WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 
s

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное ...»

-- [ Страница 3 ] --

Орлов Ю. К. Основы теории доказательств в уголовном процессе. М., 2000. С. 58.

3.2. Прения сторон как элемент аргументации   по уголовному делу  Одной из характерных черт состязательного типа уголовного процесса является такой этап судебного разбирательства, как прения участников со стороны защиты и обвинения. Именно в прениях сторон наиболее ярко проявляется аргументация, в частности, стороны посредством оценки доказательств убеждают суд в своей правоте. Наиболее сильные аргументы закладываются в основу речей сторон. Как отмечают современные авторы: «В своих выступлениях участники не только излагают свои соображения по делу, но и стремятся убедить суд в своей правоте, в правильности своих выводов. Основными участниками прений являются обвинитель и защитник либо подсудимый при отсутствии защитника»185.

Поскольку прения сторон являются самостоятельной частью судебного разбирательства, которая следует после окончания судебного следствия, участники излагают свои аргументы и выводы об обстоятельствах по уголовному делу, входящих в предмет доказывания. Прения сторон, это такой этап судебного разбирательства, без которого нет состязательности в уголовном процессе.

В основе прений сторон заложена свобода мысли и свобода слова, разумеется в рамках относимости к сущности рассматриваемого дела в суде. В этой связи А. Я. Сухарева, В. Д. Зорыкина, В. С. Крутских верно полагают, что состязательность это демократический принцип судопроизводства, согласно которому разбирательство дела происходит в форме спора сторон в судебном заседании186. Спор может быть состоятелен при условии свободы мышления и свободы слова. В любом случае целью спора выступает достижение истины по уголовному делу. Еще в 1910 г.

М. В. Духовской писал, что сущность состязательного процесса в том и заключается, что каждая сторона выполняет свою роль, а это именно и служит средством к раскрытию истины187. Спорным в научной литературе является вопрос об активности сторон и активности суда в исследовании доказательств. В прениях сторон суд занимает пассивную роль, он всего лишь выслушивает умоКойсин А. А. Роль адвоката при выступлении в судебных прениях // Бюл. Упр. Судеб. департамента при Верхов. Суде РФ в Иркут. обл. Иркутск, 2001. Вып. 9. С. 88–91.

Большой юридический словарь / под ред. А. Я. Сухарева, В. Д. Зорыкина, В. С. Крутских. М., 1994. С. 646.

Духовской М. В. Русский уголовный процесс. М., 1910. С. 114.

заключения сторон по результатам судебного следствия в виде судебных речей.

В то же время, по мнению И. Я. Фойницкого, «суд остается самостоятельным органом закона, применяя последний по его точному значению и не стесняясь в этом отношении теми толкованиями, которые исходят от сторон… Потому же состязательность процесса не лишает суд права и обязанности давать ответ, соответствующий объективной, действительной, или материальной, истине, и отнюдь не требует, чтобы он довольствовался истиной формальной, как ее понимают и устанавливают стороны. Суд уголовный может и даже обязан употребить все находящиеся в распоряжении его средства для полного разъяснения себе дела. Роль уголовного судьи в процессе далеко не пассивная… Задача уголовного суда есть открытие в каждом деле безусловной истины. В стремлении к этой цели суд не может принимать в уважение желания сторон – ни того, что сам подсудимый не хочет оправдывать свою невиновность, ни того, что сам обвинитель потворствует виновному»188. Думается, что данное мнение достаточно справедливое. Суд не ограничивает свое познание по уголовному делу только тем, что предоставляют для исследования и оценки стороны.





В уголовном судопроизводстве крайне не желательна абсолютная пассивность суда. Вынесенный по уголовному делу приговор должен быть не только законным, но и справедливым.

Именно суд должен показать, что разбирательство уголовного дела имеет своим результатом отыскание и провозглашение истины.

Суд при всех условиях государственной деятельности остается органом правосудия, и надлежащая организация его деятельности осуществима только при сохранении тех начал процесса, которые подсказываются развитием правовой культуры. А это развитие приводило и приводит к торжеству состязательного начала189.

В условиях состязательности судебные прения – это речи сторон, основное место в которых занимает деятельность по подготовке и изложению обвинительной речи прокурора и защитительной речи адвоката190. Г. И. Загорский полагает то, что судебные прения состоят из речей обвинителя и защитника, если же Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. Л., 1953. С. 55–64.

Розин Н. Н. Уголовное судопроизводство. СПб., 1914. С. 300–302.

Строгович М. С. Указ. соч. С. 301.

уголовное дело рассматривается без участия защитника, в прениях сторон участвует подсудимый. В прениях сторон могут также участвовать потерпевший и его представитель, а гражданский истец, гражданский ответчик, их представители и подсудимый вправе ходатайствовать об участии в судебных прениях191. В данном определении судебные прения рассматриваются как участие сторон с речами. Такой же позиции придерживаются и иные представители уголовно-процессуальной науки192. По нашему мнению, деятельность в прениях сторон является наиболее активной, в этой завершающей стадии состязания (спора) стороны получают возможность, анализируя все обстоятельства дела с разных позиций, способствовать формированию внутреннего убеждения судей, объективной оценке ими собранных доказательств и, следовательно, постановлению законного и обоснованного приговора193.

Помимо того, что судебные прения состоят из речей государственного обвинителя, а также защитника или подсудимого (в случае, если защитник в судебном заседании не участвует) – в прениях могут также участвовать потерпевший или его представитель. Необходимо отметить, что впервые было подтверждено право потерпевшего участвовать в прениях, исходя из принципов состязательности и равноправия сторон в судопроизводстве Постановлением Конституционного Суда РФ от 15 января 1999 г. по делу о проверке конституционности положений чч. 1 и 2 ст. 295 УПК РСФСР194.

На основании ч. 1 и 2 ст. 292 УПК РФ гражданский истец, гражданский ответчик, их представители и подсудимый, имеюЗагорский Г. И. Актуальные проблемы судебного разбирательства по уголовным делам : учеб.-практ. пособие. М., 2011. С. 112.

Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / под науч. ред. В. Т. Томина, М. П. Полякова. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2009. С. 411; Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / отв. ред. В. И. Радченко; науч. ред. В. Т. Томин, М. П. Поляков. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2006. С. 299;

Практика применения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации : практ.

пособие / под ред. В. М. Лебедева. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2009. С. 411; Уголовный процесс : учебник / под ред. К. Ф. Гуценко. М., 2000. С. 370.

Уголовно-процессуальное право Российской Федерации : учебник / отв. ред. П. А. Лупинская. М., 2003. С. 503; Адвокат: навыки профессионального мастерства / под ред. Л. А. Воскобитовой, И. Н. Лукьяновой, Л. П. Михайловой. М., 2006. С. 57; Гатауллин З. Ш. Обоснование обвинения в прениях сторон // Рос. юстиция. 2009. № 6. С. 45; Ендольцева А. В.

Стадии уголовного судопроизводства (уголовного процесса) : учеб. пособие. М., 2009.

С. 28; Фомин М. А. Защитник в судебных прениях: речи адвоката. М., 2009. С. 3; Ломовский В. Д. О судебной речи. Калининград, 1998. С. 5.

Собрание законодательства РФ. 1999. № 4. Ст. 602.

щий защитника, вправе заявить ходатайство об участии в судебных прениях. Из содержания ст. 292 УПК РФ очевидно то, что перечисленные участники имеют право участвовать в прениях, но не обязаны. Участие в прениях сторон в качестве обязанности предусмотрено в законе для прокурора и защитника. Подсудимый может отказаться от выступления с защитительной речью, но непредоставление ему такой возможности расценивается как ограничение права на защиту, что элементарно повлечет отмену приговора вышестоящей инстанцией суда.

Содержательная часть прений ограничена результатами судебного следствия. На основании ч. 4 ст. 292 УПК РФ участники прений сторон не вправе ссылаться на доказательства, которые не рассматривались в судебном заседании или признаны судом недопустимыми. Кроме того, ст. 294 УПК РФ гласит о том, что если участники прений сторон или подсудимый в последнем слове сообщат о новых обстоятельствах, имеющих значение для уголовного дела, или заявят о необходимости предъявить суду для исследования новые доказательства, то суд вправе возобновить судебное следствие. По окончании возобновленного судебного следствия суд вновь открывает прения сторон и предоставляет подсудимому последнее слово.

Суд не вправе ограничивать продолжительность прений сторон. При этом председательствующий вправе останавливать участвующих в прениях лиц, если они касаются обстоятельств, не имеющих отношения к рассматриваемому уголовному делу, а также доказательств, признанных недопустимыми. В этом плане суд уже оценивает сущность оценки доказательств сторонами на предмет относимости и допустимости излагаемых позиций о доказательствах в судебных речах.

Участникам судебных прений дано право реплики. В ч. 6 ст. 292 УПК РФ закреплено положение о том, что после произнесения речей всеми участниками прений сторон каждый из них может выступить еще один раз с репликой. Право последней реплики принадлежит подсудимому или его защитнику195. Почему последним выступает защитник и подсудимый? По нашему мнению, такое положение служит реализацией принципа презумпции Цит. по: Башкатова Е., Милицин С. Право на реплику в судебных прениях // Сов. юстиция. 1988. № 14. С. 30.

невиновности, более того, поскольку «защитник» защищается, обороняет своего подзащитного, соответственно прокурор выступает в роли «нападающего».

Однако функции обвинения и защиты должны быть не столько в достижении своей цели любой ценой, а сколько, как писал М. В. Духовской: «…главная задача обвинения и защиты во время судебных прений заключается не только в том, чтобы добиться оправдания или обвинения, но и в том, чтобы помочь, насколько возможно, безошибочному вердикту суда. Кроме общей задачи, каждый из органов преследует и свою специальную (защитить или обвинить), но эту деятельность они должны согласовать с коренною целью – служение правосудию. В виду этого нельзя считать допустимою в прениях натяжку в фактах, неверное освещение, искажение обстоятельств дела, хотя бы это было полезно в целях обвинения и защиты»196. В этой связи нужно признать справедливым и мнение тех авторов, которые полагают, что прения сторон предназначены для усиления сторонами своих позиций. Действительно, судебные прения предваряют приговор суда, хотя к моменту открытия прений сторонам и суду абсолютно ясна позиция друг друга, сложившаяся как результат исследования доказательств. Именно поэтому задачами сторон в прениях является построение своей итоговой речи так, чтобы рассеять остатки сомнений или укрепить уверенность судей в обоснованности представляемой позиции197.

Элемент аргументации в этом вопросе заключается в том, что судебные прения заключаются в первую очередь не на красноречии прокурора и защитника, а на обеспечении полного, всестороннего и объективного исследования обстоятельств дела, на вынесение законного и обоснованного приговора в соответствии с нормами УПК РФ198. Аргументация важна потому, что анализу в прениях сторон придаются доказательства, которые имеют наиболее убедительное воздействие для суда. Соответственно им придается наибольшая юридическая сила. Судебные прения предназначены для того, чтобы обратить внимание судей со стороны обвинения и защиты на свою трактовку события, обстояБашкатова Е., Милицин С. Указ. соч. С. 317.

Гатауллин З. Ш. Обоснование обвинения в прениях сторон // Рос. юстиция. 2009.

№ 6. С. 45.

Матвиенко Е. А. Судебные речи. Минск, 1972. С. 9.

тельств преступления и личности виновного. Поэтому судебные речи прокурора и адвоката обеспечивают активизацию мыслительной деятельности судей по анализу и синтезу всех воспринятых в ходе судебного следствия фактов, помощь в выявлении спорных, противоречивых фактов по материалам уголовного дела, правильное определение круга вопросов, которые необходимо будет разрешить в совещательной комнате199. Судебные прения, посредством аргументации, предназначены для оказания воздействия на активную мыслительную деятельность судей.

Сущность прений заключается в том, что суд выносит приговор по своему внутреннему убеждению, но в силу принципа состязательности сторон, основывает его на аргументации сторонами, на доказательствах и тех доводах, которые приводят стороны в ходе судебного следствия и прений сторон. Прения сторон должны быть результативными, поскольку от них зависит и эффективность приговора суда. Судебные прения выполняют прогностическую роль для приговора суда. В этой связи судебные прения должны быть обусловлены точным применением норм материального и процессуального закона, также и познаниями логики и психологии воздействия на внутреннее убеждение суда200.

Суд при оценке доказательств использует свое внутреннее убеждение, однако и конечный результат деятельности по оценке доказательств представляет собой опять же внутреннее убеждение судьи в правильности выводов, к которым он пришел.

Внутреннее убеждение как результат достигается лишь при наличии определенной совокупности доказательств и выражается в форме вывода, решения о доказанности или недоказанности фактов по результатам судебных прений.

Однако субъекты оценки не связаны в определении силы, значения доказательств и предварительной оценкой доказательств, данной ими, а равно оценкой доказательств, данной другими органами на любой стадии процесса. В частности, не могут быть даны обязательные указания о том, какие доказательства считать достоверными, какие выводы по делу должны быть сделаны; не связаны законом в определенном количестве доказательств; в законе отсутствуют какие-либо правила о преимуществах одного вида доказательств Дулов А. В. Судебная психология. Минск, 1975. С. 389.

Морщакова Т. Г., Петрухин И. Л. Оценка качества судебного разбирательства (по уголовным делам) / отв. ред. О. П. Темушкин. М., 1987. С. 7.

перед другим или о заранее установленной силе определенного количества доказательств; законом устанавливается невмешательство в оценочную деятельность; законом устанавливается независимость судей, подчинение их только закону.

Совокупность доказательств составляют данные, относящиеся ко всем признакам состава преступления. Игнорирование доказательств, противоречащих обвинению, влечет односторонность оценки. Оценить всю совокупность доказательств – это значит решить вопрос, приводят ли они к достоверному выводу обо всех обстоятельствах, входящих в предмет доказывания.

Подход к оценке доказательств на любой стадии включает непредвзятость, отсутствие предустановленности, независимость.

3.3. Специфика оценки доказательств судьей   Теорию формальных доказательств сменила теория «свободной оценки доказательств». Это побуждает суды исследовать все письменные и вещественные доказательства, анализировать показания свидетелей, в приговорах суд обязан приводить обстоятельства, на которых они основаны. Оценка доказательств представляет мыслительную деятельность судьи, которая осуществляется в логических формах при соблюдении научной методологии познания и, как мы полагаем, в свете активной деятельности сторон201.

Одним из элементов процесса доказывания по уголовному делу является оценка доказательств.

Судья, оценивая доказательства, предопределяет силу доказательств, под которой современные процессуалисты понимают «значение, действенность», до того как доказательства в суде будут оценены, они не обладают каким-либо строго определенным значением202.

«Оценить доказательства, значит определить, насколько точно установлено каждое из них, в какой взаимосвязи с делом и другими доказательствами оно находится, какой именно факт, имеющий значение для дела, оно устанавливает или опровергает и что означают в совокупности все собранные по делу доказательства»203.

Уголовно-процессуальное право Российской Федерации : учебник / под ред.

П. А. Лупинской. М., 2010. С. 132.

Рыжаков А. П. Уголовно-процессуальное доказывание и основные следственные действия // Гарант [Электронный ресурс]: справочная правовая система.

Пашкевич П. Ф. Объективная истина в уголовном судопроизводстве. М., 1961. С. 49.

