WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

«2017 № 1 ISSN (online): 2222-5196 ПСИХОЛОГИЯ И ПРАВО PSYCHOLOGY AND LAW Журнал «Психология и право» / ISSN-online: 2222-5196 / E-mail: ...»

-- [ Страница 5 ] --

18. Sobolev N. G. K voprosu o raskrytii ponyatiya «fenomen nedoveriya» v ugolovnoispolnitel'noj sisteme [To the issue of disclosure of «the phenomenon of distrust» in the penal system]. Psihologicheskoe obespechenie v ugolovno-ispolnitel'noj sisteme [Psychological support in the penal system]. In Debolsky (eds). Moscow: Publ.: FSIN Rossii, 2007, pp. 33-36 (In Russ.).

19. Uzlov N.D. Obshchenie s marginal'nym sub"ektom: perceptivnyj aspekt (na primere vzaimnogo vospriyatiya osuzhdennymi, rabotnikami pravoohranitel'nyh organov i predstavitelyami social'nyh sluzhb drug druga) [The conversation with marginal subject: perceptive aspect (for example on the mutual perception of prisoners by law enforcement officials and representatives of social services to each other)].Social'naya bezopasnost' i zashchita cheloveka v usloviyah novoj obshchestvennoj real'nosti [Social

safety, social security and human protection in conditions of new social reality]:

materialy VII Mezhdunar. nauch.-prakt. konf. (g. Perm', 16 dekabrya 2015 g.) [Collection of materials of the VII international scientifically and practical conference (Perm, December, 16, 2014)]. In Z.P. Zamarayeva and M.I.Grigoryeva (eds.). Perm: Publ.: Perm State University, 2015, pp. 240-245 (In Russ.).

–  –  –

Проблема дифференциации экспертных установок при КСППЭ юридически значимых эмоциональных состояний Савина О.Ф., кандидат психологических наук, ведущий научный сотрудник, ФГБУ «Федеральный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.

П. Сербского» Минздрава России (psyhol@yandex.ru) Морозова М.В., кандидат психологических наук, заведующая отделением психологии, ФГБУ «Федеральный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского» Минздрава России (marina@serbsky.ru) В статье рассматриваются психологические аспекты проблемы симуляции в практике проведения КСППЭ. Рассмотрены симуляция психического расстройства как ведущая мотивационная линия в экспертной ситуации, ее диагностически значимые признаки, а также частные варианты установок в структуре полимотивированного поведения. Выделены варианты и проанализированы механизмы симуляции аффекта, обобщены феноменологические признаки данной установки, предложены методологические приемы дифференциации декларируемых «симптомов» аффекта от истинных признаков особого эмоционального состояния. Проанализировано влияние алекситимии на способность сообщать диагностически значимую информацию, показано отличие данного феномена от симулятивных описаний декларируемых переживаний.

Рассмотрена и проиллюстрирована на конкретном примере наиболее сложная для экспертной диагностики и квалификации «сюрсимуляция» аффекта с маскированием его признаков нарочито утяжеленной картиной предъявляемого состояния. Проанализированы механизмы реагирования поведения в рамках превышения пределов самообороны и неосторожного убийства, варианты их презентации как состояния внезапно возникшего сильного душевного волнения.

Ключевые слова: психологическая установка, симуляция, аффект.

Для цитаты:

Савина О.Ф., Морозова М.В. Проблема дифференциации экспертных установок при КСППЭ юридически значимых эмоциональных состояний. [Электронный ресурс] // Психология и право. 2017(7). № 1. С.169-181.

doi: 10.17759/psylaw.207070114

For citation:

Savina O.F., Morozova M.V. The problem of the differentiation of expert attitudes of © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education 169 Савина О.Ф., Морозова М.В. Проблема дифференциации экспертных установок при КСППЭ юридически значимых эмоциональных состояний. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 169-181.





Savina O.F., Morozova M.V. The problem of the differentiation of expert attitudes of emotional States and affect. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 169-181.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------emotional States and affect. [Elektronnyi resurs]. Psikhologiia i pravo [Psychology and Law], 2017(7), no. 1. pp.169-181.

doi: 10.17759/psylaw.2017070114 В психиатрии дифференциация психопатологии от ее симуляции всегда была в центре внимания и в целом достаточно исследована [5; 11]. Разработаны специальные методические приемы выявления симулятивных тенденций и в патопсихологии, в частности, при проведении экспериментально-психологического исследования [3; 6]. Как в психиатрии, так и в клинической психологии не менее значимо распознавание диссимуляции психических расстройств, что зачастую является более сложным, а неумение вовремя квалифицировать скрываемое или маскируемое болезненное состояние может быть чревато негативными последствиями для самого пациента и окружающих. Эта проблематика приобретает особое значение в судебно-психиатрической экспертизе, поскольку неверная диагностика имеет социальное и юридическое значение.

Однако спектр установок, с которыми сталкиваются эксперты, не исчерпывается указанными двумя позициями, он значительно шире и многообразнее, зависит от мотивации и состояния подэкспертных, которые могут неоднократно меняться в процессе судебно-следственных действий, что влечет за собой и смену «самопрезентации». Помимо традиционно выделяемых симуляции, диссимуляции, аггравации, метасимуляции и сюрсимуляции, которые на весь посткриминальный юридически значимый период, как правило, становятся смыслообразующими мотивационными линиями поведения, существуют и более частные установочные тенденции, как входящие в структуру базовой мотивации, так и проявляющиеся на фоне в целом полимотивированного поведения изолированно или в отдельные периоды экспертного исследования. В обобщенном виде экспертная практика позволяет выделить следующие их виды: социальная желательность и стремление произвести благоприятное впечатление на эксперта; «гипермотивация» – достижение успеха или избегание ситуаций неудачи, в том числе без соотнесения с экспертными задачами; стремление привлечь внимание к своим проблемам или обратить внимание на незаурядность собственной личности; естественная защита с избирательным сообщением информации; оппозиция; бравада.

Определение особенностей экспертной мотивации – необходимое условие объективного и эффективного исследования, психолог должен уже на первых его этапах, при установлении контакта проанализировать отношение подэкспертного как к экспертизе в целом, так и к проводимому экспериментально-психологическому обследованию, поскольку это обусловливает и сам ход взаимодействия, и круг диагностических гипотез, и выбор критериев интерпретации результатов [9].

Оценка внешне сходных высказываний или решений экспериментальных заданий в зависимости от установки обследуемого может иметь диаметрально противоположный характер от заложенного в них смысла или подтекста на фоне нюансов и сочетания мотивационных линий. Так, признак, актуализируемый при проведении операции обобщения, у эндогенного больного квалифицируется как латентный, при личностном расстройстве и выраженности истерического радикала – претенциозный, при симуляции или оппозиционности – нарочитый [1]. Этот же самый признак при «гипермотивации»

оценивается именно как ее проявление – результат желания найти «правильный» ответ, даже если он объективно невозможен и проба носит провокационный характер.

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Савина О.Ф., Морозова М.В. Проблема дифференциации экспертных установок при КСППЭ юридически значимых эмоциональных состояний. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 169-181.

Savina O.F., Morozova M.V. The problem of the differentiation of expert attitudes of emotional States and affect. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 169-181.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------Соответственно, только интеграция всех полученных данных с учетом применяемых дифференцированных тактик взаимодействия с подэкспертным, вариантов его коррекции и ответной реакции на нее дает важную информацию. При этом следует иметь ввиду, что, хотя диагностика симуляции базируется на теории патопсихологических симптомокомлексов [2], позволяющей на основании патопсихологического эксперимента выявить структуру истинных нарушений психической деятельности, соотносимых с конкретными психическими расстройствами, разграничивая их с нарочито предъявляемой продукцией, в случае симуляции или диссимуляции заболевания результаты экспериментально-психологического исследования даже при комплексной психологопсихиатрической экспертизе имеют вспомогательный характер, а вывод о наличии психического расстройства или установочного поведения формулируется врачомпсихиатром.

В рамках настоящей статьи нам представляется наиболее важным рассмотреть аспекты выявления установок при решении экспертных вопросов, входящих в компетенцию психолога, в частности, квалификации аффекта или его отсутствия [7; 8; 10]. Проблема «симуляции» юридически значимых психологических эмоциональных состояний в последнее время достаточно остро заявляет о себе в экспертной практике. В то же время методологии, позволяющей грамотно установить и показать наличие установки на аффект, преодолеть нарочитые высказывания, маскирующие значимые феномены, прийти к обоснованному выводу, в настоящее время в достаточном объеме для формулирования доказательного заключения не существует.

Имеющиеся критерии апеллируют к обратному:

не выявлено определенных признаков – нет и юридически значимого эмоционального состояния. Если же признаки аффекта декларируются, но у психолога возникает гипотеза о наличии установочного (защитного) поведения, то профессиональная задача эксперта усложняется, поскольку возникает необходимость выявить «слабое звено» – рассогласованность, несоответствие, шаблонность и др. в предъявляемой подэкспертным симптоматике.

Все более частые попытки симуляции аффективных состояний, «внезапно возникшего душевного волнения» во многом имеют социальные корни на фоне активного развития научных представлений о вариантах и особенностях протекания юридически значимых эмоциональных состояний, а также методологии их экспертной квалификации.

Современные разработки активно внедряются в экспертную практику, что влечет за собой рост информированности о специфических проявлениях состояний, подпадающих под категорию аффекта, не только психологов, но и специалистов с юридическим образованием, в частности адвокатов, а в конечном итоге – и обывателей. Это приводит к тому, что эксперту-психологу нередко приходится сталкиваться с умелым и последовательным предъявлением феноменологии аффекта, а также парадоксальными случаями, которые, прибегая к клинической терминологии, можно было бы назвать «сюрсимуляцией» – когда с высокой степенью вероятности у подэкспертного в момент деликта имелась аффективно обусловленная дезорганизация деятельности, но он стремится сделать «картину» еще более «убедительной» и «тяжкой». В результате такой позиции подэкспертного оценить характер и степень выраженности перенесенного состояния крайне затруднительно. Именно при наличии указанных двух типов экспертных установок нередко проводятся повторные экспертизы, поляризуются мнения участников процесса, а подэкспертный, «набираясь опыта» или вживаясь в протрагированные реалии, уже сам затрудняется четко дифференцировать собственные переживания от последующих напластований. Все это предъявляет повышенные требования к профессиональной компетентности психологаМосковский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Савина О.Ф., Морозова М.В. Проблема дифференциации экспертных установок при КСППЭ юридически значимых эмоциональных состояний. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 169-181.

Savina O.F., Morozova M.V. The problem of the differentiation of expert attitudes of emotional States and affect. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 169-181.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------эксперта, включающей помимо достаточного объема знаний еще и субъективный опыт, позволяющий выстраивать и подкреплять гипотезы о симулятивных тенденциях, а также навыки строить беседу таким образом, чтобы добиться максимальной точности воспроизведения индивидуализированных переживаний и изменений в сознании, восприятии и деятельности. Наблюдаемая «трансформация» протекания аффективных реакций, расшатывающая традиционные каноны и маркеры экспертной диагностики, также усложняет дифференциацию защитно-установочных высказываний от «классического»

аффекта и нетипичных форм его проявления.

Свою лепту в исследуемую проблематику вносит и возрастающее число случаев, занимающих некую промежуточную нишу между психопатологией и психологическими механизмами дизрегуляции [4]. Психиатры не квалифицируют их как болезненные, не находя глубины нарушений сознания в соответствии с критериями МКБ-10, психологи же как раз в силу изменений психической деятельности и дополнительной симптоматики, выходящих за рамки привычных феноменов, характерных для состояния аффекта, испытывают трудности как с постулированием особого эмоционального состояния, так и с выстраиванием системы его обоснования и доказательства.

Остановимся на наиболее значимых проблемах, возникающих при проверке гипотезы о наличии установки на симуляцию аффекта. Обычно в этом случае предъявляемая картина переживаний в целом соотносится с рядом значимых диагностических критериев аффекта.

Перед психологом возникают две сложных задачи: во-первых, установить факт симуляции, во-вторых, доказательно обосновать свою точку зрения, поскольку нередко многие материалы уголовного дела уже отражают установочные тенденции обвиняемого, соотносятся со стратегией защиты, выстраиваемой адвокатом и его подзащитным.

Хотя первичным механизмом симулятивного поведения является мотивация, успешность этой деятельности обусловлена наличием определенных когнитивных и личностных составляющих подэкспертного. При экспертном анализе следует принимать во внимание образовательный уровень, характер специальных знаний, общий жизненный опыт обследуемого, а также наличие времени и возможностей для эффективной выработки стратегии защиты до первых содержательных показаний.

Наиболее примитивным и распространенным, но вместе с тем и легким для дезавуирования является предъявление полной амнезии самого момента деликта, а порой и последующих событий. В сознании не только обывателя, но нередко и профессиональных юристов, вовлеченных в процесс, все, что субъект не помнит, совершается как бы без его воли – принятия осознанного решения, а отсутствие воспоминаний отождествляется с грубыми нарушениями сознания. Реально же за ссылками на запамятование могут стоять феномены, определяемые разными психологическими механизмами.

Во-первых, это проявление защитной мотивации с осознанным искажением информации. Подэкспертный, как правило, сообщает, что не помнит самого момента совершения агрессивных действий, нередко и побуждений к ним, а также предшествующих событий, своих переживаний и последующего, вплоть до нескольких часов, включая даже отсроченный сон. Указание на столь длительный период, о котором у субъекта не сохраняется никаких воспоминаний, противоречит квалифицирующим признакам аффекта и может свидетельствовать о нарочитом характере самоотчета. В одних случаях способность субъекта правонарушения к регуляции своего поведения на тот момент подтверждается © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Савина О.Ф., Морозова М.В. Проблема дифференциации экспертных установок при КСППЭ юридически значимых эмоциональных состояний. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 169-181.

Savina O.F., Morozova M.V. The problem of the differentiation of expert attitudes of emotional States and affect. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 169-181.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------объективными сведениями (если они содержатся в материалах уголовного дела) о сложной организации его деятельности и соотнесенности ее с ситуацией правонарушения. В других случаях за предъявляемой амнезией маскируется истинно перенесенное состояние (аггравация), симптоматика которого оценивается подэкспертным как недостаточная для вынесения желательного экспертного решения. Во-вторых, относительно длительная амнезия может быть также связана с состоянием алкогольного опьянения и наркотической интоксикации, и не иметь аффективных механизмов. В-третьих, запамятование действий, не согласующихся с привычными стереотипами поведения, нежелательных, имеющих негативные социальные последствия, может быть результатом функционирования психологических защитных механизмов, в частности, вытеснения и отрицания, а не сознательной, продуманной тактикой в судебно-следственной ситуации. В-четвертых, тотальная амнезия характерна для психопатологических состояний (временное болезненное расстройство), и эти случаи не входят в компетенцию психолога.

