WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 
s

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное ...»

-- [ Страница 1 ] --

http://kalinovsky-k.narod.ru/b/brynskay_2015/brynskay_2015 .pdf

Министерство образования и науки Российской Федерации

Федеральное государственное бюджетное образовательное

учреждение высшего образования

«Иркутский государственный университет»

Юридический институт

 

Е. В. Брянская 

 

 

АРГУМЕНТИРУЮЩАЯ СИЛА ДОКАЗАТЕЛЬСТВ 

ПРИ РАССМОТРЕНИИ УГОЛОВНЫХ ДЕЛ  

В СУДЕ ПЕРВОЙ ИНСТАНЦИИ 

 

Монография 

УДК 343.14

ББК 629.34

Б89

Печатается по решению учебно-методической комиссии Юридического института ИГУ Издание выходит в рамках Программы стратегического развития ФГБОУ ВПО «ИГУ» на 2012–2016 гг.

Рецензенты:

Н. П. Дубовик, судья Верховного Суда РФ, канд. юрид. наук Г. И. Загорский, доктор юрид. наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, заслуженный юрист РСФСР К. Б. Калиновский, советник Конституционного Суда РФ, канд. юрид. наук Т. С. Османов, судья Верховного Суда Республики Дагестан, канд. юрид. наук Б89 Брянская Е. В.

Аргументирующая сила доказательств при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции : монография / Е. В. Брянская. – Иркутск : Изд-во ИГУ, 2015. – 193 с.

ISBN 978-5-9624-1310-5 Излагаются общетеоретические начала доказательств в уголовном процессе как с позиции теории уголовного процесса, так и с точки зрения исторических, философских, логических начал. Обосновывается аргументация в аспекте активности участников процесса в условиях состязательности, а также дается анализ исследования и значения отдельных видов доказательств.

Предназначается для студентов, магистров, аспирантов и всех юристов, интересующихся вопросами уголовно-процессуального права.

УДК 343.14 ББК 629.34 ISBN 978-5-9624-1310-5 © Брянская Е. В., 2015 © ФГБОУ ВО «ИГУ», 2015 ОГЛАВЛЕНИЕ  Введение

Глава 1. Теоретические начала доказательств в уголовном судопроизводстве России

1.1. Понятие и классификация доказательств в уголовном судопроизводстве

1.2. История доказательств в уголовном судопроизводстве России

1.3. Философия аргументирующей силы доказательств при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции

1.4. Аргументированное доказывание и его логика в свете концепции уголовного судопроизводства

1.5. Соблюдение международных стандартов состязательности как гарантия активного доказывания по уголовному делу..... 55 Глава 2. Активность сторон в суде первой инстанции........ 68

2.1. Аргументация как предпосылка активности сторон в ходе судебного разбирательства по уголовному делу

2.2. Активное участие прокурора в суде первой инстанции..... 81

2.3. Осуществление состязательных начал уголовного судопроизводства защитником в суде первой инстанции

Глава 3. Реализация аргументации в процессе доказывания по уголовному делу

3.1. Исследование доказательств в суде первой инстанции.... 108

3.2. Прения сторон как элемент аргументации по уголовному делу

3.3. Специфика оценки доказательств судьей

Глава 4. Юридическая сила отдельных источников доказательств в суде первой инстанции.

Проблематика недопустимости доказательств

4.1. Юридическое значение личных доказательств в процессе оценки доказательств

4.2. Вещественные доказательства и их смысловое содержание





4.3. Недопустимые доказательства с позиции судебной практики

Заключение

Список литературы

Памяти профессора Ноны Викторовны Радутной

ВВЕДЕНИЕ 

В основе процесса доказывания по уголовному делу заложена теория познания. Любая мыслительная деятельность в первую очередь основывается на познании обстоятельств реальной действительности. Познание окружающего мира строится на системе выработанных правил, которые систематизированы, упорядочены и образуют собой так называемую теорию познания (гносеологию). Теория познания, или гносеология – раздел философии, в котором изучается природа познания и его возможности, отношение знания к реальности, выявляются условия достоверности и истинности познания. Термин «гносеология» происходит от греческих слов gnosis – знание и logos – понятие, т. е. «понятие о знании», «учение о знании»1. К разновидностям форм отражения реальной действительности относят: познавательное отражение – формирование идеальных образов, знаний о предметах; эмоциональное отражение, имеющее форму специфического личного отношения (эмоции, переживания); отражение в форме сознательных предметных действий2. В любом случае познание всегда предназначено для получения нового знания, которое всегда основано на отношении человека к действительности и направлено к получению познавательной, имеющей значение к факту деяния, информации.

В содержательном смысле процесс доказывания по уголовному делу имеет ретроспективный характер. То есть в настоящее время мы познаем те обстоятельства, которые имели место в прошлом, чтобы на уровне практики максимально достичь истины по уголовному делу. В этой связи современные авторы верно Алексеев П. В., Панин А. В. Теория познания и диалектика. М., 1991. С. 5.

Диалектика познания / под ред. А. С. Кармина. Л., 1983. С. 23.

полагают, что в ретроспективном познании проявляется возможность человека осуществлять, так называемую инверсию, т. е.

возврат времени. Ретроспективное познание заключается в возможности реконструкции, восстановлении полной структуры объекта прошлого и его описания при помощи сохранившейся информации на следах взаимодействия этого объекта с окружающей действительностью3. По нашему мнению, теория познания особенно актуальна на таком этапе процесса доказывания, как собирание доказательств.

Поскольку концепция уголовного судопроизводства основана на принципе состязательности, в этой связи приобретает особую значимость активность сторон при рассмотрении уголовного дела в суде первой инстанции. Думается, что на основе полученной информации в процессе познания, стороны с помощью активной мыслительной деятельности, пытаются повлиять на внутреннее убеждение судьи, посредством предоставления аргументов своей правоты. В этой связи все наибольшую актуальность приобретает теория аргументации, которая позволяет нам судить об определенной юридической силе доказательств – аргументирующей силе.

Согласно УПК РФ ни одно доказательство не имеет преимущественной силы перед другими доказательствами. Действующее уголовно-процессуальное законодательство употребляет применительно к доказательствам понятие «сила». Так, например, в соответствии с ч. 2 ст. 17 УПК РФ никакие доказательства не имеют заранее установленной силы, а в ч. 1 ст. 75 УПК РФ указывается, что юридической силы не имеют недопустимые доказательства, которые поэтому не могут быть положены в основу обвинения, а равно использованы для доказывания любого из обстоятельств, входящих в предмет доказывания (ст. 73 УПК РФ), а также, к примеру, ст. 455 УПК РФ – юридическая сила доказательств, полученных на территории иностранного государства.

По нашему мнению, каждое доказательство в суде первой инстанции обладает убеждающей (аргументирующей) силой.

Конечно, в уголовном судопроизводстве действует правило о том, что ни одно из доказательств не имеет перед судом заранее Корнев Г. П. Методологические проблемы уголовно-процессуального познания. Нижний Новгород, 1995. С. 69.

преимущественной силы, но заметим – заранее, когда суд выносит приговор на основе исследованных и оцененных доказательств. Оценка строится на четком анализе соответствия доказательств относимости, допустимости, достаточности и достоверности. В результате такой оценки отдельные доказательства порою вообще теряют свою юридическую силу, и в основу приговора суд закладывает те доказательства, которые прошли свою оценку и могут служить аргументом законного приговора.

В данном научном исследовании мы затрагиваем только отдельные аспекты процесса доказывания, не раскрывая, например, сущности такого серьезного источника доказательств, как заключение эксперта, соглашаясь с тем, что экспертиза – это «царица доказательств».

Цель данной работы – раскрыть и проанализировать теоретические предпосылки аргументирующей силы доказательств в уголовном процессе, а задачами выступили: изложение общетеоретических начал доказательств в уголовном процессе как с позиции теории уголовного процесса, так и с точки зрения исторических, философских, логических начал; обоснование аргументации с точки зрения активности участников процесса в условиях состязательности; анализ исследования и значения отдельных видов доказательств.

Автор благодарит профессора Геннадия Ильича Загорского за оказанную помощь и поддержку в написании работы.

Глава 1 

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ НАЧАЛА ДОКАЗАТЕЛЬСТВ  

В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ РОССИИ 

1.1. Понятие и классификация доказательств   в уголовном судопроизводстве  Прежде чем рассмотреть вопрос аргументирующей силы доказательств, необходимо раскрыть понятие доказательств в уголовном судопроизводстве, разграничивая сущность понимания доказательств на досудебных стадиях и в суде первой инстанции.

Мы полагаем, с научной точки зрения классификация доказательств возможна при четком понимании доказательств, выявлении всех их сторон, правильном разграничении на виды. Деление доказательств на виды по различным основаниям имеет большое научное и практическое значение. Умение сторон логично и верно классифицировать доказательства позволяет грамотно строить аргументацию своей позиции по уголовному делу.

Если рассматривать дореволюционный период, то можно отметить, что изучением вопросов, связанных с доказательством в уголовном процессе, занимались ученые: Л. Е. Владимиров, С. И. Викторский, М. В. Духовской, С. В. Познышев, Н. Н. Розин, Д. Г. Тальберг и др.

Понятие доказательств является одним из самых сложных и спорных вопросов в уголовном процессе. На основе доказательств строится доказывание в уголовном процессе, правила которого регулируются УПК РФ. Эти правила достаточно серьезно затрагивают права и свободы человека и гражданина. Нормы УПК РФ о доказательствах и доказывании неразрывно связаны со всеми нормами уголовно-процессуального права, определяющими задачи судопроизводства и его принципы, полномочия государственных органов, права, обязанности и гарантии прав участников процесса, порядок производства следственных и судебных действий, требования, которым должны отвечать решения, принимаемые в уголовном процессе. В вопросах о доказывании в уголовном судопроизводстве используются достижения различных наук. Важную роль в развитии доказательств играет изучение не только научных концепций и норм УПК РФ, но и судебной практики.

Общее понятие доказательств по уголовному делу сформулировано в ч. 1 ст. 74 УПК РФ. Ими являются любые сведения, в соответствии с которыми суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном УПК РФ, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. Именно такие сведения представляют собой содержание любого доказательства.

По мнению большинства современных ученых, это определение доказательств является правильным. Прежнее определение законодателем доказательств как «фактических данных» (ст. 69 УПК РСФСР) было менее удачным: оно допускало разную трактовку доказательств – и как «сведений о фактах», и как самих «фактов», и как «фактов и сведений о них» одновременно.

С. И. Викторский, Д. Г. Тальберг, Л. Е. Владимиров под уголовными доказательствами понимали всякий факт, вызывающий в суде убеждение в существовании или несуществовании какого-либо обстоятельства, составляющего предмет судебного разбирательства4.

Некоторые авторы предлагают рассматривать доказательство «как единство трех основных элементов: 1) сведений о фактах;

2) источников сведений о фактах; 3) способов и порядка собирания, закрепления и проверки сведений о фактах и их источников, причем не как простое суммированное единство, а как систему их самих и возникающих в этой связи отношений»5. Данная точка зрения является спорной и поддерживать ее затруднительно. С уверенность можно сказать, что процесс доказывания и доказательства являются взаимосвязанными категориями. Доказательства являются единственным средством установления обстоятельств предмета доказывания. Доказывание – это урегулированная законом деятельность по собиранию, проверке и оценке доказательств. Собирание и проверка доказательств являются способом отыскания носителей информации, получение сведений и их закрепление. Главная цель доказывания – придание процессуальВикторский С. М. Русский уголовный процесс. М, 1912. С. 44; Тальберг Д. Г. Русское уголовное судопроизводство. Киев, 1891. Т. 2. С. 74; Владимиров Л. Е. Учение об уголовных доказательствах. Части Общая и Особенная. 3-е изд., изм. СПб., 1910. С. 110.

Балакшин В. С. Доказательства в теории и практике уголовно-процессуального доказывания : монография. Екатеринбург, 2005. С. 33.

ной формы обнаруженным носителям (объектам) информации.

Доказательства являются результатом доказывания. Доказательства – это средства установления обстоятельств предмета доказывания. Таким образом, доказывание как деятельность по собиранию, проверке и оценке доказательств не может быть составной частью результата своей деятельности.

Безусловно, процессуальная форма неразрывна с содержанием доказательства. В том случае, если процессуальная форма «пуста», т. е. лишена сведений, которые представляют собой значимый материал для дела, а также наоборот, если значимые сведения не оформлены в надлежащую процессуальную форму, то рассматривать их в качестве доказательств было бы верно не в полной мере.

Такое разночтение вызвало дискуссию в научных кругах;

различные авторы в качестве доказательств рассматривали «информацию, явления природы, вещи, людей, их физиологическое и психическое состояние, события, не зависящие от воли людей»6. На досудебных стадиях уголовного судопроизводства, возможно, и следует понимать под доказательствами только определенные «сведения». В этой связи представляет интерес мнение В. И. Никандрова, который заметил: «Доказательства есть сведения о фактах, имеющих значение по делу, установленные в предусмотренном законом порядке. По делу мы собираем не сами факты, а сведения о них. …Доказательствами могут быть только сведения о фактах, но не сами факты реальной действительности»7.

В теории доказательств одни авторы, С. А. Голунский, Р. С. Белкин, полагали, что доказательствами являются только факты, а источники сведений о фактах не являются доказательствами8.

Тем не менее в практической деятельности, с учетом норм УПК РФ, выделяют именно факты, с которыми закон связывает доказательства; они образуют две относительно самостоятельные группы: обстоятельства, которые составляют в своей совокупности предмет доказывания по уголовному делу; факты, не входяШейфер С. А. Доказательства и доказывание по уголовным делам; проблемы теории и правового регулирования. Тольятти, 1997. С. 34.

Никандров В. И. Избранные статьи и лекции по уголовному процессу. Киров, 1998. С. 64, 65.

Голунский С. А. Вопросы доказательственного права в Основах уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик // Вопросы судопроизводства и судоустройства в новом законодательстве. М., 1959. С. 145–148; Белкин Р. С. Собирание, исследование и оценка доказательств. М., 1966. С. 10–11.

щие в предмет доказывания (промежуточные, вспомогательные, побочные). В следственной и судебной практике выделяют факты общеизвестные (например, факт исторического события) или преюдициально установленные, которые используются в уголовном процессе без доказывания, если не возникает сомнения в их достоверности (например, факты, установленные вступившим в законную силу приговором по другому уголовному делу). Таким образом, в совокупность фактических данных, которые служат основой для формирования выводов по делу, входят различные по своей природе и способу получения сведения об интересующих следствие и суд обстоятельствах, что учитывается при характеристике всего процесса доказывания по уголовному делу.

