WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 
s

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«Валерий Писигин ПОСОЛОНЬ (П и с ь м а с Ч у к о т к и) Москва, ЭПИЦентр 2001 г. ISBN 5-89069-052-3 © В.Ф.Писигин Памяти Бориса Исааковича Зингермана Псолонь по-солнцу, по теченью ...»

-- [ Страница 3 ] --

«Никогда не оставлять стадо!» Как земля кормит крестьянина, станок рабочего, а мастерок строителя, так стадо кормит пастуха-оленевода. И не только кормит. Стадо это домашний очаг-яранга, тепло и свет жирника, спасительная одежда, наконец, это стремительное движение вперед и единственная возможность выжить в условиях, в которых, кажется, человек жить не может. Мама Марии Васильевны была мудрой и доброй, настоящим Солнышком в холодной тундре. Однажды она тяжело заболела. Марии Васильевне было двенадцать лет, когда Солнышко закатилось... Отчего-то я не спросил Марию Васильевну о судьбе отца, знаю только, что после смерти матери она осталась сиротой и не пропала лишь потому, что трудилась в стаде, помогая братьям.

ИВАН

В то далекое от нас время в тундре появился молодой оленевод Иван высокий, симпатичный русский парень из Брянской области. Родился он сразу после революции, в 1918 году, рос в деревне и однажды набедокурил: с кем-то подрался. Его судили, но «пожалели», отправив не в тюрьму, а в тундру, пасти оленей. (А мы ругаем режим за отсутствие гуманизма.) Иван поначалу просто пастушил, но вскоре проявил способности, возглавил оленеводческую бригаду и в этой должности проработал до конца жизни! Бригада Ивана считалась лучшей, а сам бригадир стал уважаемым и известным человеком. У него не раз была возможность уехать, но он тундру не оставил и каторжный труд оленевода ни на что не променял. «Тайна» этого профессионального успеха в крестьянском трудолюбии, умноженном на счастливую восприимчивость: Иван учился оленеводству у старейшего омолонского пастуха Куриллова, и тот открыл русскому парню многие тайны ремесла.

...Труд оленевода действительно каторжный, не допускающий ни перерыва, ни отдыха, ни отвлечений. Весной появляются на свет телята, и пастухи круглосуточно их караулят: будят, поднимают, согревают, чтобы телята не околели. Причем это надо проделывать осторожно, стараться не спугнуть важенок, которые могут убежать, оставив телят, и тогда они наверняка погибнут.

Надо выходить со стадом на такие места, где рыхлый снег, иначе слабые телята не проберутся сквозь ледяную корку к моху. Но где найти рыхлый снег, если днем пригревает солнце и ночью от мороза на снегу образуется ледяная корка? Остается перемещать стадо из леса в долины, затем опять в лес, в ягельные места, которые надо хорошо знать. Ягель основной корм оленей в зимнее время. Он растет медленно три-четыре миллиметра в год.

Это связано с коротким периодом вегетации. При недостатке влаги ягель (его еще зовут оленьим мхом) не погибает, но перестает расти. При обкусывании оленями верхней части рост ягеля замедляется, а съеденный до основания вообще не восстанавливается. Такие особенности требуют от оленеводов не только внимательного отношения при выпасе, но глубоких знаний и скорых обдуманных решений. Нельзя в течение двух лет подряд пригонять стадо на одни и те же пастбища. Летом и осенью нельзя загонять оленей на обезвоженные ягельные участки. А ведь олень движется только вперед. Поэтому пастух-оленевод должен знать не отдельный участок, а всю тундру, на сотни, если не на тысячи километров. И водить стадо тоже надо осторожно: бросившись наутек, олени могут затоптать телят. И чтобы провести отёл, тоже надо подобрать удобное и безопасное место. Для всего этого надо кочевать, кочевать, кочевать... Ночью надо смотреть в оба, потому что не дремлют безжалостные волки, ненасытные медведи, коварные росомахи. Чуть зазевался, отвлекся и нет твоего стада. Волк не только злой и безжалостный, он хитрый и умный.





Долго, терпеливо, с прищуром следит он... нет, не за оленями (зачем за ними следить?) за оленеводом: изучает его поведение, ищет слабину, чувствует её и, если обнаружит, не прощает.

У-у-у! Матерый полярный волк, глядя раскосыми глазищами на оленевода, точно знает, есть у того патроны или нет. А на три тысячи голов всего три оленевода! Не то что поспать чайку попить и то не всегда удается.

Затем надо выходить со стадом на послевесенний маршрут.

Летом работы тоже много: жара, дожди, туманы, гнус... В августе появляются ядовитые грибы. Олени их поедают, пьянеют и часто гибнут. К тому же летняя ночь - рай для хищников. Надо дежурить усиленно. Сентябрь время гона. Тоже период ответственный. Ненужных быков-самцов надо кастрировать. Надо также спиливать рога и сдавать. Из них извлекается ценный препарат стимулирующего действия. Потом приближается забой оленей и надо формировать товарное стадо. Затем нужно вновь выходить на зимовку, готовиться провести её без потерь. А там весна, и все происходит по кругу, повторяется из года в год, из века в век...

Я изложил сотую, тысячную часть того, что проделывает пастух. А ведь жизнь полна неожиданностей, и к ним надо добавить всевозможные бюрократические препоны, вмешательство начальства: сегодня так, завтра иначе, послезавтра вновь постарому. Вот и вся жизнь, без остановки, без отдыха. И все пешком, на лыжах или на оленях. Все время оленевод при стаде, и яранга его желанный дом, его очаг...

Но какой очаг без любимой?

ВСТРЕЧА

Однажды русский оленевод Иван, кочуя вдоль берега реки Олой, притока Омолона, остановился у избушки, где его бригада обычно заготавливала мясо. В то самое время мимо кочевала другая бригада, в которой работала чукчанка Мария. На заснеженном берегу они и встретились. Он сказал ей: «Возьму тебя замуж, но будешь ли меня слушать?» «Конечно, буду!» ответила Мария. «Будешь делать то, что я скажу?» вновь спросил Иван.

«Буду делать всё, что скажешь! сказала Мария и в свою очередь спросила: А ты?.. Ты меня не бросишь?» «Нет! Никогда не брошу! Буду всегда жить с тобой!» ответил уверенно Иван.

Так поведала об этой судьбоносной встрече Мария Васильевна, и я дословно привожу ее рассказ, не сомневаясь, что разговор с Иваном был именно таким... хотя Мария в то время не понимала по-русски, а Иван совсем не знал языка чукчей. Когда душа говорит нужны ли переводчики? В тундре, у реки Олой, они познакомились и полюбили друг друга. Мгновенно. С первого взгляда.

Но что дальше? Вот испытание! Родственники Марии были решительно против того, чтобы она выходила за русского. Даже спрашивать об этом не стоило. В тундре обычаи надо чтить. Решение семьи закон, противиться которому дело неслыханное.

Что было делать? Времени на раздумья не было, а шансов встретиться еще раз никаких. Тогда Иван подкатил нарту, постелил оленьи шкуры и шепнул Марии: «Ложись и не шевелись!» Она, как и обещала, подчинилась. Он накрыл ее шкурами и рванул.

Братья Марии были проворными и, заметив исчезновение сестры, бросились вдогонку. «Убьют они меня!» запричитала из-под шкур Мария. «Не бойся! Я с тобой!» успокоил Иван.

Но чукчи оказались не лыком шиты. Может, на Брянщине они бы Ивана не догнали, но тундра их стихия. Они настигли беглецов, бросившись наперерез. Остановили, схватили Марию, и если бы не Иван, то ей несдобровать. Ведь, связываясь с русским, она предает их языческую веру. Братья поначалу хотели запугать сестру и вернуть в стойбище. «Ты с ним или с нами?» строго спросили они. Но Мария, собрав волю, сказала: «С ним поеду.

Его одного люблю!» Тогда один из братьев засунул ей в рот палец: «Разорву, если только не вернешься!» Но тут уж Ваня пришел в ярость. Он был парень крепкий взял одного за волосы, другого за грудки и расшвырял. Убивать не стал: все же родственники... «Ну раз не хочешь с нами ехать больше в стойбище не возвращайся», строго предупредили братья, отряхивая снег с кухлянок.

Раньше, если муж бросал жену, то такая женщина оставалась на стоянке и уже не смела кочевать вместе с родом. Оставшись одна в тундре, она была обречена на гибель. Вот и Марию предупредили: «Бросит не возвращайся».

Но Иван сказал:

«Если я тебя однажды взял, то уже не брошу. Будем жить до смерти!» И слово сдержал, прожив с Марией всю оставшуюся жизнь.

ПЕРВЫЙ РЕБЕНОК

Итак, они встретились. Это произошло то ли в 1946-м, то ли в 1948-м году. Мария Васильевна точно не помнит, и уже, наверное, никто не помнит, но это не важно; главное они теперь вместе. В 1949 году у них родилась дочь. Первого ребенка назвали Валентиной. В то время уже выдавали паспорта, детей должны были ставить на учет, лечить, учить, словом, имя нужно было русское. А вообще, у чукчей имя ребенку давала мать. Вот что пишет об этом В.Г.Тан-Богораз:

«Имя выбирается при помощи гадания на "подвешенном предмете". В качестве "подвешенного предмета" в данном случае служит особый камень или часть одежды матери или ребенка, например, обувь или шапка. Мать держит в руках ремень с привязанным к нему предметом, перечисляет по порядку имена всех умерших родственников. Называя какое-нибудь имя, она говорит: "Это подойдет?" Выбирается имя, при произнесении которого предмет начинает раскачиваться.»

Как же родила Мария своего первенца?

Ей надо было ехать в Омолон к врачу. Иван посоветовал остаться, потому что врач обещал приехать сам. «Нет, я поеду!»

проявила характер Мария. Только отъехала начались роды.

Пришлось возвращаться. Но это сейчас Мария Васильевна говорит: «начались роды». А тогда она просто почувствовала, что заболел живот. В чукотских семьях запрещалось говорить о деторождении, и, случалось, роженица до последнего дня не знала, что с ней происходит, тем более не знала, как рожают и вообще от чего получаются дети. Мария тоже не понимала, почему у неё такой большой живот.

«Я посмотрела: почему пупок не открывается?» Она была убеждена, что дети выходят наружу через пупок. А Иван, занятый стадом или из деликатности, ничего ей не объяснил. А может, и сам не знал. В общем, Мария совершенно не представляла, откуда берутся дети.

Чукчанки рожали особенно. Быстро, неожиданно, без лишних приготовлений, церемоний и тому подобных сентиментов, на которые в кочевых условиях нет времени. Рожали молча и...

сидя на корточках. Как бы ни было больно, чукчанка даже пикнуть не могла. Это считалось грехом: если закричит придет злой дух и заберет ребенка. Сейчас таких подвигов от чукчанок не требуют, но они и по сей день рожают быстро и молча.

«Женщина, которая имела помощь при родах, потом всю жизнь терпит насмешки, и даже муж ее нередко получает насмешливое прозвище: "повитушный". Широкий таз, ввиду того что он облегчает роды, считается одним из главных признаков женской красоты. Влюбленный чукча похвалу своей возлюбленной начинает с восхваления ее силы и статности. Потом указывает на ее дородность, затем упоминает о её широком тазе и уже только после этого обратит внимание на длинные волосы, густые брови и румянец лица. Краткая формула похвалы проста: "Большая женщина, большой таз, длинные косы"».

(В.Г.Тан-Богораз. «Чукчи».) Оставшись одна в яранге, Мария стала рожать. Считая, что ребенок должен появиться из пупка, она встала а четвереньки и ждала, когда пупок откроется. Слава Богу, вовремя пришла двоюродная сестра: «Ты с ума не сходи! Чего стоишь на четвереньках?» Сестра помогла Марии, показала, как надо встать, как дышать, что делать после родов с ребеночком, помыла его, запеленала... Так появилась Валентина, которая живет и здравствует в Омолоне.

Следующий ребенок родился через пять лет. Причем в обстоятельствах не менее любопытных.

НА БРЯНЩИНЕ

В 1954 году Иван неожиданно собрал вещи. В тундру сел небольшой самолет, погрузились в него всей семьей и улетели на материк. Как казалось, насовсем.

Иван привез жену и ребенка в Брянскую область к своим родным. Мария волновалась: примут ли ее, чукчанку, в русском селе? К тому же она была беременна, да еще с пятилетней девочкой на руках.

Но оказалось, все переживания были напрасны. И родственники, и сельчане приняли Марию радушно и тепло, хотя было необычно, что в исконно русском селении появилась чукчанка.

Иван сказал всем: «Я её привез, и пусть она здесь живет. Не обижайте ее». Поскольку Мария впервые оказалась на материке, то поначалу вела себя словно дикая. Вдобавок она практически не понимала по-русски. К этому времени Мария почти десять лет прожила с Иваном, но русский знала плохо. Как же они понимали друг друга? Оказалось, когда надо, помогала все та же двоюродная сестра. Она была грамотной, и именно у нее научилась Мария разговаривать по-русски.

Итак, Иван привез Марию на свою родину, и спустя несколько недель у них родился второй ребенок. Уже не в яранге, а в родильном доме. Им вновь оказалась девочка, которую назвали Раей. Иван построил дом, намереваясь начать новую жизнь, но, прожив год с небольшим, неожиданно собрал вещи и вернулся в тундру.

Мария Васильевна считает, что муж вернулся в тундру потому, что на селе платили маленькую зарплату. Но Иван Михайлович был человеком масштабным. Север таким его воспитал.

На Брянщине он был обыкновенным колхозником, каких тысячи, а в тундре уважаемым и значимым человеком, в котором нуждались все: от начальства до оленевода. Никто во всей омолонской тундре не знал так своего дела, как он, русский деревенский мужик. Там, на Крайнем Севере, он был нужнее, и это решило всё. Мария, оставшись в русском селе с двумя детьми, опасалась, что муж больше не вернется. Однако спустя полгода он приехал за ней. Родители Ивана (добрые русские души!) привязались к чукчанке и так полюбили внучек, что попросили оставить их на какое-то время, пока есть силы нянчить. Поэтому Иван решил оставить дочерей на Брянщине, где они и росли под заботливым оком бабушки и дедушки. «На время», как водится, растянулось на многие годы. Валентина выросла, пошла в школу, впоследствии вышла замуж, родила ребенка и только потом вернулась в Омолон. А Раиса и по сей день живет в Брянской области.

СНОВА В ТУНДРЕ

В сентябре 1955 года родился еще один ребенок, и вновь дочь. (Что ты будешь делать!) Как и Валентина, она родилась в тундре. Но теперь, будучи опытной, Мария рожала без посторонней помощи. Муж, как всегда, был со стадом. Когда начались боли, Мария приготовила ножницы (вэныткунэн), нитку из оленьих сухожилий, расстелила шкуры и родила. Затем она перерезала пуповину, аккуратно завя зала пупок и, как это делают акушеры, прижгла йодом. Девочка оказалась здоровой и способной к учебе.

Сейчас Лариса проживает в Москве, по профессии врач: занимается охраной здоровья народов Севера.

Следующего ребенка ждали четыре года. Ждали мальчика, потому что оленеводу нужен наследник. Мужчина глава семьи, охотник, оленевод, с ним связано будущее. Но почему-то рождаются девочки, и женщины вынуждены рожать до тех пор, пока не появится мальчик. Оттого в тундре часты многодетные семьи. Но у Марии с Иваном четвертым ребенком вновь оказалась девочка.

Она родилась под самый Новый год. В то время при каждом совхозе был клуб, а в нем отдел агитбригад с довольно мощной технической базой, включавшей вездеходы и киноаппаратуру. Агитбригады объезжали оленеводческие стойбища и даже отдельные бригады, которых в то время в одном только Омолоне насчитывалось десятка полтора. Пастухам привозили популярные фильмы и крутили их прямо в яранге или в палатке. Надо было ни о ком не забыть, всех просветить и все объяснить, а главное показать, что люди в тундре не оставлены, что о них помнят и они нужны стране. И оленеводы это ценили. Сейчас, конечно, даже представить подобное невозможно. Не потому, что появились телевизоры, а потому, что в том же Омолоне коренным жителям не до кино. Они нередко голодают, питаются комбикормом, к тому же свет там включают лишь на несколько часов. Это в поселке. Про тундру же и говорить нечего.

