WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 
s

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

«2017 № 1 ISSN (online): 2222-5196 ПСИХОЛОГИЯ И ПРАВО PSYCHOLOGY AND LAW Журнал «Психология и право» / ISSN-online: 2222-5196 / E-mail: ...»

-- [ Страница 3 ] --

Такой формой психокоррекционной работы может являться групповая работа. В качестве психокоррекционного метода может быть предложен социально-психологический тренинг (СПТ), так как при тренинге работа программирована, обладает четкой структурой, предполагает процесс осознания и переживания [5]. В то же время тренинг является психокорекционным, так как в целях коррекции состояния используется групповая динамика (как совокупность взаимоотношений и взаимодействий, возникающих между участниками группы, включая ведущего тренинга). Так, Р.С. Немов (2007) под СПТ понимает теорию и практику группового психокоррекционного или психотерапевтического воздействия на людей, рассчитанного на избавление их от каких-либо проблем психологического характера, исправление поведения или улучшение состояния здоровья [4]. СПТ имеет ряд преимуществ по сравнению с традиционными методами психокоррекции: 1) привлечение активных методов обучения; 2) высокий уровень активности участников; 3) формирование у них новых ценностных ориентаций и установок в общении, способствующих самораскрытию и самореализации личности; 4) приобретение участниками навыков групповой работы; 5) развитие у них активной социальнопсихологической позиции, способности производить значимые преобразования в сфере не только межличностных, но и официальных, деловых отношений; 6) повышение психологической устойчивости к различным трудным, проблемным ситуациям [11].

Таким образом, в рамках психологического обеспечения профессиональной деятельности сотрудников правоохранительных органов необходимо учитывать возникающие психические дисфункциональные состояния. Психическое дисфункциональное состояние – это целостная характеристика активности психики и уровень ее функционирования в конкретный момент времени, не позволяющая успешно решать профессиональные задачи.

Состояние считается дисфункциональным, когда оно: 1) не обеспечивает внешнюю оценку деятельности сотрудника руководителем и коллегами как успешное выполнение трудовых функций; 2) не приносит сотруднику удовлетворения от выполняемой деятельности; 3) не позволяет результативно решать профессиональные задачи; 4) при осуществлении деятельности сопровождается потерей психических и психофизиологических ресурсов; 5) характеризуется несоответствием активности, напряженности и полярности психического состояния сложности, внезапности и значимости выполняемой задачи.

Под коррекцией психических дисфункциональных состояний подразумевается совокупность специальных средств психологического воздействия, осуществляемых психологом с сотрудником или группой сотрудников, являющихся наиболее эффективной для формирования психических состояний, позволяющих успешно решать профессиональные задачи. В качестве метода коррекции дисфункциональных состояний может быть предложен социально-психологический тренинг.

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Енина В.В., Енин К.А. К вопросу о психологическом обеспечении профессиональной деятельности сотрудников правоохранительных органов с психическими дисфункциональными состояниями. Психология и право psyandlaw.ru 2017.

Том 7. №1. С. 80-88.

Enina V.V., Enin K.A. On the question of psychological support of professional activity of law enforcement officers with mental dysfunctional States. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 80-88.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------Литература





1. Военная психология / Под ред. В.В. Шеляга, А.Д. Глоточкина, К.К. Платонова. М.:

Военное издательство, 1972. 400 с.

2. Енин К.А., Енина В.В. Что вызывает возникновение дисфункциональных состояний и способы совладания с ними у сотрудников правоохранительных органов // Материалы IV Международной научной конференции «Психология стресса и совладающего поведения: ресурсы, здоровье, развитие». Т. 9. Кострома:

КГУ имени Н.А. Некрасова, 2016. С. 150–152.

3. Колесов Д.В., Колесов Д.Д. Состояния человека (семантика, психология, медицина): учеб. пособие. М.: Издательство московского психолого-социального института; Воронеж: Издательство НПО «МОДЭК», 2008. 704 с.

4. Немов Р.С. Психология: в 3 кн. Кн. 2.: Психология образования: учеб. для студ.

высш. пед. учеб. заведений. М.: Гуманитар. изд. центр «ВЛАДОС», 2007. 606 с.

–  –  –

6. Прыгунов П.Я. Психологическое обеспечение специальных операций: ролевое поведение: учеб. пособие. М.: Издательство Московского психолого-социального института; Воронеж: Издательство НПО «МОДЭК», 2003. 336 с.

–  –  –

10. Философский энциклопедический словарь / Л.Ф. Ильичев [и др.]. М.: Советская энциклопедия, 1983. 836 с.

11. Чанько А.Д. Социально-психологический тренинг как метод воздействия на группу в организации: дисс. … канд. психол. наук. Спб., 2004. 267 с.

–  –  –

13. Чуфаровский Ю.В. Юридическая психология в вопросах и ответах: учеб. пособие.

М.: Проспект, 2011. 256 с.

14. Эксакусто Т.В., Истратова О.Н. Групповая психокоррекция: тренинги и роли, игры для личностного и профессионального развития. Ростов н/Д: Феникс, 2014.

254 с.

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Енина В.В., Енин К.А. К вопросу о психологическом обеспечении профессиональной деятельности сотрудников правоохранительных органов с психическими дисфункциональными состояниями. Психология и право psyandlaw.ru 2017.

Том 7. №1. С. 80-88.

Enina V.V., Enin K.A. On the question of psychological support of professional activity of law enforcement officers with mental dysfunctional States. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 80-88.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------On the question of psychological support of professional activity of law enforcement officers with mental dysfunctional States Enina V.V., PhD (Medical), psychotherapist, Nizhny Novgorod regional neurological hospital of veterans of wars (vvmatveeva@yandex.ru) Enin K.A., Clinical psychologist, Nizhny Novgorod regional neurological hospital of veterans of wars (k.a.enin@yandex.ru) In article the analysis of essence of the concept of mental dysfunctional state law enforcement officers, forming in the course of professional activity and its significance in the system of psychological support of the proposed classification of the typical dysfunctional mental States, defined basic criteria for evaluating mental dysfunctional States and test methods for the diagnostic evaluation of qualitative and quantitative indicators. The necessity to determine the level of activity and the polarity of mental dysfunctional States in order to develop a differentiated approach for development of further corrective measures. The authors recommended the most optimal method of psychological influence in the course of psychological support of professional activity of law enforcement officers with mental dysfunctional States. Shows the main advantages and features of socio-psychological training in comparison with the known traditional methods of psychotherapy.

Key words: mental functional status, dysfunctional state, criteria, socio-psychological training.

References

1. Voennaya psihologiya [military psychology]. SHelyaga V.V., Glotochkina A.D., Platonova K.K. (ed.). Moscow: Voennoe izdatel'stvo, 1972. 400 р.

2. Enin K.A. Enina V.V. CHto vyzyvaet vozniknovenie disfunkcional'nyh sostoyanij i sposoby sovladaniya s nimi u sotrudnikov pravoohranitel'nyh organov [What causes dysfunctional conditions and ways of coping with them law enforcement officers].

Materialy IV Mezhdunarodnoj nauchnoj konferencii «Psihologiya stressa i sovladayushchego povedeniya : resursy, zdorov'e, razvitie» [Proceedings of the IV International scientific conference Psychology of stress and coping resources, health, development]. Kostroma: KGU im. N.A. Nekrasova, 2016, no. 9, pp. 150-152.

3. Kolesov D.V., Kolesov D.D. Sostoyaniya cheloveka (semantika, psihologiya, medicina) :

uchebnoe posobie [The human condition (semantics, psychology, medicine) : a tutorial].

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Енина В.В., Енин К.А. К вопросу о психологическом обеспечении профессиональной деятельности сотрудников правоохранительных органов с психическими дисфункциональными состояниями. Психология и право psyandlaw.ru 2017.

Том 7. №1. С. 80-88.

Enina V.V., Enin K.A. On the question of psychological support of professional activity of law enforcement officers with mental dysfunctional States. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 80-88.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------Moscow: Izdatel'stvo moskovskogo psihologo-social'nogo instituta; Voronezh:

Izdatel'stvo NPO «MODEHK», 2008, 704 p.

4. Nemov R.S. Psihologiya. V 3-h kn. Kn. 2. : Psihologiya obrazovaniya: ucheb. dlya stud.

vyssh. ped. ucheb. zavedenij [Psychology. In 3 vol. KN. 2. Psychology of education:

textbook. for stud. ouch. PED. proc. institutions]. Moscow: Gumanitar. izd. centr VLADOS, 2007, 606 p.

5. Osipova A.A. Obshchaya psihokorrekciya : uchebnoe posobie dlya studentov vuzov [General psycho-correction : a textbook for University students]. Moscow: TC Sfera, 2007, 512 p.

6. Prygunov P.YA. Psihologicheskoe obespechenie special'nyh operacij : rolevoe povedenie : uchebnoe posobie [Psychological support of special operations : role behavior : a

tutorial]. Moscow: Izdatel'stvo Moskovskogo psihologo-social'nogo instituta; Voronezh:

Izdatel'stvo NPO «MODEHK», 2003, 336 p.

7. Psihologiya sostoyanij : uchebnoe posobie [Psychology States : study guide]. Prohorova A.O. (ed.). Moscow: Izd-vo «Kogito-Centr», 2011, 624 p.

8. Semichev S.B. Predboleznennye psihicheskie rasstrojstva [Before disease a mental disorde]. Leningrad: Medicina, 1987, 184 p.

9. Sociologicheskij slovar'[Sociological dictionary]. Aberkrombi N,. Hill S., Terner B.S.

Moscow: ZAO «Izdatel'stvo «EHkonomika», 2004, 620 p.

10. Filosofskij ehnciklopedicheskij slovar'[Philosophical encyclopedic dictionary]. Il'ichev L.F. [i dr.]. Moscow: Sovetskaya ehnciklopediya, 1983, 836 p.

11. CHan'ko A.D. Social'no-psihologicheskij trening kak metod vozdejstviya na gruppu v organizacii [Socio-psychological training as a method of influence on a group in the organization]. diss. … kand.psihоl.nauk. CHan'ko A.D. Sankt-Peterburg, 2004, 267 p.

12. CHufarovskij YU.V. Psihologiya operativno-rozysknoj i sledstvennoj deyatel'nosti:

uchebnoe posobie [The psychology of operational and investigative activities: textbook].

Moscow: Prospekt, 2013, 208 p.

13. CHufarovskij YU.V. YUridicheskaya psihologiya v voprosah i otvetah: uchebnoe posobie [Legal psychology in questions and answers: study guide]. Moscow: Prospekt, 2011, 256 p.

14. EHksakusto T.V., Istratova O.N. Gruppovaya psihokorrekciya : treningi i roli, igry dlya lichnostnogo i professional'nogo razvitiya [Group psychological correction trainings and role games for personal and professional development]. Rostov-on-don: Feniks, 2014.

254 p.

–  –  –

Особенности саморегуляции у специалистов экстремального профиля профессиональной деятельности Кабанова Т.Н., кандидат психологических наук, старший научный сотрудник лаборатории психогигиены и психопрофилактики, Федеральное государственное бюджетное учреждение «Федеральный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского» Министерства здравоохранения Российской Федерации (tatianak0607@yandex.ru) Плешакова Е.А., студент факультета юридической психологии Московского городского психолого-педагогического университета (jeni93@bk.ru) Дубинский А.А., младший научный сотрудник лаборатории психогигиены и психопрофилактики, Федеральное государственное бюджетное учреждение «Федеральный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского» Министерства здравоохранения Российской Федерации (aleksandrdubinskij@yandex.ru) Васильченко А.С., младший научный сотрудник лаборатории психогигиены и психопрофилактики, Федеральное государственное бюджетное учреждение «Федеральный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского» Министерства здравоохранения Российской Федерации (vasilchenko.alesya@gmail.com) Изучены индивидуально-психологические характеристики и выделены профили саморегуляции специалистов экстремального профиля. Обследовано 65 специалистов экстремального профиля мужского пола в возрасте от 21 до 60 лет (возраст 36,7±5,7 лет). В группу сравнения вошли 69 мужчин от 22 до 60 лет (ср.

возраст 36±4,9 лет), чья профессиональная деятельность не связана с риском.

Использованы следующие методики: опросник «Стиль саморегуляции поведения»

В.И. Моросановой; опросник самоконтроля (Грасмик Х., 1993, адаптация Булыгиной В.Г., Абдразяковой А.М., 2009); опрос-ник чувствительности к наказанию и вознаграждению Кавера–Уайта – BIS/BAS; опросник формальнодинамических свойств индивидуальности В.М. Русалова; опросник агрессивности А. Басса и М. Пери (адаптация Ениколопова С.Н., Цибульского Н.П., 2007); шкала тревоги Ч.Д. Спилбергера; личностный опросник Айзенка EPQ.

Обнаружено, что специалистов экстремального профиля отличает: более высокий уровень сформированности регуляторной гибкости и индивидуальной системы осознанной саморегуляции произвольной активности; более высокие показатели © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education 89 Кабанова Т.Н., Плешакова Е.А., Дубинский А.А., Васильченко А.С. Особенности саморегуляции у специалистов экстремального профиля профессиональной деятельности. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 89-105.

Kabanova T.N., Pleshakova E.A., Dubinsky A.A., Vasilchenko A.S. Peculiarities of self-regulation of extreme profile specialists.

Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 89-105.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------экстраверсии, коммуникативной активности, общей адаптивности; более низкий уровень реактивной тревоги, личностной тревожности и общей эмоциональности.

При этом импульсивность, эгоцентризм, несдержанность и физическая активность в структуре самоконтроля специалистов экстремального профиля связаны с высокими показателями аффективного компонента агрессии и несвязностью звеньев процесса саморегуляции. Выделено 3 профиля саморегуляции специалистов экстремального профиля: а) высокий уровень саморегуляции – сопряженный с высокой интеллектуальной и физической развитостью, наиболее высоким уровнем адаптивности и общей активности при более низкой коммуникативной пластичности; б) средний – отличающийся быстрым реагированием на возникающие изменения в ситуации, успешным продуцированием альтернатив, большей гибкостью в процессе общения при меньшей интеллектуальной и физической активности; в) низкий – наиболее развит этап оценивания результатов в целом при низких показателях формальнодинамических свойств индивидуальности и адаптивности.

Ключевые слова: экстремальные условия, экстремальный профиль, профессиональная деятельность, профили саморегуляции, самоконтроль, индивидуально-типологические особенности, дезадаптация, стрессогенные факторы.

Для цитаты:

Кабанова Т.Н., Плешакова Е.А., Дубинский А.А., Васильченко А.С. Особенности саморегуляции у специалистов экстремального профиля профессиональной деятельности. [Электронный ресурс] // Психология и право. 2017(7). № 1. С. 89-105.

doi: 10.17759/psylaw.207070108

For citation:

Kabanova T.N., Pleshakova E.A., Dubinsky A.A., Vasilchenko A.S. Peculiarities of selfregulation of extreme profile specialists. [Elektronnyi resurs]. Psikhologiia i pravo [Psychology and Law], 2017(7), no. 1. pp. 89-105.

doi: 10.17759/psylaw.2017070108

–  –  –

Актуальность изучения психофизиологического и социально-психологического состояний человека в условиях нервно-эмоционального напряжения обусловлена возросшим интересом к изучению потенциальных ресурсов личности в экстремальных ситуациях, прогнозу надежности и профессиональному отбору специалистов экстремального профиля.

