WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«Весна 2016 № 1 (10) № 1 2 016 г. О.Я. Беляевская С.А. Белов Е.А. Ефименко Верховный суд Рациональность судебной Признание подписей Республики Крым: балансировки избирателей ...»

-- [ Страница 1 ] --

Весна 2016 № 1 (10)

№ 1 2 016 г.

О.Я. Беляевская С.А. Белов Е.А. Ефименко

Верховный суд Рациональность судебной Признание подписей

Республики Крым: балансировки избирателей недостоверными:

первый опыт нового конституционных законодательное

российского суда ценностей с помощью теста регулирование и проблемы

на пропорциональность правоприменения

П

ЕТЕРБУРГСКИЙ

Конституционализм ЮРИСТ Весна 2016 № 10

Тема номера:

КОНСТИТУЦИОНАЛИЗМ

Учредители:

Санкт-Петербургский государственный университет Региональное отделение Общероссийской общественной организации «Ассоциация юристов России»

по Санкт-Петербургу и Ленинградской области Автономная некоммерческая организация «Правовое просвещение»

Главный редактор: А.В. Белоусов Заместитель главного редактора: И.К. Шмарко Шеф-редактор: М.В. Сивоконь Выпускающий редактор: О.В. Щукина Редактор: О.С. Карякина Корректор: Т.А. Казакова Верстка: М.А. Гранкина http://spblegaljournal.ru Журнал «Петербургский юрист»

зарегистрирован в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций 20 января 2015 г.

Регистрационный номер ПИ № ФС77-60638.

Подписано в печать 31.03.2016 Формат 60х84 1/8. Объем 192 с.

Тираж 800 экз.

Попечительский совет журнала «Петербургский юрист»

Н.М. Кропачев председатель совета, ректор СПбГУ, доктор юридических наук, профессор Н.А. Шевелева заведующая кафедрой государственного и административного права СПбГУ, профессор СПбГУ, доктор юридических наук М.Ю. Лаврикова проректор СПбГУ, кандидат юридических наук И.М. Стрелов председатель АС Северо-Западного округа В.И. Желтянников председатель Тринадцатого арбитражного апелляционного суда В.Б. Шевчук председатель Ленинградского областного суда Ю.А. Козлов судья Ленинградского окружного военного суда В.В. Лукьянов и.о. заведующего кафедрой уголовного права СПбГУ, доцент, кандидат юридических наук Е.В. Семеняко президент Федеральной палаты адвокатов П.В. Герасименко президент Нотариальной палаты Санкт-Петербурга В.А. Корязина руководитель УФНС России по Санкт-Петербургу Л.Д. Самойленко руководитель ТУ Росимущества в Санкт-Петербурге Д.А. Ялов вице-губернатор Ленинградской области, председатель Комитета по экономическому развитию и инвестиционной деятельности Редакционная коллегия журнала «Петербургский юрист»

М.З. Шварц доцент кафедры гражданского процесса СПбГУ, кандидат юридических наук С.А. Белов доцент кафедры государственного и административного права СПбГУ, кандидат юридических наук В.В. Архипов cоветник Dentos, доцент кафедры теории и истории государства и права СПбГУ, кандидат юридических наук И.А. Васильев доцент кафедры теории и истории государства и права СПбГУ, кандидат юридических наук Е.Н. Доброхотова доцент кафедры трудового права и охраны труда, директор Юридической клиники СПбГУ, кандидат юридических наук А.В. Ильин заместитель декана — председатель научной комиссии юридического факультета СПбГУ, доцент кафедры теории и истории государства и права, кандидат юридических наук О.А. Ногина советник юридической фирмы DLA Piper, доцент кафедры государственного и административного права СПбГУ, доктор юридических наук Бургардт Брайг профессор Открытого университета Берлина Штефан Рекцигель референт Финансовой дирекции земли Саксония А.А. Мукашева заведующая кафедрой экологического и предпринимательского права Евразийского национального университета им. Л.Н. Гумилева (Астана, Казахстан), доктор юридических наук, профессор Н.Г. Стойко профессор СПбГУ, доктор юридических наук А.В. Белоусов директор Издательской группы «ЗАКОН», главный редактор журнала «Петербургский юрист»





И.К. Шмарко заместитель главного редактора журнала «Петербургский юрист»

СОДЕРЖАНИЕ ИНТЕРВЬЮ Н.С. Бондарь «Конституционный Суд — это больше, чем суд!».............................................. 6 Е.В. Гриценко «Местное самоуправление в России все-таки состоялось»..................................... 13 ТЕМА НОМЕРА О.А. Кудряшова «Нежелательные» мигранты: практика российских судов в свете конституционных принципов ограничения прав человека..................................................... 20 О.Я. Беляевская

Верховный суд Республики Крым:

первый опыт нового российского суда...................................................... 37 Д.А. Жестовская Согласование места и времени публичного мероприятия: способ защиты прав или инструмент их ограничения?.......................................................... 42 Я.К. Чепенко Пробелы в механизме реализации конституционного права на благоприятную окружающую среду (из практики КС РФ).................................................... 58 С.А. Белов Рациональность судебной балансировки конституционных ценностей с помощью теста на пропорциональность................................................................... 63 А.В. Должиков Концепция устойчивого развития и конституционный принцип соразмерности................. 76 Е.А. Ефименко Признание подписей избирателей в поддержку выдвижения кандидата (списка кандидатов) недостоверными: законодательное регулирование и проблемы правоприменительной практики................................................................................ 86 Н.А. Арапов К вопросу о понятии «принцип» в конституционном праве: его определение и функции........ 102 М.Л. Нохрина Абсолютное субъективное право на здоровье: цивилистический аспект....................... 114 В.А. Савиных Проблема форм реализации ответственности публично-правового образования по долгам казенных учреждений.......................................................... 122 О. Кацпэрчик Программы Европейского территориального сотрудничества INTERREG как инструмент поддержки регионального и муниципального развития..................................... 138 А.В. Белицкая Реализация инвестиционной политики государства через механизмы государственно-частного партнерства..................................................... 145

ПРАВО И КУЛЬТУРА

Н.Г. Мацнева Николай Рерих — выпускник Санкт-Петербургского университета........................... 152 Н.Г. Копылов Принцип конституционализма в системе норм законодательства в области охраны объектов культурного наследия........................................................... 167 РАЗНОЕ О.А. Жаркова Либерализация принципа единства судьбы земельного участка и объектов недвижимости в новой редакции Земельного кодекса РФ.................................................. 172

–  –  –

Конституционное устройство государства является на сегодняшний день высшей ступенью развития общественных отношений, когда взаимодействие общества и власти строится на принципах ограничения, системы сдержек и противовесов, верховенства закона, соблюдения баланса интересов граждан, общественных групп и государства. Знаком перехода общества на эту ступень отношений чаще всего служил факт всеобщего признания необходимости закрепления единых основных прав и свобод граждан, принципов и способа организации власти и управления в государстве в форме принятия Основного закона страны — Конституции. Конституция США была принята в 1787 г., Франции — в 1791 г., Норвегии — в 1814 г., Веймарская конституция Германии — в 1919 г., Италии — в 1947 г. Россия долго шла к принятию Конституции — через попытки дворцовых переворотов, восстание декабристов, Манифест 1905 г., Конституции СССР. И наконец действительно демократическим путем — посредством всенародного голосования — была принята Конституция РФ 1993 г., являющаяся Основным законом страны до настоящего времени.

Конституции разных стран и разного времени отражают в  своих текстах условия и особенности их принятия. Например, Швейцария приняла свою Конституцию 1874 г., «желая укрепить союз своих членов, поддержать и усилить единство, силу и честь швейцарской нации». В преамбуле же Конституции Японии 1947 г. содержится положение, согласно которому ни одно государство не должно руководствоваться только своими интересами, игнорируя при этом интересы других государств, принципы политической морали являются всеобщими и следование им — долг для всех государств. Конституция РФ явилась основой установления стабильности в  обществе. Несмотря на сложные условия и противоречия, раздиравшие наше государство в то время, Конституция 1993 г. оказалась весьма прогрессивной и демократичной.

Ей немногим более 20 лет, но во все время ее существования общественная и политическая жизнь страны не стоит на месте. Мы живем во время постоянных и иногда скоротечных перемен. Усложнилась экономическая ситуация в государстве и мире, нарастает напряжение в международных отношениях, усугубляются социальные и гуманитарные проблемы, и все чаще в этих условиях слышатся предложения о необходимости изменения Конституции РФ.

Учитывая важность проблемы, мы решили первый номер 2016 г. посвятить вопросам конституционализма в России и предлагаем вашему вниманию материалы, посвященные таким проблемам конституционализма, как ограничение прав человека, вопросы конституционного правосудия, соотношение функции государственного контроля и прав общественных объединений, государственно-частное партнерство как форма взаимодействия государства и общества в целях решения государственных задач, реализация государством принятых на себя обязательств по сохранению культурного наследия.

–  –  –

«КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД — ЭТО БОЛЬШЕ, ЧЕМ СУД!»

В 2016 году Конституционному Суду Российской Федерации исполняется 25 лет.

За время его существования общественные отношения, отношения власти и общества существенно изменились и сейчас находятся на новом этапе развития, когда баланс прав и обязанностей граждан и государства подвергается новым испытаниям. О роли и значении Конституционного Суда как органа высшего конституционного контроля в  Российской Федерации, одной из основных задач которого является охрана конституционного строя, защита прав и свобод граждан, мы поговорим с судьей КС РФ, профессором СПбГУ и Южного федерального университета, доктором юридических наук, заслуженным юристом РФ, заслуженным деятелем науки РФ Николаем Семеновичем Бондарем.

Конституционализм

— Николай Семенович, добрый день. Прежде чем перейти к профессиональным вопросам, очень хотелось бы узнать Ваше мнение по поводу событий на Украине. Вы родились в  Луганской области, являетесь членом Луганского землячества в Москве. У многих из нас есть родственники и близкие люди на Украине. Что, по Вашему мнению, привело к военным событиям? «Гражданская война» — это кризис системы власти на Украине?

— В первую очередь должен сказать, что события, происходящие на Украине, в том числе на юго-востоке, в  Луганской области, уроженцем которой я являюсь, для меня — глубоко личная трагедия. Введенные украинским руководством так называемые санкционные меры, включая запрет въезда на территорию Украины, как известно, распространены в том числе на весь состав судей КС РФ. Поэтому я лишен возможности посетить не только родственников, но и могилы своих предков: как по отцовской, так и по материнской линии все они покоятся в Луганской земле.

Говорить о причинах украинской трагедии можно много и долго. Я убежден, что основной исторической предпосылкой стал развал СССР и связанный с этим рост воинствующего национализма, русофобских настроений, которые изначально присутствовали на Западной Украине, а затем, в постсоветсткий период, активно стали распространяться, внедряться и в  другие регионы Украины, особенно в  центральную ее часть. Надо понимать, и это вполне подтверждается моими собственными наблюдениями, что Украина как раньше, так и тем более теперь — это страна, по существу, с разными субкультурами, мировоззрениями, которые существуют как бы параллельно — в западной и восточной ее частях. Хотя сегодня эта граница более сложна, имея в виду саму природу нынешней киевской власти, небезызвестных наместников отдельных областей юга Украины и т.д. Восточная Украина, безусловно, всегда была ближе к России, чем к Западной и даже Центральной Украине. И нельзя, конечно, не сказать о постигшем Украину фундаментальном кризисе власти. Мне вспоминается одна из последних моих поездок в Луганскую область, осенью 2013 г., как раз незадолго до начала так называемой майданной революции. При встрече со своими друзьями-земляками один из них, на тот момент депутат Луганского облсовета, спросил меня, как я отношусь к их (действовавшему на тот момент) президенту. Я ответил вопросом на вопрос: «А разве у вас есть Президент?» Последующие события, к сожалению, подтвердили справедливость такого ответа.

— Вы входите в состав Конституционного Суда с 2000 года, уже 16 лет. Расскажите, изменились ли за это время Ваши взгляды и мнение о роли и значении Суда? Какое место в системе ветвей власти занимает КС РФ и какие задачи перед ним стоят сегодня?

— Роль и значение Конституционного Суда, его место в  системе государственной власти определяются, естественно, не личным мнением, оценками или отношением судей и кого бы то ни было еще, а Конституцией РФ и Федеральным конституционным законом от 21.07.1994 № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации». И хотя за истекший период в этот Закон было внесено немало изменений, касающихся как организационно-структурных моментов, так и аспектов компетенций конституционного судопроизводства, фундаментальные основы конституционного правосудия в России остаются прежними. Если быть предельно лаконичным, то я бы определил природу КС РФ следующей фразой: «Конституционный Суд — это больше, чем суд».

Что я имею в  виду? Мне приходилось об этом писать, в  том числе в  связи с предложенной концепцией судебного конституционализма. Если говорить предельно кратко, то, с одной стороны, Конституционный Суд — безусловно, юрисдикционный орган государственной власти, относящийся к судебной ветви власти. Этот его статус прямо и весьма подобно урегулирован в главе 7 Конституции РФ, посвященной судебной власти. Также Конституция в ст. 118 выделяет конституционное судопроизводство наряду с гражданским, административным и уголовным. Причем оно названо в этом списке первым. Это подчеркивает особое место Конституционного Суда в системе судебной власти как, по существу, высшего судебного органа конституционного контроля в России. С другой стороны, статус КС РФ не исчерпывается судебным правоприменением. Конституционное правосудие — и это становится все более очевидным для отечественной юриспруденции — в своих итогово-правовых характеристиках сближается с нормотворческой юридической практикой. В  этом плане КС РФ обладает признаками квазиправотворческого органа, что, однако, не лишает его статусных качеств полноценного судебного органа.

Стоящие перед Конституционным Судом конкретные задачи напрямую связаны с теми задачами, которые на каждом новом этапе развития ставят перед собой общество и государство. Например, в 1990-е гг. приоритетное значение имели вопросы формирования рыночной экономической системы, проведения приватизации и формирования класса частных собственников, это отражалось на характере обращений в КС и, соответственно, на принимаемых им решениях (например, постановления КС РФ от 23.12.1997 № 21-П, от 03.11.1998 № 25-П и др.). На рубеже 2000-х гг.

основополагающее конституционно-правовое значение приобрели вопросы сохранения целостности России как федеративного государства, единства правового пространства страны; и это также отразилось в актах (например, постановления КС РФ от 07.06.2000 № 10-П, от 04.04.2002 № 8-П). В первое десятилетие XXI в. на первый план вышли вопросы развития социальной государственности, защиты социальных прав, в том числе, например, в связи с проведением монетизации льгот. Можно вспомнить немало решений, например постановление КС РФ от 15.05.2006 № 5-П.

Сейчас одной из актуальных является, как известно, проблема соотношения национальной и международной юрисдикций, включая взаимоотношения КС РФ с Европейским судом по правам человека. Но в любом случае всегда Конституционный Суд стоял и стоит на страже Конституции РФ.

— В демократических государствах Конституция является фундаментом, на котором строится вся система правового регулирования в государстве. Как Вам кажется, сохраняется ли эта роль Конституции в России на сегодняшний день?

Какие меры необходимы, чтобы придать в общественном сознании безусловный авторитет Конституции и ее положениям, чтобы ссылки на них было достаточно для разрешения правовых споров?

Конституционализм

— Реальное значение Конституции всегда определяется не только качеством и продуманностью самого по себе текста, а прежде всего готовностью общества и государства к последовательной реализации заложенного в  ней потенциала, ее норм и ценностей. Поэтому, говоря о мерах, которые способствовали бы повышению роли и авторитета Конституции, на первое место поставлю необходимость существенного повышения конституционной культуры общества. Одновременно важно то, насколько эффективно функционирует сама публичная власть, в какой мере ее деятельность соотносится с конституционными требованиями. Повышение уровня профессионального правосознания государственных и муниципальных служащих, госаппарата в целом, качественное улучшение подготовки юридических кадров, решительная борьба (не на словах, а на деле) с коррупцией — все это также является необходимым условием обеспечения реальности, действенности Конституции.

Что же до возможности решать правовые споры путем обращения лишь к Конституции, то вряд ли это самоцель. Конституция, безусловно, является актом прямого действия, но это не означает, что она не требует конкретизации в текущем законодательстве, его ценность не следует приуменьшать. Для справедливого решения любого правового спора важна определенность правил, по которым происходит поиск решения, и именно такую определенность дает текущее правовое регулирование.

А уже обеспечение его соответствия Конституции — основная задача Конституционного Суда.

— Ключевая цель деятельности Конституционного Суда, закрепленная в  законодательстве, — охрана конституционного строя, основных прав и свобод человека и гражданина. Ситуация в мире, в структуре международных отношений изменяется, какие-то ценности и традиции утрачиваются, формируются новые… Какие конституционные ценности выходят в настоящее время на первый план, приобретают первостепенное значение?