Вечером 31-го декабря агитбригада привезла в тундру кинофильм «Тихий Дон». Известно, что страсти там разыгрываются нешуточные: и политические, и ещё больше любовные. Конечно, пастухи из бригады Ивана собрались посмотреть кино, а заодно встретить Новый год. И Марии тоже хотелось увидеть фильм, о котором столько слышала. Но именно в этот предновогодний вечер у неё начались схватки. Что делать?

«На дворе пятьдесят градусов. Всё приехали смотреть кино, а я рожаю!» смеясь, рассказывает Мария Васильевна. Но тогда было не до смеха. В их яранге, ожидая начала сеанса, находились четверо мужчин. «Представляете! включается в разговор Людмила. Люди пьют чай, разговаривают, а мама сидит напротив и рожает!» «Нет, не так, поправляет младшую дочь Мария Васильевна. Вот стол, вот пастухи сидят, вот я рожаю.

Акулина, соседка, меня платком прикрыла, а они пьют чай, рассказывают друг другу какие-то истории и не подозревают, что я рожаю. Как он (муж) приехал, зашел в палатку, как всё увидел так сразу всех выгнал! А они даже не поняли, в чем дело. Только ушли я родила. Они пошли смотреть кино, а я осталась с ребенком».

Людмила добавляет к рассказу Марии Васильевны: «Мама родила Свету, завернула в рубашку, успокоилась и говорит: "Я тоже хочу смотреть кино. Это же впервые в жизни!". Но папа строго наказал отдыхать после родов. И, кроме того, что подумают остальные? "Ты же не собачка какая-нибудь!" Но мама папу перехитрила».

Ивану и в голову не могло прийти, что чукчанка сразу после родов способна не только смотреть кино, но, если надо, играть в футбол. Мария, как только ушел муж, оделась потеплее, вышла из яранги, незаметно подобралась к палатке, в которой демонстрировали фильм, проделала дырочку (а может, дырочка там уже была) и, стоя на коленях, в пятидесятиградусный мороз смотрела кино!

Закончилась первая серия, и, пока киномеханик менял катушки, Мария быстро вернулась в ярангу, сняла верхнюю одежду и как ни в чем не бывало залезла под шкуры.

Пришел Иван проведать жену и ребеночка: «Ну, как там Мария? Не замерзла?» спросил Акулину. Соседка, которая в заговоре с Марией, отвечает: «Нет, не замерзла». А Мария лежит под шкурами, вроде как спит. Иван попил чаю и пошел досматривать «Тихий Дон». Только началась вторая серия Мария вновь к палатке. Так она посмотрела весь фильм.

Если бы его создатели знали, что на краю земли, в тундре, только что родившая чукчанка, стоя на коленях в жуткий мороз, смотрела сквозь дырочку в палатке их трехчасовой фильм, то уже одним этим зрителем были бы счастливы. И если бы присуждали самые высокие премии, включая Оскара, не только за лучшие роли и режиссуру, но еще и самому великому кинозрителю всех времен и народов, то не сомневаюсь, что таковой был бы определен единогласно. Им бы стала Мария!

Мария Васильевна родила Светлану, не «дотянув» до 1959 года два часа. Но Иван все же поставил дату рождения 1 января 1959 года. (Боюсь, и сейчас чукчанка родит, а муж поставит дату рождения по своему разумению.)

ОМОЛОН И АПОЛЛОН

Спустя два года у Ивана и Марии наконец родился мальчик, Владимир. Он родился в феврале. У них почти все дети зимние. Мария рожала в междукочевье, потому что во время движения по тундре нарту трясет, возникают дополнительные нагрузки и есть риск родить преждевременно, а то и выкинуть. Так что здесь все верно и для здоровья правильно. Кстати, все дети родились и росли здоровыми, крепкими. Владимир сейчас проживает в Омолоне.

В 1965 году, летом, вновь родилась дочь Катя. А следующим появился на свет мальчик Витя. Он родился в мае, и это были самые драматичные роды.

Май в тундре не май в Подмосковье. Здесь могут быть и метели, и морозы, и все что угодно. Бригада Ивана кочевала в поселок, чтобы привести туда только что родившихся телят. Было холодно, и ночью их приходилось поднимать, чтобы не замерзли. Кроме того, подыскивали места, где не так много снега, чтобы телята смогли копытцами пробить ледяную корку и достать корм. И тут у Марии начались схватки.

«Два шага сделаю сижу. Еще два шага сделаю опять сижу. Он говорит: "Мария, потерпи! Надо докочевать до поселка". Поднялись на сопку, устали, давай кипятить чай. Только вскипятили, как началась пурга. Он говорит: "Пойду телят поднимать, а то снегом засыпет и погибнут." Он ушел, а я давай рожать».

В палатке было холодно. От сильного ветра она ходила ходуном. На то, чтобы затопить печку, не осталось сил. Кроме того, Мария боялась, чтобы искра не спалила палатку: тогда верная гибель. Иван спасал стадо и, выбиваясь из сил, поднимал телят, а его жена в это же время спасала себя и будущего ребенка.

Как обычно, она приготовила все необходимое: ножницы, нитку, йод, подстелила пыжиковую шкуру и силилась родить. Но на этот раз ничего не получалось: то ли от холода, то ли от тревоги за мужа, то ли еще от чего-то. В палатке был небольшой столик вроде журнального. Мария подстелила под ним пыжиковую шкуру, стала на колени, обхватила столик, уперлась в крышку: «Или умру, или рожу! Как потянула этот стол, а ребенок у меня прямо и выскочил. Он был такой холодный! Ведь печка не топится, ветер гуляет по палатке...» Впотьмах и суматохе куда-то подевались ножницы. И она, как это делали предки, перегрызла пупок, потом завязала его кусочком платка, завернула ребенка в шкуру и упала без чувств. Спустя какое-то время пришла в себя, встала, разожгла печку, растопила лед и помыла сына.

Невероятно, но точно так же, как родился этот чукотский мальчик, появился на свет луконосный сын Зевса и Лето, о чем свидетельствует Гомер. Только вместо столика богиня использовала тропическое дерево. Девять дней и столько же ночей мучилась Лето в «безнадежно тяжелых схватках», и никак на помощь не приходила Илифия, богиня покровительница рожениц. Ее удерживала ревнивая Гера.

Наконец Илифия добралась до острова:

–  –  –

В 1970 году у Марии и Ивана родилась еще одна дочь Людмила, с которой я и познакомился.

«Я родилась в Омолоне, на полу восьмиквартирного дома, в более-менее человеческих условиях», рассказывает, улыбаясь, Люда. Она была восьмым ребенком и вторым, который родился не в тундре. Больше Мария не рожала: «Ну хватит уже!

Сколько можно!»

Зачем же столько рожать, да еще в таких условиях?

Мария Васильевна ответила просто: «Они нам были нужны!» А Людмила пояснила, что таковы были устои и традиции:

«Больше, чем оленями, богатство семьи определялось количеством детей. Женщины не делали абортов, а о том, чтобы предохраняться, не было и мысли. Если Бог дает, значит, так надо, и кто мы, чтобы противиться? И отец хотел иметь сыновей».

Я спросил, не ругал ли он Марию Васильевну за то, что родила только двух сыновей. Людмила ответила, что отец вообще никогда не ругал жену.

«Мама считает, что ей повезло. Кажется, разные национальности, различные вероисповедания, понятия о жизни тоже разные, и даже изъясняться они в полной мере не могли, но тем не менее прожили вместе жизнь. И прожили счастливо. Мама жила как за каменной стеной и даже не знала, что за этой стеной происходит. Войны, политические бури, кризисы и прочие события были ей неведомы и прошли, её не касаясь. Лицом и душой она была обращена к семье. Был дом-крепость, и она была в нем хозяйкой. Мама не знала, что и где купить, достать, как заработать, на что потратить. Все делал отец. Если надо ехать в отпуск, значит, надо. Москва, Сочи, Адлер, Ялта... Мама не ведала, откуда берутся деньги и вообще что это такое. Таких забот у нее не было. Она знала, что нужно убрать в яранге, пошить одежду, постирать, приготовить еду, заниматься детьми... Хотя и отец тоже нас воспитывал».

«Только начну что-нибудь делать, добавляет к словам дочери Мария Васильевна, он останавливает: "Мария, у тебя есть дом и дети. Остальное сделаю я"».

«Отец маму одевал, возил на материк, на курорт и гордился ею, продолжает Людмила. Он был интересный, высокий, стройный настоящий русский мужчина и, наверное, мог влюбить в себя много красивых женщин. Но он любил только свою Марию».

«Многих бросали мужья, говорит Мария Васильевна.

В Омолоне русские часто женились на чукчанках, делали детей, потом бросали их и уезжали. Остались вместе жить только мы с ним и еще одна семья».

В августе 1990 года Иван Михайлович умер. Он, потомственный русский крестьянин, всю жизнь прожил в тундре. Работал на совесть, знал свое дело не хуже чукчей или эвенов. Круглый год в тундре, а значит постоянно мокрые ноги... В конце концов у него развился ревматизм, и он захромал. В 80-е годы ревматизм обострился и перешел на сердце. Иван Михайлович мог уехать на материк и постараться вылечиться, а если не удастся умереть на родине. Но он предпочел остаться в тундре, рядом с Марией. Его похоронили в ставшем для него родным Омолоне.

Он оставил ей детей, заботливых, чутких, совестливых.

Они любят и берегут Марию Васильевну. Этим летом возили её в Брянскую область повидаться с дочерью Раей. Мария Васильевна живет в Билибино у младшей дочери, в тепле и заботе, в окружении любящих внуков. Ей есть что вспомнить. И все потому, что однажды у реки Олой судьба одарила ее любовью. Ей надо было решать мгновенно, сразу, в течение нескольких секунд. И она не испытывала судьбу, не противилась ей. «Я счастлива, потому что прожила жизнь с тем, кого любила».

Вот уже десять лет, как Мария осталась без своего Ивана.

Но она всегда думает о нем. В её жизни он был единственным мужчиной.

И этот единственный оказался и любимым, и любящим! При первой нечаянной встрече, не зная языка, Иван сказал:

«Никогда не брошу!» И она была счастлива с ним, живя в его тени, под его защитой. Она жила так, как хотел он, и была такой, какой он хотел её видеть, и делала всегда только то, что говорил он.

Покорство? Рабство?

Ничуть. Просто она так понимала жизнь и свою роль видела в том, чтобы идти за ним и помогать ему. Во всем! Он и был для нее всем. За время разговора Мария Васильевна ни разу не назвала своего мужа по имени. Только Он. Конечно же, с большой буквы.

___________________________________

–  –  –

«Въ Малороссiи, у простого народа, существуетъ убежденiе, что матери "не годится резать пуповину", а потому, если случится женщине родить одной, то она всегда перегрызаетъ ее и завязываетъ узлом, въ ожиданiи повитухи. Перевязать же сама не имеетъ права, иначе ребенокъ выйдетъ такой, что "выисть очи и батькови, и матери", вследствiе чего въ подобныхъ случаяхъ дети часто исходятъ кровью. Кажется, что предразсудокъ этотъ распространенъ и въ другихъ местахъ Россiи. У дикарей существуютъ тоже своеобразные способы отделенiя ребенка отъ последа. Въ Австралiи и въ Южной Америке матъ разминаетъ или отрезаетъ пуповину. Другiя племена для отделенiя последа употребляютъ острые камни, раковины, деревянные ножи, третьи перекручиваютъ пуповину и кусокъ, оставшiйся у ребенка, не перевязываютъ, а присыпаютъ кровоостанавливающими веществами. Весьма вероятно, что эта перерезка тупыми орудiями не дает такъ часто опасныхъ кровотеченiй (въ хирургiи иногда употребляется подобный же способъ), как перерезка острыми орудiями без перевязки или со слабо затянутой петлей...»

Из книги Генри Друммонда «Эволюция и прогрессъ человека». Москва, 1897. С.320.

«Въ то время, какъ мущина, безпокойный, пылкiй, голодный, является странникомъ на земле, женщина созидаетъ домъ. И хотя бы этотъ домъ былъ только помостомъ изъ сучьевъ и листьевъ, въ роде того, какой строитъ себе на дереве горилла, онъ становится первой великой школой человеческаго рода, потому что въ одинъ прекрасный день въ этой безкровельной комнате появляется то, что призвано учить учителей мiра, младенецъ.

Никогда не всходилъ более великiй день для эволюции, какъ тотъ, въ который родилось первое человеческое дитя. Ибо тогда вступило въ мiръ единственное, чего недоставало для завершенiя человеческаго прогресса, учитель любви. Возможно, что мать учитъ ребенка, но въ гораздо более глубокомъ смысле дитя учитъ мать. Миллiоны миллiоновъ матерей жили въ мiре до этого, но высшiя чувства любви не родились.

Нежность, кротость, безкорыстiе, любовь, попеченiе, самоотверженiе ихъ еще не было, или если они и были, то только въ зародыше. Деторожденiе существовало въ низшихъ формахъ, но материнства еще не было.

Чтобы создать материнство и все, что заключается въ этомъ святомъ слове, требовалось человеческое дитя…»

10 декабря. Анадырь

Здравствуйте, Валентина Федоровна!

Как и обещал, пересылаю Вам сочинения чукотских учащихся. Я уже не надеялся их получить, но их мне вручили буквально перед вылетом.

Пролетали над Билибино, и, пока не стемнело, я наблюдал его с высоты. Город с желтыми огнями выглядит оазисом на фоне темнеющей горной пустыни. Мы проплыли над освещенными улицами и кварталами, среди которых я прожил десять дней.

Чуть в стороне сияющая атомная станция, еще дальше редкие огни рудника. Там, внизу, остались библиотека, Дом культуры, краеведческий музей, бесчисленные магазинчики, больница и родильное отделение, аптека, школа, дирекция горнообогатительного комбината... Где-то, в одном из домов, квартира, которую я только что покинул. Но главное, там остались мои добрые знакомые, о которых ещё десять дней назад я ничего не знал. Доведется ли когда-нибудь с ними встретиться и что сделать, чтобы время, которое от всего лечит, не стерло память о них?

Где-то здесь в 1821 году побывал Фёдор Фёдорович Матюшкин «чужих небес любовник беспокойный». В краеведческом музее висит карта с обозначением маршрутов знаменитых путешественников. Матюшкин проходил как раз через эти места.

Накануне экспедиции Пушкин давал ему советы и учил, как правильно вести журнал путешествия...

Теперь я уже в другой части Чукотки, находящейся от Билибино на огромном расстоянии. И хотя сейчас ночь, она уже не полярная. Утром надеюсь увидеть солнце.

____________________________________

Из сочинения ученицы 11 класса Екатерины Денисовой на тему «Размышления о милосердии»:

«Оставаясь наедине с собой, я размышляю о достоинствах и недостатках людей. Мы все разные. У каждого свои особенности. Есть такие, которые не могут прожить и дня, не совершив что-нибудь подлое, злое.

Но есть такие, которые не могут представить свою жизнь без добра и милосердия. К таким людям относится моя мама. Она учит меня помогать нуждающимся, независимо от национальности или внешнего вида, и я стараюсь всегда помогать людям. Я также забочусь и о животных, ведь они беззащитны. Делая добро, я не рассчитываю на взаимность. Но, столкнувшись однажды с нею, я была потрясена.

Примерно месяц назад я заметила, что у нашей двери стал появляться молодой человек в обносках.

Парень был молчалив, но за него говорили глаза: он хотел есть и призывал помочь. Но все проходили мимо, думая, что в подъезде ошивается очередной алкоголик.

