такие экземпляры, от которых можно потерять голову. Вроде бы даже приезжают за ними из парижей, лондонов и нью-йорков.

Там привыкли уже ко всему, а северными нимфами еще способны восхищаться.

Я обратился к директрисе краеведческого музея с просьбой познакомить меня с коренными девушками и свою просьбу мотивировал интересом сугубо академическим: мол, хочу запечатлеть панораму жизни на Чукотке, а таковая будет неполной, если я не донесу до читателей образ чукотских красавиц. На мои невинные пожелания отозвались, и спустя два дня в музей пришли сразу шесть девушек. «Это для начала», сказала директриса.

Идея присмотреться к северным красавицам пришла мне еще в Кепервееме. Там разговор зашел о коренных девушках, и работницы Дома культуры решили немедля продемонстрировать местных красавиц. Сейчас я сожалею, что не записал подробных сведений о них и даже имен не запомнил, знаю только, что одна девушка чуванка, а вторая чукчанка. У чуванки лицо почти европейское, светлое, глаза карие, взгляд кокетливый, даже соблазняющий. Такая запросто охмурит и уведет в тундру. У чукчанки больше первозданности и той самой дикости, которая опаснее всякого кокетства, потому что перед этим мы особенно слабы. Во взгляде ни йоты наигранности, она вся как на ладони.

Чуванка словно зазывает идти за собой на край света было бы кого. Чукчанка, напротив, сама готова идти на этот самый край было бы за кем...

Обе девушки прилежно учатся в кепервеемской школе, трудолюбивы, мастерицы и умеют вести хозяйство. Чуванка к тому же большая редкость. Такую девушку не часто встретишь даже на Чукотке. Чуванцев осталось тысячи полторы или даже меньше. Часть их кочевала, а часть оставалась оседлой. Последние были тесно связаны с казаками и даже приняли православие.

Проживали они в основном в поселке Марково и в верховье Анадыри. Там есть река Чуванка. Отсюда, видимо, и название народности. Язык чуванцев утрачен, поэтому говорят они или порусски, или на языке чукчей. В энциклопедическом словаре начала века чуванцам отведено всего две строки, из которых следует, что народ этот почти вымер. Но вот в Кепервееме, в глубине Чукотки, отыскалась чуваночка, и я даже смог её запечатлеть.

Еще я познакомился с эвеночкой из Билибино. Я был на вечере, где собрались чукчи и эвены. Уже собирался уходить, как увидел стройную, изящную и яркую девчушку. (Я, кажется, уже о ней писал!) Она была в кожаных джинсах и в такой же облегающей жилетке. Ее родственники, заметив, что она мне приглянулась, говорили, чтобы я забирал её с собой...

…И забрал бы, если бы не обстоятельства, тысячи больших и малых причин, мириады оков, сотканных из предрассудков, обязательств и забот, которыми мы окружены и наглухо скованы, и уже не принадлежим ни себе, ни делу своему, ни призванию. Кто из нас способен на решительный и дерзкий поступок, на отчаянный шаг или хотя бы на робкую попытку его совершить?

Так, плывем, барахтаемся, кувыркаемся под неодобрительный, требовательный шум, под упреки и нудный треск со всех сторон.

А как бы славно приехать за тысячи километров, на ту же Чукотку, свободным, независимым, полным жизненной энергии и надежд да поколесить по этой далекой стране, приглядеться к ее красотам, нетронутым, незамеченным, а значит, и не оцененным еще никем, и вот такую эвеночку, чуваночку, юкагирочку, эскимосочку, корякочку или чукчаночку присмотреть, увезти с собою, и пусть живет себе где-нибудь рядом, неподалеку, через квартал, чтобы всем было хорошо... А каково с такой эвеночкой, чуваночкой, чукчаночкой или эскимосочкой прокатиться по Франции! Открыть ей Париж, показать замки Луары, поля подсолнухов и грядки лаванды в Провансе или готические строения.

Уверен, и соборы бы наклонились своими шпилями, чтобы получше разглядеть прелесть, явившуюся под их сень...

Чего мы ищем в женщине?

Собственного самоутверждения!

Длинные красивые ноги? Конечно. Упругая грудь? Обязательно! Большие задумчивые серые глаза? А как же! Нос, уши, вообще лицо, полное благородства и наследственной чистоты?

Да, все это непременно! Волнистые волосы до плеч, скрывающие суть и призванные помочь нам обмануться? А как же!

Также важно, чтобы она была не только красива, но и очаровательна. Вот, вот! Очарование дороже красоты, потому что эта добродетель более редкая. Обворожительность? (Теперь ее называют сексапильностью.) Да! Такая, чтобы, глядя на неё, никто не оставался равнодушным, чтобы она была предметом бессмысленных мечтаний и приглушенных разговоров только положительных, только положительных! К тому же чтобы не давала поводов для треволнений... Вот как надо, вот чего хочется! И сверх того, больше красоты и очарования, дороже и ценнее всего её пластика. Чтобы шла она так, как никто, и чтобы движения ее были не только изящны, но обворожительны и неповторимы. В пластике разгадка неповторимости... Вот! Неповторимость главное достоинство женщины. И если эта неповторимая, ни на кого не похожая твоя, если она рядом, то уже сама она величайшее твое достоинство. Должно быть то, чего нет ни у кого!

Вот что необходимо нашему самоутверждению. Остальное домыслим, допишем, домечтаем...

Поэта взор в возвышенном безумье Блуждает между небом и землей.

Когда творит воображенье формы Неведомых вещей, перо поэта, Их воплотив, воздушному «ничто»

Даёт и обиталище и имя...

(Шекспир) Не того ли искал (и почти нашел) Александр Сергеевич в Наталье Николаевне?

Это уже потом, потом, потом... хочется, чтобы у спутницы твоей были ум, восприимчивость и понимание, чтобы оказалась она при этом хорошей матерью, доверительной и заботливой подругой. Если же она ко всему умеет готовить рассольник, то цены ей нет... Между тем годы идут, идут, потом бегут, и уже из всего прочего предпочитаешь в женщине незаметность и ненавязчивость, и хорошо, если бы она была врачом...

А чего они ищут в нас? Что нужно им?

Вот этого никто не знает...

Пожалуй, вернемся в Анадырь.

Итак, сразу шесть девушек из анадырского педагогического училища в назначенное время пришли в музей. Оказавшись среди них, я сначала не знал, куда себя деть...

Первая девушка Наташа. Ей семнадцать лет. Она из древнего поселка Лорино, расположенного на берегу Берингова моря. «Лорино» с чукотского переводится как «Найденное становище». По словам Наташи, удачно выбранное место оберегает поселок от непогоды, и, даже когда повсюду пурга, в Лорине тишь да благодать. Ее папа русский, из Хабаровска, а мама чукчанка. В поселке живут в основном охотники на китов, моржей, нерпу, и Наташа знает не понаслышке, что такое охота в море. Вместе с другими лоринскими детьми она не раз выходила на высокий берег наблюдать за тем, как отчаянные охотники борются с китом.

Вторая девушка, Олеся, обладательница нежного имени, упоминание которого пробуждает чувства и влечет в непроходимые заросли и пущи. Но это только имя у нее белорусское.

Мама у Олеси чукчанка, а папа армянин. Олесе шестнадцать лет, родом она из поселка Усть-Белая, в глубине Чукотки.

Это, должно быть, невероятно живописное место, поскольку там к Анадыри присоединяются сразу несколько рек, самая большая из которых Белая. Учится Олеся на преподавателя по труду.

Но это не тот «труд», уроки которого я любил за то, что их можно было не посещать. Олеся будет обучать труду в тундре. Это значит, что ее профессия едва ли не самая важная для будущей хозяйки: шитье, приготовление пищи, уход за детьми, врачевание. А трудолюбия девушке из Усть-Белой не занимать. Да и от папы дочери передались, помимо густых бровей и длинных ресниц, еще и южный темперамент, напористость и смекалка.

Третья девушка Лариса. Она из поселка с красивым названием Сиреники. Ученые полагают, что название поселка, находящегося в Провиденском районе на восточном побережье Анадырского залива, восходит к эскимосскому слову «сиг'ыных»

(рога оленя). Но, глядя на Ларису, хочется думать не о рогах, а о сирени, любимых весенних цветах. Мама у Ларисы сиреникская эскимоска, а папа украинец, которых в этих широтах, кажется, больше, чем в Бердичеве. Эта невероятная смесь делает Ларису неповторимой и непостижимой. Ей шестнадцать лет, она будет учителем математики.

И уж подавно никто не разберется в генеалогическом древе Ксении. Ей также шестнадцать, она будущий преподаватель английского. Мама Ксении чукчанка, папа русский, из Хабаровска. Но это только «по паспорту». На самом деле в Ксении течет кровь американцев, французов и даже ингушей. Она проживает в Анадыре и является настоящей столичной девушкой. Поразили ее образованность, начитанность и восприимчивость.

Скорее всего, Ксения продолжит учебу в Москве, а то и вовсе за границей.

Пятую девушку, Ирину, следует, не мешкая, хватать и помещать в этнографический музей. Да не в анадырский и даже не в московский, а в парижский или нью-йоркский, если они там есть. Надо создать все условия для того, чтобы посетители могли любоваться этой редкой красотой, целомудрием и нежностью.

Вот такая же Ирочка побудила первооткрывателя северовосточных окраин назвать живописный мыс Акчори. Ирина настоящая чукчанка, без примеси и дополнений. Её мама и папа чукчи-оленеводы. Ирина из континентальной тундры, из Билибинского района, из бедного, труднодоступного поселка Островное, и можно только догадываться, как непросто было родителям устроить дочь учиться. Наверное, помощь в этом оказывают и администрация, и отдел образования, ведь надо платить и за общежитие, и за еду, и чтобы выглядела девочка достойно.

Ирина обязательно выучится и, возможно, поступит затем в магаданский институт.

Наконец, еще одна девушка Юля. Она из Чукотского района, из далекого поселка Инчоун. Там неподалеку есть скала с отделившимся камнем, похожим на отрезанный кончик носа.

Отсюда и название. Этот «кончик» расположен едва ли не на самом конце евразийского континента. Юлины родители чукчанка и русский произвели на свет девушку невероятного обаяния, милой и притягательной внешности. Возможно, оттого, что отец Юли из Ростова-на-Дону и, скорее всего, донской казак.

А казаки знают толк в женской красоте. Можно только предположить, какая у Юли мама! Юле пятнадцать лет, она хочет стать учительницей русского языка и литературы.

Вот Юлю я бы увез не задумываясь. Под разными предлогами я уже стал к ней подбираться, но обнаружилось, что у нее в романтических героях какой-то Ди Каприо, о котором я, к своему стыду, до сих пор не слышал. Моё дремучее невежество, обнаруженное Юлей, стало причиной её полного ко мне равнодушия.