— Притом что конституционные ценности не находятся в застывшем, неизменном состоянии и что, действительно, существует возможность выстраивания определенной иерархии конституционных ценностей (сама Конституция в ст. 2 называет, например, человека, его права и свободы высшей ценностью), я полагаю, что все же более оправданным является иной подход. Все конституционные ценности в их абстрактном закреплении и восприятии на уровне общества и государства имеют в равной мере фундаментальное значение для правовой системы, организации государственной власти, ее взаимоотношений с человеком и гражданином и т.д. Поэтому главное — обеспечить баланс этих ценностей в конкретных условиях. В этом, кстати, состоит и основная задача деятельности КС РФ, который, как Вы верно заметили, должен обеспечить и охрану конституционного строя, и защиту основных прав и свобод.

— Какие жалобы и запросы в настоящее время преобладают в числе обращений в Конституционный Суд, от кого? Прослеживаете ли Вы какие-то тенденции или особенности времени в характере и субъектах обращений?

— Основное количество обращений в  КС РФ исходит от граждан и их объединений, т.е. абсолютно преобладают обращения в  порядке так называемого конкретного нормоконтроля — в  связи с применением закона, нарушающего конституционные права гражданина, общественного объединения в  конкретном деле. Высшие федеральные органы государственной власти обращаются реже, но одной из явных тенденций последнего времени стало расширение количества обращений, поступающих от высших органов власти субъектов РФ. В целом это свидетельствует об усилении федеративных начал нашей государственности, о более полном вовлечении регионов в конституционно-правовую жизнь общефедерального уровня. В плане же предмета поступающих обращений, пожалуй, лидирующую позицию занимают вопросы, касающиеся социально-экономической сферы.

Вместе с тем надо сказать, что на характер обращений, безусловно, влияют происходящие в конкретный период изменения в системе правового регулирования, реформы в  отдельных сферах государственной и общественной жизни. Так, начавшаяся в мае 2014 г. очередная муниципальная реформа обострила проблему защиты прав местного самоуправления, что отразилось и на обращениях в КС РФ.

Не  так давно, 1 декабря 2015 г., Конституционный Суд вынес постановление № 30-П по ключевым направлениям этой реформы в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы; на эту же тему были приняты несколько определений КС.

— В настоящее время в международной практике взаимодействия государств все более усиливаются тенденции навязывания со стороны того или иного общества решений, основанных на его принципах и традициях. Как в данной ситуации государствам сохранять суверенитет и самобытность и в то же время не попасть в международную изоляцию? Возможно ли государству следовать собственному пути или глобализация мира необратима и приведет в конечном счете к некоему компромиссному сообществу?

— Учет национально-культурных особенностей, традиций не следует противопоставлять соблюдению норм международного права, целям налаживания международного диалога и усиления взаимозависимости между государствами. Напротив, равное признание и уважение особенностей друг друга является необходимой основой международного диалога. В любом случае, вполне резонно стремясь к защите государственного и правового суверенитета, мы должны избегать самоизоляции. Необходимо учитывать, что процесс глобализации, который происходит не только в  социально-экономической, но и в  правовой сфере, и проявляется в  том числе в виде сближения, переплетения континентальной (романо-германской) системы права, к которой принадлежит и Россия, с правовой системой общего права, взаимовыгоден. Например, уже по сути состоявшееся восприятие российской правовой системой судебного прецедента как источника права идет на пользу динамичному развитию правового регулирования.

— В  общественно-политических дискуссиях и заявлениях последнее время часто слышатся заявления о необходимости внесения изменений в действую

–  –  –

щую Конституцию России. Как Вам кажется, есть ли необходимость что-то изменить, исправить в Конституции в настоящий момент?

— При ответе на этот вопрос надо учитывать два момента. Во-первых, не бывает идеальных Конституций: перефразировав небезызвестную французскую пословицу о женщинах, можно отметить, что Конституция может дать только то, что она может дать. Во-вторых, каждый народ имеет ту Конституцию, которой он достоин. На мой взгляд, необходимо различать Конституцию как текст, который вполне может содержать определенные недостатки (это буква Конституции), и Конституцию как определенную нормативно-ценностную систему императивов (это то, что можно назвать духом Конституции). С этой точки зрения необходимо думать прежде всего не над тем, как и в каком направлении поменять текст (в том числе, как это нередко бывает, в угоду политической конъюнктуре), а над тем, как полнее реализовать конституционные цели, принципы в системе правового регулирования и практике правоприменения, в том числе судебного.

Правильное понимание соотношения буквы и духа Конституции позволяет увидеть, что Конституция может саморазвиваться, самосовершенствоваться. Это обеспечивается благодаря Конституционному Суду, прежде всего через толкование ее положений. Поправки же в Конституцию, конечно, вносить можно, но делать это стоит лишь тогда, когда иного пути достижения цели не существует, и лишь по конкретным вопросам.

— Вы судья, преподаватель, заведуете кафедрой в  Южном федеральном университете, являетесь членом редакционных коллегий научных журналов, председателем диссертационного совета в ЮФУ. Есть ли у Вас свободное время? Как Вы его проводите? Насколько мне известно, в молодости Вы играли в студенческом театре. Как Вы сегодня реализуете свой актерский талант? Какие занятия увлекают Вас сейчас?

— Слухи о моем актерском таланте преувеличены. Речь может идти разве что об участии в КВН, но это было вроде бы и недавно, а в действительности — достаточно давно.

Что же касается увлечений, то главное из них, с позволения сказать, наука. Если профессиональные обязанности одновременно являются и твоим хобби (за которое еще и деньги платят!), о чем еще можно мечтать? За пределами же студенческой аудитории и библиотеки увлекался (и не забываю по сей день) спортом. Правда, любимый футбол, к сожалению, уже неактуален; теперь больше теннис (настольный, большой), плавание. Одним словом, 24 часа в сутках — не очень много, но и не мало… — Вы являетесь членом Московско-петербургского философского клуба, участвуете в работе Междисциплинарного центра философии права. Кого объединяет этот клуб, какие цели ставит перед собой, какие мероприятия проводит?

— Клуб объединяет философов, юристов, социологов и ставит одной из основных задач развитие междисциплинарного, комплексного подхода к пониманию многогранной сущности права. Не так давно проводилось организационное совещание в Институте философии в Москве, в котором я участвовал вместе с коллегой, судьей Конституционного Суда Г.А. Гаджиевым. Вырабатывали тематику следующего научного форума с ориентацией на рассмотрение вопросов, связанных со значением национальных традиций в правовой системе и практике Конституционного Суда.

— Николай Семенович, какое, на Ваш взгляд, будущее ожидает судебный конституционализм в Российской Федерации? Придем ли мы когда-нибудь к варианту европейского конституционализма или, как обычно, выберем собственный путь?

— Едва ли было бы правильно разделять и тем более противопоставлять европейский и российский конституционализм. Отечественный конституционализм, при всей своей специфике, находится, безусловно, в русле общеевропейских правовых ценностей. Другое дело, что восприятие некоторых новомодных европейских ценностей, таких как, например, признание однополых браков, права гомосексуалистов на усыновление детей, может сталкиваться с национальными представлениями о роли семьи, материнства, детства, иных фундаментальных для нашего общества нравственно-этических норм. Поэтому мы, как и любой другой народ, имеем безусловное суверенное право определять, каким образом те или иные универсальные правовые ценности реализуются в нашей социально-культурной среде. В этом плане настоящее и будущее национального российского конституционализма в полной мере находится в русле классических общеевропейских и мировых стандартов конституционализма. А если в отдельных странах Запада в последнее время все чаще провозглашаются «неоконституционные ценности», ничего общего не имеющие с классическим конституционализмом, с европейскими ценностями христианской культуры, мы за это не в ответе и никто не принудит нас следовать, с позволения сказать, такого рода «ценностям».

–  –  –

«МЕСТНОЕ САМОУПРАВЛЕНИЕ В РОССИИ ВСЕ-ТАКИ

СОСТОЯЛОСЬ»

В масштабах истории Российская Федерация относительно недавно вступила на путь конституционализма. О проблемах на этом пути, направлениях развития конституционного права и конституционно-правовой науки мы поговорим с профессором СПбГУ, внештатным профессором юридического факультета Университета Чжэнчжоу (КНР), членом Международной ассоциации конституционного права (IACL), Ассоциации Европейского конституционного права (ECLN), членом Межрегиональной ассоциации конституционалистов, членом Европейского клуба экспертов местного самоуправления, доктором юридических наук Еленой Владимировной Гриценко, являющейся не только одним из ведущих специалистов в  данной области юриспруденции, но и автором интереснейших работ по различным вопросам конституционного, административного и муниципального права.

— Елена Владимировна, добрый день! Вы начали заниматься государственным и конституционным правом с 1980-х гг., т.е. еще в советский период, когда конституционного права в его современном понимании не существовало. Что предопределило Ваш выбор специализации?

— В 1982 г. я закончила Иркутский государственный университет по гражданскоправовой специализации и защищала диплом по теме об организационно-правовых формах хозяйственной деятельности социалистического государства. Уже тогда предметом моего особого внимания стали вопросы взаимодействия хозяйствующих субъектов и органов власти, территориальной рационализации и комплексного развития территории, причем в  сравнительном аспекте. Поэтому когда мне представилась возможность поступать в целевую аспирантуру по кафедре государственного права Ленинградского государственного университета, я не сомневалась в своем выборе. Оказаться в  недрах знаменитой петербургской/ленинградской школы государственного права было для меня большой творческой удачей. Успеху моей кандидатской диссертации, посвященной сравнительному анализу правовых форм реализации координационных полномочий местных органов власти и защищенной в 1986 г., во многом способствовали мои учителя — научный руководитель Б.И. Кожохин, С.И. Русинова, Б.В. Дрейшев и А.А. Белкин, которые всегда были открыты для консультаций и дискуссий. Именно им я в первую очередь обязана формированию у меня конституционного взгляда на государственное право. Кстати, еще в 1975 г.

ленинградскими государствоведами (С.И. Русиновой, В.А. Рянжиным, Б.И. Кожохиным и др.) был издан учебник с весьма революционным для того времени названием «Советское конституционное право».

Кроме того, мой конституционный подход к государству и праву был предопределен достаточно ранним знакомством с германской правовой системой, с немецкой идеей правового государства и широким использованием сравнительно-правового метода в  моих научных исследованиях. Наконец, в  конце 1980-х гг. мой научный интерес к конституционному праву получил практическую реализацию в  связи с изменениями политической системы, произошедшими в СССР и России, а также других социалистических странах, и их вступлением на путь конституционализма.

В  условиях масштабных конституционных реформ 1990-х гг., становления регионального законодательства в  российских регионах, получивших статус субъектов Российской Федерации, юристы-конституционалисты оказались весьма востребованными. Я сочетала в  то время преподавательскую деятельность с практической работой в  научно-исследовательском структурном подразделении администрации Иркутской области — в  Государственном институте регионального законодательства. Таким образом, мне удалось непосредственно поучаствовать в  становлении новой политической и правовой системы в России, в формировании конституционного права на новых демократических принципах.

— Как бы Вы охарактеризовали состояние конституционного права и конституционно-правовой науки сегодня?

— Наверное, я бы выдала желаемое за действительное, если бы сказала, что конституционное право в России сегодня процветает и что идея верховенства Консти

–  –  –

туции глубоко укоренилась в  общественном сознании. Скорее, можно констатировать, что российская конституционно-правовая наука, как и конституционное право в целом, находятся, как сейчас принято говорить, в состоянии турбулентности. Это объясняется сложной социально-экономической и политической ситуацией в  стране, в  результате чего можно наблюдать, насколько серьезно влияет понимание политической элитой внутренних и внешних угроз, стоящих перед Россией, на национальное конституционное право, на интерпретацию Конституции в законодательстве и правоприменительной практике. Примерами такого рода являются законодательные новеллы, касающиеся дополнительных ограничений прав и свобод, например права на свободу выражения мнения, публичных мероприятий, свободу объединений, сужения сферы применения института свободных выборов, ужесточения требований к неправительственным организациям при ограничительном толковании действия принципов демократического государства и народовластия, идеологического и политического плюрализма, а также светского государства. В то же время законодательные изменения, в основном поддерживаемые в интерпретациях Конституционного Суда, направлены на централизацию публичной власти, обеспечение ее единства и иерархичности при недостаточном учете потенциала конституционных принципов федерализма и самостоятельности местного самоуправления. Таким образом, дефекты российской политической системы имеют своим следствием преобладание идей политической целесообразности над конституционными идеалами.

Конституционно-правовая доктрина не успевает за политической, законодательной и судебной практикой либо развивается параллельно вне связи с ней, поэтому не выступает в качестве основы принимаемых решений. Зачастую именно под соответствующие политические потребности разрабатываются подходящие теории, например концепции управляемой и суверенной демократии. Соответственно, основным центром по разработке конституционно-правовой доктрины в России оказывается Конституционный Суд. Однако Суд серьезно ограничен в решении этой задачи своим основным предназначением. В этом также можно усмотреть существенное различие ситуации с конституционно-правовой наукой в  России по сравнению с развитым конституционализмом в странах континентальной Европы, в частности Германии, где последовательно развиваемая в  течение нескольких веков государственноправовая наука дает фундаментальную основу как для конституционно-судебной практики, так и для судебной практики в целом.

Поэтому в числе главных болевых точек современного российского конституционного права я бы назвала проблемы в развитии конституционно-правовой доктрины, обусловленные сложностями в  распространении конституционализма в  России, непониманием природы, назначения и потенциала конституции как правовых рамок для политической практики и источника для развития всей правовой системы. В  результате наблюдается рассогласованность конституционно-правовой науки и конституционно-правовой практики, конституционного законодательства и конституционно-правовой доктрины. Законодательство не опирается на имеющиеся доктринальные источники, не учитывает в  должной мере имеющие доктринальное значение правовые позиции Конституционного Суда. Достаточно редки примеры публичных обсуждений, публичных слушаний по готовящимся и внесенным законопроектам, а  также случаи привлечения экспертных и профессиональных сообществ к оценке предлагаемого регулирования, в первую очередь с  конституционных позиций. В  то же время все большее распространение в  российской политической практике приобретают программные документы — утверждаемые указами Президента и постановлениями Правительства концепции, программные указы Президента, послания Президента, которые задают законодателю общий политический вектор и зачастую воплощаются в достаточно своеобразных и недостаточно выверенных, фрагментарных законодательных инициативах (как, например, законодательные новеллы в рамках муниципальной реформы в мае — июне 2014 г.). Все это не способствует повышению авторитета и качества законов и законодательной деятельности, обеспечению принципа верховенства конституции и законов.

— А может быть, проблема в  самой Конституции, во внутренней противоречивости и пробельности ее текста и в ее несоответствии современным общественным потребностям? В  последнее время все чаще звучат мнения отдельных ученых-конституционалистов и политологов о необходимости изменения Конституции вплоть до ее пересмотра и разработки нового проекта. Как Вы относитесь к этим идеям?

— Однозначно отрицательно. Конституция — документ программный, фундаментальный и универсальный. Пересмотр важнейших конституционных принципов, как и системы конституционных прав и свобод, может быть чреват отказом от развития по пути конституционализма. Однако Конституция — это далеко не только буква, что убедительно доказано практикой Конституционного Суда РФ. Системное толкование конституционных положений позволяет выявить ее неисчерпаемый потенциал. В связи с этим мне кажется достаточно точным суждение Н.В. Витрука о бесконечности процесса познания Конституции, в  которой можно всегда найти основу для решения любого вопроса. И в этом смысле Конституция беспробельна.

Никакое ее положение не существует само по себе, оно не может быть оторвано и понято вне общего конституционного контекста, поэтому Конституция не может быть внутренне противоречивой.

— Как бы Вы оценили современные задачи, стоящие перед российской конституционно-правовой наукой? Какие направления конституционно-правовых исследований представляются Вам наиболее актуальными?

— Во-первых, конституционное право давно вышло за пределы национальных границ. С развитием и трансформацией интеграционных межгосударственных объединений усложняется система наднационального права, в  рамках которой выделяются отдельные сферы. Так возникло европейское конституционное право (конституционное право Евросоюза). Соответствующие перспективы открываются и для появления конституционного права других наднациональных объединений, в частности Евразийского экономического союза. Во-вторых, в ходе мировой конституционной истории сложились различные национальные модели конституци

<

Конституционализм

онных государств, отличающиеся единством базовых признаков. В  условиях усиления интеграционных начал и глобализации происходит конвергенция правовых систем, при этом наблюдается заимствование, не всегда обдуманное и обоснованное, чужих образцов и правовых институтов. Таким образом, еще более возрастает роль сравнительно-правового метода в конституционно-правовых исследованиях, обостряется необходимость изучения технологии и пределов допустимых заимствований.