Оценка доказательств – это мыслительная деятельность судьи, которая состоит в том, что, руководствуясь законом и правосознанием, рассматривают по своему внутреннему убеждению каждое доказательство в отдельности и всю совокупность доказательств, определяя их относимость, допустимость, достоверность и достаточность для выводов по делу.

Основным вопросом, решаемым при оценке доказательств, А. И. Трусов считает установление достоверности сведений о фактах, которые содержит доказательство204.

По мнению Л. Т. Ульяновой, основные вопросы, определяющие содержание оценки доказательств, – достоверность и значение доказательств205.

М. С. Строгович утверждает, что «оценка доказательства является итогом его проверки и состоит в признании существования или несуществования того факта, который этим доказательством устанавливается»206.

Все упомянутые авторы, как и большинство других процессуалистов, считают, что оценка доказательств судьей – это умственный процесс, акт мысли по сопоставлению доказательств. Хотя, С. А. Голунский возражал против этого положения, подчеркивая связь оценки доказательств со всей деятельностью следственных и судебных органов207.

По нашему мнению, в свете современной концепции уголовного судопроизводства, оценка доказательств судьей имеет существенные особенности, которые заключаются в такой правовой категории, как внутреннее убеждение.

В уголовном судопроизводстве оценка доказательств производится по внутреннему убеждению судьи, основанному на всестороннем, полном и объективном рассмотрении доказательств.

При этом в законе не указываются формальные условия, которые заранее определяли бы ценность и значение каждого доказательства в отдельности и их совокупности.

Трусов А. И. Основы теории судебных доказательств. М., 1960. С. 13.

Ульянова Л. Т. Предмет доказывания и доказательства в уголовном процессе России.

М., 2008. С. 34.

Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. М., 1968. Т. 1. С. 164.

Голунский С. А. Об оценке доказательств в советском уголовном процессе // Сов. государство и право. 1955. № 7. С. 23.

В российском законодательстве внутреннее убеждение известно издавна (еще со времен Устава уголовного судопроизводства 1864 г.), что было заимствовано из зарубежного законодательства. Период буржуазных революций знаменовал собой переход от системы формальных доказательств к провозглашению принципа свободной оценки доказательств по внутреннему убеждению судей.

Внутреннее убеждение судьи исторически было в центре внимания таких крупных дореволюционных ученых-процессуалистов, как например С. И. Викторский, Л. Е. Владимиров, М. В. Духовный, С. В. Познышев, Н. Н. Розин, Д. Г. Тальберг, И. Я. Фойницикий. В научных трудах дореволюционных авторов рассматривались вопросы о том, что же такое внутреннее убеждение, каковы его место и роль в уголовно-процессуальном доказывании. Например, видный ученый-процессуалист Л. Е. Владимиров, характеризуя убеждение как результат свободной оценки доказательств, введенной в России по Судебным уставам 1864 г., писал: «Если я настолько уверен в правильности своего вывода о достоверности фактов, что решаюсь действовать, значит, мое убеждение сильно, значит моя уверенность велика...»208.

Разумеется, в уголовном процессе изначально был установлен принцип свободной оценки доказательств судьями по их внутреннему убеждению, не скованному предписаниями о ценности отдельных доказательств и их совокупности.

Вместе с тем – и в этом один из аспектов качественной новизны отмеченного положения в уголовном процессе – закон требовал обоснования этого убеждения тщательно исследованными доказательствами с приведением и анализом их в приговоре суда. В 1920–1930-х гг. многие советские процессуалисты и криминалисты были приверженцами теории «объективизации»

уголовного процесса. По их мнению, нужно было расширить «материальный сектор» уголовного процесса (вещественные доказательства, документы и заключения экспертов) и приступить, по мнению некоторых из них, к разработке обязательных для судей объективных критериев ценности доказательств. «Материальный сектор» уголовного процесса противопоставлялся показаниям живых лиц, значение которых для установления истины Владимиров Л. Е. Учение о судебных доказательствах. Тула, 2000. С. 78.

необоснованно принижалось, а также предпринимались попытки связать внутреннее убеждение судей такими критериями ценности доказательств, которые при современном уровне научных знаний не могут учесть специфику каждого доказательства, каждого уголовного дела и поэтому не могут быть сформулированы в законе.

Теория «объективизации» уголовного процесса, подчеркивая необходимость исследования объективных оснований оценки доказательств, имела известное позитивное содержание.

А. Я. Вышинский подверг указанную концепцию критике (хотя в 1920-х гг. разделял те же взгляды). Высказавшись за «свободу действий при оценке доказательств», он связал эту проблему с характером знания, получаемого в результате оценки доказательств, подчеркнув, что «судебный приговор является выражением лишь максимальной вероятности»209.

Если критикуемая им концепция в той или иной степени шла по линии ограничения принципа оценки доказательств по внутреннему убеждению, то А. Я. Вышинский по существу отождествляет его с субъективистским подходом к оценке доказательств.

«Голос, – писал он, – который говорит судье: это верно, ты правильно решил, – это голос его внутреннего убеждения, который определяет в конечном счете ценность и значение всех доказательств и всего процесса в целом»210.

Современный Уголовно-процессуальный кодекс РФ (далее – УПК РФ), сосредоточив достижения отечественной правовой мысли, посвятил отдельную статью оценке доказательств (ст. 17 УПК РФ). Тем самым УПК РФ подчеркнул неразрывность внутреннего убеждения и свободы оценки доказательств, стремясь не допустить ни ущемления внутреннего судейского убеждения, ни его чрезмерной свободы. Так, содержание принципа свободной оценки доказательств составляют следующие положения: вопервых, доказательства не имеют заранее установленной силы;

во-вторых, судья не связан результатами оценки иных лиц; втретьих, судья оценивает доказательства по внутреннему убеждению, руководствуясь законом и совестью.

В соответствии со ст. 17 УПК РФ судьи оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестоВышинский А. Я. Теория судебных доказательств в советском праве. М., 1946. С. 112.

Там же. С. 113.

роннем, полном, объективном рассмотрении всех обстоятельств дела, руководствуясь законом и собственным правосознанием.

Предусмотренный ст. 17 УПК РФ принцип оценки доказательств по внутреннему убеждению закрепляет адресованное судье, присяжным заседателям, прокурору, следователю и дознавателю требование не только исходить при такой оценке из своего внутреннего убеждения и совести, но и основываться на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств и руководствоваться законом, что должно исключать принятие произвольных, необоснованных решений.

Не предоставляя, таким образом, органам предварительного расследования и суду право произвольного решения вопросов об относимости, допустимости, достоверности и достаточности доказательств, указанное нормативное предписание вместе с тем направлено на исключение какого бы то ни было внешнего воздействия на суд, следователя и других лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, с целью понуждения их к принятию того или иного решения. Этим, в частности, обеспечивается действие провозглашенного в ст. 120 Конституции РФ принципа независимости судей при осуществлении правосудия211.

Доказательства оцениваются по внутреннему убеждению, которое в той или иной мере характеризуют следующие признаки:

а) специальный субъект, уполномоченный оценивать доказательства от имени государственного органа (государства), – должностное лицо, осуществляющее либо контролирующее осуществление (надзирающее за реализацией) уголовного процесса;

б) указанный субъект не вправе руководствоваться оценкой, предлагаемой другим должностным лицом;

в) оценка доказательств осуществляется не произвольно и не интуитивно, а на основе той совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, которыми располагает лицо, осуществляющее рассматриваемый вид мыслительной деятельности;

г) по формальным признакам никакие доказательства (ни исходя из содержащихся в них сведений, ни из разновидности источника) не должны иметь преимущества над другими;

Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Шейченко Владислава Игоревича на нарушение его конституционных прав статьями 17, 88, 234 и 235 Уголовнопроцессуального кодекса Российской Федерации : определение Конституц. Суда РФ от 12 июля 2005 г. № 323-О.

д) должностное лицо, осуществляющее уголовный процесс (контролирующее, надзирающее за названным видом деятельности), должно стремиться к завершению оценки доказательств однозначными, лишенными сомнений выводами. Неустранимые сомнения толкуются в пользу обвиняемого212.

Б. Т. Безлепкин полагает, что оценка доказательств по внутреннему убеждению означает такой порядок, при котором:

а) тот, в чьем производстве находится уголовное дело, обладает процессуальной самостоятельностью и исключительной компетенцией в этой области; суд не вправе и не обязан руководствоваться оценкой, предлагаемой кем-либо другим, а также перелагать обязанность такой оценки и ответственность за нее на другое лицо;

б) по формальным признакам никакие доказательства не имеют заведомых преимуществ перед другими;

в) оценка доказательств завершается истинными, лишенными сомнений выводами.

Интерес представляет то, что при оценке доказательств недопустимо априорное деление их на лучшие и худшие в зависимости от источника фактических данных и любых других обстоятельств.

Нельзя, например, полагаться на заключение авторитетного эксперта как на лучшее из всех доказательств, хотя этот вид фактических данных в отличие от других основывается на достижениях науки.

Заключение эксперта не является обязательным для суда, однако несогласие их с заключением должно быть мотивировано213.

В качестве критериев оценки ч. 1 ст. 88 УПК РФ определяет такие свойства доказательств, как относимость, допустимость, достоверность и достаточность. По нашему мнению, ч. 1 ст. 88 УПК РФ регламентирует объективные факторы внутреннего убеждения.

Относимость – определяет наличие связи между полученными сведениями и событием преступления, а также иными обстоятельствами, подлежащими установлению по расследуемому (разрешаемому) уголовному делу.

Допустимость – указывает на соответствие сведений требованиям уголовно-процессуального закона: по субъекту получеРыжаков А. П. Указ. соч.

Безлепкин Б. Т. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. М., 2011. С. 45.

ния; по источнику получения; по способу получения; по процессуальной форме.

Достоверность – характеризует соответствие полученных сведений обстоятельствам совершенного преступления и иным обстоятельствам, подлежащим установлению по делу.

Достаточность – определяет необходимый и достаточный объем сведений для вывода об установлении предмета доказывания. Следует учесть, что в реальной практике доказывания требование достаточности используется применительно не только ко всей совокупности доказательств, собранных по делу, но и к отдельным группам доказательств, и даже к какому–либо одному доказательству – для оценки наличия или отсутствия оснований принятия какого-либо процессуального решения в аспекте судебного контроля214.

Следовательно, свобода оценки доказательств является принципом уголовного судопроизводства. Думается, данный принцип можно определить как нормативно закрепленное и проявляющее себя на всех этапах судебного разбирательства по уголовному делу руководящее положение, позволяющее судье оценивать ценностные свойства доказательств и их совокупности по результатам их собственного познания, сформировавшегося на основе своего внутреннего убеждения.

В этой связи представляет интерес, какой смысл вкладывают ученые из области уголовного судопроизводства в понятие внутреннего убеждения.

Так, например, М. С. Строгович, анализируя внутреннее убеждение, подчеркивал то, что под ним следует понимать «основанное на правосознании убеждение судьи относительно обстоятельств разбираемого судом конкретного дела»215. Иначе говоря, автор включает в структуру внутреннего убеждения правосознание. В свете современного уголовного судопроизводства, конечно, «правосознание» взаимосвязано с внутренним убеждением, поскольку представляют собой смежные сферы мыслительной деятельности. Тем не менее правосознание влияет на формирование внутреннего убеждения, однако не образует его содержания. Думается, правосознание не может быть ни критериКомментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / под общ. ред. В. В. Мозякова. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2002. С. 217.

Строгович М. С. Указ. соч. С. 289.

ем, ни методом оценки доказательств профессиональным судьей, хотя и выполняет важную функцию оценки судьей нравственности и моральности своих действий и решений.

Г. В. Литвинова под внутренним убеждением судьи понимает следующее – это твердая уверенность в том, что правильно определен круг необходимых для решения фактов. Решение суда, как известно, должно быть не только законным и обоснованным, но и справедливым. Законность предполагает общеобязательность права, недопустимость произвола, законность – принцип правового регулирования. Справедливость – нравственно-психологическая характеристика судебных решений, его моральная безупречность, наиболее целесообразное применение права, наилучшая реализация его социально положительной сущности216.

Ю. В. Чуфаровский полагает, что внутреннее судейское убеждение представляет результат воздействия на сознание судей определенной совокупностью доказательств, установленной и проверенной в ходе судебного разбирательства. Оно всегда складывается на основе рационального познания причинно-следственных и иных связей между фактами объективной действительности, ценностного к ним подхода, их соотношения с запретами уголовного права, чувственного переживания полученных по уголовному делу результатов познания, сделанных из них правовых выводов. На формирование судейского убеждения влияют социально-психологические и внесудебные факторы (например, поведение подсудимого в суде, оценка средств массовой информации и т. д.)217.

Внутреннее убеждение формируется при отсутствии твердых правовых критериев: закон, в отличие от системы формальных доказательств, не дает четких ориентиров: какие доказательства относимы, а какие – нет; что считать более достоверным, а что менее. Это, однако, не означает, что внутреннее убеждение как психологическая деятельность не подвластна праву. Уже сам факт закрепления в УПК РФ принципа свободной оценки доказательств (ст. 17) опровергает такое утверждение. Законодательное регулирование внутреннего судейского убеждения служит преЛитвинова Г. В. Психологическое консультирование и роль психолога в разрешении уголовных и гражданских дел с участием несовершеннолетних // Вопр. ювен. юстиции.

2010. № 6. С. 12–13.

Чуфаровский Ю. В. Юридическая психология : учебник. 3-е изд., перераб. и доп. М.,

2006. С. 460.

пятствием для его вырождения в произвол. Как подчеркнул Конституционный Суд РФ, «статья 17 УПК Российской Федерации, предписывая осуществлять оценку доказательств по внутреннему убеждению, не содержит каких-либо положений, допускающих возможность произвольной оценки доказательств. Напротив, в ней содержится указание судье: при оценке доказательств не только исходить из своего внутреннего убеждения и совести, но и основываться на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств и руководствоваться законом, что должно исключать принятие произвольных, необоснованных решений»218.

Внутреннее убеждение, таким образом, не следует трактовать как безотчетное и произвольное, поскольку при его формировании и выражении суд должен руководствоваться законом.

УПК РФ определяет основу формирования внутреннего судейского убеждения: круг обстоятельств, подлежащих оценке при производстве по уголовному делу (ст. 73 УПК РФ). Закон указывает, какими именно средствами устанавливаются входящие в предмет доказывания сведения (ст. 74 УПК РФ). УПК РФ регламентирует и делает обязательными правила оценки доказательств (ст. 88 УПК РФ). УПК РФ устанавливает ограничения в формировании внутреннего судейского убеждения (например, презумпция невиновности (ст. 14 УПК РФ)). В УПК РФ закреплены специальные гарантии свободы и независимости внутреннего убеждения субъектов, оценивающих доказательства (независимость судей, наделение следователя процессуальной самостоятельностью, право прокурора отказаться от обвинения и т. д.). Наконец, законодательно установлены обязательные реквизиты процессуальных документов, в которых отражается внутреннее судейское убеждение как результат оценки. Кроме того, УПК РФ обязывает указывать конкретные основания, по которым те или иные доказательства, источник или способ получения и использования их приняты или отвергнуты.

Внутреннее убеждение есть полная уверенность субъекта оценки доказательств относительно достоверности полученных Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Шулятьева Алексея Викторовича на нарушение его конституционных прав частью первой статьи 17 Уголовнопроцессуального кодекса Российской Федерации : определение Конституц. Суда РФ от 27 мая 2004 г. № 183-О // КонсультантПлюс [Электронный ресурс] : справочная правовая система. Документ опубликован не был.