Девушки в основном заняты учебой. Свободного времени почти нет. Они понимают, что учеба не просто времяпрепровождение и желательная строка в биографии. Это надежда родителей, родственников, друзей; возможность увидеть мир, больший, чем тот, что окружает поселок; это шанс познакомиться с новыми людьми, обрести друзей и, быть может, встретить любимого. Девушки знают, что родители пожертвовали ради них многим, быть может, всеми сбережениями. Кроме Ксении, все живут в общежитии. По субботам ходят на дискотеку, а в обычные дни их отдых сводится к телевизору и чтению. Часто получают письма от родных и пишут сами. Их стипендия двести рублей. Бывает, задерживают. Родители по возможности помогают. Кормят студентов три раза в день в ресторане «Анадырь». Причем студентов из числа коренных национальностей бесплатно!

Я заговорил о любви. Девушки захихикали, переглянулись и сказали, что ни у кого ничего ни с кем нет. Затем Лариса сообщила, что претендентов много, но нет достойных. И только Ирочка из Островного призналась, что у нее есть Слава. Он русский, ему семнадцать лет, он учится в училище. Было что-то и у Юли, во время отдыха на Кавказе, где она ненадолго отодвинула Ди Каприо. Но с окончанием каникул и отъездом на Чукотку престиж кинозвезды был восстановлен. Был претендент и у Ксении, но она девушка образованная, и молодой человек был отвергнут за несоответствие идеалам. Когда я спросил, какое качество девушки ценят в мужчине больше всего, они тотчас ответили: ум. И лишь Юля отдала дань еще и красоте.

Пристрастий национальных у них нет, и тема эта девушек не волнует. Важнее, чтобы были у будущего мужа деньги. Чтобы можно было поездить и посмотреть мир. Я спросил, сколько бы они хотели, чтобы получал муж. Ирочке из Островного достаточно, чтобы он получал две с половиной тысячи рублей в месяц.

Лоринскую Наташу устроил бы супруг с жалованием в три тысячи, а Ларисе из Сиреников было бы достаточно, если бы муж зарабатывал двести долларов. Олеся из Усть-Белой о деньгах говорить не желает. Она хочет, чтобы муж был актером, причем не зарубежным, а российским. И только инчоунской Юле, грезящей о Ди Каприо, денег нужно много! «Чтобы на все хватало, мечтает она не стесняясь, тысяч тридцать!» «Юля у нас крутая», подшучивают подруги.

А для Ксении главное, чтобы муж имел вес в обществе и был хотя бы... министром. Причем не культуры или здравоохранения, а обороны, финансов или иностранных дел на крайний случай. Но даже и в этом случае она от него зависеть не желает и деньги зарабатывать надеется сама.

Вот их желания и мечты, в которых девушки невольно себя ограничивают, и едва ли в этом они чем-то отличны от десятков тысяч таких же, как сами.

Вот какие у меня здесь дела.

Новый год совсем скоро. По-видимому, я его встречу в Анадыре и, скорее всего, в одиночестве.

____________________________________

РЕДКАЯ КНИГА

–  –  –

«Если я хочу иметь эту женщину, я вынимаю ее сердце и печень. Тогда я иду к "направлению" Вечера и подвешиваю ее органы с обеих сторон Вечера. Я говорю: "Здесь висят сердце и печень этой женщины. Пусть они запутаются в сети для тюленей. Пусть она будет без внутренностей. Пусть она тоскует и сохнет от желания ко мне. Этот человек не муж ее. Это труп тюленя, выброшенный на берег. Ветры дуют на него, и все кости его уже обнажены. И ты не женщина. Ты молодая важенка. Запах падали доходит до тебя, и ты убегаешь и приходишь ко мне».

Сообщил Кeulьn из поселка Cecin. 1900 г.

–  –  –

Сегодня встречался с окружным акушером... Никакой надежды на то, что первый младенец двухтысячного года родится на Чукотке, нет. Это можно было предвидеть еще в Москве и даже в Париже, когда всё только затевалось. Стоило лишь пошевелить мозгами. Но куда там!

По словам Александры Андреевны, сегодня родить в тундре и остаться незамеченной нельзя. Последний случай был в Билибинском районе несколько лет назад. (Видимо, о том же рассказала Валентина Ивановна из Тавайваама.) Здесь родить на дому и то нонсенс. Это не Москва. Сейчас в родильном отделении есть несколько рожениц, и вроде бы они могут родить и тридцатого, и тридцать первого, и первого. Зависит это не от врачей. «Оправиться и родить нельзя погодить!» сказала Александра Андреевна.

Есть «кандидаты» и в других районах, хотя все стараются направлять рожениц в Анадырь, причем задолго до родов. Сейчас из Провиденского района доставили беременную, у которой всего четырнадцать недель срока. У нее сахарный диабет, и местные врачи, опасаясь не справиться, таким образом избавились от роженицы. Теперь уже ее никак не отправить обратно, хотя еще нет даже шевелений. А недавно привезли роженицу с туберкулезом легкого: что хочешь, то с нею и делай...

Когда много лет назад Александра Андреевна приехала на Чукотку, ее поразило отношение к коренному населению. Она назвала его жутким словом «геноцид». Его устроила здесь советская власть, привив коренным народам психологию иждивенчества. Александра Андреевна считает, что если народ жил в тундре, то женщины там же, в тундре, должны и рожать, как это было на протяжении тысяч лет. Мы же все это круто изменили. Как только в тундре объявлялась беременная, ее тотчас вывозили в район, помещали в больницу, где она жила, оторванная от своей среды. За ней день и ночь ухаживали медсестры: поили, кормили, мыли, лечили. Затем она рожала, после чего ей давали пару одеял, кучу пеленок и прочее, необходимое для ребенка. В тундре она бы уже на следующий день трудилась, забыв, кого и когда родила, а здесь у нее начинался «послеродовой период».

Медсестры ее вновь поили, кормили, мыли, лечили... Ее невозможно было выписать на шестые сутки, как это происходило с прочими мамашами. Коренную роженицу направляли не туда, откуда она прибыла рожать, а в детское отделение, где она вместе с грудным младенцем находилась ещё месяц, а то и больше.

Только после этого, если ребенок оказывался здоровым, а мать признавалась «благонадежной», её выписывали домой. Благонадежность выражалась в том, что она не пьет, дает ребенку грудь и не создает угрозу его жизни. А когда выписывали мать, то ребенка могли забрать и в интернат, и куда угодно.

Казалось, какой «геноцид»? Наоборот, всеми способами стрались сохранить ребенка и мать. В действительности уничтожали обоих. Но, но, но...

Вопрос о вмешательстве или невмешательстве советской власти в жизнь коренного населения непростой, хотя уместнее и, быть может, правильнее говорить о вмешательстве в эту жизнь цивилизации вообще. Те же врачи приезжали на Крайний Север из разных концов бывшего СССР и трудились не щадя себя. Они не могли мириться с тем, что увидели, и проявляли искреннее желание помочь таким же людям, как сами. Их можно корить, напоминать, что благими намерениями вымощена дорога в ад, но это было бы не совсем справедливо. В своём анадырском жилище я обнаружил несколько книг, посвященных Северу. В одной из них рассказывается, как ровно сто лет назад, только не зимой, а летом, на Чукотке побывал русский врач И.Акифьев. В 1904 году он издал свои дневники под названием «На Далекий Север».

Акифьев был в составе американской экспедиции, которая искала здесь золото. Пароход стал на якорь у бухты Провидения, и врач сошел на берег...

«При моемъ входе въ одну изъ юртъ мне сейчасъ же указали на одну женщину. Она, совершенно нагая, вылезла из-за полога. Ея голова была покрыта струпьями; воспаленныя, гноящiяся веки съ трудомъ поднимались, распухшiя запекшiяся губы показывали белыя десны, сухiе жесткiе волосы на голове перепутались и образовали что-то вроде кошмы. Железы на шее распухли, изъ груди вместе съ сиплыми звуками голоса вырывались свистящие хрипы. Желтая, сморщенная кожа была покрыта слоемъ жира и грязи.

Это было что-то ужасное! Она просила меня помочь ей. Я обещалъ, успокоилъ, какъ умелъ, но что я могъ тутъ сделать? Нашъ пароходъ уйдетъ сегодня ночью, а лечить эту женщину нужно целые месяцы, потому что у ней найдется целый десятокъ болезней.

Въ другой юрте я нашелъ больную женщину, подобную первой, и еще больного ребенка несколькихъ месяцевъ; когда его повернули лицомъ ко мне, я, человекъ привычный, невольно отвернулся. Маленькое, красное, сморщенное лицо ребенка представляло одинъ сплошной струпъ.

И не мудрено: одетъ онъ въ грязныя шкуры, его носятъ на спине, подъ одеждой, такой же грязной, сосетъ онъ грязную грудь своей матери, мытья не знаетъ. А вотъ молодая девушка, она была бы, пожалуй, не дурна, но за ушами и на шее у нея гноящаяся короста.

Видеть этихъ несчастныхъ, сознавать, что я могъ бы имъ помочь, но никакъ не при томъ образе жизни, какой они ведутъ, сознавать, что мои сведенiя не применимы, сознавать полное свое бессилiе въ данном случае было больше, чемъ тяжко».

Примечательны последние строчки. Врач Акифьев не этнограф Тан-Богораз. И хотя они были на Чукотке примерно в одно время, реакция у каждого своя. Этнограф со знанием дела фиксирует жизнь, глядя со стороны, не помышляя вмешиваться.

Врач, давший клятву, отстраненным оставаться не может, даже если осознаёт свою беспомощность: «...я мог бы им помочь, но никак не при том образе жизни, какой они ведут…»

Но там, где подчеркнуто безучастен этнограф и мучится от бессилия врач, оказываются всемогущими социальные реформаторы. Они взялись изменить образ жизни и преуспели. И не только на Чукотке. Теперь главной задачей было сохранить малые народы, чтобы они влились в большую, единую и счастливую «семью народов». А начинать эту священную работу надо с самого начала, с зарождения жизни, с беременных.

Нацисты пошли еще дальше. Они начинали с совокупления, создав институт по зачатию истинных арийцев. Кстати, среди различий, которые существовали между двумя тоталитарными режимами (сейчас чаще говорят о сходстве), надо отметить и это: нацисты стремились улучшить жизнь на Земле за счет господства лучшей и качественной расы арийской. Для чего остальные расы и народы желательно если не подчинить, то уничтожить. Коммунисты справедливо называли это варварством и безумием. Сами они, наоборот, пытались вытолкнуть из настоящего в будущее всех, включая самые отсталые, непросвещенные народы и племена. Для этого их предстояло не уничтожить, а спасти, сохранить и просветить. Во что бы то ни стало.

Где-то прочел, как одного шута вели на казнь, и палач по своей душевной доброте спросил, что тот предпочитает: быть повешенным или обезглавленным? И шуту хватило нахальства ответить, что он предпочитает молочный суп...

«Разве это сохранение? сетует Александра Андреевна.

