WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 
s

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«Православие и современность. Электронная библиотека Блаженной памяти старец Паисий Святогорец Слова. Том II Духовное пробужение © ...»

-- [ Страница 4 ] --

Каждый человек из всего, что бы он ни видел, что бы ни делал — шил ли или вышивал — должен извлекать духовную пользу. Цветы увидел? Увидел Бога! Увидел свиней? Да, брат ты мой, опять увидел Бога! Ты спросишь: "Так что же, значит, я могу увидеть Бога и через свинью?" Да, через свинью. Посмотри, какой сотворил ее Бог! Он дал ей рыло копать землю и на ощупь находить в ней луковицы растений. У нее такой нос, что ему нипочем острые осколки железа, стекла, колючки и тому подобное. Не только, видя прекрасный и благоуханный цветок, надо говорить: "Насколько же премудро сотворил это Бог!". Видя свинью, тоже надо видеть Бога! А еще лучше задуматься о том, что Бог мог создать меня свиньей, а создал человеком! Это кажется вам странным? Что, разве Бог не мог сделать нас свиньями? Охотники ранят диких кабанов и часто не находят подранков. Потом приходят хищные звери и съедают несчастного кабана живьем. Не имея врачебной помощи, кабан мучается, несмотря на то, что Творца своего он ничем не обижал. Тогда как человек и ранил, и продолжает ранить своего Творца, и часто ведет себя неблагодарно. Поэтому и я говорю, чтобы вы имели правильное духовное делание.

Насколько же хорошо все устроил Бог! И посмотрите на животных: какую силу дает Он им! Врачи говорят, что для того, чтобы иметь крепкие мышцы, надо есть мясо. А посмотри на быков: едят, бедолаги, траву, а какие же у них здоровенные мускулы! Разве ты не видишь в этом Бога? То есть Бог дает им силу через одну лишь траву, которую они едят. Насколько же больше подает Он человеку! Понятно ли вам это?

Если человек подобным образом работает над собой, то он достигает такого состояния, что получает пользу не только от святых, но и от грешников. Святой укрепляет нас своим святым примером. Грешник сдерживает, обуздывает и притормаживает нас примером своего падения, и [мы избегаем греха], но не для того, чтобы не пасть в глазах других, а для того, чтобы не огорчать Бога.

Сила веры — Геронда, что такое печать Агнца?

— Агнец это Кто?

— Христос.

— Ну а что за печать у Христа? При Крещении священник крестообразно помазывает лоб христианина святым миром, говоря: "Печать дара Духа Святаго".

Впоследствии всякий раз, когда христианин осеняет себя крестным знамением, он поклоняется спасительной Страсти Господней и призывает крестную силу, иже есть сила крестной смерти нашего Христа. Говоря: "Кресте Христов, спаси нас силою твоею", мы призываем силу крестной жертвы Господа. Поэтому крест обладает великой силой.

Например, началась гроза. Сверкают молнии, и в большой железный крест на колокольне тоже может ударить молния. Однако, если стоящий под этим железным крестом христианин имеет на себе вот такой маленький крестик и говорит: "Кресте Христов, спаси мя силою твоею", то молния ему не повредит. В первом случае действуют природные законы: молния попадает в крест и сбивает его на землю. Во втором случае такой вот малюсенький крестик хранит верующего человека, призвавшего на помощь силу Креста.

— Геронда, почему, несмотря на то, что я прошу о чем-то с верой, Бог не дает мне этого?

— Ты веруешь и просишь, но если у тебя нет смирения или же есть предрасположенность к гордости, то Бог не дает просимого. Можно иметь веру не только с "горчичное зерно"220, но и с килограмм горчицы, но если нет соответствующего вере смирения, то Бог не станет действовать, потому что это не пойдет человеку на пользу.

Если есть гордость, то вера не действует.

Если человек идет по жизни с верой, без сомнения и просит помощи Божией, то с ним потихонечку начинают происходить [чудесные] события: сначала маленькие, потом побольше, и он становится более верующим.





Переживая на себе божественные тайны, человек становится богословом, потому что он не трогает их умом, а переживает в действительности. Его вера постоянно умножается, поскольку он движется в ином пространстве, в области божественных событий. Однако для того, чтобы опытно пережить тайны Божии, должно совлечься ветхого человека и некоторым образом вернуться в состояние до грехопадения. Надо иметь незлобие и простоту для того, чтобы твоя вера была незыблема. Надо безусловно веровать в то, что нет ничего такого, что не мог бы сделать Бог. И знаешь, как ты будешь тогда страдать, слыша, что кто-то не верует или сомневается в чем-то, имеющем отношение к помощи Божией?

— Геронда, если человек верует, то может ли он молитвой изменить течение какихто событий?

— Если иметь великую веру, то можно изменить многое. Даже если построить дом посреди русла горной реки и сверху на него понесется бурный поток, то этот поток повернет вспять, если у человека есть многая вера и он горячо попросил об этом Бога.

Однако он должен иметь такую веру, что, услышав о каком-то чуде (что, к примеру, море пересохло, его перепахивают тракторами, а рыбу вывозят на грузовиках), он поверил бы этому. Смотреть, так ли это, он даже и не пойдет. Даже живя в сотне метров от моря и не видя из дома, что происходит, он не пойдет проверять, правда ли это, потому что он не сомневается. Он знает, что для Бога возможно все, что божественная сила не ограничивается ничем, и поэтому ничто сверх того его не интересует. Такая у него вера.

Только истинно верующий человек воистину живет и есть действительно человек Божий.

Матерью доверия Богу является вера — Геронда, я не чувствую себя в безопасности, тревожусь.

— Обезопась себя в Боге, детонька моя. Или ты только автомобильный ремень безопасности знаешь? Безопасность Божия тебе неведома? Перекрестись и перед тем, как что-либо делать, скажи: "Христе мой, Владычице моя Пресвятая Богородица, помогите мне". Разве существует безопасность большая, чем доверие Богу? Вверив себя Богу, человек постоянно подзаправляется от Него бензином марки "супер", и его духовная Мф. 17, 20. Лк. 17, 6.

машина никогда не останавливается: мчится и мчится. Будь, насколько возможно, внимательна, молись, вверяй себя Богу, и в любой трудности Он поможет тебе. Чтобы избавиться от тревоги и волнения, упрости свою жизнь безусловным доверием Богу.

— Геронда, я всегда со страхом и колебанием начинаю делать то, что мне говорят, и от страха могу сделать это не так, как следует.

— Осеняй себя крестным знамением, доброе мое дитя, и делай то, что тебе говорят.

Если ты скажешь: "Молитвами святых отец наших...", — то неужели ни один из стольких святых тебе не поможет? Никогда не теряй доверия Богу. Не зажимай себя куцей человеческой логикой: так ты и сама мучаешься, и божественной помощи мешаешь. Если после своих благоразумных человеческих действий ты будешь вверять Богу и себя саму, и все, что ты делаешь, то это весьма поможет не только тебе, но и другим. Великое дело — доверие Богу. Однажды у меня брали кровь четыре женщины-врача. Пришла первая — измучила меня, но вену найти не смогла. Вторая — то же самое. Приходит третья — специалист в этой области — безрезультатно.

В это время мимо проходила четвертая:

увидев, как они меня мучают, решила попробовать и она. Осенив себя сначала крестным знамением, она тут же нашла вену, потому что попросила помощи Божией. Остальные же некоторым образом полагались лишь на самих себя.

Великое дело — вверять себя в руки Божии. Люди ставят перед собой цели и стараются их достигнуть, не прислушиваясь к тому, в чем воля Божия, и не стремясь согласовать свои действия с ней. Надо вверить Богу руководство ходом дел, а самим с любочестием исполнять свой долг. Человек будет мучиться, если он не доверится Богу до такой степени, что совершенно отдаст себя в Его руки. Обычно сначала люди прибегают к утешению человеческому, а к Богу прибегают только после того, как разочаруются в людях. Однако если мы не хотим мучиться, то будем просить утешения божественного, потому что оно и есть единственное истинное утешение.

Веры в Бога недостаточно221:

необходимо и доверие Ему. Доверие Богу привлекает Его помощь. Христианин верует и вверяет себя Богу до смерти. И тогда он ясно видит Божию руку, спасающую его.

Апостол Павел говорит, что вера — это значит веровать в невидимое, а не только в видимое222. Возлагая свое будущее на Бога, мы обязываем Его нам помочь. Матерью безусловного доверия Богу является вера. Имея такую веру и тайно молясь, человек пожинает плоды надежды. Доверие Богу — это постоянная молитва, и в нужный час она приводит к божественным результатам. И тогда естественно, что человек живет жизнью ангельской и преизливается в славословии: "Свят, Свят, Свят Господь Саваоф"223.

Потому что, имея доверие Богу, человек может сделать свою жизнь райской. Он славит Его за все и, как от доброго отца, принимает Его руководство. В противном случае человек превращает свою жизнь в адскую муку. Великое дело — еще в этой жизни отчасти чувствовать райскую радость.

— Геронда, а в отношении телесного или душевного здоровья до какой степени нужно отдаваться в руки Божии?

— Сначала надо довериться Богу, а после Бога — способному помочь нам человеку.

Вера и любовь — Геронда, а какая связь между верой и любовью?

— Сначала есть вера, а потом приходит любовь. Для того, чтобы любить, нужно верить. Человек не может полюбить то, во что он не верит. Поэтому для того, чтобы возлюбить Бога, надо уверовать в Него. В соответствии с имеющейся верой будут надежда, любовь и жертва ради Бога и ближнего. Горячая вера в Бога рождает горячую В этом случае подразумевается простое принятие бытия Бога, недостаточное для жизни во Христе.

См.: Евр 11, 1.

Ис 6, 3.

любовь к Нему и к Его образу — нашему сочеловеку. И даже несчастные животные напояются от преизлияния нашей любви, любви, которая не вмещается в сердце и льется через край. Много веруя, мы и любить будем много. Если наша вера теплохладна, то теплохладной будет и наша любовь. Если же наша вера горяча, то и любовь наша тоже будет горячей.

В нашей вере должно присутствовать любочестие. Любочестный подвиг начинается с этого. Чем больше человек любочестно подвизается, тем более умножается его вера и любовь. В любочестном подвиге человеку весьма содействуют размышления о благодеяниях Божиих. Веруя в Бога, человек не думает о том, есть рай или же его нет. Он подвизается потому, что верует в Бога и любит Его. Человек без любочестия начнет думать: "А зачем подвизаться? Еще вопрос, существует ли рай и будет ли Страшный Суд?". Если человек неблагодарен, то, что ему ни делай, неблагодарным он и останется.

Человек любочестный славословит Бога даже в искушениях и потихонечку доходит до того, что постоянно благодарит Бога, так что в его душу приходит божественное изменение, и он постоянно радуется и веселится. А у кого-то и искушений может не быть — одни благословения, а он никогда не доволен.

После любви к Богу приходит жертва. А когда есть бескорыстная жертва, тогда с человеком начинают происходить божественные события, чудеса. Идти на жертву надо не ради чего другого, но только ради Бога, Создавшего эту Вселенную и подающего нам столько благословений. Вон идолопоклонники: они обожествляли природу, поклонялись солнцу, рекам и доходили до того, что ради своей веры жертвовали собой. И если они приносили себя в жертву ради твари, то насколько больше нам нужно жертвовать собой ради Творца!

Люди не веруют, оттого и не жертвуют собой. Все равнодушие начинается с этого.

Один богохульствует, другой верует наполовину и мучается. Для того чтобы понастоящему радоваться, надо веровать и любить.

"Без Мене не можете творити ничесоже"224 Если человек хочет жить, не терзаясь, то он должен уверовать в то, что сказал Христос "Без Мене не можете творити ничесоже". То есть нужно в положительном смысле этого слова отчаяться в самом себе и уверовать в силу Божию. Отчаявшись, в хорошем смысле слова, в себе самом, человек находит Бога "Все упование мое на Тя возлагаю"225. Даже самые духовные люди не могут быть уверены за свою жизнь, поэтому они никогда не выходят из пределов своей уверенности в Бога. Они возлагают свою надежду на Бога и отчаиваются лишь в своем "я", потому что "я" приносит человеку все духовное несчастье.

Уверенность в самом себе — это наш величайший и злейший враг, потому что, когда мы этого не ждем, она беспощадно вдребезги разбивает то, что мы строили, и оставляет нас, несчастных, под открытым небом. Имея самоуверенность, человек связывается и не может ничего сделать или же борется в одиночку. После этого естественно, что он побеждается врагом или же терпит неудачу и сокрушает свое "я". Часто добрый Бог очень мудро дает нам увидеть и Свое Божественное вмешательство, и ту неудачу, которую мы потерпели от уверенности в себе. Наблюдая и испытывая каждое событие, которое случается с нами в жизни, мы приобретаем опыт, бываем внимательны и таким образом преуспеваем.

Христос сначала искал веры в силу Божию и после этого совершал чудо. "Если ты веруешь в силу Божию, — говорил Он, — то будешь исцелен"226. Не так, как ошибочно утверждают сегодня некоторые: "У человека есть силы, и, веря в них, он может сделать Ин.15, 5.