Специалист экстремальной профессии постоянно встречается с нестандартными ситуациями, требующими преодоления привычной логики мышления, совершения антифизиологических действий и противоестественных операций. Уровень готовности к осуществлению профессиональной деятельности в экстремальных условиях связан с психофизиологическими ограничениями человеческой психики и всего организма в целом.

Поэтому важным аспектом подготовки специалиста экстремального профиля является © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Кабанова Т.Н., Плешакова Е.А., Дубинский А.А., Васильченко А.С. Особенности саморегуляции у специалистов экстремального профиля профессиональной деятельности. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 89-105.

Kabanova T.N., Pleshakova E.A., Dubinsky A.A., Vasilchenko A.S. Peculiarities of self-regulation of extreme profile specialists.

Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 89-105.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------обучение навыкам самоконтроля с формированием установки на высокое качество профессиональной деятельности, что обеспечивает интеграцию программы исполнительных действий между сознанием и навыками.

В психологии экстремальных ситуаций большое значение придается стрессоустойчивости специалистов опасных профессий, причем считается, что в ее основе лежат высокий уровень саморегуляции и наличие профессионализма, позволяющего сотруднику эффективно действовать в сложной, непредвиденной ситуации. Особую важность приобретает также способность специалистов регулировать собственное актуальное психологическое, психофизиологическое состояние и негативные эмоциональные переживания в кризисных и чрезвычайных ситуациях [1]. Кроме того, развитие механизмов саморегуляции функционального состояния, владение приемами саморегуляции являются существенными признаками уровня профессиональной пригодности специалиста.

Необходимо отметить, что в целом эффективность деятельности связана со сформированностью отдельных звеньев процесса саморегуляции и связей между ними.

Процесс саморегуляции направлен на преодоление информационной неопределенности, что способствует более четкому представлению цели, формированию критериев контроля за реализуемой деятельностью и ее оценки. Процесс саморегуляции как система функциональных звеньев обеспечивает создание и динамическое существование в сознании субъекта целостной модели его деятельности, предвосхищающей (как до начала действий, так и в ходе их реализации) его исполнительскую активность [7].

Функциональная роль саморегуляции заключается в поддержании устойчивости психики как целостной системы при деструктивных внешних воздействиях, а также подчинении содержания и структуры деятельности принятым целям. Психодинамические характеристики саморегуляции позволяют противостоять стрессовому воздействию и обеспечивают эмоциональную устойчивость личности, содержательно-смысловые характеристики обеспечивают возможность противодействия ситуационным факторам или импульсивным влечениям. Таким образом, под саморегуляцией понимаются индивидуальный способ регуляции психических процессов, а также возможности компенсации дефицитарных и оптимизации потенциальных качеств личности при непосредственном соотношении с пространственно-временными характеристиками внешней среды.

При изучении роли когнитивных и активационных компонентов саморегуляции в экстремальных условиях профессиональной деятельности установлено, что текущее функциональное состояние взаимодействует с психологической системой профессиональной деятельности через активационный компонент деятельности, основная функция которого – обеспечение оптимального энергетического уровня с целью качественного выполнения рабочих задач [2]. Чем адекватнее активационное воздействие на систему регуляции функционального состояния с точки зрения его соответствия характеру рабочей нагрузки, тем эффективнее будет энергетическое обеспечение деятельности и успешнее она будет выполняться, что косвенно выявляет более высокий уровень профессиональной пригодности субъекта деятельности.

Таким образом, для специалистов экстремального профиля профессиональной деятельности необходимо усовершенствование психологического сопровождения, которое © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Кабанова Т.Н., Плешакова Е.А., Дубинский А.А., Васильченко А.С. Особенности саморегуляции у специалистов экстремального профиля профессиональной деятельности. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 89-105.

Kabanova T.N., Pleshakova E.A., Dubinsky A.A., Vasilchenko A.S. Peculiarities of self-regulation of extreme profile specialists.

Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 89-105.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------будет направлено на развитие и обучение навыкам саморегуляции со снятием или уменьшением симптомов дистресса, увеличением адаптационных способностей [5; 11].

Дизайн и методы исследования

В выборку были включены 65 специалистов экстремального профиля (Федеральная служба исполнения наказаний и МВД России, дежурные службы и оперативные подразделения) в возрасте от 21 до 60 лет (средний возраст – 36,7±5,7 лет). В группу сравнения вошли 69 обследуемых от 22 до 60 лет (средний возраст 36±4,9 лет), чья профессиональная деятельность не связана с риском. Все обследуемые – мужского пола.

Критериями включения тестируемых в исследование являлись: возраст от 20 до 60 лет, отсутствие черепно-мозговых травм. Критериями исключения являлись: женский пол, несогласие участвовать в исследовании, наличие по анамнестическим данным факта злоупотребления алкоголем и другими психоактивными веществами.

В исследовании были использованы следующие методики:

1. Опросник «Стиль саморегуляции поведения» В.И. Моросановой (1989), диагностирующий степень развитости осознанной саморегуляции поведения и ее индивидуальные профили, компонентами которых являются частные регуляторные процессы: «планирование»; «моделирование; «программирование»; «оценивание результатов»; «гибкость»; «самостоятельность» [6].

2. Опросник самоконтроля (Грасмик Х., 1993, адаптация Булыгиной В.Г., Абдразяковой А.М., 2009), включает шкалы: «импульсивность», «предпочтение простых задач», «стремление к риску», «физическая активность», «эгоцентризм», «раздражительность» [8].

3. Опросник Кавера–Уайта BIS (Behavioral Inhibition System)/BAS (Behavioral Approach System), служит для изучения чувствительности к наказанию и вознаграждению. Шкала «BIS» отражает реакции человека на новую обстановку, неопределенность, а также отсутствие поощрения и получение наказания. Лиц, имеющих высокий балл по шкале, характеризуют такие черты, как робость и пугливость; их отличает предрасположенность к депрессии, состоянию тревоги и психосоматическим расстройствам. Шкала «BAS»

определяет реакции на получение поощрения, избавление от наказания. Лиц, имеющих высокий балл по шкале, отличает активность, импульсивность и повышенный интерес ко всему новому. Опросник включает шкалы: «торможение поведения» (BIS); «развлекательная активация» (BASF); «неспецифическая активация» (BASDr); «активация, связанная с поощрением» (BASR).

4. Опросник формально-динамических свойств индивидуальности (ОФДСИ) В.М.

Русалова, диагностирует свойства «предметно-деятельностного» (психомоторная и интеллектуальная сферы) и «коммуникативного» аспектов темперамента.

Содержит шкалы:

«эргичность», «пластичность», «скорость», «эмоциональность» в психомоторной, интеллектуальной и коммуникативной сферах.

5. Опросник А. Басса и М. Пери (адаптация Ениколопова С.Н., Цибульского Н.П., 2007) (BPAQ – Buss-Perry Aggression Questionnaire, 1992). Трехфакторная структура опросника соответствует теоретическим положениям о трех компонентах агрессии в концепции А.

Басса и М. Перри: инструментальном («физическая агрессия»), аффективном (включает © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Кабанова Т.Н., Плешакова Е.А., Дубинский А.А., Васильченко А.С. Особенности саморегуляции у специалистов экстремального профиля профессиональной деятельности. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 89-105.

Kabanova T.N., Pleshakova E.A., Dubinsky A.A., Vasilchenko A.S. Peculiarities of self-regulation of extreme profile specialists.

Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 89-105.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------физиологическое возбуждение и подготовку к агрессии – «гнев»), когнитивном (основан на переживании чувства несправедливости и ущемленности, неудовлетворенности желаний – «враждебность») [3].

6. Шкала тревоги Ч.Д. Спилбергера (State-Trait Anxiety Inventory – STAI) (адаптирована Ю.Л. Ханиным), является информативным способом самооценки уровня тревожности в данный момент («реактивная тревожность» как состояние и «личностной тревожности» как устойчивая характеристика человека).

7. Личностный опросник EPQ (Г. и С. Айзенк) включает 101 вопрос и содержит следующие четыре шкалы: 1) «экстраверсия–интроверсия»; 2) «нейротизм–стабильность»;

3) «психотизм» и 4) специфическую шкалу, предназначенную для оценки искренности тестируемого – «ложь».

Статистическая обработка данных проводилась с расчетом средних значений переменных для специалистов экстремального профиля и специалистов, имеющих профессии, не связанные с риском. Использовались t-критерий Стьюдента для независимых выборок, корреляционный анализ (коэффициент корреляции Пирсона), процедура кластерного анализа (метод k-средних). Критерием статистической достоверности получаемых выводов считалась общепринятая в психологии величина – р0,05. Анализ данных проводился с помощью статистических пакетов SPSS 22.0, Excel 15.0.

Результаты и обсуждение

Посредством t-критерия Стьюдента был проведен сравнительный анализ психологических особенностей специалистов экстремального профиля и специалистов, чья профессиональная деятельность находится за пределами работы в экстремальных условиях (группа сравнения) (табл. 1).

–  –  –

Значимые различия между показателями исследуемых переменных в группе специалистов экстремального профиля и группой сравнения (t-критерий Стьюдента)

–  –  –

Коммуникативная эргичность 34,2 31,3 © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Кабанова Т.Н., Плешакова Е.А., Дубинский А.А., Васильченко А.С. Особенности саморегуляции у специалистов экстремального профиля профессиональной деятельности. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 89-105.

Kabanova T.N., Pleshakova E.A., Dubinsky A.A., Vasilchenko A.S. Peculiarities of self-regulation of extreme profile specialists.

Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 89-105.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

–  –  –

Обнаружено, что по методике «Опросник уровня агрессивности» группу специалистов экстремального профиля отличает более высокий показатель «физической агрессии».

При сравнении средних показателей самоконтроля в группе сравнения и группе специалистов экстремального профиля обнаружены различия в параметрах «предпочтение простых задач» и «физическая активность». Для группы сравнения в большей мере, чем для специалистов экстремального профиля, в структуре самоконтроля характерно предпочтение простых задач. При этом «физическая активность» является преобладающей чертой в структуре самоконтроля специалистов экстремального профиля.

Сопоставление средних показателей чувствительности к наказанию и вознаграждению в группе сравнения и группе специалистов экстремального профиля значимых различий не выявило. В исследуемых группах отмечается умеренно высокий страх перед возникновением непредвиденных ситуаций, умеренно пониженное стремление к поиску поощрения и избеганию наказания.

При сравнении средних показателей методики «Стиль саморегуляции поведения»

были выявлены значимые различия переменных «гибкость» и «общий уровень саморегуляции». У специалистов экстремального профиля отмечается более высокий уровень сформированности регуляторной гибкости, т. е. способности перестраивать систему саморегуляции в соответствии с изменением внешних и внутренних условий, а также более высокий уровень сформированности индивидуальной системы осознанной саморегуляции произвольной активности, чем в группе сравнения.

Соотнесение средних показателей формально-динамических свойств индивидуальности выявило, что специалистов экстремального профиля отличают более высокие значения «коммуникативной эргичности» и «интеллектуальной пластичности» и низкие значения «психомоторной» и «коммуникативной эмоциональности». Для © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Кабанова Т.Н., Плешакова Е.А., Дубинский А.А., Васильченко А.С. Особенности саморегуляции у специалистов экстремального профиля профессиональной деятельности. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 89-105.

Kabanova T.N., Pleshakova E.A., Dubinsky A.A., Vasilchenko A.S. Peculiarities of self-regulation of extreme profile specialists.

Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 89-105.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------специалистов экстремального профиля характерны более выраженное стремление к установлению широкого круга контактов, новых знакомств, большая степень общительности, а также большая гибкость мышления и выраженность стремления к разнообразным формам интеллектуальной деятельности. Кроме того, специалистов экстремального профиля отличает ощущение спокойствия, уверенности в себе при выполнении физической работы, отсутствие излишней восприимчивости в случае собственного поражения, а также уверенность в процессе взаимодействия с другими людьми и низкая чувствительность к неудачам в общении.

Сопоставление средних показателей дополнительных индексов ОФДСИ между группами сравнения и специалистов экстремального профиля выявило следующее:

специалисты экстремального профиля обладают более высокой «коммуникативной активностью» и «общей адаптивностью», но меньшей «общей эмоциональностью».

Обнаружены значимые различия в дисперсиях переменных «реактивная тревога» и «личностная тревожность» при сравнении средних показателей тревоги в исследуемых группах. Так, лица, относящиеся к специалистам экстремального профиля, проявляют менее выраженную реакцию на стрессоры, а также менее подвержены воздействию тех или иных стрессогенных факторов по причине своих индивидуальных особенностей, чем обследуемые группы сравнения.

При сравнении средних показателей методики «Личностный опросник-EPQ»

обнаружены значимые различия в дисперсиях параметров «экстраверсия» и «нейротизм».

Специалисты экстремального профиля имеют более высокие показатели экстраверсии и более низкие показатели нейротизма. То есть представители данной группы более импульсивны, вспыльчивы, оптимистичны, предпочитают движение и действие, имеют тенденцию к агрессивности, склонны к рискованным поступкам, кроме того, обладают более высокой эмоциональной устойчивостью.

По результатам проведенных методик был выполнен анализ взаимосвязи индивидуально-психологических характеристик у специалистов экстремального профиля и лиц, чья профессиональная деятельность не связана с риском. В группе специалистов экстремального профиля были выявлены следующие корреляционные связи между переменными (коэффициент корреляции r Пирсона).

Параметр «самостоятельность», который означает несвязанность звеньев процесса саморегуляции, связан с «несдержанностью» (r=0,506) и «эгоцентризмом» (r=0,628) в структуре самоконтроля. Переменная «общий уровень саморегуляции» связана с «планированием» (r=0,583), «программированием» (r=0,638), «оцениванием результатов»

(r=0,617), «интеллектуальной активностью» (r=0,519). «Моделирование» связано с «индексом общей адаптивности» (r=0,519). То есть лица, обладающие хорошо сформированной индивидуальной системой осознанной саморегуляции произвольной активности, обладают потребностью в осознанном планировании деятельности, составляют действенные, реалистичные, детализированные планы, имеют развитую систему осознанного программирования своих действий, адекватные самооценку и оценку результатов своей деятельности, высокую интеллектуальную активность.

«Гибкость» связана с «интеллектуальной пластичностью» (r=0,571), «психомоторной скоростью» (r=0,505), «индексом психомоторной активности» (r=0,541), «индексом общей © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Кабанова Т.Н., Плешакова Е.А., Дубинский А.А., Васильченко А.С. Особенности саморегуляции у специалистов экстремального профиля профессиональной деятельности. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 89-105.