Мать сама должна заботиться о ребенке, а мы, врачи, можем только помогать. Но если она с первой минуты привыкает к тому, что за ее ребенком ухаживают другие, а сама его не видит, то что из этого может получиться? Вот они и не знают, что делать с ребенком. Сколько случаев, когда, вернувшись из роддома в тундру, они теряли детей, оставляли без присмотра, и, случалось, голодные собаки их загрызали. Как это так? За каждой роженицей ходят по три медсестры, затем акушерка с гинекологом, потом детский врач... А они, пойдите посмотрите, стоят под лестницей, курят и болтают. Кто, в конце концов, рожает?»

Сегодня Александра Андреевна целый день была занята поиском роженицы, которую доставили на вертолете из далекого поселка. Когда ее привезли в родильное отделение, при ней была трехлитровая банка какой-то дряни. Эту банку Александра Андреевна выбросила, но спустя день исчезла сама роженица: ушла к друзьям! К каким друзьям? Никто не знает. А если она там родит? И кого она в этом случае родит? Не первого ли младенца двухтысячного года, специально для меня?

Окружной акушер считает, что, если женщина хочет рожать, пусть рожает. Но прежде пусть подумает, во что ребенка завернуть, во что одеть, чем накормить, куда уложить. Почему русская мама должна об этом думать и заботиться, а чукотская нет?!

Я привел в пример Марию Васильевну из Билибино, которая не только родила восьмерых детей, причем шестерых в тундре, но и воспитала их, вырастила, выучила, и теперь они, здоровые и образованные, крепко стоят на ногах. Александра Андреевна говорит, что они потому и здоровые, что рождены так, как должны рожать в тундре. Но развращать, делать из народа иждивенцев нельзя. «Этим мы их убиваем», считает она.

Вчера одна роженица-чукчанка говорит Александре Андреевне:

«Почему мне пеленку не дали?» А она в ответ: «А почему мы должны тебе ее давать? В роддоме их осталось всего двести. С чем мы будем у остальных роды принимать?» Александру Андреевну возмущает, что все прочие мамы сами заботятся о себе и своем ребенке, а коренным надо обязательно все дать. «Мы сами их к этому приучили, и в этом наша главная вина перед коренными народами».

Может показаться, что Александра Андреевна жестокосердна по отношению к тем, кого наши начальники высокомерно называли «младшими братьями». В действительности же в ее словах гуманизм и сострадание: «Вот они живут в тундре или в далеком поселке, придет пора рожать, и будущая мать, если захочет, выйдет из тундры, придет к нам, и мы с радостью ей поможем».

Окружная акушерка мечтает о современной мобильной медицинской службе, хотя бы отчасти походящей на ту, что организована на Аляске: «Там во дворе больницы стоят три-четыре вертолета, готовые к вылету. Сами больницы небольшие, коек на двадцать. Причем больнички эти практически всегда пустые, хотя все врачи на месте. От них не требуют "койкодни", как от колхозников "трудодни". А у нас, если больница пустует, значит, врачи зря зарплату получают. Почему-то к пожарным отношение иное. Они сидят и, если нет пожара, могут просидеть долго. А в больнице надо обязательно, чтобы лежали больные, и чем больше тем лучше. Иначе идут сокращения, увольнения»...

В советскую эпоху врачи вылетали в бригады оленеводов, в каждой из которой работали по две-три женщины, и проводили профилактический осмотр. Вылетала в тундру и Александра Андреевна. В первый раз она была шокирована не меньше доктора Акифьева. Зашла в ярангу и прямо в пологе осматривала чукчанку. Говорит, запах там был нестерпимый. Было темно, женщина лежала на шкурах, тут же бегали дети, тут же собаки, которых надо было отгонять...

Александра Андреевна, как и большинство приезжих, живет в вялотекущем ожидании возвращения. Дети ее уже уехали, и вроде бы ей самой выделили квартиру в Подмосковье. Квартиру эту она еще не видела, и каково сейчас там, на материке, не представляет. Поэтому, пока позволяет здоровье, продолжает работать.

...Когда мы клянем советскую власть и ставим ей в вину разные пороки, в том числе те, о которых упоминала окружной акушер, надо помнить и о самой Александре Андреевне, и о тысячах таких, как она. Ведь для большинства жителей тундры эта самая «советская власть» олицетворялась не столько далеким или близким начальством, сколько такими врачами, как Александра Андреевна. Без них они так бы и жили в том же виде и с теми же болячками, с которыми их застал сто лет назад врач Акифьев.

В конце разговора я вернулся к главной теме: появится ли на Чукотке младенец в первый час после Нового года? В ответ Александра Андреевна достала журнал рождаемости и положила передо мной. Знакомство с этой документацией оказалось для меня более чем безрадостным.

За прошедший 1998-й год в Шмидтовском районе зарегистрировано сорок родов. В других районах ситуация не лучше, и даже самый плодовитый, Чукотский, не перевалил за сотню.

«Кто же вам станет рожать в новогоднюю ночь?» улыбаясь, сказала Александра Андреевна.

«Ну а вдруг? умоляюще спросил я. Ведь они обязаны предоставлять информацию согласно приказу».

«Да, но согласно приказу они не могут родить», ответила окружной акушер, перелистывая журнал.

В 1999 году первый ребенок на Чукотке родился 1 января, в 22 часа 30 минут. Девочка. Значит, раньше этой девочки кто-то родился в Москве, в Париже и, возможно, даже на Аляске! А следующий ребенок родился на Чукотке лишь 4 января, в 3 часа 40 минут.

В 1998 году первые роды на Чукотке были только 3 января, в 3 часа 35 минут. Родился мальчик. А в 1997 году первой родилась девочка: 2 января, в 17 часов 25 минут. И во все предшествующие годы ситуация не лучше...

Боже мой! На Чукотке ещё никто не появлялся на свет в первый час наступившего года. Во всяком случае, в журнале это не отмечено. (Мария Васильевна из Билибино рожала вечером перед наступлением 1959 года.) Так что Чукотка, первой встречая рассвет и имея абсолютную возможность стать родиной первого младенца двухтысячного года, в действительности никаких шансов не имеет.

Фиаско мое полное, и, простившись с Александрой Андреевной, я побрел в свою берлогу. Мне уже незачем куда-то ехать.

Можно оставаться здесь на Новый год и ждать неутешительных сведений из роддома. Завтра возьму билет на первый посленовогодний рейс в Москву.

___________________________________

–  –  –

«...въ Италiи съ первой половины XVII-го столетiя мужчины стали повсеместно призываться къ родамъ. Во Францiи обычай этотъ вошелъ въ моду после того, какъ Jules Clement въ 1663 г. подалъ помощь при родахъ госпоже La-Valiere и заслужилъ этимъ милость Людовика XIV. Съ этого времени вошло въ употребленiе и названiе акушера (почетный титулъ Clement), и даже повивальные бабки перестали довольствоваться довольно лестнымъ названiемъ sage-femme и начали титуловать себя акушерками ("accoucheuse").

Въ Англiи приглашать акушера къ родамъ вошло въ обыкновенiе только въ половине XVIII-го столетiя, и тутто завязалась борьба не на жизнь, а на смерть между акушерами и повивальными бабками, не желавшими выпустить изъ своихъ рукъ самой выгодной профессiи. Они преследовали акушеровъ всевозможными клеветами, пасквилями, писали воззванiя къ публике. Одна изъ нихъ даже напечатала памфлетъ, въ которомъ младенцы, не пришедшiе еще на светъ, просятъ Бога, чтобы Онъ не допускалъ къ ихъ матерямъ акушеровъ, вооруженныхъ смертоносными инструментами. Врачи молчали, и общество решило споръ: повивальные бабки сделались предметомъ общихъ насмешекъ и исчезли въ Англiи. Подобная борьба происходитъ теперь и у насъ въ России въ деревнях, где повитухи употребляютъ все средства съ целью отпугать женщинъ отъ акушерокъ и врачей, пока одинъ-два трудныхъ случая не дадутъ имъ возможности установить свою репутацiю.

Всего дольше противъ врачей возставали женщины Германiи, которыя готовы скорее умереть, чемъ допустить къ себе врача или хирурга. Практически изученiемъ нормального течения родовъ немецкiе врачи могли заниматься только съ основанiя родовспомогательныхъ заведенiй въ Страсбурге (въ 1730 г.), Геттингене (1751 г.) и Вене (1752 г.).

Что же касается до акушерской помощи, т.е. "бабичьяго дела" у насъ, то мы здесь укажемъ только, что первая ученая акушерка, родомъ немка, прiехала въ Россiю изъ Брауншвейга вместе съ женою царевича Алексея Петровича, принцессою Шарлоттою, а въ 1718 году явилась въ Петербургъ ученая повивальная бабка изъ Голландiи, почему въ старину повивальные бабки и назывались обыкновенно "бабками-голландками". Въ 1754 году является уже "Проектъ о сохраненiи народа", где въ одной изъ 29 статей признается нужнымъ: "всехъ находящихся въ Петербурге и Москве повивальныхъ бабокъ освидетельствовать, т.е. проэкзаменовать въ ихъ искусстве, докторамъ, лекарямъ и присяжнымъ бабкам, и которые окажутся достойны, темъ давать отъ медицинской канцелярiи указы и публиковать о нихъ для всенароднаго сведенiя, привести ихъ къ присяге и назвать ихъ присяжными бабками».

Из книги В.Г.Тана-Богораза «Чукчи»:

«Чукчи одно из самых здоровых племен в северовосточной Сибири. В их семьях гораздо больше детей, чем у соседних племен. При описи в Колымском округе в 1897 году приходилось встречать семьи, в которых было 5, 7 и даже девять живых детей. Один человек при двух женах имел 12 живых детей, другой при семи женах (из которых три умерли) имел 14 живых детей.

На Тихоокеанском берегу среди приморских чукоч одна женщина имела 13 детей (7 живых и 6 мертвых), другая 11 (3 живых и 8 мертвых), одна 9 (5 живых и 4 мертвых) и т.д. Среди оленных чукоч часто приходилось встречать близнецов. Такая рождаемость ведет к постоянному возрастанию чукотского племени, особенно оленной части его. Прирост населения имеется, несмотря даже на эпидемии, которые свирепствуют в этой стране каждые 10 или 15 лет...

Можно утверждать, что вымирание туземных племен в северо-восточной Сибири происходило в прямой или непрямой связи с воздействием культуры, как это имело место также и в других странах. Население убывало благодаря кровопролитным войнам, которые вели казакизавоеватели, а также благодаря последующим избиениям, которыми укрощались "мятежи" "немирных инородцев".

Сыграли свою роль и жестокие притеснения, непомерные налоги, ранее совершенно неизвестные, и прочие взыскания со стороны чиновников и казаков, которые нередко обращали в рабство наиболее крепких мужчин и женщин;

сюда же надо отнести вымогательства и обман купцов, которые закабаляли туземцев долгами. Заразительные болезни, занесенные из России, производили опустошение не только среди туземцев, но также и среди завоевателей, живущих в тех же материальных условиях».

Из книги П.Зайдфудима и Ю.Мизуна «Российский Север.