выводов. Однако оно должно основываться не на отвлеченном мнении, а на оценке каждого из доказательств и всей их совокупности в целом. Указание о том, что доказательства оцениваются в совокупности, не означает, что значение имеет лишь общее впечатление, которое произвели исследованные доказательства на судью. Оценить доказательства в совокупности – значит не упустить ни одного из них. В описательно-мотивировочной части приговора суд в силу данного принципа обязан дать оценку всем исследованным им доказательствам и указать, почему он принимает за основу своего решения одни из доказательств и почему отвергает другие219.

По мнению Л. Д. Кокорева, обоснованность обвинения тождественна доказанности обвинения, он пишет: «Быть уверенным в обоснованности обвинения – это значит и быть убежденным в виновности обвиняемого, но такое убеждение не может возникнуть у судей в стадии предания суду, так как они на этой стадии не проверяют и не оценивают достоверность доказательств»220.

Таким образом, предавая обвиняемого суду, судья убеждается не в виновности лица, а в возможности рассмотрения уголовного дела в судебном разбирательстве, при условии, если он установит, что имеющиеся в материалах уголовного дела доказательства достаточны, относимы и допустимы для того, чтобы непосредственно в стадии судебного разбирательства их исследовать и дать им окончательную оценку, включая уже и оценку их достоверности.

Когда судья в стадии назначения судебного заседания оценивает достаточность доказательств, это означает, что он связывает эту достаточность не с возможностью признания обвиняемого виновным, а только лишь с тем, что при судебном разбирательстве дела суду будет что проверять и оценивать. При этом судья вправе по ходатайствам сторон истребовать дополнительные доказательства, тем самым обеспечив достаточность доказательств для рассмотрения дела в судебном разбирательстве. Многие авторы признают, что, несмотря на отсутствие в новом уголовнопроцессуальном законе требования к суду проверять достаточность представленных доказательств, задачей суда в этой стадии все же остается, проверка наличия достаточности установленных Смирнов А. В., Калиновский К. Б. Комментарий к уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. СПб., 2009. С. 17.

Кокорев Л. Д. Подсудимый в советском уголовном процессе. Воронеж, 1973. С. 218.

органами предварительного расследования фактических данных для рассмотрения уголовного дела в судебном разбирательстве221.

Оценка доказательств судьей как мыслительная, логическая деятельность приводит к суждению о допустимости, относимости, достоверности доказательств, значении каждого доказательства и достаточности их совокупности для установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания. В этом смысле оценка доказательств сопровождает процесс познания сведений об обстоятельствах дела, является неотъемлемым элементом всей познавательной деятельности судьи.

Важной гарантией объективной правильности этого субъективного вывода служит требование закона о том, чтобы внутреннее убеждение основывалось на совокупности исследованных доказательств. Известно, что применительно к важнейшим решениям закон требует, чтобы в них приводились доказательства, обосновывающие выводы по делу (например, п. 5 и 6 ч. 1 ст. 220, п. 3, 4 ч. 1 ст. 305, п. 2 ст. 307 УПК РФ). При этом недостаточны ссылки на доказательства, в решении должны быть изложены сведения, проверенные и оцененные, т. е. приведены мотивы, по которым доказательства оценены как допустимые или недопустимые, достоверные или недостоверные, достаточные или недостаточные для решения по делу222.

Оценивая доказательства по своему внутреннему убеждению, суд обязан руководствоваться не только уголовно-процессуальным законом, но и уголовным (материальным). Конечно, уголовно-процессуальный закон устанавливает принципы оценки доказательств, гарантии процессуальной независимости субъектов доказывания, а также и требования к процессуальным документам, в которых подводятся итоги оценки. Уголовный же закон служит важным ориентиром при оценке доказательств с точки зрения их относимости, потому что предмет доказывания по конкретному уголовному делу тесно связан с конструкцией соответствующего состава преступления. При оценке относимости доказательств учиРябинина Т. К. Полномочия судьи в стадии назначения судебного заседания в уголовном процессе // Рос. судья. 2010. № 4. С. 36.

О судебном приговоре : постановление Пленума Верхов. Суда РФ от 29 апр. 1996 г.

№ 1 // Бюл. Верхов. Суда РФ. 1996. № 7.

тываются и нормы других отраслей права, раскрывающие содержание бланкетных диспозиций норм уголовного закона223.

Непростым является вопрос о применении правил преюдиции в уголовном процессе, когда не подлежат доказыванию общеизвестные факты или те, которые уже установлены вступившим в силу приговором суда. Однако возникает вопрос, как быть, если в последующем деле стороны представили иные доказательства, чем имелись в первоначальном деле, и для суда очевидно, что оценка, данная в первом деле, уже не является объективной, или если практика применения той или иной нормы в связи с принятием, например, постановления Конституционного Суда РФ, изменилась и получилась ситуация, когда преюдиция может противоречить позиции Конституционного Суда РФ (если какаято норма закона признана не соответствующей Конституции), а значит – и норме материального права. Также на практике могут встречаться дела, когда изменилось не применение нормы, а сама норма, регулирующая правоотношения, которые были предметом рассмотрения суда. Действующее законодательство не дает ответа на вопрос о том, как в данном случае следует поступить суду, чтобы, с одной стороны, не нарушить правило о преюдиции, а с другой стороны, чтобы решение было принято в соответствии с нормами права, действующего на момент рассмотрения данного дела.

Мы согласны с теми авторами, которые справедливо полагают, что на практике созрела необходимость ограничить преюдицию судебным усмотрением, однако подобное ограничение не должно умалять значение преюдиции, исключать из законодательства нормы о преюдиции. Решения, в которых содержится переоценка установленных судом фактов, должны носить исключительный характер, быть обусловленными объективной невозможностью сторон представить в начальное дело все имеющиеся доказательства либо изменением законодательства. В таком случае противоречий между первоначальным и последующим решениями не будет в силу того, что в новом деле суд не переоценивает выводы суда и применение им норм права, а исходя из объективно сложившейся ситуации использует установленные обстояБезлепкин Б. Т. Комментарий к уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. М., 2010. С. 17.

тельства, но не их связь с нормой права, которая изменена или которой не существует224.

Заметим, что следует согласиться с мнением Б. Т. Безлепкина, который полагает, что фактические обстоятельства, установленные судом по ранее рассмотренному уголовному делу и содержащиеся во вступившем в законную силу приговоре или решении суда, при расследовании или судебном рассмотрении нового уголовного дела не подлежат ревизии и они могут и должны приниматься без доказывания, в «готовом» виде. Однако такие обстоятельства могут касаться лишь объективной стороны преступления, а не вопроса о виновности225.

Вопрос возникает о свободе внутреннего убеждения и правовых презумпциях и фикциях как нетипичных правовых регуляторов, чаще всего используемых в нестандартных ситуациях. Их нетипичность связана с иной внутренней структурой, чем та, что присуща классической норме права. В отличие от правовой нормы, они выполняют в правовом регулировании второстепенную роль. Эта роль может иметь как положительный, так и отрицательный характер. Положительное значение презумпции и фикции состоит в том, что они помогают ликвидировать проблемы в праве и разрешить коллизию, процессуальной экономии. Процессуальная экономия выражается, во-первых, в разумном смягчении процессуальных формальностей, продуманности процессуальных правил, установлении таких норм, без которых действительно никак нельзя обойтись, и, во-вторых, в ускорении (быстроте) процесса. Отрицательное значение этих явлений заключается в том, что они могут ограничивать свободу внутреннего убеждения судьи226. В этой связи следует законодательно закрепить признаки целесообразных и нецелесообразных презумпций и фикций, которые порою могут помешать рассмотрению уголовного дела в суде.

Рассмотрев объективные факторы внутреннего убеждения судьи при оценке доказательств, целесообразно подчеркнуть то, Ильина Е. Камень преткновения // Новая адвокатская газета. 2014. № 10. С. 16–17.

Безлепкин Б. Т. Уголовный процесс в вопросах и ответах : учеб. пособие. 7-е изд., перераб. и доп. М., 2011. С. 341.

Краснов Ю. К., Надвикова В. В., Шкатулла В. И. Юридическая техника : учебник.

М., 2014. С. 49.

что на внутреннее судейское убеждение воздействуют и субъективные факторы.

По нашему мнению, важнейшим субъективным фактором внутреннего убеждения судьи является здравый смысл как интеллектуальная основа человеческого фактора в состязательном уголовном процессе. В частности, В. М. Лебедев связывает внутренне убеждение с таким понятием, как «разумная обоснованность»227.

В научной литературе здравый смысл именуют мудростью.

Думается, мудрость характеризует личность судьи как здравомыслящего человека, который обладает уголовно-процессуальными знаниями, житейским опытом, имеющий правильно применять знания и опыт в своей профессиональной деятельности, вести себя благоразумно, с достоинством и предусмотрительно, способного схватывать общее и существенное по материалам судебного следствия, прений сторон и реплик. Отдельные авторы верно полагают то, что мудрость основывается не только на прошлом опыте, но и на реалистической оценки ситуации и логических приемов с точки зрения возможных будущих последствий228.

Умение правильно и быстро сориентироваться в порою неопределенной обстановке в ходе судебного разбирательства, восполнить или устранить дефицит либо противоречивость информации путем точного осмысления полученных ответов, адекватно оценить важную и потенциальную информацию по уголовному делу, самостоятельно принять оптимальный приговор – один из важнейших показателей, по которому «человечество уже давно научилось отличать мудрых, умных, обладающих высоким интеллектуальным потенциалом здравого смысла, от глупцов, страдающих его дефицитом»229.

В основе внутреннего убеждения судьи заложено правосознание (которое в определенной степени можно рассматривать как явление относительно стабильное), однако на формирование внутреннего убеждения имеют влияние и эмоции субъекта оценки. Например, вспомним известного защитника Плевако, который не являлся по своему образованию юристом, он был психологом, Практика применения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации / под общ. ред. В. М. Лебедева. 6-е изд., перераб. и доп. М., 2013. С. 219.

Спиркин А. Г. Сознание и самосознание. М., 1972. С. 109.

Мельник В. В. Искусство доказывания в состязательном уголовном процессе. М.,

2000. С. 134.

который грамотно оказывал эмоциональное влияние на внутреннее убеждение судей. Действительно, между оценкой доказательств по внутреннему убеждению и эмоциями существует обратная связь: оценка обусловливает возникновение определенных эмоций, ощущений, а под влиянием эмоций и ощущений происходит оценка, обусловленная этими эмоциями230. Влияние на эмоции происходит посредством придания и акцентуализации определенной силы конкретного доказательства в пользу той или иной стороны процесса.

Авторы полагают, что оценка доказательств на предмет любого критерия осуществляется, с одной стороны, на основании внутреннего убеждения, а с другой – регламентируется законом. Основным в данной сфере должен оставаться принцип свободной оценки по внутренним убеждениям, но при четком закреплении основных, принципиальных моментов на уровне закона231. По нашему мнению, такая задача в настоящее время решена, поскольку четко закреплены критерии недопустимости доказательств, которые впоследствии утраты их юридической силы не могут быть заложены в основу приговора по уголовному делу.

Кроме того, вопрос внутреннего убеждения судьи характеризует независимость судебной власти в целом. Независимость – это исключение любого воздействия на суд со стороны любых лиц и организаций при осуществлении им своей профессиональной деятельности. При рассмотрении вопросов, отнесенных к компетенции суда, он не связан мнением отдельных судей либо иных субъектов. В каждом случае, принимая решение, каждый из судей руководствуется законом, правосознанием, своим внутренним убеждением, основанным на рассмотрении всех обстоятельств дела в совокупности.

В числе средств обеспечения независимости суда и свободы внутреннего убеждения судьи выделить следующие:

– наличие особой процедуры осуществления судебной деятельности;

– установление под угрозой ответственности запрета на вмешательство кого бы то ни было в деятельность суда;

Гарасымкив Л. И. Соотношение внутреннего убеждения и закона как оснований оценки доказательств в уголовном процессе // Образование и право. 2013. № 3–4. С. 34–37.

Там же.

– установление порядка приостановления и прекращения полномочий судьи;

– неприкосновенность судьи;

– предоставление судье за счет государства материального и социального обеспечения, соответствующего его высокому статусу;

– наличие особой защиты государством не только судьи, но и членов его семьи, а также имущества232.

С учетом всего ранее изложенного можно сделать вывод о том, что объективные и субъективные факторы внутреннего убеждения судьи при оценке доказательств по уголовному делу позволяют судить о качестве вынесенного им приговора. А как известно на основании ст. 297 УПК РФ приговор должен быть законным, обоснованным и справедливым.

Григорьева Е. А., Злобина Е. А. Комментарий к Федеральному закону от 14 марта 2002 г. № 30-ФЗ «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации» (постатейный) // Гарант [Электронный ресурс] : справочная правовая система.

Глава 4  ЮРИДИЧЕСКАЯ СИЛА  

ОТДЕЛЬНЫХ ИСТОЧНИКОВ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ  

В СУДЕ ПЕРВОЙ ИНСТАНЦИИ. ПРОБЛЕМАТИКА 

НЕДОПУСТИМОСТИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ 

4.1. Юридическое значение личных доказательств   в процессе оценки доказательств  Познание происшедшего события в уголовном судопроизводстве происходит опосредованным путем. В этой связи особую значимость приобретают личные доказательства.

Высшей формой отражения объективного мира является мыслительная деятельность человека, включающая восприятие, получение и переработку информации, на основе которых появляется знание, в том числе и о фактах прошлого233.

Ценность личных доказательств заключается в том, что именно такие доказательства отражают знание о фактах реальной действительности прошлого, что имело непосредственное отношение к факту преступления. В российской и зарубежной практике личные доказательства обладают порой наибольшей аргументирующей силой и с большей степенью оказывают влияние на внутреннее убеждение судьи.

Личные доказательства являются результатом психического восприятия человеком событий и передачи устно или письменно в языковой или иной специальной форме сведений, имеющих значение для уголовного дела. В этой связи стоит согласиться с авторами, которые полагают, что информация, содержащаяся в личных доказательствах, предварительно воспринимается сознанием человека и перерабатывается им, поэтому личные доказательства содержат элемент субъективности234. Следовательно, в качестве признака личных доказательств можно выделить субъУголовно-процессуальное право Российской Федерации : учебник / под общ. ред.

Г. М. Резника. М., 2013. С. 253.

Там же. С. 286.

ективность, поскольку личные доказательства так или иначе исходят от конкретного субъекта.

Однако возникают нередко в судебной практике проблемы оценки личных доказательств, не всегда можно четко разграничить личное доказательство от вещественного. По нашему мнению, все исходящее от конкретного участника уголовного судопроизводства можно отнести к личным доказательствам, за исключением всего того, что УПК РФ относит к вещественным доказательствам. В уголовно-процессуальной науке сложилось мнение, что к личным доказательствам относятся показания участников уголовного судопроизводства, заключение эксперта, заключение специалиста, протоколы следственных и судебных действий, иные документы.