Не утрачивает своей актуальности проблема имплементации международного и наднационального права в  национальную правовую систему. Напротив, в  свете постоянно возникающих конфликтных ситуаций, связанных с исполнением решений Европейского суда по правам человека, содержащих требования к государствуответчику о необходимости принятия не только индивидуальных, но и мер общего характера для устранения нарушений Конвенции, она обостряется еще больше. Поиск способов разрешения конфликтов национальной, наднациональной и международной юрисдикций является одним из приоритетных направлений современных конституционно-правовых исследований.

Еще одно направление, пока недостаточно разработанное с конституционно-правовых позиций, — конституционные основы взаимоотношений власти и бизнеса, вопросы передачи государственных полномочий в частный сектор и привлечения частных субъектов к решению публичных задач, оказанию публичных услуг, вопросы поиска адекватных правовых форм публично-частного партнерства. Опасности и риски «бегства государства в частное право» представляются в России недооцененными.

В условиях информационного общества весьма актуальная конституционно-правовая проблема — пределы транспарентности власти и доступа к информации, соотношение информационной открытости и обеспечения защиты информации, информационной безопасности.

Важными представляются конституционно-правовые исследования по проблемам правового качества законов и законодательной деятельности, выработка правовых средств и гарантий обеспечения качества законопроекта на этапе его подготовки и последующих стадиях (оценка регулирующего воздействия, согласование различных видов экспертиз законопроектов, обеспечение участия заинтересованных субъектов в  процедурах подготовки и обсуждения). При этом необходимо учитывать, что любые конституционно-правовые исследования принесут наибольший эффект лишь в том случае, если они будут осуществляться на основе междисциплинарного подхода к изучаемому явлению.

Еще одна приоритетная сфера конституционно-правовых исследований, с моей точки зрения, это конституционно-судебный процесс. С учетом относительной новизны данной области процессуального права в ней до сих пор остается значительное число белых пятен. Имеется насущная потребность уяснить пределы действия общих универсальных процессуальных правил с учетом специфики конституционного правосудия.

— Елена Владимировна, Вы не раз выступали в  качестве руководителя или соисполнителя научно-исследовательских работ, финансируемых из средств СПбГУ, а  также участвовали в  качестве эксперта во многих европейских и российско-германских проектах. Какое значение они имели? Как бы Вы оценили их результаты для развития науки и практики?

— Боюсь, что перечисление всех проектов и научно-исследовательских работ, в которых я принимала участие даже за последние десять лет, займет слишком много времени. Поэтому остановлюсь на наиболее значимых и интересных, на мой взгляд. В 2004–2006 гг. я участвовала в качестве эксперта в европейском проекте TACIS «Институциональный, правовой и экономический федерализм в  России».

Партнером с российской стороны выступала Администрация Президента РФ в лице Государственно-правового управления. Проект отличался междисциплинарным подходом и практической ориентацией. Мы работали в тесном взаимодействии не только с ГПУ и Министерством регионального развития РФ, но и с региональными и муниципальными органами пилотных регионов — Чувашской Республики и Нижегородской области. Наша задача как экспертов состояла в методической помощи при проведении реформы разграничения полномочий между уровнями публичной власти, создании интерактивной консультативной интернет-службы для органов местного самоуправления, которая поддерживалась нами и по окончании проекта.

В 2011–2012 гг. я являлась руководителем с российской стороны совместного российско-германского проекта на тему «Публично-частное партнерство в  муниципальной сфере: германский и российский опыт». Проект реализовывался в рамках германо-российского года образования, науки и инноваций в кооперации СПбГУ с Университетом Регенсбурга и Баварским институтом восточноевропейского права при поддержке Федерального министерства образования и научных исследований Германии. Нами были проведены две научно-практические конференции в СанктПетербурге и Регенсбурге, а  также студенческий семинар с участием студентовюристов СПбГУ и Университета Регенсбурга. По итогам проекта была издана коллективная монография на русском и немецком языках, вышедшая в свет соответственно в России и Германии и достаточно высоко оцененная как российским, так и немецким профессиональным юридическим сообществом. Результаты данного проекта использовались позже в рамках научно-исследовательской работы, финансируемой за счет средств СПбГУ в 2013–2014 гг., при разработке концепции правового регулирования публично-частного партнерства для России и государств — участников СНГ, где я также была соисполнителем (научный руководитель В.Ф. Попондопуло).

Я возглавляла и целый ряд других поддержанных СПбГУ научно-исследовательских работ сравнительно-правового характера по актуальным темам конституционного и административного права: «Теоретико-правовые основы организации публичной власти в городах-мегаполисах (сравнительно-правовое исследование)»; «Правовой статус многофункционального центра предоставления государственных и муниципальных услуг (МФЦ) в России и европейский опыт организации „службы единого окна“»; «Специальные территории инновационного развития: зарубежный опыт и перспективы внедрения в России»; «Транспарентность оказания публичных услуг:

право граждан на доступ к информации о деятельности публичной администрации

–  –  –

(российский и европейский опыт)». Результаты этих проектов не раз представлялись на международных и всероссийских конференциях, а также нашли отражение в соответствующих публикациях.

— Вы известный эксперт в  области местного самоуправления и муниципального права, давно занимаетесь вопросами правового регулирования и организации местного самоуправления, в  том числе изучаете зарубежный опыт, взаимодействуете с государственными органами разных субъектов Российской Федерации, федеральными властными структурами. Можно ли считать, что в России местное самоуправление состоялось? И является ли достигнутый уровень организации местной власти удовлетворительным?

— Выбор в пользу организации местной власти на началах местного самоуправления в современной России был сделан в начале 1990-х гг. и подтвержден Конституцией.

Этому способствовал как исторический опыт земского и городского самоуправления, так и идея пробуждения гражданской активности и ее использования для самостоятельного и под свою ответственность решения вопросов непосредственной жизнедеятельности местного сообщества. Кроме того, данный выбор был продиктован необходимостью присоединения к Европейской хартии местного самоуправления, что являлось одним из условий вступления России в Совет Европы.

Однако с момента конституционного провозглашения и до настоящего времени местное самоуправление находится в состоянии перманентных реформ. Все это свидетельствует о том, что мы пока в поиске оптимальной модели. Причем последние законодательные реформы 2014 и 2015 гг. были главным образом связаны с изъятием у муниципальных образований отдельных прав по самостоятельному определению структуры органов местного самоуправления. Вместе с тем тот факт, что муниципальные сообщества весьма критически воспринимают подобные ограничения, пытаются отстаивать права местного самоуправления в  судебном порядке, вырабатывают и продвигают собственные предложения по дальнейшему развитию местной власти, свидетельствует о том, что местное самоуправление в России всетаки состоялось.

— Елена Владимировна, спасибо за интервью и за оптимистический заключительный аккорд. От имени редакции журнала «Петербургский юрист» желаю Вам дальнейших успехов в научной и педагогической деятельности. До свидания!

ТЕМА НОМЕРА

–  –  –

«НЕЖЕЛАТЕЛЬНЫЕ» МИГРАНТЫ: ПРАКТИКА РОССИЙСКИХ

СУДОВ В СВЕТЕ КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРИНЦИПОВ

ОГРАНИЧЕНИЯ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА

В статье с позиций конституционных требований к ограничению прав человека анализируется правовое регулирование и судебная практика по делам о нежелательности пребывания мигрантов в  России. Исследуя аргументы судов, автор выявляет такие проблемы в правоприменительной практике, как отсутствие единообразного подхода к принятию решений и неубедительность обоснования соразмерности ограничения прав мигрантов. Автор констатирует, что у судов нет четкого понятия о том, какие обстоятельства являются значимыми для оценки нежелательности пребывания мигрантов. Это влечет неединообразные подходы к принятию решений при сходных обстоятельствах дела: от сугубо формальной аргументации до оценки соразмерности ограничения прав. Такая непредсказуемость практики, по мнению автора, не согласуется с конституционными гарантиями прав человека, которые распространяются не только на граждан, но и на мигрантов.

Ключевые слова: нежелательность пребывания иностранцев, права мигрантов, семейная жизнь мигрантов, соразмерность ограничения прав, угроза конституционным ценностям

–  –  –

Цели и границы исследования вопроса о «нежелательных»

мигрантах в настоящей статье Предметом внимания настоящей статьи являются проблемы, связанные с реализацией нормативных положений о нежелательности пребывания иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации. Российская правоприменительная практика богата решениями о «нежелательных» мигрантах, серьезно затрагивающими их права, причем не только на свободу передвижения, но и на уважение частной и семейной жизни и иные права, относящиеся к категории личных. Цель настоящей статьи — понять, какие проблемы возникают в правоприменительной практике по принятию такого рода решений в свете конституционных требований:

– единообразия, последовательности и предсказуемости применения закона, вытекающего из принципа равенства перед законом;

– соразмерности ограничения прав целям защиты конституционных ценностей, которыми эти ограничения обосновываются.

Для достижения данной цели необходимо проанализировать, какие аргументы приводят уполномоченные правоприменительные органы в  пользу решений о нежелательности пребывания мигрантов, а  какие — сами мигранты, опровергая законность этих решений; какие из аргументов представляются состоятельными для судов и какие обстоятельства суды считают значимыми при рассмотрении соответствующих дел.

Настоящая статья не преследует цель сформировать статистику по данной категории дел или определить и классифицировать исчерпывающий перечень оснований принятия решений о нежелательности пребывания мигрантов. Для автора важнее выявить, насколько четкие и ясные критерии предлагает действующее правовое регулирование данного вопроса для принятия предсказуемых, объективных и обоснованных решений.

Хотя тематика статьи тесно связана и с административным, и с уголовным правом, границы исследования предопределены конституционно-правовым аспектом: правоприменительная практика будет анализироваться с точки зрения конституционных требований определенности и соразмерности ограничения прав человека. При этом, хотя автор и концентрируется именно на делах о признании нежелательным пребывания мигрантов в  России, оставляя в  стороне практику по делам об административном выдворении, аннулировании или сокращении сроков разрешения на временное проживание или вида на жительство, выводы, сделанные в данной статье, могут быть применены и к делам такого рода.

Актуальность вопроса В свете неуклонного роста миграции разнообразные меры, предпринимаемые государством по ограничению пребывания «нежелательных» и привлечению «желательных» мигрантов, были и остаются предметом внимания ученых, политиков и общественности. При этом конституционно-правовой аспект данного вопроса, а именно баланс между правами мигрантов и правом государства ограничивать их пребывание, занимал в первую очередь законодателя и Конституционный Суд РФ, рассматривающий жалобы на конституционность тех или иных мер по ограничению пребывания мигрантов.

Казалось бы, данная проблема была разрешена в КС РФ еще в 2006 г. при рассмотрении дела по жалобе ВИЧ-инфицированного иностранного гражданина на неконституционность норм, позволяющих запретить временное проживание такого гражданина в РФ и тем самым допускающих дискриминацию и нарушающих баланс прав и их допустимых в демократическом обществе ограничений1. Конституционный Суд указал, что требование соразмерности ограничения прав предполагает, что при наличии коллизии между конституционно защищаемыми ценностями правоприменительные органы вправе учитывать фактические обстоятельства конкретного дела (в данном случае — семейное положение и иные исключительные, заслуживающие внимания обстоятельства), исходя из гуманитарных соображений.

Однако по итогам этого решения нормы не были признаны неконституционными, оно не было в полной мере учтено в правоприменительной практике, в связи с чем Конституционный Суд вновь столкнулся с аналогичным вопросом в 2015 г.

Результатом стало постановление2, в котором КС РФ еще раз подчеркнул, что соразмерность требует, чтобы решение основывалось на оценке данных, характеризующих сущностные признаки того или иного предмета правового регулирования. В частности, Суд указал, что решения о нежелательности пребывания ВИЧ-инфицированного лица должны приниматься с учетом всех фактических обстоятельств конкретного дела, причем суды при проверке таких решений не вправе ограничиваться установлением только формальных оснований применения норм законодательства и должны исследовать и оценивать наличие реально существующих обстоятельств, обусловливающих признание таких решений необходимыми и соразмерными. В итоге КС РФ признал соответствующие положения неконституционными в  той мере, в которой они позволяют принимать решения о нежелательности проживания исключительно на основании наличия у лица ВИЧ-инфекции при отсутствии обстоятельств, свидетельствующих о необходимости применения к этому лицу подобных ограничений.

См.: определение КС РФ от 12.05.2006 № 155-О «По жалобе гражданина Украины Х. на нарушение его конституционных прав пунктом 2 статьи 11 Федерального закона „О предупреждении распространения в Российской Федерации заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекции)“, пунктом 13 статьи 7 и пунктом 13 статьи 9 Федерального закона „О правовом Положении иностранных граждан в Российской Федерации“».

См.: постановление КС РФ от 12.03.2015 № 4-П «По делу о проверке конституционности положений части четвертой статьи 25.10 Федерального закона „О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию“, подпункта 13 пункта 1 статьи 7 Федерального закона „О правовом положении иностранных граждан в  Российской Федерации“ и пункта 2 статьи 11 Федерального закона „О предупреждении распространения в Российской Федерации заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекции)“ в связи с жалобами ряда граждан».

Конституционализм

Хотя с момента опубликования данного решения прошло незначительное время и судебная практика пока не сложилась, следует предположить, что оно не исчерпает все проблемы оценки и обоснования нежелательности пребывания мигрантов в России. Во-первых, КС РФ конкретизировал лишь некоторые обстоятельства, подлежащие учету и оценке (в частности, наличие семейной жизни у мигранта). Вовторых, решение о неконституционности вынесено в отношении тех норм, которые во взаимосвязи касаются именно ВИЧ-инфицированных, но не иных категорий «нежелательных» мигрантов. Насколько общий вектор оценки соразмерности ограничения прав, заданный Конституционным Судом, будет учтен в  практике по делам иных категорий «нежелательных» мигрантов, можно лишь предполагать. Таким образом, актуальность обозначенной цели настоящей статьи не только сохраняется, но даже усиливается вниманием, уделенным данному вопросу КС РФ в 2015 г.

Нормативная основа решений о нежелательности пребываниямигрантов в РФ

Для адекватной оценки правоприменительной практики необходимо установить, какие критерии нежелательности пребывания мигрантов установлены действующим законодательством. Согласно ст.

25.10 Федерального закона от 15.08.1996 № 114-ФЗ «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию» (далее — Закон № 114-ФЗ) в целях защиты конституционных ценностей решение о нежелательности пребывания в РФ может быть вынесено в отношении следующих категорий иностранных граждан или лиц без гражданства:

– лиц, незаконно находящихся на территории РФ;

– лиц, которым не разрешен въезд в РФ;

– лиц, законно находящихся на территории РФ, пребывание которых создает реальную угрозу обороноспособности или безопасности государства, либо общественному порядку, либо здоровью населения.

Стоит обратить внимание на следующие особенности приведенной статьи. Вопервых, по ее смыслу уполномоченный орган вправе, но не обязан принимать решение о нежелательности пребывания мигранта. Таким образом, решение данного вопроса является предметом усмотрения правоприменителя даже при наличии перечисленных в законе обстоятельств. Из этого логично предположить, что уполномоченный орган должен оценивать и иные имеющие значение для дела обстоятельства, помимо установленных в  ст. 25.10. Однако ни Федеральный закон, ни иные нормативно-правовые акты не определяют, какие именно обстоятельства подлежат учету.

Во-вторых, если первые две категории «нежелательных» лиц четко установлены Законом, то формулировка «пребывание которых создает реальную угрозу безопасности государства, либо общественному порядку, либо здоровью населения» делает последнюю категорию лиц неопределенной. Вопрос о том, что несет реальную угрозу конституционным ценностям, является дискуссионным и выходит за рамки взаимоотношений государства и мигрантов. В российском законодательстве не содержится четких и ясных, способных стать ориентиром для судов нормативных определений того, что является угрозой безопасности государства, или общественному порядку, или правам других лиц. Конституционный Суд РФ оценивает наличие угрозы конституционным ценностям в  свете требования о соразмерности ограничения прав человека, вытекающего из ч. 3 ст. 55 Конституции РФ. Однако и из практики КС РФ зачастую трудно вывести, какие обстоятельства свидетельствуют о «реальности», а не гипотетическом характере угрозы для тех или иных ценностей3.

Подробное теоретическое исследование данного вопроса и формулировка конкретных тезисов о том, что составляет реальную угрозу безопасности государства и иным конституционным ценностям, должны быть предметом отдельного исследования4. Для целей настоящей статьи следует отметить, что связь миграции и угрозы безопасности государства и иных конституционных ценностей признается повсеместно и во многих исследованиях вопросы миграции рассматриваются именно сквозь призму безопасности — политической, экономической, культурной, демографической и т.д.5 В связи с этим ценным для настоящей статьи будет краткий обзор того, какие существуют модели взаимоотношений государства и мигрантов в контексте проблемы потенциальных и реальных угроз, исходящих от последних.