Наиболее сложными для экспертной оценки являются аггравация и «сюрсимуляция»

– ссылки на тотальную амнезию, не характерную для аффекта, при наличии опосредованных свидетельств возможных изменений в произвольной регуляции деятельности (мощная энергетическая разрядка с множественностью, стереотипностью агрессивных действий, нарушение коммуникации со свидетелями и др.) и выраженности эмоционального напряжения в момент деликта, особенно если есть сведения о длительной психотравмирующей ситуации и кумуляции отрицательных переживаний. В качестве примера можно привести парадоксальный случай из экспертной практики. Подэкспертный К. декларировал полную амнезию, безапелляционно заявляя психологу-эксперту, что находился в состоянии аффекта. При уточняющих вопросах, попытках добиться индивидуализированных показаний отвечал шаблонно и пытался демонстрировать более грубые нарушения в структуре деятельности, соотносимые с психопатологическими симптомами, но не укладывающиеся в картину ни одного из временных болезненных расстройств в соответствии с критериями МКБ-10. Коррекция со стороны психолога вызывала реакцию злобы, раздражения, демонстрируемого уязвленного самолюбия от факта недоверия. И лишь на заключительном этапе исследования подэкспертный при обсуждении своих проблем с нейтральным для него лицом (другим обследуемым) смог уяснить для себя то обстоятельство, что его рассказ эксперту и у того вызывает сомнение и представляется явной ложью. Субъективно неожиданная для подэкспертного информация обусловила острые стрессовые переживания («решалась судьба») вплоть до личностного кризиса с пересмотром своей позиции и потребностью быть понятым, которая приобрела доминирующей характер и вытеснила симулятивную установку. Не надеясь уже добиться желательной для него квалификации аффекта, подэкспертный при очередной беседе с аффективной охваченностью сообщил эксперту о своих истинных переживаниях в момент криминала как бы с проживанием его вновь, нюансированностью в передаче всех значимых моментов, предъявлением индивидуализированных особенностей восприятия, ощущения, реагирования и др. Данное ретроспективное самоописание в полной мере соответствовало критериям аффекта и соотносилось с объективными материалами уголовного дела. При удержании подэкспертным первоначально избранной линии поведения с большей долей вероятности могла быть допущена экспертная ошибка. Такой пример, хотя и не поддается прямому научному обобщению, но указывает на необходимость применения сложных, разнонаправленных тактик беседы, наличие определенной «обратной связи» – понимания того, как преподносимые сведения воспринимаются экспертом, без нарушения пределов компетенции и размывания границ исследования.

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Савина О.Ф., Морозова М.В. Проблема дифференциации экспертных установок при КСППЭ юридически значимых эмоциональных состояний. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 169-181.

Savina O.F., Morozova M.V. The problem of the differentiation of expert attitudes of emotional States and affect. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 169-181.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------Кроме ссылок на амнезию момента совершения криминальных действий имеют место и другие варианты симуляции, которые основаны уже на некоторой информированности подэкспертных об особенностях «внезапно возникшего сильного душевного волнения». Среди наиболее распространенных представлений неспециалиста о проявлениях аффекта можно отметить указания на изменения со стороны сознания, восприятия и сопровождающие их вегетативные проявления («внезапно отключился», «как в тумане», «кровь прилила к голове», «всего затрясло», «искры перед глазами», «как не со мной происходило», слабость (или сила) была, «ноги ватные», «усталость сильная»), а порой и на продуктивную симптоматику – галлюцинации в виде необычных объектов, голоса, воздействие и др. Часто встречаются ссылки на нарушения самоконтроля и регуляции в момент деликта («автоматически все делал», «все происходило помимо моей воли»), а также мышления и оценочной деятельности («мыслей не было», «не понимал, что происходит»).

Используется и юридическая квалификация «сильное душевное волнение» без содержательного, индивидуализированного его наполнения.

Наиболее легко распознается и квалифицируется экспертом в качестве установочной версия с предъявлением практически всего «набора» признаков, упомянутых в литературных источниках как характерных для аффекта, при том, что в материалах дела содержатся объективные сведения, противоречащие этому.

Более сложны случаи, когда шаблонные «симптомы» частично пересекаются с действительной феноменологией аффекта или сочетаются с описанием реальной психотравмирующей ситуации. Практически любой интеллектуально развитый, способный к самоанализу человек, переживший в процессе конфликта эмоциональное возбуждение, может впоследствии актуализировать и его специфические проявления – фиксацию на источнике отрицательных эмоций с некоторым сужением поля восприятия, доминирование аффективной логики, изменение характера оценочной и прогностической деятельности (выпадение аспектов социальных последствий для себя и меры ущербы для других), субъективную импульсивность высказываний и отдельных действий. Вживание в защитную версию, естественные реакции самооправдания в сочетании с устойчивой линией поведения, ориентированной на последующий привилегированный состав преступления, обусловливают предъявление подэкспертным относительно сложной системы «симптомов», направленных на доказывание наличия особого эмоционального состояния.

Это облегчается тем, что субъективно такие лица с психологической точки зрения не испытывают вины в связи с отсутствием умысла на убийство, поскольку совершенные агрессивные действия заранее не планировали, в криминальной ситуации они носили ситуативный характер и имели в своей структуре аффективные механизмы.

Другой вариант – шаблонную симптоматику актуализируют субъекты, пережившие аффект, но неспособные к полноценной саморефлексии и самоотчету, нюансировке переживаний, в том числе за счет наличия алекситимии. Даже при направленных вопросах они дают скудные, внешне однотипные описания, не имея ресурсов для выражения индивидуальных эмоций, прибегают к общепринятым, бытующим штампам. Задача психолога дифференцировать одно явление от другого при схожести данных беседы указанного контингента и симулянтов. Наиболее эффективным и успешным в этом плане является смена тактик исследования.

Предваряя первый этап беседы о правонарушении, эксперт объясняет важность передачи только собственных непосредственных ощущений, а не опосредованно полученной информации. Затем подэкспертному предоставляется возможность самостоятельно, без наводящих вопросов, изложить содержание © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Савина О.Ф., Морозова М.В. Проблема дифференциации экспертных установок при КСППЭ юридически значимых эмоциональных состояний. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 169-181.

Savina O.F., Morozova M.V. The problem of the differentiation of expert attitudes of emotional States and affect. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 169-181.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------произошедших событий, включая предысторию, особенности своих переживаний, их динамики и состояния в момент деликта. Лица с признаками алекситимии в целом кратко сообщают информацию о себе, примитивно или никак не могут охарактеризовать себя, при беседе о правонарушении подменяют «внутреннее» «внешним» – значительное внимание уделяют различным атрибутам ситуации и событийному ряду. При этом им представляется, что они в достаточном объеме рассказали эксперту все, что необходимо, порой переадресовывают его к материалам уголовного дела. То есть форма, насыщенность и содержательность изложения у таких лиц имеют единый характер без особой зависимости от того, какой временной и юридически значимый период времени они описывают.

При симулятивной установке, как правило, отмечается развернутая самопрезентация, стремление как можно ярче и красочнее описать переживания, предшествующие самому деликту, поскольку они могут уложиться в широкий диапазон фрустрирующих житейских ситуаций, имеющихся в собственном опыте. О моменте правонарушения сообщается более осторожно во избежание ошибочных для желаемого результата высказываний, акцентируется внимание на невозможности иного способа реагирования, кроме агрессивного. Наибольшие затруднения, поскольку это не пережито лично, вызывает воспроизведение динамики состояния с развитием фазы «взрыва», его завершением и переходом к астении – все известные симптомы актуализируются практически одномоментно (например, «все потемнело» и одновременно «ватные ноги») вне зависимости от закономерности течения эмоциональных реакций и без нюансировки.

Следующий этап строится на совместной работе психолога и подэкспертного и предполагает, с одной стороны, индивидуализацию событий криминальной ситуации и переживаний субъекта, с другой – проверку изложенного на релевантность критериям аффекта. Экспертом задаются уточняющие, включая провокационные, вопросы, в том числе с нарушением временной логики и неоднократным возвращением в различные точки континуума предкриминальной–посткриминальной ситуации. Такие дополнительные расспросы позволяют получить дополнительные сведения для дифференциации аффекта от его симуляции. Лица, пережившие аффект, даже при слабых ресурсах саморефлексии (вплоть до алекситимии) обычно дают пусть и неполные, но индивидуализированные описания пережитого, что сопрягается с общей картиной и объективными данными о ситуации правонарушения. При этом некоторые актуализируемые феномены своего состояния на тот момент субъективно воспринимаются ими как некий инсайт, «откровение» и вызывают эмоциональные реакции по сути аналогичные катарсису. При симуляции подэкспертные чаще шаблонно повторяют сумму описанных симптомов или же начинают путаться в них, противоречиво соотнося декларируемую феноменологию не с теми характерными для аффекта этапами динамики эмоциональной реакции. При неоднократных воспроизведениях в рамках диалога с экспертом единая смысловая линия также не всегда удерживается.

Еще один аспект дифференциальной диагностики сопряжен с юридической квалификацией действий, приведших к смерти или тяжким телесным повреждениям, но в силу привилегированного состава преступления предусматривающей минимальные сроки наказания – ст. ст. 108 (ч.1) и 109 УК РФ. Остановимся сначала на событийной предиспозиции ст.108 УК РФ, когда имеет место объективно крайне сложная и угрожающая подэкспертному ситуация. В одних случаях она приобретает психотравмирующий характер, и при витальной опасности действия для самозащиты совершаются по аффективным механизмам («внезапно возникшее сильное душевное волнение») – развивается стрессовое © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Савина О.Ф., Морозова М.В. Проблема дифференциации экспертных установок при КСППЭ юридически значимых эмоциональных состояний. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 169-181.

Savina O.F., Morozova M.V. The problem of the differentiation of expert attitudes of emotional States and affect. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 169-181.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------состояние, соответствующее критериям аффекта. В процессе такого аварийного реагирования личностный уровень регуляции редуцируется, актуализируются двигательные стереотипии и автоматизмы, способность соотносить меру агрессии и социальные последствия своих действий утрачивается. В других случаях, наоборот, ответная реакция детерминируется мобилизацией личностных ресурсов (самооборона или превышение ее пределов).

В сознании подэкспертного вынужденная агрессия в условиях реальной угрозы, как правило, отождествляется с правонарушением, совершенным в аффекте, понимаемом как экстремальное состояние, резко выпадающее из привычного для него спектра реагирования. В полной мере отнести экспертную позицию таких лиц к вариантам симуляции было бы не вполне корректно, поскольку они столкнулись с субъективно безвыходным положением, а их действия при осознанной необходимости самозащиты все равно совершаются на фоне выраженного эмоционального напряжения/возбуждения.

Однако при данном мобилизующем личностные и психофизиологические ресурсы состоянии, в отличие от аффекта, не наблюдается выраженных изменений со стороны сознания и восприятия, хотя присутствует фиксация на источнике угрозы. Сложность ситуации, переживание чувства страха за свою жизнь, здоровье (или безопасность крайне значимого лица) влияют на способность соотносить меру деструктивности своих действий с требованиями ситуации, снижая ее, но не нарушая, как и возможность целостно оценивать достигнутый результат, ориентироваться в значимых внешних параметрах. При дифференциации аффекта и состояния мобилизации ресурсов в условиях объективной угрозы ведущими критериями разграничения являются степень изменения восприятия и сознания, ориентации в ситуации и содержание доминирующих переживаний.

Как показывает экспертная практика, пытаясь донести до психолога выраженность угрозы, исходящей от потерпевшего, своего беспомощного состояния и содержание собственного сознания подэкспертные нередко актуализируют феноменологию, которая входят и в структуру квалификационных признаков аффекта. Порой это бывает связано с намеренным преувеличением нарушения функций контроля и прогноза в связи с выбранной тактикой защиты, ориентированной на вменение ответственности по составу преступления внезапно возникшего сильного душевного волнения, а не превышения пределов самообороны. Такая стратегия определяется как стереотипными представлениями о «предпочтительности» аффекта («был не в себе») как извиняющего фактора совершения агрессивных действий с трагическим исходом, так и неуверенностью в возможности доказать, что инкриминируемые действия определялись необходимой самообороной. Этой же позиции зачастую придерживаются и адвокаты. Выбор данной защитной тактики подэкспертным неэффективен, а только усложняет работу эксперта и может привести к вынесению решения не только об отсутствии аффекта, но и о наличии установки на его симуляцию. Тогда как при изложении реально пережитого стрессового состояния в ситуации витальной угрозы психолог в своем заключении, даже не сделав вывода об аффекте, укажет на субъективную безвыходность положения подэкспертного и невозможность выбора им иного способа реагирования.

Экспертные коллизии могут возникать и при исследовании криминальных ситуаций, когда фатальный исход определяется «неосторожностью» с принципиально различными обстоятельствами событий и состояниями субъекта правонарушения. В первом случае в конфликтной ситуации, как правило, имеет место обоюдное противостояние, и все участники событий находятся в той или иной степени выраженности эмоционального © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Савина О.Ф., Морозова М.В. Проблема дифференциации экспертных установок при КСППЭ юридически значимых эмоциональных состояний. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 169-181.

Savina O.F., Morozova M.V. The problem of the differentiation of expert attitudes of emotional States and affect. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 169-181.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------возбуждения, но сохраняют при этом контролирующие и оценочные функции, стремятся избежать нанесения непоправимого вреда. И только стечение обстоятельств приводит к тому, что последствия физической агрессии влекут смертельный исход или тяжкие телесные повреждения – например, вследствие удара при падении после несильного толчка или нанесение объективно незначительного повреждения, но критической локализации.

Неприятие для себя факта убийства, ощущение субъективной непричастности к нему формируют и защитную, в какой-то мере недостаточно осознанную, линию поведения со стремлением вывести агрессивные действия за рамки произвольно регулируемой деятельности – это и влечет за собой ссылки на особое состояние с предъявлением феноменов, характерных для аффекта, и одновременным указанием на подконтрольность агрессии, отсутствие противоправного умысла.

Вторая группа случаев встречается достаточно редко в экспертной практике, поскольку у судебно-следственных органов не возникает потребности в экспертном психолого-психиатрическом освидетельствовании таких обвиняемых. Проблемы возникают только тогда, когда по фактологии предкриминального периода с высокой степенью вероятности можно предположить развитие аффекта – деструкции предшествует длительная (острая) психотравмирующая или конфликтная ситуация, а у субъекта правонарушения наличествует спектр переживаний, которые могли бы привести к аффективной разрядке. При ознакомлении с материалами уголовного дела одной из первых у эксперта возникает гипотеза об аффекте на момент криминала. В беседе подэкспертный, пытаясь снять с себя вину за трагические последствия, возлагая ее на особое состояние, приведшее к утрате самоконтроля, также стремится объяснить свои действия «сильным душевным волнением», ссылается на запамятование и, в то же время, указывает на их случайность.