Никто, кажется, и не взглянул на парня. Но мы встретились с ним взглядом, и меня поразило выражение его глаз. Мне показалось, что я поняла его. Я обо всем рассказала маме. Она собрала ему поесть. Еле слышно, он поблагодарил. Затем еще несколько раз он появлялся у дверей, но не был назойлив, никогда не выпрашивал милостыню, а молчаливо ее ждал. Мы помогали, чем могли.

На днях мы с мамой услышали тихий стук. Мама открыла дверь и увидела перед собой этого парня. Он протягивал ей булку хлеба. «Вот, я вам хлебушка купил», сказал он слабеющим голосом. У нас с мамой, кажется, все внутри перевернулось. Мама, конечно же, сказала, что нам не надо, что у нас все есть, чтобы он сам его ел... Он посмотрел на нас с благодарностью, прижал хлеб к груди и тихо ушел. А мы еще долго стояли у открытой двери. Он наверняка отдал все свои деньги за эту буханку, чтобы отблагодарить нас с мамой.

...Может, когда-нибудь в России все встанет на свое место, и мы начнем все с начала, начнем с добра и взаимопонимания. Я мечтаю о времени, когда не придется проявлять милосердие в том виде, как это случилось с этим парнем. Я хочу, чтобы сохранилось только душевное милосердие, когда мы любим и прощаем друг друга. Я бы все отдала, чтобы не видеть на наших улицах грязных, худых, голодных, измученных и просящих милостыню стариков. Если каждый из нас вспомнит о милосердии - не настанет конец света, к которому ведут сами люди, уничтожая друг друга…»

Из сочинения ученицы 10 класса Нины Терлецкой на тему «Я памятник себе...»:

«В девятом классе запомнился урок "Женщины в жизни Пушкина". Если раньше мы знали только о Наталье Гончаровой, Анне Керн и Арине Родионовне, то после этого урока мы могли назвать и других женщин, которых любил поэт и которым посвятил свои стихи.

Например, Анна Алексеевна Оленина. Увидев двадцатилетнюю красавицу, Пушкин сразу же влюбился. Петр Вяземский рассказывал жене: "Девица Оленина довольно бойкая штучка: Пушкин называет её "драгунчиком" и за этим драгунчиком ухаживает". Пушкин сватался к ней, но её мать была против этого брака. Александр Сергеевич очень переживал и посвятил ей стихотворение "Я вас любил...".

Я живу на Крайнем Севере, в маленьком чукотском поселке Кепервеем, и знаю, что произведения Пушкина были переведены на чукотский и эскимосский языки. Как рассказывал наш известный писатель Юрий Рытхэу, Пушкина трудно перевести на чукотский язык.

Взять хотя бы пролог к поэме "Руслан и Людмила":

У лукоморья дуб зеленый;

Златая цепь на дубе том:

И днем и ночью кот ученый Всё ходит по цепи кругом;

Идет направо песнь заводит, Налево сказку говорит...

Что ни строчка загадка! Как все это перевести на чукотский язык? Что такое "лукоморье" и что такое "дуб"? Ведь у нас тундра безлесная. А кот? Подумаешь, диковинный зверь, который "песнь заводит" и "сказку говорит"? У чукчей все животные словно люди: они и поют, и разговаривают, и сказки рассказывают. Но переводы Пушкина есть, и чукотский народ может читать его стихи на своем родном языке, хотя я считаю, что Пушкина надо читать на языке оригинала, чтобы насладиться богатством великого русского языка, которым он владел, как никто другой.

Мне скоро шестнадцать, и я получу паспорт. В документе нового образца графы "национальность" не будет. И я думаю, настанет время, когда все нации и народности соединятся, и будет один народ Народ Земли. Но духовные ценности останутся, и среди самых значительных наш Пушкин. Интересно, есть ли звезда, названная в честь Александра Сергеевича? Если нет, то пусть наша планета в будущем называется Землей Пушкина…»

Из сочинения ученика 10 класса Василия Доронина на тему «Вообрази себя идущим по границе прошлого с грядущим»:

«Через месяц наступит новый год, новый век и новое тысячелетие. Нам повезло, потому что мы можем стать свидетелями этого события. В XX веке люди научились использовать электричество, атомную энергию, но эти и другие достижения не скроют отрицательной стороны уходящего века. Двадцатый век век войн и насилия, трагедий и несчастий. Будем надеяться, что XXI век окажется к нам милосерднее...

...Люди уничтожают Землю и вместе с ней себя: загрязняют воду и воздух, уничтожают животных и вырубают леса, ничуть не заботясь о природе. Они создают различные виды оружия. Кругом разрушения, война за войной, и никто, кажется, не задумывается о том, что станет с человечеством через несколько десятков лет. Вполне возможно, что вскоре вообще все исчезнет. Но ведь нельзя жить лишь одним днем...

...Главной бедой в нашей стране является то, что в Кремле и Парламенте сидят неумелые политики, а, чтобы наступили законность и порядок, нужно сменить старых, засидевшихся политиков на молодых, способных к действию, чтобы они не только обещали, но и выполняли обещанное. Такого мнения все люди в России. И на выборах мы будем голосовать за того, кто действительно сможет что-то изменить.

Двадцать первый век век изменений, и пусть это будут изменения положительные…»

Из сочинения ученицы 10-го класса Анны Фесенко на тему «Мир пушкинской поэзии.

Мои любимые стихи»:

«Наверное, нет такого человека, который бы не знал А.С.Пушкина. С некоторыми его произведениями я познакомилась еще в раннем детстве. Я слушала сказки Пушкина и благодаря им смогла научиться отделять добро от зла и жестокости. Позднее познакомилась в школе с его стихами. Почти все они о любви и дружбе, о стремлении к свободе. Пушкин это голос нашего народа. В своем творчестве он затрагивал все проблемы, которые существуют в обществе. В стихотворении "Деревня" Пушкин мечтает об отмене крепостного права.

В этом стихотворении он сочувствует крестьянам.

Он себе и нам всем задает вопрос:

Увижу ль, о друзья! народ неугнетенный И рабство, падшее по манию царя, И над отечеством свободы просвещенной Взойдет ли наконец прекрасная заря?

...Так как Александр Сергеевич испытал любовь, то у него и много стихотворений о любви, и, читая эти стихи, мы чувствуем себя главным героем его стихотворений. Поэт с глубиной и нежностью пишет о любви. Стихи "Я помню чудное мгновенье..." являются автобиографическими. А читая письмо Татьяны, мы невольно представляем себя на её месте. Когда Пушкин пишет о любви, он точно и искренне передает свои чувства, и поэтому их нельзя читать равнодушно. Мы проходим все то же, что прошел и прочувствовал сам поэт. При чтении его стихов о любви меня одолевает грусть.

Многие стихотворения Пушкина посвящены дружбе. В них Александр Сергеевич всегда старается поддержать в товарище бодрость духа. В стихотворении "К Чаадаеву" он заверяет, что все их труды не пройдут даром и когда-нибудь "...Россия вспрянет ото сна!..". И все же мое любимое стихотворение "Я помню чудное мгновенье...". Когда читаю его, мне кажется, я сама прохожу через чувства поэта. С Пушкиным мы знакомимся в раннем детстве, и больше он нас уже не покидает…»

Из сочинения ученицы 11-го класса Арины Тарабукиной на тему «Я памятник себе...»:

«В.Г.Белинский точно определил назначение поэзии: "...развивать в людях чувство изящного и чувство гуманности, разумея под этим словом бесконечное уважение к достоинству человека как человека". И сегодня в этом ее святое назначение. И тем большую гордость испытываешь за нашу национальную культуру, что эти слова сказаны именно о пушкинской поэзии...

...Первое, что привлекает при чтении стихов Пушкина, поражающая сила чувств, блеск ума. Но стихи его надо читать внимательно, вдумываясь в каждое слово, потому что слово это важно для понимания целого. "В каждом слове бездна пространства..." говорил о Пушкине Н.В.Гоголь...

...Стихи Пушкина о любви пробуждают самые добрые и искренние чувства. В них действительно присутствует "гений чистой красоты". Нежные и страстные, веселые и грустные они учат любить по-настоящему.

Неудивительно, что на эти стихи написано столько романсов...

...В своих стихах поэт описывает вроде бы самые обыденные чувства. Но как описывает! Читая эти стихи, поражаешься его жизнелюбию, умению вселять в людей надежду, веру, любовь.

–  –  –

«Мне больше всего по душе стихи, в которых А.С.Пушкин выражает свою любовь, привязанность, нежность, ласку и теплоту. Он умеет это выразить так, что стихи его хочется читать вновь и вновь...

... Помимо темы любви, в лирике Пушкина присутствуют и философские мотивы. Многие стихотворения, написанные в 30-е годы, содержат в себе глубокие философские и религиозные размышления о смысле и цели жизни.

Мне не спится, нет огня;

Всюду мрак и сон докучный.

Ход часов лишь однозвучный Раздается близ меня...

...Лично я не всегда могу сказать то, что думаю, да и в наше время от этого просто не будет никакого толку, ведь многие из нас даже не ведают о таких чувствах, как любовь, дружба, взаимоподдержка и даже уважение друг к другу. А.С.Пушкин никогда не падал духом и всегда, даже при больших душевных переживаниях, желал близкому человеку добра, счастья и удачи…»

Из сочинения ученика 10-го класса Михаила Ракова «Человек создан для счастья, как птица для полета»:

«Счастье, это когда можешь преодолеть не только пространство, но и что-то в себе; это когда есть о ком заботиться, когда ты нужен хотя бы одному человеку; когда знаешь, что тебя хоть кто-нибудь ждет.

Всякий праздник общее счастье, он для всех. Но если ты любишь и эта любовь взаимна, то это уже личное счастье. Поделиться им нельзя...

...Жизнь без счастья невозможна, потому что сама жизнь счастье, даруемое Богом. А успехов человек добивается сам. Только тяжелый и кропотливый труд может принести успех. Сам по себе он не придет. Удачи и везения (маленькие "счастья") есть награда за трудолюбие. Жизнь нашу можно сравнить с дорогой, ведущей через дремучий лес: сквозь ветви иногда пробивается солнце. Его лучи и есть удачи и радости. Но у каждого своя жизнь, своя дорога. Кто-то, выбравшись из леса, видит солнце, а кто-то блуждает в зарослях, так и не найдя выхода…»

Изучи историю народов, и тебя ясно и неопровержимо поразит тот факт, что высокое искусство творилось только народами, которые... питались им, как будто это был хлеб, согревались им, будто оно было солнце, ликовали при виде его, танцевали, радуясь на него, спорили из-за него, боролись и голодали за него...

–  –  –

Я уже в Анадыре... Прибыл на рейсовом самолете, который три часа летел из Магадана в Билибино, затем уже со мной долетел до Певека и только потом, перелетев через всю Чукотку, добрался до Анадыря. Так же петляют по нашим дорогам сельские автобусы, останавливаясь у каждого столба, выгружая и набирая пассажиров.

Если верить картам, из Билибино в Анадырь можно попасть и водным путем. Для этого надо по Большому Кепервеему спуститься к Малому Анюю и плыть против течения на восток, до самого истока. Там же, на плоскогорье, начинается река Анадырь, до которой лодку придется волочить, как это делалось в старину у Вышнего Волочка. Зато дальше река сама понесет на юго-восток, петляя между сопками, минуя множество селений, прямо к Анадырскому лиману. Разумеется, все это невозможно и представить в декабре.

Анадырь напоминает Билибино только пятиэтажками на сваях, устройством квартир в них, а также множеством магазинчиков. В остальном резко отличен. Он значительно больше (здесь шестнадцать тысяч жителей), и история у Анадыря гораздо длиннее и богаче.

В 1649 году Семен Дежнёв (на Чукотке его фамилию произносят с ударением на первый слог, что неверно) основал острог на правом берегу лимана широкого устья Анадыри. В Древней Руси острогом называли крепостную стену из вкопанных вплотную и заостренных сверху (остроганных) столбов. Потом так окружали селения и небольшие города. Еще позже острогами стали называть тюрьмы. Семейка Дежнёв, по-видимому, основал здесь нечто универсальное.

В 1865-1867 годах была предпринята попытка провести телеграф в Европу через Аляску, Берингов пролив и Сибирь, которая завершилась неудачей, в отличие от «атлантического проекта». Участники экспедиции, пройдя по малообитаемым и неизученным землям, оставили воспоминания. В 1872 году вышла книга Джорджа Кеннана «Кочевая жизнь в Сибири», где рассказывается и об истории Анадыря. С момента появления здесь русских происходили их постоянные стычки с чукчами, самым воинственным и свободолюбивым племенем северо-востока. В Анадырске (так в то время назывался город) стояли гарнизон, численностью в 600 человек, и артиллерийская батарея. С освоением Камчатки гарнизон передислоцировали, после чего Анадырск был завоеван и сожжен чукчами, а юкагиры и чуванцы, принявшие сторону русских, были почти полностью уничтожены чукчами и с тех пор уже не смогли восстановить свою племенную индивидуальность.

Чукчи относились к русским настороженно, если не враждебно, и вели с ними дела, по свидетельству Кеннана, «не иначе как на конце копья». Они подвешивали связку мехов или моржовых клыков на острие копья и подавали русским купцам. Те, если им приглянулся товар, снимали его и вешали вместо него равноценное количество табаку. «Этот способ гарантировал против всякаго обмана, так как ни один русский во всей Сибири не осмелился бы обмануть кого-нибудь из этих свирепых дикарей, видя острие копья в десяти дюймах от груди».

Вот каким предстал Анадырск в начале зимы 1866 года:

«Четыре небольшiя селенiя, составляющiя городъ и носящiя названiя: Покоруковъ, Псолкинъ, Марково и Крепость, имеютъ приблизительно 200 человекъ жителей. Въ центральномъ селенiи, называемомъ Марково, живетъ священникъ и находится маленькая церковь грубой архитектуры, а зимой это очень печальное место. Его маленькiе бревенчатые домики не имеютъ оконныхъ стеколъ, которыя заменяются толстыми плитами льда, наколотыми на реке; большая часть изъ нихъ до половины врыты въ землю для тепла, и все они более или менее засыпаны снегомъ».

Спустя год Кеннан и его сподвижники вновь прибыли в Анадырск, где застали страшный голод… «Вечеромъ мы прiехали въ городъ, если можно только назвать городомъ то, что отъ него осталось. Въ двухъ верхнихъ селенiяхъ "Оселкине" и "Покорукове", бывшихъ прошедшей зимой въ таком цветущем виде, не было ни одного жителя, и даже въ Маркове жило только несколько семействъ, истощенныхъ голодомъ, которые, лишившись всехъ собакъ, не имели средствъ выехать из селенiя. Громкiй вой собакъ не извещалъ более о нашемъ прiезде; никто не выходилъ къ намъ навстречу; окна домовъ были заколочены деревянными ставнями и до половины занесены снегомъ, на которомъ не видно было ничьихъ следовъ, и все поселенiе было молчаливо и пустынно. Казалось, будто одна половина жителей вымерла, а другая отправилась хоронить ее!»

В 1889 году казаки во главе с Л.Ф.Гриневицким построили пост Ново-Мариинск. На вытянутой вдоль берега косе располагались казачья казарма и несколько домов. В 1923 году НовоМариинск был переименован в уездный поселок Анадырь, а уже в наше время, в 1965 году, преобразован в город.

О том, что означает «Анадырь», споры идут по сей день, и определенного ответа я не получил. В Москве утверждали, что столица Чукотки редкостная дыра, отсюда, мол, и название.

Но в самом Анадыре эту гипотезу с гневом отвергли. Вроде бы с юкагирского слово переводится как «чаячья река». Чукчи называют Анадырь труднопроизносимым словом «въэн», или «въенын», что значит «зев», или «вход». Еще они называют Анадырь словом «кагыргын», что означает «устье» или «отверстие». Как ни крути, а от «дыры» недалеко. И ничего оскорбительного в том нет. Есть у нас названия и еще более «глубокие». Дно, например, забавный городок… В середине семидесятых здесь началось интенсивное строительство. Анадырь вырастал на глазах, умножалось население, и к середине восьмидесятых город достиг пика развития. Со всех концов Союза сюда устремились тысячи жизнерадостных людей, молодых и крепких. Из Анадыря они затем растекались по всей Чукотке.