Теоретические модели и конституционные принципы взаимоотношений государства и мигрантов Какого подхода следует придерживаться государству в отношениях с иностранными гражданами и лицами без гражданства? Один из возможных подходов основан на идее универсальности прав человека и подразумевает, что различия между гражданами и иностранцами в тех правах, которые не обусловлены политико-правовой связью с государством, являются недопустимой дискриминацией. Противоположный подход опирается на концепцию государственного суверенитета, который позволяет государству защищать себя от иммиграции и в конечном счете решать, См.: постановление КС РФ от 28.06.2007 № 8-П по вопросу о конституционности специального порядка захоронения лиц, погибших в результате пресечения террористического акта. Конституционный Суд обосновал конституционность ограничения прав угрозой общественной безопасности, утверждая, что обычный порядок захоронения ведет к пропаганде терроризма. Судья А.Л. Кононов в особом мнении к данному постановлению указал, что соразмерность означает правомерность введения ограничения только тогда, когда существует реальная, а  не гипотетическая угроза охраняемым благам, когда нет иной возможности регулирования и не может быть обнаружен иной механизм защиты конституционно значимых ценностей См., напр.: Кудряшова О.А. Ограничение свободы распространения информации в целях противодействия экстремистской деятельности: конституционно-правовой аспект: дис. … канд.

юрид. наук. СПб., 2012 См., напр.: Троицкая О.В. Управление миграцией и безопасность: опыт развитых стран // Вестник Московского университета. Сер. 25: Международные отношения и мировая политика.

2012. № 4. С. 97–112.

Конституционализм

какие иностранцы ему желательны, а какие нет. Государство свободно в установлении своей миграционной политики, в том числе в определении оснований разрешения въезда иностранцев и прекращения их пребывания. При этом оно может руководствоваться самыми разнообразными факторами: экономическими, демографическими, сохранением национальной безопасности или национальной культуры. Данный подход сравнивает государство с частным клубом, который вправе по собственному усмотрению прекращать членство и принимать новых членов6.

На практике эти теоретические подходы воплощаются в стремлении найти компромисс и обеспечить баланс прав человека и суверенитета государства, с одной стороны, отдавая дань уважения универсальности прав, а с другой — защищая интересы самого государства. Конституция РФ закрепляет принцип равенства всех перед законом (ст. 19), не исчерпывая перечень дискриминационных оснований. Часть 3 ст. 62 устанавливает, что иностранные граждане и лица без гражданства пользуются в РФ правами и несут обязанности наравне с гражданами РФ, кроме случаев, установленных законом или международным договором РФ. Как указал Конституционный Суд, в названном положении исключения из принципа равенства предполагаются лишь применительно к правам и обязанностям гражданина, а личные права должны быть гарантированы иностранцам без какой-либо дискриминации7.

Вместе с тем Конституция РФ в ч. 3 ст. 55 оставляет за государством возможность ограничивать права для защиты конституционных ценностей. Эта возможность, как пояснил Конституционный Суд8, реализуется в том числе средствами миграционного законодательства, в частности введением запретов и ограничений на въезд и пребывание на территории РФ иностранцев и лиц без гражданства, создающих угрозу национальной безопасности, не умаляя и не отменяя их прав. Настороженное отношение КС РФ к иностранному гражданству можно усмотреть в известном решении по делу В.В. Кара-Мурзы9. Судья А.Л. Кононов, критикуя данное решение в особом мнении, указал, что Конституционный Суд презюмирует, что иностранное гражданство делает лицо «агентом иностранного влияния, представляющим угрозу суверенитету государства и даже конституционному строю». При этом он подчеркнул, что обращение к понятию суверенитета, оправдывающему ограничение прав во имя интересов государства или публичных целей, противоречит всей концепции прав и свобод.

К какому из приведенных подходов в большей степени тяготеет судебная практика по делам о нежелательности пребывания мигрантов в России? Выводы об этом будут сделаны после исследования того, каким образом суды разрешают конфликт между правами мигрантов и правом государства защищать себя от угроз, исходящих от миграции.

См.: Huemer M. Is there a right to immigration // Social Theory and Practice. 2003. № 29 (2).

См.: постановление КС РФ от 17.02.1998 № 6-П.

См.: постановление КС РФ от 12.03.2015 № 4-П.

См.: определение КС РФ от 04.12.2007 № 797-О-О.

Проблемы в аргументации решений о нежелательностипребывания мигрантов в России

Хотя ст.

25.10 Закона № 114-ФЗ непосредственно не устанавливает, какие факты должны быть положены в  основу вывода о наличии реальной угрозы пребывания мигранта в  России, в  практике встречаются следующие обстоятельства, выведенные из взаимосвязанных норм законодательства:

– совершение лицом преступления и (или) наличие судимости;

– неоднократное совершение лицом административных правонарушений;

– наличие у лица опасных заболеваний;

– наличие в отношении лица сведений, составляющих государственную тайну.

Наибольший интерес представляет вопрос о том, достаточно ли любого из перечисленных обстоятельств для вывода о реальности угрозы, исходящей от мигранта. Заявители, обжалуя в судах решения о нежелательности их пребывания, обычно ссылаются на то, что данные обстоятельства сами по себе не свидетельствуют о реальности угрозы, и апеллируют к критерию соразмерности, приводя разнообразные основания, как то: семейная жизнь, социальные связи, работа, раскаяние в совершении правонарушений или примерное поведение при отбытии наказания и т.д.

Между тем, как будет продемонстрировано далее, судебная практика по каждой из условно выделенных категорий дел складывается непредсказуемо:

суды принимают во внимание или отвергают разнообразные обстоятельства, при этом в одних и тех же обстоятельствах могут выноситься прямо противоположные решения.

Дела о нежелательности пребывания лица в связи с совершением им преступления и (или) наличием судимости Это основание обычно выводится судами из положений п. 1 и 3 ст. 27 Закона №  114-ФЗ, в  соответствии с которыми въезд иностранному гражданину или лицу без гражданства не разрешается в случаях, если это необходимо в целях обеспечения обороноспособности или безопасности государства, общественного порядка, защиты здоровья населения либо если указанные лица имеют неснятую или непогашенную судимость за совершение на территории РФ или за ее пределами умышленного преступления, признаваемого таковым в соответствии с федеральным законом. Для Министерства юстиции РФ, уполномоченного принимать решения о нежелательности пребывания мигрантов в РФ, наличия этих обстоятельств зачастую достаточно.

В  ряде дел, ставших предметом анализа, представители Минюста прямо указывают, что критерием оценки реальности угрозы общественному порядку, правам и законным интересам граждан выступает наличие непогашенной судимости; при этом факт наличия семьи на территории другого государства не является препятствием для высылки иностранного гражданина или лица без гражданства с терри

<

Конституционализм

тории данного государства10. В некоторых случаях представители уполномоченного органа подчеркивают, что при принятии решения приоритет отдается интересам большинства населения государства, чья безопасность не может быть поставлена в зависимость от наличия у лица устойчивых семейных связей в России11.

Аргументы судов, рассматривающих жалобы на указанные решения, отличаются разнообразием. Условно можно выделить два подхода. Первый — «формализованный» — тяготеет к идее приоритета государственных интересов над правами мигрантов. При таком подходе сам факт совершения преступления и (или) наличия судимости является достаточным доказательством наличия реальной угрозы конституционным ценностям, а иные обстоятельства, представляемые заявителем (например, наличие членов семьи — граждан РФ, работы в России, длительность проживания в  России), не принимаются во внимание. При этом аргументация судов выглядит следующим образом. Во-первых, следуя логике представителей уполномоченного органа, суды ссылаются на то, что наличие непогашенной судимости является критерием реальности угрозы, и подкрепляют данный тезис ссылкой на позицию КС РФ в постановлении от 19.03.2003 № 3-П, согласно которой непогашенная или неснятая судимость предполагает возможность закрепления федеральным законом за лицом дополнительных обременений, которые обусловлены в том числе общественной опасностью таких лиц, адекватны ей и связаны с обязанностью нести ответственность за виновное поведение.

Во-вторых, суды ссылаются на важность обеспечения государственной безопасности как условие эффективной защиты всех национальных интересов и на право государства ограничивать пребывание иностранных граждан как один из признаков суверенитета. По мнению судов, степень общественной опасности деяний мигрантов позволяет игнорировать доводы о семейной жизни12. В ряде решений игнорирование доводов заявителей о необходимости учета семейной жизни и иных важных обстоятельств (например, политической обстановки в государстве гражданства заявителя) поясняется тем, что ограничение их прав не является произвольным, оно установлено федеральным законодательством, направлено на защиту государственных интересов и общественного спокойствия, предотвращение преступлений, защиту прав и свобод других лиц и не противоречит Конституции и нормам международного права13. Некоторые суды именно в этом ключе толкуют положения ст. 8 Конвенции о защите прав человека (далее — Конвенция) и основных свобод и соответствующую практику Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ). Они См., напр.: решения Ленинского районного суда г. Ульяновска от 27.02.2015 №2-1313/2015; Заволжского районного суда г. Ульяновска от 12.02.2015 № 2-791/15.

См., напр.: решения Шебекинского районного суда Белгородской области от 18.12.2014 № 2-1871;

Железнодорожного районного суда г. Орла от 26.02.2015 № 2-431/2015.

См., напр.: решения Красноперекопского районного суда г. Ярославля от 26.09.2014 №  2-1482/2014; Шебекинского районного суда Белгородской области от 18.12.2014 № 1871;

Заволжского районного суда г. Ульяновска от 12.02.2015 № 2-791/2015.

См., напр.: решение Норильского городского суда Красноярского края от 04.12.2014 № 2-2472/2014.

указывают следующее: по смыслу Конвенции вмешательство в семейную жизнь со стороны публичных властей допустимо в тех исключительных ситуациях, когда оно предусмотрено законом и необходимо для защиты общезначимых ценностей; именно такие случаи и предусмотрены положениями Закона № 114-ФЗ, на основании которых выносятся решения о нежелательности. При этом суды ссылаются на те дела ЕСПЧ, в которых он признавал оправданным вмешательство в семейную жизнь лиц, осужденных за телесные повреждения, грабеж, преступления, связанные с наркотиками (без ссылок на конкретные решения)14.

Другой подход в  аргументации судов характеризуется большей приверженностью правам мигрантов и стремлением обеспечить соразмерность между серьезностью ограничения права и степенью угрозы, исходящей от пребывания лица, совершившего преступление. В таких делах суды признают, что хотя решение уполномоченного органа о нежелательности и основано на законе, оно подлежит отмене, так как, несмотря на факт совершения умышленного преступления, пребывание заявителя не может повлиять на обороноспособность или безопасность государства в  том смысле, в  котором это предусмотрено законом. Суды предлагают рассматривать нормы Закона № 114-ФЗ в свете требований ст. 8 Конвенции и необходимости учета семейного положения мигранта15. При этом от уполномоченных органов требуется представить реальные доказательства исходящей от мигрантов угрозы, поскольку сам факт совершения преступления и наличия судимости к таковым не относится16.

Какие же обстоятельства являются значимыми для судов? Единообразия в данном вопросе в  практике не прослеживается. Некоторые суды учитывают характер совершенных преступлений. Например, суд указывает, что хотя преступление и относится к категории тяжких, но является преступлением в сфере экономической деятельности, что в совокупности с положительными характеристиками осужденного и наличием жены и детей свидетельствует об отсутствии крайней необходимости и соразмерности ограничения прав заявителя17.

В то же время если речь идет о преступлениях против правосудия, против половой неприкосновенности или о преступлениях, связанных со сбытом наркотических средств, суды оказываются менее лояльны к правам мигрантов. Так, в случае совершения преступлений против половой неприкосновенности суды указывают, что доводы заявителя о неоправданном вмешательстве в семейную жизнь (наличие жены и ребенка) нельзя признать состоятельными, а  решение преследует правомерную цель недопущения угрозы общественному порядку, правам и законным интересам См., напр.: решения Замоскворецкого районного суда г. Москвы от 11.12.2014 № 2-8434/2014;

Новокуйбышевского районного суда Самарской области от 24.11.2014 № 2-4444/2014.

См.: решения Ленинского районного суда г. Ульяновска от 27.02.2015 № 2-1313/2015; Копейского районного суда Челябинской области от 23.03.2015 № 2-705/2015.

См.: решения Новгородского районного суда Новгородской области от 22.12.2014 № 2-8794/2014; Пролетарского районного суда г. Твери от 29.02.2015 № 2-485/2015; Калужского районного суда Калужской области от 18.12.2014 № 2-13015.

См.: решение Калужского районного суда Калужской области от 26.06.2013 № 2-4861/2013.

–  –  –

граждан, поскольку было вынесено после совершения лицом преступных действий, посягающих на половую неприкосновенность и половую свободу личности, выражающих в том числе пренебрежение к семейным ценностям общества18.

Некоторые суды учитывают законность проживания лица на территории РФ, факт его трудоустройства, наличие помещения для проживания, факт раскаяния в совершении преступления, положительные характеристики по месту отбывания наказания19. Другие суды данные вопросы не исследуют или даже прямо указывают, что отрицательная характеристика не может свидетельствовать о реальности угрозы, так как заявитель мог встать на путь исправления и правильно сформировать жизненные ценности20.

Принимая во внимание наличие семейной жизни и родственных связей заявителя, суды по-разному трактуют их значимость в одних и тех же обстоятельствах. Показательным примером может стать сравнение аргументации Новгородского районного суда Новгородской области в двух делах, в которых суд пришел к противоположным выводам при аналогичных обстоятельствах: совершение лицом умышленного преступления при наличии родственников на территории России. В одном случае суд указал, что факт наличия родственников не является достаточным доводом в пользу незаконности оспариваемого решения21. В другом — сослался на практику ЕСПЧ о необходимости соблюдения критерия «настоятельной потребности» для ограничения семейной жизни и указал, что факт совершения преступления не свидетельствует о наличии этого критерия22. Таким образом, лицам, осужденным за совершение умышленных преступлений, не представляется возможным оценить перспективы рассмотрения дела об оспаривании решения о нежелательности пребывания.

Дела о нежелательности пребывания лица в связи с совершением им административных правонарушений В данной категории в  основном были проанализированы дела, где решение о нежелательности пребывания мигранта сопровождается решением о запрещении ему въезда в Россию, в связи с которым заявитель и узнает о своей «нежелательности»

и обращается в  суд за защитой прав. В  данном случае правовым основанием для уполномоченных органов является положение п. 4 ч. 1 ст. 26 Закона № 114-ФЗ, в соответствии с которым въезд в РФ иностранному гражданину или лицу без гражданства может быть не разрешен, если он неоднократно в течение трех лет привлекался к административной ответственности в  соответствии с законодательством РФ за совершение административного правонарушения на территории РФ. Как следует См.: определение судебной коллегии Калужского областного суда от 27.04.2011 № 33-1155/2011.

См.: решение Пролетарского районного суда г. Твери от 29.02.2015 № 2-485/2015.

См.: решение Калужского районного суда Калужской области от 18.12.2014 № 2-13015/2014.

См.: решение Новгородского районного суда Новгородской области от 21.07.2014 № 2-5185/2014.

См.: решение Новгородского районного суда Новгородской области от 21.07.2014 № 2-5194/2014.

из возражений на жалобы заявителей, решающим и достаточным основанием для уполномоченных органов является сам факт неоднократности совершения административного правонарушения23.

Как и в рассмотренных выше делах, суды при вынесении решений придерживаются разных подходов. В ряде случаев они соглашаются с позицией уполномоченных органов, считая неоднократность достаточным основанием для признания решения о нежелательности пребывания и запрете въезда законным и обоснованным и полагая, что иные обстоятельства (например, семейное положение заявителя, малозначительность совершенных правонарушений, законность пребывания на территории РФ) не имеют правового значения24. При таком подходе суды выявляют лишь пределы полномочий органа, вынесшего решение, и формальное соблюдение требований законодательства, не исследуя вопрос соразмерности ограничения прав мигрантов. На доводы заявителей о том, что совершенные ими административные правонарушения не посягают на общественную безопасность и общественный порядок, суды в ряде дел прямо указывают, что Федеральный закон не предполагает учет состава административного правонарушения25.

Чаще всего такая логика прослеживается в тех делах, где заявители привлекались к ответственности в связи с нарушением правил дорожного движения. Например, в одном из дел заявитель ссылался на то, что совершенные им правонарушения в области безопасности дорожного движения не представляли существенной угрозы общественным отношениям, а также на факт наличия «гражданской» жены и троих детей. Суд указал, что основания принятия решения прямо перечислены в законе, при этом наличие супруги и детей не может быть признано исключительным обстоятельством. Суд посчитал, что вмешательство в  семейную жизнь заявителя отсутствует, так как государство вправе устанавливать ответственность для иностранных граждан за нарушение национального законодательства26. Тот же суд в аналогичных делах развил данную аргументацию, указав, что законность решения подтверждается формальным соответствием нормативным требованиям, а оценивать целесообразность данной меры суд не имеет оснований27.