Богородичен на Великом повечерии, глас 6.

См.: Мф. 9, 29. Мк. 9, 23.

все. Разве в Евангелии не написано тоже самое "Веруй"? Следовательно, наши слова согласны с Евангелием". Да, Христос спрашивал: "Веруешь ли ты?" — но, спрашивая это, Он имел в виду следующее: "Веруешь ли ты в Бога? Веришь ли, что Бог может сделать это?". Он хотел, чтобы человек подтвердил то, что он верует в Бога, и тогда помогал ему.

Нигде в Евангелии не написано, что надо верить в свой эгоизм. Оно призывает веровать в Бога, в то, что Бог может помочь мне, может меня исцелить. Но эти люди извращают смысл евангельских слов и говорят: "У человека есть сила, и он должен верить в себя". Но если кто-то верит в себя, то в этом есть либо эгоизм, либо беснование.

— Эти люди, Геронда, если происходит чудо, говорят, что человек верил в то, что оно произойдет, и потому так и случилось.

— За такой эгоистичной постановкой вопроса кроется действие диавола. Они путают сказанное Христом "Веруешь ли?" со своим собственным "Верую". Отсюда начинается и все это беснование, происходящее в мире. А потом тебе говорят: "Не надо уважать ни великого, ни малого, для того чтобы стать личностью". Поэтому и слышишь такие призывы: "Дави их, круши их, чтобы добиться цели!". Уважение считается отжившим свой век, и диавол торжествует. А между тем даже если ребенок дерзнет чуть бесстыдно поговорить с родителями или старшими, то его оставляет Благодать Божия, и он принимает бесовские воздействия! А что тогда говорить, если человек делает наглость своим типиконом!

— А если, Геронда, какой-нибудь человек, утверждая, что он верует в Бога, не верит в то, что Бог нас хранит?

— Тогда он делает богом самого себя. Как же он верует в Бога?

— Каждое утро осеняет себя крестным знамением и т.п.

— Он говорит так: "Я верую в Бога, но Бог дал нам разум для того, чтобы мы могли делать то, что нам хочется". Или так: "Я бог. Разве в Писании не сказано: "Бози есте и сынове Вышняго вси"227 ? Но для того, чтобы быть богом по благодати, надо иметь благодать Бога, а об этом такой человек не думает. Он сам своим умом делает себя богом.

Иметь Благодать Божию и стать богом по благодати — это одно, а самому делать себя богом — совсем другое Путаница в этом: человек делает себя богом, а в конце концов доходит до того, что превращается в безбожника.

Придет время, когда уверуют все — Геронда, как случается, что люди верующие доходят до безбожия?

— Возможны два варианта. В первом случае человек мог быть очень верующим, Божественная сила многократно действовала в его жизни, и он переживал много очевиднейших чудесных событий, но впоследствии дошел до того, что помрачился в вере.

Такое случается, если, к примеру, человек без рассуждения ударяется в эгоистичное подвижничество, то есть относится к духовной жизни сухо и говорит: "Как подвизался такой-то святой? И я буду также". И он начинает свой безрассудный подвиг. Но потихоньку — он и не чувствует этого — в нем начинает формироваться ложное ощущение того, что если он и не достиг уровня такого-то святого, то, во всяком случае, должен уже находиться где-то неподалеку от него. И он продолжает усердствовать в подвиге. Но если до этого помысла Благодать помогала ему, то отныне она начинает его покидать. Ибо что общего у Благодати Божией с гордостью? Поэтому человек уже не может подвизаться, как раньше, и начинает себя насиловать. Однако это насилование порождает в нем тревогу. Находит и туман гордости, приводя его в помрачение. И, несмотря на то, что он столько сделал, несмотря на действия Божественной Благодати и чудесные события, у него потихонечку начинают появляться помыслы неверия, и он сомневается в бытии Бога.

Пс. 81, 6.

Второй вариант — это когда кто-то неграмотный вздумает заняться догматикой. Э, да у него не в порядке с головой! Я говорю не о том, чтобы кратко ознакомиться с какимто догматом. Но если даже и образованный хочет заняться чем-то из области догматики с гордостью, то и его за гордость оставит Благодать Божия, и у него начнутся сомнения.

Конечно, я говорю не о тех, в ком есть благоговение. Человек благоговейный может и не быть образованным, однако с рассуждением, немного, насколько это доступно его пониманию, ознакомившись с каким-то догматом, он может его уразуметь. Но если в область догматики входит человек, не верующий в духовную жизнь, то он, если даже и имел раньше немного веры, потом не будет иметь ее вовсе.

— Геронда, неверие чрезвычайно распространилось в нашу эпоху.

— Да, но часто видно, что даже в тех, кто говорит, что не верует в Бога, присутствует скрытая малая вера. Как-то раз один паренек сказал мне: "Я не верю в то, что есть Бог". — "Подойди-ка поближе, — сказал я ему в ответ. — Слышишь, как поет соловей? От кого получил он это дарование?". Несчастный юноша сразу же пришел в умиление. Жестокость неверия исчезла, и его лицо изменилось. В другой раз ко мне в каливу пришли два посетителя. Им было примерно лет по сорок пять, и жизнь, которую они вели, была очень мирской. Как мы, монахи, говорим, что "раз эта жизнь суетна, то мы отказываемся от всего", так и эти двое, еще будучи молодыми, решили прямо противоположное: что "иной жизни нет". А потому они оставили учебу и ударились в жизнь мирскую. Они дошли до того, что превратились в развалины и душевно, и телесно.

Отец одного из них умер от горя. Второй пустил на ветер имение матери и довел ее до сердечной болезни. После того, как мы с ними поговорили, они взглянули на вещи иначе и сокрушались: "Мы стали ни на что не годны". Одному из них я дал икону для его матери. Я хотел дать икону и другому, но он ее не брал. "Дай мне, — говорил он, — одну из тех дощечек, которые ты пилишь. В Бога я не верю, но верю в святых". Тогда я ответил ему: "Будь человек зеркалом или крышкой от консервной банки, если на него не упадут солнечные лучи, то он не будет блестеть. Святые просияли от лучей благодати Божией, подобно тому как светила отражают солнечный свет".

Несчастную молодежь одурманивают различными теориями. Принимая посетителей у себя в каливе, я заметил, что обычно пара марксистов лет пятидесяти присоединяется к группам молодых людей и одурманивает их. Марксисты не веруют, и если ты хочешь доказать им бытие Бога, то они начинают судить Его и сыпать вопросами: "Почему это так, а это сяк?" Пророк Исаия говорит, что те, кто не хочет спастись, не понимают228.

Однажды я сказал им: "Видите светила? Они же не прикручены к верху гайками, кто-то удерживает их на небесной тверди. То, что предсказали о Христе пророки, исполнилось.

Мы имеем стольких святых, бывших прежде страшными неверами, палачами, идолопоклонниками, но после уверовавших во Христа и засвидетельствовавших свою веру мученичеством. Некоторым из них для того, чтобы они не говорили о Христе, отрезали языки, но с отрезанным языком они говорили еще лучше! Каждый день Церковь совершает память стольких святых! Их присутствие живо. И даже, если не находим их мы, они находят нас сами. Многие подвижники в пустыне, не имея месяцеслова и не зная, память какого святого совершается Церковью, говорят в молитве: "Святые дня, молите Бога о нас". И святые являются им и открывают им свои имена, к тому же и имена у этих святых трудные. Потом подвижники смотрят в месяцеслов и убеждаются, что в тот день праздновались явившиеся им святые229. Как вы это объясните?" После этого они меня Ср.: Ис. 6, 9–10.

3 июня 1979 года Старец Паисий молился по четкам, говоря: "Святые дня, молите Бога о нас". Он не помнил, память какого святого совершалась в тот день, и не мог найти очки, чтобы посмотреть в месяцеслове (всего несколькими днями ранее Старец переехал в келью "Панагуда" и еще не разобрал свои вещи). Тогда его посетил святой мученик спросили: "Почему же святые идут к монахам, а не помогают народу, испытывающему нужду?" — "Парни, — спросил я их в ответ, — вы сюда что, на самолете прилетели?" — "Нет, — говорят, — на машине приехали". — "Хорошо, а вы по дороге сюда, пока ехали, сколько видели часовен?230 Они же не выросли сами собой, как грибы после дождя.

Святые помогли людям, и от благоговения они построили эти часовенки, возжигают в них лампадки. Духовные люди восходят вверх настолько, насколько отбрасывают материальное. Материалисты тоже не остаются без прибыли, хоть какой-то: сделают, к примеру, столько-то кружек, получат столько-то денег, если сделают больше, то получат больше.

Вы же занимаетесь одной лишь пропагандой и останавливаетесь на этом:

никакого барыша вам ждать неоткуда. Вы несчастнее всех, потому что если вы добьетесь того, чего хотите, то весь ваш идеал заключится в муке марксистского рабства". В конце они сказали мне: "Ты очень хороший человек, мудрый, справедливый…" В любом случае, хотят этого люди или нет, придет время, когда все они уверуют, потому что зайдут в тупик. И тогда вмешается Христос.

Глава третья. О том, что Бог помогает там, где не хватает человеческих сил Бог помогает в том, что нельзя сделать по-человечески — Что это там за дым?

— Сжигаем ненужное, Геронда.

— Вы что же, развели костер при таком ветре?

— Геронда, утром дождь прошел… — Да хоть бы прошел и дождь, и наводнение: если после поднимется ветер, то все станет сухим, как порох! Тоже мне нашлась: "Дождь прошел"! А как раньше по вашей глупости начался пожар там, внизу, уже забыли? Если кто-то однажды сел в лужу, то впоследствии ему следует быть очень внимательным. Бог помогает там, где нужна Его помощь, там, где люди не могут ничего сделать по-человечески. Но нашей глупости Он помогать не будет. Так мы выставляем на посмешище миру даже святых.

— Геронда, а всегда ли понятно, до какого предела нужно действовать почеловечески?

— Начнем с того, что это видно. Но даже если человек имел расположение сделать то, что он мог, и не сделал это, потому что ему что-то помешало, то в трудную минуту Бог поможет ему. Однако, если у него были силы, но не было расположения, Бог не станет ему помогать. Например, тебе велят закрывать на ночь дверь на засов, а ты ленишься, не запираешься и говоришь, что Бог тебя сохранит. Ты не закрываешься не потому, что полагаешься на Бога, а потому что ленишься. Но как же тогда поможет тебе Бог? Разве Он станет помогать лентяю? Да если кому-то сказано запереться на засов, а он этого не делает, то его за одно только преслушание нужно наказать.

Надо сделать то, что можно сделать по-человечески, и оставить Богу то, что почеловечески сделать нельзя. А если сделать чуть больше того, что ты можешь, но не от эгоизма, а от любочестия, считая, что ты не исчерпал еще всех своих человеческих сил, то Бог увидит и это. Такое любочестие будет Ему благоугодно, и Он поспешит на помощь.

Бог для того, чтобы нам помочь, хочет и нашего собственного старания. Вот как Ной: сто лет мучился, строя ковчег. Дерево пилили деревянными пилами: находили деревья жестче других и делали из них пилы. Что же, разве Бог не мог сделать что-нибудь и ускорить Лукиллиан, память которого празднуется 3 июня, и трижды повторил ему свое трудное имя.

Среди благочестивых христиан Греции распространена традиция устройства вдоль дорог крохотных часовенок, обычно в благодарность Богу, Пресвятой Богородице или святым, или же в память близких, погибших в автомобильных катастрофах. — Прим.

пер.

постройку ковчега? [Мог — но], сказав Ною и тем, кто был с ним, как строить ковчег, Он потом давал им на это силы231. Поэтому будем делать то, что мы можем, чтобы то, что не можем мы, сделал Бог.

Как-то раз один человек пришел ко мне в каливу и задал вопрос: "Почему монахи сидят здесь, а не идут в мир, чтобы помочь народу?" — "Если бы они шли в мир и помогали народу, — ответил я ему, — тогда бы ты спрашивал, почему монахи шатаются по миру. Сейчас они не идут в мир, и ты спрашиваешь, почему не идут". Потом он говорит мне: "Почему монахи обращаются к врачам? Почему их не исцеляют их Христос и их Богородица?" — "Такой же вопрос, — ответил я, — задал мне один врач-еврей". — "Он не еврей", — заступился за моего собеседника один из пришедших с ним. "Неважно, что он не еврей, — ответил я, — сам вопрос чисто еврейский. И я повторю вам ответ, который дал тому еврею, поскольку ситуации похожи". "Ты, — сказал я ему тогда, — будучи евреем, должен знать Ветхий Завет наизусть. У пророка Исаии говорится о том, как царю Езекии, который был очень хорошим, Бог даровал еще пятнадцать лет жизни.

Бог послал к царю пророка Исаию, который сказал ему. "Бог дарует тебе еще пятнадцать лет жизни за то, что ты истребил идоложертвенные рощи. А о твоей язве (у царя была язва) Бог говорит, чтобы ты приложил к ней связку сухих смокв, и будешь здрав!". Раз Бог даровал ему пятнадцать лет жизни, то разве Он не мог исцелить и эту язву? [Конечно, мог], но эта язва могла быть исцелена и связкой смокв"232. Не будем же просить у Бога того, что может быть сделано через людей. Будем смиряться перед людьми и просить их помощи.