Город расположен на своеобразном выступе, который с одной стороны омывается заливом, с другой лиманом. Это значит, что границы Анадыря очерчены и предопределены. Город мог развиваться только по выступу и, судя по всему, в этом себя исчерпал. Расположение лишает Анадырь защиты от ветров, пург и прочих напастей, которые здесь в избытке. Посмотри на ладонь и представь, что в самом ее центре, там, где обычно пересекаются линии судьбы, находится город. Это Билибино. Теперь переверни руку и вообрази, что в самом незащищенном и открытом месте, чуть ниже костяшек, стоят дома. Это Анадырь.

Только вокруг еще водная стихия, почти всегда ледяная.

Беда и в том, что аэропорт находится на другой стороне лимана в поселке Угольные Копи. Добраться до него на машине или автобусе можно, только когда лиман скован льдом. В остальное время к услугам граждан вертолеты или катера. Но в непогоду Анадырь оказывается отрезанным. Бывает, вернувшиеся из дальних странствий анадырцы еще несколько дней дожидаются погоды, чтобы попасть домой. Случается и обратное: собравшись в отпуск, они пересекают лиман и несколько суток, а то и неделю торчат в аэропорту, не имея возможности ни вылететь, ни вернуться до мой. Это «неудобство» стало притчей во языцех, и, кажется, еще не было журналиста или литератора, который бы не отметился на этот счет.

Центральная улица Анадыря проходит через город сверху вниз и в зимнее время служит своеобразным пургоуловителем.

Стихия, прокатываясь вдоль побережья, подыскивает место для пристанища и, обнаружив удобную гавань, что есть мочи устремляется туда. Интересно: был ли архитектор у Анадыря и если да, то кто он по профессии?

Пешеходы здесь не то что в Билибино. Прогуливающихся нет. Нет даже неторопливых. Каждый старается поскорее добраться до места, будь то магазин, место учебы или работы. В ходу капюшоны, а если его нет, то поднят воротник. Голову анадырцы прячут вовнутрь. Отсюда «украдистая» походка. Я не заметил, чтобы прохожие стояли и разговаривали, если не считать нескольких пьяниц, которые всегда стоят в одном и том же месте, возле магазина, и лучше всякого трезвого знают, у кого просить денег.

В Анадыре много молодежи, в том числе коренной. В основном это студенты педагогического и медицинского училищ.

Как и подобает столице, здесь находятся административные учреждения со множеством чиновников. Оттого чукотские провинциалы относятся к Анадырю примерно так же, как российские к Москве.

Цены в анадырских магазинах на порядок ниже, чем в билибинских, а ассортимент несоизмеримо богаче. Есть молоко, кефир, творог, масло, сметана, сыр. Причем продукты как местного производства (из сухого концентрата), так и привозные, в основном московские. Продается мороженая оленина, свинина и говядина. Всегда в продаже красная рыба и икра. Ассортимент мучных изделий богат и разнообразен. Пользуется спросом выпечка. Из фруктов яблоки, бананы и мандарины. В центральном гастрономе очередь во все отделы, что объясняется выдачей зарплаты, приуроченной к выборам в Думу. В небольших магазинчиках в работе продавцов чувствуется конкуренция. Особенно активны украинки. В магазинах, торгующих парфюмерией, оживление особенное. Билибинского спокойствия нет и в помине. Анадырцы вовсю готовятся к встрече Нового года.

Неожиданно пробудились воспоминания из далекого детства, когда я жил на Украине. Там каждый, кто только мог, ходил «на обед» домой. Начальники, конечно, приезжали. Городок небольшой, до всякого угла рукой подать, а системе общепита в тех местах доверяли еще меньше, чем милиции. Наш сосед был ни много ни мало прокурором. Фронтовик, без руки, непомерно суров, с левитановским металлом в голосе. Его все боялись.

Помню, он приезжал на светлой «Победе», которая тут же уезжала, потому что водителю тоже надо было успеть поесть. Прокурор обедал, тридцать минут отдыхал, затем уезжал и появлялся лишь поздно вечером. Примерно так обедали все начальники.

И вот в Анадыре я столкнулся с таким же, как мне казалось, ушедшим в прошлое хождением «на обед». Это ведь крайне невыгодно, учитывая трату самого дорогого, что только есть, времени. Но только не у нас. Хождение на обед выгодно! Сварил кастрюлю супа или борща и кормись им несколько дней, не растрачивая деньги, которых, в отличие от времени, нет вовсе.

Я наблюдал, как работники окружной администрации дружно расходились на обед. Некоторых «по пути» подвозила машина, живущие неподалеку шли пешком. Спустя сорок минут они воссоединятся в главной чукотской конторе. И, между прочим, всегда видна разница между тем, какими уходят на обед и какими возвращаются. Так было и в городке моего детства. На обед шли быстро, с серьезным видом, не обращая ни на кого внимания, иногда не здороваясь... А с обеда возвращались не спеша, умиротворенно, даже весело, и я не припомню, чтобы ктото, включая самых больших начальников, не поздоровался. Так рота солдат молча и целеустремленно марширует к полковой столовой, а спустя полчаса уже доносятся со всех сторон воинской части разудалые песни... Нет, нет, все же мы близки к природе, а значит, еще не совсем безнадежны!

Жара в анадырских квартирах такая же, как в билибинских, и на ночь я не закрываю форточку, хотя мороз ниже тридцати. Говорят, такое тепло не во всех домах. В старых постройках холодно. В отличие от Билибино здесь обзаводятся мебелью. В остальных городах и поселках Чукотки ею пренебрегают, полагая, что при временном проживании это лишние траты. Мебель в квартирах доказывает, что Анадырь самый стационарный из городов Чукотки.

Настоящая беда с горячей водой. Нет, она подается без перебоев, почти кипяток, но такая ржавая, что мыться лучше под душем: грязь не так заметна. Если же налить в ванну, то уже ни за какие деньги в нее не окунешься. К тому же вода пахнет мазутом. Как мне объяснили, у городских властей нет денег заплатить местной ТЭЦ, и энергетики этим безобидным способом дают понять, сколь важное место они занимают. Так ли это, но такой воды я еще не видел. Откуда только её черпают? Ни в лимане, ни в заливе, ни в чукотских реках ржавой воды нет. Не загрязняют ли ее специально перед тем, как подать? Едва ли. Ведь и на это нужны деньги. Не меньшие, чем на химочистку. Впрочем, сетования на качество воды уместнее заменить восторгами от того, что она вообще есть.

Анадырь не принадлежит к тем редким российским городам, которым всякая погода к лицу. Когда морозный ветер обжигает лицо, мучит вопрос: «Почему люди здесь живут?» Но когда погода налаживается и из-за горизонта выкатывается солнце, думаешь: «Не из-за него ли?»

После полярной ночи кажется, что более яркого солнца нет больше нигде. Да что там! Здесь восходят сразу три солнца!

Чтобы удостовериться не мерещится ли? я выбежал из дому и обнаружил, что нахожусь в гигантском театре Солнца! Город на косогоре амфитеатр; лиман и залив авансцена; по бокам белоснежные горы образуют кулисы: слева живописные серебристые сопки, справа величественная гора Дионисия; а из глубины сцены, предваряемое заревом, поднимается огромное лиловое светило, по обеим сторонам которого вскоре образуется сияющий эскорт из солнечных отражений!

Быть может, этим солнцем, столь ярким и зрелищным, каким оно не предстает больше ни перед кем, природа награждает анадырцев за их терпимость?

___________________________________

ВТОРАЯ ЧЕЛОБИТНАЯ СЕМЕНА ДЕЖНЁВА,

ОТ 23 СЕНТЯБРЯ 1664 ГОДА «Царю Государю Алексею Михайловичу, Самодержцу бьетъ челомъ холопъ Твой великiя р.Лены Якутцкого острогу служилой человекъ Сенька Дежневъ: служилъ я, холопъ Твой, блаженныя памяти отцу Твоему, Михаилу Федоровичу, на Яне, и на Индигирке, и на Алазейке, и на Колыме рекахъ, съ служилыми и съ приказными людьми съ Дмитрiемъ Михайловымъ да съ Михайломъ Стадухинымъ, и въ ясачномъ сборе въ Вашихъ Великихъ Государей казне учинили великую прибыль. И съ Колымы реки поднялся я, холопъ Твой, моремъ проведывать новыхъ рекъ, и приiскалъ вновь, сверхъ техъ прежнихъ рекъ, новую реку Анандырь, и на той новой на Анандыре реке будучи на Твоей, Великого Государя, службе зимовье и острогъ поставилъ, и аманатовъ поималъ, и ясаку Тебе, Великому Государю, и десятые (пошлины) собралъ на той новой реке 6 сороковъ 39 соболей и пластинъ собольихъ, 7 сороковъ 4 пупка собольихъ, 15 пудъ 36 фунтъ кости рыбьи моржеваго зубу. Да я жъ, холопъ Твой, съ товарищи на Анандыре реке Тебе, Великому Государю, челомъ ударили два зуба моржевые рыбьи кости, весомъ 32 фунта.

И съ той новой съ Анандыря реки ясакъ соболи и кость рыбья Тебе, Великому Государю, идетъ и по се число…»

Из доклада секретаря оргбюро Далькрайкома ВКП(б) М.И.Целоусова на I Чукотской окружной партийной конференции 19 апреля 1932 г.

«Если до сих пор, чтобы сделать перевыборы туземных Советов, в тундре просили разрешение кулака-шамана, если до сих пор на перевыборных собраниях крупный оленевод и шаман были в центре внимания и их мнение, кого нужно избрать председателем туземного Совета, было решающим, то в эту перевыборную кампанию не только не спрашивали разрешение кулаков и шаманов на перевыборы туземных Советов, но и не пустили их на перевыборные собрания как лишенных права голоса... Там, где недостаточно проводилась изоляция кулака и шамана, там удалось некоторым шаманам пролезть в туземные Советы и даже в делегаты на районный съезд Советов…»

«Советы Северо-Востока СССР» (1928-1940 гг.).

Сборник документов и материалов. Магадан. 1979 г.

–  –  –

«К сожалению, я пока также не очень хорошо знаю Чукотку, но то, что я увидел, произвело на меня гнетущее впечатление. Округ находится в очень тяжелом положении, и одна из причин, на мой взгляд, в том, что губернатору часто приходится находиться в Москве, обивая пороги министерств и ведомств, без чего, к сожалению, нельзя решить проблемы региона. Работа эта, конечно же, необходима, но выполнять её должен, по моему убеждению, не губернатор. Власть на Севере должна быть жесткой и мобильной иначе нельзя, а, когда губернатор находится в 8 тысячах километров от своего кабинета, ждать мобильности от власти не приходится».

ПРАВОСЛАВНЫЙ ХРАМ ПРЕОБРАЖЕНИЯ ГОСПОДНЯ

(Расписание служб на неделю: 3-10 декабря) 3, пт. Вечерняя служба. Исповедь 18.00.

4, сб. Введение во храм Пресвятой Владычицы нашей Богоро дицы и Приснодевы Марии.

ЛИТУРГИЯ 9.00. Вечерняя служба.

Исповедь 17.00.

5, вс. Неделя 27-я по Пятидесятнице. Попразднество Введения Блгв. кн. Михаила Тверского.

ЛИТУРГИЯ 9.00. Вечерняя служба.

Беседа 18.00.

6, пн. Благоверного великого князя Александра Невского, в схиме Алексия.

МОЛЕБЕН 7.30.

7, вт. Вмц. Екатерины. МОЛЕБЕН 7.30.

10, пт. Иконы Божией Матери, именуемой «ЗНАМЕНИЕ».

МОЛЕБЕН 7.30.

12 декабря. Анадырь

Дорогой Борис Исаакович, привет из столицы Чукотки!

Здесь располагается местное начальство, их конторы и учреждения; здесь находятся учебные заведения, научные институты, местное радио, редакция окружной газеты и телецентр, а также рестораны, бары, кинотеатр и библиотеки. Я видел вывеску ночного бара. Словом, Анадырь настоящая столица. Но едва ли бы я когда-нибудь сюда приехал, не говоря уже о том, чтобы здесь жить. Сюда, кстати, и не приедешь. Можно только прилететь или приплыть.

В Билибино прогулкам мешает мороз, а в Анадыре ветер, но если мороз переносим, то ветер нет. Он уменьшает каждый градус вдвое. Поэтому я или сижу в квартире, или добегаю до краеведческого музея и скрываюсь в нем.

Музей в самом центре города, в двух совершенно одинаковых двухэтажных зданиях, отстоящих в двадцати шагах один от другого. Дома относительно старые, что благоприятствует музею, тем более краеведческому. Но все же здания, их местонахождение и даже экспонаты не самое важное. Главное в посреднике, который бы взялся представить жизнь города или края.

Можно прийти и остаться один на один с экспонатами, и хорошо, если это Эрмитаж, когда уместнее сказать не «пришел», а «вернулся». Но когда находишься в незнакомом городе и хочешь о нем узнать, как обойтись без того, кто поможет приоткрыть новый мир? То же и с библиотеками. Что толку от богатых фондов и внушительных каталогов, если библиотекарь равнодушен, безучастен и не становится соискателем твоих знаний? Я знаю работников сельских библиотек, хранителей скромных фондов, у которых каждая книга в работе. Они прежде читателя знают, что ему нужно и за чем он пришел. Но есть огромные библиотеки, с уникальными фондами, работники которых выполняют роль клерков, превратив библиотеки в безмолвные хранилища, где директор всего лишь номенклатурный чиновник.

В Анадыре краеведческий музей жив своими работниками, и прежде всего двумя сестрами. Одна директриса, другая заведующая литературной частью. И кроме них есть сотрудники, столь же добросовестные, сколь и отзывчивые, готовые к обстоятельному разговору с каждым, кто переступил порог музея, а особенно с теми, кто пришел впервые.

Директриса, Наталья Павловна, невысокая, энергичная чукчанка, с манерами европейца, яркая, словоохотливая, повидавшая мир, поддерживающая связи со многими музеями, ведущая научную и просветительскую работу и обладающая безграничными знаниями в своем деле. Рассказывать о Чукотке она может долго и без устали. Голос у нее громкий, звонкий, если надо требовательный и жесткий.

Заведующая литературной частью музея, Екатерина Павловна, полная противоположность. Тихая, незаметная, предпочитающая больше слушать, чем говорить. Её невозможно представить в брючном костюме, тем более курящей. Голос едва слышный, ненавязчивый.

Наталья Павловна язычница, не скрывает этого и даже гордится. Екатерина Павловна православная христианка, о чем я узнал, только когда увидел ее перед аналоем в местной церкви.

Наталья Павловна, как и положено начальнику, отстаивает интересы музея, пробивает фонды, защищает сотрудников, требует внимания и руководит. Екатерину Павловну в этой роли представить невозможно, тем более невообразимо, чтобы она требовала или с кем-то выясняла отношения.

Я не расспрашивал об их личной жизни, знаю лишь, что их отец известный на Чукотке деятель, и его имя носит главная улица в Анадыре. Это значит, что воспитание у сестер было не тундровое. Больше мне ничего неизвестно. Зато известно главное: эти чукотские женщины язычница и православная христианка призваны собирать и охранять память своего народа, быть может, в решающий для него час. Промысел избрал их, чтобы они организовали музей, словно это Ноев ковчег, готовый отплыть с бесценным грузом к араратским высотам. Надвинувшаяся катастрофа сделала краеведческий музей столь всеобъемлющим и всеохватывающим, что он вышел за рамки краеведения, а его работники стали настоящими подвижниками истории и искусства Чукотки.

Почему?

Потому что мы дорожим лишь тем, чего недостает, и понастоящему ценим только то, что теряем. Нам будто невдомек, что вверенное наследство надо хотя бы не преуменьшить. Мы же бездумно прожигаем его. Лишь когда замаячит опасность невозвратной утраты и прозвучит последний трубный глас, мы неуклюже спохватываемся и мечемся в поисках спасительных решений.