Проблемы развития»:

«Наиболее неблагоприятны показатели детской заболеваемости. Если в России за последние годы число детей, которые уже родились больными, удвоилось, то на Севере оно утроилось. Здесь выше уровень младенческой смертности, особенно у малочисленных народов. Так, если в среднем по стране до одного года умирает 17 18 детей (на 1000 родившихся), то у малочисленных народов Севера этот показатель достигает 40 умерших. Это значит, что практически каждый пятый коренной житель Севера переживает гибель своего ребенка в возрасте до одного года...»

19 декабря. Анадырь

Вероника! Это письмо вдогонку.

Меня измучила совесть оттого, что я так и не побывал в отдаленных районах Чукотки. Едва ли еще предоставится такой шанс. Думаю: пусть не отыщу младенца, зато хоть где-нибудь побываю. Но оказалось, что с рейсами внутри Чукотки просто беда. Нет таких, чтобы, вылетев, я через два-три дня вернулся в Анадырь. Возвратиться можно не раньше, чем через две недели, когда уже настанет Новый год. Что же делать в какой-нибудь дыре полмесяца?

И только в один поселок можно вылететь и через неделю вернуться в Лаврентия. И то если вылечу завтра. Это конец света, и, по утверждению многих, не только в прямом смысле.

Меня заклинали туда не соваться.

Целый день ходил в раздумье: лететь или нет, и от безысходности пошел в администрацию, где набрел на симпатичных женщин из транспортного отдела. Прознав, зачем я на Чукотке, они пристыдили меня и убедили обязательно лететь. Говорят, что настоящая Чукотка находится именно в Лаврентия, а не в уютных городах вроде Анадыря или Билибино. Так что настоящей Чукотки я, оказывается, еще не видел! Они позвонили в аэропорт и забронировали для меня билет. Затем начальник этого отдела связался с Лаврентия и договорился, чтобы меня приютили. Таким образом, меня буквально вытолкали в Лаврентия. Теперь уже некуда деться, и я собираю вещи.

____________________________________

Из книги В.Н.Жука «Мать и дитя»,

С.-Петербург, 1981, сс.208-209:

«Читателю, можетъ быть, не безынтересно будетъ узнать, откуда произошло названiе: "счастливые дети"? Въ случаяхъ, когда передъ самымъ началомъ изгнания плода не происходитъ разрыва пузыря или же онъ разрывается въ другомъ месте, только не на головке если она предлежитъ, тогда сокращения матки выталкиваютъ ребенка съ кускомъ яйцевыхъ оболочекъ. Въ этомъ, въ сущности, совершенно естественномъ, хотя и редкомъ явленiи народная фантазiя нашла признакъ чего-то таинственнаго, какого-то особаго счастья, ниспосылаемаго на новорожденнаго, а лоскутъ яйцевыхъ оболочекъ получилъ названiе сорочки.

Древнiе германцы считали ее одеждой, подаренной добрыми феями (Nornen), которыя, стоя у колыбели рождающагося, даютъ ему свой поясъ, вследствiе чего и роды оканчиваются благополучно. И теперь еще въ прирейнскихъ провинцiяхъ ее прячутъ въ ладонку и надеваютъ на ребенка при крещенiи, а въ былое время ее бережно хранили, украшали золотомъ, жемчугомъ и драгоценными камнями, въ полной уверенности, что этимъ еще более обезпечиваютъ счастiе ея владельца. Поверье, это существуетъ у всехъ народовъ Европы.

Такъ, немцы эту "сорочку" называют "Gluckshaube", у французовъ существуетъ поговорка:

"etre ne coiffe", какъ признакъ особеннаго счастiя. Валлоны называютъ ее "Hamellette", откуда произошло названiе амулета, такъ какъ высушенный пузырь зашивали въ ладонку и носили на шее. Впрочемъ, его и теперь еще носитъ буршъ въ Ольденбурге, надеясь быть счастливымъ въ любви. Везде, въ Богемiи, Венгрiи, Швейцарiи, равно какъ и въ северныхъ земляхъ народъ веритъ въ силу этого дара неба;

не даромъ же Кольцовъ съ такою тоскою воскликнулъ:

"Охъ, въ несчастный день, "Въ безталанный часъ, "Безъ сорочки я "Родился на светъ"».

...Нам мнится: мир осиротелый Неотразимый рок настиг И мы, в борьбе, с природой целой Покинуты на нас самих;

И наша жизнь стоит пред нами, Как призрак на краю земли, И с нашим веком и друзьями Бледнеет в сумрачной дали...

–  –  –

Страшно представить, но я сейчас на самом конце света.

Дальше некуда. Остается только выйти за пределы поселка и направиться к Берингову проливу. В сравнении с Анадырем здесь тепло (о Билибино и говорить нечего) и совсем нет снега...

Я уже писал о наших пространствах, которые не перестают поражать. Восемь часов я летел вдоль нашей северной границы, затем пересек Чукотку с севера на юг и, казалось, очутился на краю Земли. Но нет. От Анадыря на восток можно лететь еще полтора часа. Там, оказывается, находится целая страна! И это после того, как страна вроде бы закончилась. От Анадыря до Лаврентия расстояние такое, как от Москвы до СанктПетербурга, только надо умножить каждый километр на десять или даже на двадцать: таково соотношение трудностей по их преодолению. А может, каждый километр следует умножить на сто?

Никто ведь не сопоставлял.

Вылетели днем, и я мог наблюдать Чукотку с высоты. Внизу все та же белая безжизненная пустыня. С правой стороны неестественно большое красное солнце, с левой такая же огромная бледно-желтая луна. Но и солнце, и луна находились внизу, под крыльями самолета. Между сопками виднелись разной величины плоские черные пятна. Это замерзшие озера. Пролетали над заливом Креста. Он покрылся прозрачными ледяными пластинами, словно чешуей. В конце этого залива находятся бухта Этэлькуйым и поселок Эгвекинот. Проплывая над безмолвной пустыней, невольно размышляешь о странностях человеческой мысли и воли, которые иначе, чем безумием, не назовёшь.

...Наши несостоявшиеся завоеватели, те же Наполеон и Гитлер, слыли хоть и бесноватыми, но все же не лишенными признаков ума. Чего они хотели? Во что ввязались? На завоевание чего бросились? Да не одни. Притащили с собой бесчисленные орды, а перед тем убедили их, уговорили, соблазнили. Куда сунулись, если только на объезд этих территорий уйдет жизнь? А ведь их великие армии погибли, как говорится, «на подступах к Москве». Пали в тех местах, где и зимы-то настоящей нет, где умеренный климат, где жить русскому одно удовольствие и куда стремятся уехать наши северяне. Что сталось бы с этими ордами, попади они в те места, над которыми я сейчас пролетаю? Ну ладно. Представим, что они нас завоевали, покорили, подчинили. Что дальше? Что делать со всем этим добром на следующий день... нет, нет, на следующее утро? Как этим бесконечием управлять, как властвовать над ним? Как на этих архаичных пространствах организовать жизнь или хотя бы её видимость? Где отыскать силы на то, чтобы только вбить колышки и пометить: «Моё»? Не говоря о том, чтобы эти колышки охранять.

Ведь спустя полчаса половину их разворуют, часть снегом припорошит, остальные исчезнут сами... Как не поймут наши «завоеватели», что крест, который несёт Россия, неподъемный больше ни для кого. Этот крест в удержании немыслимых, чудовищных, катастрофических пространств. Взвалить его на себя значит раствориться, размыться, бесследно исчезнуть, как исчезает к полудню лесная дымка. И самое большое чудо в том, что мы до сих пор не исчезли. Да если бы удерживать приходилось только пространства... Что делать с их обитателями? Ведь не только персонажи Достоевского живут в наших городах и весях, одно упоминание о которых должно отвратить от нас всякого завоевателя. Есть еще и герои Салтыкова-Щедрина, Лескова, Чехова... А за семьдесят советских лет мы украсили эту бессмертную галерею новыми персонажами, которые классикам и не снились. А за последнее десятилетие вывели еще более новых...

Притом что и старые никуда не делись. Но что я пекусь о завоевателях? Каково нашим собственным начальникам? Алчущие и страждущие, стоящие на пороге власти или только делающие в её сторону первые шаги, прибывают они в столицу и, затаив дыхание, глядят на кремлевские башни, с вожделением, завистью, потаенной страстью и умопомрачительными мечтами взирают на неприступные стены, на увенчанные крестами храмы и колокольни, на роскошные белокаменные строения, пытаясь в своем воображении проникнуть за стены, войти в палаты и во дворцы.

А надо бы начать с тихого дворика на Никитском бульваре и подойти там к старому памятнику Николаю Васильевичу, к тому, где Гоголь сидит, тщетно закрываясь плащом и во что-то пристально вглядываясь. Но прежде чем всмотреться в печальный лик писателя, надо осмотреть пьедестал и тот непостижимый хоровод персонажей, опоясавших, опутавших своего создателя. И, обойдя памятник, нужно остановиться, взглянуть на прохожих, на тех, кто рядом: как они ходят, о чем говорят, какие у них лица... И тотчас бежать к зеркалу, к ближайшему окну, ко всему, что только способно отражать, и посмотреть еще и на себя... Что делать с нами? Как нами управлять? Возможно ли это? Ведь в той северной стране, пролетая над которой за полсуток не встретишь огонька, в действительности проистекает жизнь. Только все живое, способное к движению, разбежалось и схоронилось: кто в норы, кто в берлоги, кто в гнезда, а кто в яранги, юрты, палатки, хрущевки, в прочие жилища, и там, пригревшись у очага, свернувшись калачиком, посапывая и похрапывая, разомлев и расслабившись, пребывая в бесконечной неге, прячутся персонажи моей страны… Как не пожалеть тех, кто силится разбудить их и вытащить наружу? Как не сострадать тому, кто пытается убедить их в своей правоте, хочет подчинить своей идее и своей цели?..

Наконец самолет пошел на снижение. Сопки становятся пологими, почти бесснежными, и вот... передо мной черта евразийского континента и Берингов пролив. Самолет делает вираж в сторону залива Святого Лаврентия и заходит на посадку. Я увидел коричневатую тундру, разбросанные черные бочки и серый вытянутый поселок с темными дымящимися трубами и несколькими пятиэтажными домами.

Дорогой Иверий! Мои впечатления о Билибино и Анадыре я тебе уже отослал. Готов выслать и впечатления о Лаврентия. Только сделать это непросто. Скорее всего я сам привезу их в Москву и только потом переправлю в Питер. Пока же я с тобой прощаюсь.

***

ПЕРВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ

Мои анадырские приятели с сомнением отнеслись к моей поездке в Лаврентия: «Куда? Там такая дыра!» Они бы удивились, увидев моих московских друзей, крививших губу при упоминании Анадыря. Поразительно, но, когда уже в Лаврентия я заикнулся, что хочу попасть в Уэлен, реакция была такой же:

«В Уэлен? В такую дыру?» У каждого свои представления о «дырах», и предела этим представлениям нет, как, впрочем, нет предела и самим «дырам».