Человек должен действовать по-человечески до какого-то предела, а потом оставлять все на Бога. Стараться помочь в том, что не может быть сделано по-человечески, это эгоистично. Часто вижу, что такое упрямство происходит по действию диавола для того, чтобы вывести этого человека из строя. Я худо-бедно понимаю, до какого предела можно помогать по-человечески и с какого момента надо возлагать все на Бога. Поэтому, видя, что по-человечески помочь положению нельзя, я воздеваю руки горе, возжигаю пару свечечек, возлагаю затруднение на Бога, и оно тут же разрешается. Бог знает, что я делаю это не от того, что мне лень действовать по-человечески.

Поэтому, когда просят нашей помощи, мы должны поступать рассудительно и помогать, насколько мы можем. А в том, что мы не можем, будем помогать хотя бы одной молитовкой или же возложением всего только на Бога, что тоже является некой таинственной молитвой.

Бог печется обо всем для нашего блага Бог по природе благ, и Он печется обо всем для нашего блага. Если мы чего-то попросим у Него, то Он даст нам это, если оно служит нашему благу. Бог щедро дарует нам необходимое для спасения нашей души и поддержания телесного здравия, и Его благословение пребудет на нас. А если Он чего-то нам не дает — или для того, чтобы испытать нас, или же для того, чтобы нас уберечь, — то будем не только принимать это с радостью, но и размышлять об этом, чтобы получить от этого пользу. Он знает, когда и как помочь Своему созданию, Он помогает ведомым Ему способом в нужный для этого час. Однако часто Его немощному созданию не хватает терпения, оно хочет получить просимое сию же минуту, как малое дитя, которое просит у матери бублик недопеченным и не может потерпеть, покуда он будет готов. Наше дело просить и терпеть, а добрая наша Мать, Пресвятая Богородица, даст нам просимое, когда оно будет готово.

— Геронда, а в каких случаях помогают святые?

— Они помогают, когда в этом есть действительная нужда, а не когда мы лишь полагаем, что она есть. То есть они помогают, когда нам это на пользу. Понятно? К См.: Быт. 6, 13 и далее.

См.: Ис. 38, 4 и далее.

примеру, ребенок просит у отца мопед, но отец не покупает. "Мне нужен мопед, — ноет ребенок, — я устаю ходить пешком, мучаюсь". Однако отец не покупает ему мопед, потому что боится, что сын разобьется. "Я тебе потом машину куплю", — говорит он сыну, кладет деньги в банк, а когда их накопится достаточно, покупает машину. Так и святые: они знают, когда нам надо помочь.

— Геронда, как мы ощущаем милость Божию?

— Милость Божия — это божественное утешение, которое мы ощущаем внутри себя. Бог устраивает так для того, чтобы мы не находили упокоения в человеческом утешении и прибегали к утешению божественному. Так, например, австралийские греки, оказавшись совершенно одни, приблизились к Богу больше, чем те, кто уехал в другие страны, скажем, в Германию, где греки и ближе к Родине, и в окружении соотечественников. Уехавшим в Австралию трудности очень помогли ухватиться за Бога.

Все они уехали с одним чемоданом, оказались вдали от Родины, вдали от родных, а надо было найти работу, учителя для детей и много чего еще. Помощи ждать было неоткуда.

Поэтому они обратились к Богу и удержали веру. А в Европе греки не переживали таких трудностей и потому не держатся так сильно и за Бога.

"Просите и дастся вам"233 — Геронда, почему мы должны просить Бога о помощи, раз Он знает наши нужды?

— Потому что есть свобода. И, кроме того, когда нам больно за ближнего и мы просим Бога помочь ему, это приводит Его в сильное умиление, потому что тогда Он вмешивается, не нарушая свободы человеческой воли. Бог всецело расположен помочь людям, которые страдают. Однако для того, чтобы Он помог им, кто-то должен Его об этом попросить. Потому что если Бог поможет кому-то притом, что никто не будет просить Его об этом, то диавол выразит несогласие и скажет. "Почему Ты помогаешь ему и нарушаешь свободу человеческой воли? Он грешник и, значит, принадлежит мне". Из этого видно и великое духовное благородство Бога, Который даже диаволу не дает права выражать несогласие. Поэтому для того, чтобы вмешиваться, Он хочет, чтобы мы просили Его об этом Он и хочет прийти на помощь сразу же, если это идет нам во благо. Он хочет помогать Своим созданиям в соответствии с их нуждами. По отношению к каждому человеку Он действует отдельно — так, как больше на пользу каждому.

Итак, для того чтобы помог и Бог, и святые, этого должен хотеть и просить сам человек. В противном же случае помогать они не будут. "Хощеши ли здрав быти?"234 — спросил расслабленного Христос. Если человек не хочет, то Бог это чтит. И если кто-то не хочет в рай, то Бог не берет его туда силком, кроме тех случаев, когда человек, находившийся в [духовном] неведении, был несправедливо обижен, тогда он имеет право на божественную помощь. В других же случаях Бог не хочет вмешиваться. Человек просит помощи? Бог и святые ему ее подают. Едва успеешь глазом моргнуть, как они уже помогли. А иногда и моргнуть-то не успеваешь, настолько быстро Бог оказывается возле тебя.

"Просите и дастся", — говорит Священное Писание. Не прося у Бога помощи, мы терпим полную неудачу. Если же мы просим божественной помощи, то Христос веревочкой связывает нас со Своей Благодатью и удерживает нас. Ветер дует то с одной стороны, то с другой, но мы привязаны и находимся вне опасности. Но когда человек не понимает, кто его удерживает, то он развязывает веревочку, отделяется от Христа, его со всех сторон начинают трепать ветры, и он страдает.

Знайте, что нашими бывают только страсти и грехи. Что бы мы ни сделали доброго — оно от Бога, каких бы мы ни натворили глупостей, они — наша собственность. Чуть нас оставит Божественная Благодать, как все — мы уже ничего не можем сделать. В Мф.7, 7.

Ин.5, 6.

жизни естественной, как только Бог лишает нас кислорода, мы сразу умираем. Так и в жизни духовной: только лишь Он чуть отнимает от нас Божественную Благодать, как все — мы пропали. Как-то раз во время молитвы я ощутил радость. Я стоял на ногах несколько часов и ничуть не испытывал усталости. Все время, пока молился, я чувствовал некое сладкое отдохновение, нечто непередаваемое словами. Но вот через какое-то время у меня появился помысел человеческий: "У меня не хватает двух ребер, и я быстро простужаюсь. Чтобы не терять этого состояния и переживать его, сколько оно будет длиться, надо пойти, взять теплый платок и закутаться, иначе я могу простыть". Только лишь я принял этот помысел, как свалился на пол. Я пролежал на полу около получаса, потом смог подняться, пойти в келью и лечь. Перед этим, углубляясь в молитву, я ощущал как бы некую воздушность, легкость, радование, невыразимые словами. Но только лишь я принял этот помысл, как упал на пол. Если бы я принял помысл гордый и, к примеру, подумал бы: "Вот вопрос: есть ли еще хоть два-три человека в таком состоянии, как я?" — то я бы сильно повредился. Мой помысл не был бесовским. Я подумал как человек, как хромой думает о том, чтобы взять свои костыли. Этот помысл был естественным, но, видишь, что со мною случилось даже и от него!

Единственное, что есть у человека — это расположение, и Бог помогает ему в соответствии с этим расположением. Поэтому я говорю, что все блага, которые у нас имеются — это Божии дары. Наши дела — ничто, и наши добродетели есть один сплошной ряд из нулей. Будем же стараться постоянно прибавлять нули к нулям и просить Христа поставить в начале этого ряда единицу. Так мы станем богатыми. Если же Христос не поставит единицы в начале, то весь наш труд пойдет насмарку.

Благодать Божия привлекается смирением — Геронда, подвизаясь, я испытываю трудности.

— А просишь ли ты помощи у Христа, или же борешься сама? Сказала ли ты о своей слабости Христу? Ты не смиряешься, не просишь у Христа помощи, а потом говоришь:

"Подвизаясь, я испытываю трудности". Если смиряться и просить у Христа немного помощи, то Он помогает. Часто старание, которое прилагает человек, эгоистично, поэтому не помогает и Христос Выброси свое "я", не принимай его в расчет, и в тебя вселится Благодать Божия. Мы хотим достигнуть святости магическим способом [без труда], однако Бог не помогает человеку, находящемуся в [духовно] неправильном состоянии.

Если хоть немного примешивается своекорыстие, то это препятствует божественной помощи.

— Но, если я расположена исправиться, разве Бог не поможет мне осознать мою слабость, которую я не видела сама?

— Для того, чтобы Бог помог, в тебе должна быть расположенность к подвигу.

Говоря "расположенность к подвигу", мы имеем в виду то, чтобы человек приложил малое старание преодолеть свою слабость. Увидев немного чистого расположения, Бог щедро помогает человеку, щедро посылает ему Свою Благодать. Человек входит в Божие русло.

— Геронда, до какого предела помогает нам Бог в духовной борьбе?

— До того, пока мы сами помогаем Ему нам помочь. Когда вы о чем-то просите у Бога в течение долгого времени и Он не дает вам помощи, знайте, что причина этому — ваша гордость. Если у нас есть страсти, к примеру, чревоугодие, невоздержание языка, гнев, зависть и т.п. и одновременно с этим у нас есть и гордость, то Бог не помогает нам избавиться от них, потому что мы мешаем Божественной Благодати. И даже если в нас есть только предрасположенность к гордости, то мы все равно мешаем Богу нам помочь, даже если подвизаемся и молимся больше, чем нужно. Невозможно, чтобы Бог не помог, если нет опасения, что человек припишет это себе. Только лишь исчезнет предрасположенность к гордости и человек станет духовно здрав, как Бог сразу же избавит этого человека от мучащей его страсти и вознаградит за тот подвиг "сверх нормы", который он подъял. Поэтому для того, чтобы получить помощь, мы должны помочь Богу своим смиренным мудрованием. Скажем так: "Боже мой, я такой никчемный человек! Прошу Тебя, прости меня и помоги мне". Тогда Бог помогает, потому что душа, добрым и смиренным расположением вверившая себя в Его руки, имеет право на Божественную помощь.

Надо верить, что Христос и Пресвятая Богородица всегда покровительствуют и помогают нам, лишь бы только мы имели смиренное мудрование. Наш Бог не глух, чтобы не услышать нас, и не слеп, чтобы нас не увидеть, Он не такой, как ваал235.

Помощь в начале духовной борьбы — Геронда, верно ли, что Бог больше всего помогает человеку в начале его духовной борьбы?

— Да, Бог очень помогает человеку, когда тот делает первые шаги в своей духовной жизни, подобно тому как родители больше оберегают своих детей, когда те еще маленькие. Когда же дети взрослеют, родители пекутся о них уже не так сильно, потому что дети начинают пользоваться собственным разумом. В начале духовной борьбы человек отчетливо ощущает Благодать Божию, но потом Бог чуть удаляется от него, чтобы он предпринял подвиг и возмужал. Помню, я посадил у себя на огороде несколько кустов помидоров. Вначале поливал их каждый день, а потом перестал и поливал только тогда, когда начинали желтеть их листья. Без воды помидорам было трудно, и для того, чтобы найти влагу, они были вынуждены пустить свои корни глубоко в землю. Завязались и их плоды. А если бы я поливал их, не переставая, то они бы только росли вверх, а их корни оставались бы на поверхности.

— Геронда, вы сказали, что в начале своей духовной борьбы человек чувствует Благодать Божию, а потом Благодать чуть удаляется от него.

— Да. Бог забирает Свою Благодать, чтобы человек смирился и осознал Его помощь себе.

— Не болезненно ли такое изменение?

— Нет, потому что Бог не оставляет человека совсем. Когда человек начинает духовно работать, Бог дает ему, ну, скажем... шоколадку. Так, потихонечку, человек приучается работать и есть шоколадки. Но если Бог перестает давать человеку сладости и тот прекращает работать, а начинает причитать: "Сначала-то я ел шоколадки, а сейчас — ни одной!.. Ох, какая же меня постигла беда!". — то такой человек не преуспевает. То есть человек [наоборот] должен этому радоваться. Не надо хотеть легкой помощи от Христа, не надо просить снисхождений, потому что тогда мы останемся неиспытанными, необученными. И в армии те, кто хорошо учатся, остаются в живых. Если человек без конца получает помощь, то в конечном итоге он остается беспомощным. То, что Христос не помогает постоянно, приводит меня в умиление. Я чувствую себя как ученик требовательных преподавателей. Сдать духовные экзамены трудно: требуется постоянно следить за собой и прилагать усилия, но таким образом человек духовно преуспевает.