В первую очередь интерес представляет вопрос, какой смысл законодатель вкладывает в понятие «показания». В этом вопросе наблюдается пробел. По нашему мнению, ст. 5 УПК РФ следует дополнить понятием, что такое «показания». В этой связи для нас представилось интересным определение показаний, предложенное А. А. Федоровым, который полагает, что «показания – это сведения, сообщенные экспертом, специалистом на допросе, а обвиняемым, подозреваемым, свидетелем или потерпевшим на допросе или очной ставке, которые проведены в соответствии с требованиями настоящего кодекса»235. Думается, с подобного рода определением трудно согласиться, поскольку показания в уголовном судопроизводстве дает более широкий круг участников уголовного судопроизводства и не только в процессе таких следственных действий, как допрос и очная ставка. По нашему мнению, нельзя исключать и такое следственное действие, например, как проверка показаний на месте, а также и такого участника, как подсудимого. Кроме того, в тех случаях, когда участник уголовного процесса принимает участие в том или ином следственном действии и дает свои пояснения, которые заносятся в протокол, их тоже можно оценить в качестве показаний и отнести к личным доказательствам.

Мы считаем, что показания – это сведения, сообщенные участниками уголовного судопроизводства как на досудебных стаФедоров А. А. Показания свидетеля как источник доказательств в уголовном судопроизводстве : автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2006. С. 11.

диях, так и при рассмотрении уголовного дела в суде в соответствии с требованиями УПК РФ. Хотелось бы остановиться на вопросе, а будут ли являться показаниями рассуждения, мнения, версии? В принципе, как рассуждения, мнения, так и версии носят неоднозначный характер, порою вероятностный и основаны на личном восприятии лица дающего показания. В частности, отдельные авторы верно полагают: бывает трудно отличить мнение от показания, основанного на восприятии. Мнение человека – это его вера в существование факта. И проблематика заключается в условности и неуверенности представления, впечатления, умозаключения, в непонимании на чем основан вывод. Такие трудности возникают при изложении оценочных фактов. Например, когда свидетель дает показания и отвечает на вопрос судьи, с какой скоростью двигался автомобиль, то обычно эти показания оцениваются как вероятностное мнение свидетеля, что подлежит проверке и сопоставлению с другими доказательствами. Правило о недопущении мнения в качестве доказательства содержит важное исключение в пользу мнений, высказанных в суде экспертами.

Круг обстоятельств, при которых допускается мнение эксперта, значительно шире, чем обстоятельств, при которых допускается мнение потерпевшего или свидетеля236.

Основное различие между мнениями заключается в компетентности и в наличии специальных знаний. Эксперт высказывает свое мнение не только на психологическом восприятии обстоятельств, на впечатлении, а выражает свое умозаключение, точку зрения, как на впечатлении, так и на основе специальных знаний. По нашему мнению, судебная практика складывается таким образом, что мнения, суждения, умозаключения в суде расцениваются как показания. Даже если они носят вероятностный характер их можно отнести к показаниям, но гарантией их допустимости, достоверности является их оценка судом на основе полной совокупности собранных доказательств по уголовному делу.

В этой же связи необходимо разобраться: чем отличается предположение свидетеля или потерпевшего, их мнение от показаний. Стоит ли судье в целом акцентировать свое внимание на предположении, мнении, например, свидетеля: с одной стороны, Леонтьева О. Г. Способы доказывания с участием свидетелей, которые обычно не допускаются // Адвок. практика. 2013. № 6. С. 34–38.

в зале судебного заседания при рассмотрении уголовного дела по существу, нет; однако применительно к предварительному расследованию мнение или предположение свидетеля, потерпевшего, да и подозреваемого, обвиняемого могут оказать немалую помощь органам предварительного расследования при построении версий при расследовании уголовного дела. В суде же по большей части оцениваются те доказательства, которые уже проверены и оценены следователем или дознавателем, которые в суде имеют силу аргумента. Другое дело с показаниями тех свидетелей, которые выступают в суде по ходатайству защитника. В таких случаях впервые высказанное мнение или предположение будет полезной информацией, если в совокупности доказательств будет установлена их правдоподобность. Думается, нельзя категорично отказываться от допустимости мнений, предположений, их можно оценивать составляющей частью показаний.

По результатам опроса, практические работники соблюдают ст. 75 УПК РФ и не закладывают в основу доказывания показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе. Однако законодатель в п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК РФ в таком основании признания доказательств недопустимыми предусматривает в качестве источника показания потерпевшего и свидетеля. Значит, по логике получается так, что показания подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, основанные на догадке, предположении, слухе могут относиться к допустимым доказательствам? По нашему мнению, любая информация, относящаяся к уголовному делу, подлежит проверке.

Сведениям «из вторых рук», конечно, трудно доверять. В такой ситуации велика степень вероятности ошибок при запоминании и воспроизведении информации, относящейся к факту деяния. Эти аргументы не лишены известного смысла, и было бы ошибкой их полностью игнорировать при любом типе судопроизводства. Стоит согласиться с мнением практических работников, что необходимо устранять или смягчать действие отрицательных факторов. К тому же примитивное решение о безоговорочном запрещении подобного рода производных доказательств, безусловно, не выход из положения и является непродуманным, категоричным основанием признания их в качестве недопустимых доказательств.

В англо-американской системе правосудия действует правило, запрещающее использование в суде показаний с чужих слов, но с наличием исключений из него.

Свидетельские показания с чужих слов (hearsay testimony) – это то, что говорил кто-то другой. Но, вероятно, с указанием на источник такой информации.

Более полное определение гласит:

показания с чужих слов – это свидетельство о заявлении, сделанном во внесудебной обстановке, которая предлагается суду, дабы подтвердить истинность того, что оно утверждает. Однако в зарубежных источниках указывается, что проблема с показаниями с чужих слов заключается в их ненадежности, поскольку у стороны, против которой направлены эти показания, нет возможности провести очную ставку с лицом, сделавшим заявление против нее, и подвергнуть его перекрестному допросу.

Правило о недопустимости свидетельских показаний с чужих слов имеет древние корни в английском праве. Распространенным примером «показаний с чужих слов» является случай с автомобильной аварией, где свидетель аварии описывает ее сотруднику полиции, прибывшему на место происшествия, но потом в суматохе исчезает. Как правило, сотрудник полиции не может свидетельствовать в последующем судебном процессе о том, что сказал тот человек. При этом не имеет значения то, что имя человека известно, или то, что сказал сотруднику полиции этот человек, согласуется с другими приемлемыми доказательствами по делу.

Тем не менее, если мы проанализируем американские источники, то увидим в законодательстве США наличие в качестве источника доказательств такое понятие, как «слухи». Так, в качестве доказательств допускаются 50 видов слухов. В России подобного рода явления – недопустимые доказательства, в частности, ст. 75 УПК РФ регламентирует: недопустимыми доказательствами являются показания, основанные на слухе. Интерес представляет и то, что в англо-саксонской системе права существует такое понятие, как «заменители доказательств», которые делят на три категории: положения, судебные уведомления, предположения. В частности, в научной литературе приводятся примеры, когда в суде присяжных в случае установления главного факта по уголовному делу присяжные могут делать логические выводы и оценивать их как доказательства. Следовательно, определенные выводы, умозаключения оцениваются в общей совокупности доказательств, даже если они носят характер презумпции, предположения. Причем презумпции делятся на два вида: оспоримые (слабые) и неоспоримые. В литературе оговаривается, что данное применение презумпций имеет целью ускорение судебного разбирательства и защиту социальной политики237.

Будут ли являться объяснения доказательствами по уголовному делу, данные до возбуждения уголовного дела. Этот вопрос до сих пор в уголовно-процессуальной литературе дискуссионный. Статья 89 УПК РФ регламентирует запрет использования результатов оперативно-разыскной деятельности, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам. Такие авторы, как В. П. Божьев, В. М. Лебедев, К.

Б. Калиновский, Н. А. Лукичев238, А. В. Смирнов допускают подобного рода объяснения использовать в качестве доказательств по уголовному делу. Например, А. М. Бандурка, А. В. Горбачев пишут: «…фиксация фактических данных в ходе оперативно-разыскных действий в ряде случаев ориентирована на последующее их использование в уголовном процессе… В случае передачи некоторых из таких документов в распоряжение органа расследования или в суд, они могут быть с полным основанием отнесены к одному из видов источников доказательств – иным документам»239.

Другая же группа авторов полностью отрицают подобного рода допустимость объяснений. К примеру, Н. Григорьева, И. В. Овсянников240, И. Л. Петрухин полагают, что объяснения в виде процессуальных показаний могут оцениваться в качестве доказательств только после возбуждения уголовного дела. Основным аргументом авторов, отрицающих возможность использовать такие объяснения в уголовном судопроизводстве как иные документы, т. е. как доказательства, выступает то, что они получены за рамками уголовного процесса и способом, не предусмотренным УПК РФ. Так, например, М. С. Шалумов пишет: «Какие бы заявления ни делал или объяснения ни давал гражданин до возбуждения уголовного дела, они не приобретают статуса доJudi Hails. Criminal evidence. Seventh editon. USA. Belmont : Walds, 2012.

Лукичев Н. А. Состязательность и равноправие сторон в уголовном судопроизводстве : автореф. дис.... канд. юрид. наук. Саратов, 2003. С. 16.

Овсянников И. В. Рассмотрение сообщений о преступлениях. Процессуальные и криминалистические проблемы : науч.-практ. и учеб. пособие. М., 2010. С. 85.

Там же.

пустимого доказательства, поскольку не заменяют показаний, полученных на допросе»241. Н. В. Изотова полагает, что значение оперативно-разыскного документирования для использования результатов оперативно-разыскной деятельности в уголовном процессе заслуживает безусловной поддержки, но приравнивание верно документированных данных оперативно-разыскной деятельности к доказательствам весьма спорно. Автор обосновывает это положение активной деятельности следствия по собиранию доказательств. Оперативные данные проверяются и оцениваются как с позиции взаимообоснованности и взаимосвязи с уже собранными доказательствами. Лишь после данной процедуры имеются основания для придания фактическим данным, собранным в ходе оперативно-разыскной деятельности, процессуального статуса доказательств242. Думается, в таком обосновании нельзя согласиться в полной мере с мнением автора. Если Н. Изотова именует оперативную информацию фактическими данными, значит, они уже имеют силу факта, исследованного, проверенного, оцененного. Соответственно, если оперативные данные имеют силу факта и собраны надлежащим законным способом, значит, они приобретают силу доказательства. Более того, оперативная информация «по горячим следам» порою и бывает самой полной и достоверной. Кроме того, Н. В. Изотова в своем исследовании верно полагает, что в случае появления в результате оперативноразыскной превенции поводов к возбуждению уголовного дела, а также в случаях использования оперативно-разыскных мероприятий для раскрытия преступлений можно говорить об оперативноразыскной деятельности как составляющей уголовно-процессуального познания243.

Мы рассматриваем оперативно-разыскную деятельность как часть уголовно-процессуальной деятельности. Они имеют единство задач, обусловлены ст. 6 УПК РФ, для них предусмотрена единая форма судебного контроля и прокурорского надзора, в разных рамках, но с одной целью – с целью соблюдения ст. 2 Конституции РФ. С учетом строгих границ судебного контроля, Шалумов М. С. Использование материалов, собранных до возбуждения уголовного дела, в качестве доказательств // Уголов. процесс. 2005. № 3. С. 32.

Изотова Н. В. Использование оперативно-разыскной информации в обеспечении доказывания в уголовном судопроизводстве : дис. … канд. юрид. наук. Воронеж, 2003. С. 158.

Там же. С. 159.

прокурорского надзора, отработанного механизма признания доказательств допустимыми, целесообразно придавать оперативноразыскным объяснениям силу доказательств в качестве иного документа. Подобного рода объяснения служат базой для дальнейшего формирования доказательств. Разумеется, оперативноразыскная деятельность не подменяет деятельность следователя, тем не менее, объяснения, полученные оперативными сотрудниками до возбуждения уголовного дела, помогают принять решение о возбуждении уголовного дела.

Нам следует остановиться на праве следователя получать объяснение от граждан и должностных лиц, так как в науке уголовного процесса уже давно идет дискуссия о праве следователя в стадии возбуждения уголовного дела получать объяснения от граждан и должностных лиц. Многие ученые и практики обоснованно ставили перед законодателем вопрос о том, чтобы в стадии возбуждения уголовного дела следователь и дознаватель имели право получать объяснения от граждан и должностных лиц, в том числе и от потерпевшего244. Мы поддерживаем подобного рода мнение, поскольку следователь является субъектом собирания доказательств и именно на нем лежит бремя доказывания по уголовному делу, именно следователь является субъектом, который при наличии поводов и оснований возбуждает уголовное дело.

Однако необходимо учитывать мнение тех авторов, которые справедливо полагают, что протокол допроса, содержание которого дословно перепечатано с данного на стадии возбуждения уголовного дела объяснения допрашиваемого, будет недопустимым доказательством. Действительно, следователь (дознаватель и др.) в такой, типичной для некоторых органов дознания и предварительного следствия, ситуации лишь уточняет, правильно ли он изложил обстоятельства происшествия в перепечатанном с объяснения в протоколе допроса. Авторы полагают, что в такой форме имеет место наводящий вопрос. Следовательно, юридическое значение данного протокола допроса будет ничтожным. Нарушение общих правил проведения допроса в указанной ситуаБерезина Л. В., Быков В. М. Объяснения граждан и должностных лиц в стадии возбуждения уголовного дела // Вестн. криминалистики. 2005. № 4(16). С. 76–82; Власова Н. А.

Досудебное производство в уголовном процессе : учеб. пособие. М., 2000. С. 74; Масленникова Л. Н. Досудебное производство в уголовном процессе России : лекция. М., 1993.

С. 10.

ции, а значит недопустимость полученного в результате производства данного следственного действия доказательства, устанавливается путем сравнения текста объяснения и протокола допроса. Дословное их совпадение указывает на наличие нарушений в порядке получения показаний у допрашиваемого лица, а значит, и на недопустимость последних245. По нашему мнению, практика свидетельствует о неотложности, быстроте взятия объяснений «по горячим следам» до возбуждения уголовного дела.

Допрос, взятый на основании ранее полученных объяснений, должен быть более развернутым, подробным, а не формальным переписыванием показаний из одного документа в другой.

Так, использование в качестве доказательств объяснений, полученных до возбуждения уголовного дела, всегда являлось актуальным для правоприменительной практики. Однако мы полагаем, что положение по поводу объяснений закреплено в действующем УПК РФ, но не надлежащим образом. Кодекс процессуальный, а значит, механизм реализации данных положений должен быть регламентирован. Представляется, что эти вопросы обусловлены тем, насколько оптимально законодатель регламентировал в целом процедуру доследственной проверки. В праве существует незыблемое правило – нормы должны быть максимально четкими и конкретными, их смысл должен быть предельно ясен для правоприменителя. Это обеспечит не только единообразное и правильное применение норм закона, но и предотвратит попытки истолковать положения закона в угоду частным интересам246.

Не менее важным представляется вопрос о законодательной регламентации, к какому источнику доказательств, закрепленных в ч. 2 ст. 74 УПК РФ, относятся указанные объяснения.

В этой связи заметим, что Определением Конституционного Суда РФ от 28 мая 2013 г. № 723-О эта проблема разрешена путем отнесения объяснений, полученных до возбуждения уголовного дела, к иным документам (ст. 84 УПК РФ)247. УПК РФ в п. 6 ч. 2 ст. 74 признает доказательствами иные, помимо в ней названных, документы, которые допускаются в качестве доказаРыжаков А. П. Допрос: основания и порядок производства // КонсультантПлюс [Электронный ресурс]: справочная правовая система.

Цховребова И. А. Новые процессуальные средства проверки сообщений о преступлении: что изменилось? // Рос. следователь. 2013. № 21. С. 22–24.