Продемонстрируем на конкретном примере такую экспертную коллизию. Хотя в данном случае у подэкспертной Ю. не отмечалось симулятивной продукции как таковой, она воспроизводила все события случившегося до деталей, но считала, что не помнит момента нанесения удара ножом. Ю. обвинялась в убийстве мужа, которое произошло на кухне – в тот момент она готовила обед. Юридическая квалификация данного события вызывала и у следствия, и у суда проблемы в связи с комплексом переживаний Ю. При экспертном освидетельствовании она сообщила, что очень любила своего мужа, прожила с ним около 18 лет. На протяжении этого срока, как было видно из объективных свидетельств, супруг в связи с постоянным злоупотреблением спиртными напитками социально и личностно деградировал – перестал работать, утратил какие-либо интересы, стал неопрятен в быту, время проводил исключительно праздно и жил на средства хорошо адаптированной супруги. В то же время в силу большой эмоциональной привязанности Ю. вытесняла все негативные обстоятельства, считала мужа «прекрасным человеком», каждый (практически ежедневный) факт употребления им спиртного расценивала как случайный, искала ему оправдания, но при этом и сильно ругала мужа, беспокоясь преимущественно о его соматическом благополучии. Верила словам мужа, что он более не будет выпивать, строила оптимистические перспективы, несмотря на то, что была вынуждена выполнять в отношении него даже элементарные гигиенические процедуры; полагала, что муж уже почти отказался от алкоголя, хотя уменьшавшийся объем употребляемого спиртного был обусловлен снижением толерантности. Такие обстоятельства приводили к возникновению реакций раздражения, обиды и неоправданных надежд, но с учетом личностной структуры и системы личностных смыслов у Ю.

не происходило кумуляции эмоционального напряжения, полностью отсутствовал спектр устойчивых негативных эмоций в отношении © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Савина О.Ф., Морозова М.В. Проблема дифференциации экспертных установок при КСППЭ юридически значимых эмоциональных состояний. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 169-181.

Savina O.F., Morozova M.V. The problem of the differentiation of expert attitudes of emotional States and affect. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 169-181.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------супруга. Объективно фрустрирующая, сложная и истощающая ресурсы ситуация для данной женщины таковой не была. В день правонарушения супруг вновь пришел домой в состоянии сильного алкогольного опьянения, хотя Ю. была уверена, что в этот раз такого не произойдет. Ситуативно у нее возникло огорчение, что муж вновь вредит своему здоровью, она стала укорять его, убеждать в том, что он должен заботиться о себе и не выпивать, при этом продолжала готовить ему еду. В процессе высказывания упреков резко обернулась, держа в руках нож, в то время как муж стоял в непосредственной близости за ее спиной. При повороте жены и вследствие его плохой координации движений нож вошел ему в грудную клетку практически на всю длину лезвия. Исходя из динамики ситуации, можно было бы предположить, что очередная выпивка мужа явилась «последней каплей», вызвавшей непосредственное отреагирование отрицательных эмоций в агрессивных действиях с запамятованием момента наибольшего эмоционального напряжения, на что указывал в своем ходатайстве и адвокат, в то же время полагавший, что все произошло еще и по неосторожности. При экспертизе было вынесено решение об отсутствии у Ю. аффекта, затем эксперт был вызван в суд, поскольку в связи с выраженностью психотравмирующих воздействий, острым переживанием Ю. чувства вины, горя и раскаянием, нехарактерностью для нее агрессивных форм поведения у суда возникли сомнения в правильности заключения комиссии. В ходе судебного разбирательства эксперт пояснил, что у Ю.

отсутствовали характерные для аффекта изменения психической деятельности взрывного характера, какие-либо агрессивные импульсы в целом, а ссылки на запамятование нанесения удара ножом являются субъективной защитой и не соответствуют ее же изложению событий.

Таким образом, при диагностике аффекта в случае возникновения гипотез о его симуляции важно обращать внимание на индивидуализируемый характер предъявляемой симптоматики перенесенного (или якобы перенесенного) состояния и феноменологии, его сопровождающей, с учетом личностной структуры подэкспертного, эмоциональных и интеллектуальных ресурсов, спектра и способов его реагирования, защитных механизмов.

Вышеприведенные варианты и модели симулятивного поведения могут стать методическими ориентирами в работе психолога-эксперта.

–  –  –

2. Кудрявцев И.А., Сафуанов Ф.С. Патопсихологические симптомокомплексы нарушений познавательной деятельности при психических заболеваниях:

факторная структура и диагностическая информативность // Журнал невропатологии и психиатрии имени С.С. Корсакова. 1989. № 6. С. 86–92.

3. Кудрявцев И.А., Морозова М.В., Савина О.Ф. Принципы сбора и анализа экспертной информации: метод. пособие // О современных видах и методах комплексных судебно-психиатрических экспертных исследований: сб.

методических рекомендаций и пособий для врачей / Под ред. Т.Б. Дмитриевой.

М.: РИО ФГУ «ГНЦССП Росздрава», 2008. С. 81–130.

4. Морозова М.В., Савина О.Ф., Сафуанов Ф.С., Ткаченко А.А. К вопросу © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Савина О.Ф., Морозова М.В. Проблема дифференциации экспертных установок при КСППЭ юридически значимых эмоциональных состояний. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 169-181.

Savina O.F., Morozova M.V. The problem of the differentiation of expert attitudes of emotional States and affect. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 169-181.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------дифференциации и экспертной оценки эмоциональных состояний // Рос.

психиатр. журн. 2014. № 5. С. 38–46.

5. Пелипас В.Е. Симуляция психических расстройств и ее распознавание при судебно-психиатрической экспертизе: метод. рекомендации // Под науч.

руководством Б.В. Шостаковича. М., 1983. 26 с.

6. Рубинштейн С.Я. Экспериментальные методики патопсихологии и опыт применения их в клинике (практическое руководство). М.: Апрель-Пресс; издво Института психотерапии, 2004. 222 с.

7. Сафуанов Ф.С. Аффект: судебно-психологический экспертологический анализ // Психологический журнал. 2001. №3. С. 15–25.

8. Сафуанов Ф.С., Дозорцева Е.Г., Печерникова Т.П., Шишков С.Н., Сулимовская Е.И.

Судебно-психологические экспертные критерии диагностики аффекта у обвиняемого: пособие для врачей и психологов / Под ред. Т.Б. Дмитриевой, Е.В.

Макушкина. М., 2007. 43 с.

–  –  –

11. Ткаченко А.А. Симуляция и диссимуляция психических расстройств // Руководство по судебной психиатрии: практ. Пособие. 2-е изд., перераб. и доп.

/ Под ред. А.А. Ткаченко. М.: Юрайт, 2013. С. 448–509.

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Савина О.Ф., Морозова М.В. Проблема дифференциации экспертных установок при КСППЭ юридически значимых эмоциональных состояний. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 169-181.

Savina O.F., Morozova M.V. The problem of the differentiation of expert attitudes of emotional States and affect. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 169-181.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------The problem of the differentiation of expert attitudes of emotional States and affect Savina O.F., PhD (Psychology), Research Associate, Federal State Budgetary Institution "V. Serbsky Federal Medical Research Centre for Psychiatry and Narcology" of the Ministry of Health of the Russian Federation (psyhol1@yandex.ru) Morozova M.V., PhD (Psychology), the head of Department of psychology, Federal State Budgetary Institution "V. Serbsky Federal Medical Research Centre for Psychiatry and Narcology" of the Ministry of Health of the Russian Federation (marina@serbsky.ru) The article presents the results of a study of trust between employees of a penal colony (inspectors and employees of the production zone), and women who are serving sentences for the crimes of 1) small and moderate, 2) such grave and particularly grave crimes. There were used a modification of the methods of assessment of trust/distrust by A. B. Kupreychenko, M.

Rosenberg's Faith in People Scale, Acceptance of Others Scale by William F. Fey and J. Campbell’s Benevolence Scale. The fact of greater confidence on the part of employees of the production department to the women who are serving a sentence for a grave or especially grave crime was fixed, it was explained the specifics of their interaction in the work. The general trend to exercise greater trust by inmates to employees of the penal system was detected than their response reaction that appear of a greater degree of distrust.

Key words: psychological setting, simulate, affect.

References

1. Kudryavtsev I. A., Lavrinovich A. N., Moskalenko E. P., Safuanov F. S. Osobennosti patopsychologicteskoj kvalifikaxcii resultatov eksperimentalno-psychologitceskogo issledovanija v uslovijach sudebno-psychiatritceskoj expertizy [Peculiarities of pathopsychological qualification of the results of experimental-psychological research in the conditions of judicial-psychiatric examination]. М., 1985. 27 p.

2. Kudryavtsev I. A., Safuanov F. S. Patopsychologitceskie simtomokomplexy narushenij poznavatelnoj dejatelnosti pri psichitceskich zabolevanijach: faktornaja struktura i diagnostitceskaja informativnost [Pathopsychological symptom of disorders of cognitive activity in mental illness: the factor structure and diagnostic informativeness] // Jurnal nevropatologii i psichiatrii im. S.S. Korsakova. 1989. no. 6.

pp. 86-92.

3. Kudryavtsev I. A., Morozova M. V., Savina O. F. Principy sbora i analiza expertnoj informacii // Metoditceskoe posobie [Principles of obtaining and analyzing expert © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Савина О.Ф., Морозова М.В. Проблема дифференциации экспертных установок при КСППЭ юридически значимых эмоциональных состояний. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 169-181.

Savina O.F., Morozova M.V. The problem of the differentiation of expert attitudes of emotional States and affect. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 169-181.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------information : Handbook] // Sbornik metoditceskich rekomendacij i posobij dlja vratcej pod red. T.B. Dmitrievoj / О sovremennych vidach i metodach komplexnych sudebno-psyhiatritceskich exspertnych issledovanij. Мoscow: Publ. RIO FGU «GNCSSP Roszdrava», 2008. pp. 81-130.

4. Morozova M. V., Savina O. F., Safuanov F. S., Tkachenko A. A. K voprosu differenciacii i expertnoj ocenki emocionalnych sostojanij [The question of differentiation and forensic evaluation of emotional States] // Ros. Psychiatr. jurn. 2014. no. 5. pp. 38-46.

5. Pelipas V. E. Simulyatcija psychitceskich rasstrojstv i ejo raspoznavanie pri sudebnopsyhiatritceskoj exspertize [Simulation of mental disorders and its recognition in the forensic psychiatric examination: methodological guidance] // pod nautcnym rukovodstvom Shostakovicha B.V. Мoscow, 1983. 26 p.

6. Rubinstein S. J. Experimentalnyje methodiki pathopsychologii i opyt primeneniya ich v klinike (praktitceskoe rukovodstvo) [Experimental methods of pathopsychology and experience of their application in the clinic (a practical guide). Мoscow: Publ.

Aprel-Press, izd-vo Instituta psichoterapii, 2004. 222 p.

7. Safuanov F. S. Affekt: sudebno-psichologitceskij expertologitceskij analis [Affect:

forensic psychological expertology analysis] // Psichologitceskij jurnal. 2001. no.3.

pp.15-25.

8. Safuanov F. S., Dozortseva E. G., Pechernikova T. P., Shishkov S. N., Sulimovskiy E. I.

Sudebno-psichologitceskije expertnyje kriterii diagnostiki affekta u obvinjaemogo:

Posobie dlja vratcej i psichologov [Forensic psychological expert diagnostic criteria affect the accused : a Manual for physicians and psychologists] // Pod red. T. B.

Dmitrievoy, E. V. Matushkina. М., 2007. 43 p.

9. Safuanov F.S. Sudebno-psichologitceskaja expertiza. Utcebnik. [Forensic psychiatric examination. Tutorial.]. // Мoscow: Publ. Yurajt., 2014. 421 p.

10. Safuanov F. S., Savina O. F., Morozova M. V., Isaeva I. V. Kriterii sudebnopsichologitceskoj expertnoj otcenki yuriditceski relevantnych sostojanij u obvinjaemych : Metoditceskie rekomendacii. [Criteria for psychological expert

assessment of legally relevant emotional state of the accused : guidelines.]. Мoscow:

Publ. FGBU «FMICPN im. V.P. Serbskogo» Minzdrava Rossii. 2016. 28 p.

11. Tkachenko A. A. Simulatcija i dissimulatcija psichitceskich rasstrojstv [Simulation and dissimulate mental disorders.] // Rukovodstvo po sudebnoj psichiatrii : Prakt.

posobiye / pod red. Tkachenko A. A. – 2-е izd., pererab. i dop. Мoscow : Publ. Yurajt,

2013. pp.448-509.

–  –  –

Сила воображения и слабость датировки: о двух источниках искажений в автобиографической памяти Нуркова В. В., доктор психологических наук, профессор кафедры общей психологии факультета психологии ФБОУ ВО «МГУ имени М.В. Ломоносова» (nourkova@mail.ru) Василенко Д.А., клинический психолог, выпускница ФБОУ ВО «МГУ имени М.В.

Ломоносова» (baskun4ak@mail.ru) В статье рассматриваются вопросы, связанные с пластичностью автобиографической памяти, учет которых важен на всех этапах правоприменительной практики. По результатам анализа кейсов и массовых исследований делается вывод о том, что различные компоненты воспоминаний демонстрируют неодинаковую подверженность нарастающим со временем искажениям. Максимальное количество ошибок наблюдается при локализации события во времени и установлении последовательности микро-событий в рамках более общего события. При этом сохраняется высочайшее доверие к истинности своих воспоминаний. Далее на материале результатов экспериментов и данных, полученных при анализе повторных интервью политических деятелей, обсуждается основной механизм трансформации воспоминаний – инфляция воображением, который заключается в том, что воспоминание о продукте воображения ошибочно принимается человеком за воспоминание о реальном случае и встраивается в систему автобиографической памяти. Приводятся данные о том, что повышение субъективной вероятности события и авторитетность источника, от которого ретроспективно исходит искажающее описание события, оказывают дополнительное влияние на принятие его новой версии.

–  –  –

Для цитаты:

Нуркова В.В., Василенко Д.А. Сила воображения и слабость датировки: о двух источниках искажений в автобиографической памяти. [Электронный ресурс] // Психология и право. 2017(7). № 1. С.182-192.

doi: 10.17759/psylaw.207070115

For citation:

Nourkova V.V., Vasilenko D.A. The power of imagination / The weakness of dating: on two © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education 182 Нуркова В.В., Василенко Д.А. Сила воображения и слабость датировки: о двух источниках искажений в автобиографической памяти. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 182-192.

Nourkova V.V., Vasilenko D.A. The power of imagination / The weakness of dating: on two origins of autobiographical memory distortion. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 182-192.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------origins of autobiographical memory distortion. [Elektronnyi resurs]. Psikhologiia i pravo [Psychology and Law], 2017(7), no. 1. pp.182-192.

doi: 10.17759/psylaw.2017070115 В современной правоприменительной практике все большую роль играют объективные источники – например, данные, полученные в рамках криминологических, биологических и технических экспертиз. Однако ошибочно было бы полагать, что полное устранение фактора человеческой субъективности из области правовых взаимоотношений является возможным и желательным. В большинстве случаев инициирование, течение и завершение процесса как гражданского, так и уголовного судопроизводства опирается на психологические, в частности, мнемические феномены. Так, само содержание обращения гражданина в органы юстиции по сути представляет собой вербально оформленное воспоминание о травмировавшей его ситуации прошлого. Ход разбирательства немыслим без фиксации показаний потерпевших, свидетелей и подозреваемых, которые также заключаются в извлечении материала из памяти. Уже в рамках судебного заседания доказательная база по делу рассматривается и оценивается судьями и присяжными не нейтрально, а неизбежно преломляется сквозь призму их личного опыта. Отсюда следует, что знание закономерностей работы памяти является существенной компетенцией для работников правовой сферы [1].