Разве Богу тяжело постоянно помогать каждому человеку? Конечно, не тяжело, но только такая помощь человеку не поможет. Если родители без конца кормят свое избалованное дитя шоколадом, и сам ребенок хочет, чтобы его все кормили и кормили, то такой человек вырастет ленивым, строптивым, жалким. Также и в жизни духовной — если кто-то постоянно принимает Божию помощь и не трудится сам, то ему никогда не достичь духовной зрелости. Поэтому Бог, помогая человеку в начале духовной жизни, впоследствии потихоньку отходит в сторону, чтобы тот понял, что и сам должен делать то, что в его силах. Вон, когда малыш учиться ходить, родители не держат его постоянно за ручку, но дают ему попробовать пройти и самому. А как только он собирается упасть, они — раз! — подхватывают его! Потом ребенок понимает, что его собственных сил хватит лишь на то, чтобы пройтись, держась за что-нибудь еще. Если же ребеночек ходит, См.: 3. Цар. 18, 26.

только когда его держат за руку, а когда его оставляют, не держится за что-нибудь, чтобы учиться ходить самому и потихоньку набираться сил, а садится на пол, то он никогда не выучится ходить, потому что он не сделал то, что мог.

— А чувствует ли человек, что сперва он имел божественную помощь, а потом ее лишился?

— Если человек не следит за собой, то он не чувствует ничего.

Божественные силы всемогущи — Геронда, многие тревожатся: "Чем закончатся те или иные [трудности, искушения], происходящие в мире?" — Слушай-ка, что я тебе скажу: сейчас Бог, если бы даже и хотел нас оставить, не может этого сделать.

— Что вы имеете в виду, Геронда?

— А вот что: родители, дав жизнь ребенку, чем больше бьются над тем, чтобы его вырастить, тем сильнее любят его и болеют за него. Так и Бог — Он дал нам жизнь, Он некоторым образом выстрадал, вырастил нас, Он, если можно так сказать, утомился, делая с нами все, что Он сделал. И сейчас Он не может нас оставить, даже если бы и захотел, потому что Ему больно за нас, лишь бы сами мы имели хоть чуточку любочестия. Если у нас есть немножко любочестия, то мы не останемся вне рая.

— Вы сказали, Геронда, что добрый Бог не оставит нас… — Да. Бог никогда нас не оставляет, Его оставляем мы. Если человек не живет духовно, то он не имеет права на Божественную помощь. Он имеет на нее право, живя духовно и находясь близ Бога. И тогда, случись что-то и умри такой человек, он готов к иной жизни, так что он остается с прибылью и в этой, и в иной жизни. Помощи Божией не могут помешать ни люди, ни бесы. Ни для Бога, ни для святого человека нет ничего трудного. Препятствием является лишь наше человеческое маловерие. Своим маловерием мы мешаем великим божественным силам приблизиться к нам. Возле нас есть столь великая сила, но в нас присутствует в высокой степени человеческое начало, и мы не можем постичь начало божественное, которое превосходит человеческие силы всего мира, поскольку силы божественные всемогущи.

Мы часто без пользы просиживаем целыми часами, стараясь сами найти выход из какой-то ситуации и прилагая к этому всю свою неопытность. У нас трещит голова и режет глаза, мы не можем уснуть, потому что на нас насел тангалашка с навязчивыми мыслями. И в конце концов мы находим выход, но после Бог находит для нас выход иной, лучший, тот, о котором мы даже и не подумали, нам же остаются только головная боль и бессонные ночи. Если перед нами нет Бога, то устает и болит голова, какой бы правильной ни была наша мысль. Молитва же с доверием к Богу восстанавливает силы человека. Поэтому давайте с доверием возложим на Бога то, что трудно осуществить почеловечески. Не будем опираться на собственные человеческие старания, а Он сделает то, что полезнее всего.

Всегда, что бы вы ни собирались сделать, говорите "если Богу угодно", чтобы с вами не произошло то, что случилось с одним самоуверенным человеком. Он собирался пойти поработать в винограднике и сказал своей жене: "Завтра рано утром я пойду в виноградник". — "Если Богу угодно, пойдешь", — сказала ему она. "Угодно Богу или не угодно, — ответил он, — а я пойду". Наутро, еще затемно, он вышел из дома, но по дороге хлынул такой ливень, что ему пришлось вернуться. Еще не рассвело. Он постучал в дверь.

"Кто там?" — спросила жена. "Если Богу угодно, — отвечает он, — то это я, твой муж!" Благое расположение — Геронда, что будет с теми, у кого есть доброта, но нет веры?

— Ты думаешь, у них нет веры? Хорошо, допустим, что это так. Но разве, когда они были маленькими, мать не причащала их? И, даже если не причащала, разве они не были крещены, не были помазаны миром? Разве родились они не от православных и крещеных матерей? Вот увидишь, как поможет Бог этим имеющим доброту людям: испытаниями или болезнью, бедствиями или землетрясением, молнией, громом, наводнением, одним только словом или чем угодно еще. И в конце концов Он приведет их в рай. Часто такому человеку может явиться даже святой или ангел, несмотря на то, что столь великого благословения он не заслуживает. Христос, использовав перед тем все прочие средства, может сделать и это. Но часто с этими людьми случается следующее: встревает диавол, обманывает их, и многие из этих несчастных прельщаются, потому что диавол начинает говорить им; "А вот видишь, Бог показал тебе столь великое чудо, потому что ты можешь спасти мир!". И несчастный вместо того, чтобы сокрушаться, вместо того, чтобы говорить: "Боже мой, как мне Тебя благодарить? Я не был достоин столь великой Благодати", принимает помыслы, которые приносит ему диавол, и гордится. Потом диавол приходит к нему снова и начинает "телепередачу": показывает ангелов, святых и говорит ему: "Ты спасешь вселенную". Если же такой человек придет в себя, то Бог снова поможет ему.

В любом случае не будем забывать того, что все мы имеем наследие, дарование от Бога. Поэтому у всех людей в глубине есть доброта. Однако все заражает диавол. И некоторые сейчас, даже отойдя от Церкви, сохранили это наследство, эту доброту. Что же, Бог поможет им. Поэтому, встречая человека, которого затянуло в греховную жизнь, но сострадательного — видящего, к примеру, больного и страдающего сердцем, видящего бедняка и помогающего ему — знайте, что Бог не оставит этого человека, поможет ему.

Но если вы видите, что тот, кто отошел от Бога, жесток, не милосерд, имеет и другие страсти, то вы должны денно и нощно молиться за него, чтобы Бог высадил в его сердце "десант" и человек этот обратился.

Суды Божии — бездна. Я знаю одно: люди, живущие жизнью мирской, те, кому не представилась благоприятная возможность познать Бога, те, кто был увлечен злом, те, кого подтолкнули к нему — все эти люди, если они имеют при этом доброе расположение, приводят Бога в умиление, и Он поможет им. Он приведет в действие различные способы для того, чтобы такие люди нашли свой путь, Он их не оставит. Он устроит так, что даже и в час смерти они будут находиться в добром состоянии.

Часть пятая. О духовном оружии "Если кому-то больно за то, что царит сейчас в мире, если кто-то молится об этом, то люди получают помощь, и при этом свобода их воли остается ненарушенной" Глава первая. О молитве, оружии крепком Необходимо много молитвы Мирской человек в прежние времена, собираясь что-то сделать, перед этим думал.

Если же хотел сделать что-то человек духовный, то он и думал, и молился. В наше время даже "духовные" люди, мало того что не молятся, но и не думают. Дело часто касается серьезных вопросов, а они ставят эксперименты, и на ком — на людях! Во всех случаях, перед тем как что-то предпринять, будем задавать себе вопрос: "Обдумал ли я это?

Помолился ли я об этом?". Предпринимая что-то, не подумав и не помолившись, человек действует по-сатанински. Часто многие христиане своими действиями препятствуют Божиему вмешательству. Они полагают, что справятся с задачей сами, и при том, что даже неверующие говорят: "С Божьей помощью", эти люди так не говорят. Например, кто-то борется против карнавала236, тогда как можно помолиться, и Бог даст такой град, что весь народ разбежится и все выступления отменят. Или, предположим, некоторые обвиняют в чем-то какого-то архиерея, другие обжалывают эти обвинения в Имеется в виду нехристианская традиция проведения в Греции ежегодного масленичного карнавала, сопровождающегося шумными зрелищами и народными гуляньями. — Прим. пер.

Государственном Совете, но и на этом не останавливаются: демонстрации, шум, статьи в газетах… Без конца человеческие старания — Богу эти люди действовать не дают, не прибегают к молитве, чтобы Он ответил через нее. Все неисправленное и неисправимое исправляется смирением и молитвой.

Сегодня мы живем во времена Апокалипсиса, и не нужно быть пророком для того, чтобы это понять. Все идет одно за другим. Мы не знаем, что нас ждет, это видно из положения, господствующего в мире. Поэтому сейчас, как никогда, нам нужно сильнее опереться на молитву и сразиться со злом молитвой. Это единственный выход. Будем просить Бога пожалеть Свое создание, хоть мы и не стоим того, чтобы Он нас жалел.

Люди не смогут прийти ко взаимопониманию. Каждый станет делать то, что взбредет ему в голову. Исполнится то, о чем пророчествовал святой Косма Этолийский237: "Надо будет долго идти, чтобы встретить человека, а те, кто останется в живых, будут есть золотыми ложками". Конечно, у некоторых есть помысел: "Какая же польза от молитвы, раз пророчества все равно исполнятся?" Да, Бог знает, что события разовьются именно так, но мы молимся для того, чтобы зло было менее болезненным и не получило распространения. Поэтому и в Евангелии говорится, что ради избранных дни сократятся238. Например, на войне сила молитвы совершает чудо, больше людей остаются в живых, а жертв, наоборот, бывает меньше. От всего этого люди получают духовную пользу, становятся верующими и в хорошем смысле изменяются.

Дело нешуточное. Чудо уже то, что до сих пор мир не взлетел на воздух. Да прострет Бог свою руку — весь мир зависит от трех-четырех людей, его судьба находится в руках нескольких сумасбродов. Прямо по пословице: "Конь с конем бьется, а копытом курам достается". Так оно и есть. Когда начинается заваруха между большими государствами, то несправедливости сыплются на головы несчастных маленьких. Брыкаются большие, а рушатся маленькие. Необходимо много-премного молитвы, чтобы Бог просветил власть предержащих, потому что они, если захотят, могут разрушить мир. Но Бог очень легко может немного просветить и их. Если же Он просветит кого-то одного, то стоит ему только отдать соответствующее распоряжение, как все поменяется.

Прошения в молитве — Геронда, не могли бы вы, если можно, назвать нам что-то из того, о чем надо молиться особо.

— Прежде всего будем просить, чтобы вследствие нашей молитвы те, кто живет, и те, кто будет жить, пришли к почитанию Бога. Я, говоря в своей молитве: "Пробави милость Твою ведущим Тя", прибавляю: — и неведущим Тя". И даже так молюсь:

"Господи, спаси нечестивыя". (Церковь, конечно же, правильно установила возглашение:

"Господи, спаси благочестивыя", потому что иначе нечестивые могли бы браниться, слыша, как о них молятся.) Потом, когда священник произносит "О заповедавших нам, недостойным, молитися о них", я прибавляю: "И о незаповедавших", поскольку мы должны молиться и о тех, кто просил нас об этом, и о тех, кто этого не просил, о тех, кого мы знаем и не знаем. У скольких тысяч людей есть нужда намного большая и проблемы более серьезные, чем у тех, кто просил наших молитв! Будем молиться и о тех, с кем Святой священномученик равноапостольный Косма Этолийский († 1779; память мученической кончины 24 августа). Жил в XVIII веке. Значительное время подвизался на Святой Афонской Горе. После божественного призвания вышел в мир и с проповедью проходил города и села порабощенной турками Греции. Учил Евангелию, открывал школы, препятствовал исламизации греков. Совершил множество чудес и оставил очень много пророчеств о будущем всего человечества. По праву считается великим пророком нового времени. Проповеди и пророчества святого Космы очень распространены и читаемы в Греции, на русский язык не переведены. — Прим. пер.

См.: Мф. 24, 22. Мк. 13, 20.

обошлись несправедливо, чтобы правда стала явной; о том, чтобы были помилованы те, кто находится в тюрьмах, а пережитые ими страдания пошли им на пользу, и они исправились.

Подкладывая в огонь дрова, я молюсь: "Согрей, Боже мой, тех, кто лишен тепла".

Сжигая письма, которые мне присылают (прочитав письма, я сжигаю их, потому что они содержат то, что не должны знать другие, и в частности, исповедания грехов), я говорю:

"Да попалит Бог все их недостатки. Да поможет Он им жить духовно и да освятит их". А еще у меня есть привычка просить святых покровительствовать людям, которые носят их имена, а у всех святых я прошу предстательства за тех, у кого нет покровителя святого239.

— Геронда, как лучше: просить милости Божией вообще или, согласно заповеди Спасителя "просите и дастся вам"240, просить в молитве и о чем-то конкретном?