Собр. законодательства РФ. 2011. № 7. Ст. 900.

тельств, если изложенные в них сведения имеют значение для установления обстоятельств, указанных в ст. 73 УПК РФ (ч. 1 ст. 84). Иные документы, в том числе объяснения, которые в соответствии с ч. 1 ст. 144 УПК РФ вправе получать следователь, руководитель следственного органа, дознаватель, орган дознания при проверке сообщения о преступлении, используются для установления обстоятельств уголовного дела с соблюдением требований норм, определяющих порядок собирания, проверки и оценки доказательств в уголовном судопроизводстве, в частности ст. 75, 86, 87, 88, 234 и 235248.

Такая правовая позиция Конституционного Суда РФ согласуется с высказанными мнениями и доводами ученых процессуалистов, которые имели место ранее.

В настоящее время право получать от граждан и должностных лиц объяснения предоставлено также сотрудникам полиции Федеральным законом «О полиции»249, сотрудникам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, прокурорам.

В силу ст. 6 Федерального закона «Об оперативно-разыскной деятельности»250 сотрудники, осуществляющие оперативноразыскные действия, вправе производить опрос лиц. Результаты данного действия также могут оформляться объяснением опрошенного лица. Согласно ч. 1 ст. 22 Федерального закона «О прокуратуре РФ»251 работники прокуратуры вправе вызывать и получать у граждан и должностных лиц объяснения по поводу выявленных в ходе надзорных проверок нарушений. В перечисленных и других случаях объяснения как источники сведений об обстоятельствах, подлежащих установлению по находящимся в производстве работников полиции или прокуратуры материалам, могут содержать информацию о готовящихся или совершенных преступлениях. Соответственно, соглашаемся с В. С. Балакшиным, который верно приходит к выводу, что после возбуждения в устаОб отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Жудина Сергея Семеновича на нарушение его конституционных прав пунктом 6 части второй статьи 74, пунктом 1 части третьей статьи 413 и положениями главы 40 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации : определение Конституц. Суда РФ от 28 мая 2013 г. № 723-О // КонсультантПлюс [Электронный ресурс] : справочная правовая система.

Рос. газ. 2011. № 189. С. 7.

Рос. газ. 1995. № 160. С. 8.

Рос. газ. 1995. № 229. С. 7.

новленном порядке по таким материалам уголовного дела встает вопрос об использовании объяснений в качестве доказательств.

Действительно, решая данный вопрос, нужно помнить, что закон не случайно разрешил производство таких следственных действий, как осмотр места происшествия, освидетельствование, назначение экспертизы, до возбуждения уголовного дела. Аналогичный подход применим и к некоторым иным процессуальным действиям, что позволило бы без ущерба для соблюдения прав и законных интересов участников процесса снять большинство перечисленных вопросов, создать органам дознания, следователю, дознавателю, прокурору условия для исполнения возложенных на них обязанностей в соответствии с требованиями уголовнопроцессуального закона. Единственное, что в описанной ситуации необходимо предпринять, вновь воспользовавшись опытом судебно-прокурорской практики, – это предусмотреть дополнительные гарантии, направленные на обеспечение достоверности полученных таким образом фактических данных и их источников. В противном случае если не все, то многие дела придется признавать возбужденными незаконно со всеми вытекающими из этого последствиями252.

Неоднозначное мнение высказывают сотрудники правоохранительных органов и суда Иркутской области по поводу трансформации объяснений, полученных оперативными сотрудниками до возбуждения уголовного дела. В частности, 51 % судей, 42 % адвокатов, 58 % прокуроров не считают объяснения доказательством, поскольку юридическую силу имеет допрос, проведенный в последствии данного ранее объяснений оперативным сотрудником.

Однако в научной уголовно-процессуальной литературе мы можем наблюдать различные взгляды на соотношение оперативно-разыскной и доказательственной деятельности: отрицание любого доказательственного значения оперативно-разыскной информации; использование результатов оперативно-разыскной деятельности в качестве доказательств при условии их процессуальной трансформации, преобразования; формирование на основе результатов оперативно-разыскной деятельности доказательств Балакшин В. С. Объяснение как доказательство в уголовном и административном судопроизводстве // Рос. юрид. журн. 2012. № 5. С. 124–126.

как результата процессуальной деятельности; прямое преобразование оперативных данных в процессуально-значимые путем «легализации» соответствующей информации на следствии и в суде253.

Важен вопрос, как быть в той ситуации, когда до возбуждения уголовного дела взяты объяснения, а в последствии по данным объяснениям не был проведен допрос. Поставив себя на место судьи, думается, исследование и оценка такой информации возможна при условии допроса участника, у которого были взяты объяснения до возбуждения уголовного дела, в суде.

Кроме того, судья оценивает и объяснения, данные до возбуждения уголовного дела, в качестве иного документа и показания, данные в суде, в совокупности.

Как известно, Пленум Верховного Суда РФ выступает за усиление состязательности и непосредственности судебного разбирательства. Об этом свидетельствует Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 16 апреля 2013 г. № 10 «О внесении в ГД ФС РФ проекта ФЗ «О внесении изменений в УПК РФ». В пояснительной записке к данному законопроекту указывается, что в нормах уголовно-процессуального закона нет достаточной определенности в вопросе о роли суда в процессе доказывания по уголовному делу. В этой связи предлагается внести в ст. 274 УПК РФ дополнения, которые, развивая принцип состязательности, более четко определяли бы обязанности сторон по представлению в суд доказательств. При этом нельзя не учитывать, что допрос потерпевших и свидетелей в судебном заседании является не только способом получения доказательств по уголовному делу, но и средством проверки их достоверности. В этих целях в ч. 2 ст. 274 УПК РФ предлагается обязанность обеспечения явки в судебное заседание лиц, показания которых представляются в качестве доказательств обвинения или защиты, возложить на стороны.

Интерес представляет и то, что в данном законопроекте в целях усиления непосредственности при получении личных доказательств, Пленум Верховного Суда Российской Федерации предлагает дополнить ст. 281 УПК РФ ч. 2. 1 следующего содержания: «В случаях, перечисленных в п. 2–5 ч. 2 настоящей статьи, показания потерпевшего или свидетеля могут быть оглашены лишь при условии, если обвиняемый (подсудимый) в предыИзотова Н. В. Указ. соч. С. 157.

дущих стадиях производства по делу имел возможность допросить показывающего против него потерпевшего или свидетеля на очной ставке, задать ему вопросы и высказать свои возражения».

Иными словами, Пленум Верховного Суда РФ настаивает на необходимости получения личных доказательств посредством судебных допросов в условиях устного, непосредственного судебного следствия254. Мы поддерживаем данную позицию, такое положение реально позволит улучшить эффективность, полноту и справедливость правосудия.

Применительно к теме исследования заметим, что аргументационный момент заключается в судебном допросе.

Несмотря на прогресс в исследованиях по судебному следствию, к сожалению, в УПК РФ до сих пор не сформулирована структура и механизм судебного допроса, а именно правила проведения отдельных правил судебного допроса регламентированы поверхностно. Как следствие в УПК РФ отсутствует закрепление правил проведения прямого, перекрестного допросов, повторного допроса, передопроса, шахматного допроса и прочих следственных действий по получению и исследованию личных доказательств.

В связи с тем что УПК РФ не разрешил проблему создания состязательной структуры судебного допроса, отсутствует правовой механизм реализации ст. 15 УПК РФ при проведении допросов во время судебного следствия по уголовному делу, фактически оправдывается авторитарный стиль ведения судебного следствия (и судебного допроса) председательствующим. По этому поводу один из идеологов современной судебной реформы профессор И. Л. Петрухин писал: «Судебное следствие четко не расчленено на представление доказательств обвинением и защитой.

Этот процесс не разделен на этапы, не предусмотрен перекрестный допрос обвиняемого, потерпевшего, свидетелей и передопрос их вызвавшей стороной, нет правила «обвинение не стоит ответа», согласно которому уголовное дело может быть прекращено судьей за недостаточностью доказательств, представленных обвинением, без предъявления доказательств защитой. Допросы желательно вести по принципу «вопрос – ответ». Необходимо Машовец А., Конева С. Допросы в судебном следствии по уголовному делу // Уголов. право. 2013. № 2. С. 44; Александров А. С., Гришин С. П. Перекрестный допрос в уголовном суде // Рос. юстиция. 2005. № 11. С. 25–30.

ввести в УПК нормы, регулирующие в судебном заседании порядок допроса, перекрестного допроса, передопроса»255.

Состязательная модель правосудия исторически формируется издавна, еще со времен афинской демократии. Проведение допроса является показателем реализации состязательности в уголовном процессе. Аргументация сторон будет реальной только в том случае, когда будет реализовано реальное непосредственное исследование личных доказательств в суде. Порою в суде не должным образом используются, исследуются личные доказательства, часто подменяются производными доказательствами, например, обычным оглашением показаний, данных на досудебных стадиях.

Мы в полной мере разделяем позицию тех ученых, которые предлагают законодательно закрепить правила проведения прямого и перекрестного допросов в судебном заседании256. Современные авторы вполне объективны и правы, когда пишут: прямой и перекрестный допросы являются неотъемлемыми элементами справедливого судебного разбирательства. Разделение судебного допроса на отдельные части, которые ведутся противоборствующими сторонами, – это общепризнанный стандарт процедуры представления и исследования личных доказательств, используемый международной уголовной юстицией, закрепленный в решениях Европейского суда, и потому он должен быть предусмотрен в российском уголовно-процессуальном законодательстве257. Действительно, подробная регламентация правил проведения допроса позволит с наибольшей полезностью использовать личные доказательства в суде, построить процесс аргументации так, чтобы личные доказательства возымели в суде наиболее убедительную юридическую силу.

Далее, поскольку в числе источников доказательств ч. 1, 2 ст. 74 УПК РФ закрепляет показания подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля. Вместе с тем содержательная часть протокола допроса – показания, это только часть доказательства.

Судебная власть / под ред. И. Л. Петрухина. М., 2003. С. 270–271.

Александров А. С., Гришин С. П. Перекрестный допрос в уголовном суде // Рос. юстиция. 2005. № 11. С. 25–30; Ермакова Т. А. О применении перекрестного допроса в судебном следствии // Уголов. процесс. 2009. № 10. С. 28–32; Осодоева Н. В. Перекрестный шахматный допрос в Российском уголовном процессе // Вестн. Оренбург. гос. ун-та. 2011.

№ 3. С. 112–117.

Машовец А. О. Международно-правовые стандарты производства допроса по уголовному делу // Междунар. уголов. право и междунар. юстиция. 2013. № 5. С. 3–5.

В этой связи возникает вопрос, как правильно разграничить виды источников доказательств – протоколы допроса и показания допрашиваемых. Фактическая информация об обстоятельствах уголовного дела – это показания. Безусловно, показания относятся к личным доказательствам, протоколы – к письменным. Соответственно, одно и то же доказательство, к примеру, протокол допроса свидетеля, можно отнести к личному письменному доказательству.

Однако процессуальная форма протокола и его содержательная часть в разной степени характеризуют свойства доказательств. Например, содержание протокола (как протокола допроса, так и протокола судебного заседания) в большей степени характеризует относимость и достоверность доказательства. Допустимость протокола допроса анализируется в большей части только посредством протокола в целом, а не только описательной части показаний. Допустимость требует соответствие порядка получения доказательства требованиям УПК РФ. Показания даются во время допроса участника по правилам следственного действия (ст. 173, 189), в котором отражаются все участники следственного действия, условия его производства, закрепленные в ст. 166, 190, 275, 277, 278, 278.1 УПК РФ. Любое несоответствие порядка составления протокола нормативным правилам влечет признание всего доказательства недопустимым, даже если в показаниях содержится достоверная и относимая информация.

Следовательно, может возникнуть вопрос: не будет ли лишним закрепление в ст. 74 УПК РФ в качестве источника доказательств наряду с протоколом – показаний. Например, современные ученые полагают, что действующая регламентация источников доказательств является с точки зрения законодательной техники излишним, а с позиции теории доказательств – неправильным258. Однако может возникнуть сомнение: а во всех ли случаях в протоколе имеет место допрос. Например, в протоколе судебного заседания в особом порядке не во всех случаях фиксируются показания и вообще проводится допрос. В этой связи напрашивается вывод, что все же следует разграничивать протокол и показания, поскольку протоколы в судебной практике имеют место и без показаний участников уголовного судопроизводства. Кроме Агибалова В. О. Процессуальные и иные документы как источник доказательств в уголовном судопроизводстве : дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 2003. С. 80.

того, протоколы бывают разных видов: в одних фиксируются сведения, собранные при производстве следственных и судебных действий, других – констатируется осуществление определенного действия (например, протокол ознакомления с материалами уголовного дела – ст. 218 УПК РФ).

Интерес представляет мнение В. Я. Дорохова, который писал, что «человек является для всех без исключения источников доказательств носителем информации, в частности, источниками показаний и заключения будут лица, дающие показания и заключения; источниками протоколов следственных и судебных действий и документов выступают лица, составившие протокол – документ; источником вещественных доказательств является следователь, понятые, а также граждане, нашедшие и представившие органам расследования предмет»259. Поэтому все источники доказательств можно отнести к личным доказательствам, поскольку источником выступает лицо, личность, как участник уголовного судопроизводства.

Думается, в основе признания доказательств может быть следующее обоснование. Личность, лицо, участник уголовного судопроизводства – это наиболее распространенный носитель сведений, имеющих отношение к факту совершенного преступления, следовательно, необходимо, прежде всего выявить, кто владеет информацией. В зависимости от определенных обстоятельств участник уголовного процесса приобретает статус свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого, подсудимого260. Органы уголовного преследования и суд осуществляют расследование по уголовному делу не с безличным носителем информации, а с лицом, занимающим определенное процессуальное положение. Законодатель в соответствии с этим предусматривает различный порядок производства следственных и судебных действий вышеуказанных участников уголовного процесса. Например, в отношении несовершеннолетних Г. Гросс отмечал, что допрос несовершеннолетних требует особой осторожности; стремясь Теория доказательств в советском уголовном процессе / отв. ред. Н. В. Жогин. М.,

1973. С. 213.

Гавриленко А. А. Проблемы изучения личности подсудимого в судебном разбирательстве с участием присяжных заседателей // Вестн. Том. гос. ун-та. 2011. № 345. С. 104.

выяснить истину, надо всегда принимать во внимание юность допрашиваемого и вести допрос соответствующим образом261.

Разное процессуальное положение влечет и разный порядок такого следственного действия, как допрос, действия, направленного на получение показаний. В соответствии с этим, как мы отмечали, существуют показания свидетеля, показания потерпевшего, показания подозреваемого, показания обвиняемого. Однако возникает вопрос, почему законодатель не регламентирует в ст. 74 УПК РФ показания такого участника уголовного судопроизводства, как показания подсудимого. Вероятно, законодатель исходит в данной законодательной классификации источников доказательств из того перечня участников, которые закреплены в разделе II УПК РФ. Подсудимый не является самостоятельным отдельным участником уголовного процесса, в ч. 2 ст. 47 УПК всего лишь закреплено: обвиняемый, в отношении которого назначено судебное разбирательство, именуется подсудимым. То есть фактически подсудимый обладает всеми правами обвиняемого. Однако, если мы обратимся к процессуальным правилам судебного следствия, то очевидны ст. 247, 275, 276 УПК РФ. И возникает позиция, если в зале судебного заседания судья не ограничивается оглашением показаний подсудимого, данных в ходе предварительного расследования, а допрашивает в ходе судебного следствия, не исключено, что подсудимый даст абсолютно новые показания, неизвестные и не данные в ходе предварительного расследования. Разве эти показания не будут расцениваться в качестве сведений, в последствии которым придадут юридическую силу доказательства. Значит, показания подсудимого как участника уголовного судопроизводства, должны также иметь силу источника доказательств. Более того, по делам частного обвинения, когда подсудимый не был в статусе обвиняемого, разве нельзя показания подсудимого воспринимать в качестве источника доказательств. На наш взгляд, п. 1 ч. 2 ст. 74 УПК РФ следует дополнить таким источником, как показания подсудимого.