Особенно важным представляется понимание проблемы пластичности автобиографической памяти и способность квалифицированно отслеживать действие факторов, провоцирующих искажение воспоминаний. Ниже будут рассмотрены результаты современных исследований, которые отвечают на вопросы о том, какие аспекты автобиографических воспоминаний наиболее подвержены трансформациям и какие механизмы обусловливают данный процесс.

Наиболее пластичные компоненты автобиографических воспоминаний

Для проверки предположения о неравномерной чувствительности различных компонентов воспоминаний к искажениям нидерландский исследователь У. Вагенаар в течение 6 лет ежевечерне записывал одно–два наиболее значимых эпизода из произошедших за день (Wagenaar, 1986). Каждое из событий записывалось в стандартном формате, включающем в себя ответы на вопросы «Что?», «Кто?», «Где?», «Когда?» и наиболее яркую критическую для воспроизведения отличительную деталь события. За шестилетний период было собрано 2400 описаний событий. Процедура тестирования началась через полгода после записи первого события и заключалось в том, что ассистент предъявлял автору «подсказки» для воспроизведения до тех пор, пока событие не было точно воспроизведено, либо не было признано, что оно не поддается воспроизведению. Подсказки предъявлялись в 24 возможных вариантах последовательностей: Что?; Кто?; Где?; Когда?

Ответ считался правильным, если после соответствующего количества подсказок следовало называние оставшихся ключевых параметров.

Вагенаар установил, что различные аспекты воспоминания в целом демонстрировали неравную вероятность аккуратного воспроизведения. Точнее всего по подсказкам воспроизводились главное действующее лицо воспоминания (при предъявления единичного ключа типа «Кто?» остальные ключи воспроизводились со следующей вероятностью: «Что?» – 62%, «Где?» – 29% и «Когда?» – 2%, итого в среднем 31% точных © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Нуркова В.В., Василенко Д.А. Сила воображения и слабость датировки: о двух источниках искажений в автобиографической памяти. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 182-192.

Nourkova V.V., Vasilenko D.A. The power of imagination / The weakness of dating: on two origins of autobiographical memory distortion. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 182-192.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------ответов) и локализация места события (после ключа «Где?» остальные ключи воспроизводились со следующей вероятностью: «Кто?» – 28%, «Что?» – 58% и «Когда?» – 3%, итого в среднем 30% точных ответов). Существенно хуже воспроизводилась суть события (после ключа «Что?» остальные ключи воспроизводились со следующей вероятностью:

«Кто?» – 26%, «Где7» – 29% и «Когда?» – 2%, итого в среднем 19% точных ответов).

Датировка события представляла наибольшую трудность (после ключа «Когда?» остальные ключи воспроизводились со следующей вероятностью: «Что?» – 19%, «Где?» – 13% и «Кто?»

– 7%, итого в среднем 13% точных ответов). Из приведенных данных видно, что наиболее эффективно актуализация воспоминания осуществлялась после подсказок типа «Что?» и «Где?», промежуточное положение занимала подсказка «Кто?», а подсказка по времени продемонстрировала наименьшую эффективность, причем независимо от времени, прошедшего после записи события.

Рис.1. Эффективность воспроизведения компонентов воспоминания в ответ на вопросы разного типа (по данным Wagenaar, 1986) Вывод об особои уязвимости для трансформации временно го (в формах датировки и событийной последовательности) аспекта воспоминаний, сделанный Вагенааром в результате анализа единичного случая, подтверждается и в массовых исследованиях воспоминаний респондентов о хорошо задокументированных общественно значимых событиях. Андрю Конвей с коллегами исследовали спонтанную пластичность АП на материале воспоминаний о террористических атаках на Всемирный торговый центр в НьюЙорке 11.09.2001 (Conway, et al., 2009). В исследование была включена репрезентативная выборка респондентов (около 700 человек), которая приняла участие в опросе в течение суток после события и затем еще дважды с годичным интервалом. Респонденты заполняли опросник из 12 пунктов, включающих вопросы типа «Где вы находились в тот момент, когда узнали о террористической атаке на ВТЦ?», «Кто находился рядом с вами в тот момент, когда вы узнали о событии?», «В какой конкретно час вы узнали о событии?», и т. п. Кроме того респонденты давали ретроспективный отчет о своем эмоциональном состоянии после © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Нуркова В.В., Василенко Д.А. Сила воображения и слабость датировки: о двух источниках искажений в автобиографической памяти. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 182-192.

Nourkova V.V., Vasilenko D.A. The power of imagination / The weakness of dating: on two origins of autobiographical memory distortion. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 182-192.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------того, как они узнали о событии. При этом они могли отметить любое количество из 15 перечисленных в списке состояний (например, гнев, ненависть, беспомощность, потребность быть рядом с другими людьми, растерянность, ужас и др.).

Авторы получили следующие основные результаты. Во-первых, это результат о независимости динамики аккуратности воспоминаний от пола, возраста, уровня образования и места проживания респондентов. Во-вторых, высокую консистентность в данном исследовании показала оценка эмоционального состава и интенсивности первичной реакции на событие. Устойчивость ответов варьировала для разных вопросов. Так, наиболее устойчивыми оказались ответы на вопросы о месте получения информации и об окружавших в этот момент людях (80–87% идентичных в последовательных временных срезах ответов), а наименее устойчивыми – вопросы о точном времени (29% идентичных ответов) и о действиях, последовавших сразу за известием («Кто был первым, кому вы позвонили после случившегося?», «Кто был первым, кто позвонил вам после случившегося?», 37% идентичных ответов). При этом для всех пунктов наблюдался высокий уровень субъективного доверия к воспоминаниям (в среднем 4.5 из 5 баллов), который не демонстрировал снижения со временем.

Таким образом, можно заключить, что даже личные воспоминания, закрепленные дневниковои записью, не отличаются высокои точностью, а наибольшеи уязвимостью характеризуются временные аспекты воспоминания и его сюжетная составляющая.

Очевидно не только теоретическое, но и прикладное значение данного результата – люди действительно достаточно хорошо помнят, кто действовал как центральный актант события прошлого и где это событие имело место, и экстраполируют свою уверенность в точности этих аспектов воспоминания на другие его аспекты, а именно, на воспоминания о сюжетной последовательности в дате события, которые на самом деле могут воспроизводиться неточно.

Механизмы трансформации автобиографических воспоминаний: инфляция воображением и ошибочная атрибуция источника происхождения материала Ряд экспериментов, проводившихся в течение последних 20 лет, показал, что определенные процедуры способны привести к формированию ложных воспоминаний, обладающих высокой субъективной достоверностью и представленных в форме подробного, яркого и детального образа (Pezdek, Lam, 2007; Wade, et al., 2007; Нуркова, 2008).

Максимальный эффект присвоения ложных воспоминаний дает механизм, названный «инфляция воображением» (от англ. inflate – раздувать, надувать). Действие данного механизма является следствием того, что создание перцептивно богатого образа, адресованного прошлому, практически не отличается от следа реально произошедшего события и может ошибочно включиться в систему АП. При этом повторные акты воображения усиливают эффект, имитируя припоминания. Таким образом, происходит ошибочная атрибуция источника происхождения содержания сознания – воспоминание о продукте воображения принимается человеком за воспоминание о реальном случае.

Дополнительное влияние оказывают также адресация к авторитетному источнику, подтверждающему истинность воспоминания (например, родитель или фотография) и субъективное повышение вероятности реальности события.

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Нуркова В.В., Василенко Д.А. Сила воображения и слабость датировки: о двух источниках искажений в автобиографической памяти. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 182-192.

Nourkova V.V., Vasilenko D.A. The power of imagination / The weakness of dating: on two origins of autobiographical memory distortion. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 182-192.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------Так, в одной из пионерских работ Хаймена, Хасбанда и Биллинга данный механизм был продемонстрирован на материале имплантации воспоминаний о низко вероятных событиях детства (Hyman, Husband, Billings, 1995). Экспериментаторы заранее запрашивали у родителей студентов – участников исследования описания событий, которые произошли с их детьми в дошкольном детстве. Также были созданы описания ложных событий якобы относящихся к возрасту 5–6 лет «на свадебном обеде пролил чашу с пуншем на одежду одного из родителей невесты» и «в бакалейном магазине произошла эвакуация из-за неправильно сработавшей пожарной сирены». Испытуемых просили трижды последовательно как можно более детально вспомнить все события. К третьему интервью было воспроизведено 94% из верифицированных родителями воспоминаний и 25% из сконструированных экспериментаторами.

В следующей серии экспериментов Хаймана и Пентланда (Hyman, Pentland, 1996) было показано, что возможно формировать ложные воспоминания, не прибегая к их описанию. Процедура включала в себя три последовательных интервью. Испытуемым предлагался список ключевых слов (возраст, место, занятие, вовлеченные в действие люди), в ответ на которые нужно было воспроизвести конкретное воспоминание. Предлагаемые наборы относились либо к реальным случаям из детства испытуемых (данные были получены от родителей), либо были сконструированы экспериментатором. В том случае, если испытуемый из экспериментальной группы не мог сразу вспомнить событие по заданным ключевым словам, его просили в течение минуты максимально ярко и детально вообразить заданное событие. В контрольной группе испытуемого просили в течение того же времени пытаться вспомнить событие, не представляя его. В условиях торможения воображения на второй или третьей сессии истинные события воспроизводились в 30% случаев, а в условиях воображения воспроизведение истинных воспоминаний состоялось в 65% случаев. С другой стороны, в условиях торможения воображения ложное воспоминание так или иначе сформировалось в 12% случаев, в то время как в экспериментальных условиях – в 37%. Важно отметить, что субъективная ясность ложных воспоминаний возрастала с каждым интервью. Таким образом, был получен результат о вкладе воображения в формирование воспоминаний, причем как адресующихся к реально произошедшим событиям, так и полностью ложных.

Впечатляющие результаты были получены группой под руководством Н. Спаноса для имплантации рационально невозможных для запоминания событий младенчества (Spanos, et al., 1999). В данном случае испытуемых приглашали принять участие в образовательном тренинге «Мир глазами младенца». Испытуемым предлагалось проделать ряд упражнений, представляя себе то, что мог бы увидеть вокруг себя младенец, находящийся в детской кроватке, в частности «вращающийся механизм над своей колыбелью». Затем через неделю испытуемых опрашивали снова, причем тематика тренинга и последующей встречи с исследователями были для них субъективно независимыми. На повторной встрече 92% испытуемых утверждали, что помнят первые месяцы своей жизни. При этом 54% генерировали подробный образ вращающейся игрушки у них над колыбелью.

Поскольку все манипуляции по имплантации сконструированных воспоминаний, включающие воображение, исходят из тезиса о том, что «вообразить событие – значит пережить событие», а в акте воображения ведущим является визуальный компонент, возникла идея дополнить вербальное описание ситуации убедительными визуальными образами в качестве триггера воображения.

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Нуркова В.В., Василенко Д.А. Сила воображения и слабость датировки: о двух источниках искажений в автобиографической памяти. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 182-192.

Nourkova V.V., Vasilenko D.A. The power of imagination / The weakness of dating: on two origins of autobiographical memory distortion. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 182-192.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------Классической в данном направлении исследований стала работа К. Уейд с коллегами (Wade et al., 2002), в которой авторы с помощью редактора PhotoShop создавали коллажи, включающие в себя фрагмент детской фотографии испытуемого с родителем, помещенные в корзину летящего воздушного шара. Данный контекст рассматривался как невозможный, поскольку в Новой Зеландии, где проводилось исследование, полеты детей на воздушном шаре запрещены. Испытуемым в течение трех последовательных интервью показывали реальные и фальсифицированные фотографии и просили рассказать о тех событиях, которые на них изображены. После каждого предъявления фальсифицированной фотографии проводилась процедура направленного воображения, в рамках которой требовалось представить детально целевую ситуацию. К третьему интервью были созданы убедительные для самих испытуемых воспоминания о 94% событияй, построенных на основе реальных фотографий и более чем о 50% событий – из опирающихся на фальсифицированные фотографии. Интересно, что анализ речевой продукции испытуемых, принявших ложные воспоминания, показал преимущественно активный характер конструирования воспоминаний. Было выявлено, что только 30% утверждений из отчетов были основаны на информации, извлеченной из фотографии (в обоих случаях: на основе фальсифицированной фотографии и на основе реальной фотографии), а остальные 70% адресовались ситуации за пределами кадра. Данная интерпретация была значительно усилена в последующей работе Линдсея с коллегами, где испытуемым показывались нейтральные фотографии, не имеющее отношение к целевому ложному событию, которое предлагалось «вспомнить» (Lindsay, 2004). Испытуемым показывали групповое фото одноклассников и просили воспроизвести два реальных и одно ложное событие.

Демонстрация нейтральной фотографии давала даже больший эффект, чем в предыдущем исследовании – более 60% генерировали подробное воспоминание о ложном событии.

Приведем пример интервью из исследования Уейда с коллегами, в котором фиксируется развитие ложного воспоминания:

–  –  –

Интервьюер (показывает фотографию полета на воздушном шаре): Итак, расскажите мне все, что возможно, о событии, которое запечатлено на этой фотографии.

Интервьюируемый : Хм… Никогда не думал, что я летал на воздушном шаре.

Интервьюер: Вы ничего не помните об этом событии?

Интервьюируемый: Это действительно я на фото… Но нет никакого воспоминания.

Интервьюер: Может быть, вы хотите подумать несколько минут, чтобы попытаться найти воспоминание? Вспомнить хоть что-то об этом событии?

Интервьюируемый: Нет.. Честно, у меня ничего не получается. Это так досадно…

–  –  –

Интервьюер: Попробуйте вспомнить о событии все, что возможно, ничего не оставляя вне своего внимания.

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Нуркова В.В., Василенко Д.А. Сила воображения и слабость датировки: о двух источниках искажений в автобиографической памяти. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 182-192.

Nourkova V.V., Vasilenko D.A. The power of imagination / The weakness of dating: on two origins of autobiographical memory distortion. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 182-192.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------Интервьюируемый: Хм, пытаюсь определить сколько лет было тогда моей сестре… Пытаюсь разобраться, когда точно это было… Ну я определенно уверен, что это было, когда я учился в первом классе… школа была неподалеку… Хм… За 10$ или около того можно было залезть на воздушный шар и подняться метров на 20. Должно быть, это было в субботу, и я был там вместе с родителями… не совсем уверен в этом… но точно не с бабушкой. Не могу вспомнить точно, кто из взрослых был тогда со мной. Нет, я все-таки абсолютно уверен, что там была мама, и это она сделал фотографию с земли, когда я был в воздухе.

Как уже было указано выше, вероятность принятия ложного воспоминания и субъективная уверенность в его истинности возрастают в том случае, если оценка вероятности того, что событие имело место в реальности, высока, а утверждение о реальности события исходит из авторитетного источника.