— Молись вообще и говори: "Господи Иисусе Христе, помилуй страждущих телесно и душевно". Эта молитва охватывает и усопших. Если тебе на ум приходит кто-то из родных, то произнеси за него молитву. "Помилуй раба Твоего (имя рек)" и сразу же перейди к общей молитве за весь мир: "...Помилуй весь мир Твой". Ты можешь привести себе на ум конкретного человека, испытывающего нужду, немного помолиться о нем, а потом произносить молитву "Господи, Иисусе Христе, помилуй нас" с болью за всех, чтобы... поезд не ушел только с одним пассажиром. Не нужно застревать на ком-то одном, иначе потом мы не сможем помочь молитвой ни самим себе, ни другим. Когда ты молишься, к примеру, о ком-то, кто болен раком, то молись о всех, у кого рак, и добавляй молитовку за усопших.

Или, если ты видишь какого-то несчастного, то пусть твой ум сразу же идет ко всем несчастным, и молись за них. Помню, как ребенком я увидел одного нищего, умершего на пороге турецкого дома, в десяти метрах от нашего. Его звали Петром. Турчанка нашла его утром лежащего возле их крыльца, и, когда стала его расталкивать, поняла, что он умер. Я его до сих пор поминаю. А сколько в мире таких "Петров"! Молящемуся полезно просить о чем-то определенном и думать о том, что наши ближние страдают, потому что от этого его сердце уязвляется болью. А потом с болью в сердце человек возвращается в молитве от конкретного к общему и сердечной молитвой больше помогает людям.

Монаху хорошо разделять свою молитву на три части: о себе самом, о всем мире и о усопших. Но даже и при таком разделении, несмотря на то, что оно кажется равным, наибольшее попечение монаха о себе самом, потому что его душа одна, тогда как живых и усопших — миллиарды.

— Геронда, а я на послушании обычно молюсь только о себе самой.

— Это неправильно. Если молиться только о себе самой в келье, молиться только о себе самой на послушании, то как сердце уязвится болью? Когда у кого-то появляется любовь, боль, жертвенность, то появляется и некое высшее участие к другим, а сердце от этого услаждается. Таким образом, человек не забывает молиться во время работы. Тогда люди получают действительную помощь, но помощь получает и сам молящийся и переживающий духовную радость. Исполняй свое послушание и молись: "Господи Иисусе Христе, помилуй нас", чтобы твоя молитва помогала всем людям. Это "помилуй нас" охватывает всех людей, даже и тех пятерых-шестерых — сколько их там — "великих", от которых зависит судьба всего мира. Трудись и молись о тех, кто трудится.

Эта молитва помогает и тем, кто работает телесно, и тем, кто работает духовно. Потому что трудятся многие, и к тому же трудятся усердно. Одни — на благо Церкви и государства. Другие — на зло: ночи напролет просиживают, придумывая, как разрушить мир. Третьи собираются на конференции и стараются найти способ, чтобы помешать Крещение людей с нехристианскими именами не считается в Греческой Церкви недопустимым. По сложившемуся обычаю такие люди празднуют день своего тезоименитства в Неделю Всех святых. — Прим. пер.

Мф. 7, 7.

предыдущим сделать зло. Четвертые тоже работают день и ночь, не спят, стараясь найти разрешение общечеловеческих проблем. Молись, чтобы Бог просветил злых и они делали меньше зла или чтобы Бог совершенно устранил зло. Молись, чтобы Он просветил добрых и они помогали людям. Молись о тех, кто хочет трудиться, но, будучи больным, не может; молись и о тех, кто здоров, но не может найти работу, в то время как испытывает нужду. Думай о разных случаях и молись о них. Когда ум устремляется ко всем этим людям, сердце уязвляется болью, и молитва становится сердечной. Сколько людей в течение всего дня нуждается в молитве! Не тратьте же время попусту. Начав молиться о том, кто этого попросил (неважно, что он, не имея большой нужды в молитве, считает, что нуждается в ней), молящийся идет дальше и думает о всех тех, кто испытывает еще большую нужду. А тогда помощь получает и тот, кто полагал, что он нуждается в молитве, потому что он послужил поводом для чьей-то молитвы о многих.

Помощь, оказываемая посредством молитвы — Геронда, святой апостол Иаков говорит. "Много может молитва праведного поспешествуема"241. Что значит "поспешествуема"?

— Нужно, чтобы тот, кто просит чьих-то молитв, и сам при этом хотел помочь себе, хотел спастись. Он должен подвизаться. То есть для того, чтобы получить помощь от молитвы праведного человека, нужно самому иметь доброе расположение. Бог слышит молитву, совершаемую сердцем, однако и тот, за кого молятся, должен хотеть принять помощь. Если же он этого не хочет, то молящийся должен иметь святость Паисия Великого, чтобы он смог вывести его душу из ада242. Поэтому сначала молитесь о тех, кто расположен спастись.

Я, прося Бога о различных нуждах, говорю: "Боже мой, пусть Твоя помощь будет заметна, чтобы люди получили от этого и духовную пользу. Если же она не будет заметна, то не нужно нам помогать". Многие даже и не понимают, от каких бурь избавляет нас Бог, совершенно не думают об этом и не славословят Его. Поэтому будем просить, чтобы Христос, Матерь Божия, святые помогали народу, но пусть их помощь будет осязаемой, чтобы людям это шло на пользу. Допустим, кто-то оступается на лесах, но Бог устраивает так, что он цепляется там, где зацепиться было не за что, и остается в живых. Или кто-то падает и не получает увечий, попадает в автомобильную аварию и остается невредим. Во всех этих случаях надо помолиться, чтобы человек понял, что он спасся потому, что Бог помог ему и, поняв это, получил духовную пользу. Один мой знакомый упал с моста в реку и остался жив. "Ну что, — спросил я его, — спрыгнул глубину померить?". Святые держат нас на руках. Одному юноше я дал в благословение крестик. Он мчался на мотоцикле и перелетел вместе с ним через такси, перевернулся в воздухе и помчался дальше по дороге — не получил ни царапины. От верной гибели спасаются многие, но немногие это осознают и исправляют себя.

— Если я молюсь о ком-то, но сам он не просит о помощи, то получит ли он ее?

— Это зависит от многого. Прежде всего, если у этого человека было доброе расположение, но ему не представилось благоприятной возможности его реализовать, то он имеет право на божественную помощь. Пусть другие и не будут о нем молиться, пройдет время, и Бог даст ему благоприятную возможность исправиться. Но если он Иак. 5, 16.

В житии преподобного Паисия Великого описывается следующий случай: один нерадивый послушник пал от преслушания в некий грех и, не успев покаяться, умер.

После настойчивых молитв его старца Бог открыл ему, что душа послушника будет находиться в аду до дня Страшного Суда, в который она восприимет окончательное, подобающее ей воздаяние. Тогда старец обратился к преподобному Паисию и попросил его помолиться Богу о спасении умершего. После горячей молитвы преподобного Христос освободил душу нераскаянного послушника из ада.

попросит о помощи с самого начала, то Бог вмешается, и он исправится раньше. В противном случае он исправится позднее. Молитвою мы даем Богу право на вмешательство. Нет сомнений; если человек от сердца просит помощи и смиренно говорит: "Молись, отче, и обо мне", то он обжигает твое сердце, и ты не можешь его забыть. Если же он говорит совершенно поверхностно: "Молись, молись, протяни какой узелок", словно говорит тебе: "Привет!" — то как тут его вспомнишь?

Когда совершается сердечная, с болью молитва о нуждах мира, люди, просящие в тот час помощи у Бога, сразу же ее получают. Я могу привести немало очевиднейших примеров. Много лет назад один человек, находясь в глубоком отчаянии и помрачившись сознанием, перешел через границу и оказался в одной из коммунистических стран. Там его приняли за лазутчика, схватили, били и отправили в тюрьму. В тюрьме он молился.

Один мой знакомый монах узнал о его несчастье и помолился: "Боже мой, прошу Тебя, освободи его! Тебе легко это сделать". Из тюрьмы его повели на допрос, а после допроса он… оказался на территории Греции. Когда его допрашивали уже наши следователи, он отвечал: "Меня били, посадили в тюрьму, требовали признания. А что было после, я не помню. Даже и не понял, как очутился на греческой заставе, не знаю, как это произошло".

Такова сила молитвы. Молитва приклоняет Бога на милость.

Хорошо, если наша "рация" работает, не переставая, чтобы успевать за всеми, кто просит о помощи. В армии, в роте связи, мы не только следили за чужими радиостанциями, но и помогали своим. Мы включали промежуточную радиостанцию для тех, кто находился далеко от центра и не имел достаточной мощности; мы принимали их сообщения и передавали их дальше. Нас всегда было двое, и мы в две смены дежурили у рации круглые сутки, потому что если бы радист был только один, то он бы прерывался и тогда тот, кому требовалась помощь, не получал бы ее, его сообщения не достигали бы места назначения.

Одна такая рация, если она работает постоянно, может помогать тем, чьи сообщения не доходят до центра. Так и тот, кто имеет дерзновение к Богу и молится о ближнем, включает свою промежуточную "радиостанцию" между человеком, просящим о помощи, и Богом. Но если один будет просить о помощи, а другой свою радиостанцию выключит, то что из этого выйдет?.

Достоинство имеет качество молитвы — Геронда, когда мы просим о чем-то серьезном, то не должна ли молитва сопровождаться постом?

— Да об этом и говорить-то нужды нет, это необходимо. Пост, аскеза являются предпосылками молитвы. Но для того, чтобы молитва была настоящей, нужно испытывать боль за людей. Ведь для многих христиан нашей эпохи желание не волноваться стало уже типиконом, образцом. Даже пенсионеры, просиживающие целыми днями напролет без дела, не хотят приблизить к себе какого-нибудь брошенного ребенка, потому что он доставит им хлопоты. Они лучше покушают, выпьют чашечку кофе, пойдут прогуляются, сходят проведать какого-нибудь больного в больницу с медсестрами и сиделками, сходят туда, где все в порядке, потому что это легче. То есть все это будет им в удовольствие, а заодно и помысл свой они будут успокаивать тем, что выполнили свой долг. Скольких же я просил помочь брошенным детям! Но все без толку.

На Святой Горе как-то пошли крестным ходом просить о дожде, и вместо дождя вспыхнул пожар! На крестный ход нельзя ходить как на прогулку. Должна появиться боль. Да разве останется искушение или какая-то трудность неразрешенными, если монахи помолятся от сердца? Но я вижу, что за дух господствует в монастырях, несмотря на все эти трудные годы. "Будем радоваться!". Да тут мир горит! Нас просят отслужить бдение, предположим, о каком-то больном. Мы поем "Отверзшу Тебе руку" и радуемся.

Человек умирает, а мы с удовольствием проводим свое время и говорим: "Отслужили бдение о болящем". Да какое там бдение?! Вы устроили себе развлечение! Да, это духовное развлечение. А иногда мы не молимся о том, кто болен, даже когда священник возглашает. "О в немощех лежащих". Но наша помощь была бы действеннее, если мы помолились немножко и по четкам. Я не призываю к упразднению предусмотренных церковным уставом праздничных бдений, но в случаях, подобных только что приведенному, нужно находить немного времени и для того, чтобы протянуть, по крайней мере, одну-две четки с молитвой: "Господи Иисусе Христе, помилуй раба Твоего".

Вся основа в качестве молитвы. Молитва должна быть сердечной и происходить от боли. Для Бога достоинство имеет не столько количество, сколько качество молитвы.

Количество молитвы в монастырях есть, но этого мало, должно быть и качество. Столько людей молится и по стольку часов! Да если бы эта молитва была сердечной, то мир давно изменился бы! А потому цель в том, чтобы церковные службы совершались от сердца.

Сердечная молитва помогает не только другим, но и нам самим, поскольку она содействует тому, чтобы в нас появилась внутренняя доброта. Когда мы ставим себя на место другого, в нас естественным образом появляются любовь, боль, смирение, благодарность Богу с непрестанным Ему славословием. И тогда, став благоприятной Богу, наша молитва о ближнем помогает ему.

"И нуждаста Его"243 — Геронда, во время молитвы мое сердце остается холодным.

— Это от того, что ум не шлет телеграмму сердцу. А, кроме этого, в молитве нужно потрудиться, невозможно во мгновение ока достичь такого состояния, чтобы ум совсем не уходил. Необходимо терпение. Как в дверь стучат? Стукнут разок, стукнут другой, потом ждут — и дверь открывается. А ты хочешь один раз постучать и сразу войти. Так не бывает. Когда ты начинаешь молитву, у тебя что, нет к ней желания?

— Я ощущаю нужду в помощи, потому что чувствую себя слабой.

— А, вот с этого-то и начинают. В молитве необходима настойчивость. "И нуждаста Его", — говорит Евангелие о двух учениках, встретивших Господа на пути в Эммаус. Христос остался с ними, потому что они, находясь с Ним в [духовном] родстве, имели на это право. У них были смирение, простота, доброта в хорошем смысле этого слова, дерзновение У них были все предпосылки, чтобы Христос остался с ними, и поэтому Он это сделал.