Заметим и то, что в УПК РФ не в полной мере закреплен перечень лиц, которые не могут быть допрошены в качестве свидетеля (ст. 56 УПК РФ). Так, в свете Указа Президента РФ от 6 марта 1997 г. № 188, Основ законодательства о нотариате, нотариусу Гросс Г. Руководство к расследованию преступлений. М., 1930. С. 13.

запрещено разглашать сведения, которые стали ему известны в связи с осуществлением профессиональной деятельности. Следовательно, перечень лиц, указанных в ст. 56 УПК РФ целесообразно дополнить нотариусом262.

Кроме того, судья исследует не только сведения об обстоятельствах совершенного преступления, но и изучает личность участников, дающих показания. Любая информация, которую получают от участников процесса, несет в себе отпечаток его личности: возраст, дееспособность, способность правильно воспринимать, запоминать и воспроизводить информацию, отношения участников процесса друг с другом, заинтересованность в исходе дела, судья учитывает и наличие свидетельского иммунитета. В этой связи мы полагаем правильным именование доказательств личными относить к критерию принадлежности к статусу участника уголовного процесса и к даче этим участником показаний, причем показания могут быть закреплены не только в ходе допроса, но и в других следственных, судебных действиях. Правильное понимание источников, видов доказательств позволит наиболее грамотно, планомерно, результативно построить процесс аргументации в суде. Состязательная концепция уголовного процесса несостоятельна без правильного и полного исследования доказательств, личные доказательства выступают неотъемлемым компонентом аргументирующей составной той или иной стороны процесса.

4.2. Вещественные доказательства   и их смысловое содержание   Вопрос о доказательствах и доказывании в уголовном процессе издавна привлекал внимание дореволюционных и современных процессуалистов России. На эту тему написаны тысячи фундаментальных работ, учебников, практических пособий, статей.

Крупные и принципиальные изменения в уголовном процессуальном праве касаются и вещественных доказательств.

Загорский Г. И. Нормы УПК РФ нуждаются в совершенствовании [Электронный ресурс] // Материалы Междунар. науч. конф., посвящ. 160-летней годовщине со дня рождения проф. И. Я. Фойницкого «Стратегии уголовного судопроизводства», Санкт-Петербург, 11–12 окт. 2007 г. URL: www.iuoj.net.

Обновление норм о доказательствах неизбежно в условиях усиления функции судебной власти, ее независимости и построения уголовного судопроизводства на основе принципа состязательности. Непосредственное отношение к понимаю, что такое вещественные доказательства имеет общее понятие доказательств по уголовному делу сформулированное в ч. 1 ст. 74 УПК РФ.

Ими являются любые сведения, в соответствии с которыми суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном УПК РФ, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. Именно такие сведения представляют собой содержание любого доказательства.

По мнению большинства современных ученых, это определение доказательств является правильным. Мы попытаемся раскрыть некоторые особенности вещественных доказательств, а именно те моменты, которые вызывают трудности при исследовании и оценке вещественных доказательств.

Так, в основе классификации доказательств на личные и вещественные лежит механизм формирования источника сведений о фактах. Личными доказательствами считаются все сведения, исходящие от людей: показания обвиняемых, подозреваемых, свидетелей, потерпевших, заключения и показания экспертов, заключения и показания специалистов, а равно протоколы соответствующих следственных и судебных действий. Общим для такого рода доказательств является психическое восприятие и переработка живым человеком определенных событий и передача сведений о них в языковой форме.

В научной литературе существует немало позиций по поводу определения, что такое вещественные доказательства. Например, В. К. Бобров в качестве вещественного доказательства рассматривает материальные носители доказательственной информации263.

В. А. Михайлов полагает, что вещественные доказательства – это материальные предметы (вещи), которые носят на себе следы преступления и вообще вмещают в себя данные для его выяснения264.

Л. Т. Ульянова под вещественными доказательствами понимает предметы материального мира, сохранившие свойства, способные устанавливать обстоятельства, имеющие значение для Советский уголовный процесс : учебник / под ред. В. П. Божьева. М., 1990. С. 111.

Уголовный процесс. Общая часть : учебник / под ред. В. П. Божьева. М., 1997. С. 142.

дела, собранные, проверенные и оцененные в установленном законом порядке265.

Мы придерживаемся аналогичной позиции и полагаем, что вещественные доказательства – это любые объекты материального мира, обладающие признаками или свойствами носителей доказательственной информации, полученные и приобщенные к уголовному делу в установленном законом порядке.

Вещественные доказательства являются очень ранним видом судебных доказательств. Они с древних времен широко использовались в русском процессе. Им придавалось большое значение при рассмотрении судебных дел. Следует отметить, что в ст. 3 договора Руси с Византией говорилось о большом значении явных, видимых следов преступления «да елико яве будеть показания явленными, да имеють верное о тацех явлении». Доказывание с помощью вещественных доказательств, как правило, было связано с косвенными уликами, оперирование которыми могло быть успешно только при надлежаще развитой общей теории доказательств. Система же доказательств в древнерусском процессе была неразвита. Возбуждение уголовных дел происходило по инициативе потерпевших. Разбирательство дела носило характер спора, в котором признание обвиняемым или ответчиком требований потерпевшего или истца устраняло необходимость дальнейшего судебного рассмотрения дела и представления доказательств266.

В современном законодательстве к вещественным доказательствам относятся любые предметы, если они обладают определенными качествами (ч. 1 ст. 81 УПК РФ).

Во-первых, предметы, которые служили орудиями преступления. Под ними следует понимать любые материальные объекты, специально изготовленные, приспособленные или найденные на месте, которые были использованы для подготовки или совершения преступления, а также для сокрытия его следов. К орудиям преступления, в частности, необходимо относить, например, нож, которым было совершено убийство; топор, которым взломали замок входной двери при совершении кражи.

Во-вторых, предметы, которые сохранили на себе следы преступления. К ним относятся материальные объекты, на котоУголовный процесс : учебник / под ред. К. Ф. Гуценко. М., 1996. С. 127.

См.: Эверс Ф. Г. Древнейшее русское право в историческом его раскрытии. СПб.,

1835. С. 151.

рых отобразилось воздействие события уголовного правонарушения. Такими предметами, например, являются одежда с огнестрельными повреждениями, взломанный замок от входной двери.

В-третьих, предметы, на которые были направлены преступные действия. Под ними понимаются конкретные вещи, на которые было непосредственно направлено преступное посягательство, к примеру, похищенные вещи, автомобиль.

В-четвертых, имущество, деньги и иные ценности, полученные в результате преступных действий либо нажитые преступным путем. К ним, в частности, относятся: дорогостоящие предметы, купленные на похищенные деньги; наличные деньги, сырье и изделия из драгоценных металлов и камней; иные ценные вещи, приобретенные от сбыта похищенного имущества или в результате преступной деятельности.

В-пятых, иные предметы и документы, которые могут служить средствами для обнаружения преступления и установления обстоятельств уголовного дела. К ним могут быть отнесены предметы, забытые или брошенные преступником на месте происшествия (если только они не относятся к орудиям преступления или предметам преступного посягательства).

Основным признаком отнесения предмета к вещественным доказательствам являются отражение преступного события внешней и внутренней структурой этого предмета и передача доказательственной информации в виде следов, доступных непосредственному наблюдению.

Для того чтобы объект материального мира получил статус вещественного доказательства по уголовному делу, законодательством предусмотрены процессуальные правила его оформления (ч. 2 ст. 81 УПК РФ). Кроме того, чтобы предметы реальной действительности признать вещественным доказательством, нужно учитывать, что они должны отвечать таким свойствам (или признакам), как относимость, допустимость, достоверность и достаточность.

Относимость доказательств определяет их способность устанавливать обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу, а также иные обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела. Таким образом, относимым является любое доказательство, которое способно своим содержанием устанавливать обстоятельства, которые являются важными для производства по уголовному делу.

В уголовно-процессуальном законодательстве отсутствует формализованный перечень требований, при соответствии которому доказательство будет признано относимым. Это вряд ли возможно, поскольку при производстве по каждому уголовному делу нельзя определить исчерпывающий перечень сведений, которые имеют значение для его рассмотрения и разрешения.

Достаточно обширный перечень требований, которые делают доказательства относимыми, выработан уголовно процессуальной наукой.

К относимым принято причислять доказательства, которые могут быть использованы, по крайней мере, для одной из следующих целей: 1) для установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания; 2) для обнаружения других доказательств; 3) для установления промежуточных обстоятельств, совокупность которых позволяет, в конечном счете, установить обстоятельство, входящее в предмет доказывания; 4) для дублирующего установления фактов и обстоятельств, уже установленных другими доказательствами в целях проверки и усиления надежности системы доказательств данной версии; 5) для опровержения фактов, относящихся к другим версиям, выдвинутым по уголовному делу; 6) для проверки полноты и достоверности собранных доказательств путем исследования условий их формирования, передачи, хранения267.

Допустимость доказательств выражается в законности способа и порядка их получения, а также процессуального оформления. Допустимые доказательства должны отвечать следующим обязательным условиям.

Во-первых, они должны быть получены в результате деятельности уполномоченных на то должностных лиц и государственных органов (например, следователем по находящемуся в его производстве уголовному делу, дознавателем в порядке выполнения поручения следователя о производстве отдельных следственных действий и т. п.).

Во-вторых, доказательства должны быть получены из предусмотренного законом источника (ч. 2 ст. 74 УПК РФ). Не моУголовный процесс / отв. ред. А. В. Гриненко. М., 2004. С. 108.

гут служить доказательствами по уголовному делу анонимные заявления, слухи, информация, полученная в результате применения оперативно-разыскных мероприятий, без проверки ее следственным путем.

В-третьих, доказательства должны быть получены в установленном законом порядке. Даже если сведения были получены из законного источника, но с отступлением от регламентированной УПК РФ процедуры, допустимость доказательственного материала ставится под сомнение.

В-четвертых, доказательства должны быть зафиксированы способом, предусмотренным уголовно-процессуальным законом.

Если это чьи-то показания, то они должны исходить от лица, обладающего статусом соответствующего участника процесса. Если доказательственная информация устанавливается с помощью предметов и документов, то они должны быть надлежащим образом процессуально оформлены (зафиксированы в протоколе следственного действия, при производстве которого были обнаружены) и приобщены к уголовному делу268.

Если доказательство не отвечает хотя бы одному из вышеперечисленных требований, можно признать его недопустимым. Поскольку, согласно ч. 2 ст. 75 УПК РФ, к недопустимым доказательствам относятся доказательства, полученные с нарушением требований УПК РФ, такие доказательства, в соответствии с ч. 1 этой же статьи, признаются не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания обстоятельств, образующих предмет доказывания.

Достоверность доказательств выражается в их соответствии действительным обстоятельствам произошедшего события. Признать доказательство достоверным может любое должностное лицо уголовного судопроизводства, однако от имени государства признать доказательство таковым может лишь суд. Обвинительный приговор не может быть основан на доказательствах, достоверность которых вызывает сомнение. Противоположностью достоверных доказательств являются недостоверные сведения, которые ввели в заблуждение органы и должностных лиц уголовного судопроизводства.

Громов Н. А., Зейгалова Л. М. Уголовный процесс. М., 2004. С. 64.

Достаточность доказательств выражается в способности установить при помощи данных доказательств все без исключения обстоятельства, подлежащие доказыванию (ст. 73 УПК РФ), а также иные обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела.

Достаточными являются доказательства, которые позволяют вынести по уголовному делу законное, обоснованное и мотивированное решение. Хотя в ч. 1 ст. 88 УПК РФ речь идет о достаточности всей совокупности доказательств для разрешения уголовного дела, критерий достаточности доказательств надлежит применять и в процессе принятия иных решений (о привлечении лица в качестве обвиняемого, о прекращении уголовного дела, о направлении уголовного дела в суд с обвинительным заключением или обвинительным актом и др.).

Все вещественные доказательства обычно делят на первоначальные и производные. Первоначальные – это первоисточник сведений о подлежащем установлению факте. Производные – это доказательства, содержащие сведения, взятые из другого источника. Тот или иной предмет может приобрести значение вещественного доказательства по уголовному делу, например, вследствие взаимодействия его как следовоспринимающего объекта с лицом, причастным к происшествию, или с орудием преступления.

Специфика производных вещественных доказательств заключается в том, что они передают отдельные свойства первоначального вещественного доказательства, поскольку в ряде случаев получение производного вещественного доказательства может быть сопряжено с разрушением первоначального, невозможностью его повторного осмотра.

Изъятие и приобщение к делу таких предметов иногда оказывается практически невозможным ввиду их громоздкости, хрупкости и т. п. Поэтому и прибегают к их моделированию, к получению производного доказательства. При этом, конечно, не имеется в виду создание какого-то нового вещественного доказательства. Так, изготавливая слепок, следователь лишь переносит в него как в модель следа информацию о признаках и свойствах определенного, уже существующего предмета269.

В этой связи В. Т. Варфоломеева точно определяет, что применительно к вещественным доказательствам есть несколько виВарфоломеева Т. В. Производные вещественные доказательства. М., 1980. С. 4 дов моделей: макеты, рисунки, слепки, оттиски, фотоснимки и т. д.

В основе формирования таких моделей, как макеты и рисунки, лежит субъективное восприятие признаков моделируемого объекта, что существенно влияет на полноту и точность воспроизведения его признаков. Даже в тех случаях, когда рисунки выполняются путем обводки контуров предмета (через стекло, просвечиванием и т. п.), эта точность весьма относительна. Такого рода модели, как правило, не могут служить идентифицирующими объектами в экспертном исследовании вещественных доказательств. Совершенно иное значение имеют слепки, оттиски и фотоснимки.

Полученные путем контактного моделирования, они являются по своей сущности производными вещественными доказательствами, и именно эти модели используются обычно в идентификационных судебно-экспертных исследованиях. Заметим, что большинство современных авторов данные предметы относят к иным документам. Указанные модели можно разделить на три группы: 1) полученные следователем непосредственно с вещественных доказательств при проведении следственных действий;

равно как и сами вещественные доказательства, они служат для установления идентифицируемого объекта; изготовленные с соблюдением процессуальных норм, такие модели могут выступать в качестве производных вещественных доказательств; 2) полученные следователем или судом в качестве образцов для сравнительного исследования; 3) изготовленные экспертом в процессе проведения экспертизы270.

Следует отметить и то, что если вещественное доказательство не может храниться при уголовном деле, в УПК РФ предусматривается их обязательное фотографирование. В процессуальном отношении фотоснимки могут выступать в трех качествах: а) как приложения к протоколам следственных действий;

б) как вещественные доказательства – первоначальные и производные; в) как документы. Фотоснимки приложения – это дополнительные к протоколу носители информации и (вместе с протоколом следственного действия) источники доказательств. Можно полагать, что в ряде случаев они служат производными вещественными доказательствами, когда воспроизводят признаки и свойства моделируемого объекта.