Северо-восточное окончание евразийского континента, которое уместнее называть его началом, находится на Чукотском полуострове. Но, если приглядеться, на этом полуострове есть еще один полуостров Дауркина. Вот он и есть Чукотский район с административным центром в Лаврентия. В Чукотском районе все самое чукотское, и, если задаться вопросом: где все-таки настоящая Чукотка? ответ очевиден: здесь!

С севера и юга район омывается Чукотским и Беринговым морями; на западе граничит с Провиденским и Иультинским районами, а на востоке мимо проносятся воды Берингова пролива. На другой стороне пролива, всего в восьмидесяти километрах, Аляска. Между континентами, точно посередине, находятся острова Диомида, состоящие из островов Ратманова, Крузенштерна и скалы Фэруэй.

Известно, что Берингов пролив открыл отчаянный казак Семен Дежнёв, сумевший в сентябре 1648 года на трех небольших суденышках (кочах) проплыть мимо «Необходимого носа», то есть «носа, который невозможно обойти». Вот отрывок из «отписки» Дежнёва, которую тот послал из Анадыря в Москву в апреле 1655 года. Это свидетельство и великого географического открытия, и того, что сталось с нашим языком за последние три с половиной века.

«...А съ Ковыми (Колымы авт.) реки итти моремъ на Анандырь реку есть носъ, вышелъ въ море далеко... а противъ того носу есть два острова, а на техъ островахъ живутъ чухчы, а врезываны у нихъ зубы, прорезываны губы, кость рыбей зубъ (речь об эскимосах авт.), а лежитъ тотъ носъ промежъ сиверъ на полуношникъ (между севером и востоком авт.), а съ Рускую сторону носа признака (ориентир авт.): вышла речка, становье тутъ у чухочъ делано (Наукан или Уэлен авт.), что башни изъ кости китовой, и носъ поворотитъ кругомъ къ Онандыри реке подлегло (то есть, не круто авт.), а доброго побегу отъ носа до Онандыри реки трои сутокъ, а боле нет, а итти отъ берегу до реки недале, потому что река Анандырь пала въ губу».

Действительно, если посмотреть на полуостров Дауркина из космоса, то он живо напомнит голову хищного доисторического ящура. Кончик носа этого тираннозавра и есть крайняя точка континента мыс Семена Дежнёва. Чуть выше расположен легендарный Уэлен. С тех пор как исчез эскимосский поселок Наукан, Уэлену принадлежит честь называться самым восточным населенным пунктом.

Немного ниже носа воображаемого хищника, примерно в восьмидесяти километрах к югу, начинается огромная пасть. Это залив Святого Лаврентия.

Своим звучным и благообразным названием залив обязан знаменитому Джеймсу Куку. Хотя еще за тридцать лет до него землепроходец Тимофей Перевалов нанес залив на карту. Кук оказался более расторопным. Направляясь к Ледовитому океану, он 10 августа 1778 года заметил слева по борту залив, уходящий на северо-запад. И это несмотря на пасмурную погоду, дождь и сильный ветер. Поскольку событие произошло в день святого Лаврентия покровителя странствующих, Кук присвоил заливу имя этого святого.

Невзирая на обидное для нас обстоятельство, Кука в этих местах есть не стали, хотя он почти месяц тыкался носами своих кораблей о чукотские берега, тщетно пытаясь попасть в Европу, минуя наши северные границы. То ли аборигены были патриотами и ублажать желудки иноплеменными белками не желали, то ли, наоборот, миролюбивый характер не позволял есть иностранца; а может, они были заняты чем-то другим и им было не до Кука; возможно, сам путешественник еще веса не нагулял, известно только, что он целым и невредимым отправился зимовать на Гавайи, где спустя полгода был вроде бы съеден местными жителями. Не с тех ли пор Гавайские острова стали называть еще и Сандвичевыми?

Говоря о географических открытиях, надо признать их некоторую условность и иногда добавлять, что данное открытие совершено нами и для нас. Ведь на всех этих «открываемых» землях испокон веков жили, развивались и умирали цивилизации, которым мы не можем отказать в праве считать себя центром мироздания. Это значит, что на бескрайних просторах Чукотского полуострова, и особенно вдоль его берегов, жизнь кипела и была полна событиями независимо от того, знали о том наши просвещенные предки или нет. До Джеймса Кука побережье залива Святого Лаврентия посещали русские первопроходцы, в том числе ученый-чукча Николай Иванович Дауркин-Тангитан, именем которого назван полуостров. И все наши первопроходцы свидетельствовали о жизни народов в этих местах. О том же напоминают археологические находки, которым нет числа.

Вот какими предстали залив и его окрестности перед Адальбертом Шамиссо (1781-1838), немецким лирическим поэтом и естествоиспытателем, участником кругосветного путешествия вместе с Крузенштерном на «Рюрике» (1815):

«...бухта Св.Лаврентия въ земле Чукчей представляетъ печальный и пустынный видъ. Здесь на низменностяхъ были одни снежныя поля (в iюле) и болота съ редкими растенiями, въ высшей степени носящимими альпiйскiй характеръ. Подъ здешнимъ суровымъ небомъ непокрытыя и незащищенныя растительностiю горы стареютъ и разрушаются. Отъ мороза трескаются скалы; съ каждымъ летомъ умеренная теплота вызываетъ новыя развалины, и разрушенiе продолжается до конца. Почва повсюду состоитъ изъ обломковъ скалъ...»

Что касается поселка Лаврентия, то его история берет начало с появления так называемой культбазы.

Сейчас не определить, кому пришла идея соединить слово «культура» со словом «база», но, родившись в эпоху самых неожиданных и смелых нововведений, это словосочетание возражений ни у кого не вызывало. Культбаза должна была соединить различные административно-хозяйственные учреждения региона. Поскольку идея создания культбазы восходит к 1925 году, то есть ко времени расцвета нэпа, её возникновение нельзя отнести к началу установления колхозно-совхозного строя. Дело в другом: советская власть надеялась распространить влияние на территориях, где хозяйничали американцы. Поскольку в центральных советских органах служили не только идеалисты, карьеристы и проходимцы, в состав новообразовавшегося Комитета содействия Северу были включены специалисты, в частности В.Г.Тан-Богораз, вернувшийся к тому времени из США.

К началу функционирования, осенью 1928 года, культбаза состояла из ветеринарного пункта, мастерской по ремонту рульмоторов и бытовой техники, больницы, цинкового склада, дома фактории, школы-интерната и трех жилых домов. Чуть в стороне стояли несколько яранг. В одной из них жил косторез Онно, запечатлевший культбазу на моржовом клыке. Вся эта инфраструктура, расположенная на берегу залива, стала впоследствии поселком Лаврентия.

Вот какой нашел культбазу писатель Тихон Захарович Семушкин (1900-1979):

«На левом берегу залива в десяти километрах от входа в бухту, возле склона горы приютились одиннадцать европейских домиков Чукотской культбазы. С горы бежал ручей, по улицам ходили люди в европейских костюмах, дамы на французских каблуках, и по улице до самого моря протянулась железная дорога "узкоколейка". Казалось, что Чукотку мы прошли и попали в другое место...»

Наталья Павловна Отке директриса окружного краеведческого музея родилась в Лаврентия.

К семидесятилетию культбазы она подготовила очерк, в котором пишет:

«Инструктора по советскому и кооперативноколхозному строительству, женорганизаторы, политпросветчики, врачи, ветеринары, учителя, охотоведы, ихтиологи, зоотехники-оленеводы, краеведы вели работу коллективно, по единому плану, под руководством заведующего Культбазой. Сотрудники Культбазы работали не только в кабинетах, но и в стойбищах, в период перекочевок оленеводов на далекие расстояния. Ни полярная ночь, ни суровая стужа, сопровождаемая арктической пургой, ни порожистые реки не являлись препятствием для выполнения работы. Многие изучили эскимосский и чукотский языки и вели разъяснительную работу исключительно на них».

Неустанно трудились врачи, работники культуры, но именно на учителей легла самая тяжелая нагрузка. Они занимались всем: от обучения азбуке до формирования кооперативов и зверобойных артелей. Наталья Павловна считает, что первым учителям Чукотки надо поставить памятник, а их именами назвать улицы в поселках. Кстати, её дядю звали Базиком.

В историю Лаврентия навсегда вошли и челюскинцы. Их пароход был зажат во льдах, затонул, а сами герои экспедиции оказались на льдине в Чукотском море. Спасали челюскинцев всеми возможными для того времени способами и доставляли в Уэлен. Часть спасенных оказалась в Лаврентия, поскольку здесь была больница, единственная на полуострове, а также аэродром.

В своих воспоминаниях челюскинцы именуют культбазу бухтой Лаврентия. Следовательно, поселком они её не воспринимали.

Вот выдержки из воспоминаний Сергея Семенова, секретаря экспедиции:

«К 1 мая в лаврентьевской больнице скопились 16 больных челюскинцев, из них шесть тяжело больных. Кроме челюскинцев в больнице лежали несколько чукчей, в том числе роженицы. Единственная больница на Чукотке, надо признаться, достаточно убогая, плохо снабжена, примитивно оборудована, имеет малочисленный обслуживающий персонал. Несмотря на истинно героические усилия главврача Елизаветы Петровны Кузьминой и единственного помощника главврача Зинаиды Николаевны Котовой, больница конечно не смогла бы справиться с неожиданным наплывом больных...»

Челюскинцы починили двери и кровати, пошили постельное белье, привели в порядок хирургические инструменты, раздобыли уголь, отремонтировали печи и организовали питание.

Можно представить состояние больницы до их прибытия. Сергей

Семенов пишет:

«Наладили отлично общую столовую. Нашли достаточное количество посуды. Повара собственные, пекаря тоже... Была даже вытоплена баня. Баня имелась на культбазе, но ее уже не топили целых полгода. Для того, чтобы вытопить ее, понадобилась тонна угля. Зато в бане, кроме челюскинцев, вымылось все население культбазы. На складах культбазы челюскинцы разыскали неисправную динамо, испорченный киноаппарат и запас изорванных фильмов. Все это починили и организовали для всего населения культбазы периодические сеансы...»

В середине мая 1934 года подлечившиеся челюскинцы покинули Лаврентия, оставив после себя, кроме отремонтированных домов, больницы и бани, теплые воспоминания.

Следующий этап в жизни поселка начался с переноса сюда, в 1942 году, районного центра из Уэлена. Связано это было прежде всего со строительством нового аэродрома, как говорят, лучшего из всех грунтовых аэродромов Чукотки. Во время войны Лаврентия выполнял важнейшую стратегическую функцию.

Здесь осуществляли промежуточную посадку самолеты, доставлявшие из Америки грузы по так называемому «ленд-лизу». Для обслуживания аэродрома были необходимы квалифицированный персонал и условия для его работы.