Доказывание происходит в единстве предметно-практической и мыслительной деятельности, приводит к формированию представлений об исследуемом событии. Здесь надо также отметить, что в теории доказательств выделяют факты, имеющие материально-правовое значение. Они перечислены в ст. 73 УПК РФ и входят в предмет доказывания. Это так называемые доказательственные факты (промежуточные) – факты, на основе которых делаются выводы о наличии или отсутствии события преступления, виновности лица и других юридически значимых обстоятельств. Они имеют только доказательственное процессуальное значение и подлежат установлению по каждому конкретному делу. Думается, что данная позиция обусловлена тем, что предмет доказывания в уголовном судопроизводстве – это юридически значимые фактические обстоятельства, которые предусмотрены в уголовно-процессуальном законе и подлежат доказыванию для принятия решений по делу в целом или по отдельным правовым вопросам. Поскольку в ст. 73 УПК РФ перечислены те фактические обстоятельства, которые при разрешении любого дела имеют правовое значение, следовательно, это обстоятельства, характеризующие событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления); виновность обвиняемого в совершении преступления и мотивы преступления; обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого; характер и размер вреда, причиненного преступлением; обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание; обстоятельства, способствовавшие совершению преступления.

В этой связи можно полагать, что на досудебных стадиях уголовного судопроизводства доказательства – это фактические данные, под которыми необходимо понимать сведения об имевшем место в прошлом событии преступления; фактические данные, на основании которых устанавливаются наличие или отсутствие общественно опасного деяния, виновного лица, совершившего это деяние, и иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела; фактические данные, которые устанавливаются только показаниями свидетеля, показаниями потерпевшего, показаниями подозреваемого, показаниями обвиняемого, заключением эксперта, заключением специалиста, вещественными доказательствами, протоколами следственных и судебных действий и иными документами; фактические данные, собранные в установленном законом порядке. Статья 70 УПК РФ определяет способы собирания доказательств, а соответствующие нормы – порядок производства различных следственных действий; фактические данные, проверенные и оцененные по внутреннему убеждению. Соответственно, доказательствами могут быть любые фактические данные, всё, что служит установлению истины, если соблюдены законные правила доказывания. По-видимому, именно поэтому многие представители юридической общественности под доказательствами, о которых говорится в ст. 74 УПК РФ, понимают не информацию, сведения о тех или иных обстоятельствах, а сами факты объективной реальности, которые устанавливаются при доказывании по уголовному делу, а иногда и то и другое. Полагаем, это не в полной мере соответствует смыслу закона и природе доказывания. Сами факты, представляющие интерес для органов расследования и суда, не могут быть познаны иначе, как путем доказывания, с помощью доказательств. Доказательства – это не сами факты, подлежащие установлению по делу, а сведения об этих фактах, информация о них, их отображение. Только отдельные обстоятельства, факты могут быть восприняты дознавателем, следователем, судьей непосредственно.

Это те факты и обстоятельства, которые сохранились ко времени расследования, рассмотрения уголовного дела судом. Более того, закон не случайно использует слово «сведения», а не выражение «фактические данные», употреблявшееся для определения доказательств в прежнем уголовно-процессуальном законе. Этим подчеркивается, что доказательства изначально не рассматриваются как факты, т. е., безусловно, достоверные сведения; они еще подлежат проверке и исследованию судом и сторонами и могут быть оценены ими иначе. Содержащаяся в доказательстве информация может указывать на искомые по делу обстоятельства также и с вероятностью. Как правило, вывод о достоверности этих сведений может быть сделан лишь при окончательной (итоговой) оценке определенной совокупности доказательств.

Поэтому применительно к каждому отдельному доказательству, рассматриваемому изолированно от других, следует говорить не о том, что оно устанавливает искомые по делу обстоятельства, а о том, что оно направлено на их установление и только в совокупности с другими доказательствами может быть оценено.

Кроме того, С. А. Шейфер справедливо отмечает, что доказательства ни при каких условиях не могут трактоваться как факты объективной действительности. Думается, автор справедливо полагает, что подобный взгляд не только противоречит реальному содержанию доказывания как отражения, но и приводит к смешению таких важных понятий теории доказательств, как предмет доказывания и доказательство.

Отражательные процессы, сопровождающие собирание доказательств, состоят в переносе информации (сведений) со следов события в материалы уголовного дела. Поэтому следует согласиться с теми авторами, которые трактуют «фактические данные»

как сведения о подлежащих доказыванию обстоятельствах дела9.

Заметим, что мы придерживаемся данной позиции только в свете досудебного производства по уголовному делу. Поскольку в уголовном процессе центральной стадией является судебное разбирательство, то относительно рассмотрения уголовного дела в суде первой инстанции, в свете современной концепции российского уголовного судопроизводства, является достаточно актуальным вопрос об изучении такой правовой категории, как внутреннее убеждение судьи. Проблематика данного вопроса заключается в том, что законодатель в процессе доказывания по уголовному делу немалое количество вопросов оставляет на усмотрение суда, которое основывается на внутреннем убеждении судьи.

В судебном разбирательстве схему отношений судьи и сторон можно представить в виде треугольника. Вершину этого треШейфер С. А. Указ. соч. С. 40.

угольника занимает судья, отношение сторон образует его основание. Стороны равноправны по своему статусу и находятся в одной плоскости. Суд, возвышаясь над ними, в равной степени распространяет свою власть на них с целью управления законом в полном соответствии с духом права и справедливости. В этой связи если судья – это центр и источник власти во время разбирательства и следствия по делу, а каждая из сторон – точка ее приложения, то векторы действия сил в суде, эффекты их сложения образуют силовое поле, в котором и формируются такие качества судебного решения, как справедливость, законность, обоснованность10.

Суд играет решающую роль в постановлении приговора по уголовному делу. Он обязан использовать весь арсенал средств доказывания, предусмотренных УПК РФ, для формирования доказательственной основы, которая позволит ему по своему внутреннему убеждению принять законное, обоснованное и справедливое решение по уголовному делу.

Внутреннее убеждение судьи имеет особенное значение при оценке доказательств в российском уголовном судопроизводстве.

Данное обстоятельство обусловлено тем, что оценка доказательств представляет мыслительную деятельность судьи, которая осуществляется в логических формах при соблюдении научной методологии познания11.

В познании заложена идея доказательственного права. Мы познаем существующее и в ретроспективе воспроизводим полученную ранее информацию, сведения.

Одним из элементов процесса доказывания по уголовному делу является оценка доказательств. «Оценить доказательства, – пишет П. Ф. Пашкевич, – значит определить, насколько точно установлено каждое из них, в какой взаимосвязи с делом и другими доказательствами оно находится, какой именно факт, имеющий значение для дела, оно устанавливает или опровергает и что означают в совокупности все собранные по делу доказательства»12.

Александров А. С., Гришин С. П., Конева С. И. Перекрестный допрос в суде (объяснение его сущности, принципов и порядка проведения, а также практическое наставление к употреблению) : монография. 3-е изд., доп. М., 2014. С. 118.

Уголовно-процессуальное право Российской Федерации : учебник / под ред.

П. А. Лупинской. М., 1995. С. 132.

Пашкевич П. Ф. Объективная истина в уголовном судопроизводстве. М., 1961. С. 49.

Оценка доказательств – это мыслительная деятельность судьи, которая состоит в том, что, руководствуясь законом и правосознанием, судья рассматривает по своему внутреннему убеждению каждое доказательство в отдельности и всю совокупность доказательств, определяя их относимость, допустимость, достоверность и достаточность для выводов по делу. М. С. Строгович утверждал, что «оценка доказательства является итогом его проверки и состоит в признании существования или несуществования того факта, который этим доказательством устанавливается»13.

Упомянутые авторы, как и большинство других процессуалистов, считают, что оценка доказательств судьей – это умственный процесс, акт мысли по сопоставлению доказательств. Хотя С. А. Голунский возражал против этого положения, подчеркивая связь оценки доказательств со всей деятельностью следственных и судебных органов14. При этом в законе не указываются формальные условия, которые заранее определяли бы ценность и значение каждого доказательства в отдельности и их совокупности.

Современный УПК РФ, сосредоточив в себе достижения отечественной правовой мысли, посвятил отдельную статью оценке доказательств (ст. 17 УПК РФ). Тем самым УПК РФ подчеркнул неразрывность внутреннего убеждения и свободы оценки доказательств, стремясь не допустить ни ущемления внутреннего судейского убеждения, ни его чрезмерной свободы. Так, содержание принципа свободной оценки доказательств составляют следующие положения: во-первых, доказательства не имеют заранее установленной силы; во-вторых, при оценке доказательств судья не связан результатами оценки иных лиц; в-третьих, при оценке доказательств судья оценивает доказательства по внутреннему убеждению, руководствуясь законом и совестью. При таких условиях в свете принципа состязательности стороны должны представить так доказательства по уголовному делу, чтобы убедить суд в правоте своей позиции. По нашему мнению, в процессе доказывания в суде первой инстанции доказательства выступают не столько сведениями, информацией или фактами, сколько именно аргументами (выделено мной. – Е. Б.).

Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. М., 1968. Т. 1. С. 164.

Голунский С. А. Об оценке доказательств в советском уголовном процессе // Сов. государство и право. 1955. № 7. С. 23.

Аргументация выступает одним из важнейших средств разумного убеждения. Известный российский юрист В. Д. Спасович писал: «Всякое убеждение держится на доказательствах и прочно до тех пор, пока его основания – доказательства – не пошатнулись. …Доказательствами судебными называем мы основания судейского убеждения при решении спорного вопроса, подлежащего судебному разбирательству, убеждения, на котором основывается приговор суда»15. С позиции состязательности сторон судебное разбирательство заключается в споре. А спор, в свою очередь, – это столкновение мнений или позиций, в ходе которого стороны приводят аргументы в поддержку своих убеждений и критикуют несовместимые с последними представления другой стороны16. С точки зрения судебного следствия и прений сторон спор является частным случаем аргументации, ее наиболее острой и напряженной формой. Кроме того, спор выступает важнейшим средством прояснения и разрешения вопросов, вызывающих разногласия, лучшего понимания того, что не является в достаточной мере ясным и не нашло еще убедительного обоснования. В судебном разбирательстве стороны, как участники спора, либо приходят к согласию и единому мнению, либо нет, но в ходе спора лучше уясняют позицию противоборствующей стороны. Обоснованная аргументация не просто повторяет выводы по делу, она предлагает доводы, чтобы другие могли принять решение для себя. Довод, или аргумент, представляет собой одно или несколько связанных между собой утверждений. Довод предназначается для поддержки тезиса аргументации – утверждения, которое аргументирующая сторона находит нужным внушить аудитории, сделать составной частью ее убеждений. Кроме того, посредством аргументации мы не просто осуществляем процедуру приведения аргументов, но и строим совокупность, систему убеждающих аргументов.

Можно полагать, что, конечно, на досудебных стадиях в основе процесса доказывания заложена гносеология и теория отражения. Однако собранные доказательства на досудебных стадиях выступают в форме тезисов – сведений, которые еще нужно исследовать и оценить в суде. Данный процесс осуществляется в Спасович В. Д. Избранные труды и речи / сост. И. В. Потапчук. Тула, 2000. С. 17.

Философия : энцикл. словарь / под ред. А. А. Ивина. М., 2006. С. 815.

аспекте состязательности сторон посредством приведения доводов, которые позволяют выдвинутые тезисы расценивать как обоснованные аргументы в пользу виновности или невиновности подсудимого. Посредством сложившихся аргументов формируется внутреннее убеждение судьи. Если рассматривать внутреннее убеждение судьи в качестве его уверенности в правомерности и законности выносимого приговора по уголовному делу, то аргументы сторон являются ключевым элементом в процессе доказывания и выступают в качестве основы для вынесения приговора судом в соответствии с доводами участников уголовного процесса, принимающих участие в судебном разбирательстве.

Далее заметим, что внутреннее убеждение судьи есть полная уверенность субъекта оценки доказательств относительно достоверности полученных выводов. Однако оно должно основываться не на отвлеченном мнении, а на оценке каждого из доказательств и всей их совокупности в целом. Оценить доказательства в совокупности – значит не упустить ни одного из них. Доказательства нуждаются в своей систематизации, соответственно, на помощь судье приходит классификация доказательств.

Актуальность вопроса о классификации доказательств заключается в том, что вся совокупность доказательств по уголовному делу нуждается в их разграничении и упорядоченности, что подтверждает логичность процесса доказывания. Классификация доказательств производится с целью построения такой системы, которая рациональна для их формирования при оценке в суде первой инстанции. Исследуя содержание понятия «классификация», следует заметить, что это понятие происходит от латинского dassis (разряд, класс), представляет собой систему соподчиненных понятий (объектов) какой-либо отрасли знания или деятельности человека, используемую как средство для установления связей между этими понятиями или классами объектов17.

Классифицировать – значит распределить по группам, разрядам, классам18. Доказательства поддаются классификации, в основе которой лежат их объективные различия: происхождение, структура и функции сведений о фактах.

Прохоров А. М. Советский энциклопедический словарь. М., 1990. С. 592.

Ожегов С. И. Словарь русского языка / под ред. Н. Ю. Шведовой. М., 1990. С. 277.

Классификация имеет важное теоретическое и практическое значение: она помогает глубже понять сущность классифицируемых явлений (в данном случае – соответствующих доказательств), группировать их и тем самым более правильно оперировать ими в процессе доказывания по уголовному делу. Классификация доказательств проводится по нескольким основаниям и представляет разветвленную систему. Чаще всего в теории доказательственного права, законе и в практической деятельности в качестве таких оснований используются: способ формирования доказательств или способ (механизм) формирования сведений о фактах, содержащихся в соответствующих процессуальных источниках; наличие или отсутствие промежуточного носителя доказательственной информации; отношение доказательства к обвинению или отношение доказательства к предмету обвинения; отношение доказательства к устанавливаемому факту; отношение к источнику получения доказательства; отношение к предмету доказывания.

В практической деятельности судов чаще всего используются такие термины, как «допустимые» и «недопустимые», «прямые» и «косвенные», «обвинительные» или «оправдательные доказательства». Особое значение придают такому делению доказательств, как прямые (одноступенчатые) и косвенные (многоступенчатые). В основу деления положено различие структуры обоснования доказываемого обстоятельства. Прямые доказательства обосновывают ближайший тезис, косвенные – как ближайший, так и последующие. В судебной практике сложились правила использования косвенных доказательств в процессе доказывания. Во-первых, косвенные доказательства могут быть положены в основу вывода о доказанности соответствующих фактов по уголовному делу лишь при условии, если представлены в виде определенной совокупности. Во-вторых, косвенные доказательства должны находиться в логичной взаимосвязи и представлять собой определенную систему. В-третьих, каждое косвенное доказательство должно находиться не в случайной, а в причинной связи с доказываемым фактом. В-четвертых, в результате анализа системы косвенных доказательств должен вытекать точный вывод о доказанности того или иного факта, входящего в предмет доказывания.

Деление доказательств на обвинительные и оправдательные основано на различной формулировке тезиса доказывания. Доказательства, обосновывающие наличие события преступления, вину данного лица, обстоятельства, отягчающие ответственность, принято называть обвинительными; обосновывающие отсутствие события преступления, отсутствие вины данного лица, наличие обстоятельств, смягчающих ответственность, а равно доказательства, опровергающие допустимость, относимость или достоверность обвинительных доказательств, – оправдательными. Отнесение доказательства к обвинительному или оправдательному возможно в результате оценки всех доказательств в совокупности.

При рассмотрении уголовного дела в суде первой инстанции бывает и так, что доказательство, первоначально отнесенное к обвинительным, окажется оправдательным.

Следует учитывать, что судьи выделяют так называемые нейтральные доказательства, которые могут иметь место в любом уголовном деле. Например, протокол личного обыска участника процесса с отражением сведений, что при обыскиваемом не обнаружено ни предметов, ни документов, относящихся к расследуемому уголовному делу.