Россия бедная страна. Бедная, потому что дети наши неухоженные и старики нищие: чем еще определяется благосостояние нации? Что мне до недр, богатых нефтью, золотом, газом или платиной? Наш Крайний Север и Чукотка сказочно богаты, а народы Севера едва ли не беднее всех. Вымирающим чукчам, эвенам, корякам, эскимосам, юкагирам не до музеев. И как важно, как справедливо, что именно в это время находятся люди, понимающие, что самое важное сейчас сохранить память, в надежде, что придут лучшие времена, и, когда неравнодушный потомок спросит: «Что после себя оставили?» ему будет что ответить. В этом смысле скромная, незаметная работа сотрудников окружного краеведческого музея и восьми его филиалов ключевая в сохранении культуры и самой жизни Крайнего Севера. Это раньше других понял могучий билибинский Дед Глазырин, это понимают две миниатюрные чукчанки, Наталья и Екатерина, и их сотрудники. Надеюсь, это понимают и чукотские начальники.

«В какой области вы видели столько краеведческих музеев?» с гордостью спрашивает Наталья Павловна, словно я способен оценить. Я редко бываю в музеях, тем более в краеведческих, и в анадырский зашел лишь потому, что он оказался на пути... Зашел обогреться, а открыл для себя целый мир!

В музее представлена, кажется, вся жизнь Анадыря и Чукотки: история и современность, искусство и быт, литература и наука, география и природоведение. Каждый метр использован для просветительства. Даже в коридорах развешаны картины местных художников и расставлены поделки самодеятельных талантов. Здесь можно узнать, когда произошло то или иное событие, какие животные и птицы обитают сейчас или обитали когда-то. Стараниями работников здесь представлена почти вся литература о Чукотке, а книги, сопровождаемые подробными сведениями об авторах, выставлены на специальном стенде.

В отдельном зале размещены предметы быта коренных народов:

яранга, вельбот, байдара, охотничьи и рыболовные принадлежности, праздничная и повседневная одежда, представлены вещи, которыми и поныне пользуются в тундре, но есть и орудия первобытного человека.

Хранится в музее и то, что не выставлено напоказ, но представляет ценность. Например, книжный фонд, который собирают работники музея. Мне показали знаменитую книгу Степана Крашенинникова о Камчатке, изданную в 1786 году. Такую же, того же года издания, перечитывал Пушкин. Хранятся «Путешествие Биллингса», и беспримерный труд Тана-Богораза «Чукчи», и редкая книга П.И.Полевого «Анадырский край», изданная в 1915 году. В запасниках на отдельном стеллаже библиотека Т.З.Семушкина. Юрий Рытхэу подарил свои рукописи, и теперь создан отдельный фонд самого титулованного чукотского писателя. В книжном фонде хранится переписка литераторов, их неопубликованные произведения, материалы к биографиям, много фотографий и документов. Все аккуратно собрано, рассортировано в соответствии с музейными правилами и оберегается, ожидая исследователей, ученых, писателей, публицистов, просто интересующихся историей и культурой Чукотки.

Кто знает о писателе П.Я.Кравченко? Я впервые услышал.

Но Павел Яковлевич жил и трудился в Анадыре в сороковые годы, во времена ГУЛага. Он много лет кропотливо фиксировал то, о чем и думать было страшно. Потом подарил музею два чемодана рукописей. Наталья Павловна ездила за ними в Магадан.

Теперь труд писателя не пропадет и рано или поздно дойдет до читателя, и мы узнаем о жизни на Чукотке в то страшное время.

Есть в музее и богатейший фотодокументальный фонд, и подшивка «Советской Чукотки» за 1933 год. Еще один экземпляр хранился в «Ленинке», но там подшивку не уберегли. Есть фонд истории Чукотки, с которым работают в основном специалисты.

В нем хранятся материалы о здравоохранении, географии, этнографии, по сельскому хозяйству и культуре. Все есть: фольклор, книги на языках народов Чукотки, археология, первые буквари, словом, анадырский музей действительно ковчег. И особая гордость музея косторезное искусство. Скульптура и графика.

Дорогой Борис Исаакович! Я открыл для себя это искусство только здесь, на Чукотке. Поэтому могу передать лишь первые впечатления. Сначала о скульптуре, затем о графике. Все описываемые экспонаты находятся в запасниках, поэтому мне разрешили их не только рассматривать, но и сфотографировать.

*** Страх и голод были главными движителями существования первобытного человека. Смысл жизни заключался в том, чтобы укрыться от одного и избежать другого. Пребывая в стаде, первобытный человек почти не оставался в одиночестве. Но если такое все же случалось, он вглядывался в небо, искал горизонт и гадал о том, что находится за ним. В эти минуты он не мог не думать и о том, что происходит в нем самом и отчего закрадывается страх.

Оставаясь один на один со стихией, человек создавал кумира по своему образу и подобию и, падая ниц перед собственным творением, просил кумира быть милостивым. Всматриваясь в этих божков, мы можем судить о тех, кто их сотворил. Мы восхищаемся наскальными фресками и каменными фигурками, исполинскими истуканами Пасхи и гигантскими рисунками в пустыне Наска, пирамидами в Гизе и в Теотиуакане близ Мехико, но все же понимаем, что они, при всей красоте и величии, лишь тень того, что создано Творцом природы и самого человека.

Изгнанный из Эдема, человек рассеялся. Избегая смертоносной стихии, он осваивал пространства, дрался с такими, как сам, побеждая врагов, обретал силу, уверенность, власть и... забывал о страхе. Забывал о том, что всякая его удача Промысел Божий. Утверждая границы владений, считая их священными и неприкосновенными, покоряя других, постигая науки и развиваясь, накапливая и обогащаясь, человек уже не помнил, что его удел бояться Бога! И только в отдаленных уголках оцивилизованной Земли, там, где неуютно богатому и грустно мудрому, человек по милости Божией еще сохранил первозданность и первородность и не утратил того животного страха перед Богом, который, быть может, гораздо угоднее Господу, чем показное и чопорное благоговение по праздникам.

Вся жизнь на Севере зависела от природы. Если стихия благосклонна удавались рыбная ловля, охота, приумножалось стадо, а значит, в порядке был очаг и не голодали дети. Оттого и настроение становилось радостным, и духовное состояние возвышенным. Тогда человек не просил своего бога о большем, но думал, чем ему воздать. И, когда свирепствовала пурга и стадо хоронилось в снегах, а море было сковано льдом и охота становилась невозможной, когда нельзя было ничего, только смиренно сидеть в яранге, человек брал инструмент и творил. Стремился ли он запечатлеть быт, отразить радости и горести, оставить воспоминания о тех или иных событиях, о победах или поражениях, о любимой женщине, наконец, о самом себе? А может, они творили для собственного наслаждения? Не уверен. Едва ли подобная сентиментальность была присуща древним. Себя они посвящали только своему богу.

В 1260 году был освящен Шартрский собор. И до сих пор это строение справедливо считается вершиной творческого гения Франции. Сколько же веков или даже тысячелетий прошло, прежде чем наскальная живопись палеолита поднялась до готических соборов? Сколько времени ушло на то, чтобы горловые звуки шамана под удары бубна преобразились в симфонию? Но представьте: то и другое находится в неразрывной связи и живет рядом с нами. Живет сейчас! И мы, если захотим, можем возвращаться к истокам высокого искусства, восхищаться им, а наиболее чувствительные учатся видеть мир таким, каким видели его наши далекие предки.

Незадолго до смерти Альфреда Шнитке спросили, к какому направлению он относит свою музыку, и композитор был обескуражен. Он ответил, что человеческий век (имея в виду человечество вообще) столь непродолжителен, а пространство, на котором он обитает, столь мало, что мы не вправе разделять искусство ни во времени, ни в пространстве. Все от древности до наших дней есть одно целое. Древний Египет и Палестина, Греция и Рим, Месопотамия и Индия, средневековая Европа и Китай, цивилизация инков и древнерусская культура все это рядом и неотделимо от нас, не говоря об эпохе Ренессанса или более поздних эпохах.

Кто ближе к началу мира: Боттичелли или Модильяни?

(Или правильнее спросить: кто от него дальше?) Кто ближе к первым музыкальным опытам: великие симфонисты XIX века или тот же Шнитке? И где тогда находится Бах позади, впереди, в центре?..

Пространства, на которых обитают чукчи и эскимосы, не имеют границ. Но их быт ограничен ярангой, а кочевая жизнь требует минимального имущества. Значит, размеры поделок и изделий должны быть не велики, а сами они не тяжелы. Что же может служить холстом или исходным материалом? Стены пещеры? Но их не возьмешь с собой, не перенесешь за сотни километров. Может, камень? Камень тяжелый, серый и хрупкий.

Дерево? Его в тундре нет. Остается кость и прежде всего клык моржа. Его можно обрабатывать, словно твердое дерево, он невелик, к тому же белый, и тень, оставляемая в микроскопической бороздке, хорошо видна в полутемной яранге. Наконец, моржового клыка много, и изделие из него не станет разменной монетой, предметом вожделения и зависти, кражи и насилия, как это происходило там, где основным материалом для поделок было золото или драгоценные камни.

В краеведческом музее Анадыря я впервые увидел образцы косторезного искусства. Почти все экспонаты сделаны умельцами из Уэлена, где находится всемирно известная косторезная мастерская.

Уже здесь, на Чукотке, я видел много рисунков с изображением чукчей, эскимосов, эвенов... В основном они выполнены приезжими художниками. Можно спорить о достоинствах или недостатках, восхищаться некоторыми работами или оставаться равнодушным, очевидно одно: никто не смог передать пластику коренных жителей, не уловил их приземистость, обтекаемость и природную устойчивость. Еще женщины изредка получаются: к ним художники более внимательны.

Европейский мастер всегда старался оторваться от земли, воспарить и окинуть взором окружающий мир. Оседланные гигантские птицы, крылатые кони и змеи отражали вечное стремление ввысь. Северный человек, напротив, прижимался к земле, остерегаясь потерять почву. Дерзость и темперамент южанина были ему никчемны. Вольности и свободе, столь желанной в остальном мире, люди Севера предпочитали жесткую дисциплину и строгую иерархию. Уйти из тундры, подобно тому как лермонтовский Мцыри покинул монастырь, едва ли могло прийти кому-нибудь в голову: вокруг тундры была только тундра. «Мы вольные птицы; пора, брат, пора! / Туда, где за тучей белеет гора...» взывал из Молдавии молодой необузданный узник.

«Чому я не сокiл? Чому не лiтаю?..» пели мы, мечтательно обращаясь к небу. «Я не завидую орлам, парящим в небе голубом...» поется в одной из чукотских песен... Южные танцы легки и воздушны, танцоры тянутся ввысь, становятся на цыпочки, часто подпрыгивают. Северный танец иной. Танцующий никогда не отрывается от земли. Напротив, под монотонные звуки ярара он жесткими, даже грубыми движениями словно вкапывается, вбивается в землю. Его колени полусогнуты, руки распростерты, а кисти, в такт притопу, с силой сжимаются в кулаки. На случай непогоды, когда пространство ограничено ярангой, у эскимосов есть «сидячие» танцы, когда танцуют лишь верхней частью тела.

До сих пор я не интересовался бытом северных народов, их искусством и лишь однажды, в Эрмитаже, видел скульптурную композицию из кости. Ее сработали косторезы из Архангельска и подарили Екатерине II. Эта композиция оставила меня равнодушным. Фигурки охотников, оленей, собак статичны, неживые. А вот фигурки из анадырского музея в движении, в динамике. Глядя на них, можно представить, что было мгновение назад, и проследить за тем, что еще только будет.

Миниатюрная скульптура, сотворенная чукотскими мастерами, отражает неуловимую пластику северного человека, его движения, ритм и энергию. Глядя на маленькие, не больше десяти сантиметров, шедевры, можно понять темперамент народа, тысячелетия прожившего в тундре и не пропавшего.

Осторожно, не касаясь пальцами, я брал в ладони фигурки, подносил их к свету и рассматривал...

Композиция «Пастух, олень и волк», выполнена в 1973 году мастером Туккаем из Уэлена...

На крупного самца, уличив момент, набросился огромный полярный волк. Но прежде чем он повалил оленя, ему в шею вонзил нож пастух. Волк взвыл, но жертву не выпустил. Оленевод суров и спокоен: защита стада повседневная работа, а риск состояние обычное. Но что дальше? Волк повержен? Олень спасен? Неизвестно. Судя по всему, борьба не закончена. Волки часто охотятся стаями, и не набросятся ли на оленевода другие хищники? А может, воспользовавшись тем, что пастух отвлечен, они нападут на стадо? Или, быть может, сам пораженный зверь изловчится и нанесет ответный удар? Много вопросов еще возникнет, прежде чем мы узнаем о судьбе отважного оленевода.

А рядом мирная работа мастера Тымнетагина «Семейное счастье», выполненная в 1979 году...

После кочевки пастух вернулся домой. Навстречу вышла или, скорее, выбежала жена с грудным ребенком. Пастух в радостном порыве выхватил ребенка из рук матери и поднял над головой. Нет сомнения, это будущий продолжатель рода, защитник и кормилец. В каком восторге пастух! Кроме сына, никого в целом мире для него сейчас нет. А мать? Только что она радовалась долгожданному мужу, но вот уже в страхе протянула руки, чтобы взять дитя: мало ли чего можно ожидать от грубого мужчины? Но нет, оленевод не меньше матери знает цену сыну. Никогда он не причинит ему боль и не выпустит из рук. Таково семейное счастье... Но, быть может, это не встреча? Может, уэленский мастер изобразил расставание? И, зная сколь опасен труд оленевода или охотника, сколь беспощадна бывает тундра, не в последний ли раз они видятся? Не оттого ли отец неотрывно смотрит на дитя? Не потому ли вознес его, чтобы тот навсегда запомнил этот, быть может, последний полет в отцовских руках?

И не потому ли, предчувствуя беду, распростерла руки женщина? Нет-нет, все будет хорошо! Все будет хорошо!.. И обратите внимание на то, как назвал свою работу мастер «Семейное счастье». Оно не в уютной комнатной идиллии, не в застолье, не в походе в кино или театр, не в семейном отпуске на теплом солнечном побережье. Счастье охотника и пастуха (следовательно, скитальца) во встрече и разлуке. Это счастье мгновенно, словно молния. Остальное время тяжкий и опасный труд... Нет, не за право за возможность жить: самому и своим близким.

В самом углу стеллажа притаилась едва заметная скульптурка «Стрелок» неизвестного мастера из Уэлена. Эта фигурка не больше спичечного коробка, но она могла бы украсить любой музей...

Стрелок-лучник напряжен и целеустремлен, он сконцентрирован на выстреле. Для большей устойчивости согнул колени.

Руки вскинуты, да так, что плечи находятся на уровне головы.

Тетива натянута, глаза прищурены. Сейчас он выпустит стрелу.

Будет ли цель поражена? Конечно. Много часов охотник бродил по тундре, выслеживая зверя. Мерз, крался по сугробам, преодолевал препятствия, поднимался на сопки, спускался, пока зверь, уставший от погони, не остановился. Быть может, это осторожный соболь король меха или хитрая лисица, а может, росомаха или еще какой-то зверь. Но кто бы ни был, охотник обязан извиниться перед жертвой. По старинным чукотским поверьям, если этого не сделать, проявить неоправданную жестокость или жадность, убить больше, чем необходимо на сегодня, завтра добычи не будет.

Еще одна миниатюрная скульптура «Обучение». Её автор также из Уэлена Е.И.Эйнес...

Сидят на корточках друг перед другом две чукчанки: мать опытная чумработница, учит дочь, как правильно разделывать нерпу. Она ограничивается устными замечаниями, в то время как дочь старательно орудует «женским» ножом. Девушка держит его в правой руке и, чтобы работать было удобнее, приспустила кухлянку. Правое плечо оголено, да так, что видна молодая девичья грудь. Так же трудились ее мать, бабушка и более далекие предки. Зима, но чукчанка не замерзнет: разделка туши занятие не из легких. Дочь старается, выказывает усердие и, судя по всему, немного торопится. Опытная мать спокойным движением руки словно говорит: «Не спеши. Работу надо выполнять основательно и наверняка».