В работе Дж. Маззони экспериментатор изображал врача-психотерапевта, который на основе анализа рассказанного испытуемым сновидения приходил к «выводу», что данный сон свидетельствовал о наличии в опыте «подавленного» воспоминании об утоплении (Mazzoni et al., 1999). Исходившее от экспериментатора утверждение о том, что после просмотра видеоматериалов он совершенно уверен в том, что в показанной по телевидению хронике с места событий терактов в Москве в 1999 г. присутствовали кадры с домашними животными, приводили к тому, что значимое меньшинство респондентов включали рассказы о различных животных в свои воспоминания об этих событиях (Нуркова, Лофтус, Бернштейн, 2004).

Предпринимались также попытки повышения субъективной вероятности события, которые однозначно влияли на восприимчивость к ложным воспоминаниям (Mazzoni, Loftus, Kirsch, 2001). Участников эксперимента помещали в специально организованную среду, где явление «одержимость дьяволом» представлялось как вполне рядовое и вероятное событие. Для этого в помещении, где испытуемые якобы «ожидали», пока их вызовут для проведения основного эксперимента, размещались предметы, направленные на то, чтобы повысить субъективную вероятность целевого феномена, например, журналы со статьями об одержимости дьяволом, газеты, где политические деятели признавались, что в детстве были одержимы и т. д. (конечно, все эти предметы были специально изготовлены для эксперимента). Проведя около получаса в подобной обстановке, испытуемые демонстрировали склонность соглашаться с утверждением о том, что были в прошлом свидетелями одержимости дьяволом.

Отчасти параллельно с данными работами разворачивался анализ зафиксированных в средствах массовых информации воспоминаний различных политических деятелей. Так Дэниель Гринберг проанализировал три последовательных публичных выступления президента США (2001–2009) Джорджа Буша, в которых он вспоминал о том, как он узнал об атаке на Всемирный торговый центр 9.11.2001 (Greenberg, 2004). В первом интервью от 4.12.2001 на вопрос, как он узнал о террористических актах в Нью-Йорке, Буш ответил, что находился в штате Флорида в аудитории и увидел на экране включенного беззвучно телевизора самолет, врезающийся в башню Всемирного торгового центра. При этом он подумал «Ужасная ошибка пилота» и сказал: «Должно быть, произошла ужасная катастрофа».

Затем в аудиторию вошел начальник администрации Энди Кард и произнес:

«Америка атакована». Спустя 16 дней 20.12.2001 Буш озвучил другое воспоминание. По его словам, его советник Карл Ров принес новость, сообщив, что инцидент в Нью-Йорке произошел по вине маленького двухмоторного самолета. Буш утверждал, что сначала подумал об ошибке пилота и не мог поверить, что случилось подобное несчастье. Поэтому © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Нуркова В.В., Василенко Д.А. Сила воображения и слабость датировки: о двух источниках искажений в автобиографической памяти. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 182-192.

Nourkova V.V., Vasilenko D.A. The power of imagination / The weakness of dating: on two origins of autobiographical memory distortion. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 182-192.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------он предположил, что у пилота произошел инфаркт. Подойдя к экрану работающего телевизора, Буш увидел таран южной башни ВТЦ в тот момент, когда Энди Кард вошел в аудиторию и сказал: «Америка атакована!». Третье и самое краткое из рассматриваемых интервью было дано 05.01.2002. В нем Буш сказал следующее: «Я сидел в аудитории, туда зашел шеф моей администрации в тот момент, как я увидел по телевидению, как самолет протаранил первую башню ВТЦ. Сначала я подумал, что это ошибка пилота или что-то случилось с самолетом. Но Энди сказал, что Америка атакована». Кроме очевидных несовпадений в трех приведенных интервью, очевидно, что воспоминания президента США включают в себя объективно невозможные элементы. Буш не мог видеть по телевидению тарана Северной башни ВТЦ, так как съемочные группы приехали на место после первого «акта» трагедии, в прямом эфире происходил таран второй Южной башни. Автор считает, что причина ошибочности воспоминаний в ретроспективной проекции последующей информации на изначально зафиксированную ситуацию, которая характеризовалась неопределенностью и высокой стрессогенностью. Данный эффект, заключающийся во влиянии информации, полученной после свершения события, на содержание воспроизводимого события, был назван post-event information effect, является универсальным и верифицирован в десятках исследований (см. обзор: French, Garry, Loftus, 2009).

Выводы

• Анализ литературы по проблеме пластичности АП приводит к выводу о том, что она является восприимчивой как к внутренним, так и к внешним факторам трансформации ее содержаний, что контрастирует с высоким доверием её носителя к истинности автобиографических воспоминаний.

• Выявлены наиболее пластичные компоненты воспоминаний: его временная локализация и сюжетная последовательность микро-событий в рамках целостного события.

• Для того, чтобы автобиографическое воспоминание было принято как истинное, оно должно опираться на детализированный образ, который может быть как результатом проживания реального события, так и результатом акта воображения. Частота присвоения ложного воспоминания возрастает в том случае, если его описание исходит из заслуживающего доверия источника и оценивается как высоко вероятное. Многократное включение сконструированного воспоминания в психологический обиход делает его практически неотличимым от ранее сформировавшихся воспоминаний.

Финансирование

–  –  –

2. Нуркова В.В., Бернштейн Д.М., Лофтус Э.Ф. Эхо взрывов: сравнительный анализ воспоминаний москвичей о террористических актах 1999 г. (Москва) и 2001 г.

(Нью-Йорк) // Психологический журнал. 2003. Т. 24, № 1. С. 67–74.

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Нуркова В.В., Василенко Д.А. Сила воображения и слабость датировки: о двух источниках искажений в автобиографической памяти. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 182-192.

Nourkova V.V., Vasilenko D.A. The power of imagination / The weakness of dating: on two origins of autobiographical memory distortion. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 182-192.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

–  –  –

4. Conway A., Skitka L.J., Hemmerich J.A., Kershaw T.C. Flashbulb Memory for 11 September 2001 // Applied Cognitive Psychology. 2009. Vol. 23(5), P. 605–623.

5. French L., Garry M., Loftus E.F. False memories: A kind of confabulation in non-clinical subjects // Confabulation. Views from neuroscience, psychiatry, psychology, and philosophy / W. Hirstein (Ed.). Oxford, NY: Oxford University Press, 2009. P. 33–67.

–  –  –

7. Hyman I.E., Husband T.H., Billings F.J. False memories of childhood experiences // Applied Cognitive Psychology. Vol. 9(3), P. 181–197.

8. Hyman I.E., Pentland J. The role of mental imagery in the creation of false childhood memories // Journal of Memory and Language. 1996. Vol. 35 (2). P. 101–117.

–  –  –

10. Mazzoni G. A. L., Lombardo P., Malvagia S., & Loftus E. F. Dream interpretation and false beliefs // Professional Psychology: Research and Practice. 1999. Vol.30, P. 45–50.

11. Mazzoni G.A.L., Loftus E.F., Kirsch J. Changing beliefs about implausible autobiographical events: a little plausibility goes a long way // Journal of Experimental Psychology: Applied. 2001. Vol. 7 (1), P.51-59.

12. Pezdek K., Lam S. What research paradigms have cognitive psychologists used to study ‘‘False memory,’’ and what are the implications of these choices? // Consciousness and Cognition. 2007. Vol.16, P.2–17.

13. Spanos N. P., Burgess C. A., Burgess M. F., Samuels C., & Blois W. O. Creating false memories of infancy with hypnotic and non-hypnotic procedures // Applied Cognitive Psychology. 1999. Vol.13(3), P.201-218.

14. Wade K. A., Garry M., Read J. D., & Lindsay S. A picture is worth a thousand lies: Using false photographs to create false childhood memories // Psychonomic Bulletin & Review. 2002. Vol.9, P.597–603.

15. Wade K.A.1., Sharman S.J., Garry M., Memon A, Mazzoni G., Merckelbach H., Loftus E.F.

False claims about false memory research // Conscious and Cognition. 2007. Vol.16(1), P.18-28.

16. Wagenaar W.A. My memory: A study of autobiographical memory over six years // Cognitive Psychology. 1986. Vol.18, P.225–252.

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Нуркова В.В., Василенко Д.А. Сила воображения и слабость датировки: о двух источниках искажений в автобиографической памяти. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 182-192.

Nourkova V.V., Vasilenko D.A. The power of imagination / The weakness of dating: on two origins of autobiographical memory distortion. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 182-192.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------The power of imagination / The weakness of dating: on two origins of autobiographical memory distortion Nourkova V. V., Ph.D., DocSci in Psychology, Full Professor, Lomonosov Moscow State University (Nourkova@mail.ru) Vasilenko D. A., Ph.D. student in Psychology, Lomonosov Moscow State University (baskun4ak@mail.ru) The article focuses on issues of autobiographical memory malleability which are of high relevance to forensic practice. Taking into account both single case report and mass studies we revealed that time is the weakest aspect of autobiographical recollection. Namely, dating of past event and ordering of event components are prone to memory distortion to the maximum extent.

Paradoxically, it coincides with high confidence in accuracy of event recalled. Than we shifted to the most discussed in the relevant literature mechanism of memory transformation i.e.

imagination inflation. This mechanism consists of mistaking just imagined event for a real one. We also noted that high subjective probability of imagined event and reliable source of misinformation make significant impact into memory transformation.

Key words: constructiveness of cognition, autobiographical memory, subjective confidence, autobiographical memory’s malleability.

Funding This work was supported by grant RFH № 15-36-01045.

References

1. Nourkova V.V. Problema istinnosti avtobiograficheskih vospominanij v processe sudoproizvodstva [The problem of autobiographical memory accuracy during forensic process] // Psikhologicheskii Zhurnal [Psychological Journal], 1998, vol. 19, no. 5, pp.15–30.

2. Nourkova V.V., Bernstein D.M., Loftus E.F. Echo vzryvov: sravnitel’nyi analiz vospominanyi moskvichei o terroristicheskih aktah 1999 g. (Moscva) i 2001 g. Niu (Yiork) [Echo of explosions: Comporative analysis of recollections about the terrorists attacks at 1999 (Moscow) and 2001 (New-York city)] // Psikhologicheskii Zhurnal [Psychological Journal]. 2003, vol. 24, no. 1, pp. 64–72.

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Нуркова В.В., Василенко Д.А. Сила воображения и слабость датировки: о двух источниках искажений в автобиографической памяти. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 182-192.

Nourkova V.V., Vasilenko D.A. The power of imagination / The weakness of dating: on two origins of autobiographical memory distortion. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 182-192.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------Nourkova V.V. Doverchivaja pamjat': Kak informacija vkljuchaetsja v sistemu avtobiograficheskih znanij. Kn: Kognitivnye issledovanija: sb. nauchnyh trudov. T. 2 / [Credulous Memory: How the information is accepted by a system of autobiographical

knowledge. Cognitive studies]. V.D. Soloviev, T.V.Chernigovskaya (eds.) Moscow:

Institut psihologii RAN Publ., 2008, pp. 87–102.

4. Conway A., Skitka L.J., Hemmerich J.A., Kershaw T. C. Flashbulb Memory for 11 September 2001 // Applied Cognitive Psychology. 2009. Vol.23 (5), P. 605-623.

5. French L., Garry M., Loftus E.F. False memories: A kind of confabulation in non-clinical subjects. In W.Hirstein (Ed.): Confabulation. Views from neuroscience, psychiatry, psychology, and philosophy. Oxford, NY: Oxford University Press, 2009. P. 33–67.

6. Greenberg D. President Bush’s False ‘Flashbulb’ Memory of 9/11/01 // Applied Cognitive Psychology. 2004. Vol.18, P. 363–370.

7. Hyman I.E., Husband T.H., Billings F.J. False memories of childhood experiences // Applied Cognitive Psychology. Vol.9(3), P.181-197.

8. Hyman I.E., Pentland J. The role of mental imagery in the creation of false childhood memories // Journal of Memory and Language. 1996. Vol.35 (2), P.101-117.

–  –  –

11. Mazzoni G.A.L., Loftus E.F., Kirsch J. Changing beliefs about implausible autobiographical events: a little plausibility goes a long way // Journal of Experimental Psychology: Applied. 2001. Vol. 7 (1), P.51-59.

12. Pezdek K., Lam S. What research paradigms have cognitive psychologists used to study ‘‘False memory,’’ and what are the implications of these choices? // Consciousness and Cognition. 2007. Vol.16, P.2–17.

13. Spanos N. P., Burgess C. A., Burgess M. F., Samuels C., & Blois W. O. Creating false memories of infancy with hypnotic and non-hypnotic procedures // Applied Cognitive Psychology. 1999. Vol.13(3), P.201-218.

14. Wade K. A., Garry M., Read J. D., & Lindsay S. A picture is worth a thousand lies: Using false photographs to create false childhood memories // Psychonomic Bulletin & Review. 2002. Vol.9, P.597–603.

15. Wade K.A.1., Sharman S.J., Garry M., Memon A, Mazzoni G., Merckelbach H., Loftus E.F.

False claims about false memory research // Conscious and Cognition. 2007.

Vol.16(1), P.18-28.

–  –  –

Формирование феномена стигматизации в отношении лиц, пострадавших при чрезвычайных ситуациях у представителей различных социальных групп Захарова Н.М., кандидат медицинских наук, старший научный сотрудник Отдела неотложной психиатрии и помощи при чрезвычайных ситуациях ФГБУ «Федеральный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского»

Минздрава России (natali_oslo@mail.ru) Баева А.С., кандидат медицинских наук, старший научный сотрудник Отдела неотложной психиатрии и помощи при чрезвычайных ситуациях ФГБУ «Федеральный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского»

Минздрава России Гурин И.В., кандидат медицинских наук, старший научный сотрудник Отдела неотложной психиатрии и помощи при чрезвычайных ситуациях ФГБУ «Федеральный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского»

Минздрава России Шкурко В.В., младший научный сотрудник Отдела неотложной психиатрии и помощи при чрезвычайных ситуациях ФГБУ «Федеральный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского» Минздрава России В представленной работе рассматривается феномен стигматизации, являющийся одним из неблагоприятных социально-психологических последствий чрезвычайных ситуаций, повышающих уровень уязвимости личности и, при этом, остающийся недостаточно изученным. Авторами проведено исследование по выявлению стигматизации в отношении лиц, пострадавших от чрезвычайных ситуаций среди жителей двух регионов, неоднократно подвергавшихся террористическим атакам: Северная Осетия (города Беслан и Владикавказ) и Центральный регион (город Москва). Анализ полученных данных позволил сделать заключение о наличии признаков стигматизации в отношении пострадавших в обеих группах респондентов, недостаточной осведомленности в обществе об особенностях индивидуальных форм реагирования на стресс, проявлений постстрессовых психических расстройств, а также о переносе общественных стереотипов в отношении лиц, страдающих психическими заболеваниями на пострадавших. Определены социально-демографические факторы, обусловливающие внешнюю стигматизацию. Показано, что степень © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education 193 Захарова Н.М., Баева А.С., Гурин И.В., Шкурко В.В. Формирование феномена стигматизации в отношении лиц, пострадавших при чрезвычайных ситуациях у представителей различных социальных групп. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 193-205.