Доказательства в виде иных документов, показания подозреваемого, обвиняемого чаще других остаются в деле нейтральными. Думается, в силу принципа презумпции невиновности, например, признательные показания подсудимого не следует считать обвинительными доказательствами. В этом случае такие показания следует расценивать как нейтральные. Проверенные и оцененные обвинительные и оправдательные доказательства должны быть отражены в важнейших процессуальных документах: обвинительном постановлении (ст. 226. 7 УПК РФ), обвинительном акте (ст. 225 УПК РФ), обвинительном заключении (ст. 205 УПК РФ) и приговоре (ст. 314 УПК РФ). Это означает, что при вынесении обвинительного приговора надо указывать те доказательства, которые положены судом в основу обвинения, с приведением мотивов, почему эти доказательства приняты судом и почему судом отвергнуты оправдывающие подсудимого доказательства: при вынесении оправдательного приговора следует указывать доказательства, которые положены судом в основу оправдания, с приведением мотивов, почему суд отверг те, на которых основано обвинительное заключение.

УПК РФ закрепляет положения о признании доказательств недопустимыми. Следовательно, можно полагать, что в самом тексте УПК РФ предусмотрены две группы доказательств: допустимые и недопустимые. Данная классификация построена по принципу оценки доказательств. То есть, если доказательства, полученные в соответствии с законом, обладают свойством допустимости, то у полученных вне или с нарушениями положений закона доказательств данного свойства, соответственно, нет. Об этом однозначно написано в УПК РФ: доказательства, полученные с нарушением требований Кодекса, являются недопустимыми. Заодно уточняется, что недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 (ч. 1 ст. 75 УПК РФ).

В трудах П. А. Лупинской можно встретить и такой вид доказательств, как ущербное доказательство: «Протокол осмотра жилища, в ходе которого были проведены действия, допустимые только при обыске, может, однако, использоваться в той его части, которая фиксирует вид, размеры жилища, расположение в нем предметов на момент осмотра»19.

Резюмируя изложенное, можно полагать, что правильное понимание того, что такое доказательство на досудебных и судебных стадиях уголовного процесса и в чем заключается значение научной классификации доказательств в уголовном судопроизводстве, состоит в способствовании систематизации накопленной информации, в обеспечении правильного использования понятий и терминов, в устранении двусмысленности и неоднозначности языка науки, практики и, соответственно, закона.

С научной точки зрения классификация доказательств возможна лишь при правильном понимании и четком определении понятия доказательства, при выявлении всех его сторон, разграничении на виды. Деление доказательств на виды по различным основаниям имеет и большое практическое значение. Умение сторон логично и верно классифицировать доказательства позволяет грамотно строить аргументацию своей позиции по уголовному делу, а, соответственно, знания судьи о правильной классификации доказательств способствуют полному, всестороннему и объективному исследованию обстоятельств находящегося в его производстве уголовного дела, формированию по нему достоверных выводов.

Лупинская П. А. Научно-практическое пособие для судей «Рассмотрение дел судом присяжных». М., 1987. С. 98.

Некоторые исследователи полагают, что кроме доказательств к средствам доказывания относятся источники доказательств и способы собирания и получения доказательств, находящихся в тесной связи между собой, что может служить основанием выделения таких видов доказательств: результаты оперативно-разыскной деятельности, общеизвестные, преюдициально установленные факты и правовые презумпции20.

1.2. История доказательств   в уголовном судопроизводстве России  Уроки истории являются познавательными примерами для настоящего времени, невозможно строить перспективы на будущее, не зная прошлого. История доказательств в уголовном судопроизводстве занимает центральное место в науке. В частности, серьезным шагом в развитии теории судебных доказательств было принятие в России Устава уголовного судопроизводства 1864 г. Судебная реформа 1864 г. на смену теории формальных доказательств привела теорию свободы оценки доказательств по внутреннему убеждению судьи. По данному принципу свободы оценки доказательств строится и современное уголовное судопроизводство, закладывая в основу процесса доказывания как теорию познания, так и теорию аргументации, которые позволяют наиболее эффективно, в свете принципа состязательности сторон повлиять на мнение судьи при вынесении им приговора по уголовному делу.

Учение о доказательствах издавна занимает центральное место в уголовном судопроизводстве. В теории судебных доказательств особенно следует подчеркнуть тему об эволюции доказательств, поскольку от познания истории, научных и практических решений этого сложного и основополагающего вопроса зависит прочность и основательность современных правил доказывания уголовного процесса.

В этой связи заметим, что понимание данного объекта научного исследования как результат развития, в котором непрерывно происходят количественные и качественные изменения на протяжении исторического времени, и их необратимость, стали важЛевченко О. В. Система средств познавательной деятельности в доказывании по уголовным делам и ее совершенствование : монография. Краснодар, 2004. С. 34.

нейшими требованиями рационального научного мышления и основой для формирования современного сравнительно-исторического метода изучения проблем правовой науки21.

Древнейшей формой судопроизводства был суд общины, члены которой обладали достаточно равными правами и обязанностями в судебном разбирательстве. Состязательность сторон сохранялась долгое время, поэтому процесс в Древней Руси нельзя назвать обвинительным. Характерной чертой были относительное равенство сторон, их активность при рассмотрении дела, а также и в собирании доказательств.

При изучении вопроса о развитии доказательств в уголовном судопроизводстве России в первую очередь следует обратиться к источнику периода возникновения варварских государств и становления феодальных отношений – к «Русской Правде», которая включала множество княжеских законов, изданных между серединой XI и началом XIII в. Несмотря на то что в этот период господствовали начала родового и общинного быта и не было разделения гражданского и уголовного процесса, в «Русской Правде»

преступление рассматривалось как обида22. Суд выступал в роли арбитра, который наблюдал за борьбой двух сторон. Доказательства носили характер формальных подтверждений основательности предъявленного суду требования, и их собирание и предоставление суду осуществлялось самим пострадавшим. Однако обвиняемый также был вынужден искать и предоставлять доказательства в свою пользу, поскольку их отсутствие или неубедительность рассматривались как свидетельство его виновности23.

Интерес применительно к данному исследованию представляет то, что «Русская Правда» предусматривала различные виды доказательств. К примеру, это было собственное признание, которое должно быть сходным с исследуемыми обстоятельствами, добровольным, произнесено в суде, более того, достоверность и истинность признания не должны были вызывать сомнения.

Наиболее распространенным видом доказательств являлись показания свидетелей. Свидетели были двух видов: «видоки» – Деришев Ю. В. Концепции уголовного досудебного производства в правовой доктрине современной России. Омск, 2004. С. 7.

Обида – причинение вреда конкретному лицу, его семье и роду (для возбуждения уголовного дела с их стороны требовалось обращение к суду).

Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб., 1996. Т. 1. С. 32.

очевидцы происшедшего и «послухи» – свидетели доброй славы, не являющиеся свидетелями факта. В качестве требования говорить правду под угрозой ответственности применяли «клятву». В качестве «клятвы» рассматривали показания, данные под угрозой ответственности24. Например, А. А. Федоров видит в показаниях один из первых источников доказательств в уголовном процессе России25. Присяга и жребий были дополнительными средствами доказывания, когда отсутствовали другие доказательства. В качестве доказательств применялись так называемые внешние признаки – следы, свидетельствующие о происшедшем событии. В «Русской Правде» упоминается такой вид доказательств, как свод. То есть если у лица обнаружена украденная вещь, то держатель этой вещи должен был доказать правомерность нахождения у него этой вещи. По «Русской Правде» допускалось использование поединка, ордалий, особенно в случае отсутствия доказательств.

Немаловажно и то, что в «Русской Правде» не было такого понятия, как «поединок». Тем не менее в юридической литературе можно встретить позиции исследователей, которые полагают, что поединок был широко распространен и применялся как метод разрешения судебных споров.

Судебное производство было направлено на разрешение возникшего между обвинителем и обвиняемым спора. Именно поэтому важнейшее место среди других доказательств, таких как показания, поединки или ритуальные присяги, занимало признание обвиняемым своей вины. Это обусловлено тем, что между сторонами отсутствовал спор, соответственно, не требовалось и судебной оценки доказательств. Вместе с тем такое исключительное значение придавалось признанию обвиняемого только в случае, когда оно представлялось перед судом и с соблюдением всех формальных условий. В случае когда обвиняемый свою вину не признавал, то к таким его показаниям суд относился с явным недоверием; причиной этому было восприятие такого обстоятельства, как нежелания преступника быть разоблаченным26.

Хрестоматия по истории отечественного государства и права (Х в. – 1917 г.) / сост.

В. А. Томсинов. М., 2000. С. 4.

Федоров А. А. Показания свидетеля как источник доказательств в уголовном судопроизводстве : дис. … канд. юрид. наук. М., 2006. С. 11.

Новиков С. А. Показания обвиняемого в современном уголовном процессе России :

дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2003. С. 23.

Основными источниками российского права в Средневековье являются «Судебник 1497 г.», «Судебник 1550 г.», «Соборное уложение 1649 г.», «Краткое изложение процессов», являющееся приложением «Воинского устава» 1716 г. Петра I.

«Судебник 1550 г.» закреплял положение, что расследование наиболее опасных деяний для феодальной собственности производится разыскным процессом. Значительная роль отводилась губным старостам, обязанностью которых было осуществлять розыск виновного, собирать доказательства виновности (ст. 60). В качестве видов доказательств рассматривались показания обвиняемого, повальный обыск, захват с поличным, свидетельские показания.

Обыденным явлением было получение показаний обвиняемого о признании своей вины под пыткой, такое доказательство воспринималось лучшим доказательством – «царицей доказательств», которое однозначно решало вопрос о виновности лица. Кроме того, иные показания фактически не воспринимались судом, поскольку исходили от лица «подозрительного», что является одним из показателей разыскного типа уголовного судопроизводства.

Середина XVI в. в России характеризуется как период сословно-представительной монархии. Уголовный процесс делился на «розыск» и «суд». Спорящие перед судом стороны ссылались на «кожу противника», прося у суда, чтобы «велено было противную сторону кровью пытать», в частности, ст. 163 предусматривала возможность применения пытки при расхождении показаний допрошенных при повальном обыске27. До «Воинского устава» от 30 марта 1716 г. действовал суд общины, когда судебным разбирательством занимались «судные мужи», «лучшие люди»28.

В развитии доказательственного права немалый интерес представляет период царствования Петра I. Именно тогда укреплялась и развивалась система законных доказательств, которая позволяла ограничить судейский произвол. При Петре I исчезают остатки обвинительного процесса. В 1716 г. в приложении к «Воинскому уставу» – «Кратком изложении процессов» Петр I установил правила инквизиционного (разыскного) процесса. ПодРоссийское законодательство X–XX вв. / под общ. ред. О. И. Чистякова. М., 1985.

Т. 3. С. 83–257.

Спасович В. Д. О теории судебных доказательств. В связи с судоустройством и судопроизводством. М., 2001. С. 13.

черкнем тот факт, что законодатель устанавливал силу каждого вида доказательств.

Однако и инквизиционный процесс в России имел ряд недостатков, поскольку ему была присуща ориентация на теорию формальных доказательств, на основе которой выстраивалась вся система доказательств. Можно полагать, что теория формальных доказательств «ставит закон так, что подсудимый не зависит от произвола судьи, от его личного безотчетного впечатления. Но прямо от закона судье оставалось только механически взвешивать доказательства объективною, законом данною меркою, и быть простым орудием и исполнителем закона, не принимая ничего на свою совесть»29.

Закон вводил иерархию доказательств, определяя, какие доказательства являются полными. Полным доказательством следовало считать показания о каком-либо факте не менее двух свидетелей. При этом ценность показаний определялась не только содержащимися в них сведениями, но и зависела от личного статуса давшего их лица. Например, в ст. 13 главы 4 части 2 «Краткого изложения…» было закреплено, что «свидетель мужеска полу паче женска, и знатный паче худого, ученый неученого и духовный светского человека почтен бывает»30.

Интерес представляет то, что если при Иване Грозном имело место применение пыток для получения собственного признания, пытка была важнейшим способом получения доказательств по тяжким преступлениям, то Петр I принял меры к ограничению применения пыток. Екатерина II продолжила сокращать применение пыток. Окончательно пытка была отменена Александром I Указом от 27 сентября 1801 г.

Доказательства делились на совершенные и несовершенные.

Совершенными доказательствами признавались: собственное признание, данное судье добровольно и сходное с происшедшими действиями; письменные доказательства, признанные тем, против кого они предъявлены: грамоты, записи в городовых книгах, судейских книгах, купеческие письма, духовные; одинаковые показания двух «имоверных» свидетелей, если же показания их друг другу противоречат, то берется то, которое вернее. К Спасович В. Д. О теории судебных доказательств … С. 20, 23.

Новиков С. А. Указ. соч. С. 32.

«негодным» свидетелям относились клятвопреступники, изгнанные из государства, у кого «резаны уши и нос». Свидетель должен присягать. Если не присягает – показаниям нельзя верить.

Очистительной присяге придавалось важное значение; личный судебный осмотр и показания сведущих лиц.

Теория формальных доказательств существовала в российском процессе до судебной реформы 20 ноября 1864 г.

Однако прежде, чем дать анализ доказательств в результате реформы 1864 г., следует остановиться на том, что с 1826 по 1830 г. создается «Полное собрание законов Российской империи». Этот огромный труд состоял не в изменении законодательства, а в его сборе и систематизации. «Свод законов» являлся в основе сборником феодального крепостнического права. Это подтверждалось вошедшими в него законодательными актами о судопроизводстве и судоустройстве, определявшими бесправное положение личности.

Например, суд знакомился с доказательствами по документам предварительного расследования. На их основе канцелярия готовила выписку, которая зачитывалась при рассмотрении дела в судебном заседании.

В качестве доказательств выступали: собственное признание, свидетельские показания, документы, повальный обыск, допрос соседей о поведении подсудимого (ст. 197).

Одно несовершенное доказательство виновности оставляло в подозрении и не могло стать основанием осуждения. «Несколько несовершенных доказательств, совокупно взятых, могут составить совершенное доказательство» (ст. 308). В то же время «одного совершенного доказательства достаточно для признания осуждения несомнительным» (ст. 306). Когда совершенных доказательств не хватало, а улики были налицо, предписывалось оставлять подсудимого просто в подозрении, в более или менее сильном, или отдавать его «под надежное поручительство в добром впредь поведении, не освобождая его, однако, вовсе от подозрения» (ст. 113). Определялась сила доказательств. Признание подсудимого считалось «лучшим свидетельством всего света»

(ст. 316), совершенным доказательством. На основе одного признания можно было вынести приговор, не заботясь о получении иных доказательств (ст. 318). К совершенным доказательствам также относилось свидетельство двух «достоверных свидетелей», дающих согласованные показания (ст. 329). Свидетельства одного считались несовершенным доказательством.

В случае противоречия в показаниях следовало давать преимущество «мужчине перед женщиною, знатному перед незнатным, ученому пред неученым, духовному пред светским»

(ст. 335). Подробно расписывались правила оценки доказательств по их силе. Так, ст. 341 подчеркивала, что «улики и признаки в совершении преступления», не соответствующие «совершенному доказательству», возрастают по силе, «когда подсудимый не представит на них никакого уважительного опровержения»31.