Этот же мастер выполнил небольшую скульптурку «Девушка с рыбой», напоминающую шедевр Микеланджело из Эрмитажа. Флорентийский гений был ограничен небольшим исходным материалом, и мальчик, вытаскивающий из ступни занозу, получился неестественно скрюченным. Чукотского мастера ограничивало пространство жилища, в котором молодая чукчанка занята разделкой рыбы. Несколько плавных волнообразных витков и всё понятно, узнаваемо: она готовит строганину, и если так, то неподалеку находятся мужчины, они ждут, когда девушка принесет еду. Значит, ей надо торопиться. В тундре лишнего времени нет. Кухлянка у девушки приспущена, плечо оголено...

Работает чукчанка специальным ножом. Левой рукой держит рыбу за хвост, а ногами прижимает, чтобы она не выскользнула...

Еще одна работа называется «Мальчишечья охота». Уэленский мастер, выполнивший её в 1982 году, «остановил» сюжет в тот момент, когда чукотский мальчик вот-вот поймает жирную куропатку. Пластика скульптуры схожа со «Стрелком» и навевает сравнения с некоторыми работами Пикассо. Бегущий мальчик вытянул руки, потерял равновесие и если не схватит птицу, то непременно упадет. Это одно из немногих изображений, где северный человек не стоит на двух ногах. Косторез Ивитук позволил эту шалость резвому чукотскому мальчишке.

Одна из самых замечательных скульптурных композиций называется «Дедушкин рассказ». Автор Кителькот выполнил её в 1982 году...

Сидит на снегу старик. У него мужественное в морщинах лицо. Он погружен в воспоминания, скорее всего грустные, потому что вспоминает он о днях давно ушедших и невозвратных.

Но жизнь не прошла напрасно, она имеет и свое воплощение, и продолжение. На левом колене старика сидит один внук ему не больше трех лет, а справа второй, лет на пять старше. Он подсел вплотную, чтобы плечом касаться деда. Правой рукой старик указывает вдаль, но сам не вглядывается, столь знакома она ему. Быть может, он указывает на ярангу и рассказывает историю рода; или старик показывает внукам стадо и обучает первым пастушьим навыкам; а может, они находятся на берегу моря и старик, заметив кита, обращает внимание на него; или, быть может, показывает внукам священное место, с которым связано важное в его жизни событие... Трехлетний ребенок еще не понимает смысл происходящего, не вникает в рассказ и лишь прислушивается к голосу деда, от которого исходит тепло и передается уверенность. Он и смотрит не туда, куда указывает старик, а на... дедушкин палец, который и ближе, и понятнее. А вот старший внук многое понимает и кое-что из рассказа уже слышал.

Он знает: всё, что говорит дед, предназначено именно для него. Поэтому и смотрит точно в ту сторону, куда указывает старик. Из троих лишь он вглядывается в даль, чуть отодвинув голову от деда, пытаясь разобраться в увиденном. Ему кажется, что он уже и сам готов действовать. Скоро, очень скоро это произойдет. Но пока надо слушать и запоминать... По замыслу эта работа не имеет равных среди скульптур музея. Её можно располагать перед всяким предметом, напротив каждой другой фигурки, даже напротив каждого из нас, и всегда она окажется уместной: старик будет указывать в самую точку и обращать к ней внимание грядущих поколений. Ведь он, проживший долгую и трудную жизнь, обо всем может рассказать, обо всем поведать, в том числе и о нас с вами.

Есть в запасниках и скульптурные композиции, что называется, жанровые. На большом клыке, выделанном под подставку, мчатся олени. В нартах оленеводы или охотники. Поражают тонкость отделки, легкость, воздушность, а главное - передана динамика. Несущиеся по тундре упряжки действительно движутся. Но даже в нарте, на скорости, северный человек не отрывается от земли и хотя бы одной ногой ее касается. То же и в сценах охоты на морских животных, и во встрече с опасными хищниками волком или медведем.

Скульптурная композиция Тымнетагина, изображающая какую-то семейную драму, называется «Борьба за жену»...

Стоит безучастно молодая женщина, закрыв руками лицо.

В ее обреченном виде читается фатальное: «Что будет то будет!» Она чувствует, как над нею занес могучую лапу «большой взъерошенный медведь», к тому же белый. Он хочет схватить её, но не затем, чтобы разорвать на части, а чтобы унести в свою обитель. Ведь это не простой медведь. Он одет в дорогую кухлянку с орнаментом и качественной выделкой... Да это и не зверь вовсе, а особенный образ, скорее всего, герой неизвестной мне северной легенды. Наверное, он схватил бы красавицу и унес в «шалаш убогой», если бы не муж-охотник. Он уже спешит на выручку, уже подбежал к коварному обидчику и занес над ним грозное оружие: голову моржа с острыми клыками. Еще мгновение и он вонзит их в спину наглому полузверю. Жена будет спасена и, конечно, вознаградит возлюбленного ещё большей лаской, еще большей любовью. А поверженный обидчик уже никогда не посягнет на чужое счастье.

Композиция эта стоит на необычной подставке. Она тоже из моржового клыка и разрисована удивительно нежной и тонкой графикой. Эта графика предмет особой гордости и особенного восхищения, но о ней в следующем письме.

__________________________________

–  –  –

«По данным антропологических измерений, произведенных среди чукоч (обмерено 148 мужчин и 49 женщин), рост чукоч достигает: у мужчин: максимум 186 см, минимум 150 см, средний 162 см; у женщин: максимум 168 см, минимум 138 см, средний 152 см...

Телосложение чукоч крепкое, статное, хотя и несколько массивное верховой олень, купленный ими у ламутов, часто оказывается слабым для своих новых хозяев. Кроме того, чукчи не так быстроноги, как ламуты-охотники. Однако, тучные люди у чукоч встречаются редко...

Руки и ноги у чукоч, как и у всех племен северной Азии, маленькие. Чукчи потливы. Молодые пастухиоленеводы быстро потеют даже при самом легком беге вокруг стада. Полушутя оленные чукчи называют сами себя "потливым народом" (gьtlotaramkьn). Женщины часто неуклюжие, имеют короткую талию и ноги, непропорциональные по отношению к туловищу.

Некоторые из чукоч обладают значительной физической силой, в особенности оленеводы, у которых всегда здоровая пища. Мне приходилось видеть людей, которые были в состоянии нести на спине целую оленью тушу на расстоянии километра или легко поднимать большой камень до пяти пудов весом.

Молодые люди постоянно тренируются в развитии своих сил, поднимают и носят большие камни, бегают взапуски на значительные расстояния. Приморские чукчи и эскимосы употребляют даже специальные "подъемные" камни. Эти камни цилиндрической формы, заострены на конце и отшлифованы...

...Скулы у чукоч выдаются значительно меньше, чем у тунгусов и якутов. Носы у них часто крупные, красивые, иногда даже "орлиные", но встречаются также носы с низким монгольским переносьем, особенно у женщин. Лица у чукоч нередко довольно аляповатые, черепа плоские и низкие прямые лбы, нижняя часть лица непропорционально велика. Красивую голову чукчи часто сравнивают с круглой травяной кочкой.

В рассказах красивый мужчина часто зовется "кочешноголовый". Лица монгольского типа более часты среди женщин. Однако многие чукчанки обладают лицом и сложением не хуже средней женщины белой расы.

Глаза у чукоч прямые, нередко большие, широко прорезанные. Третье веко (поперечная заслонка для слезной железы), типичное для желтой расы, встречается у чукоч редко.

Волосы у чукоч, также как и у коряков, часто волнистые и даже кудрявые, между тем как у камчадалов всегда прямые. Некоторые оленные чукчи, которых мне приходилось встречать в различных частях чукотской территории, носили прозвище "кудрявый" (kamcь) благодаря своим кудрявым волосам. Особенно в тихоокеанских селениях попадаются нередко даже курчавые волосы.

У чукоч, живущих во внутренней части страны и на берегу Ледовитого океана, цвет волос темный, а на Тихом океане 15% имеют темно-коричневые и даже светло-коричневые волосы. Растительность на лице скудная, но все же волосы у чукоч встречаются чаще, чем у ламутов или у якутов. В то время, как ламуты тщательно выдергивают все волоски бороды особыми щипчиками, чукчи оставляют расти свои бороды и даже гордятся ими. Усы у оленных чукоч (вернее, черный пушок на верхней губе) считаются украшением зрелого возраста и эмблемой независимости. Брови чукоч часто густые, нависшие, особенно у стариков. Растительность на теле скудная. У женщин густые брови, длинные толстые косы и обилие волос на лобке считаются признаком красоты. По чукотской пословице: волосистый лобок у жены забава для мужниных рук».

13 декабря. Анадырь

Привет, Веро!

Я перелетел в Анадырь главный город на Чукотке. Здесь уже нет полярной ночи. Дом, в котором я живу, находится на краю города. Из окна видна какая-то деревня, за нею залив, а дальше бесконечность, из-за которой ненадолго появляется солнце. По сравнению с Билибино жизнь здесь более ритмична и многолюдна. Сначала немного мело, но вот уже третий день стоит отличная погода. Говорят, весь декабрь такой, чего здесь не помнят. Все ждут пургу. Я не против. Посмотрю, что это такое.

Пытаюсь встретиться с окружным акушером. Уже был у нее в больнице и договорился о времени, когда можно спокойно побеседовать. Главный акушер в курсе всех деторождений. Информация стекается к ней со всех районов Чукотки. Можно никуда не ездить и ждать Нового года...

Сегодня вышел к окраине города и увидел небольшую церковь. Она находится на косе, на том самом месте, откуда впоследствии вырос город. В церкви крестили детей, поэтому я в ней не задержался и по тропинке, минуя склады и базы, прошел дальше, чтобы сфотографировать панораму Анадыря. В конце концов я вышел на дорогу, которая так увлекла, что вскоре я оказался в деревне Тавайваам, той самой, которую видно из моего окна.

Деревня показалась жалкой и убогой. Ветхие одноэтажные дома, которые правильнее называть хижинами, соседствуют с двухэтажными, также довольно обшарпанными. Они к тому же покрыты изморозью, от чего кажутся холодными, неприветливыми и безжизненными. Тем не менее в них живут. Вокруг домов расположились деревянные сарайчики разных форм и размеров, тоже малопривлекательные. Видел и несколько новых коттеджей.

Картину дополняет стоящий посреди поселка недостроенный трехэтажный дом. Судя по всему, таким он остается много лет и уже едва ли достроится. Пока шел, не встретился ни один прохожий, не проехала ни одна машина.

Тавайваам речка, по которой в Ново-Мариинск ездили чукчи с товаром для обосновавшихся здесь казаков. Отсюда название «Река, служащая для поездок». Сами казаки назвали реку Казачкой. Протекает она между столицей Чукотки и поселком, который, в отличие от реки, название сохранил. Сразу за Тавайваамом начинается безбрежная водная (сейчас ледяная) пустыня Анадырского залива. В Тавайвааме живут в основном чукчи. Жизнь их так или иначе связана с Анадырем, куда они ходят на работу, если таковая есть, а их дети в школу.

В старом деревянном двухэтажном здании с вывеской «Администрация» расположены ещё Дом культуры и библиотека.

В одной из комнат я застал нескольких чукчанок за печальным занятием: они сплетали траурный венок. Чтобы работа не казалось скучной, девушки смотрели телесериал. Встретили они меня тепло, усадили за стол и угостили чаем. Когда разговорились, я спросил о возможности рождения ребенка в тундре. Надя директор этого Дома культуры предложила встретиться с одной из жительниц, которая могла бы на этот вопрос ответить. Надя ушла за нею и спустя некоторое время возвратилась с Валентиной Ивановной и её девятилетней дочерью Марийкой.

Валентина Ивановна чистокровная чукчанка, родилась и выросла в Тавайвааме. Ее родители всю жизнь проработали в тундре. Отец потомственный оленевод, мать чумработница.

Сама Валентина Ивановна уже на пенсии, хотя ей только пятьдесят. Раньше работала в спорткомитете. Занималась ездовыми собаками и организовывала соревнования, довольно популярные в этих краях. У Валентины Ивановны шестеро детей, которых она делит на партии. «Старшая партия» состоит из дочери ей двадцать восемь лет и двух сыновей, которым по двадцать три. У «старшей партии» свои семьи, и там Валентина Ивановна уже давно бабушка. Но, будучи бабушкой, она не переставала становиться матерью. В «младшей партии» десятилетний сын и две дочери, которым соответственно девять и семь лет. Таким образом, одна из дочерей Валентины Ивановны младше её же внука.

Никого из шестерых она в тундре не рожала. Зато родилась там сама, и мама рассказывала ей обстоятельства этих родов.

Они с мужем поехали в соседнюю бригаду, где собрались родственники. Это было неподалеку, в Тавайваамской тундре.

Но в дороге маму Валентины Ивановны растрясло, и, лишь только они приехали в гости, у нее начались схватки. Пришлось срочно везти ее обратно. Оленей распрягли, и на то, чтобы вновь их запрячь, а до того отловить, не было времени. Поэтому в нарту впряглась младшая сестра и тащила ее километров десять. (Мужу при родах находиться было нельзя.) Она успела довезти сестру до яранги, растопила очаг, нагрела воду и, когда стало тепло, помогла родить. Вспомнила Валентина Ивановна о своей тете и загрустила: недавно она умерла...

Я спросил, может ли в тундре родиться ребенок и остаться неучтенным? Валентина Ивановна считает это маловероятным.

Сейчас даже в отдаленных бригадах имеются рации, по которым сообщают о всяком происшествии, в том числе и о предстоящих родах. Вместе с тем она рассказала, что ее приятельница из Билибинского района несколько лет назад родила прямо в яранге.

Муж Валентины Ивановны умер десять лет назад, и с тех пор она одна воспитывает троих детей. Впрочем, дети они только с виду. На деле самостоятельные личности, которые не только помогают матери, но являются полноценными добытчиками пищи. Пенсия у Валентины Ивановны 750 рублей. Это при чукотских ценах! Проживают вчетвером в однокомнатной квартире.

Так теплее и, главное, дешевле. Зато есть электрическая печь, которая греет воду. По выходным Валентина Ивановна с сыном и Марийкой ходят на рыбалку. Не ради удовольствия, а чтобы прокормиться. (Тут ради удовольствия ничего не делается.) Ловят корюшку, небольшую рыбку, сантиметров десять-пятнадцать, и, чтобы был толк, наловить надо много, а это не всегда удается.

Рыбку жарят, вялят, солят, коптят, словом, она для тавайваамовцев что для нас картошка. Уху варят редко: на неё этой корюшки надо уж очень много. Покупают только хлеб и немного картошки: «Надо же детей чем-то баловать!» Сама Валентина Ивановна картошку почти не ест. Изредка едят оленину, но сейчас с нею трудности. Вот и весь рацион этой тавайваамской семьи. А есть такие, которые обходятся только рыбой. Некоторые сами выпекают хлеб. Получается дешевле, чем покупать. В семье Валентины Ивановны еду готовят в основном дети, а чаще всего Марийка, которая на все руки мастер. В девятилетнем возрасте она ведет почти все домашнее хозяйство.

Эта крепенькая, с серьезным видом девочка меня поразила.

По всему видно, что она играет важную роль в семье... Валентина Ивановна много курила. Конечно, самые дешевые папиросы.

Марийка решила бороться с маминым курением и способ нашла безупречный. Она не обвиняла, не апеллировала к здоровью, а взяла карандаш и подсчитала, во что обходятся папиросы. Затем положила расчеты перед матерью и сказала: «Бросай!» На листке было подсчитано, сколько хлеба, муки и картошки можно было купить на деньги, улетевшие в табачный дым.