Zakharova N.M., Baeva A.S., Gurin I.V., Shkurko V.V. Formation of the phenomenon of stigmatization against individuals affected in emergencies from representatives of various social groups. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 193-205.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------выраженности стигматизирующих тенденций зависит от принадлежности респондента к определенной социальной группе и от предшествующего травматического опыта.

–  –  –

Для цитаты:

Захарова Н.М., Баева А.С., Гурин И.В., Шкурко В.В. Формирование феномена стигматизации в отношении лиц, пострадавших при чрезвычайных ситуациях у представителей различных социальных групп. [Электронный ресурс] // Психология и право. 2017(7). № 1. С. 193-205.

doi: 10.17759/psylaw.207070116 Жизнь в современном мире происходит в условиях постоянной угрозы внезапного возникновения чрезвычайных ситуаций (природных и техногенных катастроф, террористических атак, локальных войн и т.д.), которые являются стрессорами высокой интенсивности, способными вызывать различные формы психической и психологической дезадаптации [1, 3, 4]. При этом, масштаб негативных социально-психологических последствий чрезвычайных ситуаций охватывает значительно большее число людей, чем официально признаются пострадавшими. Повсеместное развитие средств массовой информации, всеобъемлющее и масштабное освещение катастроф нередко приводят к обострению социальных конфликтов в обществе. Страх, тревога, постоянное, в том числе, неосознанное ожидание катастрофы порождают ненависть и недоверие между социальными и национальными группами [13].

Кроме того, вследствие пережитого тяжелого эмоционального стресса, население, которое непосредственно не пострадало при чрезвычайной ситуации, оказывается втянутым в, так называемый, индигенный конфликт [6] - расслоение общества на «виновных» и «пострадавших». Обвинения в недостаточности усилий по спасению погибших, приводят к дополнительному разобщению и выделению, так называемых «мало пострадавших», с усилением у последних формирующегося чувства вины перед погибшими («синдром выжившего»). Данный конфликт оказывает неблагоприятное влияние на психическое здоровье всего населения, приводя к избирательности общения, ограничению социальных контактов, нарушению межличностных отношений. С течением времени интерес общества к проблемам пострадавших снижается. При этом, получение различных материальных выплат, компенсаций, социальных льгот, формирование у некоторых поведения «жертвы», способствуют появлению негативного отношения к пострадавшим, выделению их в отдельную группу.

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Захарова Н.М., Баева А.С., Гурин И.В., Шкурко В.В. Формирование феномена стигматизации в отношении лиц, пострадавших при чрезвычайных ситуациях у представителей различных социальных групп. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 193-205.

Zakharova N.M., Baeva A.S., Gurin I.V., Shkurko V.V. Formation of the phenomenon of stigmatization against individuals affected in emergencies from representatives of various social groups. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 193-205.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------Возникновение конфликтов на разных уровнях социального общежития приводит к развитию такого неблагоприятного социально-психологического феномена как стигматизация. Выделяют внешнюю (несправедливое отношение социума к пострадавшему) и внутреннюю (чувство стыда, вины, боязнь дискриминации) стигму.

Большинство авторов, занимавшихся проблемой стигматизации [4, 9-12], указывают на тесную связь этих явлений.

Следует отметить, что до настоящего времени, феномен стигматизации пострадавших при различных чрезвычайных ситуациях остается недостаточно изученным.

Известно, что стигматизация приводит к утяжелению уже имеющихся психических, психологических и поведенческих расстройств, препятствует их обратному развитию, вызывает дополнительные сложности для адаптации в условиях изменившихся обстоятельств и пережитого негативного опыта [2, 5, 7]. Это требует, с нашей точки зрения, от психиатров и психологов особого внимания к данной проблеме, дальнейшего изучения факторов, способствующих как возникновению, так и преодолению феномена стигматизации.

Цель исследования: Изучение отношения различных групп общества, к лицам пострадавших в результате чрезвычайных ситуаций. Выявление признаков стигматизации общества в отношении пострадавших и факторов социально-демографического порядка, влияющих на ее выраженность.

Материалы и методы.

В работе использовался метод интервью с помощью опросника «Психическое нездоровье в общественном сознании», разработанного В.С. Ястребовым и соавт. (2001), который исходя из поставленных задач, был адаптирован и дополнен необходимыми тестовыми вопросами.

В исследовании приняли участи две группы респондентов, проживающих в населенных пунктах, подвергавшихся террористическим атакам, отличающихся концентрацией пострадавших на душу населения, а также этно-культуральными особенностями.

Первую группу составили лица, проживающие на территории Республики Северная Осетия – Алания, в городах Беслан и Владикавказ. За период с 1988 по 2010 гг в этом регионе было совершено 17 террористических актов против гражданского населения.

Общее число погибших составило 488 человек (из них более 200 детей), раненых 973 (0,21 % пострадавших от населения региона).

Было опрошено 47 человек (32 мужчины (68,1%) и 15 женщин (31,9%)). Средний возраст респондентов составил 30,6 лет. Практически половина обследуемых - 24 чел.

имели высшее (техническое и гуманитарное) образование, 23 чел. средне-специальное. Все исследуемые имели постоянное место работы. Большинство опрошенных - 40 чел. знали о чрезвычайных ситуациях из СМИ, два человека являлись непосредственно пострадавшими от ЧС, 1 чел. является родственником погибшего при ЧС.

Вторую группу составили лица, проживающие на территории Центрального Федерального округа, в городе Москва. За период с 1993 по 2011 гг совершено 12 © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Захарова Н.М., Баева А.С., Гурин И.В., Шкурко В.В. Формирование феномена стигматизации в отношении лиц, пострадавших при чрезвычайных ситуациях у представителей различных социальных групп. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 193-205.

Zakharova N.M., Baeva A.S., Gurin I.V., Shkurko V.V. Formation of the phenomenon of stigmatization against individuals affected in emergencies from representatives of various social groups. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 193-205.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------террористических актов против гражданского населения. Общее число погибших составило 196 человека, раненых 648 (0,007% пострадавших от населения региона).

Было опрошено 51 человек (14 мужчин (27,5%) и 37 женщин (72,5%)). Средний возраст респондентов составил 30,8 лет. Большинство респондентов - 37 человек, имели высшее медицинское образование, остальные средне-специальное – 10 чел., неоконченное среднее – 4 чел. Все исследуемые имели постоянное место работы. Большинство опрошенных - 45 чел. знали о чрезвычайных ситуациях из СМИ, 4 человека являлись непосредственно пострадавшими от ЧС, 1 является родственником погибшего при ЧС.

Опрос проводился анонимно, не выборочно. В исследовании учитывались социальносредовые и демографические характеристики респондентов, такие как: гендерные, возрастные различия, образование, занятость, семейное положение, место жительства.

Исследовалось их отношение к:

–  –  –

Следует отметить, что, несмотря на анонимность, после ознакомления с опросником, примерно четверть предполагаемых участников отказалась от участия в опросе, затрудняясь ответить на «неудобные», «провокационные», с их точки зрения, вопросы.

–  –  –

Отношение респондентов к пострадавшим при чрезвычайных ситуациях.

В большинстве случаев (80,8% (48,9% м., 31,9% ж.) в Северной Осетии и 60% (17,6% м., 41,2% ж.) в Москве), представители изучаемых групп всех возрастов проявляли жалость и сочувствие к лицам, пострадавшим вследствие чрезвычайных ситуаций и подчеркивали, что они такие же члены общества как и все, только попавшие в сложные жизненные обстоятельства (55,3% (29,8% м., 25,5% ж.) в Северной Осетии и 68% (15,7% м., 54,9% ж.) в Москве).

В то же время, значительная часть опрошенных: 76,6%, (48,9% м., 27,7% ж.) в Северной Осетии и 46% (17,6% м., 35,3% ж.) в Москве утверждали, что поведение пострадавших может быть иногда необъяснимо с точки зрения здравого смысла. Это утверждение коррелирует с молодым возрастом (до 30 лет) и средним образованием, у респондентов обеих групп.

Оценивая патохарактерологические и личностные особенности пострадавших, ряд респондентов отметили, что эти лица чрезмерно назойливы и бесцеремонны (23,4%, (17% © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Захарова Н.М., Баева А.С., Гурин И.В., Шкурко В.В. Формирование феномена стигматизации в отношении лиц, пострадавших при чрезвычайных ситуациях у представителей различных социальных групп. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 193-205.

Zakharova N.M., Baeva A.S., Gurin I.V., Shkurko V.V. Formation of the phenomenon of stigmatization against individuals affected in emergencies from representatives of various social groups. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 193-205.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------м., 6,4% ж.) в Северной Осетии и 12% (5,9% м., 5,9% ж.) в Москве). Большинство же опрошенных обратили внимание на то, что пострадавшие в ЧС замкнуты и отгорожены (51,1% (29,8% м., 21,3% ж.) в Северной Осетии и 62% (43,1% м., 17,6% ж.) в Москве), а также ранимы и эмоционально лабильны (43% (34% м., 19% ж.) в Северной Осетии и 72% (17,6% м., 52,9% ж.) в Москве). При этом неприятные, раздражающие моменты в поведении пострадавших в ЧС чаще отмечают мужчины, а ранимость и эмоциональную лабильность – женщины.

Кроме того, практически треть опрошенных (28% (6,4% м., 12,6% ж.) в Осетии и 28% (9,8% м., 17,6% ж.) в Москве), причем женщины в два раза чаще мужчин, полагают, что пострадавшие склонны преувеличивать свои страдания.

Следует отметить также, что подавляющее большинство респондентов обеих групп (95% в Северной Осетии, 93% в Москве), как мужчины, так и женщины, утверждали, что отношение к пострадавшим должно определяться в каждом случае индивидуально.

Представление респондентов о необходимости оказания пострадавшим при ЧС медицинской помощи На вопросы, связанные с психическими расстройствами, возникающими у пострадавших вследствие чрезвычайных ситуаций, опрошенные давали противоречивые ответы.

С одной стороны, более трети респондентов обеих групп признавали тот факт, что у всех лиц, переживших чрезвычайную ситуацию развиваются психические расстройства (29,8% (12,8% м., 17% ж.) в Северной Осетии и 38% (11,8% м., 25,4% ж.) в Москве) и им необходимо лечиться у психиатров (40,4% (27,6% м., 12,8% ж.) в Северной Осетии и 40% (13,7% м., 25,5% ж.) в Москве, к тому же, значительное большинство опрошенных, как в Северной Осетии (78,7% (46,8% м., 31,9% ж.), так и в Москве (84% (23,5% м., 58,8% ж.) убеждены, что от лечения у психиатра гораздо больше пользы, чем вреда.

С другой стороны, четверть респондентов в Северной Осетии (23,4% (14,8%м., 8,5%ж.)) отрицала возможность возникновения у пострадавших психических расстройств, предполагая, что «существуют только люди, которые не хотят соблюдать общественные нормы».

Интересен тот факт, что, большинство опрошенных в Северной Осетии - 76,6% (53,2% м. и 23,4% ж.) считали, что со страхами, возникающими после перенесенного стресса можно справиться усилием воли, «взяв себя в руки». Практически все, согласившиеся с этим утверждением – молодые люди в возрасте до 30 лет, преимущественно мужчины, знающие о чрезвычайных ситуациях по сообщениям в СМИ. Можно предположить, что это вероятно связано, с относительно молодым возрастом респондентов, отсутствием жизненного опыта, недостаточной осведомленности о влиянии чрезвычайных ситуаций на психическое здоровье.

В то же время, только четверть респондентов - 24% (11,8% м., 11,8% ж.), проживающих в г. Москве согласились с данным высказыванием, что, вероятно, связано с наличием у более, чем половины опрошенных, медицинского образования.

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Захарова Н.М., Баева А.С., Гурин И.В., Шкурко В.В. Формирование феномена стигматизации в отношении лиц, пострадавших при чрезвычайных ситуациях у представителей различных социальных групп. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 193-205.

Zakharova N.M., Baeva A.S., Gurin I.V., Shkurko V.V. Formation of the phenomenon of stigmatization against individuals affected in emergencies from representatives of various social groups. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 193-205.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------Утверждение, что врач-психиатр вряд ли способен помочь лицам, перенесшим чрезвычайную ситуацию, поддержали 16,7% (10% м., 6,7% ж.) респондентов, проживающих в Республике Северная Осетия. Такое же количество респондентов в Северной Осетии (16,7 %) считают, что помощь пострадавшим должны оказывать не психиатры, а священники или другие представители различных религиозных конфессий. Примечательно, что это утверждение также коррелировало с молодым возрастом (до 30 лет), средним образованием и мужским полом.

Больше трети респондентов - 36,2 % (27,7% м., 8,5% ж.), проживающих в Северной Осетии считают, что душевное состояние лиц, перенесших теракт никогда не изменится, в то время, как большинство опрошенных, проживающих в г. Москве с данным утверждением не согласны. Очевидно, что данный факт также обусловлен наличием специализированного (медицинского) образования и специфическим профессиональным опытом у последних.

Следует также отметить, что в целом, практически все респонденты обеих групп давали оптимистичный прогноз по поводу психического здоровья пострадавших, считая, что их состояние может улучшиться.

Представления респондентов о социальном и правовом статусе пострадавших Проведенное исследование показало, что больше половины опрошенных респондентов: 62% (34% м., 28% ж.) в Северной Осетии и 54% (20% м., 44% ж.) в Москве, считают, что поведение пострадавших может быть совершенно непредсказуемым. Этот показатель коррелирует с молодым возрастом (до 30 лет) в обоих субъектах.

Абсолютное большинство лиц, принявших участие в опросе, утверждают, что данные граждане, пострадавшие при ЧС, должны иметь такие же права, как и остальные члены общества. Одновременно с этим, практически четверть опрошенных и в Москве – 26% (11,8% м., 14,9% ж.) и в Северной Осетии – 23,4% (17% м., 6,4% ж.) считают, что судьбу и вопросы лечения пострадавших должно решать общество, так как сами они «не могут понимать, что для них лучше», а помощь со стороны государства должна осуществляться пожизненно (23,3% (19,10% м., 4,9% ж.) в Северной Осетии и 26% (7,8% м., 17,6% ж.) в Москве).

Кроме того, более половины респондентов считают, что пострадавшие часто используют ситуацию для получения собственной выгоды в виде: больших денежных компенсаций (67,5% в Северной Осетии и 35% в Москве); бесплатной медицинской помощи (70% в Северной Осетии и 43 % в Москве); бесплатного образования (34% в Северной Осетии и 27,5% в Москве). Подчёркивая значимость вышесказанного, большинство респондентов (80,9% (51,1% м., 29,8% ж.) в Северной Осетии и 86% (27,5% м., 56,9% ж.) в Москве) считают, что помощь пострадавшим должна определяться индивидуально.

Вышесказанные утверждения чаще встречаются среди лиц, старше 30 лет, что на наш взгляд связано с полученным жизненным опытом и сложившейся жизненной позицией.