20 ноября 1864 г. является знаменательной датой в развитии уголовного судопроизводства России, именно тогда состоялось утверждение императором Александром II Устава уголовного судопроизводства. Недостатки организации и деятельности судебной системы, такие как: сословность, зависимость от императора и исполнительной власти, разыскной тип уголовного судопроизводства, в процессе которого позволялось рассматривать уголовные дела на основе письменности, тайности, формальной теории доказательств, явились предпосылками острой потребности в проведении судебной реформы.

Интерес представляет Указ Правительствующему сенату от 20 января 1864 г., в котором Александром II была определена цель судебной реформы: «Водворить суд скорый, правый, милостивый, равный для всех, дать надлежащую самостоятельность судебной власти…»32. Данная реформа является важным, глобальным этапом в истории российского уголовного процесса. Как писал И. Я. Фойницкий, «она была направлена на создание суда безволокитного и неразорительного»33.

Устав уголовного судопроизводства включал «Общие положения» и три книги: «Порядок производства в мировых судебных установлениях», «Порядок производства в общих судебных местах», «Изъятия из общего порядка уголовного судопроизводства».

Всего в Уставе уголовного судопроизводства было 1 254 статьи.

Коротких М. Г. Самодержавие и судебная реформа 1864 г. в России. Воронеж, 1989. С. 14.

Хрестоматия по истории отечественного государства и права / под ред. В. А. Томсинова. М., 1998. С. 299.

Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства / под ред. А. В. Смирнова. СПб.,

1996. Т. 1. С. 41.

С принятием Устава уголовный процесс России приобрел черты, которые интересны и достаточно познавательны для современников34.

Устав уголовного судопроизводства провозгласил независимость и несменяемость судей, участие представителей общественности в суде, гласность и состязательность процесса, равенство сторон перед судом, право обвиняемого на защиту, постановление приговора по внутреннему убеждению на основе проверки доказательств, в значительной мере была упразднена сословность суда35.

Уставом уголовного судопроизводства 1864 г. отменялась система формальных доказательств. В России был основан суд присяжных заседателей. Однако И. Я. Фойницкий, который писал в защиту данного института права, полагал, что суд присяжных может быть успешным только при наличии трех факторов: высокого уровня общественной культуры, законности в жизни и правды в законе36. Впервые в истории права России доказательства оценивались по внутреннему убеждению судей, что имеет место и в настоящее время. Данное законодательное положение нашло глубокое научное исследование в трудах А. Ф. Кони, который был современником судебной реформы и получал юридического образование по судебным уставам. А. Ф. Кони в своих научных трудах справедливо писал о том, что именно свобода внутреннего убеждения перевернула юридическое мировоззрение в России, позволила разрушить бюрократический характер уголовного процесса, сделала его живым и приближенным к потребностям общества. Переход от формальных доказательств к их оценке по внутреннему убеждению сделал возможным воспринимать все разнообразие жизни такой, какая она есть на самом деле, а не уравнивать и упрощать по формальным основаниям37.

С теоретической точки зрения заслуживает внимание то, что появившиеся после введения Судебных уставов 1864 г. научные Ключевский В. С. О русской истории. М., 1993. С. 140.

Вилкова Т. Ю. Основные начала рассмотрения мировыми судьями уголовных дел в период действия Устава уголовного судопроизводства 1864 г. // Актуальные проблемы рос. права. 2014. № 4. С. 546.

Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб., 1912. С. 448.

Кони А. Ф. Судебная реформа и суд присяжных // Избранные труды и речи / сост.

И. В. Потапчук. Тула, 2000. С. 187; Козявин А. А. Категория оценки доказательств по внутреннему убеждению и ее место в научном наследии А. Ф. Кони // Адвок. практика. 2014. № 1. С. 26.

труды обозначили основную тенденцию включения в число целей уголовного процесса достижения истины по уголовному делу.

Так, Г. С. Фельдштейн писал: «Цель уголовного судопроизводства 1864 г. есть обнаружение так называемой материальной истины относительно происшествия или деяния, признаваемого преступным, и наказание действительно виновного в совершении преступления или проступка»38.

Однако в этой связи профессор И. Я. Фойницкий рассматривал материальную истину как цель уголовного процесса, указывая следующее: «ввиду особенностей процессуального разбирательства суд достигает только истины формальной, условной, т. е. той, которую желали и могли установить стороны»39.

В Уставе уголовного судопроизводства впервые было дано определение доказательств, в котором был сделан акцент на внутреннем убеждении судьи. Именно поэтому многие дореволюционные авторы в основе процесса доказывания видели внутреннее убеждение судьи. В частности, Я. И. Баршев, С. И. Викторский, Л. Е. Владимиров, В. Д. Спасович, И. Я. Фойницкий полагали, что доказательства являются основанием убеждения судьи о виновности или невиновности подсудимого. Сходной позиции придерживался и В. Случевский, который писал: «Под уголовными доказательствами следует разуметь те фактические данные, на основании которых судья может образовать в себе в отношении преступного посягательства убеждение о событии преступления и виновности совершившего его лица»40. Мы поддерживаем данное определение доказательств и полагаем, что оно достаточно познавательно для современных правоприменителей, поскольку в свете принципа состязательности сторон внутреннее убеждение выступает основополагающей категорией при исследовании и оценке доказательств в суде. В современном уголовном судопроизводстве актуальна теория аргументации, которая предлагает ряд логических приемов, посредством которых можно повлиять на внутреннее убеждение судьи в аспекте отстаивания и обоснования своей позиции, как равноправной стороны процесса, по уголовному делу в суде. В этой связи С. А. Шейфер пишет, что Фельдштейн Г. С. Лекции по уголовному судопроизводству. М., 1915. С. 78.

Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб., 1996. С. 311.

Случевский В. Учебник русского уголовного процесса. СПб., 1913. С. 376.

в основе процесса доказывания лежит не только логикопсихологическое содержание, но и познавательное.

Мы согласны с позицией С. А. Шейфера, который верно полагает, что познавательно-удостоверительная деятельность субъекта доказывания лежит в основе понятия «доказательства». Действительно, сущность доказывания состоит в том, что процесс получения доказательств включает в себя преобразование информации, содержащейся в следах, оставленных исследуемым событием, и приданием ей надлежащей процессуальной формы – превращением ее в те источники доказательств, которые регламентированы ст. 74 УПК РФ41. Ю. К. Орлов также полагает, что в основе процесса доказывания заложены психологический и гносеологический аспекты. Например, это означает, что в психологическом аспекте внутреннее убеждение выражается в уверенности, убежденности в правильности своих выводов. Моральноэтическая сторона внутреннего убеждения характеризует действия, поступки, совершенные в соответствии со своими убеждениями, в согласии с самим собой. Гносеологический аспект выражает соответствие или несоответствие убеждения в чем-либо объективной действительности42. Мы же полагаем, что психолого-логический аспект внутреннего убеждения в первую очередь основывается на гносеологическом факторе. В частности, при вынесении приговора по уголовному делу судья оценивает доказательства, изначально познав все предоставленные аргументы сторон; внутреннее убеждение судьи формируется на основе познания доказательств по уголовному делу. Поэтому мы считаем, что гносеологический аспект является основой, предпосылкой формирования внутреннего убеждения судьи, которое строится посредством аргументирующей силы доказательств.

В Уставе закреплялись следующие виды доказательств: показания подсудимого, свидетельские показания, экспертиза, дознание через «окольных» людей, вещественные доказательства, письменные доказательства. При этом отметим, что показания подсудимого не являлись «царицей доказательств» и оценивались судом по внутреннему убеждению в совокупности с другими доШейфер С. А. Понятие доказательства как предмет научной дискуссии // Вестн.

Ом. ун-та. Сер. Право. 2008. № 1 (14). С. 17.

Орлов Ю. К. Внутреннее убеждение при оценке доказательств (правовые аспекты) // Вопр. борьбы с преступностью. 1981. Вып. 35. С. 55.

казательствами по делу. Более того, запрещалось применять принуждение при получении показаний подсудимого. В качестве показаний свидетеля преступления воспринимались и те сведения, которые он получил от других известных ему лиц. Причем показания, основанные на слухе, не допускались. В качестве самостоятельного доказательства рассматривалась экспертиза, которая не имела какого-либо преимущественного значения при оценке доказательств в совокупности с другими доказательствами по уголовному делу. Познавательным является такой вид доказательств, как дознание через «окольных» людей. Содержанием такого доказательства являются сведения, полученные от «окольных» людей, о поведении, образе жизни подсудимого. В суде сведения, полученные от «окольных» людей, заносились в протокол, который являлся доказательством, несмотря на то что на судебное разбирательство окольные люди не вызывались. В качестве вещественных доказательств Устав регламентировал следующее: поличное; орудие, коим совершено преступление; подложные документы; фальшивые монеты; вообще все, найденное при «осмотре места, обыске или выемке и могущее служить к обнаружению преступления и к улике преступника». Вещественные доказательства должны быть описаны в протоколе и приобщены к делу.

В качестве письменных доказательств выступали различные документы, содержащие определенную информацию, имеющую отношение к уголовному делу. Тем не менее ни одно письменное доказательство не имело для суда обязательной силы.

Следующим этапом формирования теории доказательств в уголовном процессе стал советский период. В 1917 г. был принят Декрет о суде № 1. Данным Декретом были упразднены вся царская судебная система, судебные установления, судебные следователи, прокурорский надзор, частная и присяжная адвокатура.

Однако Декрет о суде № 2 от 7 марта 1918 г. подтверждал ведение процесса по правилам судебных уставов 1864 г. Следовательно, мы согласны с позицией тех авторов, которые справедливо полагают, что советское уголовно-процессуальное законодательство восприняло значительную часть Устава царской России43.

И до сих пор многие положения Устава уголовного судопроизводства России 1864 г. для нас являются примером прораПортнов В. П., Славин М. М. Становление правосудия Советской России (1917– 1922 гг.). М., 1990. С. 44–45.

ботанного, глубокого нормативного документа, положения которого актуальны и в настоящее время. Данный источник дореволюционного законодательства выступает той познавательной истиной, которая характеризует уровень правовой культуры каждого юриста. Для нас очевидно, что в дореволюционной России придавалось значение внутреннему убеждению судьи и силе отдельных видов доказательств, которые могли иметь более аргументирующее значение для суда по сравнению с другими доказательствами по уголовному делу.

1.3. Философия аргументирующей силы   доказательств при рассмотрении уголовных дел   в суде первой инстанции  Следует согласиться с тем мнением авторов, рассматривающих доказательства в качестве понятия, не являющегося в полной мере только юридическим. Понятие доказательства принадлежит к области логики, антропологии и, более того, корнями своими основывается на философии44.

Проблема аргументации занимает ключевое место в системе наук, включая философию. Аргументация выражает основное содержание, смысл, интеллектуальный уровень, практическую значимость теории. Наметившаяся в последние десятилетия недооценка проблемы аргументации вообще, в философии – в особенности нанесла существенный урон культуре как философской мысли, так и правовой. Важнейшей особенностью аргументации в философии (игнорируемой большинством отечественных и зарубежных философов) является ее связь с проблемой человеческого знания вообще, философского – в особенности: бесконечности мира – конечности человеческого опыта45.

В аспекте научного исследования интерес представляет древнегреческая философия, в которой аргументация рассматривается в качестве полярного явления. Действительно, наиболее яркое проявление аргументация приобретает тогда, когда имеют место две противоположные точки зрения, полярные позиции.

Терновский Н. А. Юридические основания достоверности доказательств / под ред. и с предисл. В. А. Томсинова. М., 2011. С. 46.

Орлов В. В. Аргументация в философии. Особенности и проблемы // Вестн. Перм. унта. 2007. № 11. С. 1.

Философы в основу аргументации закладывают принципиальные положения аналогии и полярности. Впервые подобного рода типологизацию провел и обратил внимание на значимость аргументации для формулировки научных теорий и возникновения научного мышления Д. Ллойд. Наиболее известна работа, изданная в 1922 г. в Бристоле, которая многократно переиздавалась, что подтверждает ее значимость для современных исследований аргументации46. Согласно точке зрения Д. Ллойда, эти два принципа – полярность и аналогия – берут на себя роль неформальной логики в примитивном или архаическом мышлении вообще, а конкретно в Греции – вплоть до Аристотеля, предложившего принципиально иную логическую систему, которая, тем не менее, базируется также на различении этих принципов и обобщении способов их использовании в рассуждениях или аргументации47.

Противоположность заключается в мире, который знаем мы – это мир качеств, классов и отношений, г. таких сущностей, которые не указывают на мир прямо; это своего рода мир, оформленный через отвлеченные понятия. Такое понимание мира формирует философия, и переход к нему был своего рода революцией, инициированной Гераклитом и Парменидом и реализованной Платоном и Аристотелем: именно они совершили перевод интереса с конкретных вещей на логос – структуры мышления и отношения, реализуемые в речи. Что же касается дофилософского видения мира, в нем все вещи будут действовать в одном физическом плане, при этом часть вещей нейтральны одна к другой, а часть – несовместимы, не взаимозаменяемы, противоположны, но могут, например, последовательно сменять друг друга, находясь в каких-либо отношениях одна к другой, например, суша и вода, день и ночь. Такую картину мира А. Мурелатос описывает концепцией «наивная метафизика вещей»48. Описанием противоположностей может выглядеть так: там где суша, там не вода, там где ночь – нет дня49.

Гайденко П. П. История греческой философии в ее связи с наукой : учеб. пособие.

М. ; СПб., 2000. С. 65.

Вольф М. Н. Основания аргументации в раннегреческой философии: полярность как тип аргументации // Вестн. НГУ. Сер. Философия. 2010. Т. 8, вып. 4. С. 112.

Mourelatos А. Heraclitus, Parmenides, And Nave Metaphysics of Things // The Route of Parmenides: Revised and Expanded Edition; with New Introduction, three Supplemental Essays, and an essay by Gregory Vlastos. Las Vegas: Parmenides Publishing, 2008а. Р. 301, 303.

См.: Mourelatos А. Heraclitus, Parmenides, And Nave Metaphysics of Things... С. 113.

http://kalinovsky-k.narod.ru/b/brynskay_2015/brynskay_2015.pdf Философами полярность активно используется в качестве познавательного метода и метода аргументации.

В основе логических приемов аргументации – дихотомия, она сводится к контрадикторным и контрарным отношениям, поскольку в радикальной форме подчеркивает логическое противоречие, либо в слабой форме, которая исключает логическое противоречие, но допускает тем самым наличие промежуточных вариантов, которые будут работать как альтернативные для того или другого полюса. Такая вариация позволяет рассуждать о применении косвенных доказательств в процессе аргументации.

Научное изучение рассуждений и аргументаций начинается с Аристотеля. Аристотель и ввел в рассмотрение две главные дисциплины – логику и риторику, которые – каждая со своей стороны – занимаются рассуждениями, убеждениями50.

В уголовном судопроизводстве очевидных истин юридических практических и теоретических явлений мало, следовательно, с процессуальной позиции необходимо проводить обоснование с точки зрения философии.