Обо всем просимом нужно молиться с верою, нужно терпеть, и Бог заговорит. Ведь, молясь с верою, человек некоторым образом обязывает Бога исполнить просимое ради этой веры. Поэтому, прося о чем-то у Бога, "не усомнимся" и будем услышаны. "Имейте веру и не сомневайтесь"244, — сказал Господь. Бог знает, когда дать нам то, о чем мы просим, так, чтобы это не нанесло нам духовного вреда. Иногда мы просим о чем-нибудь у Бога, но не имеем терпения и волнуемся. Нам стоило бы волноваться, если бы наш Бог не был сильным, но раз мы имеем Всесильного Бога, у Которого такое великое множество любви, что Он питает нас Своею Кровью, то нашим волнениям нет оправданий. Иногда мы не вверяем разрешение какой-то трудности в руки Божии, а действуем по-человечески.

Когда мы просим о чем-то у Бога, но наша вера колеблется, и мы, не дожидаясь, пока Он ответит на наше прошение, хотим по-человечески добиться того, чего трудно добиться, то это похоже на то, что мы подаем Царю Богу прошение, но, когда Он простирает Свою руку к действию, забираем наше прошение обратно. Потом мы снова просим Его, но наша вера опять колеблется, мы опять волнуемся и повторяем то же самое. Так наша мука становится затяжной. То есть мы ведем себя, словно человек, который подает прошение в Министерство, но вскоре, передумав, забирает его назад… Потом он опять передумывает и подает его обратно, проходит еще немного времени, и он снова забирает его. Однако прошение должно лежать на месте, чтобы до него дошла очередь.

Лк.24, 29.

См.: Мф.21, 21.

Молитва с болью — Геронда, а как вы молитесь о какой-то нужде?

— Основа всего в том, чтобы стало больно. Если не больно, то можно часами тянуть четку, но молитва не будет иметь никакого результата. Если человеку больно за то, о чем он молится, то он и одним лишь воздыханием совершает сердечную молитву. Многие, когда люди просят их молитв, не располагают временем и молятся о нуждах этих людей одним лишь воздыханием. Я не говорю, что не нужно молиться, но если случилось так, что времени нет, то воздыхание о чужой боли есть сердечная молитва. То есть по своей силе оно равноцелым часам молитвы. К примеру, ты читаешь письмо, видишь нужду, воздыхаешь и потом молишься. О, да это великое дело! Ты еще не взял трубку, еще не набрал номер, а Бог же слышит тебя! А насколько хорошо понимает это тот, о ком совершается такая молитва! Посмотрите, как бесноватые, где бы они ни находились, понимают, когда я молюсь за них, и кричат!

Настоящая молитва — это не удовольствие, не "нирвана", она начинается с боли. Что это за боль? Человек мучается в хорошем смысле этого слова. Ему больно, он стонет, страдает, о чем бы он ни молился. Знаете, что значит "страдать"? Да, он страдает потому, что соучаствует в общей человеческой боли или же в боли какого-то конкретного человека. За это соучастие, за эту боль Бог воздает ему божественным радованием.

Конечно, человек не просит божественного радования, оно приходит как следствие, поскольку он соучаствует в чужой боли.

— А с чего нужно начинать?

— Человек о чем-то узнает, например, о том, что произошел несчастный случай.

"Ах!" — воздыхает он, а Бог тут же дает ему утешение за это малое воздыхание. Он видит, как кому-то больно, и тут же сострадает ему, утешаясь божественным утешением от Бога, и не остается с этой горечью боли. Тогда ближний получает помощь от его молитвы. Или же он размышляет. "Бог дал нам столько, а что сделал для Него я?". Один человек сказал мне следующие, оказавшие на меня впечатление, слова: "Когда совершается Таинство Божественной Евхаристии, то Ангелы закрывают свои лица, мы же причащаемся Тела Христова. А что сделал для Христа я?". Так в добром смысле страдает душа.

— Геронда, а как молящемуся понять, что его молитва помогла ближнему?

— Молящийся узнает об этом по тому божественному утешению, которое он ощущает в себе после совершенной им сердечной, исполненной боли молитвы. Однако сначала боль другого человека нужно сделать своей болью, а после этого совершать и сердечную молитву. Любовь есть божественное свойство, она извещает ближнего. Так и в больницах: если врачи и медсестры действительно страдают за больных, то это является самым действенным лекарством из всех, которые они им дают. Больные ощущают участие к ним и чувствуют уверенность, безопасность, утешение. Тому, кто страдает, не нужны ни наши многие слова, ни наши поучения. Он понимает, что тебе за него больно, и это помогает ему. Боль — это все. Если нам больно за других, то мы забываем себя, свои собственные нужды.

Божественное утешение — Геронда, когда я страдаю за других, мной овладевает тревога, и я не могу молиться.

— По этой тревоге видно, что в тебе живо человеческое начало. Я чем большую боль испытываю за других, тем больше молюсь и духовно радуюсь, потому что я говорю обо всем Христу, а Он приводит все в порядок. И я вижу, что чем больше проходит лет, тем более на убыль идет телесная бодрость, но бодрость душевная умножается, потому что любовь, жертвенность, боль за ближнего дают многую душевную силу. Вот, поглядика, вчера вечером, когда вы совершали бдение, у меня было не очень-то много бодрости, но я получал силу от чужой боли. Всю ночь до Божественной Литургии я простоял на ногах, принимая народ245. Потом в храме я опять стоял на ногах, но, несмотря на это, не чувствовал усталости, потому что мне было больно за людей и эта боль давала мне силу.

Так и ты — молись и радуйся. Бог все устроит.

Если человек относится к боли по-духовному, то у него нет скорби. Взять хотя бы тех людей, которые приходили ко мне. Как же больно мне было за них! Я не выслушивал их кое-как, в пол-уха, я страдал, воздыхал, но каждым воздыханием возлагал трудность на Бога, и Он утешал меня в той боли, которую я переживал за ближнего. То есть при духовном отношении к чужой боли приходило божественное утешение, потому что если в боли есть надежда на Бога, то в ней есть и божественное утешение. А иначе как все это можно выдержать! Если бы не было этого утешения, то как бы я мог жить со всем тем, что мне приходится слышать? Мне больно, но я думаю и о божественном воздаянии тем, кому больно. Мы находимся в руках Божиих. Раз есть божественная правда, божественное воздаяние, то ничто не проходит даром. Сколько человек мучается, столько ему за это и воздастся. Бог, видя на земле столько боли, видя даже и то, что недоступно нашему восприятию, тем не менее не впадает в отчаяние. "Ты больше страдаешь? Я больше дам тебе в жизни иной", — говорит Бог и от этого радуется. А в противном случае как бы Он, так сказать, мог вынести столько несправедливости, столько зла? Однако, имея в виду воздаяние тем, кто страдает, Он, если можно так выразиться, может вынести эту великую боль. А нам, не видящим, какую славу восприимет наш ближний, и страдающим за него, Бог воздает божественным утешением.

— Геронда, не изнуряет ли человека это переживание за ближнего?

— Нет. Если относиться к каждой проблеме духовно, то изнурения не будет.

Вначале, слыша, как кто-то страдает, человек испытывает горечь, но потом в качестве воздаяния приходит божественное утешение, и его организм не разрушается. Горечь от мирского расстройства приводит к болезням: желудочным кровотечениям и другим, но горечь от боли за других содержит в себе божественный бальзам и не вредит организму.

Опасность бесчувствия — Геронда, иногда миряне просят меня помолиться о разрешении их проблем. Я молюсь, но боли не чувствую.

— Этому могут быть две причины. В первой есть опасность, во второй — духовный подход к проблеме. Первый случай — это когда монах забывает о своих близких, но и о других тоже не думает, то есть не молится о людях. Это очень плохо. То есть мы, оставив наших близких, приходим в монастырь и с течением времени их забываем. Но ведь остальных людей забыть при этом намного легче. Да, мы положили начало нашей духовной жизни, но не начали духовно соучаствовать в боли других. Мы духовно не развиваемся для того, чтобы быть в состоянии почувствовать их нужды, и есть опасность впасть от этого в бесчувствие. Потихонечку монах становится равнодушным, и его сердце превращается в камень. Во втором случае молящемуся больно за весь мир, но он чувствует и утешение, понимая, что тот, кто страдает, будет иметь мзду от Бога, будет мучеником. Этот помысл приносит ему глубокую уверенность, он испытывает внутреннюю радость. В этом случае его сердце не каменное, но исполненное божественной любви.

Если монахи не будут внимательны, то их сердце может стать очень черствым. Люди мирские видят беды, несчастья своих ближних и переживают за них. Мы этого не видим и можем дойти до того, что станем просить всего лишь для самих себя. И если мы не занимаемся тонким деланием, чтобы прочувствовать несчастье других людей и совершить о них сердечную молитву, то мы станем жестокосерды. Мы дойдем до того, что будем Старец имеет в виду бдение с 9 на 10 ноября 1993 г. Он был измучен раком, но, несмотря на это, стоя на ногах и опираясь о стул, преподал благословение примерно тридцати тысячам людей, пришедших в тот день.

стремиться к собственной выгоде, и наше сердце от безразличия станет каменным. Это противно Евангелию. Монах должен проявлять участие, испытывать боль и молиться о всех людях. Это не отвлекает его, напротив, молитвой он помогает и себе, и другим.

— Геронда, я, несмотря на то, что вижу все свое окаянство, больше молюсь о других. Может быть, мне лучше молиться не о других, а только о себе самой?

— От [большого] смирения? Если от смирения, то со многим смирением говори Богу: "Боже мой, Ты меня такую, как я есть, услышать не должен. Но разве не будет несправедливым, если из-за меня станут страдать другие? Ведь если бы я находилась в состоянии духовном, имела дерзновение в молитве, Ты бы слышал меня и помогал им. В том, что кто-то страдает, есть и моя вина. Но чем провинился мой ближний, почему он должен из-за меня страдать? Прошу Тебя, помоги ему". То есть все зависит от того, на какое место по отношению к другим мы ставим себя. Ты чувствуешь свое недостоинство, но вот, видя чье-то страдание, ты волнуешься, соболезнуешь, молишься. Я, видя, например, слепого, чувствую виновным за это себя, потому что если бы я находился в духовном состоянии, то мог бы его исцелить. Бог дал нам возможность стать святыми, совершать чудеса, подобно Ему. И мы, признавая свою великую или малую духовную болезнь, смиренно просим телесного здравия для нашего ближнего, нашего сочеловека, будучи виновными в его болезни. Потому что если бы мы были духовно здравы, то он бы давно исцелился и не мучился. Занимая правильное по отношению к другим положение, считая себя виновными за все, что происходит в мире, мы молимся: "Господи Иисусе Христе, помилуй нас", и весь мир получает помощь. И о своем окаянстве — надо почувствовать за него боль и взыскать милости Божией. Но, конечно, если человек достиг духовного состояния, то для себя самого он не просит ничего.

Я вижу, что часто мы неправильно понимаем слова: "Господи Иисусе Христе, помилуй мя" и из ложного смирения не говорим: "Помилуй нас", не молимся о других, но лишь о самих себе. Поэтому и люди мирские иногда неправильно понимают нас, монахов, и обижаются, говорят, что мы эгоисты и заботимся лишь о том, чтобы спастись самим.

"Помилуй мя" — это для того, чтобы не впасть в гордость. Одна молитва смиренного человека, который верит в то, что он хуже всех, имеет достоинство большее, чем целое всенощное бдение, которое совершается с гордым помыслом. Молясь с гордостью, мы издеваемся над самими собой.

Состояние боевой готовности Не забывайте о том, что мы переживаем трудные времена, и о том, что необходимо много молитвы. Помните ту великую нужду, которую испытывают сейчас люди, помните о том великом усердии к молитве, которого требует от нас Бог. Молитесь об этом общем безумии, захватившем весь мир, молитесь о том, чтобы Христос пожалел Свое создание, потому что оно приближается к катастрофе. Пусть Он божественным образом вмешается в эту безумную эпоху, которую мы переживаем, потому что мир ведут в смуту, в сумасшествие, в тупик.

Бог призвал нас молиться о мире — мире, у которого столько проблем! Несчастные люди, они не успевают даже перекреститься! Если не будем молиться мы, монахи, то кому мы это оставим? Во время войны солдат находится в состоянии боевой готовности:

он уже в сапогах, он только и ждет приказа. В таком же состоянии должен находиться и монах. Эх, если бы мне быть Маккавеем246! Я уходил бы в горы, чтобы постоянно молиться о людях.

Прозвище "Маккавей" (это слово, по всей вероятности, означает "сокрушающий врагов") было дано вождю иудейского восстания 166 г. до Р.Х. Иуде и впоследствии его преемникам. Восстание было направлено против Антиоха IV Епифана, стоявшего во главе династии Селевкидов. Маккавеи были самоотверженными борцами за отеческую веру и государственную независимость Израиля. (См. книги Маккавейские.) Молитвою мы должны помочь всему миру, чтобы диавол не мог творить, что ему вздумается. Диавол добился сейчас неких прав. Бог не то чтобы позволяет ему делать все, что захочется, просто Он не хочет нарушать свободу воли. Поэтому нам нужно помочь миру молитвой. Если кому-то больно за то, что царит сейчас в мире, если кто-то молится об этом, то люди получают помощь, и при этом свобода их воли остается ненарушенной.