В поддержку такого подхода некоторые суды ссылаются на разъяснения Пленума ВС РФ, изложенные в п. 25 постановления от 10.02.2009 № 2 «О практике рассмотрения судами дел об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, См.: решения Северного районного суда г. Орла от 30.03.2015 № 2-345/2015; Жуковского районного суда Калужской области от 27.03.2015 № 2(1)-381/2015.

См.: решение Кировского районного суда г. Ярославля от 25.05.2011 № 2408/2011.

См.: решения Кировского районного суда г. Астрахани от 19.03.2015 № 2-1540/2015; Центрального районного суда г. Читы от 24.02.2015 № 201404/2015.

См.: решение Центрального районного суда г. Тюмени от 20.02.2015 № 2-1871/2105.

См.: решения Центрального районного суда г. Тюмени от 18.02.2015 № 2-1841/2015, от 25.12.2014 № 2-9812.

Конституционализм

государственных и муниципальных служащих», в соответствии с которым при рассмотрении дела по существу суду надлежит выяснять, имеет ли орган (лицо) полномочия на принятие решения или совершение действия; соблюден ли порядок принятия решений, совершения действий органом или лицом в том случае, если такие требования установлены нормативными правовыми актами (форма, сроки, основания, процедура и т.п.); соответствует ли содержание оспариваемого решения, совершенного действия (бездействия) требованиям закона и иного нормативного правового акта, регулирующих данные правоотношения28. В  ряде случаев в  качестве дополнительного аргумента суды указывают, что неоднократность совершения правонарушений свидетельствует о неуважительном (пренебрежительном) отношении к законодательству РФ29. При этом суды не дают оценку тому, перевешивает ли опасность, исходящая от неоднократных административных правонарушений, важность обеспечения права на семейную жизнь самого заявителя, его супруги, детей, иных родственников.

В судебной практике прослеживается и иной подход. Некоторые суды указывают, что, хотя Федеральный закон и предполагает возможность вынесения решения о запрете въезда независимо от состава административных правонарушений, необходимо соблюдать требование соразмерного ограничения прав заявителя30.

Для оценки соразмерности суды принимают во внимание различные обстоятельства:

семейную жизнь и иные социальные связи заявителя, характер административных правонарушений, факт уплаты штрафов как свидетельство раскаяния заявителя31.

В этих случаях суды признают формальный подход уполномоченных органов незаконным. Таким образом, в делах, касающихся административных правонарушений, наблюдается уже зафиксированная ранее проблема — неединообразие и непредсказуемость аргументации суда.

Дела о нежелательности пребывания лица в связи с наличием у него опасного заболевания Подробно рассматривать данную категорию дел не представляется целесообразным, так как уже упомянутое в начале статьи постановление КС РФ от 12.03.2015 №  4-П, очевидно, изменит ход развития судебной практики. Однако в  делах, рассмотренных до марта 2015 г., выявлена похожая проблема, несмотря на ориентиры, заданные правовой позицией КС РФ в упомянутом ранее определении от 12.05.2006 № 155-О. Некоторые суды прямо указывают, что при наличии у лица опасного заболевания государство должно защищать интересы большинства населения, котоСм.: решение Верх-Исетского районного суда г. Екатеринбурга от 30.12.2014 № 2-6813/2014.

См.: решение Октябрьского районного суда г. Мурманска от 30.01.2013 № 2-353/2015.

См.: решение Центрального районного суда г. Комсомольска-на-Амуре Хабаровского края от 05.03.2015 № 2-1496/2015.

См.: решения Центрального районного суда г. Комсомольска-на-Амуре Хабаровского края от 05.03.2015 № 2-1496/2015; Советского районного суда г. Брянска от 02.03.2015 № 2-1690/2015;

Малоярославецкого районного суда Калужской области от 30.01.2015 № 2-127/2015.

рые имеют приоритет перед правом отдельных лиц на семейную жизнь32. В то же время в  других решениях учитываются все обстоятельства дела (наличие у лица семьи (родственников) и социальных связей, стадия заболевания, факт прохождения лечения, отсутствие нарушений миграционного законодательства), принимаются во внимание соображения гуманности. Отменяя формальные решения первой инстанции, суды указывают, какие обстоятельства не получили оценки: «При принятии данного решения не выяснялся вопрос о возможности прохождения им лечения, обстоятельства его материального положения, возможности его возвращения в страну гражданской принадлежности, стадия его заболевания и нуждаемость в лечении»33.

Дела о нежелательности пребывания лица в связи с наличием о нем сведений, составляющих государственную тайну Дела об оспаривании решений ФСБ о нежелательности пребывания мигрантов в России представляются наиболее загадочными и затруднительны в плане оценки аргументации. Во-первых, заявители, как правило, не ознакомлены с основаниями принятия данных решений, в связи с чем им трудно приводить доводы в обоснование их незаконности. Во-вторых, сами суды указывают, что сведения, послужившие основанием для принятия такого решения в отношении заявителя, относятся к информации, которая получена уполномоченным органом из источников, находящихся вне сферы судебного контроля34. При этом суды подчеркивают, что полномочия ФСБ оценивать угрозу, исходящую от заявителя, не могут быть предметом вмешательства суда35.

Подобные доводы представляются неубедительными с точки зрения конституционных гарантий прав человека. В  подтверждение можно привести позицию судьи А.Л. Кононова в особом мнении к определению КС РФ об отказе в рассмотрении жалобы на норму о запрете въезда в РФ негражданам. Он указал, что отсутствие в законе требований к конкретному обоснованию решения о недопущении неграждан на территорию РФ по мотивам обеспечения обороноспособности или безопасности и тем более к доведению этих обоснований до сведения заинтересованных лиц, отсутствие требования к доказыванию мотивов решения и практическая невозможность их оспаривания являются «надругательством над принципами права»36. Сходная позиция была выражена ЕСПЧ в  известном деле «Лю и Лю против РФ». В  нем Суд признал недопустимой ситуацию, при которой российские нормы позволяют См.: определения Нижегородского областного суда от 17.06.2014 по делу № 33-4901/2013; Вологодского областного суда от 20.12.2013 по делу № 33-5712/2013 (Билык); решение КинельЧеркасского районного суда Самарской области от 19.12.2013 № 2-1363/2013.

См.: решение Тюменского районного суда Тюменской области от 31.05.2012 № 2-1059/2012.

См.: решение Волосовского районного суда Ленинградской области от 11.04.2014 № 2-363/2014.

См.: решение Сормовского районного суда г. Нижнего Новгорода от 23.01.2015 № 2-612/2015.

Определение КС РФ от 19.05.2009 № 545-О-О.

Конституционализм

исполнительным органам власти без участия заинтересованного лица отказывать в разрешении на проживание и требовать от иностранного гражданина покинуть страну по причинам государственной безопасности, не приводя никаких оснований такого решения и без эффективного надзора со стороны независимого органа государственной власти37.

Таким образом, не преследуя цель собрать статистические данные в  отношении количества дел, в которых суды придерживаются сугубо формализованного подхода, и дел, в  которых осуществляется оценка соразмерности ограничения прав, из анализа судебной практики можно сделать следующие выводы. Во-первых, суды по-разному понимают формулировку закона о том, что решение о нежелательности пребывания может быть принято при наличии установленных законом оснований.

Для некоторых это означает обязанность уполномоченного органа применить данную меру в  любой ситуации, формально подпадающей под формулировку закона, для других  — возможность принятия альтернативного решения в  зависимости от результатов оценки соразмерности ограничения прав мигранта. Во-вторых, практика демонстрирует, что у судов нет ясных ориентиров оценки решения о нежелательности пребывания мигрантов в России, помимо двух сугубо формальных: наличие полномочий у органа, принявшего решение, и наличие установленного законом формального основания для его принятия. Суды неединодушны в том, какие именно обстоятельства свидетельствуют о реальности угрозы конституционным ценностям и какой смысл вкладывает в это понятие законодатель. В связи с этим в практике наблюдается поразительное разнообразие аргументаций при сходных обстоятельствах, и предсказать перспективы рассмотрения того или иного дела не представляется возможным.

Анализ проблемы в свете позиций КС РФ и ЕСПЧ

Как следует из анализа дел о нежелательности пребывания мигрантов, даже те суды, которые придерживаются формализованного подхода и не оценивают соразмерность ограничения прав мигрантов, в своих решениях часто ссылаются на позиции ЕСПЧ и КС РФ. В то же время суды, хотя и широко используют эти позиции, не всегда корректно их понимают, что приводит к противоположным выводам при аналогичных обстоятельствах дела. Так, российские суды часто ссылаются на позицию ЕСПЧ о том, что Концепция, подтверждая право государств-участников контролировать въезд в страну, проживание в ней и высылку неграждан, не гарантирует иностранным гражданам право въезжать в определенную страну, проживать на ее территории и не быть высланными и что лежащая на государствах-участниках ответственность за обеспечение публичного порядка обязывает их контролировать въезд в страну38.

См.: постановление ЕСПЧ от 06.12.2007 «Дело „Лю и Лю (Liu and Liu) против Российской Федерации“» (жалоба № 42086/05).

См.: постановление ЕСПЧ от 06.12.2007 «Дело „Лю и Лю (Liu and Liu) против Российской Федерации“». § 49.

Однако суды не всегда учитывают, что согласно подходу ЕСПЧ меры по устранению иностранцев из государства в  целях решения задачи обеспечения общественного порядка должны не только преследовать законную цель, но и быть оправданы неотложной общественной необходимостью и соразмерны преследуемой законом цели39.

Это требование подразумевает установление государством справедливого равновесия между соответствующими интересами, а  именно предотвращением беспорядков и преступлений, с одной стороны, и правом на уважение семейной жизни  — с другой.

Критерии оценки необходимости устранения иностранцев из государства были сформулированы ЕСПЧ в постановлении по делу «Юнер против Нидерландов»:

характер и тяжесть совершенного мигрантом правонарушения, длительность его пребывания в стране, срок, истекший после совершения правонарушения, и поведение заявителя после его совершения, гражданство заинтересованных лиц, семейная ситуация заявителя (длительность брака и иные факторы, свидетельствующие о реальной семейной ситуации), наличие детей и их возраст, серьезность сложностей, с которыми столкнется супруг в стране высылки40.

При этом ЕСПЧ полагает, что даже в случае безоговорочной формулировки закона о применении меры выдворения лицо, чья семейная жизнь затрагивается, имеет право на проверку пропорциональности и разумности данной меры. В связи с этим, по мнению Суда, автоматическое применение выдворения нарушает требования ст. 8 Конвенции41. В деле «Габлишвили против РФ» ЕСПЧ дал положительную оценку решению Сыктывкарского районного суда, который сопоставил тяжесть совершенных заявителем правонарушений (их незначительность) и давность их совершения с семейной ситуацией заявителя (наличие родителей, жены и ребенка — граждан РФ, отсутствие близких родственников в стране выдворения) и сделал вывод об отсутствии угрозы национальной безопасности42. ЕСПЧ негативно оценил решение Верховного суда Республики Коми, в  котором пересматривалось данное дело, поскольку суд не предпринял каких-либо значимых попыток проверить утверждение органов исполнительной власти о том, что заявитель представлял угрозу общественному порядку и здоровью, не проанализировал характер правонарушений, длительность пребывания заявителя и его семейные связи, основывался лишь на оценочном суждении об «аморальности» образа жизни заявителя43.

Конституционный Суд РФ в своих решениях также неоднократно указывал на необходимость оценки соразмерности ограничения прав мигрантов при их устранении из РФ и учета исходя из гуманитарных соображений их семейного положения и иных См.: постановление ЕСПЧ от 26.06.2014 «Дело „Габлишвили (Gablishvili) против Российской Федерации“» (жалоба № 39428/12).

См.: постановление ЕСПЧ от 18.10.2006 «Дело „Юнер (Uner) против Нидерландов“ (жалоба № 46410/99).

См.: постановление ЕСПЧ от 26.06.2014 «Дело „Габлишвили (Gablishvili) против Российской Федерации“». § 52–53.

Там же. § 56.

Там же. § 57.

Конституционализм

исключительных, заслуживающих внимания обстоятельств. Данная позиция была высказана применительно к ВИЧ-инфицированным в  определении от 12.05.2006 № 155-О. Однако некоторые суды прямо указывают, что из этого определения следует: наличие заключенного брака между гражданином РФ и иностранным гражданином не является основанием для освобождения от депортации в случае наличия ВИЧинфекции44. Помимо этого, КС РФ в определении от 04.06.2013 № 902-О также указал применительно к ВИЧ-инфицированным лицам, что суды общей юрисдикции при проверке решений уполномоченного органа исполнительной власти о нежелательности пребывания мигранта или об отказе ему во въезде не вправе ограничиваться установлением лишь формальных оснований применения норм законодательства и должны исследовать и оценивать наличие реально существующих обстоятельств, служащих основанием для признания таких решений необходимыми и соразмерными. Свою позицию КС РФ подтвердил и в более позднем постановлении от 12.02.2015 № 4-П. Представляется, что подход, обозначенный Конституционный Судом в отношении ВИЧ-инфицированных, может и должен быть распространен и на другие категории «нежелательных» мигрантов. Однако суды далеко не всегда его учитывают.

Заключение

Таким образом, хотя в судебной практике и имеется значительное число решений, соответствующих конституционным требованиям к ограничению прав, позициям КС РФ и ЕСПЧ об оценке соразмерности ограничения прав мигрантов, данный подход нельзя назвать единообразным и устоявшимся, а исключения из него — случайными судебными ошибками. Многие суды демонстрируют твердую приверженность формальному подходу к оценке оснований принятия решений и идее о безоговорочном праве государства устранять со своей территории «нежелательных» мигрантов.

Является ли отсутствие единообразного подхода следствием неопределенности законодательства или же исключительно недостатком правоприменительной практики? С одной стороны, следует признать, что слабость аргументации в части оценки соразмерности ограничения прав и реальности угрозы конституционным ценностям — это общая проблема в практике российских судов по делам об ограничении прав не только мигрантов, но и граждан РФ45. Сами по себе формулировки Закона №  114-ФЗ не исключают такого его применения, которое совместимо с идеей защиты прав мигрантов. С другой стороны, общеизвестно, что одним из показателей качества правовой нормы является ее определенность, которая обеспечивает принцип равенства, единообразие правоприменительной практики, дает возможность гражданам сообразовывать с ней свое поведение и предвидеть последствия ее нарушения. Как справедливо указал судья Л.В. Кононов в уже упомянутом особом мнении к определению КС РФ от 19.05.2009 № 545-О-О, упрек к конкретному лицу, обосновывающий ограничение его прав или применение ответственности, должен быть понятен, иметь ясные и определенные мотивы и основания, а не общие отсылки к целям обеспечения обороноспособности или безопасности государства. Иное, См.: решение Октябрьского районного суда г. Уфы от 29.04.2014 № 2-2160/2013 См., напр.: Кудряшова О.А. Указ. соч.

по его мнению, означает не согласующееся с конституционными гарантиями правового положения личности безоговорочное и бесконтрольное право государства устанавливать для неграждан особые правила и ограничения въезда на «суверенную» территорию.

Конституционный Суд РФ полагает, что если в  судебной практике допускается придание законоположениям нормативно-правового смысла, влекущего нарушение реализуемых на их основе конституционных прав, может возникнуть вопрос о конституционности этих положений. При этом, если норма продолжает использоваться в  правоприменительной практике в  интерпретации, расходящейся с ее конституционно-правовым смыслом, КС РФ вправе признать ее не соответствующей Конституции46.

Таким образом, возможны различные пути разрешения выявленной проблемы: как посредством уточнения законодательства, что и рекомендовал Конституционный Суд в  отношении ВИЧ-инфицированных мигрантов, так и путем совершенствования общего подхода к защите прав мигрантов и к оценке соразмерности ограничения прав человека.

См.: постановление КС РФ от 12.03.2015 № 4-П.

–  –  –

ОЛЬГА ЯНОВНА БЕЛЯЕВСКАЯ

кандидат юридических наук, практикующий юрист

ВЕРХОВНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ КРЫМ:

ПЕРВЫЙ ОПЫТ НОВОГО РОССИЙСКОГО СУДА

В статье рассматриваются вопросы, связанные с созданием и началом деятельности Верховного суда Республики Крым, которому пришлось решать множество сложных задач и правовых коллизий, обусловленных в том числе тем, что на территории Республики Крым с 18.03.2014 по 01.01.2015 действовали одновременно нормативные правовые акты Автономной Республики Крым и Республики Крым.

Дается обзор организационной структуры Суда, категорий дел, рассматриваемых им на основании положений действующего российского законодательства с января 2015 г. Отражены сведения о создании органов судейского сообщества.