Теория познания, или гносеология, – раздел философии, в котором изучается природа познания и его возможности, отношение знания к реальности, выявляются условия достоверности и истинности познания51. Термин «гносеология» происходит от греческих слов gnosis – знание и logos – понятие, т. е. «понятие о знании», «учение о знании».

В содержательном плане деятельность органов уголовного судопроизводства в соответствии с гносеологическими закономерностями имеет в основном ретроспективный характер. В ретроспективном познании проявляется возможность человека осуществлять, так называемую инверсию, т. е. возврат времени52.

Особую роль в качестве методологической основы уголовнопроцессуального доказывания выполняют важнейшие принципы современной научной гносеологии.

К числу таковых относится:

принцип отражения, принцип деятельности, принцип развития.

Три названных принципа, взятые вместе, определяют познание Брюшинкин В. Н. Аргументорика: исходная абстракция и методология. Модели рассуждений – 2 : Аргументация и рациональность : сб. науч. ст. / под общ. ред. В. Н. Брюшинкина. Калининград, 2008. С. 7.

Алексеев П. В., Панин А. В. Указ. соч. С. 5.

Корнев Г. П. Указ. соч. С. 69.

человека окружающего мира в целом и уголовно-процессуальное познание в частности.

В человеческом сознании окружающая действительность может иметь различную форму отражения. К разновидностям таких форм отражения принято относить: познавательное отражение – формирование идеальных образов, знаний о предметах; эмоциональное отражение, имеющее форму специфического личного отношения (эмоции, переживания); отражение в форме сознательных предметных действий53. Однако вне зависимости от различных видов отражения познание всегда приводит к новому знанию, составляющие которого – гносеологическая форма отношения человека к действительности и познавательно-значимая информация.

Принцип отражения для уголовно-процессуального доказывания важен с точки зрения реальной возможности установить все обстоятельства, имеющие значение по уголовному делу, с помощью информации, сохранившейся на следах в предметах материального мира и в сознании людей.

Принцип деятельности указывает на то, что уголовнопроцессуальное доказывание существует как «специфическая человеческая форма активного отношения к окружающему миру, содержание которой составляет целесообразное изменение и преобразование этого мира на основе освоения и развития наличных форм культуры»54.

Для понимания содержания аргументации необходимо отделить деятельность, направленную на познание внешнего мира, от деятельности, направленной на передачу другим информации, полученной в процессе познания. Познание заключается в знании объекта и предмета исследования, аргументация заключается в донесении оппоненту и в убеждении, доказывании своей позиции.

Процессы познания и аргументации взаимосвязаны и взаимообусловлены, не могут существовать друг без друга. Каждая из них необходимый составной элемент уголовного судопроизводства.

Аргументация – мысленная деятельность, протекающая в сфере общения, а не познания, т. е. в процессе передачи одним человеком информации другому и охватывает субъект-субъектные, а не субъект-объектные отношения. Соответственно, проБранский В. П. Диалектика познания : монография / под ред. А. С. Кармина. Л., 1988. С. 23.

Юдин Э. Г. Системный подход к принципу деятельности. Методологические проблемы современной науки. М., 1978. С. 267–268.

цесс аргументации возможен только тогда, когда есть некто второй и на него, а не на объект познания, направлена мысленная деятельность человека55.

Думается, аргументация выступает связующим звеном между познанием сведений по уголовному делу и убеждением в правоте той или иной позиции по уголовному делу.

Аргументация является гносеологической категорией и ей присущи следующие признаки: во-первых, это целесообразная деятельность, направленная на активность в убеждении истинности виновности подсудимого; во-вторых, позволяет с содержательной стороны доказательств представить ценность каждого доказательства как в отдельности, так и в их логичной совокупности; в-третьих, аргументация позволяет выделить и подчеркнуть по юридической силе наиболее убедительное доказательство; в-четвертых, аргументация позволяет раскрыть познавательную деятельность с коммуникативной позиции; в-пятых, в основе аргументации заложено противоборство двух сторон: обвинения и защиты, что позволяет сделать вывод о специфике суждений сторон в таких условиях, порою в условиях конфликта.

Более того, философское воззрение аргументации тесным образом связано с категорией истины по уголовному делу.

В этом аспекте критерием истины на этапе процесса познания истины является практика. Аргументация выступает фактором критического восприятия сведений, подлежащих доказыванию по уголовному делу, результатом которой является сложившееся внутреннее убеждение судьи при вынесении приговора.

Значит, мы можем полагать, целью аргументации является убеждение, доказательство истины по уголовному делу.

Современное понимание убеждения восходит к Канту, согласно которому убеждение от простой уверенности отличается наличием достаточных объективных оснований. Убеждение – это мысль, которую человек считает истинной, потому что она рационально обоснована. Убеждение характеризуется; во-первых, достаточной объективной обоснованностью уверенности, что данное положение истинно; во-вторых, эмоциональноОганесян С. Г. Аргументация, ее предметная область и возможности : автореф.

дис. … д-ра филос. наук. Ереван, 1997. С. 14.

ценностными компонентами. В этой связи, выделяют следующие характерные черты убеждения:

– высокая степень уверенности субъекта в истинности или правомерности данного положения, базирующаяся на его рациональном обосновании;

– эмоционально-ценностное отношение к нему, что обусловливается в значительной степени принадлежностью объекта мысли к системе ценностей человека, ее связью с нравственными ценностями и эстетическими идеалами;

– связь с практической деятельностью субъекта: в практической деятельности человека непосредственно или опосредованно проявляются его убеждения;

– относительная устойчивость, проявляющаяся в том, что то или иное убеждение присуще человеку на протяжении достаточно длительного периода его жизни56.

В нашей современной парадигме познания через объяснение на первый план выходит схема, где разъяснение выполняет роль аргументации, т. е. убеждает слушателя в правоте того, кто несет знания.

Аргументация может быть освещена и в аспекте аналогии, которая является в какой-то мере обратной операцией к полярности, когда устанавливаются не элементы различия, а элементы сходства между вещами или событиями.

Если же обсуждать аналогию не столько как конкретнонаучный метод, сколько как сугубо философский, т. е. как способ аргументации, то помимо эвристического характера аналогия носит и объяснительный характер. Объяснение, как мы отмечали выше, – существенная составляющая аргументации. Поскольку первая задача аргументации – обосновать то или иное убеждение либо выработать определенное мнение, истинное или принятое в качестве истинного, – то и объяснение в этой схеме играет немаловажную роль. И конечно, для любого явления или события можно подобрать такую аналогию, которая окажется достаточно простым и емким способом объяснения57. Аналогию можно рассмотреть в качестве объяснительного принципа, который имеет характер ассоциативного или аргументативного использования Кузина Е. Б. Лекции по теории аргументации : учеб. пособие. М., 2007. С. 31.

Вольф М. Н. Основания аргументации в раннегреческой философии : аналогия как тип аргументации // История философии. 2013. Т. 11, вып. 2. С. 112.

аналогии. В таком аспекте реализуется юридическая значимость судебного прецедента.

Аргументация возможна и в свете презентизма, когда аргументация может быть осуществлена в свете трансформации негативного в позитивное. Трансформация может выглядеть в следующих формах: создаются контексты, изменяющие негативный смысл в позитивный в результате интерпретации; предлагается иное возможное – новый вариант решения задачи или даже значительный пересмотр ситуации по делу58. В уголовно-процессуальном аспекте подобного рода аргументация позволяет найти компромисс по уголовному делу, исключает ситуацию спора, состязательности по уголовному делу. Аргументация презентизма актуальна в ситуации примирения сторон по делам частного обвинения, смысл которой сводится: «Если твое мнение отличается от моего, то это еще не значит, что ты заблуждаешься; может быть, ты подходишь к истине с другой стороны»59. Аргументация презентизма предполагает количественный и качественный аспект знания. Действительно, можно знать больше и глубже, но можно иметь более разностороннее представление по факту совершенного преступления, обстоятельства которого могут быть уже представлены в другом свете. Знание обстоятельств уголовного дела требуют своего личного вклада в его познание, что предполагает развитие идей процесса доказывания, иначе мышления как такового не будет. Соответственно, наша деятельность в процессе доказывания может превратиться в так называемое просто «хранилище знаний, информации по делу». Понимание предполагает ощущение познавательного процесса, полноценное проживание путей достижения истины, и даже более того – ощущение тонкой связи сведений по уголовному делу.

В основе философии процесса аргументации заложена идея критического мышления. Так, англо-американской логической традиции «критическое мышление» – это, в первую очередь, обширная учебная дисциплина, предназначенная для обучения навыкам построения и оценки аргументов. В качестве источников реконструкции критического мышления выступают для филосоГерасимова И. А. Аргументация презентизма // Эпистемология и философия науки.

Т. 6, № 2. С. 191.

Там же.

фии юридической науки исследования И. Канта60, Э. Гуссерля61, Э. Мерло-Понти62, М. Хайдеггера63, М. Полани 64.

Лучшие представители философской мысли от Сократа до Маркса и Ницше наглядно продемонстрировали, что именно критика позволяет защитить глубинные слои экзистенции65. Способность критически относиться к тому, что предлагается считать несомненной истиной, общепризнанным мнением, очевидным и в конкретных ситуациях при рассмотрении уголовного дела в суде общепонятным, открывает путь к развитию мысли.

Например, Б. М. Теплов считал, что критичность – это умение строго оценивать работу мысли, тщательно взвешивать все доводы за и против намечающихся гипотез и подвергать эти гипотезы всесторонней проверке66. Способность анализировать и делать выбор – неотъемлемая часть состязательного процесса.

Следовательно, важнейшее условие аргументации – наличие критического мышления.

В современном уголовном судопроизводстве доминирует критическая культура. Стороны на стадии судебного разбирательства выступают в определенной степени экспертами при исследовании доказательств. С философской позиции подобного роль сторон позволяет полагать, что критика – это одна из ипостасей мышления, критика подвергает анализу доказательств в полном объеме и многогранно, критика помогает сформировать новый взгляд, казалось бы на уже познанное, исследованное доказательство. В аспекте уголовно-процессуального заИммануил Кант. Критика чистого разума / пер. с нем. Н. Лосского; примеч.

Ц. Г. Арзаканяна. М., 2007. С. 45; Иммануил Кант. Критика чистого разума / пер. с нем. ;

предисл. И. Евлампиева. М.; СПб., 2007. С. 98.

Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. М., 1999. 2-е изд. ; пер. с нем. А. В. Михайлова ; вступ. ст. В. А. Куренного. М., 2009. С. 99;

Гуссерль Э. Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология / пер. с нем.

Д. В. Скляднева. СПб., 2004. С. 134.

Мерло-Понти М. Феноменология восприятия : пер. с фр. / под ред. И. С. Вдовиной, С. Л. Фокина. СПб., 1999. С. 211.

Хайдеггер М. Что зовется мышлением? / пер. Э. Сагетдинова. М., 2007. С. 120; Хайдеггер М. К вопросу о назначении дела мышления // Личность. Культура. Общество. 2007.

Вып. 4(39). С. 61–71; Хайдеггер М. Мой путь в феноменологию / пер. В. Анашвили при участии В. И. Молчанова // Логос. 1995. № 6. С. 303–309.

Полани М. Личностное знание. На пути к посткритической философии. М., 1998. С. 68.

Болотова У. В. Критическое мышление в жизни современного общества : автореф.

дис. … канд. филос. наук. Пятигорск, 2007. С. 7.

Теплов Б. М. Психология : учеб. пособие. М., 1946. С. 223.

конодательства ярким проявлением подобного рода реализации критической аргументации выступает признание доказательств недопустимыми.

Критически мыслить означает умение рефлексировать, проявлять активное отношение к постигаемой действительности, осознание ее ценности, поиск причин и смысла происходящего вокруг67. В основе состязательности сторон заложена рефлексия и с общетеоретической точки зрения рефлексия – это размышление, самонаблюдение, самопознание. Применительно к состязательности сторон в уголовном судопроизводстве можно рассуждать о следующих видах рефлексии: элементарной рефлексии, приводящей к рассмотрению и анализу знаний и сведений по уголовному делу, к размышлению об их границах и значении;

научной рефлексии, предполагающей критику и анализ теоретического знания, проводимого на основе применения методов и приемов, свойственных уголовному судопроизводству, и философской рефлексии, т. е. рефлексии, приводящей к осознанию и осмыслению человеческой культуры в целом в свете культуры уголовного судопроизводства.

Следует согласиться с теми авторами, которые справедливо полагают, что важный способ общения людей с целью выработки общего способа понимания высказываний и действий – это критическое мышление. Критическое мышление состоит из двух структурных элементов: установки на поиск несоответствий (критической установки) и аргументации, направленной на обоснование этих несоответствий (критической аргументации)68.

Например, В. Н. Брюшинкин рассматривает основные характеристики критического мышления в его противопоставлении мышлению догматическому и связывает развитие теории критического мышления с системной моделью аргументации, оригинальной философско-методологической концепцией, лежащей на стыке логики, философии69. Л. А. Калинников связывает происхождение критического мышления с философией И. Канта и поКоржуев А., Попков В., Рязанова Е. Как формировать критическое мышление? // Высшее образование в России. 2001. № 5. С. 55.

Брюшинкин В. Н. Критическое мышление и аргументация // Критическое мышление, логика, аргументация : сб. ст. / под общ. ред. В. Н. Брюшинкина, В. И. Маркина. Калининград, 2003. С. 29–35.

Там же.

казывает, каким образом оно становится одним из проявлений критического сознания. Автор полагает, что в соответствии с идеями Канта критическое мышление необходимо рассматривать как один из элементов в структуре функций сознания. И это дает возможность рассматривать проблематику критического мышления в контексте теоретической философии сознания70.

Аргументация – это коммуникация, в процессе которой некоторое лицо сознательно производит изменения в системе убеждений другого лица путем приведения достаточных для этого оснований. Хотелось бы остановиться и на таком аспекте аргументации, как рациональность. В этой связи представили интерес работы В. Н. Брюшинкина. В частности, автор анализирует аргументацию в качестве рационального явления. Рациональность в коммуникативном аспекте – стремление гарантировать необходимую степень взаимопонимания между субъектами коммуникации. Рациональность – это условия, налагаемые на коммуникацию. Они сводятся к тому, что общающиеся субъекты способны предъявлять для своих действий или убеждений основания, претендующие на общезначимость или, по крайней мере, на значимость для субъектов, вступающих в коммуникацию. Следующее определение выражает такое коммуникативное понимание рациональности. Рациональность – характеристика поведения или мышления, в соответствии с которой субъекты коммуникации стремятся для своих действий или мыслей предъявлять общезначимые основания их возможности или истинности, гарантирующие адекватность истолкования этих действий или мыслей другим субъектом.

В этой связи рациональность является неотъемлемым элементом коммуникации, в которой всегда есть диалог, где обе стороны активны.

Если мы обратимся к воззрениям И. Канта, можем наблюдать прямую взаимосвязь рациональности с так называемой онтологией, которая характеризует познавательную установку в виде как эмпиризма, так и рационализма71. Идея заключается в том, что мир познается в опыте.

Пушкарский А. Г. Критическое мышление, логика, аргументация : сб. ст. / под общ.

ред. В. Н. Брюшинкина, В. И. Маркина. Калининград, 2003. С. 115.