Kabanova T.N., Pleshakova E.A., Dubinsky A.A., Vasilchenko A.S. Peculiarities of self-regulation of extreme profile specialists.

Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 89-105.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------активности» (r=0,586) и «индексом общей адаптивности» (r=0,545). Таким образом, лица, обладающие развитой способностью перестраивать систему саморегуляции в связи с изменением внешних и внутренних условий, обладают высокой гибкостью мышления, с легкостью переходят с одной формы интеллектуальной деятельности на другую, обладают высокой скоростью выполнения двигательных операций, хорошо адаптируются к окружающим условиям.

Переменная «гнев» связана с параметрами «враждебность» (r=0,666), «общий показатель агрессии» (r=0,915), «несдержанность» (r=0,685), «эгоцентризм» (r=0,614), «импульсивность» (r=0,562), «самостоятельность» (r=0,526). У лиц с выраженным аффективным компонентом агрессии в структуре самоконтроля отмечаются несдержанность, эгоцентризм, импульсивность, несвязанность звеньев процесса саморегуляции. Их также отличает развитость регуляторной автономности.

Переменная «общий показатель агрессии» связана с параметрами «враждебность»

(r=0,844), «психотизм» (r=0,537), «самостоятельность» (r=0,523), «импульсивность»

(r=0,547), «эгоцентризм» (r=0, 626), «несдержанность» (r=0,669). Лица, обладающие направленностью на устранение препятствий, преодоление того, что противодействует процессу индивидуального развития, также проявляют внутреннее напряжение, отличаются высокой развитостью регуляторной автономности. У таких лиц в структуре самоконтроля отмечается импульсивность, несдержанность и эгоцентризм, обнаруживается несвязанность звеньев процесса саморегуляции.

Лиц с высокими показателями «психотизма» отличает «эгоцентризм» (r=0,557), «импульсивность» (r=0,621), «несдержанность» (r=0,557) и «физическая активность»

(r=0,588) в структуре самоконтроля, а также несвязанность звеньев процесса саморегуляции (r=0,588). Обследуемых с высокой «физической активностью» отличает высокая «психомоторная активность» (r=0,511) и «психомоторная эргичность» (r=0,521) со стремлением к физическому напряжению при высокой мышечной работоспособности.

Показатель «поиск развлечения и удовольствия – BAS F» связан с показателем «неспецифическая активация – BAS Dr» (r=0,550) и «чувствительность к награде или поощрению – BAS R» (r=0,572). А параметр «BAS Dr» связан с «BAS R» (r=0,573). Сниженное стремление к «поиску развлечения и удовольствия» связано со сниженной «чувствительностью к награде или поощрению». Кроме того, низкие показатели «BAS F»

связаны с высокими показателями «импульсивности» (r= -0,502). Лица, обладающие низким стремлением к поиску удовольствия, также обладают повышенной импульсивностью.

Высокие показатели шкалы «BIS» связаны с низким «индексом общей эмоциональности» (r=

-0,503). У лиц с повышенным страхом перед возникновением непредвиденных ситуаций отмечается сильное проявление эмоциональности.

Были обнаружены следующие корреляционные связи между переменными в группе лиц, чья профессиональная деятельность лежит за пределами работы в экстремальных условиях. Так, показатель «общий уровень саморегуляции» связан с «моделированием»

(r=0,521), «программированием» (r=0,726), «оцениванием результатов» (r=0,648), «гибкостью» (r=0,661), «экстраверсией» (r=0,501), «индексом психомоторной активности»

(r=0,634), «индексом интеллектуальной активности» (r=0,508), «индексом общей активности» (r=0,581), «индексом общей адаптивности» (r=0,581), а также «психомоторной эргичностью» (r=0,591), «скоростью» (r=0,582) и «пластичностью» (r=0,542), низкой © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Кабанова Т.Н., Плешакова Е.А., Дубинский А.А., Васильченко А.С. Особенности саморегуляции у специалистов экстремального профиля профессиональной деятельности. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 89-105.

Kabanova T.N., Pleshakova E.A., Dubinsky A.A., Vasilchenko A.S. Peculiarities of self-regulation of extreme profile specialists.

Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 89-105.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------личностной тревожностью» (r= -0,589), низким «нейротизмом» (r= -0,586). Таким образом, в группе сравнения уровень сформированности индивидуальной системы осознанной саморегуляции произвольной активности связан с развитием способности гибко менять программу своих действий, адекватно оценивать результаты своих действий, экстраверсией и мышечной работоспособностью. Кроме того, низкие показатели «моделирования» были связаны с высоким «нейротизмом» (r= -0,557), указывая на то, что лица, испытывающие трудности в определении цели и программы действий, адекватных текущей ситуации, проявляют эмоциональную неустойчивость и тревогу. Помимо этого, низкие показатели «гибкости» связаны с высокими показателями «предпочтения простых задач» (r= -0,518) в структуре самоконтроля.

Низкие показатели «физической агрессии» связаны с низким «психотизмом»

(r=0,513) и низким «общим показателем агрессии» (r=0,651). Показатель «гнев» связан с «враждебностью» (r=0,541), «несдержанностью» (r=0,590) и «общим показателем агрессии»

(r=0,868). «Враждебность» связана с «общим показателем агрессии» (r=0,775) и «несдержанностью» (r=0,580). Низкий показатель «физической активности» связан с низкой «психомоторной эргичностью» (r=0,571) и «психомоторной скоростью» (r=0,568), а также «индексом психомоторной активности» (r=0,601). При этом физическая активность выражена существенно меньше в структуре самоконтроля у специалистов, чья профессиональная деятельность лежит за пределами работы в опасных и экстремальных условиях.

Низкие значения параметра «BIS» связаны с высокой «интеллектуальной эмоциональностью» (r= -0,545), «коммуникативной эмоциональностью» (r= -0,534), высокой «личностной тревожностью» (r= -0,580), «нейротизмом» (r= -0,584), а также высоким «индексом общей эмоциональности» (r= -0,558). У лиц с высоким страхом перед возникновением непредвиденных ситуаций отмечаются сильные эмоциональные переживания в процессе социального взаимодействия, чувствительность к неудачам в общении, высокая личностная тревожность и нейротизм.

Показатель «экстраверсия» связан с «психомоторной» (r=0,581), «интеллектуальной»

(r=0,588), «коммуникативной» (r=0,735) и «общей активностью» (r=0,736), а также «общей адаптивностью» (r=0,766). Низкая «экстраверсия» связана с высоким «нейротизмом» (r= личностной тревожностью» (r= -0,649), высокой «интеллектуальной эмоциональностью» (r= -0,529), высоким «индексом общей эмоциональности» (r= -0,509).

Для выделения профилей саморегуляции у специалистов экстремального профиля был проведен кластерный анализ (метод k-минз). В результате разбиения исследуемой группы специалистов экстремального профиля на гомогенные группы было выделено 3 кластера. В 1-й кластер вошло 14 человек, во 2-й и 3-й – по 8. На основании значимых различий между кластерами параметров методики «Стиль саморегуляции поведения» В.И.

Моросановой, а также опросника формально-динамических свойств индивидуальности В.М.

Русалова были построены графики средних значений переменных в каждом кластере (рис.

1–3).

В результате обнаружено, что самый высокий «общий уровень саморегуляции»

имеют лица, вошедшие в 3-й кластер. Их также отличают более высокие показатели по всем шкалам, чем у представителей других кластеров. Наиболее развитыми оказались этапы «планирования» и «оценивания результатов». Представители данной группы способны © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Кабанова Т.Н., Плешакова Е.А., Дубинский А.А., Васильченко А.С. Особенности саморегуляции у специалистов экстремального профиля профессиональной деятельности. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 89-105.

Kabanova T.N., Pleshakova E.A., Dubinsky A.A., Vasilchenko A.S. Peculiarities of self-regulation of extreme profile specialists.

Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 89-105.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------выдвигать и удерживать цели, осознанно планировать свою деятельность, а также адекватно оценивать себя и результаты своей деятельности и поведения. В 1-м кластере максимальными являются показатели шкалы «моделирование» и «гибкость». Отмечаются низкие показатели этапа «планирование». Для представителей данного кластера характерно осуществлять деятельность без заранее продуманного плана, быстро реагировать на возникающие изменения в ситуации, успешно продуцировать альтернативы. Лиц, вошедших во 2-й кластер, отличает более низкий «общий уровень саморегуляции». У представителей данной группы наиболее развитым этапом процесса саморегуляции является «оценивание результатов» (рис. 1).

Рис. 1. Сравнение кластеров специалистов экстремального профиля по результатам методики «Стиль саморегуляции поведения» В.И. Моросановой Представители 3-го кластера имеют высокую «интеллектуальную эргичность», «психомоторную скорость» и «коммуникативную скорость», в то же время – более низкую «коммуникативную пластичность». У лиц, относящихся к 1-му кластеру, выделяется «психомоторная пластичность» и «психомоторная скорость». Показатели «коммуникативной пластичности» выше, чем у представителей 3-го кластера. То есть для © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Кабанова Т.Н., Плешакова Е.А., Дубинский А.А., Васильченко А.С. Особенности саморегуляции у специалистов экстремального профиля профессиональной деятельности. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 89-105.

Kabanova T.N., Pleshakova E.A., Dubinsky A.A., Vasilchenko A.S. Peculiarities of self-regulation of extreme profile specialists.

Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 89-105.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------представителей данной подгруппы характерна меньшая, чем в предыдущем кластере, развитость интеллектуальной и физической активности, но большая гибкость в процессе общения. Представители 2-го кластера имеют самые низкие показатели формальнодинамических свойств индивидуальности (рис. 2).

Рис. 2. Сравнение кластеров специалистов экстремального профиля по результатам опросника формально-динамических свойств индивидуальности В.М. Русалова Обследуемые, вошедшие в 3-й кластер, имеют наиболее высокий уровень «общей адаптивности» и «общей активности». Лица, относящиеся ко 2-му кластеру, имеют самые низкие показатели по данным шкалам (рис. 3).

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Кабанова Т.Н., Плешакова Е.А., Дубинский А.А., Васильченко А.С. Особенности саморегуляции у специалистов экстремального профиля профессиональной деятельности. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 89-105.

Kabanova T.N., Pleshakova E.A., Dubinsky A.A., Vasilchenko A.S. Peculiarities of self-regulation of extreme profile specialists.

Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 89-105.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------Рис. 3. Сравнение кластеров специалистов экстремального профиля по результатам опросника формально-динамических свойств индивидуальности В.М. Русалова Таким образом, лиц, отнесенных к 1-му кластеру, отличает средний уровень саморегуляции, осуществление деятельности без заранее продуманного плана, быстрое реагирование на возникающие изменения в ситуации, успешное продуцирование альтернатив. Для представителей данной подгруппы характерна меньшая, чем в 3-м кластере, развитость интеллектуальной и физической активности, но большая гибкость в процессе общения.

Лиц, вошедших во 2-й кластер, отличает более низкий, чем в других кластерах, показатель саморегуляции. Наиболее развитым этапом процесса саморегуляции является оценивание результатов. Представители 2-го кластера имеют более низкие показатели всех переменных опросника формально-динамических свойств индивидуальности, а также более низкий уровень адаптивности и общей активности, чем представители других кластеров.

Лица, вошедшие в 3-й кластер, имеют самый высокий показатель общего уровня саморегуляции. Их отличают более высокие показатели всех звеньев процесса саморегуляции, а также высокая интеллектуальная и физическая развитость, низкая коммуникативная пластичность. Для представителей данного кластера важно продумать действие до начала его реализации, на этапе планирования, а затем оценить итог проделанной работы. При высокой интеллектуальной и физической развитости © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Кабанова Т.Н., Плешакова Е.А., Дубинский А.А., Васильченко А.С. Особенности саморегуляции у специалистов экстремального профиля профессиональной деятельности. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 89-105.

Kabanova T.N., Pleshakova E.A., Dubinsky A.A., Vasilchenko A.S. Peculiarities of self-regulation of extreme profile specialists.

Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 89-105.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------представители данной группы сталкиваются с жесткими ролевыми установками.

Представители 3-го кластера имеют наиболее высокий уровень адаптивности и общей активности.

–  –  –

Результаты исследования позволили сформулировать следующие выводы.

1. Специалисты экстремального профиля имеют более высокий уровень сформированности регуляторной гибкости и индивидуальной системы осознанной саморегуляции произвольной активности, чем те специалисты, чья профессиональная деятельность не связана с работой в опасных и экстремальных условиях.

2. Лица, относящиеся к специалистам экстремального профиля, имеют более низкий уровень реактивной тревоги и личностной тревожности, более высокие показатели экстраверсии, обладают более высокой коммуникативной активностью и общей адаптивностью, но меньшей общей эмоциональностью.

3. Импульсивность, эгоцентризм, несдержанность и физическая активность в структуре самоконтроля у специалистов экстремального профиля взаимосвязаны с высокими показателями аффективного компонента агрессии и несвязностью звеньев процесса саморегуляции.

4. У специалистов экстремального профиля можно выделить 3 типа саморегуляции.

4.1. Высокий показатель общего уровня саморегуляции сопряжен с высокой интеллектуальной и физической развитостью при более низкой коммуникативной пластичности. Представители данного кластера имеют наиболее высокий уровень адаптивности и общей активности.

4.2. Средний показатель общего уровня саморегуляции связан с осуществлением деятельности без заранее продуманного плана, быстрым реагированием на возникающие изменения в ситуации, успешным продуцированием альтернатив. Отмечается меньшая развитость интеллектуальной и физической активности, но большая гибкость в процессе общения.

4.3. Низкий показатель общего уровня саморегуляции связан с превалированием этапа оценивания результатов при более низких показателях формально-динамических свойств индивидуальности и адаптивности.

–  –  –

Дикая Л.Г. Социально-психологические аспекты профессиональной адаптации в 2.

стрессогенных условиях деятельности // Психология адаптации и социальная среда: современные подходы, проблемы, перспективы / Отв. Ред. Л.Г. Дикая,А.Л.

Журавлев. М.: PerSe, 2007. 624 с.

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Кабанова Т.Н., Плешакова Е.А., Дубинский А.А., Васильченко А.С. Особенности саморегуляции у специалистов экстремального профиля профессиональной деятельности. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 89-105.

Kabanova T.N., Pleshakova E.A., Dubinsky A.A., Vasilchenko A.S. Peculiarities of self-regulation of extreme profile specialists.

Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 89-105.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

–  –  –

10. Смирнов В.Н. Психология управления персоналом в экстремальных условиях. М.:

Издательский центр «Академия», 2007. 256 с.

11. Федунина Н.Ю. Понятия устойчивости к травме и посттравматического роста // Консультативная психология и психотерапия. 2006. № 4. С. 69–80.

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Кабанова Т.Н., Плешакова Е.А., Дубинский А.А., Васильченко А.С. Особенности саморегуляции у специалистов экстремального профиля профессиональной деятельности. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 89-105.

Kabanova T.N., Pleshakova E.A., Dubinsky A.A., Vasilchenko A.S. Peculiarities of self-regulation of extreme profile specialists.

Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 89-105.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------Peculiarities of self-regulation of extreme profile specialists Kabanova T.N., PhD, Senior Researcher, the Laboratory of mental hygiene and psychoprophylaxis, Federal State Budgetary Institution "V. Serbsky Federal Medical Research Centre for Psychiatry and Narcology" of the Ministry of Health of the Russian Federation (tatianak0607@yandex.ru) Pleshakova E.A., Student, Department of Legal Psychology, Moscow State University of Psychology & Education (jeni93@bk.ru) Dubinsky A.A., Junior Researcher, the Laboratory of mental hygiene and psychoprophylaxis, Federal State Budgetary Institution "V. Serbsky Federal Medical Research Centre for Psychiatry and Narcology" of the Ministry of Healthcare of the Russian Federation (aleksandr-dubinskij@yandex.ru) Vasilchenko A.S., Junior Researcher, the Laboratory of mental hygiene and psychoprophylaxis, Federal State Budgetary Institution "V. Serbsky Federal Medical Research Centre for Psychiatry and Narcology" of the Ministry of Healthcare of the Russian Federation (vasilchenko.alesya@gmail.com) Individually-psychological characteristics were studied and profiles of the styles of self-regulation of the employees engaged in hazardous were determined. The mainly group consisted of 30 men aged 21 to 60 years, who are specialists of dangerous professions. The comparison group included 30 men from 22 to 60 years, whose professional activity was not associated with risk. The following methods were used: questionnaire "Style of self-regulation of behavior" by V. I.

Morosanova; questionnaire of self-control (H. Grasmik, 1993, adaptation Bulygina V. G., Abdrazakova A. M., 2009); the questionnaire BIS/BAS, used to study the sensitivity to punishment and reward; the questionnaire formal-dynamic properties of individuality by V. M. Rusalov; the aggression questionnaire by A. Buss and M. Perry (adaptation Enikolopov S. N., Cybulski N. P., 2007); the scale of anxiety Charles D. Spielberger (State-Trait Anxiety Inventory – STAI); personal questionnaire of the G. and S. Eysenck – EPQ.

It was found that specialists hazardous professions are distinguished by: a higher level of development of the regulatory flexibility and individual system of conscious self-regulation activity; higher levels of extroversion, communication activity, the total adaptability; a lower level of reactive anxiety, trait anxiety and general emotional. Moreover, impulsiveness, egocentrism, lack of restraint and physical activity in the structure of self-monitoring specialists of dangerous professions associated with high levels of affective component of aggression and incoherence of parts of the process of self-regulation. There were allocated a 3 profile of self-regulation in specialists of dangerous professions: a) a high level of self-regulation – coupled with a high intellectual and physical development, the highest level of adaptability and general activity; b) medium – rapid response to emerging changes in the situation, the successful production alternatives, greater flexibility in the process of communicating with less intellectual and physical activity; c) low – the most developed stage of self-regulation is assessment of results with low © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Кабанова Т.Н., Плешакова Е.А., Дубинский А.А., Васильченко А.С. Особенности саморегуляции у специалистов экстремального профиля профессиональной деятельности. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 89-105.

Kabanova T.N., Pleshakova E.A., Dubinsky A.A., Vasilchenko A.S. Peculiarities of self-regulation of extreme profile specialists.

Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 89-105.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------rates of formal-dynamic properties of individuality and adaptability at the same time.

Key words: extreme conditions, professional activity, dangerous profession, self-regulation, profiles of self-regulation, self-control, individual-typological characteristics, maladjustment, stressful factors.

References

1. Gurenkova T.N. Eliseeva I.N., Kuznetsova T.Yu. Psikhologiya ekstre-mal'nykh situatsii [The Psychology of extreme situations]. Moscow: Smysl Publ., 2009. 320 p.

2. Dikaya L.G. Sotsial'no-psikhologicheskie aspekty professional'noi adaptatsii v stressogennykh usloviyakh deyatel'nosti [Socio-psychological aspects of professional

adaptation in stress conditions]. V Sbornike “Psikhologiya adaptatsii i sotsial'naya sreda:

sovremennye podkhody, problemy, perspektivy” [In journal "Psychology adaptation and social environment: current approaches, problems, prospects"]. Moscow: PerSe Publ., 2007.

3. Enikolopov S.N., Tsybul'skii N.P. Psikhometricheskii analiz russkoyazychnoi versii oprosnika diagnostiki agressii A. Bassa i M. Perri [Psychometric analysis of the Russian version of the questionnaire diagnostics of aggression A. Buss and M. Perry].

Psikhologicheskii zhurnal [Psychological journal], 2007, Vol. 28, pp. 115–24 (In Russ.;

abstr. in Engl.).

4. Zubarev D.G. Formirovanie kompetentnosti i navykov professionalov opasnykh professii [Formation of competence and skills of professionals in hazardous occupations]. In sbornik nauchnykh statei III mezhdunarodnoi nauchno-prakticheskoi konferentsii: “Lichnost' v ekstremal'nykh usloviyakh i krizisnykh situatsiyakh zhiznedeyatel'nosti” [Collection of scientific papers III international scientific-practical

conference "Personality in extreme conditions and crisis situations of life"]. Vladivostok:

Morskoi gosudarstvennyi universitet Publ., 2014, pp. 17–20.

5. Miller L.V. Model' ekstrennoi psikhologicheskoi pomoshchi [Model of emergency psychological aid]. In sbornik statei “Nauchno-prakticheskie i prikladnye aspekty deyatel'nosti Tsentra ekstrennoi psikhologicheskoi pomoshchi IEP MGPPU” [In collected articles “Scientific-practical and applied aspects of the activities of the center of emergency psychological help MGPPU IEP”]. Moscow: Ekon-inform Publ., 2011, Vol. 1, pp. 230–36.

6. Morosanova V.I. Oprosnik «Stil' samoregulyatsii povedeniya» [A Questionnaire "Style of self-regulation of behavior"]. Zhurnal prakticheskoi psikhologii i psikhoanaliza [Journal of practical psychology and psychoanalysis], 2004, no. 2, pp. 150–63. (In Russ.; abstr. in Engl.).

7. Morosanova V.I. Regulyatornye aspekty ekstraversii i neirotizma: novyi vzglyad [Regulatory aspects of extroversion and neuroticism: a new look]. Voprosy psikhologii [Questions of psychology], 2001, no. 2, pp. 59–73. (In Russ.; abstr. in Engl.).

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Кабанова Т.Н., Плешакова Е.А., Дубинский А.А., Васильченко А.С. Особенности саморегуляции у специалистов экстремального профиля профессиональной деятельности. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 89-105.

Kabanova T.N., Pleshakova E.A., Dubinsky A.A., Vasilchenko A.S. Peculiarities of self-regulation of extreme profile specialists.

Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 89-105.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------Rybnikov V.Yu., Bulygina V.G. Diagnosticheskie vozmozhnosti teoreticheskogo konstrukta «samokontrol'» [Diagnostic potential of the theoretical construct "selfcontrol"]. Rossiiskii psikhiatricheskii zhurnal [Russian journal of psychiatry], 2015. no. 1, pp. 11–16. (In Russ.; abstr. in Engl.).

9. Samonov A.P. Psikhologiya dlya pozharnykh. Psikhologicheskie osnovy podgotovki pozharnykh k deyatel'nosti v ekstremal'nykh usloviyakh [Psychology for firefighters.

Psychological foundations of training of firefighters to work in extreme conditions].

Moscow: Stroiizdat Publ., 1982. 79 p.

10. Smirnov V.N. Psikhologiya upravleniya personalom v ekstremal'nykh usloviyakh [Psychology of personnel management in extreme conditions]. Moscow: Akademiya Publ., 2007. 256 p.

11. Fedunina N.Yu. Ponyatiya ustoichivosti k travme i posttravmaticheskogo rosta [The concept of resilience to trauma and posttraumatic-growth]. Konsul'tativnaya psikhologiya i psikhoterapiya [Counseling psychology and psychotherapy], 2006, no. 4, pp. 69–80. (In Russ.; abstr. in Engl.).

–  –  –

Личностные диспозиции насильственного экстремизма Давыдов Д.Г., кандидат психологических наук, руководитель лаборатории проблем социализации подросткового возраста, ГБУ Городской психолого-педагогический центр Департамента образования города Москвы (DavydovDG@edu.mos) В статье раскрыты различия в сущности экстремизма и радикализма, обоснована необходимость введения уточняющего понятия «насильственный экстремизм».

Показано, что идеология является объяснением экстремистского поведения, нежели его причиной. Идеология экстремизма часто эклектична, противоречива и легко может трансформироваться, меняя объект враждебного отношения в зависимости от ситуации. Для описания психологических причин экстремизма предложено использовать понятие диспозиции. Диспозиция представляет собой предпочитаемый способ субъективной интерпретации реальности и отражает как определенные потребности индивида, так и типичные социальные ситуации их удовлетворения, личный опыт человека. Рассмотрены следующие диспозиции насильственного экстремизма: Культ силы и агрессивность, Интолерантность, Аут-групповая враждебность, Конвенциональное принуждение, Социальный пессимизм и деструктивность, Мистичность, Борьба и преодоление, Нормативный нигилизм, Анти-субъективизм. Предложено использовать указанные диспозиции как диагностические критерии и как ориентиры в профилактической и коррекционной работе.

Ключевые слова: экстремизм, насилие, личностные диспозиции, авторитаризм, идеология, диагностика, профилактика.

Для цитаты:

Давыдов Д.Г. Личностные диспозиции насильственного экстремизма. [Электронный ресурс] // Психология и право. 2017(7). № 1. С. 106-121.

doi: 10.17759/psylaw.207070109

For citation:

Davydov N.G. The personal dispositions of violent extremism. [Elektronnyi resurs].

Psikhologiia i pravo [Psychology and Law], 2017(7), no. 1. pp.106-121.

doi: 10.17759/psylaw.2017070109 Своеобразной платой за современную свободу общества и разнообразие в общественной жизни является появление радикальных социальных групп, ориентированных на насилие. Для такой угрозы все чаще применяется понятие экстремизма, вошедшее сначала в политический дискурс, а затем в юридическую и административную практику и, наконец, в научный оборот.

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education 106 Давыдов Д.Г. Личностные диспозиции насильственного экстремизма. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С.

106-121.

Davydov N.G. The personal dispositions of violent extremism. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 106-121.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------На первый взгляд, может показаться, что проблема экстремизма не самая важная, так как количество зарегистрированных преступлений экстремистской направленности ничтожно мало по сравнению с преступлениями иных видов. Но эти преступления подобны детонатору, так как посягают на мир и согласие между различными социальными (национальными, религиозными и т. д.) группами российского общества. То, что мы не видим сегодня на улицах скинхедов, не должно успокаивать. Благодаря ужесточению законодательства и решительным действиям правоохранительных органов, экстремизм загнан в подполье, хотя еще заметен [18] и периодически поднимает голову (вспомним события в Москве на Манежной площади в декабре 2010 г. и в районе Бирюлево в октябре 2013 г.).

Экстремизм – сравнительно новое понятие, относящееся к давно известному в человеческой истории типу поведения. Основные признаки такого поведения – крайняя нетерпимость к отдельным социальным группам, упрощенность и негибкость взглядов, склонность к широкому применению насилия и чрезмерной жестокости. Научный период осмысления этого феномена ведет отсчет от психологии масс (Г. Тард и Г. Лебон) и теории инстинктов социального поведения (У. Макдаугал). ХХ век с его кровавыми конфликтами всколыхнул интерес исследователей и привел к формированию нескольких научных подходов к проблемам авторитарной личности, фашизма, ксенофобии и национализма.

С введением в последние годы понятия «экстремизм» в научный дискурс встала проблема его определения. Как это часто случается в социальных науках, сколько-нибудь определенного подхода к наполнению этого понятия содержанием не найдено. Сам термин «экстремизм» (от лат. extremus – край, конец) появился в политико-философской терминологии в XVII в. и имел значение крайнего противоречия, чрезвычайности. Со временем, сложилось обобщенное понимание экстремизма как пропаганды и использования крайних средств (прежде всего насилия) для достижения каких-либо целей.

К сожалению, слово «крайний» весьма нечетко описывает диапазон экстремистского поведения.

Прежде всего, экстремизм следует отличать от радикализма (от лат. radicalis – коренной, глубинный), который обычно относят к идеологии. Например, идея восстановления монархии в России является радикальной, но ее высказывание само по себе не является экстремизмом, если не сопровождается насильственными действиями, перечисленными в Федеральном законе «О противодействии экстремистской деятельности» (№ 114-ФЗ от 25 июля 2002 г.).

Поскольку законодательство и политический дискурс довольно широко определяют экстремизм, возникает необходимость выделения объекта психологического анализа.

Представляется, что такое уточнение может быть сделано переходом на поведенческий уровень и введением ключевого признака «насильственный», аналогично сложившейся традиции в зарубежных исследованиях (violent extremism). Это дает возможность оставить за рамками анализа радикальные идеологические течения, политические взгляды и просто мнения, противоречащее сложившимся в обществе взглядам.

В этой связи следует отметить распространенную ошибку напрямую выводить экстремизм как следствие из определенной идеологии [27]. Можно согласится с Ю.А. Зубок и В.И. Чупровым, что отношение между насильственным экстремизмом и идеологией носит сложный характер и обусловлены рядом социальных факторов [17]. То, что идеология © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Давыдов Д.Г. Личностные диспозиции насильственного экстремизма. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С.

106-121.

Davydov N.G. The personal dispositions of violent extremism. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 106-121.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------определяет поведение, выглядит естественным с точки зрения здравого смысла, однако, как известно социальным психологам со времен экспериментов Р. Лапьера и Л. Фестингера, эта связь может носить и обратный характер. Действительно, проявления экстремизма обычно включают в себя и приверженность определенным взглядам, однако экстремистское поведение скорее оправдывается соответствующей идеологией, чем основывается на ней.

Существует примечательная форма насильственного подведения, похожего на экстремизм, но совершенно обходящегося без идеологии. Так, группировки футбольных хулиганов не прячутся за идеологией, не скрывают, что основной мотив их действий – желание чувствовать себя толпой, выплеснуть эмоции и накопившуюся агрессивность, развлечься [4]. Анализ ценностей правых экстремистов также подтверждает возможность фактически бесцельного совершения ими агрессивных действий [14].

С точки зрения наблюдаемого поведения, околофутбол может быть рассмотрен как вариант экстремизма: те же межгрупповая вражда, те же демонстративные агрессивные действия, отсутствует лишь идеологический фон. Именно в «футбольном экстремизме» ясно видна его неидеологическая и нерациональная природа экстремизма вообще.

Действительно, нелепыми выгладят попытки найти рациональное объяснение насилию футбольных хулиганов. Глупо будет предположить, что похожие, обучающиеся в одних школах и живущие в соседних дворах подростки нападают друг на друга по причине нелюбви к футбольному клубу соперников. Аналогичные механизмы экстремистского поведения видны у враждующих поклонников музыкальных групп, территориальных образований («двор на двор») и т. д.