Марийка шьет вполне серьезные вещи, и, случается, они с мамой их продают. Она показала рукавицы из заячьего меха, и было трудно поверить, что их сшил девятилетний ребенок. А ведь Марийка еще и выделывает шкуры, и, кроме этого, умеет вышивать бисером. Рукоделию ее учат в Национальном колледже специальной школе, где есть художественное и фольклорное отделения. Но главным учителем была бабушка.

Мне хотелось поговорить с Марийкой, и я даже попросил Валентину Ивановну оставить нас, полагая, что девочка стесняется. Однако, оставшись со мной наедине, маленькая чукчанка не произнесла ни слова! Валентина Ивановна просила дочь, чтобы та рассказала известные только ей истории, но Марийка была непреклонна. Она молчала и в лучшем случае улыбалась, плотно сжав рот. Я корил её, даже ругал, но все это не давало результата.

Жаль, потому что Марийка знает о Тавайвааме многое. Недавно умерла ее бабушка, у которой с внучкой были самые доверительные отношения. Незадолго до смерти бабушка передала Марийке газетные вырезки, тетради с записями, документы, которые бережно хранила. В этих бумагах, кроме прочего, записана история села. Теперь Марийка обладательница ценного наследия, дорожит им и не хочет делиться с заезжим незнакомцем. Наказ бабушки был строг, и Марийка выполняет его неукоснительно.

Может, когда-нибудь она предоставит эти материалы человеку более достойному и заинтересованному, а может, сама расскажет историю своего бедного селения.

Бедного другого слова не подобрать...

Когда мы с Валентиной Ивановной и Марийкой вышли из Дома культуры, нам повстречались несколько странных (и страшных!) существ. Это старушки-чукчанки. Беззубые, едва передвигающиеся, одна на костылях, а одежда такая, что это скорее лохмотья. Я было приготовился их фотографировать, но это показалось столь кощунственным, что я не решился. В руках у одной старушки была выцветшая тряпка, похожая на бывшее полотенце. В тряпку было завернуто полбуханки хлеба. Опираясь на костыль, старушка делала два шага, останавливалась для передышки, ступала еще, вновь останавливалась и так продвигалась к двухэтажному дому. Чтобы войти в него, ей предстояло преодолеть несколько ступенек, и я не представляю, как она могла бы это сделать. Валентина Ивановна с нею поздоровалась, они поговорили по-чукотски, а я прятал глаза, чтобы не встретиться со старушкой взглядом. А она-то как раз смотрела на меня и ждала, чтобы я посмотрел на нее. Потом я понял, что меня сковал стыд, тот самый, что может вызвать бегство от сопричастности к беде, отстоящей от нас в полуметре... Не я, а Валентина Ивановна проводила пожилую чукчанку до подъезда и помогла ей взойти по ступеням. Оказалось, старушка шла из своей одинокой лачуги в соседний дом поделиться хлебом с человеком еще более немощным и нуждающимся...

У сельского магазина встретили пьяную чукчанку, с виду молодую. Еще только полдень, но по всему видно, что в таком состоянии она с утра. Ее старое, грязное драповое пальтишко было накинуто на то, что с натяжкой можно назвать нижним бельем.

Женщина была не просто неряшлива. Она была расхристанной и разболтанной, без головного убора, хотя мороз был под тридцать.

В любой момент она могла упасть, и едва ли у нее хватило бы сил подняться. Ей никто бы не помог, потому что вокруг никого не было, а редкие прохожие, вроде несчастных старушек, не обратили бы на нее внимания.

Говорят, северным народам нельзя пить, так как их организм не сопротивляется воздействию алкоголя. Вроде бы в нем нет ферментов, растворяющих алкоголь. А вот русский организм, наоборот, устроен из одних только этих ферментов! Как, впрочем, и французский. На самом деле чукчи, эскимосы, эвены и другие северные народы, организм которых веками приспосабливался к условиям, в которых никто другой жить не может, устроены так, что вмешательство в их жизнь будь то жилье, одежда или питание немедленно вызовет отрицательную реакцию. Организм отторгает все, что несовместимо с их образом жизни. Вот почему мудрые люди столь категорично выступают против всякого постороннего вмешательства в жизнь и быт своего народа и прежде всего накладывают табу на алкоголь.

Я спросил Валентину Ивановну, что она думает о нас, русских.

Она ответила, что русские сейчас ничем не помогают. Если надо что-то построить, например дом, надо идти за разрешением, затем выкупать землю. Валентина Ивановна спрашивает: «Почему мы, родившиеся и прожившие здесь тысячи лет, должны выкупать свою же землю? Выкупать у тех, кто сюда пришел, похозяйничал и теперь сматывается?» Она считает, что должны платить им. За пользование их землей и недрами.

«Были газеты на чукотском языке. Сейчас их нет. Был Центр народного творчества. Сейчас его нет. Хорошо, остается еще Национальный колледж. Наше село считается национальным, но что здесь национального? Одна разруха. Были небольшие домики, аккуратно стоящие один против другого, а теперь разгром! Теплотрассы открыты, из них бьют фонтаны. Трехэтажку строили-строили, разворотили полсела и бросили. Людей видели, какие они у нас? Старушек видели?..»

Валентина Ивановна говорила без злобы, но и без надежды на то, что это когда-нибудь изменится.

Мы расстались. Выйдя на дорогу, я пошел в Анадырь, а мои новые знакомые остались в Тавайвааме, поселке-спутнике чукотской столицы. И пока я шел, вспоминал о необычном экспонате из местного музея. Вам, французам, этого не понять, но я попытаюсь объяснить...

В краеведческом музее есть дверь, обитая чёрным дерматином: нечто вроде заменителя кожи. На двери надпись:

С Е Р В И З, подаренный Губернатором ЧАО НАЗАРОВЫМ А.В.

к юбилею Москвы.

Плотно закрытая дверь с подобной надписью может привлечь даже самого равнодушного из посетителей, не говоря обо мне, с детства предпочитающего закрытые двери открытым. Я попросил показать подарок. Как житель Москвы, я сгорал от любопытства: что за сервиз подарили нам к юбилею? Не из моржового ли... клыка?

Оказалось, нет. Сервиз на двенадцать персон изготовлен из высококачественного фарфора на одной из подмосковных фабрик, чьи изделия в особом почете среди ценителей. В одной из искуснейших супниц, окаймленной золоченым, исконно русским орнаментом, покоится грамота, свидетельствующая о том, что сей сервиз действительно подарен Первопрестольной «от лица Народа Чукотки с пожеланием процветания и благополучия». На стене комнаты с плотно занавешенными окнами висит красочный, под стать сервизу, плакат-календарь с изображением торжественной передачи подарка мэру столицы. Сам сервиз столь роскошный, что налитая в тарелку баланда сошла бы за наваристый борщ.

Осмотрев экспонат, я уже было представил себя в полутемной горнице в числе двенадцати избранных, разделяющих со мной трапезу, и одного приземистого, подающего мне кусочек хлеба... Но меня вдруг заинтересовало: почему подарок москвичам находится в Анадыре? Конечно, дареному коню в зубы не смотрят, но, быть может, мэр Москвы, приняв сервиз, затем от него вежливо отказался, догадываясь о богатых недрах Чукотки?

Но нет. Подарок действительно находится в Москве, и, быть может, из него едят суп, борщ и котлеты. Оказывается, здесь, в краеведческом музее, лишь уменьшенная копия с настоящего сервиза. Тот на двадцать четыре персоны!

Пока я осматривал сервиз, а поглядеть на «подарок» приходят целыми группами, девушка-смотрительница постоянно поправляла оконную занавеску, чтобы из дома напротив не заметили блеск золоченых тарелочек и блюдец...

Только не надо спешить с выводами и, как у нас говорят, с «однозначными оценками». Во Франции общественность бы возмутилась, подняла шум, и от бедного губернатора уже ничего бы не осталось. Он бы сидел в Консьержери, а сервиз пошел бы с молотка. Но это Россия. Здесь все иначе. И я не стану никого обвинять в растрате народных средств. Кто знает, может, благодаря этому сервизу Чукотка не погибла? Может, в обмен на подарок сюда доставили пару-тройку танкеров с нефтепродуктами? А может, Москва, умилившаяся подарком, приняла к себе на попечение несколько тысяч чукотских детей или засыпала полуостров дешевой мукой, по тринадцать рублей за килограмм? Быть может, сервиз этот уже сто раз окупился, и оттого губернатор подарил его музею, не стесняясь и не стыдясь, что подарок Москве сыграл существенную роль в преобразовании Чукотки, и из захолустья она в одночасье станет развитой территорией, и, когда придет время, мы все о том узнаем? А узнав, воспоем славу чукотскому губернатору и устыдимся мелочных, недостойных упреков.

В любом случае, когда я буду писать книгу о Чукотке, историю с сервизом упоминать не стану. Это я тебе, француженке, расскрываю некоторые наши нюансы, которые в иные времена назывались «социалистической предприимчивостью», а еще раньше... не помню как. Но то, что так у нас было всегда, точно. И еще долго будет, как бы мы этого ни не хотели.

___________________________________

РОМАНТИКИ ИЗ ТАВАЙВААМА

Они все разные: по возрасту и по характеру, национальной принадлежности и профессиональной деятельности.

Но есть у них одно общее, что объединило всех. Они романтики. И по натуре своей, и в душе. Восемь лет назад начали с прогулок в тундру с семьями. Затем туристические походы на более дальние расстояния. Теперь же объединились в туристический клуб. И название ему дали «Романтик». А запевалой во всех этих добрых делах выступает одна из таких непоседливых, неугомонных Галина Нотатынагыргына. В погожие летние дни отправляются целыми командами «на природу». Уходят далеко от села Тавайваам, прихватив котелки, чайники, походные палатки, скромный провиант. Идут пешком двадцатилетние и пятидесятилетние. Не отстают от них самые юные участники турпоходов Анечка Рябыкина, Марийка и Миша Канле, Витя Вельвун и Юля Котыт, Миша Плешаков. Всех не перечислить...

«Крайний Север». Газета Чукотки.

29 октября, 1999 г.

МАЛОРОТАЯ КОРЮШКА

За свой характерный запах получила название «огуречник». Распространена в Тихом океане от Берингова пролива до Северной Японии. Это полупроходная стайная рыба, придерживающаяся опресненных участков моря, откуда входит для икрометания в реки. Иногда встречается в озерах. Нерест в апреле-мае. Икрометание происходит обычно на закате солнца. После 10 часов вечера заканчивается. Прекращается и ход самок к местам икрометания.

Самцы держатся в этих районах в течение почти круглых суток. Икра разбрасывается на камни в местах с довольно сильным течением. Плодовитость 1,2-10,5 тысяч икринок.

Развитие их при температуре 7-15 градусов длится от 10-12 до 38 дней. Выклюнувшиеся личинки имеют длину около 4,5 мм. Длина взрослой особи до 18,5 см. В Анадырском лимане от 8,5 до 18,5 см, средняя длина 12,6 см, вес 11 г. Питается планктоном, личинками насекомых, рачками. Является пищей хищных рыб. Запасы корюшки находятся в критическом состоянии, и требуются срочные меры для восстановления её численности.

Край наш северный /Сост. Г.А.Кудрин, Ф.Н.Сиразитдинова. Магадан. 1987г.

«...Вот, все говорят, что рыбу надо чистить. Ничего подобного! Берем её как есть, в чешуе. Посуду удлиненную по ней. Немного воды. Добавляем перца, специй. Совсем не чистим, не взрезаем. Но только это должна быть или только что оттаявшая свежемороженая рыба, или свежая. Ну, вот в водичке ее парим. Потом только чешую снимаем. Отделяем мякоть вот это мясо!..»

–  –  –

Дорогой Валентин Яковлевич!

Я не ответил на Ваше письмо, потому что вылетел на Чукотку неделей раньше. Только сейчас понимаю, сколь это удачно.

Мне казалось, десяти дней будет достаточно, чтобы собрать материал. Но для Чукотки десять дней ничто. Неделя ушла только на то, чтобы прийти в себя.

Интересного не просто много. Интересно все. Сначала я был в Билибино и теперь знаю, что такое полярная ночь. Едва ли у меня хватит способностей передать впечатления в письме, предположу лишь, что человеку, прожившему на Псковщине, вряд ли когда-нибудь привидятся пейзажи, какие можно наблюдать на Чукотке. Также родившийся и проживший на необъятных просторах тундры, посреди сопок, едва ли представит мир вокруг Савкиной горки, с гогочущими гусями, мычащими коровами, квакающими лягушками и каркающими воронами. Кажется, вся природа разместилась между этими двумя полюсами.

В Анадыре нет такого дикого холода, как в Билибино, зато дует ветер, от которого я скрываюсь в краеведческом музее.

В одном из залов музея развернута экспозиция чукотской литературы и литературы о Чукотке. Кто только о ней не писал!

Врачи, геологи, летчики, учителя, моряки... Одни между делом вели дневники, другие черкали заметки, третьи описывали быт.

Не для истории для себя. Ведь приехавший с материка попадал в совершенно новый мир, где была другая природа, другие отношения, все другое. Руки невольно тянулись к перу. Стараниями работников музея, и в первую очередь Екатерины Павловны, заведующей литературной частью, все эти дневники и записи сохраняются.

Что до самого творчества, то, по словам Екатерины Павловны, которая много лет следит за чукотской литературой и за литературой о Чукотке, положение здесь неопределенное. Хотя и конкурсы проводятся, и мероприятия разные и присуждаются премии имени Юрия Рытхэу (десять тысяч рублей победителю), прорыва пока нет. Все содержание чукотской литературы в каком-то мечтательном взгляде в невозвратное. Редко кто рискует размышлять о будущем. Нет исканий, не задаются писатели сложными вопросами, а значит, и ответов на них не ищут. Не задумываются чукотские литераторы и о том, что происходит сейчас. Нет в чукотской литературе и настоящего героя, который мог бы стать национальным символом, через которого Россия и остальной мир поближе узнали бы Чукотку, поняли заботы и беды живущих здесь людей. Никто не поведал, какие духовные изменения произошли на Крайнем Севере и какие внутренние противоречия испытывают коренные жители после распада СССР. Хотя бы одним предложением, одной фразой кто-нибудь разродился... Писатель, если только он хочет быть услышанным и понятым, должен разговаривать доверительным, негромким и спокойным тоном. Северяне во многом разуверились. Их все время обманывали: обещали, призывали, укрупняли, разукрупняли... Теперь люди уже ничего не ждут. Они смирились с тем, что их все равно обманут. Чукчи и эскимосы горделивы. У них нет комплекса неполноценности, а внутренняя гордость от сознания того, что только они могут жить там, где больше не сможет жить никто. И работу свою могут выполнять только они.

Им, конечно, обидно, что в ходу анекдоты про чукчу, недоразвитого и слабоумного. Но относятся они к этим анекдотам с юмором и сами не прочь их рассказать.

Откуда пошли эти анекдоты? В одной из статей некто Борис Шишлов написал, что «основоположником» анекдотов про чукчу следует считать Юрия Рытхэу. Дескать, в его произведениях чукча выведен однобоко, только с внешней стороны, запечатлен в рудиментарных, единовременных действиях: просыпается, умывается, чистит зубы, ест, влюбляется, слушает музыку, ходит в театр... Писатель словно доказывает: чукча тоже человек.

Рытхэу пишет добросовестно, но так, как его учили и как должен писать о малых народах советский писатель. А нужно нечто иное.

Почему-то американский индеец выведен в герои. Он сильный, ловкий, отважный, метко стреляет словом, мужчина во всех смыслах. Чукчи или эскимосы тоже ловкие стрелки и искусные охотники. Они не менее отважны, а сфера их жизнедеятельности шире и романтичнее: здесь есть море, Ледовитый океан.

Валентин Яковлевич, вероятно, я вторгаюсь во что-то мне неведомое, но я лишь передаю слова чукотского литературоведа, собирателя и охранителя духовных ценностей, а кроме того чуткой и внимательной женщины, чукчанки, прекрасно говорящей на родном языке и у которой не грех поучиться русскому.