Кант И. Критика чистого разума : пер. с нем. / предисл. И. Евлампиева. М. : Эксмо ;

СПб., 2007. С. 92.

Построение познавательного аппарата является функцией конструктивного мышления. Критическое мышление формулируется как принцип адекватного выбора области применения познания72, задача которого – получение целостного знания и порою критического, для того, чтобы построить полную картину по факту совершенного преступного деяния.

1.4. Аргументированное доказывание   и его логика в свете концепции уголовного   судопроизводства  Актуальность аргументирующей силы доказательств заключается в том, что данная логическая теория позволяет раскрыть многообразные способы убеждения судебной аудитории с помощью речевого воздействия.

Доказывание, возникнув в свете античной культуры, рассматривалось древнегреческими ораторами как разновидность аргументации. «Доказывание» и «доказательства» – это взаимосвязанные и взаимообусловленные понятия с «аргументацией» и «обоснованием». Действительно, стоит согласиться с авторами в том, что взаимодействие настолько велико, что порою приводит к растворению друг в друге. В логической литературе «доказательство» и «аргументация» нередко рассматриваются в качестве синонимов73.

Предметом теории аргументации выступает применяемый при общении определенный способ обоснования доказываемой информации, когда передаваемые аргументатором доводы понятны, но не понимаемы или неприемлемы реципиентом.

В этой связи данный вопрос мы рассматриваем с позиции аргументации как процесса приведения доводов с целью изменения позиции или убеждений суда, противоположной стороны процесса. При этом довод, или аргумент, представляет собой одно или несколько связанных между собой утверждений. Довод предназначается для поддержки тезиса аргументации – утверждения, которое аргументирующая сторона находит нужным внушить оппоненту, сделать составной частью ее убеждений74.

Елинский М. В. Критическое и релятивистское мышление в онтологии: сравнительное исследование : автореф. дис. … канд. филос. наук. СПб., 2008. С. 5.

Брутян Г. А. Аргументация. Ереван, 1984. С. 22.

Ивин А. А. Теория аргументации : учеб. пособие. М., 2000. С. 7.

Интерес представляет концепция Х. Перельмана, Л. ОлбрехтТытекой, которые в своей научной работе75 излагают то, что в результате быстрого развития математической логики в основном разрабатывали теории математического доказательства и не обращали внимания на проблему доказательств в гуманитарных науках. Если естественные науки имеют дело с очевидными высказываниями или с высказываниями, которые можно дедуктивно вывести из их комбинаций, то гуманитарные науки имеют дело с ценностями. Следовательно, та схема доказательства, которая оправдывает себя в первом случае, не может быть использована во втором. Для того чтобы подчеркнуть это различие, Х. Перельман использует термин «доказательство» относительно математических и естественных наук, а термин «аргументация» – относительно гуманитарных. Юриспруденция является гуманитарным направлением. В этой связи, как пример аргументативного процесса, авторы рассматривают судебное заседание. Судья связан с системой законов, которыми он должен оперировать.

При этом он обязан судить. Он должен дать ответ, можно ли тот или иной закон применить к определенному случаю, и одновременно обязан обосновать, каким образом он согласовывает свое решение с законами. Следовательно, и судья, и ученый в профессиональной деятельности что-то доказывают, обосновывают. Но делают это по-разному. У судьи часто не хватает доводов для убедительного обоснования своей позиции. В связи с этим он, пытаясь принять определенное решение, из множества возможностей выбирает наиболее вероятную. Это определяет вероятностную, правдоподобную природу судебного решения. Х. Перельман утверждает, что умозаключения, которые являются основаниями наших решений, чаще всего состоят из мыслей, которые мы рассматриваем как наиболее вероятные. К этим мыслям мы приходим при помощи умозаключений, которые базируются не на самоочевидности, не на аналитической логике, а на допущениях, исследуемых в теории аргументации, которая является правильной для всего человечества.

Аргументацию авторы рассматривают как диалектический процесс, ориентированный на собеседника, на совместную деяПерельман Х., Олбрехт-Тытека Л. Язык и моделирование социального взаимодействия // Новая риторика: трактат по аргументации. М., 1987. С. 207.

тельность по устранению расхождения во мнениях. Такой аргументированный процесс получил название критической дискуссии. Критическую дискуссию определяют как обмен речевыми актами между собеседниками. При таком подходе аргументация имеет две отличительные характеристики: телеологическую и диалектическую. С телеологической точки зрения рассматривают ее как процесс рационального убеждения оппонента, подчиненный определенным целям пропонента. С диалектической точки зрения – как процесс критического обмена мнениями между спорщиками в определенном контексте76.

Значит, аргументацию следует рассматривать в качестве процесса коммуникации, который абстрагирует из диалога влияние одной стороны на другую с целью изменения убеждений последней.

Аргументация имеет единую закономерность, во-первых, она является сугубо социальным явлением, во-вторых, она действительно выступает в качестве логического элемента общения.

Однако не стоит воспринимать аргументацию в качестве искусства делового речевого воздействия в суде. Аргументация имеет прямую связь с рациональным познанием. Основой аргументации в суде выступают гносеологические основы доказывания.

Аргументация является своего рода принуждением. Обусловлено это мнение тем, что в основе необходимости аргументировать заложен конфликт, поскольку судебное разбирательство по уголовным делам имеет динамику спора. Аргументация направлена на то, чтобы с онтологической позиции представить доказательства с помощью законов логики, которые определяют форму действия рассудка, разума. Логические законы аргументации создают дополнительную степень свободы мышления, усиливая тем самым открытость мышления бытию через самоопределение мышления77. Принудительная сила аргументации заключается в необходимости убеждать суд в своей правоте, влиять на внутреннее убеждение как суда, так и противоположной стороны посредством доказательств.

Аргументация представляет собой двойной процесс. Существует содержательно-формальный план вывода, по-другому его еще именуют логическим планом, аспектом. В судебном разбираПерельман Х., Олбрехт-Тытека Л. Указ. соч. С. 58.

Будылин Д. Ю. Онтологические основы аргументации : автореф. дис. … канд. филос.

наук. СПб., 2009. С. 20.

тельстве наиболее актуален прагматический план убеждения в споре. Это противопоставление, а также и взаимное дополнение характеризуется как отношение «символической» и «практической» логики, смыслового и прагматического аспектов, формального и риторического, познавательного и коммуникативного.

Интерес представляет мнение Д. Ю. Будылина, который правильно полагает, что онтологические основания аргументации могут быть сформулированы через фундаментальные качества бытия, порождаемые природой интеллектуального синтеза, способностью к суждению. В качестве теоретической основы для аргументации выступают логические законы, определяющие форму нормального действия рассудка, создавая определенную степень свободы мышления, усиливая тем самым открытость мышления78.

Аргументацию рассматривают не только в качестве целенаправленного логического процесса, но и как психологическое утверждение в сознании и деятельности субъекта воздействия образа (модели) или системы ценностей активной стороны.

В этой связи особенности аргументации в суде первой инстанции заключаются в следующем. Во-первых, в доведении процесса до обострения или конфронтации, влекущей за собой появление натянутой атмосферы во взаимодействии сторон, с противоположными точками зрения. Во-вторых, возникшие по одному эпизоду уголовного дела интересы сторон, касающиеся одного предмета взаимодействия, реально распространяются и на другие эпизоды уголовного дела. В-третьих, аргументация носит двусторонний характер. В данном случае аргументация выступает не как средство выяснения – кто прав, а кто виноват, она нужна как форма и способ привлечения к совместному поиску истины сторон процесса. Проведение такой аргументации, ее результативность зависят как от интеллектуальных способностей защитника или обвинителя, так и от его профессионализма, его уровня овладения процессом аргументации79. В-четвертых, аргументация персонифицированна. В судебном заседании аргументация осуществляется с конкретным оппонентом и против конкретной личности. В-пятых, аргументация выступает актом непосредственного взаимодействия. Порою в судебном разбирательБудылин Д. Ю. Указ. соч. С. 21.

Михалкин Н. В. Логика и аргументация в судебной практике : учебник. СПб., 2004. С. 177.

стве взаимодействие заключается в выявлении позиции собеседника. В-шестых, аргументация состоятельна только тогда, когда она результативна, ибо в противном случае судебное заседание не выполнит поставленные перед ним задачи. В этой связи, если нет уверености, что в процессе аргументации можно достичь позитивных результатов, ее лучше в судебном заседании не применять.

Подобного рода логико-психологическая рациональность имеет целью склонение стороны к сознательному принятию положения, т. е. такому принятию, которое базируется на достаточных разумных основаниях. Конкретным выражением этой общей цели является та частная задача (или несколько задач), которую ставит аргументатор в каждом отдельном аргументативном процессе в зале судебного заседания.

Они могут быть следующими:

– аргументатор может стремиться сформировать у суда и у противоположной стороны, определенное убеждение;

– целью аргументатора может быть желание сделать истину достоянием участников процесса, т. е. приобщить его к своему видению ситуации;

– аргументатор может стремиться просто вызвать интерес к некоторому положению и поэтому приводит для него доводы;

– целью аргументатора может быть эмоционально-психологическое воздействие, стремление вызвать эмоции (например, сочувствие к потерпевшему или к подсудимому);

– аргументатор может стремиться побудить к определенным действиям, например, к отказу государственного обвинителя от обвинения.

Аргументацию рассматривают и как способ подведения оснований под какую-либо мысль или действие с целью их публичной защиты, побуждения к определенному мнению о них, признания или разъяснения. Однако, некоторые отличают доказательства от аргументации и обоснования по тому основанию, что доказательства имеют целью достижение истины по уголовному делу, аргументация направлена на убеждение, обоснование – это получение вероятного знания. Более того, полагают, что доказательства и обоснование являются формами аргументации80.

Средством аргументации является речь, обращенная главным образом к разуму судьи, участников процесса. Это значит, Асмус В. Ф. Учение логики о доказательстве и опровержении. М., 1954. С. 27.

что аргументатор, учитывая интеллектуальный уровень адресата, приводит такие доводы в поддержку обосновываемого положения и строит такое рассуждение, которые, как он рассчитывает, будут сознательно приняты адресатом и должны склонить к принятию положения аргументации и в определенных случаях к соответствующему поведению. Для успешности такого воздействия доводы должны быть истинными81.

Подобного рода аргументированное убеждение представляет собой рациональное обоснование истинности, ценности, полезности некоторого положения путем приведения объективно и субъективно достаточных оснований для этого.

С психологической позиции авторы рассматривают как вербальные, так невербальные методы убеждения. Однако аргументация относится в большей степени к вербальным способам, которые носят некомандный (не силовой) характер.

С логической позиции законы мышления или логики, в частности закон тождества, закон противоречия, закон исключенного третьего, играют не последнюю роль в аргументации, а если нарушаются, то все рассуждение становится несостоятельным.

Аргументация должна основываться на принципах, как на тех началах, которые позволяют построить определенные правила убеждения в рамках судебного разбирательства. Во-первых, в судебном заседании аргументатор должен владеть полной информацией рассматриваемого уголовного дела в суде. Во-вторых, аргументатор должен быть сам уверен, полностью убежден в своей правоте. В-третьих, целесообразно строить свою доказательственную основу на доказательствах, признанных судом допустимыми. В-четвертых, аргументацию разумнее строить в благоприятных условиях для адресата, наиболее доступно представлять убеждающие доводы, чтобы они были доступны мыслительной деятельности как суда, так и противоположной стороны.

В-пятых, оппоненты должны проводить аргументацию в условиях слышимости друг друга.

Кроме того, современные авторы выделяют следующие принципы аргументации в праве: логические (определенности, непротиворечивости, достаточности), гносеологические (объекКузина Е. Б. Лекции по теории аргументации : учеб. пособие. М., 2007. С. 45.

тивности, взаимосвязи, развития), а также те принципы, которые закреплены в законодательстве82.

Если подойти к данной классификации принципов с уголовно-процессуальной точки зрения, в наибольшей степени интерес представляют принципы состязательности и свободы оценки доказательств. По нашему мнению, это те принципы, которые в наибольшей степени основываются на логике. С логической позиции теорию доказательств можно назвать скорее искусством, чем наукой, как элемент незыблемой европейской интеллектуальной традиции. В уголовных делах судьи всегда должны оценивать доказательства по внутреннему убеждению; при этом рациональное познание, логика переплетаются с тем, что называется пониманием83, основанном на разуме, на логическом восприятии судом аргументов, представленных сторонами.

Принцип состязательности в его классической форме наиболее полно реализован в англо-американской системе правосудия.

Несмотря на то, что главная обязанность по представлению доказательств возложена на заинтересованные стороны, и правовой доктриной, и прецедентами подчеркивается активная роль судей судов первой инстанции. Судья не ограничивается фактами и доказательствами, представленными по выбору сторон. Он вправе сам строить свою логическую деятельность в познании обстоятельств уголовного дела и, например, вызвать и допрашивать дополнительных свидетелей, экспертов, назначать экспертизу как по ходатайству сторон, так и по собственной инициативе84. Состязательность – это вид деятельности, который в первую очередь основан на мышлении. По большому счету, логика и сущность доказывания в аспекте состязательности, это контролируемая судом процессуальная деятельность, направление которой – объективное и всестороннее исследование обстоятельств дела в границах обвинения и предмета доказывания. С точки зрения логики, состязательность – лишь инструмент судебного познания, обеспечивающий далеко не однозначный результат.

Макеева Е. А. Правовая аргументация как объект гносеологического анализа : автореф. канд. филос. наук. М., 2003. С. 15.

Уголовное судопроизводство: теория и практика / А. С. Александров [и др.] ; под ред.

Н. А. Колоколова. М., 2015. С. 89.

Гуценко К. Ф., Головко Л. В., Филимонов Б. А. Уголовный процесс западных стран :

учеб. пособие. М., 2001. С. 119.

В состязательности основой является логическое рассуждение. Рассуждение – это переход одних суждений в другие, т. е.

когда одно суждение порождает другое. Суждение есть мысль, обозначающая отношение явлений. Однако суждение может быть истинным или ложным в зависимости от того, имело ли в действительности место отношение между явлениями, выраженное в суждении. Ведь суждение всего лишь мысль о реальной действительности. Следовательно, чтобы проверить истинность суждения, предварительно нужно установить наличие явлений и отношений между ними, т. е. упорядочить их. Рассуждение завершается умозаключением, суть которого состоит в выведении нового знания из известных знаний. Поэтому логический вывод об истинности или ложности тезиса на основании свободного внутреннего убеждения и есть умозаключение, а не произвол дурной воли. Поэтому истинность решения по внутреннему убеждению легко проверяется по правилам логики85.

Одна из наиболее важных на сегодняшний день проблем, это дискутируемый вопрос о достижении истины по уголовному делу. На наш взгляд, целью состязательности в уголовном судопроизводстве должно быть достижение истины по уголовному делу.