Идеологический аспект экстремизма все же не стоит упускать из виду, потребность в идеологии составляет одну из важных сторон экстремизма. Многие экстремистские группы озабочены выработкой или принятием идеологии, желают, чтобы они воспринимались как «идейные борцы». Распространение идеологии становится одним из средств борьбы, формой поведения: о том, насколько это важно для них, можно судить по их высокой издательской и сетевой активности, проводимой несмотря на преследования правоохранительных органов.

Очевидно, что экстремистское поведение возникает как ответ на потребность в объяснении своего поведения, в придании ему рациональности, и, таким образом, в уходе от когнитивного диссонанса. Можно предположить, что подходящая идеология делает агрессивное поведение «оправданным», снимает тревогу и угрызения совести за совершаемые поступки. Один из типичных аргументов скинхедов – «Именно благодаря нашей тяжелой и опасной работе, всякая цветная нерусь понимает, что у русской нации есть кулаки» [3, с. 26] – удивительно напоминает пример о вражде диких племен, приводимый У. Мак-Дауголлом: «Обыкновенно в этих войнах между племенами не преследуется никакой выгоды… И если кто-нибудь спросит у интеллигентного вождя, почему он ведет эти бессмысленные войны, он сошлется на то, что иначе соседи не будут уважать его народ и уничтожат его» [21, с. 206–207].

Таким образом, потребность в насилии создает не идеология, идеология оправдывает насилие. Собственно, сама идеология опасна как прикрытие, как обоснование и потому как стимулирование агрессии. Какая именно идеология подвернется для оправдания, это зависит от конкретной социальной ситуации. Это может быть ультранационализм или фашистские идеи, а может быть крайний анархизм или борьбы за экологию. Частный вывод © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Давыдов Д.Г. Личностные диспозиции насильственного экстремизма. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С.

106-121.

Davydov N.G. The personal dispositions of violent extremism. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 106-121.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------из этого может быть, например, таким: путь к профилактике национально окрашенного экстремизма путем изменения отношений к другой нации есть попытка влиять на следствие в надежде изменить причину.

Это делает понятным, почему идеология экстремизма эклектична и полна противоречий, почему она не рациональна. Например, «идеология» некоторых движений представляет собой невообразимую смесь левых и правых идей, часто противоречащих друг другу.

Закономерно, что идеология экстремистских групп нестабильна и легко может трансформироваться, меняя объект враждебного отношения в зависимости от ситуации:

сегодня враги проезжие нерусские, завтра – все нерусские, потом «неправильные» русские.

Если не идеология определяет экстремизм, тогда возникает соблазн найти некую базовую потребность или личностную черту (совокупность черт), которые ведут человека к экстремизму, или же выделить личностный тип экстремиста. Наиболее известный пример такого подхода – концепция авторитарной личности [1]. Персонологический подход, не учитывающий социальную ситуацию, в которой действует индивид, не позволяет, однако, сколько-нибудь удовлетворительно предсказать поведение человека [10]. Имеющиеся в современной литературе попытки выявить некие особые качества личности, присущие только экстремистам, по сути, приводят лишь к фиксации особенностей поведения, являющихся скорее следствием жизненной ситуации, а описываемые феномены не укладываются в рамки традиционных психологических концепций личности [33].

Очевидно, в исследовании экстремистского поведения нецелесообразно рассчитывать на выявление глубинных и неизменных личностных черт. В то же время обращение к поверхностному объяснительному уровню непосредственных побуждений (аттитюдов), тоже не оправдано, поскольку аттитюды весьма переменчивы и слабо связаны с реальным поведением [2, с. 284–286]. Здесь скорее важно обратить внимание на средний уровень – как личность удовлетворяет существующие базовые потребности в зависимости от социальной ситуации. Согласно одному из прицепов ситуационного подхода [28], результатом взаимодействия личности и ситуации является субъективная интерпретация.

Следует предположить, что важные различия в предпочитаемых способах субъективной интерпретации и отличают лиц, склонных к насильственному экстремизму.

К подобным типичным для индивида способам субъективной интерпретации социальной реальности хорошо подходит термин «диспозиция», введенный В.А Ядовым [34]. Диспозиция, отражает как определенные потребности индивида, так и типичные ситуации их удовлетворения, личный опыт. Идея диспозиций требует сосредоточиться не на базовых личностных потребностях и качествах, а на временных, зато более актуальных и более прогностических проявлениях. С точки зрения профилактики, ориентация на выявление диспозиций предлагает больше обращать внимание на социальные ситуации, в которых реализуются потрбности. Рассмотрение представлений об авторитарной личности Т. Адороно [1], Концепции правого авторитаризма Б. Альтмайера [36] и анализ основных потребностей и социальных условий, лежащих в основе экстремистского поведения [13], позволяют предложить перечень таких диспозиций, являющихся в то же время диагностическими признаками склонности к экстремизму.

1. Культ силы и агрессивность. Эта диспозиция связана с восприятием насилия как предпочитаемого способа разрешения конфликта и утверждения своей правоты.

Проявлением данной диспозиции являются: восприятие реальности в таких категориях, как © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Давыдов Д.Г. Личностные диспозиции насильственного экстремизма. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С.

106-121.

Davydov N.G. The personal dispositions of violent extremism. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 106-121.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------сильный–слабый и господство–подчинение; «прагматизм насилия», т. е. вера в его эффективность как средства решения социальных проблем, допустимость агрессии как способа снятия фрустрации; «ценность насилия» – его связь со статусом, авторитетом, честью. Для этой диспозиции свойственна идентификация себя с образами, воплощающими силу, выставление напоказ своей силы и крепости. Противоположностью такой диспозиции выступает признание необходимости договариваться, учитывать мнение других.

Многие исследователи выводят склонность к экстремистскому поведению из социальных условий, прежде всего неустроенности, неудовлетворенности своим положением. С точки зрения тории Н. Миллера и Д. Долларда, агрессивный экстремизм имеет социальную природу и его источником выступает накапливающееся у индивида состояние фрустрации [37]. Фрустрация возникает в условиях, блокирующих достижение желаемой цели. Соответственно, финансовые проблемы семьи, безработица, отсутствие возможности социального продвижения на фоне навязчиво транслируемых в СМИ ценностей потребления и успеха, ведут к фрустрации. Естественным (но не неизбежным) следствием фрустрации является агрессия. Если непосредственно проявить агрессию в направлении фрустрирующих объектов (школа, родители, государство и т. д.) человек не может (например, вследствие ожидаемых негативных последствий), то агрессивные импульсы сдерживаются. Сдерживание само по себе может явиться источником дополнительной фрустрации. Кроме того, сдержанная агрессия обычно «смещается», направляется не против непосредственного источника фрустрации, а на какой-либо другой, как правило, безобидный объект (мигрантов, бездомных и т. д.).

В среде экстремистов, однако, достаточно много выходцев из вполне благополучных слоев населения. Здесь следует обратить внимание на то, что фрустрация может быть вызвана не только объективными причинами неблагополучия, но и завышенными ожиданиями [16]. В исследованиях, посвященных относительной депривации показано, что чувство неудовлетворенности, вызванное уверенностью людей в том, что они имеют меньше, чем того заслуживают, ведет к состоянию фрустрации и к агрессивному поведению [20]. Относительная деривация возникает вследствие сравнения своего социального положения и условий жизни с положением и условиями других людей. Продукция массовой коммуникации, рисующая «красивую жизнь», часто задает стандарт для сравнения. При этом, чем больше человек имеет, тем сильнее завидует тем, кто имеет больше. Поэтому неудовлетворенность своим положением в обществе проявляют не самые обездоленные, а относительно благополучные слои и социальные группы. Ответственность за свое «незавидное положение» индивид может возлагать на различные внешние обстоятельства, такие как несправедливые законы, массовая миграция, непропорциональность представительства в органах власти отдельных национальностей и т. п. Уличные беспорядки, демонстрации, погромы, террор, восстания – вот арсенал средств, к которым прибегают социальные группы, ощущающие себя обделенными и пытающиеся быстро и бесповоротно «восстановить справедливость» [9].

Важным социальным условием развития данной диспозиции выступает транслируемый обществом набор социальных ценностей и норм, известный как культура насилия. Хотя одним из непременных атрибутов современного цивилизованного мира является формальное неприятие насилия, культура насилия в обществе сохраняется и служит мощным фактором, провоцирующим экстремизм. Как феномен культура насилия основана на существовании насилия как социальной ценности, как основания социального статуса и одновременно как средства разрешения проблем. Парадоксальным образом © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Давыдов Д.Г. Личностные диспозиции насильственного экстремизма. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С.

106-121.

Davydov N.G. The personal dispositions of violent extremism. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 106-121.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------насилие в обществе порицается и в то же время оправдывается и широко используется [31].

В этом парадоксе и заключена одна из главных трудностей профилактики экстремизма.

Убежденность экстремистов в ценности насилия – это не есть проявление какого-то особого, «девиантного», мышления. Это лишь крайняя степень согласия с ценностями насилия, свойственного большинству. Если быть внимательным, то можно заметить, что лозунги экстремистов часто напоминают аргументы отдельных, вполне легальных политических лидеров о необходимости показывать кулаки, чтобы «наше государство уважали».

Представления о насилии и противостоянии вообще занимают значимое место в картине мира современного человека [6; 39], отражены в мифах и древних символах человечества, воспевающих сакральность борьбы, «общекосмический дуализм противостояния светлых и темных сил» [15, с. 357]. Ценность насилия окружает человека с раннего детства в содержании мультфильмов, сказок, в распространенности детских военных игрушек [5].

Ключевым проявлением культуры насилия и провокации экстремизма, является язык. В актуальном дискурсе СМИ тема насилия не только присутствует, она ощутимо связана с социальной идентичностью [12]. Замечено, что насильственный дискурс СМИ в тоталитарных обществах усиливается [7], что непосредственно сказывается на росте враждебных установок у населения. Удивительно, но даже педагоги часто обращаются к «насильственным» метафорам, формируя тем самым конфронтационность в образе мира своих учеников [24]. Казалось бы, безобидные метафоры, вроде «дать по рукам» или «выбивать дурь», в педагогической коммуникации закрепляют у обучаемых представление о насилии как одном из возможных средств разрешения социальных проблем.

2. Интолерантность. Экстремистское поведение, независимо от поддерживающей идеологии, сопровождается характерными установками стремления к однозначности образа мира, неприятия отличий других людей, отрицания возможности инакомыслия и стремления навязать окружающим свои взгляды любой ценой. Выделение этой диспозиции логически следует из определения насильственного экстремизма. Так, для лиц склонных к экстремистскому поведению характерно отрицание ценностей универсализма (по Ш.

Шварцу, – понимания, терпимости, защиты благополучия всех людей) [14]. Потребность, лежащая в основе интоллерантности, отражает необходимость иметь простой и однозначный образ мира, избегать связанного с противоречиями когнитивного диссонанса.

Важную роль играет социальная среда, избавляющая индивида от конфликтов с неопределенностью и приветствующая однозначную («правильную») интерпретацию реальности. Противоположностью этой диспозиции выступает терпимость к противоречиям, готовность согласиться с правом другого на иную точку зрения, даже если она кажется неверной, готовность принять возможную неправильность своей собственной позиции, осознание того, что наличие других типов культур и других мировоззрений вполне допустимо.

3. Аут-групповая враждебность. Диспозиция выражает потребности в аффилиации, групповой сплоченности и в высокой самооценке. Ведущей здесь выступает потребность в принадлежности к «своей» социальной группе. Это ведет, с одной стороны, к необходимости очертить границы группового членства, а с другой, обеспечить групповую сплоченность.

Как замечает Д. Майерс, социальное определение того, кем вы являетесь, подразумевает определение того, кем вы не являетесь [20, с. 452]. Только ощущение, что есть «Они»

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Давыдов Д.Г. Личностные диспозиции насильственного экстремизма. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С.

106-121.

Davydov N.G. The personal dispositions of violent extremism. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 106-121.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------рождает желание самоопределиться по отношению к «Ним», обособиться от «Них» в качестве «Мы» [26, с. 84]. Фундаментальный принцип выражен Б.Ф. Поршневым так: «…..

всякое противопоставление объединяет, всякое объединение противопоставляет, мера противопоставления есть мера объединения» [25, с. 14]. Закономерно, что самым легким и надежным способом идентификации является поиск враждебной группы. Желание самоопределиться по типу «Мы» против «Они» поддерживает чувство враждебности к иным группам. Неважно, против кого объединяться – против тех, кто живет в другом дворе, приехал из другого города, имеет другую национальность, веру, внешность [16]. Групповая сплоченность, в свою очередь, приводит к подверженности давлению «своей» социальной группы (чаще всего это группа сверстников). В результате формируется готовность совершить правонарушение «за компанию». Действительно, большинство экстремистских проявлений совершается спонтанно в составе небольших по численности групп [17].

Враждебность к другим группам может служить средством формирования позитивного образа Я [11]. Так, обнаружено, что уровень физической агрессии правых экстремистов обратно связан с их самооценкой [14]. Согласно теории социальной идентичности Г. Теджфела, индивид стремиться благоприятно оценивать свою группу и таким образом поднять собственную самооценку. Поэтому в своих отношениях группы сравнивают себя с другими по выгодным для себя критериям. Если другая группа угрожает доминантной по критериям сравнения, ее представители вызывают неприязнь [40]. В экспериментальных исследованиях показано, что угроза самооценке приводит к усилению негативных оценок представителей другой группы, в отношении которой существуют негативные стереотипы. Это, в свою очередь, способствует повышению самооценки у испытуемых [38]. Таким образом, проявление экстремисткой позиции к другой национальной или религиозной группе часто является следствием потребности в аффилиации с «сильной» группой и в позитивной самооценке.

Диспозиция активизируется в ситуации, когда индивид не находит других критериев, достаточных для формирования позитивного Я, и когда другие, нормативные, социальные группы являются для него недоступными или непривлекательными.

4. Конвенциональное принуждение. Идея этой диспозиции высказана Т. Адорно, который отмечал у авторитарной личности тенденцию выискивать людей, не уважающих общие (конвенциональные) ценности, чтобы осудить, отвергнуть и наказать их. Диспозиция ярко проявляется как приоритет восстановления справедливости перед гуманистическими ценностями в виде жесткости требований к себе и другим и запросах на введение цензуры.

Механизм формирования этой диспозиции соответствует модели «фрустрация– агрессия». По мысли Т. Адорно, индивид, подавляя враждебные чувства по отношению к авторитетам своей группы (в том числе к родителям), переносят «плохие» качества этих носителей власти – их воображаемую непорядочность, корыстность, властолюбие – на группы чужаков, и, затем, обвиняет их [1, с. 56-57]. Таким образом, вытесненная авторитарная агрессия переадресуется группам чужаков. Придя к убеждению, что есть люди, заслуживающие наказания, индивид находит отдушину, в которую он может направлять свои глубинные агрессивные импульсы и считать себя при этом вполне правильным человеком. Поэтому насилие столь часто оправдывается моралистическими речами.