Кроме Уэлена, в Чукотском районе есть еще несколько поселков, самый далекий из которых Нешкан. С эскимосского «Голова». Находится Нешкан на побережье Чукотского моря, в трехстах километрах от Лаврентия. Там же, на побережье, есть еще один поселок Энурмино, что означает «Находящийся за холмами». До него 260 километров. Оба эти поселка за полярным кругом. Севернее мыса Семена Дежнёва, недалеко от Уэлена, есть поселок Инчоун. Наконец, в сорока километрах западнее Лаврентия находится поселок Лорино. Вот и все. Еще недавно существовали и другие поселки: Аккани, Дежнёво, Чегитун. Эти прибрежные селения, наряду с Нунямо, Науканом и с десятком других поселков, теперь не существуют. Жители их переместились в основном в Лаврентия или в Лорино. Сейчас население Чукотского района насчитывает немногим более пяти тысяч.

Расцвет Лаврентия пришелся на семидесятые и восьмидесятые годы. Аэропорт принимал по несколько самолетов в день, а вертолетам и вовсе не было счета. По свидетельству лаврентьевцев, пилоты, слетавшиеся сюда со всех концов страны, называли поселок Маленьким Парижем, за обилие в нем красивых женщин, к тому же одиноких. Кто-то разлюбил, кому-то изменили, кого-то обманули мало ли чего в нашей жизни происходит такого, после чего хочется бежать куда глаза глядят. Женщины предпочитали край света. Они бежали сюда от неудач, горя и разочарований, бежали в надежде обрести покой, а при случае новое счастье. Нередко приезжали беременные, чтобы здесь родить и уже вместе с ребенком возвратиться на материк. Приезжали, рожали да так и оставались.

Но кого жизнь чаще всего гонит? Кого преследует и наказывает? Красивых, горделивых, знающих себе цену, не желающих мириться с обстоятельствами... Так происходил естественный отбор. К тому же здесь было совсем не плохо: зарплата высокая, снабжение продуктами под стать Москве, одевались по последней моде. От благополучия манеры становились изысканными, голос мягче, формы утонченнее. Приехавшие красавицы работали в основном в торговле и медицине. Они были прекрасными хозяйками, умели вести быт, отлично готовили. Конечно же, летчики, особенно военные, не оставляли такое добро без внимания и стремились сюда во что бы то ни стало. Отдав себя в руки лаврентьевских женщин, они обволакивались заботой и вниманием, лаской и теплотой. Парижанам такое и не снилось! О Лаврентия ходили легенды... Сейчас от этого не осталось и следа, если не считать нескольких красавиц бальзаковского возраста и их не менее красивых дочерей. Это не мало, но недостаточно, чтобы сюда рвались летчики.

Что такое Лаврентия сейчас: поселок? село? населенный пункт?

Официально считается селом, но так Лаврентия называть нельзя из-за отсутствия церкви. Для деревни Лаврентия слишком цивилизован. Поселок? Кажется, подходит больше, но Лаврентия все-таки районный центр. Город? Но всякий, кто здесь был, признает, что это не город.

Как зовутся тысяча четыреста его жителей?

Себя они именуют лаврентьевцами, что было бы верно, если бы поселок назывался Лаврентьево. Жителей здешних правильнее называть лаврентийцами, подобно тому как живущих во Флоренции называют флорентийцами.

Если сияющий желтыми огнями Билибино напоминает курорт, а в архитектуре заметен здравый смысл, если в архитектуре Анадыря смысла нет, как нет его в архитектуре всех советских городов, то Лаврентия выглядит и вовсе недоразумением.

Большинство домов здесь двухэтажные, но есть несколько пятиэтажек, более комфортабельных и надежных. Кроме них, имеются трехэтажное административное здание, Дом культуры, несколько корпусов больницы и прочие строения. Все эти здания развернуты в одном направлении и почти все расположены вдоль одной улицы, вытянутой километра на полтора. Также параллельно этой улице проложена и взлетная полоса аэродрома, отчего летчики иногда путаются в выборе места посадки. И только одно здание стоит наискось, словно назло остальным. Это школа.

Видимо, в тот день, когда дошла очередь до ее постройки, строители хватили лишнего, а протрезвев, возобновили строительство, и следующие за школой дома вновь соответствуют общему направлению. По другой версии, школу построили наискось, чтобы ее обходила пурга. Но тогда что мешало расположить таким же образом остальные здания?

Без снега Лаврентия предстает мрачным и угрюмым. Вынесенные наружу коммуникации добавляют еще и элемент неухоженности, словно надетая наизнанку рубашка. Черные железные трубы коптят и без того серое небо, а сами котельные, увенчанные этими трубами, издают непрестанный шум, в точности напоминающий рев самолета, отчего жителям близлежащих домов должно чудиться, будто они пребывают в постоянном полете. За зданием администрации черно от угля, куча которого возвышается у котельной, но с течением времени расползается.

Впервые за время пребывания на Чукотке мои ботинки покрылись пылью, что было непредставимо в Анадыре, тем более в Билибино. В центре поселка, если Лаврентия вообще имеет центр, разбросаны кучи мусора, в которых можно опознать развалины бывших строений. В развалинах шныряют несчастные собаки, которые до того трусливы, что пугаются взять корм. Прохожие, в большинстве своем коренные жители, одеты неопрятно и очень бедно. Чукчанки в изношенных драповых пальтишках и шапочках из искусственного меха. Несколько чукчей, проходя мимо, здороваются первыми, и это пока единственное светлое пятно на фоне первых впечатлений. Рядом с домами стоят железные контейнеры, судя по всему давно брошенные, и сколоченные коекак бесформенные деревяннные сарайчики. По улицам ездят редкие и диковинные агрегаты симбиоз трехколесного велосипеда и трактора. В этих громыхающих тарантасах на огромных колесах сидят такие же странные существа, которые куда-то несутся. Иногда проезжают со страшным шумом снегоходы «Буран», волоча сани, груженные самым разнообразным хламом. Ездят эти снегоходы по гравию, потому что снега здесь нет, а дороги Лаврентия не знают асфальта. Мой провожатый, работник администрации, показывал магазины, где мне предстоит покупать продукты, и рассказывал о поселке, но я его не слышал... Никогда я не видел столь откровенной дыры и с ужасом думал, что мне предстоит пробыть здесь целую неделю… До сих пор я был волен в передвижениях и, если меня удручали угрюмость местности или неприятные физиономии, тотчас уезжал. Неприязнь гасилась возможностью беспрепятственного отъезда. Но из Лаврентия уехать невозможно...

После того как меня представили главе администрации района, я первым делом, но весьма деликатно, поинтересовался насчет рейса в Анадырь. Меня обнадежили и проводили к месту обитания, предоставив для жилья огромную четырехкомнатную квартиру, в которой коридоры, ванная и кухня были еще большими, чем сами комнаты. Здесь есть телефон, отдельный вход и даже автономные коммуникации, что не случайно: в квартире еще недавно проживал прежний глава администрации. Лучшего жилища здесь нет, и, если бы в Лаврентия прибыли президенты России, США или даже сам Римский Папа, их бы тоже разместили в этих апартаментах.

Осмотрев квартиру, я выбрал одну из комнат и приспособил все для проживания и работы...

Как важно, чтобы все было разложено, расставлено, чтобы рядом находились мои безмолвные спутники и надежные помощники, чтобы они были на виду, под рукой, в одном месте:

коротковолновый радиоприемник, фотоаппарат, диктофон, часы, бумаги с записями и чистые листы, авторучки и книги, которые я приобрел уже на Чукотке, но главное, чтобы со мной был мой спальный мешок, в котором я мог бы укрыться. В квартире холодно. Батареи едва теплые. Но для меня заботливые лаврентьевцы принесли обогреватель. Что еще? Еще нужна настольная лампа. Без неё нет уюта, нет ощущения тепла, нет замкнутости и нет тишины. Яркий свет создает шум и вызывает тревогу. За квартирой присматривает пенсионерка Евгения Ивановна. Она принесла из дому спасительную настольную лампу, и теперь я работоспособен. Мое лаврентьевское гнездо готово! Здесь я буду жить, и на какое-то время центр моего мира будет находиться на краю Земли, у Берингова пролива. Отныне эта самая удаленная точка часть моей биографии...

Осматривая свое жилище, я нашел несколько старых советских журналов и среди них листочек с текстом песни о Лаврентия. Автор слов и музыки некто С.Ткаченко.

–  –  –

На обороте, от руки (явно женской), выведен куплет песни о комсомольцах-добровольцах: «…Видеть солнце порой предрассветной, / Только так можно счастье найти! / Подниматься в небесную высь, / Опускаться в глубины морские...» Прочитав еще и это(!), я, несмотря на усталость, долго не мог уснуть. Перед моими глазами предстал хмурый поселок с грудами развалин, посреди которых стояла хрупкая женщина с длинными русыми волосами и в очках. Ей, новой начальнице, предстоит со всем этим что-то делать...

Мне захотелось поскорее отсюда убраться. Хотя бы в Анадырь. Я клял себя за то, что притащился сюда неизвестно зачем.

Но еще больше мне хотелось посмотреть на этого самого С.Ткаченко, узнать, откуда он, кто у него родители… Я никак не мог представить, что должен человек в своей жизни повидать, что пережить и через какие тернии пройти, чтобы убогий Лаврентия так засиял для него?

___________________________________

–  –  –

«Не успев потухнуть, зарево заката запламенело вновь. Легкий ветерок зарябил перламутровую пленку едва уснувшего пролива, застучал в палатки зверобоев одеждой и обувью, вывешенными для просушки. Из Чукотского моря всплыло яркое полярное солнце и вдоль пролива прочертило по воде Международную линию дня... Это значило, что на востоке двух великих материков началось утро.

Первым, под парусом, отвалил от берега вельбот комсомольцев бригады Хухункауна. За ним потянулись другие. С воспаленными от долгого недосыпания глазами, поторапливают охотников председатель райисполкома товарищ Отке и работник Кочемалкин. Отке сам родился и вырос на этих берегах. Он знает все думы и чаяния охотников. И сейчас, утром, опять щемит его сердце: подызносились моторы, почти нет пригодных свечей. А морж идет...

Его думы прерывают первые выстрелы. Он всматривается в даль. Но впереди только вода, остров да берега Аляски.

Далеко уже ушли зверобои. Рядом, на маяке, Коваленко чинит бригаде мотор. Село еще спит. А с моря уже пришли с добычей передовые промысловые бригады. Берег оживает снова. Около боевого листка, отражающего промысел вчерашнего дня, слышится смех. Но Теркинто, Утоюку, Энмонту совсем не весело... Это они плетутся в хвосте.

Ветер крепчает. Море начинает штормить. Бригадиры спешат к берегу. И когда просыпается поселок на берегу уже много шкур, мяса, жира, клыков.

Утро растворяется в дне. Промысловики ждут погоды, чтобы снова идти в море выполнять свои социалистические обязательства, свое обещание, данное товарищу Сталину.

Г.БОЛЕИН «Советский Уэлен». 30 июня 1945 г.

СООБЩЕНИЕ О ВЫБОРАХ В ВЕРХОВНЫЙ

СОВЕТ РСФСР В УЭЛЕНЕ

28 июня 1938 г.

В Уэлене сто процентов избирателей участвовало в голосовании!