Автор указывает на некоторые спорные положения при применении законодательства Российской Федерации об исполнительном производстве и предлагает свою правовую позицию.

Ключевые слова: Республика Крым, Верховный суд Республики Крым, переходный период, создание судебных органов Республики Крым, организационная структура Верховного суда Республики Крым, компетенция Верховного суда Республики Крым, категории дел, исполнение решений судов Украины Р еспублика Крым, как и город федерального значения Севастополь, вошли в состав Российской Федерации в качестве ее субъектов после заключения международного договора от 18.03.2014 о принятии в  Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской Федерации новых субъектов.

После приобретения статуса нового субъекта Российской Федерации Республика Крым вступила в  уникальный для истории российского федерализма переходный период, предполагающий решение многих сложных задач и правовых коллизий. Важнейшие вопросы переходного периода нашли закрепление в Федеральном конституционном законе от 21.03.2014 № 6-ФКЗ «О принятии в  Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской Федерации новых субъектов Республики Крым и города федерального значения Севастополя» (далее — Закон № 6-ФКЗ).

Особая роль в интеграции Республики Крым в российскую правовую систему принадлежит судебной власти. Ведь именно от качества судебной деятельности зависит эффективность правовых норм и защита прав и свобод. В связи с этим создание судебных органов и обеспечение их функционирования в Республике Крым явилось одной из важнейших задач переходного периода.

В рамках ее решения были приняты Федеральный закон от 23.06.2014 № 154-ФЗ «О создании судов Российской Федерации на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» и Федеральный конституционный закон от 23.06.2014 № 10-ФКЗ «О создании Двадцать первого арбитражного апелляционного суда». В соответствии с ними на территории Республики Крым были созданы Верховный суд Республики Крым, Арбитражный суд Республики Крым, районные и городские суды Республики Крым, Крымский гарнизонный военный суд, Двадцать первый арбитражный апелляционный суд1.

Стоит отметить, что эти новые федеральные суды создавались не на пустом месте.

В Крыму продолжали работу существовавшие там суды, однако они осуществляли свою деятельность уже по правилам российского законодательства и в  порядке, предусмотренном ст. 9 Закона № 6-ФКЗ. Согласно этой статье в течение переходного периода на территориях Республики Крым должны быть созданы территориальные органы федеральных органов исполнительной власти в соответствии с положениями Федерального конституционного закона от 31.12.1996 № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации». Закон № 6-ФКЗ подробно регулировал порядок осуществления правосудия в переходный период (до 01.01.2015) и роль ВС РФ в этом процессе.

Новый Верховный суд Республики Крым (далее — Суд) начал свою деятельность 26.12.2014 на основании постановления Пленума ВС РФ от 23.12.2014 № 21. В соответствии с указами Президента РФ в ноябре 2014 г. были назначены председатель Суда, позднее его заместители, а в декабре 2014 г. состоялось назначение судей.

Для оптимизации процесса отправления правосудия и в  соответствии с требованиями ч. 2 ст. 24 Федерального конституционного закона от 07.02.2011 № 1-ФКЗ «О судах общей юрисдикции в Российской Федерации» в Суде были образованы три судебные коллегии: по уголовным, гражданским и административным делам2.

Для создания органов судейского сообщества 17.03.2015 состоялась первая конференция судей Республики Крым под председательством Председателя Совета судей РФ, в которой приняли участие все судьи Республики Крым. На конференции обсуждались главные вопросы деятельности судов, по итогу ее проведения были утвержВ городе федерального значения Севастополе одновременно были созданы Севастопольский городской суд, Арбитражный суд города Севастополя, районные суды города Севастополя, Севастопольский гарнизонный военный суд.

Информация по состоянию на июнь 2015 г. с официального сайта Верховного суда Республики Крым: URL: vs.krm@sudrf.ru.

Конституционализм

дены члены Совета судей Республики Крым, квалификационной коллегии судей Республики Крым, экзаменационной комиссии Республики Крым по приему квалификационного экзамена на должность судьи. Вновь созданные органы судейского сообщества приступили к работе в плановом порядке. 21 мая 2015 г. состоялось первое заседание экзаменационной комиссии Республики Крым по приему квалификационного экзамена на должность судьи.

Работа Суда с января по май 2015 г. строилась в соответствии с основополагающими принципами осуществления правосудия, положениями действующего российского законодательства с учетом особенностей законодательства нового субъекта Российской Федерации, в  частности того факта, что на территории Республики Крым до окончания переходного периода подлежали применению одновременно нормативные правовые акты Автономной Республики Крым и Республики Крым.

За первые 5 месяцев работы Суда в производство Судебной коллегии по гражданским делам поступали дела как по первой инстанции, так и в порядке апелляционного обжалования. В порядке апелляционного обжалования наибольший удельный вес составили дела об установлении фактов, имеющих юридическое значение, жилищные споры, споры, связанные с землепользованием, споры по делам, вытекающим из семейных правоотношений, споры связанные с задолженностью по оплате коммунальных услуг, трудовые споры.

На рассмотрение Судебной коллегии по административным делам за указанный период также поступали дела как по первой инстанции, так и в порядке апелляционного обжалования. В порядке апелляционного производства наибольшая часть дел была связана с оспариванием решений, действий (бездействия) органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц, в  основном связанных с обжалованием действий судебных приставов-исполнителей, споров, вытекающих из налоговых правоотношений, а также споров, вытекающих из нарушений пенсионного законодательства.

По жалобам, представлениям, протестам на постановления по делам об административных правонарушениях в указанную Коллегию в основном поступали дела об административных правонарушениях, предусмотренных главой 8 КоАП РФ, — административные правонарушения в области охраны окружающей среды и природопользования; главой 12 КоАП РФ — административные правонарушения в области дорожного движения (ст. 12.8, 12.26, 12.27, 12.15); главой 18 КоАП РФ — административные правонарушения в области защиты государственной границы РФ и обеспечения режима пребывания иностранных граждан или лиц без гражданства на территории РФ (ч. 1 ст. 18.8); главой 20 КоАП РФ — административные правонарушения, посягающие на общественный порядок и общественную безопасность (ч. 1 ст. 20.1, ч. 1 ст. 20.25).

При этом при рассмотрении дел по ст. 12.8 КоАП РФ возникали проблемы, связанные с тем, что медицинские организации по итогу проведения процедуры медицинского освидетельствования лиц на состояние опьянения оформляли итоговые заключения на бланках Украины. Это было обусловлено прежде всего тем, что в переходный период медицинские организации не были обеспечены бланками российского образца в необходимом объеме.

Однако практика показала, что эти обстоятельства не исключают привлечение лиц к административной ответственности по указанному составу правонарушения при соблюдении требований законодательства Российской Федерации в  части производства процедуры освидетельствования, установленной в  Правилах, утвержденных постановлением Правительства РФ от 26.06.2008 № 475, а также при условии отражения в заключении всех сведений, необходимых для правильного разрешения дела и квалификации действий лица по ст. 12.8 КоАП РФ.

При рассмотрении дел, вытекающих из публичных правоотношений, существуют разные точки зрения относительно применения законодательства об исполнительном производстве. Одни юристы полагают, что необходимо соблюдать процедуру признания решений, вынесенных судами на территории Автономной Республики Крым до вхождения в состав России, в порядке главы 45 ГПК РФ, как вынесенных судами иностранного государства и подлежащих исполнению на территории Российской Федерации. Другие же полагают, что признание требуется лишь в отношении судебных актов, принятых судами Украины, а судебные акты Автономной Республики Крым такового признания не требуют.

При разрешении этого вопроса представляется более аргументированной та позиция, которая исходит из необходимости гарантировать право граждан на защиту в полном объеме, включая обеспечение исполнения решения суда. Ведь оно является завершающей стадией реализации права на судебную защиту. В связи с этим необходимо руководствоваться положениями Закона № 6-ФКЗ, где установлено, что со дня принятия в Российскую Федерацию Республики Крым и образования в составе Российской Федерации новых субъектов и до 1 января 2015 г. действует переходный период, в  течение которого должны быть урегулированы вопросы интеграции новых субъектов Российской Федерации в экономическую, финансовую, кредитную и правовую системы страны, в систему органов государственной власти.

В рамках переходного периода обеспечение деятельности судов и исполнение судебных решений осуществляется согласно ч. 21 ст. Закона № 6-ФКЗ в соответствии с законодательством Российской Федерации. При этом Закон предусматривает действительность ранее выданных официальными органами Украины документов.

Принятые до 18 марта 2014 г. решения судов Автономной Республики Крым не требуют признания и приведения их в исполнение как решений суда иностранного государства. Дело в  том, что глава 45 ГПК РФ предусматривает необходимость признания и приведения в  исполнение только решений судов иностранных государств, если это предусмотрено международным договором Российской Федерации и федеральным законом. Между тем законодательные акты, касающиеся присоединения Республики Крым к Российской Федерации, такого требования, как признание решений, принятых до 18 марта 2014 г. судами Республики Крым и города Севастополя, не устанавливают. В связи с этим представляется необходимым продолжать исполнение таких решений судов Автономной Республики Крым в рамках

–  –  –

Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве»

(далее — Закон № 229-ФЗ). Для этого нет необходимости задействовать процедуру признания, установленную главой 45 ГПК РФ.

Такая позиция согласуется с положениями Федерального закона от 08.06.2015 № 138-ФЗ «О применении положений Федерального закона „Об исполнительном производстве“ на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя». Закон указывает, что исполнительные документы, выданные либо вынесенные судами Украины до 18 марта 2014 г., подлежавшие на эту дату исполнению на территориях Республики Крым, исполняются в соответствии со ст. 11 Закона № 229-ФЗ с учетом особенностей, установленных настоящим Федеральным законом. Особенности закреплены в отношении исполнительных документов, которые были выданы на основании вступивших в законную силу судебных актов, прошедших рассмотрение в суде кассационной инстанции в соответствии с ч. 9–16 ст. 9 Закона № 6-ФКЗ: они подлежат исполнению в соответствии с положениями Закона № 229-ФЗ.

Кроме того, подлежат исполнению исполнительные документы о взыскании денежных средств, подлежавших зачислению в доход бюджетов Автономной Республики Крым, Республики Крым, которые были выданы либо вынесены судами, иными государственными органами или должностными лицами Украины до 18 марта 2014 г., если местом жительства (пребывания) или местонахождением должника и (или) имущества должника является территория Российской Федерации.

Согласно п. 2 ст. 4 Закона № 138-ФЗ исполнительные документы о взыскании алиментов, выданные либо вынесенные судами, иными государственными органами или должностными лицами Украины до 18 марта 2014 г., подлежавшие на эту дату исполнению на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя, имеют ту же юридическую силу, что и исполнительные документы, выданные либо вынесенные судами, иными государственными органами или должностными лицами Российской Федерации, и подлежат принудительному исполнению в  соответствии с Законом № 229-ФЗ, если местом жительства (пребывания) или местом нахождения сторон исполнительного производства либо если местом жительства (пребывания) или местом нахождения взыскателя и местом нахождения имущества должника является территория Российской Федерации.

Указанный нормативный акт подлежит применению с 19 июня 2015 г.

По итогам изложенного можно констатировать, что создание и успешное функционирование Верховного суда Республики Крым является важным шагом на пути формирования органов государственной власти во вновь образованном субъекте Российской Федерации, способствует повышению уровня правовой культуры крымчан, формированию уважения к закону и суду. Суд имеет свой сайт с информацией о рассматриваемых делах. В Суде сформированы и приступили к работе три судебные коллегии. Общее количество рассмотренных за обозначенный период Судом дел свидетельствует о его востребованности, доверии со стороны граждан и юридических лиц. Суд обеспечивает единообразное применение действующих норм права, является открытым и доступным общественности, что говорит о его успешной интеграции в судебную систему Российской Федерации.

–  –  –

СОГЛАСОВАНИЕ МЕСТА И ВРЕМЕНИ ПУБЛИЧНОГО

МЕРОПРИЯТИЯ: СПОСОБ ЗАЩИТЫ ПРАВ ИЛИ ИНСТРУМЕНТ

ИХ ОГРАНИЧЕНИЯ?

В статье анализируется, как судебная практика интерпретирует процедуру согласования публичного мероприятия; исследуются причины, по которым уполномоченные органы отказывают в проведении публичного мероприятия на заявленном организатором месте и в  избранное им время. Поскольку законодательно установленного исчерпывающего перечня таких причин нет, рассматриваются наиболее часто встречающиеся из них. При их изучении будут учитываться положения законодательства, составляющие основу деятельности уполномоченных органов, позиции судов общей юрисдикции, Конституционного Суда РФ, международноправовых институтов, что позволит выявить совокупность проблем, препятствующих полноценной реализации в России права на свободу собраний, и выработать пути их решения.

Ключевые слова: публичные мероприятия, право на свободу собраний, процедура согласования, Конституционный Суд, Венецианская комиссия С огласование публичного мероприятия с органом публичной власти — это признанный всем цивилизованным мировым сообществом способ обеспечения безопасности, защиты прав и свобод не только участников публичного мероприятия, но и других лиц. Степень включенности публичного субъекта в  правоотношения, складывающиеся в  сфере организации публичного мероприятия, в  демократических государствах значительным образом различается. Но это не должно ставить под сомнение возможность полноценной реализации права на свободу собраний.

Значительное отступление от мировых стандартов взаимодействия публичных и частных субъектов в  сфере организации публичного мероприятия способно привести к дисбалансу правовых и государственных ценностей, декларативной закрепленности права на свободу собраний в основополагающем законе государства.

В России порядок реализации права на свободу собраний регулируется Федеральным законом от 19.06.2004 № 54-ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, ше

–  –  –

ствиях и пикетированиях» (далее — Закон о собраниях). Исследование практики его применения судами при возникновении правовых споров между организаторами публичных мероприятий и уполномоченными органами позволит сделать весьма точные и убедительные выводы о том, влияет ли присущее российскому законодательству своеобразие правового регулирования на степень реализации права на свободу собраний в нашей стране.

При этом важно учитывать, что суды, применяя закон, должны опираться не только на его буквальный смысл, но и на то толкование, которое дает КС РФ, выявляя конституционный смысл законодательных норм. Кроме того, они должны учитывать международно-правовое регулирование свободы собраний, в частности положения Европейской конвенции в  их толковании Европейским судом по правам человека (далее — Европейский суд, ЕСПЧ).

Закон о собраниях неоднократно становился предметом проверки со стороны КС  РФ, который давал положениям этого Закона конституционное толкование.

В связи с этим представляется особенно важным проанализировать, каким образом суды при рассмотрении конкретных споров, связанных с отказом административных органов в согласовании места и времени проведения публичных мероприятий, используют правовые позиции КС РФ, положения Европейской конвенции и их толкование Европейским судом. Для получения наиболее полных и исчерпывающих выводов по рассматриваемой проблеме было проанализировано более трехсот судебных решений, в которых суды ссылались на правовые позиции КС РФ и Европейского суда. Предметом рассмотрения в  данных делах было оспаривание решений и  действий (бездействия) органов государственной власти субъекта Российской Федерации или органов местного самоуправления по вопросам согласования места и (или) времени проведения публичных мероприятий.

В 123 судебных решениях из 305 требования заявителя (организатора публичного мероприятия) были удовлетворены (в том числе частично), в 182 — в удовлетворении требований заявителю было отказано.

–  –  –

Сбор и анализ правоприменительной практики для целей данного исследования осуществлялись в  рамках мониторинга правоприменения по конституционному праву студентами пятой группы первого курса юридического факультета СПбГУ под руководством профессора кафедры государственного и административного права Е.В. Гриценко. Плодотворное изучение судебных решений в разных субъектах Российской Федерации позволило посредством обобщения собранного материала выявить общие тенденции в сфере интерпретации судами применяемых положений закона и позиций Конституционного Суда.

Данная статья посвящена исследованию причин, по которым уполномоченные органы полагают проведение публичного мероприятия в указанном заявителем месте и (или) в избранное им время невозможным. Во второй статье будут исследоваться полномочия органов публичной власти по предложению альтернативного места проведения публичного мероприятия взамен места, избранного организатором, отказ уполномоченных органов в согласовании публичного мероприятия, случаи обращения судов к нормам международно-правовых актов, а также к практике ЕСПЧ, введение специально отведенных мест для проведения публичных мероприятий.

Рассмотрение данных вопросов позволит оценить качество законодательного регулирования процедуры согласования, эффективность применения судами правовых позиций Конституционного Суда и Европейского суда и сделать другие важные выводы, которые, в частности, помогут дать ответ на вопрос, прозвучавший в заголовке статьи, — что есть процедура согласования: способ защиты прав или инструмент их ограничения.