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Давыдов Д.Г. Личностные диспозиции насильственного экстремизма. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С.

106-121.

Davydov N.G. The personal dispositions of violent extremism. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 106-121.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------Социальный пессимизм и деструктивность. Содержанием диспозиции являются:

предрасположенность представлять мир как мрачный, непредсказуемый и опасный; общая враждебность, цинизм и очернение различных человеческих проявлений (дружбы, брака, секса и т. п.). Характерны эсхатологизм, негативный взгляд в будущее, ожидание катастрофы. В интерпретации поведения других проявляется подозрительность. Кроме того, эта диспозиция проявляется как в снижении ценности жизни противников, так и в невысокой ценности собственной жизни [3, с. 28; 33]. Собственная жизнь и жизнь окружающих с легкостью приносятся в жертву «идее». Если принять точку зрения Т. Адорно, то в основе этой диспозиции лежит проекция своих неосознанных, инстинктивных импульсов на внешний мир.

Значимым последствием этой диспозиции является склонность к формированию образа врага. Экстремисты не воспринимают своих идеологических противников в качестве нормальных людей, поэтому не чувствуют необходимым применять к ним нормы человеческих отношений, чувствовать сострадание. Типичное обоснование отказа в сочувствии звучит так: «Во имя нашего дела, во имя Белой Идеи мы не щадим себя и за это получаем священное право не щадить наших врагов» [30].

6. Мистичность. В основе данной диспозиции лежит уход от ответственности [32] и потребность в защите от страха перед реальностью [35], стремление к объяснению явлений окружающего мира простыми, но эмоционально яркими схемами, потребность в романтизации и потребность в устранении логических противоречий в своем поведении.

Прежде всего – это тенденция индивида приписывать собственную ответственность внешним, неподвластным собственному контролю силам. Заметным признаком здесь является суеверность, увлечение астрологией и т. д. В объяснении текущих событий индивид пытается найти символы, имеющие особое значение. Любовь к символам (знакам, числам, эмблемам и т. д.) сочетается с опорой на мистические откровения или интуицию, заменяющую рациональное познание и логическое рассуждение. Диспозиция может проявляться в виде веры в мистическое предначертание собственной судьбы и особую миссию своей социальной группы, что, в свою очередь, сочетается с установками национального (расового и т. д.) шовинизма и ксенофобии. В качестве наиболее явного примера такой диспозиции можно назвать нацистский оккультизм.

7. Борьба и преодоление. Основой подобной диспозиции служат потребности в неадаптивной активности, поисковом поведении, поиске ощущений. Прежде всего, это проявляется как стремление к героическим действиям, к неизвестному, к приключениям и преобразованиям, готовность к риску, готовность жертвовать собой ради идеи. Говоря о юношеском возрасте, А.Б. Залкинд и Л.С. Выготский подобные диспозиции называют «доминантой романтики» и «доминантой усилия»; они характеризует тягу молодых людей к сопротивлению, преодолению, к волевым напряжениям, которые в условиях мирного времени и благоустроенной городской среды выплескиваются в виде протеста против воспитательного авторитета [8, с. 37]. Неадаптивная активность в концепции В.А.

Петровского, хотя и служит источником развития личности, всегда предполагает определенную вероятность девиаций поведения [23]. Согласно В.С. Ротенбергу, если социальная среда не дает возможности реализовать потребность в поисковой активности, следствием может стать немотивированная жестокость [29]. Потребность человека в разнообразных, новых и сложных ощущениях бывает столь сильной, что человек, которые ищет ощущения, часто рискует в физическом или социальном плане только ради того, чтобы получить такой опыт [41]. Указанные потребности могут быть реализованы и © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Давыдов Д.Г. Личностные диспозиции насильственного экстремизма. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С.

106-121.

Davydov N.G. The personal dispositions of violent extremism. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 106-121.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------социально приемлемыми путями, например, занятием экстремальными видами спорта [3].

Но если для современного экстремального спорта обычно нужна дорогая экипировка и длительная подготовка, то участие в противоправных акциях, побоищах футбольных хулиганов или расистских нападениях позволяют индивиду сравнительно просто получить искомый «адреналин». Иными словами, люди, потребности которых в активности и романтизме традиционные социальные институты удовлетворить не могут, становятся легкой добычей экстремистских организаций, обещающих «…жизнь, полную героизма и приключений, жертвенности, гордую и сильную жизнь и героическую смерть» [19].

8. Нормативный нигилизм. Эта диспозиция связана с установкой на игнорирование законов и социальных норм поведения, убежденностью в том, что ради дела можно переступить через принятые в обществе нормы поведения. Здесь речь идет о демонстративном игнорировании социальных норм «большинства» и противопоставлении им норм своей социальной группы («моя жизнь – мои правила»). Часто это сопровождается демонстрацией презрения к «быдлу», т. е. к людям, соблюдающим законы. Очевидно, базой для такой диспозиции служит нерешенная потребность в персонализации, ведущая к «застреванию» индивида на второй, конфликтной, фазе индивидуации в модели личностного развития А.В. Петровского [22]. Противоположной диспозицией выступает понимание смысла законодательного регулирования и убежденность в необходимости соблюдать нормы поведения, даже те, которые индивиду не нравятся.

9. Анти-субъективизм. Эта диспозиция проявляется в неприятии субъективных проявлений: интроспекции, фантазии, чувственных переживаний и т. д. Диспозиция проявляется в акцентировании значимости физической реальности, в ориентации на простые идеи, непосредственные действия. Характерным признаком является демонстративное пренебрежительное отношение к гуманитарным наукам и психологии, к отдельным направлениям в художественной литературе, визуальном искусстве (например, к авангардизму, символизму, абстракционизму). Творческий подход, проявление чувств, сложные мыслительные модели вызывают непонимание и насмешки. В основе такой диспозиции лежат боязнь проявления подлинных чувств, избегание личной свободы (ответственности быть субъектом) и связанных с ней неопределенности и угроз своему Я.

Таким образом, описание диспозиций позволяет сосредоточиться не на базовых личностных потребностях и качествах, а на изменчивых, зато более прогностических категориях. Диспозиции не являются статичными элементами, их иерархия и состав могут меняться в зависимости от социальной ситуации и применительно к конкретным видам экстремизма. Перечисленные диспозиции могут служить как диагностическими критериями для оценки склонности к насильственному экстремизму (с помощью, например, соответствующих шкал установок), так и в качестве ориентиров при разработке профилактических и коррекционных технологий.

–  –  –

2. Андреева Г.М. Социальная психология. М.: Аспект Пресс, 2002. 364 с.

3. Беликов С. Антифа. Молодежный экстремизм в России. М.: Алгоритм, 2012. 256 с.

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Давыдов Д.Г. Личностные диспозиции насильственного экстремизма. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С.

106-121.

Davydov N.G. The personal dispositions of violent extremism. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 106-121.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

–  –  –

5. Бютнер К. Жить с агрессивными детьми. М.: Педагогика, 1991. 144 с.

6. Венедиктова Л.Н. Концепт «война» в языковой картине мира (сопоставительное исследование на материале английского и русского языков): автореф. дисс… канд. филол. Наук. Тюмень, 2004. 19 с.

–  –  –

10. Гришина Н.В. Ситуационный подход и его эмпирические приложения [Электронный ресурс] // Психологические исследования. 2012. Т. 5, № 24 URL:

http://psystudy.ru (дата обращения: 8.10.2016).

11. Гурина О.Д. Ксенофобские установки и личностные особенности подростков с девиантным поведением [Электронный ресурс] // Психология и право. 2016(6).

№ 1. С. 39–57.

12. Давыдов Д.Г. Военная идентичность как компонент общественного сознания // Социальные науки и современное общество. 2011. № 1. С. 65–76.

13. Давыдов Д.Г. Причины молодежного экстремизма и его профилактика в образовательной среде // Социология образования. 2013. № 10. С. 4–18.

14. Дворянчиков Н.В., Ениколопов С.Н., Сокольская М.Д., Фурсова И.А. Ценностные ориентации правых экстремистов // Психологическая наука и образование.

2010. № 5. С. 92–103.

15. Дугин А.Г. Философия политики. М.: Аркогея, 2004. 614 c.

16. Зубок Ю.А., Чупров В.И. Молодежный экстремизм. Сущность и особенности проявления // Социологические исследования. 2008. № 5. С. 37–46.

17. Зубок Ю.А., Чупров В.И. Самоорганизация в проявлениях молодежного экстремизма // Социологические исследования. 2009. № 1. С. 78–88.

18. Кирсанов А.И., Давыдов Д.Г., Завальский А.В., Скрибцова Н.А. Характеристика экстремизма в молодежной среде и его профилактика в образовательной организации (по результатам экспертного опроса) [Электронный ресурс] //

Психологическая наука и образование psyedu.ru. 2014. №1. URL:

http://psyedu.ru/journal/2014/1/Kirsanov_Davydov_Zavalskij_Skrib.phtml (дата обращения: 17.09.2016).

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Давыдов Д.Г. Личностные диспозиции насильственного экстремизма. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С.

106-121.

Davydov N.G. The personal dispositions of violent extremism. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 106-121.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------Краткий курс НБП. 2006 [Электронный ресурс]. URL: http://limonka.nbpinfo.ru/print_1226837610.html (дата обращения: 21.07.2014).

20. Майерс Д. Социальная психология. СПб.: Питер, 2000. 688 с.

–  –  –

22. Петровский А.В. Проблема развития личности с позиций социальной психологии // Вопросы психологии. 1984. № 4. С. 15–29.

23. Петровский В.А. Психология неадаптивной активности. М.: Российский открытый университет, ТОО «Горбунок», 1992. 224 с.

24. Поддьяков А.Н. Конфронтационность в образе мира у участников образовательного процесса // Вестник Московского университета. Серия 14.

Психология. 2004. № 1. С. 15–22.

25. Поршнев Б.Ф. Противопоставление как компонент этнического самосознания. М.:

Наука. 1973. 88 с.

26. Поршнев Б.Ф. Социальная психология и история. М.: Наука, 1979. 232 с.

27. Причины распространения этнического экстремизма и ксенофобии среди молодежи (Центральный федеральный округ): сб. материалов социологического исследования / М-во регионального развития Российской Федерации, Правительство Белгородской обл., Федеральное агентство по образованию, Гос.

образовательное учреждение высш. проф. образования «Белгородский гос. ун-т».

Белгород: Константа, 2008. 319 с.

–  –  –

30. Салазар. Азбука Славянских Бритоголовых [Электронный ресурс] 2008. URL:

http://d-zubov.livejournal.com/28116.html (дата обращения: 20.09.2014).

31. Федунина Н.Ю., Сугизаки Э. Насилие в школе. Осмысление проблемы в зарубежных источниках // Современная зарубежная психология. 2012. № 3. С. 71–85.

32. Фромм Э. Бегство от свободы. М.: Флинта; Московский психолого-социальный институт; Прогресс, 2006. 248 с.

33. Хадысов М.А. Исследование причин и условий экстремизма как основа формирования политики противодействия экстремизму (криминологический аспект) // Фундаментальные исследования. 2015. № 2. С. 1811–1814.

34. Ядов В.А. О диспозиционной регуляции социального поведения личности // © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Давыдов Д.Г. Личностные диспозиции насильственного экстремизма. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С.

106-121.

Davydov N.G. The personal dispositions of violent extremism. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 106-121.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

–  –  –

37. Dollard J., Dobb L.W., Miller N. E., Mowrer O.H., Sears R.R. Frustration and aggression.

London: Routledge, 2001. 150 p.

38. Fein S., Spencer S.J. Prejudice as self-image maintenance affirming the self derogating others // Journal of Personality and Social Psychology. 1997. № 73. С. 31–44.

39. Finley, L. Building a peaceful society: Creative integration of peace integration.

Charlotte, NC: Information Age Publishing, 2011. 216 p.

40. Tajfel H. Differentiation between social groups : studies in the social psychology of intergroup relations. London; New York: Published in cooperation with European Association of Experimental Social Psychology by Academic Press, 1978. 474 p.

41. Zuckerman M. Sensation seeking and risky behavior. Washington, DC: American Psychological Association, 2007. 309 р.

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Давыдов Д.Г. Личностные диспозиции насильственного экстремизма. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С.

106-121.

Davydov N.G. The personal dispositions of violent extremism. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 106-121.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------The personal dispositions of violent extremism Davydov D.G, PhD (Psychology), Head of the Laboratory of adolescent socialization, Moscow city Psychological & Pedagogical Centre (DavydovDG@edu.mos) The paper presents the differences in the nature of extremism and radicalism, and the necessity of introducing the concept of "violent extremism." It is shown that the ideology is the explanation of extremist behavior, rather than its cause. The ideology of extremism often eclectic, contradictory and can easily be transformed by changing the object of hostility, depending on the situation. For the description of the psychological causes of extremism it is proposed to use the concept of personal disposition. Disposition is the preferred way to subjective interpretation of reality and reflects both the specific needs of a person as well the typical social situations where it realized and personal experience. Considered the following dispositions of violent extremism: the Cult of force and aggression, Intolerance, Out-group hostility Conventional coercion, Social pessimism and destructiveness, Mystical, Fighting and overcoming, Nihilism to law, Anti-subjectivism. It is proposed to use these dispositions as diagnostic criteria and for preventing and correcting.

Key words: extremism, violence, personal dispositions, authoritarianism, ideology, diagnosis, prevention.

References

1. Adorno T. Issledovanie avtoritarnoi lichnosti [A study of the authoritarian personality].

Moscow: Publ. Akademiya issledovanii kul'tury, 2001. 416 p.

–  –  –

4. Brimson D. Beshennaya armiya: Oblik futbol'nogo nasiliya [The face of football violence].

Saint-Petersburg: Publ. Amfora. 2009. p. 302.

–  –  –

6. Venediktova L.N. Kontsept «voina» v yazykovoi kartine mira (sopostavitel'noe issledovanie na materiale angliiskogo i russkogo yazykov): Avtoref. diss… kand. filol.

nauk [The concept of "war" in the linguistic image of the world (comparative research on a material of English and Russian). Ph. D. (Psychology) Thesis], Tyumen', 2004. 19 p.

7. Vlasova, E.V. Rechevaya agressiya v pechatnykh SMI: Na materiale nemetsko- i russkoyazychnykh gazet 30-kh i 90-kh gg. XX veka: Avtoref. dis… kand. filol. nauk © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Давыдов Д.Г. Личностные диспозиции насильственного экстремизма. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С.

106-121.

Davydov N.G. The personal dispositions of violent extremism. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 106-121.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------Verbal aggression in the print media: On a material of German and Russian-language newspapers the 30's and 90's. XX century. Ph. D. (Philology) Thesis]. Saratov, 2005. 22 p.

8. Vygotskii L.S. Sobranie sochinenii v 6 t. T. 4. Detskaya psikhologiya [Collected Works: in 6 vol. Vol.4. Child psychology]. Moscow: Publ. Pedagogika, 1984. 432 p.