Если Благодатью Божией вы еще немножко преуспеете, то мы предпримем что-то особое в отношении молитвы, поставим это дело как следует. Вы станете "радаром", ведь и происходящее вокруг вынуждает нас к этому. Мы организуем молитвенную бригаду. Вы будете воевать четками. Молитва должна совершаться с болью. Знаете, какой тогда она обладает силой?

Меня очень ранит, когда я вижу монахов, действующих не через Бога, молитвой, а по-человечески — в том, чего трудно достичь по-человечески. Бог может все привести в порядок. Имея правильное духовное делание, можно одной лишь молитвой строить монастыри, снабжать их всем необходимым и помогать всему миру. Не нужно даже работать: только молись. Монаху надо стараться не ломать себе голову над той или иной трудностью независимо от того, относится ли она лично к нему, к ближнему или же к общему состоянию мира. Ему нужно прибегать к молитве и через Бога посылать в мир многие божественные силы. Ведь так или иначе, это и есть дело монаха, и если он этого не понял, то жизнь его не имеет никакого смысла. А поэтому монах должен знать, что каждое его волнение, подталкивающее его к поиску человеческих разрешений в различных затруднениях, мучающее его и доставляющее ему головную боль, происходит от лукавого. Если вы видите, что вас беспокоят вопросы, которые по-человечески разрешить нельзя, если вы не возлагаете их на Бога, то знайте, что это — ухищрение лукавого для того, чтобы вы оставили молитву, посредством которой Бог может послать не просто божественную силу, но многие божественные силы, и подаваемая помощь будет тогда не просто божественной помощью, но Божиим чудом. С той минуты, как мы начинаем волноваться, мы препятствуем вмешательству Бога в происходящее. Мы отдаем предпочтение логике, а не Богу, не Божией воле, предпочитая которую, мы имели бы право на божественную помощь. Диавол, ловко похищая любовь монаха, старается удержать его в мирской любви, в мирском восприятии и мирском служении ближнему, тогда как монах способен действовать в своем монашеском пространстве, он в состоянии работать по своей специальности, специальности "связиста", потому что это и есть то послушание, которое возложил на него Бог. Все же прочее, все, что мы совершаем человеческими стараниями, относится к низшему разряду.

Кроме этого, монаху лучше помогать другим своей молитвой, а не своими словами.

Если у него нет сил удержать того, кто делает зло, то пусть он издалека поможет ему молитвой, потому что в противном случае он может повредиться сам. Одна добрая, сердечная молитва обладает силой большей, чем тысячи слов, когда слова не доходят до других. Про меня говорят, что я помогаю людям, которые ко мне приходят. Но своим настоящим приношением миру я считаю те полтора часа, в течение которых читаю Псалтирь. На все остальное я смотрю как на развлечение: придут, несчастные, выговорят мне свою боль, ну, дам им какой-никакой совет. Поэтому я не считаю помощь своим собственным приношением: людям помогает молитва. Если бы я мог отдавать молитве все свое время, то помогал бы миру больше. Предположим, в день я приму двести человек с их страданиями. Но разве в мире страдают всего двести человек? Не встретившись с кем-то одним и [за это время] помолившись обо всем мире, я встречаюсь со всем миром.

А поэтому я говорю людям: "Я хочу беседовать с Богом о вас, а не с вами о Боге. Так лучше для вас, но вы меня не понимаете".

Не будем в эти трудные годы нерадиво относиться к молитве. Молитва — это безопасность, молитва — это связь с Богом. Помните, что пишет авва Исаак? "Бог взыщет с нас ответа не за то, что мы не совершали молитву, но за то, что мы не имели связи со Христом, и нас обманул диавол"247.

Глава вторая. О том, что монастыри — это крепости Церкви248 Монах есть маяк, утвержденный на скалах — Геронда, каково дело монаха?

— Дело монаха — стать сосудом Святаго Духа. Он должен сделать свое сердце таким чутким, как листочек сусального золота. Все делание монаха есть любовь, и в путь свой он тоже выходит от любви к Богу, которая заключает в себе и любовь к ближнему.

Монах размышляет о несчастье человечества, его сердце уязвляется болью, и он непрестанно сердечно молится о мире. Так монах милует мир молитвой. Есть монахи, помогающие людям больше, чем мог бы помочь им весь мир. К примеру, человек мирской помогает бедняку килограммом риса и парой апельсинов, да и те часто дает лишь для того, чтобы его увидели другие, которых он сам при этом еще и осуждает за скупость. Но монах творит молитву и ею, в молчании, шлет целые тонны помощи своим ближним.

Монах не намечает собственной программы действий, не составляет мирских проектов миссионерской работы, он идет вперед без всякого собственного плана, и добрый Бог включает его в Свой божественный план, а если это понадобится, то Он ведомым Ему способом может послать его и на апостольский подвиг. Бог не требует от монахов, чтобы они выходили в мир и водили людей за ручку. Он хочет, чтобы монахи опытом своей личности давали людям свет и таким образом руководствовали их к вечной жизни. То есть служение монаха не в том, чтобы помогать миру, находясь в миру. Монах уходит далеко от мира не потому, что он ненавидит мир, но потому, что он любит его.

Живя вдали от мира, монах своею молитвой поможет ему в том, в чем нельзя помочь почеловечески, но одним лишь божественным вмешательством. Поэтому монах должен находиться в постоянной связи с Богом, принимать от Него сигналы и указывать людям путь к Нему.

Я долгое время не мог понять, как оправдывают католики некоторые вещи. Но вот недавно ко мне в каливу зашли два католика-архитектора из Рима, и мое недоумение разрешилось. Что такое Православие, они не понимали, но настроены были по-доброму.

"Почему, — спросили они меня, — монахи сидят здесь? Почему они не идут в мир на общественное служение?" — "А разве, — ответил я, — маяки не должны стоять на скалах? Что, прикажете им переехать в города и подключиться к работе уличных фонарей? У маяков свое служение, у фонарей свое". Монах — это не лампочка, которая висит над городским тротуаром и светит пешеходам, чтобы те не спотыкались. Монах есть далекий маяк, утвержденный высоко на скалах и своим сиянием освещающий моря и океаны для того, чтобы корабли шли верным путем и достигали Бога — пункта своего назначения.

Бесшумная проповедь монаха …Вот возьму и помолюсь, чтобы вы, три послушницы, не вырастали!.. Чтобы такими и остались навсегда: в этих синих платках, такого росточка, такого возраста! Знаете, какая людям тихая польза от того, что они вас видят? Ведь сегодня в миру нелегко найти порядочную девушку. Большинство девиц ведут себя дико: в руке сигарета, кривляются как я не знаю кто… А здесь люди видят, как девы, посвятившие себя Богу, поют в церкви, радуются... "Да это что же такое?" — удивляются люди. "Есть тут какая-то закавыка.

Сказать, что они дуры? Да нет, не скажешь. Сказать, что им чего-то не хватает? Нет, все Авва Исаак Сириянин. Творения. Сергиев Посад, 1911. Слово 71. С. 362.

Готовятся к изданию отдельные тома "Слов" Старца Паисия, посвященные молитве и монашеству. В настоящем томе собрано только то, что имеет отношение к теме духовного пробуждения.

при них. Видно, и правда есть что-то высшее!". Да-да, действительно, знаете, какая от этого польза?..

Когда мирские, пусть даже неверующие, люди приходят в монастырь и видят настоящих монахов, то, если у них есть доброе расположение, они становятся верующими. Многие безбожные ученые, приехав на Святую Гору просто на экскурсию, изменили свою жизнь. Люди в положительном смысле задумываются и узнают духовную жизнь. Они видят радующихся молодых людей, которые, имев в миру все предпосылки для того, чтобы преуспеть, оставили богатство, должности и живут подвижнически, с молитвой и бдением. Видя все это, люди задаются вопросом: "Так что же? Ведь если, правда, есть Бог, если есть жизнь иная, если есть адская мука, то почему я так живу?". И они начинают вести менее греховную жизнь или вообще исправляют ее. Я знаю один такой случай.

Одна девушка двадцати лет от роду совершила попытку самоубийства:

разрезала себе вены, но ее успели спасти. Потом какой-то монах взял и привез ее в женский монастырь. Сначала несчастную все бесило, но потом, познакомившись с тамошними монахинями, она пришла в себя и сказала: "Здесь я вижу другой мир. А можно я останусь с вами?".

Такова бесшумная проповедь монаха. Проповедуют многие, но немногие вызывают у людей доверие к себе, поскольку их жизнь не соответствует их словам. Но монах не произносит громких проповедей, рассчитанных на то, чтобы его услышали другие. Он молча проповедует Христа своей жизнью и помогает ближнему своей молитвой. Он опытом живет Евангелие, и Благодать Божия его выдает. Так монах проповедует Евангелие способом наиболее достоверным, а это и есть то, чего жаждет мир, особенно сегодняшний. Когда монах говорит, то он выражает не просто мысль, но опыт. Однако и мысль, высказанная монахом, тоже несет в себе свет.

— А некоторые, Геронда, говорят, что юноши или девушки уходят в монастырь или от разочарования, или от того, что имеют какое-то телесное увечье, или по слабоумию.

— Видно, эти люди запомнили один-два подобных случая, а теперь от злобы или от зависти клевещут на остальных монахов, которых 90 процентов. Однако, разобравшись и увидев, что дело обстоит не так, они скажут, что есть не что высшее, есть Бог.

А потому монах должен всегда быть добрым примером для мира: "Тако да просветится свет ваш пред человеки"249. Настоящий монах — это свет миру. Помните, что пишет святой Иоанн Лествичник? "Свет монахам — ангелы, а свет мирянам — монахи"250. Помощь монаха действенна, когда он отличается от мирских. Ведь то, что помогает мирским людям, измученным суетными вещами, есть святость. Она своей простотой учит их постичь глубочайший смысл жизни, чтобы исчез от этого тяжкий, гнетущий их сердце груз.

Монах и возрождение мира Монахи — это регулярное войско Христа, поэтому они и не получают за свою службу денег. Вон, посмотри, многие люди не могут забыть Святой Горы Афон. В любом другом месте, куда бы они ни поехали, с них потребуют деньги и т.п., а на Святой Горе им нужно только получить разрешение на ее посещение; после этого они бесплатно могут идти по ней, куда захотят. Денег ни за еду, ни за ночлег с них не возьмут. Люди находят на Святой Горе нечто совершенно иное и получают от этого пользу. Как-то, когда я жил в каливе Честного Креста251, ко мне пришел один человек посоветоваться о своих трудностях. Мы беседовали около полутора часов. Собираясь уходить, он достал бумажку в пятьсот драхм. "Это что такое?" — спросил я. "Столько, — ответил он, — мы платим врачу за один простой прием. Извини, может, надо добавить?".

Мф. 5, 16.

Преп. Иоанн Лествичник. Лествица. Сергиев Посад, 1908. Слово 26, 31. С. 181.

В каливе Честного Креста Старец Паисий жил с 1969 по 1978 год.

После последнего пожара на Святой Горе туда приехало несколько высоких чиновников из ЕЭС посмотреть, в чем есть нужда, и выделить помощь. Были они и у меня в каливе. Во время беседы я сказал им следующее: "Мы пришли сюда давать, а не брать".

— "Такое мы слышим впервые", — признались они и тут же записали услышанное в блокнотик252. Разве мы стали монахами для того, чтобы получать материальные блага?

Мы стали монахами для того, чтобы давать духовное, не получая [взамен] материального.

Нам необходимо быть свободными от житейского, чтобы радеть о духовном. Ради любви ко Христу мы бежали в горы, чтобы освободиться от неволи страстей самим и освободить от нее других.

Наша задача в том, чтобы от наших молитв и примера люди получили помощь и духовно возродились. Уходя из мира и поступая в монастырь, человек становится "отцом" или "матерью", то есть духовным отцом или духовной матерью. Когда девушка становится монахиней, она уневещивается Христу, становится Его невестой, духовной матерью и помогает духовному возрождению людей. Своей молитвой она содействует, к примеру, тому, что создаются крепкие христианские семьи. Но и, кроме молитвы, есть случаи, когда люди нуждаются в человеческой помощи. Каждая настоящая монахиня, помимо молитвы за мир, помогает ему манерой своего поведения, тем, как она относится к различным проблемам, той парой слов, которые она скажет в архондарике какомунибудь паломнику, чтобы он смог уразуметь глубочайший смысл жизни, или какойнибудь матери, чтобы ее поддержать. Но, конечно, если монахиня сама ищет общения с людьми мирскими и т.п., то это совсем никуда не годится, потому что мирские выпячивания сталкиваются с духовными законами, а это приводит нас, монахов, к терзаниям. Старайтесь, насколько возможно, быть незаметными для других. Некоторые монахи стремятся ходить по престольным праздникам, наносить друг другу визиты, заводить себе духовных приятелей. А я вот, будучи вынужден пойти куда-то по делам духовным, чувствую себя так, словно иду на мученичество, считаю это тратой времени. Я сопоставляю два этих факта и болею душой.