Я и сам размышлял, откуда пошли анекдоты про Василия Ивановича и Петьку, пока в очередной раз не посмотрел «Чапаева».

...Когда говорят о национальной литературе, имеют в виду и язык, и духовную первородность, и неотрывность от земли, со всей ее историей, с бедами, несчастьями и радостями, которые на этой земле произошли. И донести до остального мира все это можно лишь тем языком и с той душевностью, которые родились, выстояли, а затем, любя и страдая, просуществовали на этом куске земли, унаследовали ее память, впитали ее соки и ароматы, усвоили все цвета и оттенки, уловили каждый звук и даже шорох и воплотились затем в творении богобоязненного, но отчаянного человека. Если то же самое, твое, исконное, родное, стараться донести с помощью чужого языка, иной формы и другого миропонимания, получится лишь анекдот, и хорошо, если смешной.

Если бы меня перенесли в ярангу и поручили настрогать обледенелого чира, то есть совершить нечто простое, вроде нарезки хлеба или очистки картофеля, то действия мои вызвали бы бурю смеха у местного населения. А представьте наше участие в охоте на нерпу или лахтака! Поверьте, не будет нелепее картины, если перенести на заснеженные тундровые просторы пушкиногорских гусей с коровами и огласить величественное безмолвие чукотских далей хрипловатым гоготом и унылым мычанием.

Да если к ним добавить лягушачье кваканье, едва слышную гармонь из соседнего селения и чью-то брань... Обхохочешься.

Крайний Север и Чукотка полны преданий, легенд, сказок и сказаний, из которых произойдет национальная литература. В этом смысле чукотская земля напоминает Россию предпушкинского века. И если только найдется избранный, способный услышать, увидеть, прочувствовать и все это ясно передать, появится художник, который скажет и напишет о Чукотке так, как сказал бы и написал каждый ее житель, если бы умел это делать.

Мне кажется, это будет женщина...

Екатерина Павловна считает, что так и произойдет. Она верит в молодых писателей и поэтов, знающих язык, могущих не только изъясняться, но и писать. Верит и в то, что новые таланты будут поддержаны властями и бизнесменами, что они смогут издавать свои книги, а из тоненьких «Записок Чукотского литературного музея» вырастет толстый литературный журнал или альманах, который объединит писателей и поэтов всех народов Чукотки.

Что касается книг, написанных о Чукотке писателями материковыми, если так можно выразиться, то здесь я доверюсь мнению Олега Куваева, которое он высказывает в одном из писем к другу:

«…В литературе есть три Севера. Север ранней эпохи в дневниках полярных путешественников XVIII XIX веков.

Страшный, мрачный, ужасный и так далее. Север Джека Лондона где борьба человека и природы идет на равных. И есть книга Бориса Горбатова "Обыкновенная Арктика". Я убежден, что в советской художественной литературе об Арктике равных этой книге не было и нет...

…Я внимательно слежу за тем, что печатается на "полярную тему" в журналах. Все это, в том числе и мое, перепев трех мотивов Джека Лондона, Бориса Горбатова и неких веяний журнала "Юность" конца шестидесятых. Жестоко, но это правда. Нет индивидуальности, нет прозаика, который бы открыл новую грань в новые времена системы Арктика человек...»

Написано в 1970 году, а умер писатель в 1975-м. А вот как мыслил Чаадаев: «Я предпочитаю бичевать свою родину, предпочитаю огорчать её, предпочитаю унижать её, только бы ее не обманывать».

Оставим конъюнктурщиков, негодяев, писак, просто бесталанных, коих во времена Петра Яковлевича было не меньше (иначе бы он не породил такой пафос). Забудем о всем постыдном, что дала советская литература. Речь о другом: как относиться к тем, кто искренне желал сказать о своей родине правду, но «обманывался»? Как быть с теми, кто «добросовестно заблуждался»?

Крайний Север составная часть всемирного мифа о совершенном обществе и гармоничном человеке. Не о коммунизме речь, о гораздо большем о мечте. На Севере этот миф рухнул позже, потому что Север дальше. Он не такой, как остальной мир, и всякий, оказавшись здесь, сам оказывался «не таким». В обществе идеологизированном, где власть зиждется на насилии и лжи, Север одна из немногих правд и одно из немногих мест, где человек не испытывал в такой степени унижения от раздвоения личности. Можно сказать, что Север был прибежищем Правды. Мучительные вопросы: «Как жить не по лжи?» или «Как во лжи жить?» не ставились здесь столь апокалиптически. Тяжелые условия, их сейчас называют экстремальными, не позволяли доминировать «героям» с низкими моральными качествами.

Низкое здесь гасится, как гибнет зловредный вирус на устойчивом морозе.

Северяне лучше знают, когда именно романтизм уступил место прагматизму. Вероятно, то и другое существовало всегда, только в разных пропорциях. Но прагматизм стал доминировать в одночасье, и не только на Севере. Поколение студентов пятидесятых и шестидесятых счастливейшее из поколений уходящего века: им грезилась лучшая жизнь, они верили в мифы и, главное, воплощение этих мифов ставили в прямую зависимость от своей деятельности. (Счастливейшее, потому что за это их не убивали и от них не требовалось никого убивать.) Они и до сих пор находятся во власти мифов и оттого проигрывают повсюду, где в цене прагматизм и расчет.

«Мещанский конформизм, который проникает в нашу жизнь, страшная сила. Я знаю многих людей с великолепными и любимыми специальностями, которые работают клерками в каких-то конторах, лишь бы не уезжать из Москвы... Это можно было бы понять, если бы они любили именно этот город. Они его не любят, но престижно жить в центре. Вторая болезнь все того же мещанского конформизма болезнь накопительства и приобретательства. Сейчас она со скоростью эпидемии распространяется на Севере. Она при жизни делает человека глухим, слепым и мертвым ко всему, кроме мечты о собственных "Жигулях" и какой-то даче. Вот будет "это", и все будет хорошо. А это ложь.

Хорошо уже не будет, так как человек отравлен».

Эти строки принадлежат тому же Олегу Куваеву. Что бы сказал сейчас, спустя четверть века, этот наблюдательный художник, почитаемый на Чукотском полуострове и в Магадане?

Какими бы словами отозвался, глядя на то, как многие из его героев покинули воспетый им Север и живут в ухоженных квартирах, на роскошных дачах или в коттеджах, а ездят на чем угодно, только не на «Жигулях»? Что бы вывел пером, пройдясь по заброшенным поселкам и оставленным селениям? Какие бы советы дал певекчанам, марковцам или билибинцам, болеющим «накопительством» на спасительный отпуск и на учебу детям? Неужели упрекнул бы за приобретательство навыков по выживанию там, где уже и жить невозможно и правил бегства не существует? И как бы теперь назвал свой роман?

А теперь зададимся вопросом, имея в виду тех, кто будет после нас: какое им дело, обманывались мы или кто-то нас обманывал? Что им наши нравственные страдания и искания, разочарования и внутренние противоречия, если, «обманываясь», мы своей неправдой обманули их? «Отсутствие разменной монеты не освобождает от ответственности за безбилетный проезд», так было написано в каждом советском трамвае. Но приглядитесь: не то же ли написано и на небесах?

Надеюсь, Вы мои литературоведческие изыски никому не покажете. Я с Вами прощаюсь и продолжаю чукотские странствования.

P.S. В своем анадырском жилище обнаружил стопку чукотских газет за 1993-й год. Я их просматриваю и кое-что намереваюсь использовать в будущей книге. Сегодня обнаружил рассказ Юрия Рытхэу, отрывок из которого вкладываю в письмо. Также посылаю заклинание шамана: вот образец подлинной литературы Чукотки!

_________________________________

–  –  –

«В доме жил сам Первый, и поэтому в подъезде дежурила милиция, что, в общем-то, устраивало не всех жильцов и, в особенности, Вээмвэкэта. Дело в том, что согласно обычаю тех лет, распространенному среди перспективных национальных кадров, он уже изрядно выпивал и порой с трудом открывал внушительную дверь в партийный дом и часто поднимался на свой четвертый этаж не без помощи дежурного. Жена ругалась, грозилась уехать к себе в Энмэлен, хотя здесь она устроилась после окончания Хабаровского медицинского института прекрасно, в лучшую поликлинику города, обслуживающую местную элиту. Но случилось несчастье: у Вээмвэкэта открылся туберкулез. Он пролежал почти два месяца в больнице, а потом уехал в санаторий, на материк.

Но в санатории было тоскливо и скучно, и поэтому для поднятия настроения приходилось прибегать к спиртному. Тоска и скука усугублялась угрозами администрации выписать Вээмвэкэта. Не дождавшись этого, Петр Вээмвэкэт сам покинул санаторий, взяв билет на ближайший рейс самолета. Ранним утром, когда областной центр только еще просыпался, он вошел в знакомый подъезд партийного дома.

Желая доставить молодой жене приятный сюрприз, Вээмвэкэт тихо открыл своим ключом квартиру, рывком распахнул дверь в спальню и громко объявил:

А вот и я!



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

Похожие работы:

«Павел Васильевич Анненков Пушкин в Александровскую эпоху Текст предоставлен правообладателем. http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=2828035 Анненков П.В. Пушкин в Александровскую эпоху...»

«ПЕТРАШ ИГОРЬ ПЕТРОВИЧ КОММЕРЧЕСКОЕ АГЕНТИРОВАНИЕ В ТОРГОВОМ ПРАВЕ: СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ Специальность 12.00.03 – гражданское право; предпринимательское право; семейное право; международное частное право Автореферат диссертации на соискание учёной степе...»

«Г. Грубе, А. Кучмар ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО АРХИТЕКТУРНЫМ ФОРМАМ Перевод с немецкого М.В. Алешечкиной 2-е издание, репринтное Москва Стройиздат 2003, УДК 72 ББК 85.11 Г 90 Грубе Г.-Р., Кучмар А. Путеводитель по архитектурГ90 ным формам/Пер. с нем. М.В. Алешечкиной....»

«Группа компаний Проектно-экспертная организация Промышленная безопасность. ГО. Предупреждение ЧС. Пожарная безопасность. Антитеррористическая защищенность. Разработка документации, экспертиза, лаборатория НК, практическая поддержка, юридический аккомпанемент. www.alternativarf.ru "Под ключ", Оперативно, Качественно и с...»

«Ч. К. Лажамаа Политическая культура Тувы Электронный ресурс URL: http://www.civisbook.ru/files/File/Lamajaa_2008_4.pdf ПОЛИТИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА Т У В Ы Ч.К. Ламажаа (Даргын-оол) В мае 2007 г. Государственная Дума наделила губернаторов правом досрочно распускать региональные законодательные собра...»

«УДК 316 Боровик Ольга Викторовна кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного права начальник отдела организации дознания УТ МВД России по ЦФО milena.555@mail.ru Borovik Olga Viktorovna candidate of legal Sciences, associate Professor, Department of criminal law the chief of Department...»

«ИНГ0ССТРАХ ДОГОВОР (ПОЛИС) СТРАХОВАНИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ № 433 -029761/17 "12" мая 2017г. г. Москва Следующие объекты, условия и формы страхования составляют неотъемлемую часть настоящего Договора (Полиса): 1. СТРАХОВАТЕЛЬ: Акционерное общество "Аудит и право" Россия, 119180, г. Москва, ул. Б. Полянка, д.15,...»

«Сергей Пантелеевич Мавроди ПираМММида Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8634905 Мавроди С. ПираМММида.: ИГ "Весь"; СПб; 2013 ISBN 978-5-9573-2597-0 Аннотация МММ. Три прекрасные, эфемерные, словно случайно залетевшие сюда из другог...»

«проблема регулирования отношений между правообладателями товарных знаков и владельцами доменных имен обрело в настоящее время особую актуальность. Для эффективного продвижения бренда...»

«1 Federal Agency on Education Siberian Federal University Law Institute Comparative Law: science, methodology and academic discipline Materials of the International Scientific Practical Conference Krasnoyarsk (Russia), September 25–26,...»

«1. Справочники В программе MiniLIS существуют следующие справочники: 1.Справочник сотрудников.2.Справочник анализаторов.3.Бланки результатов.4.Справочник показателей.5.Справочник мест забора.1. 1. Справочник показател...»

«RU 2 483 253 C1 (19) (11) (13) РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (51) МПК F24F 3/00 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ (21)(22) Заявка: 2011138486/12, 20.09.2011 (72) Автор(ы): ЛАРКЕТУ-БЕСНАР Себастьен (FR), (24) Дата начала отсчет...»

«Виктор Михайлович Есипов Василий Аксенов – одинокий бегун на длинные дистанции Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6991672 Василий Аксенов – одинокий бегун на длинные дистанции / сост., пре-дисл. В. Есипова.: Астрель; Москва; 2012 ISBN 978-5-271-45170-6 Аннотация Кумир шестидесятых годов прошлого ве...»

«Лошкобанова Яна Валерьевна ОБЕСПЕЧЕНИЕ ПРАВ И ЗАКОННЫХ ИНТЕРЕСОВ ПОДОЗРЕВАЕМОГО, ОБВИНЯЕМОГО И ПОТЕРПЕВШЕГО ПРИ ЗАКЛЮЧЕНИИ ДОСУДЕБНОГО СОГЛАШЕНИЯ О СОТРУДНИЧЕСТВЕ Специальность 12.00.09 – уго...»

«Вероника Юрьевна Кунгурцева Девушка с веслом Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8735430 Девушка с веслом : [роман] / Вероника Кунгурцева: АСТ; Москва; 2015 ISBN 978-5-17-086172-9 Аннотация Сказочный сюжет нового романа Вероники Кунгурцевой – русской Джоан Роулинг, как...»

«Вячеслав Божьев Правоохранительные органы России Текст предоставлен литагентом http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=179057 Правоохранительные органы России: учебник / В. П. Божьев [и др.]; под ред. В. П. Божьева: Высшее образование, Юрайт-...»

«О Дидрихе Давыдовиче Ремпеле из Бахмута Родословная Корни Дитриха Давыдовича Ремпеля восходят к Peter Rempel (* 6.06.1735 in Petershagenfeld, Gross Werder, Preussen † 12.01.1788 in Preussen) #198954, который был женат на Cristina von Dycken (* 30.05.1731 in Krebsfe...»

«Сергей Довлатов Чемодан (сборник) Текст предоставлен правообладателем. http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=140183 Довлатов С. Чемодан: Рассказы.: Азбука, Азбука-Аттикус; СПб; 2013 ISBN 978-5-389-01554-8 Аннотация Сергей Довлато...»

«КРАТКИЙ ОБЗОР В настоящем Справочнике рассматривается ряд основных принципов банковского надзора. Во-первых, даётся ответ на основной вопрос о том, почему следует осуществлять надзор за банками, и устанавливаются основные цели надзора. Затем рассматривается природа банковских рисков. После этого об...»

«Конспект занятия "Наши права и обязанности" (7 класс) Цель: Развитие правовой культуры учащихся Задачи: 1. Формировать у учащихся правильное понимание понятий "права" и "обязанности", единства прав и обяза...»

«Учреждение образования Федерации профсоюзов Беларуси "Международный университет "МИТСО" Центр частноправовых исследований НИИ Трудовых и социальных отношений АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА Сборник научных т...»

«Извещение о проведении закупки (в редакции № 1 от 12.04.2017 ) Номер извещения: 31705007667 Наименование закупки: Поставка моющих, дезинфицирующих и хозяйственных средств Способ проведения закупки: Запрос котировок Заказчик ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБЛАСТНОЕ АВТОНОМНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ СОЦИАЛЬНОГО Наименование организации: ОБСЛУЖИВАНИЯ Н...»

«Приложение"№1 к приказу от 22.2.2017 г. № 32-П УТВЕРЖ ДЕНА Приказом и.о. генерального директора МУП "Воронежская горэлектросеть" от 22.02.2017 г. № 32-П КОНКУРСНАЯ ДОКУМЕНТАЦИЯ по проведению открытого конкурса на право заключения договора купли продажи имущества,...»










 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.