–  –  –

10. Grishina N.V. Situatsionnyi podkhod i ego empiricheskie prilozheniya [Situational approach and its empirical applications] [Elektronnyi resurs]. Psikhologicheskie issledovaniya [Psychological Research]. 2012. 5(24). URL: http://psystudy.ru (Accessed 8.10.2016).

11. Gurina O.D. Ksenofobskie ustanovki i lichnostnye osobennosti podrostkov s deviantnym povedeniem [Xenophobic attitude and the personal characteristics of adolescents with deviant behavior.]. [Elektronnyi resurs]. Psikhologiya i parvo [Psychology and Law].

2016(6). no. 1, pp. 39-57

12. Davydov D.G. Voennaya identichnost' kak komponent obshchestvennogo soznaniya [Military identity as a part of Public mind]. Sotsial'nye nauki i sovremennoe obshchestvo [Social Science and Modern Society]. 2011. no.1, pp. 65-76.

13. Davydov D.G. Prichiny molodezhnogo ekstremizma i ego profilaktika v obrazovatel'noi srede [The Causes of Youth Extremism and Ways to Prevent It in the Educational Environment]. Sotsiologiya obrazovaniya [Sociology of Education]. 2013. no.10, pp. 4-18.

14. Dvoryanchikov N.V., Enikolopov S.N., Sokol'skaya M.D., Fursova I.A. Tsennostnye orientatsii pravykh ekstremistov [Value Orientations of the Right-Wing Extremists].

Psikhologicheskaya nauka i obrazovanie [Psychological Science and Education]. 2010.

no.5, pp. 92-103.

15. Dugin A.G. Filosofiya politiki [Political Philosophy]. Moscow: Arcogeia, 2004. 614 p.

16. Zubok Yu.A., Chuprov V.I. Molodezhnyi ekstremizm. Sushchnost' i osobennosti proyavleniyav[The nature and the peculiarities of manifestation]. Sotsiologicheskie issledovaniya [Sociological studies]. 2008. no.5, pp. 37-46.

17. Zubok Yu.A., Chuprov V.I. Samoorganizatsiya v proyavleniyakh molodezhnogo ekstremizma [Self-organization in the manifestations of youth extremism].

Sotsiologicheskie issledovaniya [Sociological studies]. 2009. no.1, pp. 78-88.

18. Kirsanov A.I., Davydov D.G., Zaval'skii A.V., Skribtsova N.A. Kharakteristika ekstremizma v molodezhnoi srede i ego profilaktika v obrazovatel'noi organizatsii (po rezul'tatam ekspertnogo oprosa) [Characteristics of extremism among youth and its prevention in the educational organization (based on the expert survey)] [Elektronnyi resurs].

Psikhologicheskaya nauka i obrazovanie psyedu.ru [Psychological Science and Education PSYEDU.ru]. (Accessed 10.10.2016). (In Russ., Abstr. in Engl.).

19. Kratkii kurs NBP [The brief guide of the National Bolshevik Party]. 2006. [Elektronnyi resurs] URL: http://limonka.nbp-info.ru/print_1226837610.html (Accessed 21.07.2014).

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Давыдов Д.Г. Личностные диспозиции насильственного экстремизма. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С.

106-121.

Davydov N.G. The personal dispositions of violent extremism. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 106-121.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------Myers D. Sotsial'naya psikhologiya [Social Psychology]. Saint-Petersburg: Publ. Piter, 2000. 688 p.

21. McDougall W. Osnovnye problemy sotsial'noi psikhologii [The main problems of social psychology]. Moscow: Publ. Kosmos. 1916. 281 p.

22. Petrovskii A.V. Problema razvitiya lichnosti s pozitsii sotsial'noi psikhologii [The problem of personality development from the standpoint of social psychology]. Voprosy psikhologii [Questions of psychology]. 1984. no.4, pp.. 15-29.

23. Petrovskii V.A. Psikhologiya neadaptivnoi aktivnosti [Psychology maladaptive activity].

Moscow: Publ. Rossiiskii otkrytyi universitet, TOO “Gorbunok", 1992. 224 p.

24. Podd'yakov A.N. Konfrontatsionnost' v obraze mira u uchastnikov obrazovatel'nogo protsessa [Confrontational in the image of the world at participants of the educational process]. Vestnik Moskovskogo universiteta. Seriya 14. Psikhologiya [Bulletin of Moscow University. Series 14. Psychology.] 2004. no.1, pp. 15-22.

25. Porshnev B.F. Protivopostavlenie kak komponent etnicheskogo samosoznaniya [The opposition as a component of ethnic identity]. Moscow: Publ. Nauka. 1973. 88 p.

26. Porshnev B.F. Sotsial'naya psikhologiya i istoriya [Social Psychology and History].

Moscow: Publ. Nauka, 1979. 232 p.

27. Prichiny rasprostraneniya etnicheskogo ekstremizma i ksenofobii sredi molodezhi (Tsentral'nyi federal'nyi okrug) : sbornik materialov sotsiologicheskogo issledovaniya [The reasons for the spread of ethnic extremism and xenophobia among young people (Central Federal District): a collection of materials of sociological research]. Publ. M-vo regional'nogo razvitiya Rossiiskoi Federatsii, Pravitel'stvo Belgorodskoi obl., Federal'noe agentstvo po obrazovaniyu, Gos. obrazovatel'noe uchrezhdenie vyssh. prof.

obrazovaniya "Belgorodskii gos. un-t". Belgorod: Publ. Konstanta, 2008. 319 p.

28. Ross, L. Nisbett R. Chelovek i situatsiya. Uroki sotsial'noi psikhologii [The man and the situation. Lessons from social psychology]. Moscow: Publ. Aspekt Press, 2000. 429 p.

29. Rotenberg V.S., Bondarenko S.M. Mozg. Obuchenie. Zdorov'e [Brain. Education. Health].

Moscow: Publ. Prosveshchenie, 1989. 239 p.

30. Salazar. Azbuka Slavyanskikh Britogolovykh [ABC for Slavic Skinheads] [Elektronnyi resurs] 2008. URL: http://d-zubov.livejournal.com/28116.html (data obrashcheniya 20.09.2014).

31. Fedunina N.Yu., Sugizaki, E. Nasilie v shkole. Osmyslenie problemy v zarubezhnykh istochnikakh [Violence in school. Understanding the problems in foreign sources].

Sovremennaya zarubezhnaya psikhologiya [Modern foreign psychology]. 2012. no.3, pp.

71—85.

32. Fromm E. Begstvo ot svobody [Escape from Freedom]. Moscow: Flinta : Moskovskii psikhologo-sotsial'nyi institut : Progress, 2006. 248 p.

33. Khadysov M.A. Issledovanie prichin i uslovii ekstremizma kak osnova formirovaniya politiki protivodeistviya ekstremizmu (kriminologicheskii aspekt) [The study of the © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Давыдов Д.Г. Личностные диспозиции насильственного экстремизма. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С.

106-121.

Davydov N.G. The personal dispositions of violent extremism. Psychology and law psyandlaw.ru 2017. Vol. 7. no.1. pp. 106-121.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------causes and conditions of extremism as a basis for the policies to fighting extremism (criminological aspect)]. Fundamental'nye issledovaniya [Fundamental Research]. 2015.

no.2, pp. 1811-1814.

34. Yadov V.A. O dispozitsionnoi regulyatsii sotsial'nogo povedeniya lichnosti [The dispositional regulation of person social behavior] In Metodologicheskie problemy

sotsial'noi psikhologii. [dispositional regulation of social behavior of the person]. Moscow:

Nauka, 1975, pp. 89-105.

35. Yalom I. Ekzistentsional'naya psikhoterapiya [Existential psychotherapy]. Moscow: Publ.

Klass, 1999. 576 p.

–  –  –

37. Dollard J., Dobb L.W., Miller N. E., Mowrer O.H., Sears R.R. Frustration and aggression.

London,: Routledge, 2001. 150 p.

38. Fein, S., Spencer, S.J. Prejudice as self-image maintenance affirming the self derogating others. Journal of Personality and Social Psychology. 1997. no.73, pp. 31—44.

39. Finley, L. Building a peaceful society: Creative integration of peace integration. Charlotte, NC: Information Age Publishing. 2011. 216 p.

40. Tajfel H. Differentiation between social groups : studies in the social psychology of intergroup relations. London; New York: Published in cooperation with European Association of Experimental Social Psychology by Academic Press. 1978. 474 p.

41. Zuckerman M. Sensation seeking and risky behavior. Washington, DC: American Psychological Association. 2007. 309 р.

–  –  –

Особенности психологического насилия (моббинга) в условиях эмиграции Ковальчишина Н.И., кандидат психологических наук, психолог, Ltd. "PSYCONSULTING" (natkov4@mail.ru) В статье рассматривается проблема психологического насилия (моббинга) в организациях, его психологические особенности в условиях эмиграции.

Анализируются виды моббинга, его отрицательное влияние на личность, негативные последствия которого не только отражаются на психическом и психологическом здоровье человека, но и приводят к физическим заболеваниям, а также к самоубийству.

Автор подчеркивает, что в условиях эмиграции (на примере Израиля) психологическое насилие переживается более остро и характеризуется затяжным депрессивным состоянием. Одной из важных причин такого состояния является снижение прежнего социального статуса эмигранта, невозможность быстрого включения в новый социум, потеря значимых социальных связей, необходимость принятия иных социальных норм, порой, противоречащих устоявшимся ранее взглядам. На фоне подобных негативных явлений у человека появляются агрессия, желание доминировать и любой ценой восстановить утраченный статус.

Проблема моббинга в современном мире имеет очень большое значение и требует действенного подхода на государственном уровне. Именно психологическая безопасность является условием, обеспечивающим формирование и развитие функционального комфорта, поддержание высокого уровня личностноэмоциональной защищенности и социально-психологической умелости, оптимизацию резервных возможностей личности в деятельности.

Ключевые слова: психологическое насилие, психологическая травля, моббинг, эмиграция, социальный статус, идентичность, агрессия, депрессия.

Для цитаты:

Ковальчишина Н.И. Особенности психологического насилия (моббинга) в условиях эмиграции. [Электронный ресурс] // Психология и право. 2017(7). № 1. С. 122-130.

doi: 10.17759/psylaw.207070110

For citation:

Kovalchishina N.I. Characteristics of psychological violence (mobbing) in terms of emigration. [Elektronnyi resurs]. Psikhologiia i pravo [Psychology and Law], 2017(7), no. 1.

pp.122-130.

© 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education 122 Ковальчишина Н.И. Особенности психологического насилия (моббинга) в условиях эмиграции. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 122-130.

Kovalchishina N.I. Characteristics of psychological violence (mobbing) in terms of emigration. Psychology and law psyandlaw.ru

2017. Vol. 7. no.1. pp. 122-130.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------doi: 10.17759/psylaw.2017070110 Современное развитие мира характеризуется всевозможными политическими и экономическими изменениями, что приводит к росту напряженности в социальном обществе. Каждый человек хотя бы раз в своей жизни сталкивался с психологическим насилием в социальной среде, где в качестве нормы позиционируются неадекватные требования руководства, психологическая травля молодых сотрудников, несправедливая оценка работы, угроза увольнения и др. Так, по данным ВОЗ число людей, сталкивающихся с психологическим насилием на работе, постоянно растет. Позиция непринятия во внимание проявлений моббинга на рабочем месте со стороны работодателей, невмешательство руководителей организаций в их урегулирование, минимальная законодательная защищенность жертв моббинга, слабый опыт исследования данной проблемы определяют ее актуальность на современном этапе развития многих государств. Несмотря на значительный интерес к обозначенной проблеме, методы и механизмы профилактики и предотвращения моббинга в организации применяются в основном в странах развитой рыночной экономики, а проблема влияния моббинга на людей, которые по различным обстоятельствам покинули свою страну, эмигрировали, практически не исследовалась.

Проблеме психологического насилия в организациях было посвящено огромное количество исследований как зарубежных (D.Chappel, C.Knorz, H.Leymann, D.Zapf, D. Goleman и др.), так и отечественных психологов (В.А.Бодров, С.А.Дружилов, Ю.Н.Емельянов, Е.С.Корыстина, С.И.Макшанов, Л.А.Петровская, Е.В.Сидоренко, Т.Г.Яничева и др.).

Понятие «моббинг» было введено в 1963 г. К. Лоренцем. Он определял моббинг как феномен группового нападения нескольких мелких животных на более крупного противника (Lorenz К., 1963). Однако, анализ существующих определений моббинга показал, что основу характеристики этого явления различными учеными составляет трактовка шведского исследователя Х. Леймана, дополненная мировой научной мыслью такими составляющими, как частота проявления, единичность или групповое представление, частотность акций, их временная длительность, а также плановый или случайный характер, конфликтность, цель и др.

Х. Лейман определил 45 вариаций поведения, типичных для моббинга: утаивание необходимой информации, социальная изоляция, клевета, непрекращающаяся критика, распространение необоснованных слухов, высмеивание, крики и т.д. Поскольку организация оставляет без внимания такое поведение своих сотрудников, потакает или даже провоцирует эти действия, можно сказать, что жертва, судя по всему, беспомощная против силы и численности, на самом деле затравлена. Здоровье и психическое состояние человека, подвергшегося таким нападкам, сильно страдают, появляются заболевания на нервной почве и чувство социальной неполноценности (Leymann H., 1990).

Основываясь на позиции Х. Леймана, можно утверждать, что «моббинг на рабочем месте» – это совокупность, продолжительных и регулярных, негативных преднамеренных действий, осуществляемых одним или несколькими индивидами по отношению к работнику или их группе с целью навредить их должностному, социальному статусу, повлиять на достижение трудовой успешности. Сущность моббинга состоит в том, что, являясь одним из проявлений неуставного поведения, он способствует сдерживанию в развитии работника, его успешности, что влияет на достижение организацией целей © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Ковальчишина Н.И. Особенности психологического насилия (моббинга) в условиях эмиграции. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 122-130.

Kovalchishina N.I. Characteristics of psychological violence (mobbing) in terms of emigration. Psychology and law psyandlaw.ru

2017. Vol. 7. no.1. pp. 122-130.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------развития, в том числе на обеспечение ее конкурентоспособности на рынке труда (Корыстина Е.С., 2012).

Моббинг – психологическое давление, травля коллектива или его части (руководства, подчиненных или коллег) в отношении работника, осуществляемое с целью вынудить человека сменить работу. Моббинг в организации, как правило, выражается в постоянной и часто необоснованной критике, в распространении о сотруднике заведомо ложной информации (слухов и сплетней), подрывающей профессиональную компетентность и репутацию. Также моббинг проявляется в виде насмешек и провокаций, прямых оскорблений и запугиваний, бойкота и демонстративного игнорирования, в нападках, ущемляющих честь и достоинство и даже в виде причинения материального или физического вреда. Цель моббинга – вывести сотрудника из психологического равновесия (Колодей К., 2007).