Как следует из утверждений всех опрошенных, никто из представителей обеих групп не избегает общения с пострадавшими, а также партнерских, либо приятельских отношений с данной группой лиц, несмотря на сложности взаимодействия с последними.

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Захарова Н.М., Баева А.С., Гурин И.В., Шкурко В.В. Формирование феномена стигматизации в отношении лиц, пострадавших при чрезвычайных ситуациях у представителей различных социальных групп. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 193-205.

Zakharova N.M., Baeva A.S., Gurin I.V., Shkurko V.V. Formation of the phenomenon of stigmatization against individuals affected in emergencies from representatives of various social groups. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 193-205.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------Отношение респондентов к освещению последствий чрезвычайных ситуаций в средствах массовой информации Проведенное исследование показало, что больше половины респондентов в Северной Осетии (53,2%) и две трети в Москве (70%) не считают, что СМИ должны освещать проблемы пострадавших и через несколько лет после чрезвычайной ситуации.

Четверть опрошенных (по 25,5% в Северной Осетии и в Москве), причем женщин вдвое больше, чем мужчин, ответили, что повторные публикации и телевизионные репортажи вызывают у них интерес к произошедшим событиям.

Однако, часть респондентов отметили, что длительное освещение СМИ чрезвычайных ситуаций вызывает у них раздражение (38,3% (29,8% м., 8,5% ж.) в Северной Осетии и 38% (11,8% м., 33,3% ж.) в Москве), негодование (29,7% (19,1% м., 10,6% ж.) в Северной Осетии и 19,6% (11,8% м., 7,8% ж.) в Москве), а также страх повторения событий (48,9% (21,3% м., 27,7% ж.) в Северной Осетии и 31,3% (7,8% м., 23,5% ж.) в Москве).

При этом, большинство опрошенных респондентов обеих групп (76,6% в Северной Осетии и 84% в Москве) отмечали у себя неприятные переживания, возникающие в ответ на многократное и продолжительное освещение чрезвычайных ситуаций в СМИ. Респонденты характеризовали их как «внутреннее напряжение», тревогу, «непрерывное ожидание беды».

Данные симптомы чаще отмечали у себя женщины старше 30 лет, имеющие семьи.

Необходимо также добавить, что более половины опрошенных проживающих как в Северной Осетии (53,2% (33,2% м., 20% ж.), так и в Москве (54% (19,6% м., 36,2% ж.) сообщили, что, по их мнению, средства массовой информации склонны преувеличивать страдания пострадавших. Данное утверждение коррелировало с возрастом старше 30 лет, как среди мужчин, так и среди женщин.

Отношение респондентов к чрезвычайным ситуациям С утверждением, что чрезвычайные ситуации будут происходить всегда согласились большинство представителей обеих групп: 76% (46% м., 30% ж.) в Северной Осетии и 96% (40% м., 66% ж.) в Москве.

Абсолютно все опрошенные респонденты проживающие, как в Москве, так и в Северной Осетии согласны, с утверждением, что от чрезвычайных ситуаций никто не застрахован.

Примерно четверть опрошенных считают, что теракты происходят по вине только представителей государственной власти (25,5% (12,7% м., 12,7% ж.) в Осетии и 23,5% (5,9% м., 17,6% ж.) в Москве). В то же время, ряд респондентов согласны с утверждением, что в происхождении чрезвычайных ситуаций виновато все общество (23,4% (10,6% м., 12,8% ж) и 37,2% (7,8% м., 29,4% ж.) в Москве).

Следует отметить, что большая часть опрошенных игнорировала вопросы, связанные с политической тематикой.

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Захарова Н.М., Баева А.С., Гурин И.В., Шкурко В.В. Формирование феномена стигматизации в отношении лиц, пострадавших при чрезвычайных ситуациях у представителей различных социальных групп. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 193-205.

Zakharova N.M., Baeva A.S., Gurin I.V., Shkurko V.V. Formation of the phenomenon of stigmatization against individuals affected in emergencies from representatives of various social groups. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 193-205.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------Почти половина опрошенных респондентов, проживающих в Северной Осетии - 44,7% (44,7% м., 21,5% ж.) и четверть респондентов, проживающих в Москве - 26% (9,8% м., 15,7% ж.) указали, что стараются избегать мест, где может произойти чрезвычайная ситуация.

Также следует отметить, что значительная часть респондентов обеих групп сообщили, что длительное время находятся в ожидании чрезвычайной ситуации (25,55% (12,8% м., 12,8% ж.) в Северной Осетии и 18% (7,8% м., 9,8% ж.) в Москве), что косвенно свидетельствует о повышенном уровне тревоги.

Заключение

Межличностные конфликты, поиск «виновных», противопоставление группы «потерпевших» остальному населению пострадавшего региона, возникающие после пережитых чрезвычайных ситуаций, приводят к развитию различных форм психической дезадаптации у населения, а со временем - к стигматизации отдельных групп.

Проведенное исследование показало, что признаки стигматизации отмечаются в обеих группах опрошенных, причем как в отношении самих пострадавших, так и в отношении оказываемой им медицинской, психиатрической и социальной помощи, а также освещения чрезвычайных ситуаций в СМИ.

Исследование продемонстрировало, что отношение общества к лицам, пострадавшим при чрезвычайных ситуациях, неоднозначное. С одной стороны, в обществе проявлялись жалость и сочувствие к людям, оказавшимся в сложной жизненной ситуации, с другой настороженность, из-за возможной непредсказуемости и необъяснимости их поведения с точки зрения «здравого смысла» окружающих. Формально, большинство опрошенных согласны поддерживать с лицами, пережившими чрезвычайную ситуацию, профессиональные и дружеские отношения, но при этом характеризуют их как замкнутых, отгороженных, ранимых и сложных в общении. По мнению большинства респондентов, все пострадавшие нуждаются в оказании им специализированной психиатрической помощи.

Характерно, что такие высказывания чаще встречаются в группе лиц, проживающих на территории Республики Северная Осетия.

Также исследование выявило, что в регионе с более высоким процентом пострадавших в чрезвычайных ситуациях на душу населения, признаки стигматизации общества несколько выше. Большинство опрошенных лиц, проживающих на территории Республики Северная Осетия, считают, что перенесшие ЧС склонны преувеличивать свои страдания, а их психологические проблемы являются проявлениями слабости и безволия.

Кроме того, большинство представителей этого региона также обращают особое внимание на выгоды пострадавших от «своего положения», которые заключаются в получении денежных компенсаций, бесплатного образования и дорогостоящих медицинских услуг.

Таким образом, анализ полученных данных позволяет говорить о недостаточной осведомленности в обществе в отношении особенностей индивидуальных форм реагирования на стресс, в понимании природы и проявлений постстрессовых психических расстройств, а также о переносе общественных стереотипов в отношении лиц, страдающих психическими заболеваниями на пострадавших.

На выраженность стигматизационных процессов в обществе влияет структура и динамика психических расстройств, развивающихся у пострадавших в связи с © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Захарова Н.М., Баева А.С., Гурин И.В., Шкурко В.В. Формирование феномена стигматизации в отношении лиц, пострадавших при чрезвычайных ситуациях у представителей различных социальных групп. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 193-205.

Zakharova N.M., Baeva A.S., Gurin I.V., Shkurko V.V. Formation of the phenomenon of stigmatization against individuals affected in emergencies from representatives of various social groups. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 193-205.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------перенесенным стрессом. Степень выраженности стигматизирующих тенденций зависит от принадлежности респондента к определенной социальной группе (территориальной, образовательной, демографической (пол, возраст), профессиональной) и от предшествующего травматического опыта (опыта переживания чрезвычайных ситуаций).

Проведенное исследование свидетельствует о необходимости внедрения дестигматизационных мероприятий, как на ранних, так и на отдаленных этапах ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций. Необходимо повышать толерантность различных слоев общества к пострадавшим при чрезвычайных ситуациях путем просветительской работы с родственниками, медицинскими, социальными работниками и населением в целом.

Литература

1. Бовина И.Б., Бовин Б.Г. Стигматизация: социально-психологические аспекты (Часть1) [Электронный ресурс] // Психология и право. 2013. № 3. URL:

http://psyjournals.ru/psyandlaw/2013/n3/63778.shtml (дата обращения:

06.04.2017)

–  –  –

3. Ениколопов С.Н. Стигматизация и проблема психического здоровья // Медицинская (клиническая) психология: традиции и перспективы (К 85-летию Юрия Федоровича Полякова). М.: Московский городской психологопедагогический университет, 2013. С. 109-121.

–  –  –

5. Кекелидзе З.И., Бедина И.А., Шпорт С.В., Баева А.С., Алкеева-Костычева Е.А, СидоровМоисеев И.И., Цекин В.П. Клинико-социальные факторы стигматизации лиц, пострадавших при чрезвычайных ситуациях//Методические рекомендации. М.:

ФГБУ «ФМИЦПН» Минздрава России. 2015. 20 с.

6. Портнова А. А. Индигенный конфликт: неблагоприятный тип отсроченного массового реагирования на тяжелый эмоциональный стресс. Журнал неврологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. 2006. 106(2). С. 13-16.

7. Тюменкова Г.В., Бедина И.А. Проблемы стигматизации лиц, перенесших чрезвычайную ситуацию. Материалы международной конференции «Психиатрия чрезвычайных ситуаций». М., 2006. С.74-75.

8. Ястребов В.С., Михайлова И.И., Гонжал О.А. и др. Факторы стигматизации лиц с психическими расстройствами: методические рекомендации. Научный центр © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Захарова Н.М., Баева А.С., Гурин И.В., Шкурко В.В. Формирование феномена стигматизации в отношении лиц, пострадавших при чрезвычайных ситуациях у представителей различных социальных групп. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 193-205.

Zakharova N.M., Baeva A.S., Gurin I.V., Shkurko V.V. Formation of the phenomenon of stigmatization against individuals affected in emergencies from representatives of various social groups. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 193-205.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------психического здоровья. М.:И., 2009.

–  –  –

11. Hatzenbuehler M.L., Phelan J.C., Lin B.G. Stigma as a Fundamental Cause of Population Health Inequalities. Am J. Public Health. 2003. V.103(5), P. 813-821.

12. Link B., Phelan J. Conceptualizing stigma. Annual Review of Sociology, 27 mental illness:

Patients’ anticipations and experiences. International Journal of mentally ill.

Internaitonal Journal of Law and Psychiatry. 2001. V.24, P. 469-486.

13. Padela A.I., Heisler M. The Association of Perceived Abuse and Discrimination After September 11, 2001, With Psychological Distress, Level of Happiness, and Health Status Among Arab Americans. American Journal of Public Health. 2010. Vol. 100(2), P. 284Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Захарова Н.М., Баева А.С., Гурин И.В., Шкурко В.В. Формирование феномена стигматизации в отношении лиц, пострадавших при чрезвычайных ситуациях у представителей различных социальных групп. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 193-205.

Zakharova N.M., Baeva A.S., Gurin I.V., Shkurko V.V. Formation of the phenomenon of stigmatization against individuals affected in emergencies from representatives of various social groups. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 193-205.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------Formation of the phenomenon of stigmatization against individuals affected in emergencies from representatives of various social groups Zakharova N. M., PhD (Medicine), senior researcher of the Department of urgent psychiatry and the help at emergency situations of Federal State Budgetary Institution "V. Serbsky Federal Medical Research Centre for Psychiatry and Narcology" of the Ministry of Health of the Russian Federation (natali_oslo@mail.ru) Baev A. S., PhD (Medicine), senior researcher of the Department of urgent psychiatry and the help at emergency situations of the Federal State Budgetary Institution "V. Serbsky Federal Medical Research Centre for Psychiatry and Narcology" of the Ministry of Health of the Russian Federation Gurin I. V., PhD (Medicine), senior researcher of the Department of urgent psychiatry and the help at emergency situations of the Federal State Budgetary Institution "V. Serbsky Federal Medical Research Centre for Psychiatry and Narcology" of the Ministry of Health of the Russian Federation Shkurko V. V., Junior researcher of the Department of urgent psychiatry and the help at emergency situations of the Federal State Budgetary Institution "V. Serbsky Federal Medical Research Centre for Psychiatry and Narcology" of the Ministry of Health of the Russian Federation In this article the authors consider the phenomenon of stigmatization as one of the unfavorable socio-psychological results of emergency situations raising the level of personality vulnerability though not studied enough so far. A study was made to reveal stigmatization with relation to persons who had suffered from emergency situations, among the inhabitants of the two regions exposed to terroristic attacks: that of North Ossetiya (the town of Beslan and the city of Vladikavkaz) and the Central Region (the city of Moscow). Analysis of the obtained data permitted one to make a conclusion of the presence of signs of stigmatization in both groups of respondents, of insufficient awareness in society of the specificities of individual forms of response to stress, of manifestations of post-stress mental disorders, as well as a transfer of social stereotypes related to persons with mental disorders to the victims. Socio-demographic factors causing outward stigmatization have been defined. A degree of expression of stigmatization tendencies depends on a respondent’s social status as well as on the past traumatic experience.

Key words: impact of the emergency situation, affected, stigma.

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Захарова Н.М., Баева А.С., Гурин И.В., Шкурко В.В. Формирование феномена стигматизации в отношении лиц, пострадавших при чрезвычайных ситуациях у представителей различных социальных групп. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 193-205.

Zakharova N.M., Baeva A.S., Gurin I.V., Shkurko V.V. Formation of the phenomenon of stigmatization against individuals affected in emergencies from representatives of various social groups. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 193-205.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------References

1. Bovina I.B., Bovin B.G. Stigmatization: the socio-psychological aspects (Part 1) [Elektronnyi resurs]. Psikhologiia i pravo [Psychology and Law], 2013. no. 3 (In Russ., аbstr. in Engl.)

2. Dubitskaya E.A. Stigmatizatsiya I samostigmatizatsiya bolnih depressiey I ih rodstvennikov [Stigma and self-stigmatization of patients with depression and their relatives] // «Aspirantskiy vestnik Povolgya» [the postgraduate Bulletin of the Volga region], 2008. no. 3-4. pp. 195-199.

3. Enikolopov S.N. Stigmatisazia I problema psihicheskogo zdorovia. Medizinskaia (klinicheskaia) psihologia: tradizii I perspektivi [Stigma and mental health problems.

Medical (clinical) psychology: traditions and prospects]. Moscow: Publ. Moskovskiy gorodskoy psihologo-pedagogicheskiy universitet, 2013. pp. 109-121.

4. Kekelidze Z.I., Bedina I.A., Tyumenkova G.V. Reintegraziya v sozium liz, postradavshih v chrezvichaynih situaziyah. Psihiatria chrezvichaynih situaziy [Reintegration into society of persons injured in emergencies. Psychiatry emergencies]. Rukovodstvo v 2-h tomah, In Kekelidze Z.I. (ed). 2-e izdanie, isprav. I dopoln. Moscow, 2011. Vol.2. pp. 311-321.