Причины отказа в проведении публичных мероприятий в законодательстве и в интерпретации КС РФ Одним из главных предметов исследования в рассматриваемых судебных решениях стали причины, по которым органы отказывали в проведении публичного мероприятия на заявленном организатором месте в заявленное время. При этом необходимо обратить внимание, что в случае признания уполномоченным органом невозможности проведения публичного мероприятия на заявленном организатором месте и в  указанное время орган должен предложить альтернативный вариант. Однако нельзя не учитывать, что выбор организатором места и времени проведения публичного мероприятия, как правило, носит сознательный характер, он обусловлен определенными целями, поэтому перенос может сделать проведение мероприятия просто бессмысленным, в результате чего право на свободу собраний не будет реализовано. В связи с этим отказ органов в проведении публичного мероприятия на заявленном организатором месте не может быть произвольным, он должен быть объяснен вескими причинами.

В результате мониторинга было выявлено отсутствие в законодательстве исчерпывающего перечня причин отказа уполномоченных органов в проведении публично

–  –  –

го мероприятия на заявленном организатором месте, а также критериев, по которым данный отказ признавался бы обоснованным и необходимым.

Эту ситуацию пытался исправить Конституционный Суд, предъявив определенные требования к деятельности уполномоченных органов в части согласования с организаторами места и времени проведения публичного мероприятия и таким образом раскрыв конституционный смысл законодательного регулирования в этой области.

Особое внимание КС РФ обратил на требование мотивированности решений уполномоченных органов. Правовые позиции, сформулированные в определении КС РФ от 02.04.2009 № 484-О-П (далее — определение № 484-О-П), довольно активно цитировались судами в исследуемых решениях.

Приведем некоторые из них:

– орган публичной власти не может запретить (не разрешить) проведение публичного мероприятия, он вправе лишь предложить изменить место и (или) время его проведения;

– предложение обязательно должно быть мотивированным и вызываться либо необходимостью сохранения нормального и бесперебойного функционирования жизненно важных объектов коммунальной или транспортной инфраструктуры, либо необходимостью поддержания общественного порядка, обеспечения безопасности граждан (как участников публичного мероприятия, так и лиц, которые могут находиться в месте его проведения в определенное время), либо иными подобными причинами;

– понятие «мотивированное предложение» по его конституционно-правовому смыслу означает, что в  решении должны содержаться веские доводы в  обоснование того, что проведение публичного мероприятия не просто нежелательно, а невозможно в связи с необходимостью защиты публичных интересов.

Исследование судами причин отказа уполномоченных органов в проведении публичного мероприятия В результате мониторинга было выявлено довольно большое количество причин, по которым органы отказывали в проведении публичного мероприятия. Среди них можно выделить следующие: проведение на заявленной территории в указанное время иных публичных мероприятий (81 дело); угроза общественному порядку и безопасности участников данного публичного мероприятия и других людей (43 дела); угроза нарушения функционирования объектов жизнеобеспечения, транспортной или социальной инфраструктуры (33 дела); актом субъекта определены специально отведенные места для массового присутствия граждан с целью публичного выражения общественного мнения по поводу актуальных проблем общественно-политического характера (18 дел); противоречие целей и лозунгов, указанных в уведомлении, Конституции РФ, Закону о собраниях и другим федеральным законам (10 дел); проведение строительных, ремонтных, подготовительных работ на заявленном участке (18 дел); немотивированный отказ (16 дел).

В первую очередь можно отметить пространность и неоднозначность некоторых формулировок. Для примера необходимо привести позиции судов, в которых анализируются представленные органами вышеуказанные причины невозможности проведения публичных мероприятий.

Проведение на заявленной организатором территории в указанное время иных публичных мероприятий Рассматривая эту часто встречающуюся причину, можно отметить различную ее оценку судами. Одни суды придерживались той позиции, что проведение двух публичных мероприятий в одном месте и в одно время само по себе (даже при преследовании организаторами различных политических целей) не свидетельствует о  невозможности проведения либо о невозможности обеспечить надлежащий правопорядок при их проведении1. Другие суды считали, что единовременное проведение на одной и той же площадке двух публичных мероприятий с различными целями недопустимо, так как в  этом случае будут нарушены уже согласованные условия проведения публичного мероприятия и у его организатора могут возникнуть сложности с достижением заявленных целей. Кроме того, подобные действия могут привести к конфликту между участниками мероприятий и, как следствие, спровоцировать нарушение общественного порядка2.

Приведенные правовые позиции свидетельствуют о необъективности рассматриваемой причины, что позволяет прийти к выводу о необходимости выработки определенных критериев, в  соответствии с которыми отказ по данному основанию был бы обоснованным. Ориентиром в этой области может служить позиция Венецианской комиссии, высказанная в Заключении о российском Законе о собраниях3: одновременные публичные мероприятия должны поощряться в  той мере, в которой это возможно. Переместить одно из них в другое место или время можно только в случаях невозможности контроля за проведением обоих публичных мероприятий, используя адекватные полицейские и сопроводительные меры4.

См.: апелляционное определение Ростовского областного суда от 14.04.2014 по делу №  33решения Свердловского районного суда г. Костромы от 14.04.2014 по делу №  2-1726/2014; Сыктывкарского городского суда Республики Коми от 03.04.2012 по делу № 2-2095/2012, от 11.03.2012 по делу № 2-1506/2012, от 25.01.2012 по делу № 2-1447/2012;

Ленинского районного суда г. Ростова-на-Дону от 21.07.2011 по делу № 2-2600/2011, и др.

См.: решения Центрального районного суда г. Калининграда от 13.01.2014 по делу № 2-571/2014;

Октябрьского районного суда г. Ставрополя от 20.11.2013 по делу № 2-2871/2013; Ворошиловского районного суд г. Ростова-на-Дону от 18.11.2013 по делу № 2-3432/2013; Первомайского районного суда г. Ростова-на-Дону от 30.01.2012 по делу № 2-480/2012; Октябрьского районного суда г. Архангельска от 20.01.2012 по делу № 2-362/2012, и др.

См.: Заключение Венецианской комиссии от 20.03.2012 № 658/2011 о Федеральном законе РФ от 19.06.2004 № 54-ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» (далее — Заключение).

См. там же, п. 39.

–  –  –

Угроза общественному порядку и безопасности участников данного публичного мероприятия и других людей Как правило, суды соглашаются, что избранные заявителями места действительно не позволяют обеспечить безопасность участников публичного мероприятия и других лиц5. Однако обстоятельства, которые позволяют судам сделать такой вывод, весьма различны.

В одном из дел небезопасным был признан тротуар перед входом в избирательную комиссию, поскольку проведение пикета по окончании рабочего дня в понедельник будет мешать гражданам, выходящим из здания и проходящим мимо, а в непосредственной близости от заявленного места находится нерегулируемый перекресток дорог с большим потоком машин в вечерний час пик6.

Кроме того, в результате мониторинга была выявлена практика смешения причин невозможности провести публичное мероприятие на заявленном организатором месте. Уполномоченные органы говорили об угрозе общественной безопасности и при проведении одновременно двух публичных мероприятий на одном месте, и при обосновании отказа возможностью нарушения функционирования объектов жизнеобеспечения, транспортной или социальной инфраструктуры. Это позволяет сделать вывод о довольно широком и свободном использовании такой причины отказа, как возможность возникновения угрозы общественной безопасности. Подобный простор для применения данного аргумента создает существующее законодательное регулирование, на которое и ссылаются суды: «Публичное мероприятие может проводиться в любых пригодных для целей данного мероприятия местах в случае, если его проведение не создает угрозы обрушения зданий и сооружений или иной угрозы безопасности участников данного публичного мероприятия»7.

Также аргументация судов в исследуемых решениях нередко подкрепляется ссылкой на правовую позицию КС РФ, высказанную в определении № 484-О-П: орган публичной власти не может запретить (не разрешить) проведение публичного мероприятия; он вправе лишь предложить изменить место и (или) время его проведения, причем такое предложение обязательно должно быть мотивированным и вызываться либо необходимостью сохранения нормального и бесперебойного функционирования жизненно важных объектов коммунальной или транспортной инфраструктуры, либо необходимостью поддержания общественного порядка, обеспечения безопасности граждан (как участников публичного мероприятия, так и лиц, которые могут находиться в  месте его проведения в  определенное для этого время), либо иными подобными причинами.

См.: решения Октябрьского районного суда г. Мурманска от 15.06.2012 по делу № 2-2853/2011;

Пушкинского городского суда Московской области от 22.02.2012 по делу № 2-1555/2012; Таганрогского городского суда Ростовской области от 23.12.2011 № 2-8171/2011; Смольнинского районного суда г. Санкт-Петербурга от 07.06.2011 по делу № 2-2837/2011; Димитровградского городского суда Ульяновской области от 04.05.2011 № 2-949/2011, и др.

См.: решение Кировского районного суда г. Ростова-на-Дону от 26.09.2011 по делу № 2-4798/2011.

Часть 1 ст. 8 Закона о собраниях.

Однако необходимо отметить, что в результате мониторинга было выявлено достаточно произвольное применение такого аргумента, как возможность возникновения угрозы общественной безопасности, причем во многих случаях эта угроза была в большей степени гипотетической, чем реальной.

Такая практика вызывает вопросы и по сути процедуры согласования. Нельзя не учитывать, что данная процедура как раз и направлена на своевременное обеспечение уполномоченными органами необходимых мер охраны общественного порядка и безопасности граждан на территории, избранной организатором. Отказ уполномоченных органов в  проведении публичного мероприятия на заявленном месте по причине гипотетической угрозы общественной безопасности противоречит самой идее процедуры согласования, превращает ее из способа защиты прав и свобод граждан в инструмент необоснованного ограничения права на свободу собраний.

Угроза нарушения функционирования объектов жизнеобеспечения, транспортной или социальной инфраструктуры В большинстве решений суды считают, что потенциальное нарушение функционирования объектов жизнеобеспечения, транспортной или социальной инфраструктуры, а также создание помех движению пешеходов и (или) транспортных средств является существенной причиной для ограничения возможности проведения публичных мероприятий в определенных местах8.

В частности, суды приводят следующие аргументы:

– продолжительное публичное мероприятие затруднило бы передвижение пешеходов в указанном месте;

– проведение публичного мероприятия может создать препятствия для движения транспорта общего пользования, нормального функционирования объектов транспортной инфраструктуры, что может нарушить интересы граждан, не участвующих в публичном мероприятии, а также привести к нарушению требований действующего законодательства и невыполнению требований закона в части обеспечения безопасности самих участников публичного мероприятия.

В последнем аргументе вновь можно заметить обращение к категории общественной безопасности.

При анализе этой причины невозможности проведения публичного мероприятия в  заявленном организатором месте суды ссылаются на приведенную выше правовую позицию КС РФ, который считает «необходимость сохранения нормального и См.: решения Центрального районного суда г. Новосибирска от 26.02.2015 по делу № 2-2553/2015;

Сыктывкарского городского суда Республики Коми от 18.09.2014 по делу № 2-7863/2014; Центрального районного суда г. Калининграда от 29.04.2014 по делу № 2-2971/2014; Новохоперского районного суда Воронежской области от 31.10.2013 по делу № 2-468/2013; определение Саратовского областного суда от 11.10.2012 по делу № 33-5912/2012, и др.

Конституционализм

бесперебойного функционирования жизненно важных объектов коммунальной или транспортной инфраструктуры» весомой причиной для предложения иного места и времени проведения публичного мероприятия. Нельзя не обратить внимание на то, что подобную формулировку в качестве основания отказа органов в проведении публичного мероприятия на заявленном организатором месте вводит именно КС РФ в определении № 484-О-П. В период рассмотрения данного дела подобная формулировка в каком-либо контексте в законодательстве отсутствовала.

Определенную трудность в  оценке такой причины отказа органов в  проведении публичного мероприятия, как возможность нарушения функционирования объектов жизнеобеспечения, транспортной или социальной инфраструктуры, вызывает то, что данная формулировка с 2012 г. используется в  законодательстве в  ином контексте (по сравнению с логикой КС РФ), а  именно в  качестве критерия, по которому законом субъекта может быть запрещено проведение публичных мероприятий в определенных местах: «В целях защиты прав и свобод человека и гражданина, обеспечения законности, правопорядка, общественной безопасности законом субъекта Российской Федерации дополнительно определяются места, в которых запрещается проведение собраний, митингов, шествий, демонстраций, в том числе если проведение публичных мероприятий в указанных местах может повлечь нарушение функционирования объектов жизнеобеспечения, транспортной или социальной инфраструктуры, связи, создать помехи движению пешеходов и (или) транспортных средств либо доступу граждан к жилым помещениям или объектам транспортной или социальной инфраструктуры (здесь и далее в цитатах курсив наш. — Д.Ж.»9.

Следуя логике этой нормы, можно прийти к выводу, что возможность нарушения функционирования объектов жизнеобеспечения, транспортной или социальной инфраструктуры не может выступать в качестве самостоятельной причины отказа органов в проведении публичного мероприятия на заявленном организатором месте, однако данным критерием должен руководствоваться законодательный орган субъекта при определении мест, где публичные мероприятия не могут быть проведены.

В связи с этим у судов могут возникнуть проблемы в согласовании законодательства с правовыми позициями КС РФ в аспекте оценки обоснованности такой причины отказа органов в проведении публичного мероприятия, как возможность нарушения функционирования объектов жизнеобеспечения, транспортной или социальной инфраструктуры. Однако, обратившись к международно-правовой оценке исследуемой проблемы, можно констатировать, что и законодательство РФ, и правовые позиции КС РФ во многом с ней не согласуются. Так, Венецианская комиссия считает, что неудобства учреждениям, общественности, помеха движению общественного транспорта не должны быть достаточными основаниями для запрета проведения публичного мероприятия. Ограничения по данному основанию являются непропорциональными10.

Часть 2.2 ст.

8 Закона о собраниях.

См.: п. 24 Заключения.

Актом субъекта определены специально отведенные места для массового присутствия граждан с целью публичного выражения общественного мнения по поводу актуальных проблем общественно-политического характера Возможность определения субъектом специально отведенных мест для проведения публичных мероприятий появилась в законодательстве в 2012 г., однако определенная судебная практика по поводу этого нововведения уже сложилась. В исследуемых делах уполномоченные органы обосновывали невозможность проведения публичного мероприятия на заявленном организатором месте наличием специально отведенных мест для проведения публичных мероприятий, что и пытались оспорить заявители.

Нередко данную причину называли в суде в совокупности с другими: невозможностью обеспечения безопасности участников и других лиц на заявленной территории, потенциальным нарушением функционирования объектов жизнеобеспечения, транспортной или социальной инфраструктуры. С учетом этого специально отведенные места были альтернативным вариантом, который уполномоченные органы предлагали взамен тех мест, где проведение публичного мероприятия невозможно.

Однако в некоторых делах органы отказывали в проведении публичного мероприятия в заявленном месте только потому, что актом субъекта определены специально отведенные места, в  которых орган и предлагал проводить публичное мероприятие11. В данном случае отказ в проведении публичного мероприятия в заявленном месте можно считать немотивированным. При этом органы ссылаются на следующее положение закона: «После определения органом исполнительной власти субъекта Российской Федерации специально отведенных мест публичные мероприятия проводятся, как правило, в указанных местах»12.

Неудачное в  сфере законодательного регулирования публично-правовых отношений вводное словосочетание «как правило» воспринимается органами как «только»

и «исключительно». Такую формулировку, порождающую приведенную выше практику правоприменения, безусловно, можно назвать изъяном юридической техники, однако результатом этой ошибки становится нереализованное право человека на свободу собраний.

Нельзя не учитывать, что наличие в соответствующем населенном пункте законодательно установленных мест для проведения публичных мероприятий не отменяет закрепленное в ч. 1 ст. 8 Закона о собраниях положение о том, что публичное мероприятие может проводиться в любых пригодных для его целей местах в случае, если его проведение не создает угрозы обрушения зданий и сооружений или иной угрозы безопасности участников этого публичного мероприятия. Некоторые суды соглашаются с данным утверждением, полагая, что компетентному органу при получении См.: решения Ленинского районного суда г. Саранска Республики Мордовия от 18.04.2014 по делу № 2-1724/2014; Новохоперского районного суда Воронежской области от 01.11.2013 по делу № 2-469/2013; Сыктывкарского городского суда Республики Коми от 30.10.2013 по делу № 2-9060/2013, и др.

Часть 2.1 ст.

8 Закона о собраниях.

–  –  –

уведомления о проведении публичного мероприятия надлежит оценить безопасность его проведения в заявленных местах в каждом конкретном случае13.

Немотивированный отказ Распространение немотивированных отказов тесно связано с указанной выше причиной, а именно с закреплением актом субъекта специально отведенных мест проведения публичных мероприятий. Уполномоченные органы нередко полагают, что наличие специально отведенных мест позволяет запретить проведение публичного мероприятия в выбранном организатором месте и предложить перенести его в специально отведенное место, ничем это не мотивируя.