Традиционно выделяют два вида моббинга: 1) вертикальный – когда психологический террор в отношении работника исходит от начальника; 2) горизонтальный – когда психологический террор исходит от коллег.

Моббинг может быть также открытым и латентным. Открытый моббинг – это крайняя его степень, выражающаяся в открытых насмешках, издевательствах, оскорблениях и других унижающих человека действиях.

В случае латентного моббинга, психологическое давление происходит в форме скрытого действия. Оно разворачивается по принципу доведения человека до увольнения по собственному желанию из-за невозможности пережить изоляцию со стороны коллектива, чувства информационного вакуума вокруг себя. Поскольку важную и необходимую информацию ему, как правило, предоставляют поздно (когда для исправления ситуации он уже не в силах ничего предпринять), либо вовсе эту информацию утаивают.

Неформальное общение с начальником и коллегами резко сводится к минимуму.

Сослуживцы начинают его сторониться, обращаясь исключительно по делу.

Цель латентного моббинга – сделать пребывание на рабочем месте невыносимым, вынудить покинуть предприятие. Для человека, такое отношение коллектива в большинстве случаев становится тяжким испытанием, и он, не выдерживая прессинга, пишет заявление об уходе.

Латентный моббинг может проявляться и по вертикали, когда руководитель просто не замечает результаты труда работника, дает ему самую невыгодную работу, проводит в его отсутствие важные совещания, игнорирует всякую инициативу с его стороны, блокируя возможности продвижения работника по карьерной лестнице.

Проведенное в 2000 г. в странах Европейского Союза исследование показало, что домогательства и запугивание стали распространенными явлениями в этом регионе. Как указывают исследователи, в 2002 г. в Германии жертвами групповой травли стали более 800 тысяч работников (речь идет о целенаправленном психологическом давлении на работника со стороны группы коллег). Во Франции число актов агрессии в отношении работников транспорта, включая таксистов, возросло до 3051 в 2001 г., до 3185 – в 2002 г. (Рекош К.Х., 2002). По оценкам экспертов, жертвами такой формы насилия в Испании стали 22% работников органов государственного управления. В США эта проблема стоит более остро: в © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Ковальчишина Н.И. Особенности психологического насилия (моббинга) в условиях эмиграции. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 122-130.

Kovalchishina N.I. Characteristics of psychological violence (mobbing) in terms of emigration. Psychology and law psyandlaw.ru

2017. Vol. 7. no.1. pp. 122-130.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------каждом четвертом американском офисе люди страдают от корпоративной травли. Причина 20% всех самоубийств в Швеции – моббинг. Японские компании еще до принятия сотрудника на работу, при подписании трудового договора, стараются обезопасить себя, специально оговаривая случаи суицида. А один случай моббинга в Швейцарии обходится работодателю в сумму, сопоставимую с годовой зарплатой сотрудника: потери рабочего дня, стремительная сменяемость персонала, негативное разрушающее мотивацию воздействие на сослуживцев жертвы моббинга ложатся тяжким бременем на бюджет компании (Скавитин А.В., 2004).

Как подчеркивает Н. Дэвэнпорт, моббинг не такое уж и безобидное явление по сравнению с изнасилованием или другими проявлениями физического насилия. Эффект, который он производит на жертву, особенно если это длится достаточно долго, имеет такую разрушительную силу, что некоторые люди, подумывают о самоубийстве (Davenport N., 1999).

Медицинские исследования, проводимые в Европе и США, показали, что люди, подвергающиеся на работе эмоциональному насилию, очень быстро становятся психологически изолированными. Не получив положительных оценок и растратив все силы на бессмысленные доказательства, жертвы моббинга становятся уязвимыми и беспомощными. Их начинают терзать различные - фобии, падает - самооценка, появляются характерные стресса симптомы – головная боль, простуда. Соответственно развиваются хронические заболевания, а вынужденное отсутствие на работе из-за плохого самочувствия вызывает новые моббинг-атаки (Дружилов С.А., 2011).

Вопросы социально-психологической адаптации мигрантов рассматривали многие авторы (В.В. Гриценко, Г.У. Солдатова, А.А. Налчаджян, Н.С. Хрусталева, J. Berry, S. Bochner, R.Y. Bourhis, S.H. Horovitz, R.Redfield). По их мнению, любая эмиграция – это потеря, травма, сильнейший стресс. Человек сталкивается с необходимостью жить, принимая эту потерю, и параллельно усваивать новые нормы и правила, быстро ориентироваться на новом месте, адаптироваться в новом социальном окружении. Наряду с этим происходит трансформация собственной идентичности человека, начинается переосмысление своего Я, своих способностей и возможностей, места в мире, определение новых границ для взаимодействия с окружающими (Хрусталева Н.С., 2014).

Большое значение в жизни человека, как известно, имеет его социальный статус и удовлетворенность им. Процесс эмиграции меняет всю социальную структуру эмигранта – изменяется его статус, его социальные роли, все его связи и отношения. В условиях эмиграции человек теряет значимые социальные связи, поддерживавшие его в прошлом, и это деструктивно сказывается на его психическом здоровье.

Следует отметить, что снижение социального статуса, незнание языка порождают страх и неуверенность у эмигрантов, снижая ощущение собственной значимости и уменьшая чувство собственного достоинства. Часто приобретенные ранее навыки, профессиональная квалификация становятся в эмиграции бесполезными или невостребованными. Резко падает самооценка, формируется негативное отношение к собственной личности. На фоне резкого падения уровня жизни и невозможности найти свое место в новом обществе, человек вдруг осознает свою никчемность и ненужность. Однако, как правило, многие эмигранты имеют хорошее образование, достаточно высокое социальное положение и безбедное существование в прошлом, что не позволяет их © 2017 Московский государственный психолого-педагогический университет © 2017 Moscow State University of Psychology & Education Ковальчишина Н.И. Особенности психологического насилия (моббинга) в условиях эмиграции. Психология и право psyandlaw.ru 2017. Том 7. №1. С. 122-130.

Kovalchishina N.I. Characteristics of psychological violence (mobbing) in terms of emigration. Psychology and law psyandlaw.ru

2017. Vol. 7. no.1. pp. 122-130.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------самооценке опуститься. Наблюдается некая двойственность восприятия себя: ощущение неполноценности и собственной значимости сосуществуют, представление о себе теряет целостность, становится неустойчивым, разрушая личность и препятствуя успешной адаптации. Снижается авторитет этих людей, их способность оказывать влияние на представителей других статусных групп, исчезают статусные привилегии и т.д. В результате меняется круг знакомых, выгодных и престижных связей. Человек перемещается в менее престижную нишу, где иные люди, иные возможности и иные социальные шансы. Как следствие, срабатывают психологические защиты, человек отгораживается от мира, в котором ему необходимо социализироваться, теряется доверие к окружающим, проявляются внешняя агрессия и стремление доминировать.

Так, по данным социологического опроса русскоязычного населения Израиля было установлено, что более 60% репатриантов испытывало на себе психологическое насилие со стороны таких же репатриантов, приехавших на 10 – 15 лет раньше. Анализируя проявление моббинга на предприятиях Израиля, в которых основным трудовым коллективом являются русскоязычные израильтяне с различным эмигрантским стажем, можно выделить несколько отличительных характеристик данного явления.

1. Для предприятий Израиля, в период экономических кризисов, характерно частое сокращение или слияние. В связи с этим в организациях наблюдается некоторая нервозность, особенно среди молодых работников (проработавших от года до трех лет). Те, кто сумел продержаться 7 – 10 лет, имеют больше шансов остаться и соответственно они не заинтересованы в принятии «новичков».



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

Похожие работы:

«КОПИЯ (официальная публикация на ЭТП "B2B – MRSK" www.B2B-MRSK.ru УВЕДОМЛЕНИЕ о проведении открытого запроса цен на право заключения договора на поставку "Автомобилей ГАЗ" для нужд филиала ОАО "МРСК Сибири" "Омскэнерго" №146 г. Омск 31.08.2012 г. Филиал ОАО "МР...»

«Ходюков Ф.Б. Сибирский Федеральный Университет, Красноярск, Россия Управление развитием розничных сетей автомобильных заправочных станций как направление современной стратегии российских вертикально-интегрированных нефтяных компаний Современный внутренний рынок нефтепродуктов следует характеризова...»

«ЗАЩИТА детей, подвергшихся жестокому и безответственному обращению Пособие по выявлению случаев жестокого и безответственного отношения к детям Каждый ребенок имеет основное право человека на безопас...»

«Принят учредительной конференцией авиационно-спортивных организаций Российской Федерации 15 января 1992 г. Устав принят в новой редакции решением отчетновыборной конференции Федерации авиац...»

«энциклопедический словарь / Гл. ред. В. Н. Ярцева. – М. :Сов. энциклопедия, 1990. – С. 9. 6. Расторгуев В.Н. Единодержавие: новые лики тоталитаризма // Вестник Московского университета. Серия 12. Политические науки – 2009. – № 1. – С. 43–50. 8. Розенталь Д.Э. Большой справочник по русско...»

«Выпуск № 16 Дайджест новостей российского и зарубежного налогового права /за январь 2017 г. март 2017 г./ СОДЕРЖАНИЕ: 1. Новости Юридического института "М-Логос".2. Новости законодательства в области налогов и сборов и практики налоговых органов.3. Новости судебной практики.3.1. Пра...»

«О.В. Щигарева Женщина и политика в XXI в. "Если женщина имеет право взойти на эшафот." Должна ли женщина заниматься политикой? Когда возник вопрос об участии женщин в политике? Дату можно назвать совершенно точно. В 1791 г. в разгар Французской...»

«УДК 340 Норец Алина Михайловна адъюнкт кафедры уголовного процесса Краснодарского университета МВД России alinamixailovna@yandex.ru Alina M. Norets adjunct at the Department of Criminal Procedure, Krasnodar University of the Ministry of Interior of Russia alinamixailovna@yandex.ru К...»

«ХАБАРШЫ Л.Н. Гумилев ат. ЕУ 2017, 1ВЕСТНИК ЕНУ им. Л.Н. Гумилева 2017, № 1 ЫЛЫМИ ЖУРНАЛ НАУЧНЫЙ ЖУРНАЛ ЗА ЫЛЫМДАРЫ СЕРИЯ СЕРИЯСЫ ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ урылтайшылар / Учредители Л. Н. ГУМИЛЕВ АТЫНДАЫ ЕУРАЗИЯ ЛТТЫ УНИВЕРСИТЕТІ ЗА ФАКУЛЬТЕ...»

«Негосударственное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Академия МНЭПУ" Пензенский филиал УТВЕРЖДАЮ Заместитель директора по учебно-методической работе С.А. Глотов " 3 " сен...»

«RU 2 475 251 C1 (19) (11) (13) РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (51) МПК A61K 33/34 (2006.01) A61P 31/02 (2006.01) A61N 5/067 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ На основании пункта 1 статьи 1366 части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации патентообладатель обязуетс...»

«ОТЗЫВ НАУЧНОГО КОНСУЛЬТАНТА на диссертацию Галиакбаровой Гузаль Газинуровны "Правовое регулирование индивидуальных трудовых споров: теория и практика их разрешения", представленную на соискание степени доктора PhD по специальности 6Б030100-"Юриспруденция" Ди...»

«1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ 1.1. В соответствии с настоящими Правилами ЗАО "Страховая группа "УралСиб", именуемое в дальнейшем Страховщик, заключает договоры добровольного страхования граждан, выезжающих за рубеж, с юридическими и д...»

«СПРАВОЧНИК ВКЛАДЧИКА СРОЧНЫЕ ВКЛАДЫ ФИЗИЧЕСКИХ ЛИЦ ЗАО "Америабанк" RA, г. Ереван, ул. Гр. Лусаворича 9 Тел.: (374 10) 56 11 11; факс: (374 10) 51 31 33 эл. почта: office@ameriabank.am; www.ameriabank.am ВКЛАД "АМЕРИЯ" Минимальная сумма вклада: 200 евро Срок вкл...»

«НАЦІОНАЛЬНИЙ СТАНДАРТ УКРАЇНИ Система стандартизації та нормування в будівництві ВИМОГИ ДО ПОБУДОВИ, ВИКЛАДАННЯ, ОФОРМЛЕННЯ ТА ВИДАННЯ БУДІВЕЛЬНИХ НОРМ ДСТУ Б А.1.1-91:2008 Введено: "ИМ Ц" (г. Киев, просп. Красноз вез дный, 51; т/ф. 391-4210) Київ Мінрегіонбуд України ДСТУ Б А.1.1-91:2008 ПЕРЕДМОВА 1 РОЗ...»

«Интернет-версия ВЕСТНИК ОРГАНИЗАЦИОННО-ПАРТИЙНОЙ И КАДРОВОЙ РАБОТЫ ЦК КПРФ "Вестника" www.kprf-org.ru assasa Центральный Комитет КПРФ ВЕСТНИК ОРГАНИЗАЦИОННОПАРТИЙНОЙ И КАДРОВОЙ РАБОТЫ ВЫПУСК №12-13 (256-257): июль 2015 года В НОМЕРЕ: Проект “Красный контроль” НАСТОЛьНАя КНИГА члена т...»

«АКАДЕМИЯ МАРКЕТИНГА И СОЦИАЛЬНО-ИНФОРМАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ – ИМСИТ г. Краснодар Кафедра технологий сервиса и деловых коммуникаций "29" августа 2016г. Б1.Б.4 ПРАВОВЕДЕНИЕ рабочая программа дисциплины для студентов, обучающихся по направлению подготовки 43.03.03 "Гостиничное дело" направленность (профиль) "Гостиничная...»

«Павел Александрович Тамаров Платежные системы в ракурсе российского законодательства и международной практики Серия "Библиотека Центра исследований платежных систем и расчетов" Текст предоставлен правообладателем http://w...»

«Основан в 1991 году Право № 31 (132) 2008 Выпуск 17 СОДЕРжАНИЕ ТЕОРИЯ ГОСуДАРСТВА И ПРАВА И КОНСТИТуЦИОННОГО ПРАВА Байгутлин Р. И. К вопросу об эффективности правового регулирования (опыт акс...»

«530 документы, выполняющие функции паспорта в некоторых зарубежных странах (водительское удостоверение, карточка страхователя и др.); иные документы, относящиеся к важным личным документам в соответствии со сложившейся правоприменительной практикой (диплом об окончании вуза, дипломы...»

«САХА ©РОСПУУБУЛУКЭТЭ РЕСПУБЛИКА САХА (ЯКУТИЯ) "НЕРЮ НГРИ ОРОЙУОНА" МУНИЦИПАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ МУНИЦИПАЛЬНАЙ ТЭРИЛЛИИ "НЕРЮ НГРИНКИЙ РАЙОН" НЕРЮНГРИ ОРОИУОНУН НЕРЮНГРИНСКАЯ ДЬАЬАЛТАТА РАЙОННАЯ АДМИНИСТРАЦИЯ УУРААХ ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 2^ " от " _ 20 г. Об утверждении Положения о...»










 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.