Логическое обоснование заключается в вопросах логики, но на грани философии. Мы согласны с теми авторами, которые справедливо полагают, что вопрос об истине находится в центре внимания специалистов с тех пор, как стала вообще формироваться процессуальная наука. Например, теория доказательств советского периода, в основе которой лежала гносеология диалектического материализма, как «единственно научная», исходила из того, что советским следователю и судье в противоположность юристам капиталистических стран, безусловно, доступна истина по каждому уголовному делу. И стоит согласиться с авторами, которые точно подметили, что как только в конце 1980-х – начале 1990-х гг. зашаталась и рухнула эта идеология, большинство процессуалистов, что достаточно частое явление в нашем государстве (по принципу – «чтобы выпрямить, нужно перегнуть»), впали в абсолютно другую позицию86. Авторы таких суждений сводят свое обоснование к тому, что прошлое восстанавливается Васяев А. А. Признание доказательств недопустимыми в ходе судебного следствия в суде первой инстанции в российском уголовном процессе. М., 2010. С. 121.

Гребенкин П. И. Указ. соч. С. 91.

с весьма относительной степенью достоверности и объективная истина известна лишь Богу87.

Практика применения современного УПК РФ показала, что законодатель несостоятелен в создании такого кодифицированного акта, который бы полностью отвечал потребностям современного общества и не порождал бы спорных вопросов88. Вопрос, на который сегодня обращено наше внимание, это правильность толкования нормы о назначении Российского уголовного судопроизводства.

Уголовное судопроизводство – это урегулированная нормами уголовно-процессуального права деятельность по возбуждению, расследованию, рассмотрению и разрешению уголовных дел, органами дознания, предварительного следствия, прокуратуры, а также суда. Эта деятельность протекает в форме правоотношений, между всеми участниками производства по делу.

Статья 6 УПК РФ устанавливает, что назначение уголовного судопроизводства, это: 1) защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений; 2) защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод.

Ныне действующий УПК РФ не закрепляет, как такового, понятия задач уголовного судопроизводства. Что породило множество точек зрения относительно данного вопроса. Является ли назначение судопроизводства его задачами?

Стоит обратиться к толкованию слова «назначение», согласно словарю С. И. Ожегова, – это цель, предназначение, т. е. то, к осуществлению чего стремятся. «Задача» – то, что требует исполнения, разрешения89. Следовательно, в УПК идет речь о целях судопроизводства, цель обязательно должна быть точно определена, иначе в самом явлении, процессе нет смысла. И законодатель, закрепляя назначение судопроизводства в главе «Принципы уголовного судопроизводства», придает понятию основополагающий, принципиальный характер. Система принципов уголовного судопроизводства призвана обеспечить реализацию той цели, которую предусматривал законодатель.

Бобров М. Становление судебной власти // Вестн. Верховного Суда СССР. 1991. № 7. С. 34.

Таричко И. Ю. Проблемы назначения уголовного судопроизводства // Вестн. ОГУ.

2006. № 3. С. 176.

Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. 4-е изд. М., 1997. С. 206.

Представляется, что цель уголовного процесса это восстановление социальной справедливости, посредством правильной реализации в жизнь материальных норм УК РФ. Это происходит, как раз через защиту прав и законных интересов лиц и организаций от преступных посягательств, защиту личности от необоснованного обвинения или ограничения прав. Согласно ч. 2 ст. 6 УПК РФ назначение уголовного судопроизводства заключается как в уголовном преследовании и назначении виновным справедливого наказания, так и в отказе от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания, реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию.

Но нельзя рассматривать уголовное судопроизводство как деятельность с целью борьбы с преступностью, так как преступность – явление, которое имеет различные социальные причины и характеризуется большим количеством факторов его определяющих, в уголовном же судопроизводстве присутствует персонифицированность, т. е. речь идет о конкретном человеке и преступлении. Как следствие, уголовное судопроизводство нельзя использовать для борьбы с преступностью ограничением прав и интересов лиц, ужесточением наказаний или упрощением форм судопроизводства90.

В свою очередь, для реализации данной цели необходимо решать задачи, которые определяются функциональным назначением должностных лиц и государственных органов, осуществляющих уголовно-процессуальную деятельность. Данные органы призваны всесторонне и полно исследовать все обстоятельства уголовного дела, изобличить виновного, собрать необходимые доказательства и назначить наказание, соответствующее характеру и степени общественной опасности совершенного преступления, не допустить привлечения к уголовной ответственности невиновного, а в случае судебно-следственной ошибки реабилитировать гражданина. А. В. Смирнов и К. Б. Калиновский предлагают классифицировать задачи в зависимости от субъекта: задачи, возложенные на суд, на сторону обвинения и сторону защиты91.

Уголовно-процессуальное право Российской Федерации : учебник / отв. ред. П. А. Лупинская. М., 2005. С. 21.

Уголовный процесс : учебник / А. В. Смирнов, К. Б. Калиновский ; под общ. ред.

А. В. Смирнова. 4-е изд., перераб. и доп. М., 2008. С. 18.

Кроме понятий «назначение», «цели» и «задачи», вызывает вопрос термин «защита», используемый в ст. 6 УПК РФ, который применяется в нескольких значениях. В широком смысле защита понимается как охранительная функция государства92, т. е. подразумевается защита как лица, привлекаемого к уголовной ответственности от необоснованного обвинения, так и потерпевшего, и иных участников процесса от преступных посягательств. В узком смысле защита понимается как функция уголовного судопроизводства, упоминаемая в ст. 15 УПК РФ, т. е. функция защиты в суде, противостоит функции обвинения. Таким образом, возникает вопрос, как правильно стоит понимать норму. Если преступление уже было совершено, то вред был причинен, и защищать права в том смысле, который подразумевался в ст. 6 УПК РФ, уже поздно. Однако если подразумевалась процессуальная защита прав, то на основании Конституции РФ всем в равной степени обеспечивается механизм реализации процессуальных прав, значит утверждение тоже не верно.

Кроме того, в ранее действовавшем УПК РСФСР была закреплена такая цель уголовного судопроизводства, как достижение истины по уголовному делу. Истина непосредственно касалась такого центрального института уголовного процесса, как доказывание. К сожалению, в настоящем УПК РФ в назначении уголовного процесса ничего не сказано о цели процесса уголовного судопроизводства и даже косвенно не упоминается такая «сердцевина уголовного процесса», как доказывание по уголовному делу. По нашему мнению, если под доказыванием рассматривать регулируемую законом деятельность, состоящую в собирании, проверке и оценке доказательств в целях установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по делу (ст. 85 УПК РФ), значит и в самом назначении уголовного судопроизводства следует закрепить положение о необходимости законного и обоснованного собирания, проверки и оценки доказательств.

Данное обстоятельство, с одной стороны, позволит сделать акцент на установление истины по уголовному делу, с другой стороны, восполнит отсутствие такой цели уголовного процесса, как достижение достоверности по уголовному делу.

Тарнавский О. А. К вопросу о назначении уголовного судопроизводства // Вестн.

ОГУ. 2010. № 3. С. 149.

Разумеется, отказ от достижения истины в уголовном судопроизводстве, как обязательной для достижения в каждом случае цели уголовного судопроизводства, обусловлен легализованной презумпцией невиновности. Однако, по нашему мнению, положение, основанное на безусловной доказанности обвинения должно иметь силу не принципа уголовного процесса, а силу цели уголовного судопроизводства. Это важно потому, что, например, среди обсуждаемых и разрешаемых в совещательной комнате вопросов ст. 299 УПК РФ на первый план выдвигаются такие, от ответа на которые зависит, перейдет ли суд к обсуждению следующих: доказано ли, что имело место деяние, в совершении которого обвиняется подсудимый, и доказано ли, что это деяние совершил подсудимый. Если событие преступления не доказано или не содержит состава преступления, а также если не доказано, что оно совершено подсудимым, или имеется оправдательный вердикт присяжных, суд в соответствии со ст. 302 УПК РФ постановляет оправдательный приговор, а оправдание по любому основанию означает невиновность подсудимого. Очевидно, что действующий УПК РФ нуждается в доработке и унификации терминологии. А до тех пор, пока не будет сделано, в теории будут возникать противоречия.

Следует исходить из того, что истина в уголовном процессе достижима. Однако это не снимает трудностей, которые могут возникнуть на пути ее установления и которые носят в значительной мере объективный характер, а вовсе не обязательно связаны с плохой мыслительной работой следователя, прокурора, судьи.

Надо заметить, что в зависимости от вида и уровня мышления те или иные доказательства будут иметь разную юридическую силу. С логической точки зрения этот вывод обосновывается структурой мысленного поля каждого конкретного участника уголовного процесса, те или иные доказательства имеют разной степени убедительную весомость и, соответственно, играют разную роль в принятии или отторжении передаваемого ему сведения по уголовному делу.

В частности, для одного участника процесса наибольший вес имеют выраженные на материальном носителе вещественные доказательства, для других участников – личные доказательства, для третьих – наибольшее воздействие имеет психологический компонент, который позволяет, не имеющее на первый взгляд серьезного значения доказательство, представить весомым для внутреннего убеждения судьи. В любом случае, весомое и юридически сильное доказательство, которое позволяет с уверенностью установить истину по конкретному уголовному делу. Еще в УУС в ст. 613 было закреплено положение о направлении председательствующим судьей «хода дела к тому порядку, который наиболее способствует раскрытию истины»93. В объяснительной записке к УУС написано: «Задача уголовного суда есть открытие в каждом деле безусловной истины»94. Критерием истины является внутреннее убеждение судьи, а также практика – «проверка получаемых знаний практикой осуществляется в ходе самого процесса познания на его чувственной и рациональной ступенях»95. Познание осуществляется в ходе практической деятельности, не ограничивая мыслительный процесс. Практика пронизывает процесс познания по уголовному делу. Активных практических действий требует отыскание, обнаружение, фиксация доказательств и убедительное представление их в суде.

Мы полагаем, что аргументация по уголовному делу зависит от определенного отношения к источнику доказательств.

С логической точки зрения теория аргументации исследует многообразные способы убеждения аудитории с помощью речевого воздействия. Речевое воздействие, как правило, основывается на различиях во мнениях, на столкновении позиций. Каждая сторона активно отстаивает свою точку зрения и пытается раскритиковать точку зрения противника. Если нет такого столкновения мнений, то нет и самого спора, нет состязательности.

С позиции теории аргументации в проведении спора выделяют пять стадий96, которые соответствуют этапам судебного разбирательства в суде первой инстанции.

Во-первых, стадия конфронтации. Применительно к судебному разбирательству – это изложение сущности обвинения, предъявляемого государственным или частным обвинителем.

Российское законодательство Х–ХХ вв. Законодательство первой половины XIX века / под ред. О.И. Чистякова. М., 1994. Т. 6. С. 213.

Там же.

Теория доказательств в советском уголовном процессе / под ред. Н. В. Жогина.

Изд. 2-е. М., 1973. С. 177.

Хоменко И. В. Логика. Теория и практика аргументации : учебник. М., 2010. С. 186.

Во-вторых, стадия открытия спора. Данную стадию можно отождествить с этапом судебного следствия, в которой стороны предоставляют и исследуют доказательства.

В-третьих, стадия аргументации. Она непосредственно относится к этапу прений сторон, в которых стороны после исследования доказательств аргументируют свою позицию посредством продуманных умозаключений, доводов.

В-четвертых, стадия критики. К этой стадии следует отнести реплики сторон, которые излагаются по результатам прений сторон, а также последнее слово подсудимого, в котором он излагает свое отношение к вменяемому деянию.

В-пятых, заключительная стадия. К данной стадии относится вынесение приговора, который может быть как обвинительным, так и оправдательным.

С содержательной стороны аргументация начинается с анализа определенного положения. Поскольку в логике такого рода положение именуется тезисом доказательства, необходимо установить истинность такого тезиса. В этой связи необходимо отличать тезис доказательства, тезис аргументации, тезис обоснования. Все эти три явления отличаются по своей цели и содержанию.

Так, целью доказательства является установление истинности аргументируемого тезиса, в случае аргументации помимо установления истинности тезиса обосновывается целесообразность его принятия, обоснование предполагает определенную степень вероятности97. По нашему мнению, эти три элемента составляют в своей логической последовательности и в совокупности в целом процесс доказывания по уголовному делу.

Думается, учитывая данные представления по основанию логической взаимообусловленности можно предложить следующую классификацию доказательств. Во-первых, это доказательство – истинный тезис, во-вторых, истинный тезис, подлежащий аргументации и который служит доводом в правоте той или иной стороны процесса; в-третьих, вероятностный тезис, который в своей окончательной оценке позволит повлиять в процессе аргументации на окончательную убедительность стороны и суда в Брутян Г. А. Указ. соч. С. 9; Черемных Л. Г. Соотношение понятий «доказательство», «обоснование» и «аргументация» // Вестн. Тюмен. гос. ун-та. 2008. № 4. С. 224.

своей правоте в совокупности с истинным тезисом, наиболее весомым доводом процесса аргументации.

На основании изложенного следует сделать вывод о том, что, конечно, на досудебных стадиях в основе процесса доказывания заложена гносеология, т. е. посредством познания протекает логический переход от известного к неизвестному, как цепь умозаключений, приводящих к достоверному выводу. Однако собранные доказательства на досудебных стадиях выступают в форме тезисов, которые еще нужно исследовать и оценить в суде.

Данный процесс осуществляется в аспекте состязательности сторон посредством приведения доводов, которые позволяют выдвинутые тезисы расценивать как обоснованные аргументы в пользу виновности или невиновности подсудимого. Посредством сложившихся аргументов формируется внутреннее убеждение судьи.

В этой связи, если рассматривать внутреннее убеждение судьи в качестве его уверенности в правомерности и законности выносимого приговора по уголовному делу, то аргументы сторон являются ключевым элементом в процессе доказывания и выступают в качестве основы для вынесения приговора судом в соответствии с доводами участников уголовного процесса, принимающих участие в судебном разбирательстве, с целью достижения истины по уголовному делу.

1.5. Соблюдение международных стандартов   состязательности как гарантия активного доказывания  по уголовному делу  Современный этап развития уголовно-процессуального законодательства и практика его применения требуют осмысления не только в том, что такое доказательства, каков процессуальный порядок их исследования, оценки, но и какую роль играют международные стандарты в сфере уголовного судопроизводства.

Думается, в свете современной состязательности будет не лишним привести точки зрения, обосновывающие необходимость применения международных правил в российском уголовном судопроизводстве, а также необходимо представить и мнения современных правоприменителей о недопустимости преобладания по юридической силе международных актов над Конституцией России. Актуальность и проблематика данного вопроса заключается в том, что анализ судебной практики Европейского суда по правам человека показывает значительное количество нарушений прав человека в области уголовного судопроизводства. Безусловно, что наибольшую часть нарушений можно отнести к вопросам разумности процессуальных сроков, ограничения свободы в рамках применения мер пресечения. Однако сердцевиной российского уголовного судопроизводства является процесс доказывания по уголовному делу. Практически все вопросы в уголовном процессе сводятся прямо или косвенно к данному центральному институту уголовно-процессуального права. В этой связи международные стандарты являются своеобразной гарантией соблюдения прав человека и гражданина. При анализе национального уголовно-процессуального законодательства и международно-правовых актов можно убедиться, что большинство международных стандартов отправления правосудия отражены в российском законодательстве. Часть из них получили прямое выражение в законе, другие вытекают из содержания национальных процессуальных норм. Тем не менее те положения, которые закреплены в международных актах, в решениях Европейского суда по правам человека в качестве положений справедливого правосудия, направленные на защиту прав и свобод, недостаточно полно освещены в современной юридической литературе.