Многие суды считают, что если в предложении перенести публичное мероприятие в  специально отведенное место отсутствует мотивация невозможности проведения мероприятия в  указанном организатором месте, этот отказ является немотивированным, а действия уполномоченного органа — незаконными14. Свои доводы суды, как правило, подкрепляют ссылкой на соответствующую правовую позицию КС РФ, который предъявляет особое требование к мотивированности предложения о переносе публичного мероприятия в иное место и время и при этом раскрывает конституционно-правовой смысл понятия «мотивированное предложение», полагая, что в решении уполномоченного органа должны быть приведены веские доводы в обоснование того, что проведение публичного мероприятия на заявленном организатором месте не просто нежелательно, а невозможно в связи с необходимостью защиты публичных интересов.

Однако встречались некоторые решения, в которых суды в рассматриваемой ситуации вставали на сторону уполномоченных органов. Один из районных судов г. Саратова приводит следующие рассуждения: «Довод заявителей о том, что отсутствуют доказательства невозможности проведения публичного мероприятия в указанном заявителями месте, Суд считает несостоятельным, поскольку нормами закона предусмотрена оценка уполномоченным органом возможности проведения мероприятия в  каждом конкретном случае. Между тем законом не предусмотрена обязанность уполномоченного лица представлять заявителю доказательства невозможности согласования места проведения публичного мероприятия»15. Подобные рассуждения, ведущие к отказу в  удовлетворении требований заявителей (организаторов См.: решения Медведевского районного суда Республики Марий Эл от 05.03.2014 по делу №  2-382/2014; Волжского городского суда Республики Марий Эл от 19.04.2013 по делу №  2-566/2013; апелляционное определение Костромского областного суда от 02.10.2013 по делу № 33-1670/2013; постановление Элистинского городского суда Республики Калмыкия от 26.07.2013 по делу № 5-128/2013, и др.

См.: постановление Новомосковского городского суда Тульской области от 03.10.2014 № 5-83/2014;

решения Йошкар-Олинского городского суда Республики Марий Эл от 31.01.2013 по делу №  2937/2013; Северо-Курильского районного суда Сахалинской области от 25.01.2012 по делу № 2-15/2012; определение Костромского областного суда от 23.05.2012 по делу № 33-737, и др.

Решение Волжского районного суда г. Саратова от 31.11.2011 по делу № 2-514/2011.

публичных мероприятий), полностью противоречат правовой позиции КС РФ, наличие таких решений нельзя объяснить иначе как правовой неграмотностью судей.

Противоречие целей и лозунгов, указанных в уведомлении, Конституции РФ, Закону о собраниях и другим федеральным законам При анализе этого основания отказа органов в проведении публичного мероприятия необходимо отметить, что Закон о собраниях данную ситуацию, а именно выявление органами целей и лозунгов, приведенных в  уведомлении, Конституции и федеральных законах, рассматривает отдельно: «В случае, если информация, содержащаяся в тексте уведомления о проведении публичного мероприятия, и иные данные дают основания предположить, что цели запланированного публичного мероприятия и формы его проведения не соответствуют положениям Конституции Российской Федерации и (или) нарушают запреты, предусмотренные законодательством Российской Федерации об административных правонарушениях или уголовным законодательством Российской Федерации, орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации или орган местного самоуправления незамедлительно доводит до сведения организатора публичного мероприятия письменное мотивированное предупреждение о том, что организатор, а также иные участники публичного мероприятия в  случае указанных несоответствия и (или) нарушения при проведении такого мероприятия могут быть привлечены к ответственности в установленном порядке»16.

Суды в  основном считают, что данное положение закона обязывает уполномоченные органы не согласовывать проведение публичного мероприятия до устранения организатором несоответствия указанных в  уведомлении целей действующим законодательным запретам. То есть эта ситуация не является запретом на проведение публичного мероприятия, так как организаторам предоставляется возможность предотвратить допущенные нарушения. Однако если организаторы будут настаивать на избранных целях и лозунгах, мероприятие не будет согласовано, а его проведение будет считаться несанкционированным.

При рассмотрении этой проблемы можно обратить внимание на вопрос, получивший в последнее время большой общественный резонанс, а именно на отказ органов в  согласовании публичного мероприятия, цели которого противоречат Федеральным законам от 29.12.2010 № 436-ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» и от 24.07.1998 № 124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в  Российской Федерации», которые запрещают пропаганду среди детей нетрадиционных сексуальных отношений, а  также законам субъекта, не допускающим публичные действия, направленные на пропаганду гомосексуализма среди несовершеннолетних.

Многие суды соглашаются с органом, признавшим проведение публичных мероприятий с подобными целями (привлечение внимания общества и власти к проблемам в области соблюдения прав человека лиц гомосексуальной ориентации) невозможным по следующим причинам:

Часть 2 ст. 12 Закона о собраниях.

–  –  –

– цели шествия, направленного на пропаганду гомосексуализма, обоснованно расцениваются как ущемляющие права детей17;

– невозможно в полной мере обеспечить общественный порядок в случае проявления агрессии по отношению к участникам публичного мероприятия18.

Обратим внимание на то, что отказ обосновывается не только противоречием целей публичного мероприятия федеральным законам и законам субъекта, но и угрозой нарушения общественной безопасности, причем эту угрозу, учитывая отношение общественности к идеям участников данного публичного мероприятия, можно признать достаточно реальной.

В то же время в одном из дел суд не принял позицию органа о невозможности проведения пикета с подобной целью, обосновывая это тем, что пикетирование — это форма публичного выражения мнения, а не пропаганда19. Однако в Толковом словаре С.И. Ожегова понятие «пропаганда» определяется как «распространение в обществе и разъяснение каких-либо воззрений, идей, знаний, учений»20, в  связи с чем публичные мероприятия, направленные на распространение, донесение до общественности тех или иных идей, все-таки можно признать пропагандой.

В рассматриваемых судебных решениях заявители активно ссылались на довольно обширную практику ЕСПЧ по данному аспекту исследуемой проблемы, в том числе по отношению к Российской Федерации. В постановлении по делу «Сергей Кузнецов против РФ» Европейский суд высказывает такую позицию: «Любые меры, представляющие собой вмешательство в свободу собраний и выражения мнения иначе как в случаях подстрекательства к проявлению жестокости и отрицания демократических принципов — какими бы шокирующими и неприемлемыми ни представлялись властям конкретные взгляды или используемые слова, — оказывают плохую услугу демократии и зачастую подвергают ее опасности»21. В деле «Алексеев против Российской Федерации» ЕСПЧ подчеркивает: «Свобода собраний направлена на защиту демонстраций, которые могут вызвать недовольство или нанести оскорбление лицам, возражающим против идей и требований, пропаганда которых предполагается»22.

Можно сказать, что Европейский суд все-таки соглашается с тем, что публичные меСм.: решения Свердловского районного суда г. Костромы от 06.11.2014 по делу № 2-4304/2014;

Таганского районного суда г. Москвы от 14.04.2014 по делу № 2-1119/2014; Октябрьского районного суда г. Архангельска от 23.01.2014 по делу № 2-1045/2014; Ломоносовского районного суда г. Архангельска от 24.01.2013 по делу № 2-424/2013, от 29.12.2012 по делу № 2-4564/2012, и др.

См.: решения Свердловского районного суда г. Костромы от 10.10.2014 по делу № 2-4343/2014, от 03.07.2014 по делу № 2-2904/2014; Октябрьского районного суда г. Архангельска от 19.01.2012 по делу № 2-691/2012, и др.

Решение Свердловского районного суда г. Костромы от 11.06.2014 по делу № 2-2529/2014.

Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. 4-е изд., доп. М., 2006.

Постановление ЕСПЧ от 23.10.2008 по делу «Сергей Кузнецов (Sergey Kuznetsov) против Российской Федерации».

Постановление ЕСПЧ от 21.10.2010 по делу «Алексеев (Alekseyev) против Российской Федерации».

роприятия с подобными целями являются пропагандой, однако, по его мнению, такая пропаганда допустима в демократическом обществе.

Также ЕСПЧ высказывает такое мнение: «Если бы каждый раз вероятность возникновения напряжения и достаточно эмоциональных перебранок между противостоящими группами в ходе демонстрации гарантировала ее запрет, общество оказалось бы в  ситуации отсутствия возможности выслушать иную точку зрения по любому вопросу, который затрагивает чувства большей части общества»23.

Приведенные позиции Европейского суда являются достаточно дискуссионными, поскольку в них игнорируется менталитет российской общественности, чем и объясняется принятие решений в  большинстве дел по рассматриваемому вопросу не в пользу заявителей.

Проведение строительных, ремонтных, подготовительных работна заявленном участке

Анализ судебных решений показал, что, по мнению некоторых судов, проведение строительных, ремонтных или подготовительных работ является существенной причиной невозможности проведения публичного мероприятия в указанном организатором месте в связи с невозможностью обеспечения безопасности участников и защиты публичных интересов24.

Однако в большинстве дел суды считают проведение ремонтных и иных работ неприемлемым основанием ограничения права на проведение публичного мероприятия в указанном организатором месте25. Данная причина, по мнению судов, не является мотивированным предложением в  конституционно-правовом понимании.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |



Похожие работы:

«ИЗБИРАТЕЛЬНАЯ КОМИССИЯ ГОРОДСКОГО ОКРУГА "ГОРОД КАЛИНИНГРАД" РЕШЕНИЕ 28 декабря 2015 года № 11/31–6 г. Калининград О плане работы избирательной комиссии городского округа "Город Калининград" на 2016 год В...»

«Нормирование удельного расхода топлива на отпущенную тепловую энергию от котельных (приказ Минэнерго №323 от 30.12.2008). Норматив удельного расхода топлива на отпущенную котельными тепловую энергию определяется в целом по организации юридиче...»

«Презентация хостела для участия в конкурсе г. Екатеринбург, “Уральская звезда” ул. Союзная, 27 номинация Открытие года www.ekbhostel.com Общая информация Наименование средства размещения: Хостел Jazzzhostel Организационно-правовая форма: Общество с ограниченной...»

«1. Сначала научитесь играть по правилам, потом придумывайте свои На танцевальные вечера трудящиеся должны приходить в легкой одежде и обуви. Танцевать в рабочей и спортивной одежде запрещается. Танцевать в искаженном виде запрещается. Танцующий должен исполнять танец правильно, четко и один...»

«ПАМЯТКА об ответственности за коррупционные правонарушения Настоящая памятка разработана на основе Обзора рекомендаций по осуществлению комплекса организационных, разъяснительных и иных мер по недопущению должностными лицами поведения, которое может восприниматься окружающими как обещание дачи взятки или предложение дач...»

«РЕЛИГИОЗНЫЕ ТУРЫ "Паломнический православный тур" Продолжительность 3 дня/2 ночи Даты Даты заездов любые, по запросу, для групп ПРОГРАММА 1 день Утром встреча в аэропорту или...»

«Министерство внутренних дел Российской Федерации Санкт-Петербургский университет УТВЕРЖДЕНА Начальник Санкт-Петербургского университета МВД России генерал-лейтенант полиции В.А. Кудин "" 2014 г. Кафедра уголовн...»

«Тема: “Договоры подряда и их виды” ЛИТЕРАТУРА.1. Конституция РФ.2. ГК РФ. 3. “ Основы гражданского законодательства СССР и республик” от 31 мая 1991 г.4. Учебник “Советское гражданское право”. Изд. “Юридическая литература” 1987 г. под редакцией Рязанцева В.А.5. Учебни...»

«Вопросы комплексной безопасности и противодействия терроризму КСЕНОФОБИЯ, НАЦИОНАЛИЗМ И ЭКСТРЕМИЗМ В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ Доктор юридических наук, профессор В.Е.Петрищев (Экспертный совет...»

«сторическая страница Участие священников в деятельности кредитных товариществ Вычугжанин А.Л., директор Тюменского филиала "Банк Союзный", канд. экон. наук В конце XIX начале XX вв. представители Русской Православной Церкви, действуя в духе времени, выступали...»

«ЗАО НАУЧНО-ПРОИЗВОДСТВЕННАЯ ФИРМА ЛОГИКА ТЕПЛОСЧЕТЧИКИ ЛОГИКА 8941 Руководство по эксплуатации РАЖГ.421431.021 РЭ ЛОГИКА — ТЕХНОЛОГИЯ ПРОФЕССИОНАЛОВ © ЗАО НПФ ЛОГИКА, 2010 Теплосчетчики ЛОГИКА 8941 созданы закрытым акционерным обществом Научно-произв...»

«ИНСТИТУТ ЗАКОНОВЕДЕНИЯ И УПРАВЛЕНИЯ ВПА КАФЕДРА ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВЫХ ДИСЦИПЛИН МЕТОДИЧЕСКИЕ И ИНЫЕ МАТЕРИАЛЫ ПО ДИСЦИПЛИНЕ "МЕЖДУНАРОДНОЕ ЧАСТНОЕ ПРАВО" Направление подготовки: Юриспруденция (квалификация (степень): "бакалавр") СОДЕРЖАНИЕ 1. Тематические планы.. 3 2. Планы се...»

«43 2015 СОДЕРЖАНИЕ НАКАЗАНИЕ ОБЩЕСТВА Юрий Александров Юридический практикум 4 Владимир Ажиппо Социально-психологический аспект "закрытости" постсоветской тюрьмы 20 Владимир Смирнов Тюремные зарисовки 26 Нильс Кристи Правосудие и современное развитие 43 Тюремные новости 51 Положение в местах заключения, а...»

«Сергей Довлатов Чемодан (сборник) Текст предоставлен правообладателем. http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=140183 Довлатов С. Чемодан: Рассказы.: Азбука, Азбука-Аттикус; СПб; 2013 ISBN 978-5-389-01554-8...»

«Информация об условиях предоставления, использования и возврата потребительского кредита по кредитной программе "ДилерПлюс" 1 Информация о кредиторе Полное наименование кредитора Открытое акционерное общество "Плюс Банк" Краткое наименование кредитора ОАО "Плюс Банк" Лицензия Центрального банка Р...»

«"Систематическое преподавание курса ОПК по программе А. В. Бородиной в Краснодарском крае: опыт и перспективы" Ивко Ирина Васильевна, старший преподаватель Института развития образования Краснодарского края, преподаватель ОПК БОУСОШ № 10 МО Динской район К...»

«Правовая статистика Лекции для специальности 031001 "Правоохранительная деятельность" ГАОУ СПО РК "Петрозаводский техникум городского хозяйства" Предмет, метод и задачи статистики Статистика – общественная наука, изучающая количественную сторону массовых общественных явлений и процессов в неразрывной связи с их качественной сторо...»

«международное молодежное правозащитное движение Ксенофобия в молодежной среде: региональный аспеКт Воронеж Ксенофобия в молодежной среде: региональный аспект (сб. статей) / МПД. – Воронеж, 2009. – 64 с. Сборник статей "Ксенофобия в молодежной среде: региональ...»

«Волеводз А.Г. Дубровин В.В. Правовое регулирование вопросов возмещения вреда, причиненного преступлением, в документах международных организаций / А.Г. Волеводз, В.В. Дубровин // Международное право и проблемы интеграции (научно-аналитический и практически...»

«Программа подготовки квалифицированных рабочих, служащих (далее ППКРС) ГАПОУ "Торгово-технологический техникум" г. Орска Оренбургской области составлена на основе федерального государственного образовательного стандарта СПО по профессии 100116.01...»

«ИНСТРУКЦИЯ по применению комбинированных стерилизационных упаковочных материалов "ПИК-ПАК" (ООО "БОЗОН", Россия) * Инструкция предназначена для персонала лечебно-профилактических организаций, работников дезинфекционной и санитарноэпидемиологической служб, а также других учреждений, имеющих право заниматься дезинфекционной деятельнос...»

«Venice Commission Directorate General for Human Rights and Rule of Law (DG-I) Council of Europe 67075 Strasbourg Cedex France Tel.: +33 3 88 41 20 67 Fax: +33 3 88 41 37 38 e-mail: venice@coe.int 9 мая 2013 Re: Меморандум, направляемый в Европейскую Коми...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова Серия "Ярославская юридическая школа начала XXI века" Вестник трудового права и права социального обеспечения Выпуск 5 О...»

«Учебное пособие: влияние резких изменений скоростных характеристик на сейсмические исследования. Иэн Ф. Джонс Аннотация Методы традиционной обработки сейсмических данных, включая внесение поправок или миграцию до суммирования, разрабатывались...»

«Прайс-лист на услуги мобильной связи Для корпоративных клиентов ПАО "МегаФон" юридических лиц и индивидуальных предпринимателей с любым количеством абонентских номеров Тарифный план "Корпоративный стандарт Универсальный тарифный план без абонентской платы с единой стоимостью мес...»

«Новости с комментариями Инвалидам по зрению предоставлено право использовать факсимиле Федеральный закон от 21.07.2014 № 267-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" предоставил инвалидам по зрению использоват...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.