Варфоломеева Т. В. Указ. соч. С. 8.

Деление вещественных доказательств на первоначальные и производные является классическим и общепризнанным. Тем не менее наука уголовного судопроизводства достаточно активно развивается, и современные авторы предлагают новые классификации вещественных доказательств.

Например, представляется интересной позиция Ю. В. Худяковой, которая предлагает классификацию вещественных доказательств.

По пригодности для решения того или иного уровня экспертных задач: 1) вещественные доказательства, используемые для решения идентификационных задач; 2) вещественные доказательства, используемые для решения неидентификационных задач: а) для решения вопроса классификационного или диагностического характера (о групповой принадлежности); б) для решения вопросов, связанных с ситуационными задачами.

По характеру связей между вещественными доказательствами и событием преступления: 1) вещественное доказательство, которое имеет генетическую связь с событием преступления;

2) вещественное доказательство, которое имеет функциональную связь с событием преступления; 3) вещественное доказательство, которое состоит в объемной связи с событием преступления;

4) вещественное доказательство, которое состоит в субстанциональной связи с событием преступления; 5) вещественное доказательство, которое состоит в связи преобразования с событием преступления. Эта классификация позволяет оценить вещественное доказательство и выводы эксперта при его исследовании.

По способности вещественного доказательства устанавливать обстоятельства, подлежащие обязательному доказыванию, изложенные в ст. 73 УПК РФ: 1) вещественные доказательства, устанавливающие событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления); 2) вещественные доказательства, способствующие установлению виновности лица в совершении преступления; 3) вещественные доказательства, способствующие установлению обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого; 4) вещественные доказательства, способствующие установлению характера и размера вреда, причиненного преступлением; 5) вещественные доказательства, способствующие установлению обстоятельств, исключающих преступность и наказуемость деяния; 6) вещественные доказательства, способствующие установлению смягчающих и отягчающих обстоятельств; 7) вещественные доказательства, способствующие установлению обстоятельств, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания; 8) вещественные доказательства, содействующие выявлению обстоятельств, способствующих совершению преступления.

В связи с этим немаловажным является опыт других стран при рассмотрении данного вопроса. Например, в уголовнопроцессуальном законодательстве ФРГ к вещественным доказательствам относят объекты осмотра и документы. В качестве объектов осмотра служат не только материальные предметы, но и физические лица, различные процессы (вещи, предметы, живые лица, трупы). Это обусловливает и специфические формы осмотра. Он может производиться с помощью любого органа чувств (зрения, слуха, обоняния, осязания). Для понятия документа, наоборот, характерно его узкое толкование только как письменного документа271. Иными словами, к вещественным доказательствам относят все, что можно исследовать при помощи наших органов чувств272.

Думается, данные классификационные позиции имеют важное научное и практическое значение, поскольку классификация в теории доказательств, как и в других областях знаний, заключается в том, что она способствует систематизации накопленных знаний, обеспечивает правильное использование понятий и терминов, устраняет двусмысленность и неоднозначность языка науки.

Нередко возникают вопросы по разграничению документов как самостоятельного вида доказательства от документов – вещественных доказательств. В случаях, когда документы имеют следы подделок, подчисток, травления или обладают другими признаками, указанными в ч. 1 ст. 81 УПК РФ, они являются вещественными доказательствами. В этой связи необходимо выполнить процессуальные правила, регламентирующие порядок приобщения к уголовному делу вещественных доказательств и их хранения (ст. 81–82 УПК РФ). В случае утраты доказательства, имеющего статус «иного документа», зачастую возможно получение его дубликата: новой справки, копии акта ревизии или документальной Ковалев М. А. Книга о теории доказательств в уголовном процессе ФРГ // Вестн.

МГУ. Сер. Право. 1995. № 2. С. 87–88.

Худякова Ю. В. Вещественные доказательства в уголовном процессе : автореф.

дис. … канд. юрид. наук. Челябинск, 2006. С. 6.

проверки. Документ, обладающий признаками вещественного доказательства, незаменим. Поэтому в случае его утраты невозможно получить доказательство, имеющее такое же значение.

Источником доказательств применительно к «иному документу» выступает автор документа. Правовое положение указанного источника доказательства определяется компетенцией автора документа, которая ограничивается пределами выполняемых им функций.

В заключение хотелось бы отметить, что правильное понимание, что такое вещественные доказательства, как их можно делить на виды и чем они отличаются от других видов доказательств, позволит правильно собирать, исследовать, проверять и оценивать доказательства по уголовному делу, а в целом не совершать ошибки в процессе доказывания. Профессиональная честь судьи, следователя, дознавателя, прокурора требует, чтобы любые решения, принимаемые по уголовным делам, строго соответствовали закону, их внутреннему убеждению, фактическим обстоятельствам дела. Они не вправе принимать решения, противоречащие закону. Кроме того, личное восприятие судьей вещественных доказательств выступает серьезным убеждающим фактором, в этой связи мы можем предположить, что именно вещественные доказательства, имеющие силу прямого доказательства, при оценке всех доказательств в своей совокупности, выступают весомым аргументом при вынесении приговора по уголовному делу. В результате опроса судей 95 % опрошенных высказали мнение о том, что именно вещественные доказательства, к примеру орудие преступления, позволяют не только построить версии по ходу предварительного расследования, но и в быстрые сроки расследовать преступление. Кроме того, наличие вещественных доказательств по уголовному делу также позволяет провести соответствующую экспертизу, соответственно, наличие как самого вещественного доказательства, отвечающего всем признакам и свойствам доказательств, а также и проведенная экспертиза в своей связи будут служить доказательствами, обладающими наиболее аргументирующей убеждающей силой.

4.3. Недопустимые доказательства   с позиции судебной практики   Принимать решение по вопросу о допустимости доказательств именно в процессе предварительного слушания, а не после его проведения рекомендовали П. А. Лупинская273, Н. В. Радутная274.

Недопустимыми доказательствами признают те письменные объяснения, протоколы следственных действий, заключения эксперта, специалиста, протоколы допросов, которые получены с одновременным нарушением права на защиту275.

Признание доказательств недопустимыми влечет процессуальные последствия при рассмотрении уголовного дела в суде.

По результатам рассмотрения вопроса о допустимости доказательств судья вправе принять следующие решения: о признании доказательств недопустимыми полностью, о признании доказательств недопустимыми в определенной части, об отклонении ходатайства об исключении доказательства и признании соответствующего доказательства допустимым; об отложении рассмотрения вопроса о допустимости доказательств до стадии судебного разбирательства.

Признание доказательств недопустимыми не означает их изъятие из уголовного дела или тем более их уничтожение. Доказательства, признанные недопустимыми, сохраняются в деле «на тот случай, если возникает сомнение в правильности вывода об их недопустимости», поскольку в таком случае возникает необходимость в проведении соответствующей проверки276. Более того, исторические тенденции уголовного судопроизводства таковы, что не любые нарушения должны влечь указанные в законе последствия (отмену приговора), а лишь существенные, т. е. такие, которые Лупинская П. А. Проблемы допустимости доказательств при рассмотрении дел судом присяжных // Вестн. Сарат. гос. акад. права. 1996. № 3. С. 39.

Радутная Н. В. Порядок разрешения на предварительном следствии ходатайства о рассмотрении дела судом присяжных // Рассмотрение дел судом присяжных : науч.-практ.

пособие для судей. Варшава, 1997. С. 99.

Григорьева Н. Исключение из разбирательства дела недопустимых доказательств // Рос. юстиция. 1995. № 11. С. 39.

Теория доказательств в советском уголовном процессе. 2-е изд. М., 1993. Гребенкин П. И. Допустимость доказательств в уголовном процессе : дис. … канд. юрид. наук.

Пятигорск, 2002. С. 86.

повлияли или могли повлиять на достоверность полученного результата и при этом обладают качеством невосполнимости277.

Вынесенное решение судьи о признании доказательства недопустимым не является окончательным и в ходе судебного заседания стороны могут ходатайствовать об исследовании исключенного ранее доказательства.

В судебной практике доказательство может быть признано недопустимым в определенной части. Например, может быть признана недопустимой та часть заключения эксперта, которая касается исследования тех предметов, которые были обнаружены и изъяты с нарушением закона.

Судебная практика пошла по пути, предложенному П. А. Лупинской, до сих пор актуальны идеи «чая и чернила» (ложка чернил портит стакан чая) и «разбитого зеркала» (если зеркало разбилось, посмотрим, что отражается в его кусочке) – судьи предпочитают первую идею. И в этой связи немаловажны слова С. А. Пашина: «… необходимо проследить всю цепочку употребления таких материалов и упоминаний о них в деле и четко указывать, какие абзацы или строки документов в связи с принятым им постановлением не подлежат произнесению при оглашении»278.

Допускаются различные нарушения требований УПК РФ, например: отсутствие подписи одного или двух понятых при производстве следственных действий, производство последних с участием одного понятого, неподписание следователем протокола следственного действия, предъявление для опознания только одной фотографии, проведение опознания при наличии менее трех предметов или разнородных предметов, отсутствие в материалах уголовного дела звукозаписи допроса, производство следственных действий по окончании срока предварительного следствия без продления его в предусмотренном законом порядке, отсутствие указания на дату производства следственных действий в протоколах последних, в протоколе допроса отсутствие указания на время окончания допроса и др. Последствия выявления этих нарушений будут различны: в одних случаях отмена приговора, в других – частное определение.

Орлов Ю. К. Основы теории доказательств в уголовном процессе. М., 2000. С. 46–50;

Кипнис Н. М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М., 1995.

С. 76–77; Хмыров А. А. Проблемы теории доказывания. Краснодар, 1996. С. 13–14.

Пашин С. А. Указ. соч. С. 89.

Вопрос недопустимости доказательств рассматривают с трех позиций. Во-первых, если сведения получены с нарушением предусмотренной законом формы, они независимо от характера процессуальных нарушений не будут иметь значения доказательств, поскольку форма их выявления и обнаружения лишает эти сведения их достоверности. Во-вторых, никакие нарушения не дают основания оставить без оценки по существу то или иное из рассмотренных доказательств, исключить его за недопустимостью.

В-третьих, нарушение процессуальной формы собирания доказательств не всегда влечет автоматически исключение этих доказательств из сферы доказывания.

С позиции аргументирующей силы доказательств целесообразно учитывать следующие рекомендации. Необходимо четко разграничивать факты нарушения закона при получении доказательств и при составлении процессуальных документов. О нарушении при сборе и закреплении доказательств можно делать выводы только тогда, когда будет установлено явное несоблюдение норм УПК РФ. Факты нарушения УПК РФ не стоит отождествлять даже с обоснованными сомнениями в законности получения доказательств. Думается, стоит согласиться с авторами, которые полагают, что при наличии сомнений не рекомендуется поспешно исключать доказательства из дальнейшего рассмотрения уголовного дела. Напротив, в процессе судебного разбирательства по существу необходимо тщательно исследовать обстоятельства, при которых были собраны материалы, и лишь затем определять юридическую силу доказательств. Следующее, на что нужно обратить внимание: для сторон обвинения и защиты в равной мере действуют требования по допустимости доказательств и их оценке. Смешивать сомнения в доказанности вины, толкуемые в пользу защиты, и факты нарушений закона нельзя279.

УПК РФ закрепляет нормы о свидетельском иммунитете.

Статья 56 УПК РФ регламентирует: не подлежат допросу в качестве свидетелей: судья, присяжный заседатель – об обстоятельствах уголовного дела, которые стали им известны в связи с участием в производстве по данному уголовному делу; адвокат, защитник подозреваемого, обвиняемого – об обстоятельствах, Агибалова В. О. Процессуальные и иные документы как источники доказательств в уголовном судопроизводстве : дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 2003. С. 63.

ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с ее оказанием; адвокат – об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с оказанием юридической помощи; священнослужитель – об обстоятельствах, ставших ему известными из исповеди; член Совета Федерации, депутат Государственной Думы без их согласия – об обстоятельствах, которые стали им известны в связи с осуществлением ими своих полномочий.

Возникает вопрос: а могут ли допрашиваться в качестве свидетелей следователи, судьи, прокуроры?

Недопустимы показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предложении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности (п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК РФ). Запрет на показания по слуху относится только к тем сведениям, источник которых не может быть определенно указан свидетелем. Если же свидетель ссылается на конкретное лицо, от которого он услышал относящиеся к делу сведения, его показания допустимы. Данная норма, на взгляд А. В. Смирнова, К. Б. Калиновского, исключает догадки, предложения и слухи лишь из предмета показаний свидетеля как доказательства, но не из предмета его допроса. Сообщаемые свидетелем предложения и слухи, не будут доказательством, тем не менее могут играть роль ценной ориентирующей информации, позволяющее определить направление расследования или судебного следствия. Так, например, из материалов уголовного дела в отношении Ч., обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ст. 111 ч. 1 УК РФ, следует, что в ходе ссоры Ч.

умышленно, с целью причинения телесных повреждений подсудимый Ч. нанёс удар стеклянной бутылкой по голове потерпевшему Х., упавшего без сознания потерпевшего Х. подсудимый Ч.

стал избивать, нанося удары ногами в область живота, а затем кочергой и деревянной скамейкой, нанёс потерпевшему несколько ударов в область грудной клетки. В ходе судебного следствия потерпевший показал, что подсудимый Ч. избивал его, лежащего в бессознательном состоянии, кочергой и скамейкой. Такой вывод потерпевший сделал, обнаружив рядом с собой погнутую кочергу и сломанную скамейку, при этом на спине и по бокам у него имелись характерные повреждения в виде полос. Кроме того, по данному делу свидетель Н. пришёл после этого и тоже видел изогнутую кочергу и сломанную скамейку, его предположения в суде также сводились к тому, что подсудимый Ч. бил потерпевшего Х. данными предметами. Из показаний свидетеля Н. в суде также следует, что первоначально обвиняемый Ч. ударил потерпевшего Х. бутылкой по голове при этом отметил, что об этом факте ему рассказала сожительница обвиняемого – гражданка А.280 Как известно, процесс формирования свидетельских показаний состоит из трёх стадий: восприятие, запоминание и воспроизведение281. Восприятие – это соединение ощущений с мыслительной деятельностью.

Продуктивность восприятия зависит от многих объективных (освещённость, цветовые контрасты, погодные условия, различные механические помехи, рельеф местности и т. д.) и субъективных факторов. Субъективные личностные качества воспринимающего обусловливают уровень понимания им происходящего, отношение к нему (например, темперамент субъекта, его интеллект, жизненный опыт, интересы, потребности, познания и т. п.).

Качественные стороны восприятия определяют эмоциональную окраску воспринимаемого (радость, удовлетворение, гнев, возмущение, страх и т. д.).

Последующее переформирование представления о воспринятом, которое может привести к добросовестному заблуждению, реализуется, когда событие, имевшее место в прошлом, становится предметом размышления о нём либо темой бесед с окружающими. При этом увиденное как снежный ком начинает «обрастать» всё новыми и новыми деталями, не имевшими место в действительности. Возможен и другой вариант, когда по истечении времени некоторые факты и детали исчезают, стираются в памяти. Например, по уголовному делу в отношении С. (признанного невменяемым), совершившего запрещенное уголовным законом деяние, предусмотренное ст. 30 ч. 3 ст. 105 ч. 1 УК РФ, было установлено, что С., будучи в состоянии опьянения, нанёс спящему на диване в комнате потерпевшему Т. удар топором по голове. Свидетель В. в своих показаниях суду утверждала, что проУголовное дело № 1-456-14 // Архив Шелеховского городского суда.