К 11 часам дня все трудящиеся чукчи Уэлена проголосовали. В 20 часов опустил свой бюллетень дежурный радист полярной станции. 248 избирателей числилось по Уэленскому избирательному участку. Все они отдали свои голоса дочери нашей великой Родины Зинаиде Ивановне Дьяконовой. Ровно в 12 часов ночи председатель комиссии эскимос Каврахгин объявил о закрытии голосования. Члены комиссии подсчитали голоса за нашего кандидата. 248 избирателей участвовали в голосовании. Тем самым националы социалистической Камчатки выразили безграничную любовь и преданность партии большевиков.

ТУЛУПОВ, «Камчатская правда», 1938 г., 28 июня

СЕВЕРЯНЕ СДЕЛАЛИ ВЫБОР

Все-таки мы молодцы. Мы все. Избиратели. Как бы ни предсказывали политологи-пессимисты, а политическая активность северян оказалась одной из самых высоких в Российской Федерации. Так, по предварительным данным, в выборах приняло участие 70 процентов избирателей Чукотского автономного округа. Но даже на этом высоком фоне наш Чукотский район смотрится прекрасно. По данным территориальной избирательной комиссии к урнам 19 декабря пришло почти 80 процентов жителей сел.

В Лаврентия не было еще и 8 часов утра, а у дверей избирательного участка собралась уже довольно внушительная группа тех, кто решил выполнить свой гражданский долг в числе первых. Были среди них работники жилищно-коммунального хозяйства, учителя, медики, безработные... Первым, опустившим в урну свои бюллетени, оказался Аркадий Тагрыт, которому и вручили памятный приз как первому проголосовавшему в День выборов. А уже к 10 часам утра в целом по району проголосовало более 25 процентов избирателей. А по отдельным селам этот показатель был еще выше. Например, в Энурмино и Инчоуне соответственно 67,7 и 51,1 процента...

–  –  –

Дорогая Валентина Федоровна!

Конечно, Вы слышали о Лаврентия. Ведь поколение Ваше все же романтики. Помимо прочего, этот романтизм находил выражение в необозримых далях, где царствуют ночная мгла, метели и вьюги, где светят огни полярного города, и, конечно, он отражался в звучных названиях: Провидения, Диксон, Мыс Шмидта, Таймыр, остров Врангеля, Ванкарем... И среди наиболее манящих Лаврентия.

Никто не мог соперничать с бородачом вроде Хэмингуэя, только более крепким и мужественным, потому что не не пальмы с кипарисами, а льды и торосы манили, влекли, притягивали; не сандалии и береты, не маечки и трусики, а толстые свитера, меховые куртки и унты вот что особо красит мужчину. Разве не отдали бы Вы всё на свете за то, чтобы быть рядом со щетинистым полярником? Кто он: геолог, летчик, моряк, золотодобытчик, какая разница? Главное, он центральная и наиболее вожделенная часть великого и прекрасного мифа, в который верили и который любили. И между прочим, не такой уж это был миф...

Сегодня знакомился с поселком и набрел на краеведческий музей. Он расположен на первом этаже пятиэтажного жилого дома. Хотя это лишь филиал, в нем имеются достойные экспонаты.

Здесь и чучела полярных животных морских и сухопутных; и орудия труда, которыми пользовался древний человек; и одежда охотников на морского зверя; и средства охоты; есть кости, камни, черепки и многое другое из прошлой жизни. Нет только ничего из жизни настоящей...

Был также в районной библиотеке. Она занимает старое одноэтажное здание и носит имя Т.З.Семушкина.

Тихон Захарович родился ровно сто лет назад в Пензенской губернии, в селе Старая Кутля Мокшанского уезда, в семье крестьянина-столяра. В молодости начитался сочинений ТанаБогораза и стал подвижником Севера. С 1924 года Семушкин был связан с Чукоткой, а с 1928 года непосредственно с Лаврентия. Здесь в то время построили культбазу, и Семушкин открыл в ней первую школу-интернат. Не знаю, сколько времени он пробыл на Чукотке, но с 1937 года Тихон Захарович сосредоточился на литературной деятельности. Его самая известная книга «Алитет уходит в горы». Умер писатель в 1970 году.

Фонды библиотеки богатые, но ветхие. Новых поступлений нет. Уж если в Москве и Санкт-Петербурге библиотекари жалуются, что же говорить о Лаврентия! Отопления тоже нет, хотя котельная рядом. Библиотекарша молоденькая чукчанка Юля сидит в пальто, листает журнал и на меня не отвлекается. Пытался завести с нею разговор.

Вытягивал каждое слово:

Почему не топят?

Ребята загуляли. (Имеются в виду кочегары.) Отчего загуляли?

Выплатили деньги к выборам, и они запили.

У озябшей Юли претензий к кочегарам нет. Им полгода не платили, и они решили не выходить на работу. Теперь наконец заплатили, и кочегары на радостях запили. Их бы выгнать да набрать других, хороших, непьющих, но где таких возьмешь?

Где еще отыщешь кочегаров, которые будут полгода работать за просто так? Только у нас. А где найдешь таких библиотекарей? А врачей где найдешь? А учителей? Нет, нет таких, как мы, нигде не отыщешь.

Говорили мы с Юлей и о ней самой, но прежде вот о чём.

Когда мы узнаём об очередном повышении цен на авиабилеты, то, конечно, не радуемся. Мы даже огорчаемся, как огорчаются неприятной новости, непосредственно нас не касающейся. «Не касающейся», потому что жителям торжков, новоржевов и вышних волочков нет дела до того, почем авиабилет. Они давно перестали летать, ездить, и слава Богу, что еще ходят. Но для жителей Севера стоимость авиабилета имеет значение не меньшее, чем цена на хлеб. В условиях, когда самолет единственное средство доставки продуктов, лекарств, писем, всего на свете, когда ничем иным не доберешься до материка, подорожание авиабилета настоящая катастрофа.

Билет из Лаврентия в Анадырь стоит две с половиной тысячи рублей. (А из Билибино в Анадырь четыре с половиной!) Можно, конечно, провести отпуск в Анадыре, но почему-то все стремятся дальше. А попасть «дальше» можно только через Москву, билет до которой стоит девять тысяч! Да из Москвы к месту отдыха еще тысяч пять. Итого стоимость одного билета семнадцать тысяч рублей! В один конец! А обратно? А пребывание в аэропортах, где надо и поесть, и в случае чего переночевать? А сам отпуск тоже не под открытым небом: здесь и стоимость путевки, и экскурсии, и побаловать себя хочется. К тому же северяне едут не только отдыхать. Они стараются приобрести самое необходимое себе и детям. Одежду, например. А если ехать в отпуск семьей? Посчитайте, какие деньги нужны для этой невинной затеи. Раньше государство компенсировало затраты на авиабилеты. Но это было раньше...

Библиотекарша Юля получает семьсот рублей, и проблема отпуска для нее попросту не существует. Но девушка учится в Анадыре, в колледже. Учеба и обретение профессии дают шанс уберечь себя в жестоком мире, а при случае возможность выбраться, хотя бы в тот же Анадырь. Раз в год Юле нужны деньги на авиабилет и на двухмесячное проживание в общежитии (60 руб. в сутки). На еду Юля тратит немного, но и «немногое» тоже надо иметь. По закону половину расходов должна нести библиотека, а половину сама Юля. Но чем же она будет оплачивать, если уже год не получает зарплату? Отдел культуры выдал ей три тысячи рублей в долг. Замечательно. Но как этот долг отдавать?

Я пытался выяснить у Юли ситуацию, но она уже запуталась и считает дело безвыходным. Бросить колледж означает конец надеждам, в то же время долг растет, стоимость авиабилетов увеличивается, и что будет неизвестно.

У Юли мало интереса к библиотеке, к книгам, вообще к жизни, и винить её за отчаяние не отважусь. Одно знаю: ей помогут и не дадут пропасть лаврентьевские женщины, которые прибирают к рукам все, в чем еще теплится жизнь. Прежде всего это образование, медицина, культура и управление поселком.

Я давно убедился, что в России всё держится на женщинах.

Люди сведущие дополнят: и всегда держалось. И то, что мы еще не пропали, их заслуга. В Лаврентия вообще, кроме женщин, кажется, никого нет. Есть дети и еще... какие-то типы, в которых при большом воображении можно опознать мужчин.

То, что Чукотка самый бедный край в России, можно оспорить. Но то, что Чукотский район беднейший на Чукотке, сомнению не подлежит. Экономисты и политики такие районы нарекли словом «депрессивный». Здесь нет ничего, что могло бы приносить доход. Развивается, точнее, сохраняется лишь так называемая «социальная сфера». В Лаврентия один из главных очагов жизни школа.

Я много езжу по городам и весям, но еще не встречал школы, подобной лаврентьевской. Здесь учителя в такой степени живут профессией, словно школа не главный, а единственный их дом.

Ни в одной из провинциальных школ я не видел таких оборудованных классов и столь бережного отношения ко всякому предмету: к книге, к карте, к линейке... Здесь кабинет химии настоящий сад! Я насчитал в нем 72 растения! От деревьев до крохотных растений в горшочках. Поскольку я мало смыслю во флоре, хозяйка кабинета Татьяна Михайловна перечисляла названия, а я с трудом поспевал записывать. Больше всего бегоний.

Самое большое растение древовидная лиана фатсия японская.

Ей двадцать лет! Есть китайские розы, мексиканские кактусы, циперус (дети зовут ее «пальмочкой»), герани, кливия, папоротник, лилия амазонская, аспарагус, плющ восковидный и просто плющ, каланхоэ, фиалки узамбарские, молочай голубоватый. Нет только эдельвейса. Невзирая на температуру (плюс одиннадцать) плодоносят лимоны. Назывались еще какие-то растения, но я не успел записать.

Кабинет химии самый зеленый, но не единственный.

Почти в каждом классе выращивают цветы, столь недостающие на Чукотке. И не только растениями богаты классные аудитории.

Они оснащены шкафами, стеллажами, на полках много книг и прочего, что прежде называлось «материальной базой». Имеются даже телевизоры и видеомагнитофоны. Директриса, Тамара Валентиновна, говорит, что все это осталось от прежних времен.

Стены в классах и коридорах расписаны русскими пейзажами и сценами из жизни литературных героев. Рисуют учителя и наиболее способные из учеников. Проходя мимо серого, невзрачного здания школы, ни за что не подумаешь, что внутри так тепло и уютно.

...Я вспомнил школу в селе Завидово, находящемся в двух часах езды от Кремля. Там, кроме старых парт, нет вообще ничего. Даже отопления. Поэтому зимой занятия проводят в соседнем детском саду, в три смены. Директор школы из последних сил старается организовать учебу детей и всеми правдами и неправдами удерживает оставшихся учителей. Ставка уборщицы в завидовской школе меньше двухсот рублей в месяц, а у сторожа полторы сотни. Поэтому школа не охраняется. Тем временем мимо школы, чтобы отдохнуть и поохотиться в благодатных завидовских угодьях, проезжают большие начальники. Да не просто большие. Первые лица страны! И никому нет дела до этой несчастной школы, где учителя мечтают не о компьютерах и видеомагнитофонах, а о пишущей машинке...