5. Kekelidze Z.I., Bedina I.A., Shport S.V., Baeva A.S., Alkeeva-Kosticheva E.A. SidorovMoiseev I.I. Tsekin V.P. Kliniko-sotsialnie faktori stigmatizatsii lits, postradavshih pri chrezvichaynih situaziyah. Metodicheskie rekomendatsii [Clinical and social factors of the stigmatization of persons affected during emergency situations. Methodical recommendations]. Moscow: Publ. FGBU «FMITSPN» Minzdrava Rossii. 2015. 20 p.

6. Portnova A.A. Indigenniy konflikt: neblagopriyatniy tip otsrochennogo massovogo reagirovaniya na tyageliy emotsionalniy stress [Indigenous conflict: the unfavorable type of delayed mass reaction to severe emotional stress]// Gurnal nevrologii I psichiatrii im. S.S. Korsakova [Journal of neurology and psychiatry. S. S. Korsakov]. 2006.

Vol.106(2). pp. 13-16.

7. Tyumenkova G.V., Bedina I.A. Problemi stigmatizatsii lits, perenesshih chrezvichaynuyu situaziyu [The problem of stigmatization of persons who have suffered an emergency] // Materiali megdunarodnoy konferentsii «Psihiatriya chrezvichaynih situaziyah»

[Proceedings of the international conference "Psychiatry emergencies"]. Moscow, 2006.

pp. 74-75.

8. Yastrebov V.S., Mihaylova I.I., Gongal O.A. et. Al. Faktori stigmatizatsii lits s psihicheskimi rasstroystvami: metodicheskie rekomendatsii. Nauchniy tsentr psihicheskogo zdoroviya [Factors stigmatization of people with mental disorders: guidelines. Scientific center of mental health]. Moscow.: I., 2009. 30 p.

9. Goffman Е. Stigma: Notes on the Management of Spoiledidentity. N.Y.: Prentice-Hall,

1963. Chapters 1 and 2 (3-6). 335 p.

10. Haghighat R. A unitary theory of stigmatization. British Journal of Psychiatry. 2001. V.

178, P. 207-215.

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Захарова Н.М., Баева А.С., Гурин И.В., Шкурко В.В. Формирование феномена стигматизации в отношении лиц, пострадавших при чрезвычайных ситуациях у представителей различных социальных групп. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 193-205.

Zakharova N.M., Baeva A.S., Gurin I.V., Shkurko V.V. Formation of the phenomenon of stigmatization against individuals affected in emergencies from representatives of various social groups. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 193-205.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------Hatzenbuehler M.L., Phelan J.C., Lin B.G. Stigma as a Fundamental Cause of Population Health Inequalities. Am J. Public Health. 2003. V.103(5), P. 813-821.

12. Link B., Phelan J. Conceptualizing stigma. Annual Review of Sociology, 27 mental illness:

Patients’ anticipations and experiences. International Journal of mentally ill.

Internaitonal Journal of Law and Psychiatry. 2001. V.24, P. 469-486.

13. Padela A.I., Heisler M. The Association of Perceived Abuse and Discrimination After September 11, 2001, With Psychological Distress, Level of Happiness, and Health Status Among Arab Americans. American Journal of Public Health. 2010. Vol. 100(2), P. 284

–  –  –

Психологическая юриспруденция как междисциплинарная наука и область психопрактики Поздняков В.М., доктор психологических наук, профессор, кафедра уголовного права и процесса юридического факультета, Российский университет дружбы народов (pozdnyakov53@mail.ru) В статье аргументировано показано, что в России все чаще стали издаваться монографии юристов по ключевым юридико-психологическим явлениям, а в диссертациях при формулировании положений на защиту делатся критика по «вестернизации» отечественного законодательства и отстаиваются психологизированные позиции. В то же время критически отмечается, что в области правовой идеологии и политики, а также при внесении инноваций в законодательство по-прежнему, как и в советский период, доминирует правовая догматика, а психологические реалии учитываются фрагментарно. Причина подобного положения дел в том, что до сих пор в рамках вузовской подготовки и дополнительного образования отечественных юристов, в отличие от зарубежной практики, недостаточное внимание уделяется развитию психологической культуры, а в итоге нет полноценного диалога между юристами и психологами. С учетом возможностей интегративной методологии обоснован предмет психологической юриспруденции как междисциплинарной науки и области психопрактики, ориентированной на выявление закономерностей и механизмов развития правосознания и правового бытия различных субъектов правовой активности и направленной на разработку психологически обоснованных мер по совершенствованию правовой идеологии и политики, систем правотворчества, правоохраны и профилактики правонарушений, психотехнических методов и приемов в деятельности сотрудников правоприменительных органов. Для конструктивного развития психологической юриспруденции обозначены ключевые направления научных исследований и узловые практикориентированные проблемы.

Ключевые слова: антропологическая парадигма, интегративная методология, правовое бытие, правосознание, профессионализм деятельности и личности, психологическая культура юристов, юридическая психология, психологическая школа в праве, психологическая юриспруденция.

Для цитаты:

–  –  –

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education 206 Поздняков В.М. Психологическая юриспруденция как междисциплинарная наука и область психопрактики. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 206-219.

Pozdnyakov V.M. Psychological jurisprudence as an interdisciplinary science and the area of psychological practice. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 206-219.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------Как известно, термин «юриспруденция» (от лат. juris prudential – правоведение) в словарях трактуется одновременно и как совокупность наук о праве (Словарь иностранных слов, 2010), и как практическая деятельность особой категории специалистов – юристов, влияющая на жизнь людей в социуме (Юридический словарь, 1953). В постсоветской России, несмотря на провозглашение курса на построение правового государства, право продолжает преимущественно разрабатываться как инструмент политики государства и совершенствования деятельности его институтов. В то же время во многих развитых странах мира, где созданы условия функционирования гражданского общества, усилия юристов направлены на то, чтобы «… в центр анализа природы и содержания права ставить человека,... в самом человеке обнаруживать условия, актуализирующие правовой взгляд на мир и на правовое бытие в нем, т. е. смотреть на право как на то, что имманентно присуще человеку» (Малахов В.П., 2005).

Отечественными юристами в последние годы издан ряд монографий (Резников Е.В., 2014; Сорокин В.В., 2015; Шагиева Р.В., Казаков В.Н., 2015; Погребная Ю.К., 2016; Политова И.П., 2016 и др.), которые посвящены ключевым юридико-психологическим феноменам. При этом в монографиях критикуется состояние современной юридической психологии. Так, заведующий кафедрой теории права и государства Алтайского госуниверситета профессор В.В. Сорокин во Введении к монографии «Правовая психология: вопросы общей теории права» констатирует: «На сегодняшний день юридическая психология как таковая отсутствует. А то, что принято называть юридической психологией, сведено к факультативной части криминалистики» (Сорокин В.В., 2015).



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |



Похожие работы:

«ЕВРЕИ В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ ("Каждый народ имеет право на память, право гордиться своими героями") Юлия Горнушенкова, директор БФ "Еврейский центр "Хэсэд Сара". Доклад на 1-й городской научной конференции "Национальное единство и ее роль в Победе в ВОВ". 22 мая 2014 г. "То, что случилось, не забудем, и до...»

«№ 2 (14), 2010 Общественные науки. Политика и право ИЗВЕСТИЯ ВЫСШИХ УЧЕБНЫХ ЗАВЕДЕНИЙ ПОВОЛЖСКИЙ РЕГИОН ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ № 2 (14) 2010 СОДЕРЖАНИЕ ПОЛИТИКА И ПРАВО Карпушкин А. В. Конституционно-правовые вопросы предоставления профсоюзу права законо...»

«Сборники рецептур для дошкольных организаций Обзор Автор: Портнов Николай Михайлович detsoft@mail.ru Введение Сборники рецептур являются важнейшим источником нормативно-справочной информации для пищеблока современного российского...»

«НЕДЕЛЯ БИРЖЕВОГО ФОНДОВОГО РЫНКА КАЗАХСТАНА 06 12 ноября СПРАВОЧНАЯ ИНФОРМАЦИЯ Доллар США = 120,00 тенге по официальному курсу на конец периода. Доллар США = 120,05 тенге по биржевому средневзвешенному курсу на конец периода. Скорость девальвации тенге к доллару за период по биржевому курсу составила 12,7% годовых. Индикато...»

«Вестник Томского государственного университета. Право. 2016. №2 (20) УДК 347.4 DOI: 10.17223/22253513/20/14 Е.С. Терди НЕВОЗМОЖНОСТЬ ИСПОЛНЕНИЯ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА В ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ ТУРЦИИ И ШВЕЙЦАРИИ В КОНТЕКСТЕ РЕФОРМЫ ГК РФ: ОСОБЕННОСТИ РЕЦЕПЦИИ И РАЗВИТИЯ (ЧАСТЬ II) Проводится анализ становления и развития институтов невозмо...»

«ПОРЯДОК исполнения запросов социально-правового и тематического характера 1.1. Архив рассматривает запросы заявителей, поступившие при личном обращении, присланные по почте, в том числе по электронной почте.1.2. Заявителям...»

«Памятка по обеспечению безопасности журналистов Содержание: Как обеспечить безопасность журналистов во время массовых мероприятий 4 Как журналисту вести себя в толпе 18 Как оказать первую доврачебную помощь и как вести себя в экстремальных ситуациях 21 Как обеспечить юридическую безопасность 27 Как обеспечить сетевую безопасность 32 Как...»

«Государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования Московский городской университет управления Правительства Москвы Институт высшего профессионального образования Каф...»

«Частное образовательное учреждение высшего образования "Первый московский юридический институт" УТВЕРЖДЕНО Решением Ученого совета ЧОУ ВО ПМЮИ от 23.08.2016 протокол № 10 Ректор К.В. Ребец РАБОЧАЯ ПРОГРАММА ДИСЦИП...»

«Галина Николаевна Щербакова Армия любовников Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=130548 У ног лежачих женщин: Вагриус; Москва; 2007 ISBN 978-5-9697-0405-3 Аннотация Поч...»

«ОТЮЦКАЯ ЕЛЕНА ИГОРЕВНА СТИМУЛЫ И ОГРАНИЧЕНИЯ В ЭНЕРГОСБЕРЕЖЕНИИ: ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВОЙ АСПЕКТ Специальность 12.00.03 – гражданское право; предпринимательское право; семейное право; международное частное право. АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук Краснодар 2012 Работа выполнена на кафедре гражданского права ФГБОУ ВПО "...»

«Ольга Заровнятных Рецепт идеального лета Серия "Только для девчонок" Текст предоставлен правообладателем. http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8344372 Заровнятных, Ольга. Рецепт идеального лета : повесть: Эксмо; Москва; 2014 ISBN 9...»

«№ 10, 16.02.2010 ОГЛАВЛЕНИЕ 1 РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ ПРАВОВЫЕ АКТЫ ПРАВОВЫЕ АКТЫ АДМИНИСТРАЦИИ ГОРОДА ПОСТАНОВЛЕНИЯ АДМИНИСТРАЦИИ ГОРОДА ПЕРМИ 10.02.2010 № 45 О реорганизации муниципального дошкольного образовательного учреждения "Детский сад № 398" г. Пе...»

«КОПИЯ (официальная публикация на ЭТП "B2B – MRSK" www.B2B-MRSK.ru УВЕДОМЛЕНИЕ о проведении открытого запроса цен на право заключения договора на поставку линейных стеклянных изоляторов на напряжение от 10 кВ до 220 кВ для...»

«ЗАКУПКА № 0331-020201 АУКЦИОННАЯ ДОКУМЕНТАЦИЯ Открытый аукцион в электронной форме на право заключения договора поставки серверного оборудования Москва, 2015 г. СОДЕРЖАНИЕ ТЕРМИНЫ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ РАЗДЕЛ I. ИНСТРУКЦИИ УЧАСТНИКАМ ПРОЦЕДУРЫ ЗАКУПКИ 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ 1.1. В...»

«Дин Рэй Кунц Город (сборник) Серия "Новинки зарубежной мистики" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=9197076 Город / Дин Кунц; [пер. с англ. В. Вебера]: Эксмо; Москва; 2015 ISBN 978-5-699-78626-8 Аннотация Кто бы мог подумать...»

«Сергей Довлатов Чемодан (сборник) Текст предоставлен правообладателем. http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=140183 Довлатов С. Чемодан: Рассказы.: Азбука, Азбука-Аттикус; СПб; 2013 ISBN 978-5-389-01554-8 Аннотация Сергей Довлатов – один из наиболее популярных и читаемых русских писателей конца XX – нач...»

«ИЗВЕЩЕНИЕ О ПРОВЕДЕНИИ ОТКРЫТОГО КОНКУРСА НА ПРАВО ЗАКЛЮЧЕНИЯ РАМОЧНЫХ ДОГОВОРОВ НА ПОСТАВКУ АВТОМОБИЛЕЙ МАРКИ УАЗ ДЛЯ ОАО "РОСТЕЛЕКОМ" В соответствии с Федеральным законом от 18.07.2011 №223-ФЗ "О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридичес...»

«(При возникновении ипотеки в силу закона, при отсутствии поручительства физических лиц и/или юридических лиц и/или другого обеспечения по заключаемому кредитному договору) 1) Все пояснения по тексту договора, выделенные одновременно курсивом и заливкой серого цвета, не явля...»

«ЗАКОН РЕСПУБЛИКИ КРЫМ Об увековечении памяти погибших при защите Отечества на территории Республики Крым Принят Государственным Советом Республики Крым 22 октября 2015 год...»

«ЗАКЛЮЧЕНИЕ по итогам рассмотрения результатов предварительной оценки регулирующего воздействия проекта закона Иркутской области "Об отдельных вопросах организации регулярных перевозок пассажиров и багажа автомобильным транспортом и городским наземным электрическим транспортом в Иркутской области" Во исполнение пункта 17 Поло...»

«Национальный правовой Интернет-портал Республики Беларусь, 14.04.2017, 1/17012 УКАЗ ПРЕЗИДЕНТА РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ 12 апреля 2017 г. № 121 О форменной одежде и знаках различия В целях обеспечения работников военизированной охраны республиканского унитарного предприятия "Белорусская атомная электростанция" п...»

«Вестник Томского государственного университета. Право. 2016. №3 (21) УДК 342.4 DOI: 10.17223/22253513/21/8 А.Н. Никитин, А.Ц. Рогов ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВОЙ ИНСТИТУТ ЧРЕЗВЫЧАЙНОГО ПОЛОЖЕНИЯ В БРУНЕЕ В статье исследована сис...»

«1 ББК 81.2 Рус 5 УДК 811.161. Фонд оценочных средств по дисциплине "Русский язык и культура речи" для направления подготовки – "Юриспруденция", профилей "Уголовное право", "Гражданское право", 1 курс/...»

«Документ предоставлен КонсультантПлюс Зарегистрировано в Национальном реестре правовых актов Республики Беларусь 15 июня 2006 г. N 2/1221 ЗАКОН РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ 13 июня 2006 г. N 124-З О ТРАНСПОРТНО-ЭКСПЕДИЦИОННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Принят Палатой представителей 4 мая 2006 года Одобрен Советом Республики...»

«Амели Нотомб Зимний путь Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=2889685 Амели Нотомб: Иностранка; Москва; 2010 ISBN 978-5-389-00912-7 Аннотация Назва...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.