Соловьёв А. Б. Процессуальные, психологические и тактические основы допроса на предварительном следствии. М., 2002. С. 76.

Защита по уголовному делу : пособие для адвокатов / под ред. Е. Ю. Львовой. М.,

1998. С. 156.

снувшись от душераздирающих криков, войдя в комнату, она увидела окровавленный топор в руке С. мужа и зятя потерпевшего Т., метавшегося по дивану с раной в голове, из которой, по её выражению, «хлещет» кровь и всё вокруг залито кровью. В своих показаниях свидетель В. утверждала, что муж нанёс несколько ударов топором по голове спящему зятю. Однако, согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, объективно подтверждено нанесение одного удара топором по голове потерпевшего Т. Из этого следует, что свидетель В., находясь под впечатлением от увиденного, сделала вывод, что было нанесено несколько ударов топором по голове потерпевшего283.

Доказательственный потенциал любого судебного дела образуют не только доказательства в строгом процессуальном смысле, но и обширные области скрытой информации, требующей своей актуализации и аналитической работы с уже собранными источниками. Такое понимание доказательственной информации, наряду со строго процессуальным пониманием доказательств, в наибольшей степени соответствует потребностям практики и задачам судопроизводства284.

Согласно основам законодательства РФ о нотариате, нотариусы среди совершаемых ими действий свидетельствуют верность копий документов и выписок из них; подлинность подписи на документах; верность перевода документов с одного языка на другой. В случае заверения перевода, если нотариус не владеет соответствующими языками, перевод может быть сделан переводчиком, подлинность подписи которого свидетельствует нотариус. При этом, свидетельствуя подлинность подписи, нотариус не удостоверяет фактов, изложенных в документе, а лишь удостоверяет, что подпись сделана определенным лицом. Кроме того, на практике, нотариусы зачастую не оглашают вслух составленные ими документы и не разъясняют гражданам вытекающие из этих документов права или обязанности. Последнее более наглядно рассмотрим на примере.

По приговору Красноярского краевого суда от 12 апреля 2010 г. Ф. и другие осуждены за мошенничество, вымогательство, похищение людей, а С. и Р. – за превышение должностных полУголовное дело № 1-95-14 // Архив Шелеховского городского суда.

Ниесов В. А., Зубенко С. В. Правовое и информационное обеспечение доказательственной деятельности в уголовном процессе // Рос. юстиция. 2009. № 5. С. 29.

номочий. Одновременно по данному делу суд вынес частное определение, которым обратил внимание президента нотариальной палаты Красноярского края на нарушения, допущенные нотариусом и помощником нотариуса при удостоверении доверенностей и совершении других нотариальных действий, связанных с отчуждением жилья потерпевших. Частное определение было вынесено на основании выявления обстоятельств, способствовавших совершению преступления, нарушения прав и свобод граждан (согласно ч. 4 ст. 29 УПК РФ), поскольку, как следует из материалов дела, потерпевшие суду показали, что тексты документов у нотариусов уже были изготовлены, нотариусы им ничего не разъясняли. Они подписывали документы, не зная их сути. Кроме того, потерпевшие показали, что при подписании документов у нотариуса они были в нетрезвом состоянии. Потерпевший Л.

также показал, что он был убежден, что подписывает документ на сдачу своего дома в аренду, а о продаже его узнал спустя длительное время. Также судом установлено, что по данному делу большинство доверенностей для целей отчуждения квартир и иные документы оформлялись нотариусом и его помощником под чужими именами285.

Таким образом, прежде чем приобщать к материалам дела в качестве иных документов документы, заверяемые нотариусом, необходимо подвергать их проверке на предмет подлинности изложенных в них фактических обстоятельств. В противном случае могут быть вполне обоснованными ходатайства о признании подобного рода доказательств недопустимыми.

Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 2 нояб. 2011 г. № 53-О11-57 // Бюл. Верхов. Суда РФ. 2012. № 4. С. 76.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ  В суде первой инстанции доказательства выступают не столько сведениями, информацией или фактами, сколько именно аргументами. Аргументы представляют собой одно или несколько связанных между собой утверждений. Посредством аргументации мы строим логичную систему убеждающих аргументов. С позиции логики доказательства на досудебных стадиях выступают в форме тезисов – сведений, которые еще нужно исследовать и оценить в суде. Такой процесс осуществляется посредством приведения доводов, которые позволяют выдвинутые тезисы расценивать как обоснованные аргументы в пользу виновности или невиновности подсудимого. Из сложившихся аргументов формируется внутреннее убеждение судьи.

Особое значение в науке придают делению доказательств на прямые (одноступенчатые) и косвенные (многоступенчатые). В основу деления положено различие структуры обоснования доказываемого обстоятельства. Прямые доказательства обосновывают ближайший тезис, косвенные – как ближайший, так и последующие. В судебной деятельности выделяют и так называемые нейтральные доказательства. Например, иные документы чаще всего по уголовному делу остаются нейтральными доказательствами. В научной литературе можно встретить и такой вид доказательств, как ущербное доказательство.

В историческом аспекте интерес представляет классификация доказательств, среди которых имели место так называемые полные доказательства. В частности, полным доказательством считались показания не менее двух свидетелей, ценность которых зависела от личного статуса давшего их лица. Доказательства классифицировались на совершенные и несовершенные. В 1864 г.

законодательно определялась сила доказательств. Например, признание подсудимого считалось лучшим, совершенным доказательством. Сила доказательств определялась не содержанием и соответствием признакам доказательств, а преимуществом в зависимости от социального статуса источника доказательств. В настоящее время с учетом исторических классификаций, в аспекте процесса аргументации, мы выделяем убедительные и неубедительные доказательства для внутреннего убеждения суда.

Заметим, Уставом уголовного судопроизводства 1864 г. отменялась система формальных доказательств. Более того, Устав провозгласил состязательность и вынесение приговора по внутреннему убеждению судьи. В научных трудах авторы обосновывали в качестве цели уголовного судопроизводства – достижение истины по делу.

Применительно к теме научного исследования подчеркнем, основы аргументирующей силы доказательств уходят в философию. Аргументация рассматривается в качестве полярного явления, когда имеют место две противоположные точки зрения. В этой связи философы в основу аргументации закладывают принципиальные положения аналогии и полярности. Однако процессу доказывания наиболее близка гносеология, теория познания. Мы полагаем, что познание лежит в основе процесса доказывания, а аргументация выступает такой мыслительной деятельностью, которая направлена на субъектные отношения, когда есть оппонент, а не только объект познания. Аргументация реализуется с коммуникативной позиции, более того, в основе аргументации заложено противоборство двух сторон: обвинения и защиты, порою в условиях правового конфликта.

Аргументацию изучают и в аспекте аналогии, которая является в какой-то мере обратной операцией к полярности. С позиции презентизма аргументация реализуется в свете трансформации негативного в позитивное.



Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Похожие работы:

«Извещение о проведении открытого запроса предложений № 3715 по отбору организации на поставку товаров, работ, услуг по номенклатурной группе: Фитинги для монтажа полиэтиленовых газопроводов (в том числе с закладными нагревательными элементами) 1 лот: для нуж...»

«ДОГОВОР-ЗАЯВКА № на участие в VI Российском Мотофестивале St.Petersburg Harley® Days г. Санкт-Петербург "" 2017г. ПРОСЬБА НАПРАВИТЬ ОРГАНИЗАТОРУ КАРТОЧКУ КЛИЕНТА ДЛЯ ОФОРМЛЕНИЯ ДОКУМЕНТОВ Участник Номер торгового места (заполняется организаторо...»

«Томас Гоббс Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского "Левиафан": Мысль; Москва; 2001 ISBN 5-244-00966-4 Аннотация Томас Гоббс (1588–1679) – классик политической и правовой мысли, выдающийся английский философ. В своем основном произведении `Левиафа...»

«Министерство сельского хозяйства Российской Федерации Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Кубанский государственный аграрный у...»

«С тактикой „ИНГУ всем, и техникой вы РекоменДУ* 3 ракеТку! достигнете Дд — I лю бых высот в теннисе! Теннис ГГ “Ч А Й Н И К О В Л Ч -а й н и к о в Самый полный справочник по теннису Для от снаряжения и игрового этикета сомневающихся до ведения счета и стратегии Пат...»

«Надежда Владимировна Пошерстник Самоучитель по бухгалтерскому учету Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=434155 Самоучитель по бухгалтерскому учету. 15-е изд. : Питер; С...»

«КАТАЛОГ ЭКСПОРТЕРОВ (В ТОМ ЧИСЛЕ ПОТЕНЦИАЛЬНЫХ) КАМЧАТСКОГО КРАЯ АНКЕТА ПАО "Океанрыбфлот" Наименование компании/ год создания ПАО "Океанрыбфлот"/1958 год 1. Регион Камчатский край 2. Контактная информация: 683003, Петропавловск-Камчатский, ул.юридический и фактический адрес Ленинградская, 27 компании...»

«ЛЕКЦИЯ Неотложные гинекологические заболевания в хирургической практике ВВЕДЕНИЕ Ряд острых гинекологических заболеваний могут вызывать картину острого живота и требовать экстренного хирургического вмешательства. Да...»

«УДК 340 Осипенкова Екатерина Александровна Адъюнкт. Московский институт МВД России mastervakat@mail.ru Ekaterina A. Osipenkova Graduated in a military academy. Ministry of Internal Affairs Moscow institute of Russia mastervakat@mail.ru Понятие и конституционно...»

«Н.А. МИХАЛЁВА* ТВОРЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ АКАДЕМИКА О.Е. КУТАФИНА – НАЦИОНАЛЬНОЕ ДОСТОЯНИЕ РОССИИ Ключевые слова: творческое наследие, конституционное право, конституционализм, гражданство, федерализм, автономия, органы публичной власти, высшее юридическое образование I. УНИКАЛЬНОСТЬ ЛИЧНОСТИ АКАДЕМИКА О.Е. КУТ...»

«ВВЕДЕНИЕ Предлагаемый учебник полностью соответствует учебной программе курса "Трудовое право". Отличительной чертой данной работы является рассмотрение вопросов, входящих в курс "Трудовое право", с точки зрения их п...»

«Министерство образования и науки российской федерации ФГАОУ ВПО "Казанский (Приволжский) Федеральный Университет" _ Юридический факультет Кафедра гражданского и предпринимательского права О.А.ЧЕПАРИНА ПРАВОВ...»

«Колбая Мадина Беслановна БОРЬБА С УБИЙСТВАМИ НА ТЕРРИТОРИИ РЕСПУБЛИКИ АБХАЗИЯ (ст. 99 УК РА): КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЙ И УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ АСПЕКТЫ 12.00.08 – уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право Диссертация на...»

«Александр Радьевич Андреев Российская государственность в терминах. IX – начало XX века Серия "Власть и Держава" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=640805 Российская государственность в терминах: IX...»

«ПРАВОСЛАВНАЯ МЫСЛЬ ТРУДЫ ПРАВОСЛАВНАГО БОГОСЛОВСКАГО ИНСТИТУТА ВЪ П А Р И Ж ВЫПУСКЪ V. YMGA -PRESS ПАРИЖЪ ПРАВОСЛАВНАЯ МЫСЛЬ Т Р У д ы ПРАВОСЛАВНАГО БОГОСЛОВСКАГО ИНСТИТУТА ВЪ ПАРИЖ ВЫПУСКЪ. YMCA PRESS ПАРИЖЪ Copyright 1947 by Y M C A P R E S S. Socit a respons...»

«Краевое государственное бюджетное научное учреждение культуры ДАЛЬНЕВОСТОЧНАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ НАУЧНАЯ БИБЛИОТЕКА Информационно-библиографический отдел СИСТЕМА УЧЁТА СПРАВОЧНО–БИБ...»

«ПРАВИЛА ОРГАНИЗАЦИИ И ПРОВЕДЕНИЯ СОРЕВНОВАНИЙ ПО АВТОМОБИЛЬНОМУ ДРЭГ-РЕЙСИНГУ (ПДР15) Статья 1. Терминология и определения. В настоящих Правилах применяется терминология, имеющая следующее значение:1.1. Дрэг-рейсинг – параллельные гонки на ускорение на дистанции 1/8, 1/4 и 1/2 мили.1.2. Персонал Заявителя – ф...»

«Коллектив авторов Энциклопедический справочник. Современные лекарства Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=177524 Энциклопедический справочник. Соврем...»

«О.В. Щигарева Женщина и политика в XXI в. "Если женщина имеет право взойти на эшафот." Должна ли женщина заниматься политикой? Когда возник вопрос об участии женщин в политике? Дату можно на...»

«Станислав Хабаров Сказка о голубом бизоне Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6540173 Аннотация Полтора века назад появилась сказка математика Ч. Доджсона (Л. Кэррoллa) "Алиса в стр...»

«sC,oe,Щ ВЁР'^АК. СОГЛАСОВАНО Председатель первичной профсоюзной МБОУ ДОД ДООЦ "Исток" МБОУ Э0Д^)$4сток" Н. Н. Свирина Кухаренко Lti'-' -1. Г / Г ^. "" ^2014г. 2 ПРАВИЛА внутреннего тру...»

«АРБИТРАЖНЫЙ СУД ВОЛГОГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ ул. им. 7-ой Гвардейской Дивизии, д. 2, Волгоград, 400005 http://volgograd.arbitr.ru e-mail: info@volgograd.arbitr.ru телефон: (8442)<...»

«Константин Васильевич Душенко Мысли, афоризмы, цитаты. Политика, журналистика, правосудие Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=145908 Мысли, афоризмы, цитаты. Политика, журналистика, правосудие: Эксмо; Москва; 2008 ISBN 978-5-699-25940-3 Аннотация До сих пор у...»

«eFarmer Lite. Руководство пользователя 1 eFarmer Руководство пользователя. Lite – версия eFarmer Lite. Руководство пользователя 2 Оглавление Предисловие Перечень сокращений. Глоссарий Начало...»

«СОЧИНСКИЙ ИНСТИТУТ (ФИЛИАЛ) федерального государственного автономного образовательного учреждения высшего образования "РОССИЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ДРУЖБЫ НАРОДОВ" (РУДН) ЮРИДИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ АННОТАЦИЯ УЧЕБНОЙ ДИСЦИП...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ ГЕНЕРАЛЬНОЙ ПРОКУРАТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ С. П. КУШНИРЕНКО МЕТОДИКА РАССЛЕДОВАНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ В СФЕРЕ ВЫСОКИХ ТЕХНОЛОГИЙ Конспект лекций Санкт-Петербург...»

«Уведомление о проведении конкурентной процедуры АО "ОХК "УРАЛХИМ" (далее "Организатор") настоящим объявляет о проведении конкурентной процедуры в форме запроса предложений (далее – "процедура") на поставку лицензий Microsoft в рамках продления соглашения Enterpri...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "САРАТОВСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ЮРИДИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ" "УТВЕРЖДАЮ" Первый проректор, проректор по учебной работе _ С.Н. Туманов ""2012 г. УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС ДИСЦИПЛИНЫ "Оперативно-розыскная...»










 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.