В первую очередь необходимо отметить, что Г. Кельзен в своей работе «Чистая теория права» дал представление о правовых источниках, которые имеют отношение к принципам и стандартам международного правосудия и их месту в иерархии норм международного права. Он разделил нормы международного права на три группы: во-первых, нормы «общего» международного права, сформировавшиеся как международно-правовые обычаи и нашедшие отражение, помимо международных договоров, в национальных актах государств; во-вторых, это нормы международного права, созданные на основе международных договоров, обязательные только для тех государств, которые в них участвуют; в-третьих, это нормы, созданные международными судами и другими международными органами, образованными на основе международного договора. Г. Кельзен полагал, что любые международно-правовые нормы, созданные договорами, опираются на общее обычное международное право (право высшего уровня), предполагающее, что его основная норма отражает всеобщий интерес государств, имеющих значение правосоздающего фактора98. Такая позиция применима к предмету настоящего исследования в том аспекте, что принципы и стандарты международного правосудия возникли и развивались как обычно-правовые нормы, но выступают в качестве норм высшего уровня по отношению к национальному российскому законодательству.

Например, правило pacta sunt servanda («соглашения должны исполняться») выступает императивной нормой международного права, как те «общие принципы права, признанные цивилизованными нациями», среди которых большое количество процессуальных норм, применяемых как на национальном, так и на международном уровнях.

Весомый вклад в развитие международных стандартов был внесен на VII Конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушениями 1985 г., в рамках которого был принят «Миланский план действий»99 вместе с приложением «Руководящие принципы в области предупреждения преступности и уголовного правосудия в контексте развития и нового международного порядка». В основе рассматриваемых документов лежит принцип, указывающий на то, что система уголовного правосудия должна в полной мере учитывать многообразие изменяющихся условий общества. В этой связи странам предлагается учитывать такие направления для эффективного развития системы уголовного правосудия, которые основаны на уважении и соблюдении прав человека, например, следует изучать новые направления и подходы, касающиеся концепций, мер, процедур и учреждений в области предупреждения преступности и уголовного правосудия. Изучение проблем преступности должно проводиться в непосредственной связи и с учетом концепции прав человека; следует постоянно уделять внимание совершенствованию системы уголовного правосудия в целях укрепления ее способности реагировать на изменения общественных условий и потребностей. В этой связи на национальном уровне следует проводить периодическую переоценку существующей политики и практики уголовного правосудия в целях обеспечения их соответствия новым требованиям; следует проводить политику, наKelsen H. Pure Theory of Law. Gloucester (Mass.), 1989. P. 324.

URL: http://docs.cntd.ru/document/901809390.

правленную на как можно более широкое участие общественности в предупреждении преступности; уголовное правосудие должно эффективно содействовать благотворному и справедливому развитию с должным учетом факторов, связанных с правами человека и социальной справедливостью, обеспечивать независимость от личных или групповых интересов при отправлении судебных или квазисудебных функций; следует постоянно прилагать усилия для рассмотрения возможности применения альтернатив судебному вмешательству и пенитенциарным процедурам, включая альтернативы, ориентированные на общину, снижая тем самым уровень неоправданной криминализации; следует исключать неоправданные задержки в отправлении правосудия. Серьезным, как мы полагаем, следует считать и вывод о том, что справедливая, беспристрастная и гуманная система уголовного правосудия является необходимым условием осуществления основных прав человека ввиду того, что она ориентирует страны на соответствующее развитие своих правовых систем на основе указанных положений.

В отличие от основных принципов международного права, которых всего несколько, международно-правовые стандарты составляют солидный корпус международно-правовых норм и установлений, детализирующих требования основных принципов уголовного судопроизводства. Такая детализация присуща международно-правовым стандартам независимо от того, к какой разновидности норм, положений, правил, образцов она применяется. Применительно к уголовному судопроизводству актуально то, что международно-правовые стандарты сформулированы в решениях международных судов на основе толкования рассматриваемых ими правовых источников. Они же заложены непосредственно в уставах, статутах судов100.

Тем не менее заметим, что Федеральный конституционный закон «О судебной системе Российской Федерации» в ч. 3 ст. 6 устанавливает, что «обязательность на территории Российской Федерации постановлений судов иностранных государств, международных судов и арбитражей определяется международными договорами Российской Федерации»101. Однако данный принцип Международное право : пер. с нем. / В. Г. Витцтум [и др.]. М., 2011. С. 43.

Рос. газ. 1997. № 3. С. 8.

фактически не отражается в УПК России (пожалуй, разве что единичные нормы, например ч. 3 ст. 1 о том, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью законодательства Российской Федерации, регулирующего уголовное судопроизводство, и если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные настоящим Кодексом, то применяются правила международного договора). В УПК РФ нормы, регламентирующие обязательность исполнения актов международных судов в Российской Федерации, отсутствуют. Если проанализировать текст УПК РФ, очевидно, что нет единого подхода к регламентации на законодательном уровне последствий вынесения решений отдельными международными органами. УПК РФ закрепил последствия вынесения постановлений Европейским судом и процедуру их применения только при возобновлении производства по уголовному делу. Однако не закреплена конкретная процедура, а также права и обязанности участников уголовного процесса в случае применения закона, не соответствующего нормам международного права.

Процесс доказывания по уголовному делу непосредственно связан с соблюдением прав и свобод личности в уголовном судопроизводстве. И это очень важно, поскольку уголовное судопроизводство выступает той отраслью права, которая содержит наибольшее количество мер принуждения, пресечения, тех процессуальных действий, которые в процессе собирания доказательств ограничивают свободы, права человека и гражданина. В этой связи заметим, что международно-правовые стандарты связаны друг с другом, они способны настроить соответствующие нормы на их эффективную реализацию. Международно-правовые стандарты аккумулируют опыт сотрудничества государств по решению определенного круга вопросов, связанных именно с правовым положением личности в аспекте ограничения ее прав и свобод. Они образуют круг норм, которые могут подвергнуться международно-правовой кодификации. Стандарты играют роль международно-правовых установлений, демонстрирующих активную востребованность международного права международным сообществом. В этом проявляется их правовая роль. Постепенно стандарты развиваются, наделяются новыми элементами содержания, порой играют роль определенных принципов международного права.

Так, идея, отраженная в Уставе Международного военного трибунала для суда и наказания главных военных преступников европейских стран от 8 августа 1945 г. о справедливом и быстром суде над этими преступниками, нашла дальнейшее развитие в ряде других документов, в том числе в Международных пактах 1966 г., в Римском статуте МУС, в котором определено, что судебная палата обеспечивает справедливость и быстроту разбирательства, проведение его при полном соблюдении прав обвиняемого и с должным учетом необходимости защиты потерпевших и свидетелей. В Римском статуте отражены классические стандарты правосудия, в том числе индивидуальная уголовная ответственность (ст. 25), презумпция невиновности (ст. 66), неприменимость срока давности (ст. 29), недопустимость ссылки на должностное положение (ст. 27). В этом документе развиты признаки (составные элементы) геноцида, преступлений против человечности, военных преступлений, что расширило границы применения этих стандартов. Суд может применять принципы и нормы права в соответствии с тем, как они были истолкованы в его предыдущих решениях (п. 2 ст. 21)102.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |

Похожие работы:

«Министерство образования и науки Российской Федерации Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова Кафедра уголовного процесса и криминалистики Уголовный процесс Общая часть Сборник задач Рекомендовано Научно-методическим советом университета для студентов, обучающихся по направлению Юриспруденция Яросл...»

«Руководство по эксплуатации Принтер для печатания A4+M Инструкция по эксплуатации   следующих продуктов Семейство Тип A4+M A4+M/300 A4+M/600 Издание: 1/2009 Арт.№ 9008787 Авторское право Данная документация, а также ее переводы являются собственностью фирмы cab Produkttechnik GmbH & Co KG. Воспроизведение,...»

«Руководство пользователя Далее Содержание 1. Авторское право и товарные знаки 2. Введение 3. Условные обозначения 4. Техника безопасности 11. Примеры сообщений дисплея 4.1 Классификация устройства 12. Печать 4.2 Предупреждения и предосторожности. 6 5. Чистка 6. Подготовка блока питания 7. Установка на стене 8. Тонометрия и колебания вну...»

«ТРЕТЕЙСКИЙ СУД ПРИ НП "ЭНЕРГОСТРОЙ" УТВЕРЖДЕНО Решением Совета НП "ЭНЕРГОСТРОЙ" Протокол № 94 от "02" декабря 2014 г. ПОЛОЖЕНИЕ О ТРЕТЕЙСКОМ СУДЕ ПРИ НП "ЭНЕРГОСТРОЙ" 2014 год Общие положения Настоящее Положение о Третейском суде при НП ЭНЕРГОСТРОЙ определяет прав...»

«Серверы Sun FireTM V210 и V240. Руководство администратора Sun Microsystems, Inc. www.sun.com Шифр: 819-4938-10 Декабрь 2005 г., Редакция A Замечания по настоящему документу можно отправить на сайте: http://...»

«Тихомиров А.В. Неотвратимость безответственности бюрократии в сфере охраны здоровья //Главный врач: хозяйство и право. – 2015. № 5. – С.9-16. Резюме: за завесой политической ответственности государства скрывается безответственность бюрократии, олицетворяющей власть, в том числе и в сфере охраны здоров...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Омский государственный аграрный университет имени П.А. Столыпина" Отделение СПО -ППССЗ по сп...»

«Условные обозначения на схемах: деталь правой или левой стороны модели в детали необходимо сделать прорезь деталь необходимо скрутить в плотный рулон деталь необходимо скрутить в цилиндр деталь желательно наклеить на картон детали необходимо придать правильную форму При распечатке на листе А4 масштаб модели 1:50 вер...»

«Вестн. Моск. ун-та. Сер. 25. Международные отношения и мировая политика. 2010. № 3 ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ПОЛИТИЧЕСКОЙ КОММУНИКАЦИИ М.А. Арутюнова* СПЕЦИФИКА ЯЗЫКОВОГО УЗУСА В КОНТЕКСТЕ РОССИЙСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ КОММУНИКАЦИИ Политическая коммуникация отличается от других форм соц...»

«РОССЕЛЬХОЗНАДЗОР ИНФОРМАЦИОННО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЦЕНТР ЭПИЗООТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ В СТРАНАХ МИРА №27 12.02.15 Официальная Польша: африканская чума свиней информация: МЭБ Комментарий ИАЦ: 38 очагов АЧС на территории Польши по данным МЭБ с нот...»

«ИННОВАЦИОННЫЙ ЦЕНТР РАЗВИТИЯ ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ INNOVATIVE DEVELOPMENT CENTER OF EDUCATION AND SCIENCE АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЮРИСПРУДЕНЦИИ И ПУТИ РЕШЕНИЯ Выпуск II Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции (7 мая 2015г.) г. О...»

«Вестник Томского государственного университета. Право. 2016. №2 (20) УДК 347.4 DOI: 10.17223/22253513/20/14 Е.С. Терди НЕВОЗМОЖНОСТЬ ИСПОЛНЕНИЯ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА В ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ ТУРЦИИ И ШВЕЙЦАРИИ В КО...»

«В диссертационный совет Д. 002.002.09 на базе Федерального государственного бюджетного учреждения науки Института государства и права Российской академии наук официального оппонента доктора юридических наук, профессора Гусевой Татьяны Алексеевны Отзыв на диссертацию Васяниной Елены Леонидовны на т...»

«Диалог Верховного Комиссара о вызовах в области защиты в 2010 году Справочный документ ПРОБЕЛЫ И РЕАГИРОВАНИЕ В ОБЛАСТИ ЗАЩИТЫ ВВЕДЕНИЕ I. “Пробелы и реагирование в области защиты” являются темой Диалога Верховного Комиссара о в...»

«Муниципальное образование городской округ Красноуфимск Муниципальное казенное дошкольное образовательное учреждение "Детский сад комбинированного вида № 14" (МКДОУ детский сад 14) Юридический адрес: 623...»

«Policy Brief №7, 29 октября 2009 года БУДУЩИЕ ПРАВОВЫЕ РАМКИ РМ-ЕС: МОЛДОВА – АССОЦИИРОВАННАЯ СТРАНА ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА Олег КРИСТАЛ ВВЕДЕНИЕ В сентябре 2009 года в Кишиневе было утверждено новое правительство, сформированное из представителей четырех полит...»

«Дэн Хиз Чип Хиз Ловушки мышления. Как принимать решения, о которых вы не пожалеете Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6571140 Ловушки мышления. Как принимать решения, о которых вы не пожалеет...»

«Национальный правовой Интернет-портал Республики Беларусь, 16.08.2014, 7/2764 ПРИКАЗ ВЫСШЕЙ АТТЕСТАЦИОННОЙ КОМИССИИ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ 3 мая 2014 г. № 119 О программах-минимум кандидатских экзаменов по специальным дисциплинам В соответствии с пунктом 3 статьи 227 Кодекса Республик...»

«МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "УРАЛЬСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ КОНСЕРВАТОРИЯ имени М.П. МУСОРГСКОГО" ОТЧЕТ о р...»

«ПРОГРАММА "МЕЖДУНАРОДНОЕ ЧАСТНОЕ И ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО", IV КУРС МП ФАКУЛЬТЕТА МГИМО (У) МИД РФ КАФЕДРА МЧиГП КУРС "МЕЖДУНАРОДНОЕ ЧАСТНОЕ ПРАВО" ПРИЛОЖЕНИЕ № 1 К СЕМИНАРСКОЙ РАЗРАБОТКЕ № 13 Оглавление 1. МЕЖДУНАРОД...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА И ГОСУДАРСТВЕНОЙ СЛУЖБЫ при ПРЕЗИДЕНТЕ РФ СИБИРСКИЙ ИНСТИТУТ УПРАВЛЕНИЯ-ФИЛИАЛ РАНХиГС ЮРИДИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ ПРОГРАММА ИТОГОВОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ЭКЗАМЕНА ПО ТЕОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРА...»

«Марина Захарина Юридическое письмо в практике судебного адвоката Книга доступна в электронной библиотечной системе biblio-online.ru Москва Юрайт УДК 65.012.224 ББК 65.052 З-38 Автор: Захарина Марина Михайловна — адвокат, член Адвокатск...»

«Клавдия Васильевна Пугачёва Прекрасные черты Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=148694 Прекрасные черты: АСТ, Зебра Е, ВКТ; 2009 ISBN 978-5-17-056910-6, 978-5-94663-746-6, 978-5-226-01090-3 Аннотация Актриса Клавдия Васильевна Пугачёва (1906–1996) провела на сцене...»

«Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет V Заочная Многопрофильная Олимпиада-ПСТГУ-2010 Филологический факультет Русский язык 8-9 классы 5 баллов – 1. Есть два типа переносных значений: метафора и метонимия. Метаф...»

«БЕЗВЕРХОВ АРТУР ГЕННАДЬЕВИЧ ДОЛЖНОСТНЫЕ (СЛУЖЕБНЫЕ) ПРЕСТУПЛЕНИЯ И ПРОСТУПКИ Специальность 12.00.08 уголовное право и криминология; исправительно-трудовое право Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук Научный руководитель -Действительный член международной академии наук...»










 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.