…К лаврентьевской школе примыкает четырехэтажное здание, в котором размещены всевозможные кружки, секции, детский театр, школьный этнографический музей, а на четвертом этаже отдел народного образования с методическим кабинетом и библиотекой. Перед тем как оказаться в этом отделе, я зашел в детский театр «Фея». Разодетые в карнавальные одежды дети репетировали предновогоднюю пьесу. Ко мне подошли восьмилетняя Баба-яга, девятилетний Кощей Бессмертный и совсем маленький чертенок и пригласили на репетицию. Я не ценитель театра, но здесь всё выглядело серьезно и подкреплялось цитатой из Белинского, написанной на одной из стен: «О, ступайте, ступайте в театр! Живите и умирайте в нем!»

Я хочу жить и, при всем уважении к неистовому Виссариону, театров стараюсь избегать...

Теперь о том, как организована учеба на территории огромного и безлюдного района.

Школы есть во всех шести поселках. В них учатся 1135 учеников, из которых 990 коренной национальности. В основном чукчи. Эскимосов значительно меньше. В поселках относительно больших в Уэлене, Лорине, Нешкане и Лаврентия школы с полным средним образованием. Там, где жителей менее пятисот в Энурмине и Инчоуне, организованы начальные классы. Во всех селах, за исключением Лаврентия, есть пришкольные интернаты, а в Уэлене с 1992 года введена учеба с художественным уклоном. Это связано с развитием косторезного промысла в этом поселке. Что касается дошкольных учреждений, то их посещают 446 детей, из которых 414 коренных национальностей.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

Похожие работы:

«Оренбургский ипотечный коммерческий банк "Русь" (Общество с ограниченной ответственностью) УТВЕРЖДАЮ: Председателя Правления ОИКБ "Русь" (ООО) _ А.А. Губанов ТАРИФЫ ПО ОБСЛУЖИВА...»

«Марина Захарина Юридическое письмо в практике судебного адвоката Книга доступна в электронной библиотечной системе biblio-online.ru Москва Юрайт УДК 65.012.224 ББК 65.052 З-38 Автор: За...»

«Все ЕТКС в одном месте! Документ скачен с сайта ALLETKS.RU. Навещайте наш сайт почаще! Единый тарифно-квалификационный справочник работ и профессий рабочих. Выпуск 41. Раздел: Производство целлюлозы, бумаги...»

«Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru 21 Введение Предлагаемые исследования посвящены герменевтической проблеме. Феномен понимания и правильного истолкования понятого является не только специальной методологической проблемой наук о духе. С давних пор существовала также и теологическая...»

«Информационное агентство "WEB-мониторинг" Свидетельство ИА № ФС77-33219 от 19 сентября 2008 Информационно-справочный журнал (выходит с июля 2011 г.) № 0-2011 Анализ-прогноз Законод...»

«Ступников Александр Александрович АДМИНИСТРАТИВНО-ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ТАМОЖЕННОГО ОФОРМЛЕНИЯ ТОВАРОВ, ПЕРЕМЕЩАЕМЫХ ЧЕРЕЗ ТАМОЖЕННУЮ ГРАНИЦУ ТАМОЖЕННОГО СОЮЗА 12.00.14 – административное право; административный процесс Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических на...»

«Национальный правовой Интернет-портал Республики Беларусь, 15.07.2016, 7/3499 ПОСТАНОВЛЕНИЕ НАЦИОНАЛЬНОГО СТАТИСТИЧЕСКОГО КОМИТЕТА РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ 29 июня 2016 г. № 73 Об утверждении формы государственной статистической отчетности 1...»

«, № 3(17) 2011 Культурно-просветительсКий и литературно-художественный журнал Главный редактор издается ежеквартально при участии: Андрей РЕБРОВ союза писателей россии; Зам. главного редактора Валентина ЕФИМОВСКАЯ санкт-петербургского отделения ответственный секретарь...»

«АНО сертификации продукции ЗЭПБ № 222/09-14 "АКАДЕММАШ"-СОДЕРЖАНИЕ Стр.1. ВВОДНАЯ ЧАСТЬ 3 1.1. Основание для проведения экспертизы 3 1.2. Сведения об экспертной организации 3 1.3.Сведения об эксперте 4 2. ПЕРЕЧЕНЬ ОБЪЕКТОВ ЭКСПЕРТИЗЫ, НА КОТОРЫЕ РАСПРОСТРАНЯЕТСЯ ДЕЙСТВИЕ ЗАКЛЮЧЕНИЯ ЭКСПЕРТИЗЫ 4 3. ДАННЫЕ О ЗАКАЗЧ...»

«Томмазо Кампанелла Томас Мор Утопия. Город Солнца (сборник) Серия "Проза великих" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6698631 Утопия. Город Солнца (сборник): Алгоритм; Москва; 2014 ISBN 978-5-4438-...»

«Александр Дмитриевич Прозоров Алексей Живой Смертельный удар Серия "Легион", книга 6 предоставлено правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=600147 Александр Прозоров, Алексей Живой "Смертельный удар". Серия "Легион": Ленинградское издательство; 2009 ISBN 978-5-9942-0364-4, 978-5-99...»

«П Р И Л О Ж Е Н И Е № 5-2006 Е. Моргунова Коллективное управление авторскими правами как гражданско-правовой институт 1. Становление и содержание института коллективного управления авторскими правами. Сферы коллективного управления авторск...»

«Военная техника Р. Ангельский ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ПРОТИВОТАНКОВЫЕ КОМПЛЕКСЫ Иллюстрированный справочник Москва • ACT • Астрель 2002 УДК 623.4 ББК 68.8 А64 Подписано в печать 15.09.2001. Формат 84 X 108 'Д, Усл. печ. л...»

«УДК 316 Боровик Ольга Викторовна кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного права начальник отдела организации дознания УТ МВД России по ЦФО milena.555@mail.ru Borovik Olga Viktorovna candidate of legal Sciences, associate Professor, Department of...»

«УТВЕРЖДАЮ Главный врач МБУЗ "КДЦ" _О. В. Лищук ""2017г. Правила внутреннего распорядка для пациентов МБУЗ "КДЦ"1. Общие положения Правила внутреннего распорядка для пациентов МБУЗ "КДЦ" (далее Правила) являются организационно-правовым документом, регламентирующим в соответствии с законодательством Российской Федерации...»

«РЕСПУБЛИКА БЕЛАРУСЬ ОПИСАНИЕ BY (11) 15757 (19) ИЗОБРЕТЕНИЯ (13) C1 К ПАТЕНТУ (46) 2012.04.30 (12) (51) МПК C 04B 38/02 (2006.01) НАЦИОНАЛЬНЫЙ ЦЕНТР ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ СМЕСЬ ДЛЯ ИЗГОТОВЛЕНИЯ ЯЧЕИСТОГО БЕТОНА (54) АВТОКЛАВНОГО ТВЕРДЕНИЯ (21) Номер заявки: a 20101609 (73) Патентообладатель: Учрежд...»

«Камера видеонаблюдения с процессором Sony Effio E (Со встроенным OSD-меню) ИНСТРУКЦИЯ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ Применимо для: камер стандартного дизайна, купольных камер, антивандальных камер с ИК-подсветко...»

«Свт. Григорий Палама. Трактаты / Пер. с греч. и примеч. архим. Нектария (Яшунского). Краснодар, 2007. 251 с. (Патристика: тексты и исследования). Во второй том избранных сочинений свт. Григория Паламы в переводе архимандрита (ныне — епископа Олимпийского1) Нектария (Яшунского) вошли 6 трактатов, из ко...»

«Утверждено Советом директоров АО "Ипотечное агентство Югры" Протокол от 28.02.2017 года №8 ПОЛОЖЕНИЕ о закупке товаров, работ и услуг для нужд акционерного общества "Ипотечное агентство Югры" Содержание Термины, определения и сокращения 4 Предмет регулирования, цели и принципы закупок 5 Правовые основы о...»

«Национальный правовой Интернет-портал Республики Беларусь, 28.10.2015, 3/3181 Договор о дружбе и сотрудничестве между Республикой Беларусь и Китайской Народной Республикой* * Ратифицирован Законом Республики Беларусь от 22 октября 2015 года "О ратификации Договора о дружбе и сотрудничестве между Республикой Беларусь и Китайской...»

«Аннотация рабочей программы учебной дисциплины Христианско-апологетические аспекты концепций современного естествознания Направление подготовки 48.03.01 Теология Профиль Православие и культура Квалификация бакалавр Блок 1 – Дисциплины (модули). Часть – вариативная часть, обязательные дисциплины Дисциплин...»

«УДК 27-312.55 ББК 86.37 Ф35 Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви (Рег.№ ИС 11-103-0250) Митрополит Вениамин (Федченков) Ф35 Лики святой Руси. М.: Неугасимая лампада, 2013. 320 с. ISBN 978-5-904268-14-5 УДК 27-312.55 Б...»

«Пластик и дозаторы в наличии на складе в Москве * по состоянию на 12.12.2016 Количество на Наименование Артикул Цена складе Товары ПЛАСТИК ДОЗАТОРЫ EPPENDORF Штатив-карусель для пипеток Eppendorf (6 мест) Epp 3115 000.003 163,19 USD 38 Reference 2 Одноканальные Переменного объема Дозатор одноканальный...»

«нормативно-правовые акты информация события месяца спорт поздравления №4 (88) апрель 2015 год Принятые нормативно-правовые акты Стр.2 Премьера спектакля Стр.32 И песни ходят на войну Стр.33 “Дорогами Победы” апреля 2015 года проходила всемирная акция Стр.34 "Тотальный диктант"...»

«АКАДЕМИЯ МАРКЕТИНГА И СОЦИАЛЬНО-ИНФОРМАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ – ИМСИТ г. Краснодар Кафедра технологий сервиса и деловых коммуникаций "29" августа 2016г. Б1. В. ДВ2.1 ПРАВОВЕДЕНИЕ рабочая программа дисциплины для студентов, обучающихся по направлению подготовки 54.03.01...»

«Джейкоб Тейтельбаум Кристл Фидлер Без сахара. Научно обоснованная и проверенная программа избавления от сахара в своем рационе Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=11953129 Без сахара. Научно обоснованная и проверенная программа избавления от сахара в своем рац...»

«Вестник Томского государственного университета. Право. 2016. №3 (21) УДК 342.4 DOI: 10.17223/22253513/21/8 А.Н. Никитин, А.Ц. Рогов ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВОЙ ИНСТИТУТ ЧРЕЗВЫЧАЙНОГО ПОЛОЖЕНИЯ В БРУНЕЕ В статье исследована система согла...»

«Станислав Вячеславович Николюкин Посреднические договоры Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=3139325 Посреднические договоры / С. В. Николюкин: Юстицинформ; Москва; 2010 ISBN 978-5-7205-1016-9 Аннотация Настоящее издани...»










 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.