— Геронда, в чем причина, если немолодая уже монахиня духовно незрела?

— Она не следит за собой и не занимается должным духовным деланием. Зло начинается с этого. Предположим, что кого-то из вас Христос не призвал бы в монашество. Девушка осталась бы в миру, вышла бы замуж и стала матерью. Тогда не она бы имела требования к другим, но другие к ней. Она жертвовала бы собой и тем самым многое отдавала бы и многое получала. В монастыре же ей необходимо стать духовной матерью, ее призвание выше, чем материнское. Но что происходит сейчас? В монастырь она приходит молоденькой и, не занимаясь должным духовным деланием, имеет помысл, что она все еще ребенок. Однако ей нужно понять, что она не ребенок, чтобы мыслить подетски: "Мама у нас есть, дом у нас есть, забот у меня никаких, и мне ни до чего нет дела".

Она должна отдавать, должна своим поведением содействовать духовному возрождению младших сестер. Своим послушанием в архондарике, в храме она должна помогать приходящим в обитель мирянам. Во всем она должна жертвовать собой и тем самым она будет принимать, не прося об этом. Если монахиня не расположила себя подобным образом, то все идет насмарку. Она остается в состоянии недоразвитом и хочет только брать и от младших, и от старших, ничего не давая сама. Она развивает в себе испорченный дух и не созревает, оттого что не приносит себя другим.

Я вижу, что состояние некоторых монахов совершенно не отличается от состояния одного бедуина, с которым я познакомился на Синае. Ему было шестьдесят пять лет, а он говорил: "А у меня нет отца: я [круглый] сирота!". Люди в шестьдесят пять лет уже имеют внуков. Прошло уже два-три поколения, и [как можно] говорить: "У меня нет отца", то есть искать отцовской любви! И мы, монахи, будучи невнимательными, остаемся детьми — зло в этом. Однако, поразмыслив о том, что бы они в таком возрасте делали в мире, Произнесено в мае 1991 г.

монахине или монаху следует сказать: "Сейчас я не должен искать человеческого утешения. Я должен принести себя в жертву, а не иметь претензий к другим".

Большинство приходит в монастыри молодыми, находит там духовных родителей и может так и остаться в детском состоянии, с детскими претензиями, тогда как, находясь в миру, они уже были бы родителями сами. То есть из детства они так и не выходят — не в добром смысле, а в ребячливом, инфантильном. Можно и такое увидеть: человек состарился, но если он не начал работать головой, то радуется карамельке или маечке. "А мне батюшка кофточку купил", — хвалился один старенький афонский монах и показывал теплую фуфайку, которую дал ему его старец. Ну совсем как маленький мальчик, которому мама купила пиджачок с погончиками!.

Давайте будем младенцы на злое, но не по уму253. Иначе как в нашу жизнь войдет отвага? Как к нам придет мужество? Монах, для того чтобы преуспеть, должен размягчить ту жесткость, которая в нем есть, то есть ему надо сделать свое сердце чуть материнским.

Монахине же, для того чтобы преуспеть, нужно стяжать себе немножко мужества.

Наша духовная скромность изменяет других — Геронда, когда кто-то поступает в монастырь, но образ его мыслей еще мирской, в голове еще гуляет мирской ветер, то как ему освободиться от этого?

— Поступив в монастырь, надо забыть мир, а потом надо не забывать, что находишься в монастыре. Дома, ладно, там можно не найти благоприятной возможности, для того чтобы начать духовную жизнь, не получить правильного воспитания. Но теперь нужно быть очень внимательным: какое воспитание ты получишь здесь, в монастыре?

Монашеское воспитание. Монастырь — это место священное. Мир — дело другое. Если размышлять о том, что находишься в священном месте, то скромность придет сама собой.

Но как она придет, если человек забывается и полагает, что он в миру? Монахиня должна вести себя естественно, с простотою, со смирением, а не изображать из себя воплощение "несчастной судьбы". Это вызывает отвращение, отталкивает.

Я вижу, что некоторые сестры-послушницы ведут себя по-мирскому. Вышагивают, как павы, как невесты в миру, а не как Христовы невесты. А вот другие, те ходят со скромностью, и я вижу, что в них есть нечто священное. Как же одно отличается от другого! И сразу понятно, что такое монашество. Если вы обратите внимание на пшеничные колосья, то увидите, что в высящемся, прямо стоящем колосе ничего нет.

Колос же, наполненный хлебом, приклоняется книзу.

Монах, имеющий благоговение, изменяет тех, кто его видит. Вот сегодня приходил один иеромонах, я с ним давно знаком. Он некрасив, то есть не обладает красотой внешней, но, несмотря на это, всякий раз, когда он причащался, я видел, что его лицо сияло. Да и когда не причащался, я видел на его лице сияние, духовное сияние. Как асфальт — по сути это смола, а поглядишь на него летом издалека: он часто блестит. Так и здесь: видишь сияние на лице некрасивого человека. Конечно, пример с асфальтом не очень-то удачный, но какое тут еще можно подобрать сравнение? Я хочу сказать, что духовное состояние, в котором находится человек, дает ему сияние и внешнее. Это духовная красота, Благодать, Божественная Благодать. Но насколько же отталкивают от себя другие носители священного сана: красивые наружно, но имеющие в себе мирской дух, колеблемые мирским ветром! Ты видишь перед собой совершенно мирского человека. Кроме священного сана, ничего духовного не видно! Лицо человека отражает его духовное состояние. Это то, о чем сказал Христос: "Светильник телу есть око. Аще убо будет око твое просто, все тело твое светло будет"254. Если в человеке есть простота, если есть смирение, то в нем есть божественное просвещение, и он сияет. Вот так. Этого-то и должен достичь монах.

См.: 1 Кор. 14, 20.

Мф. 6, 22.

— Геронда, святой Нил Калабрийский говорит, что, став монахом, человек делается или ангелом, или диаволом255. Выходит, что промежуточного состояния нет?

— Святой хочет сказать, что работа монаха над собой должна быть правильной.

Оттого и попускает Бог тяжкие наказания монаху-великосхимнику, павшему в смертный грех, чтобы он искупил этим свою вину. Мы иногда думаем, что получим Благодать с помощью чего-то внешнего, способом искусственным, магическим. Но это не приносит удовлетворения ни Богу, ни внутренне самому человеку, ни другим. К примеру, некоторые монахи шьют себе широкие и длинные, донизу, схимы, вышивают на них красные кресты, розы, ветки багряные, целую кучу букв... Распахивают и рясу, чтобы было видно всю эту красоту, прямо как фарисеи, которые расширяли воскрилия своих одежд256, желая показать, как много они молятся! А в прежние времена схима у монаха чуть виднелась из-под рясы, да и то лишь при ходьбе. Многие вообще носили под подрясником малую схиму и ходили с ней, чтобы совсем ничего не было заметно. А сейчас пустоцветы. Разве получат они Благодать от схимы подобным образом? Схима гнушается их, а благодать уходит. Задача в том, что бы монах стал великосхимником изнутри. А тот, кто становится великосхимником изнутри, свою схиму прячет. Внешнее не ведет ко внутреннему изменению. Так люди остаются поверхностными, и в конечном итоге они услышат от Христа: "Не вем вас"257.

Монастыри имеют духовное предназначение Монах печется о спасении собственном и о спасении всех живых и всех усопших.

Настоящая, божественная любовь кроется для монаха в боли за спасение своей души и в боли за спасение всего мира. Посвященная Богу душа монаха содействует спасению не только его родных, но и земляков. Поэтому в Малой Азии в добром обычае было иметь хотя бы одного монаха от каждого рода, чтобы он предстательствовал о всех. В Фарасах, когда кто-то становился монахом, устраивали праздник на все село. "Он, — говорили люди, — теперь и селу нашему будет помогать".

Конечно, монах никогда не говорит. "Я спасу мир". Он молится о спасении мира параллельно с молитвой о своем собственном спасении. А когда добрый Бог, услышав его молитву, помогает миру, монах не говорит "Я спас мир, — но: — Бог спас мир". Монах должен достичь такого состояния, чтобы молиться: "Боже мой, Ты на меня не гляди, меня не милуй. Позаботься о мире, помилуй его". Монах молится так не потому, что сам он не нуждается в милости Божией, но потому, что имеет многую любовь к миру.

— Геронда, до какого предела монах должен забывать о себе, помогая людям?

— До того, пока он видит, что людям есть от этого польза Но если я совершенно отдамся в руки мирян, то и сам превращусь в мирского человека. Когда монах якобы для того, чтобы помочь людям мирским, делает то, что монашеству не приличествует, то людям это не помогает. К примеру, какой-то монах может стать прекрасным таксистом. И денег-то за проезд он брать не будет, и разговоры-то духовные с пассажирами он будет вести… Но это не монашеское дело. Иногда встречаешь у монахов дух мирской, а у мирских — монашеский. А поэтому Христос скажет в жизни иной: "Ты снимай-ка схиму, а ты надевай". Человек мирской, возжелав жизни монашеской, освящается. Но если монах возжелает мирской жизни, то он идет в вечную муку.

— А если монах расположил себя неверно, то понятно ли ему это?

— Да хотя бы и непонятно: если в чем-то допущена ошибка, то он не будет иметь в себе полного мира, покоя. В том, что не приличествует монашеству, душа инока покоя не См.:,. µ.

µ, 1991,. 252.

См. Мф. 23, 5.

Мф.25, 12.

найдет. А с того мгновения, как его душа потеряла покой, он должен искать и найти причину этого.

Один мой знакомый посетил некую обитель, а потом рассказывал: "Да там настоящее ателье! А матушка-игумения что за диво! Торгуй она пуговицами в Монастыраки в Афинах258, так вот была бы на своем месте! Уж такая у ней в этих делах хватка!". То есть монастырь — это ателье. Потом он превращается в фабрику, потом в супермаркет, а потом в ярмарку! Несчастные мирские люди хотят от нас, монахов, чего-то высшего. Но для того, чтобы достичь высшего, нам должно избегать всякого человеческого утешения.

Монастыри имеют духовное предназначение. В них не должно быть начала мирского, но лишь духовное, чтобы они преисполняли человеческие души райскими сладостями. Ну куда нам соревноваться с мирянами в мирском! Ведь как ни возьми, у них все равно возможностей побольше нашего. Если же монашеская обитель живет духовно, то знаете, как она заставляет мир задуматься! Когда присутствует благоговение, страх Божий, когда нет ни мирской логики, ни торгашеского духа, это умиляет мирян. Но, к сожалению, торгашеский дух потихоньку проникает в монашество до самого мозга костей. Ко мне в каливу зашел как-то один монах. Я плел четки. "Ты, — сказал он мне, — такие четки на тридцать три узелка раздаешь в благословение. А я одну такую четку могу продать даже и за пятьсот драхм! И я с ними, как ты, не рассусоливаю: как только заканчиваю узелки, обрезаю края и немного схватываю их между собой, чтобы понапрасну не расходовать шерсть. И сутаж, который остается от крестов, у меня тоже в дело идет — подшиваю и его. И бусинок не использую. Прибыли у меня выходит побольше твоего!" — "Слушай, — ответил я, — да как же тебе не стыдно! Разве ты не понимаешь, что в тебя вселился торгашеский дух? Я с 1950 года монах, но такое слышу впервые!".

— Геронда, людей духовно зрелых, способных помочь миру, мало!

— Да, к несчастью, их мало! А как после этого быть миру? Знаешь, сколько я прошу Бога о том, чтобы Он явил настоящих, способных помочь миру, людей? Несчастным достаточно того, чтобы у тебя немного болела за них душа и чтобы ты не использовал их ради собственной корысти — ничего большего они не хотят! В миру они находятся в непрестанной брани и в безопасности себя не чувствуют. Приходя в монастырь, который живет правильно, они получают помощь, потому что ощущают надежность, а это дает им силы продолжать борьбу.

В эти нелегкие годы люди нуждаются не столько в телесной, сколько в духовной пище. То есть они нуждаются не в хлебе (хотя, к несчастью, скоро не будет возможности помогать людям даже хлебом), а в духовной помощи. Постараемся же помочь молитвой всему миру. Поможем, к примеру, какой-то семье удержаться от распада, поможем какойто матери подобающим образом вырастить своих несчастных детей, чуть удержим тех, в ком есть благоговение.

Духовное состояние — духовная крепость Пора подготавливать свои души уже сегодня, потому что если произойдет что-то серьезное, то я не знаю, к чему это приведет. О, если бы Бог не попускал наступление трудных дней! Но если они наступят, то от одного маленького землетрясения, от одной встряски разрушатся целые братства, целые монастыри, потому что каждый будет стремиться уцелеть сам, каждый побежит в свою сторону.

Чтобы Бог не оставил нас, нам необходимо быть предельно внимательными. В душах должно присутствовать что-то духовное. Если это есть, это делает вам честь. Трясти будет крепко. Сколько же я вам об этом говорю, каких только жестких слов вы от меня ни слышали! Да если бы что-то подобное говорили мне самому, то я бы задумался, раскинул бы мозгами: "Зачем мне это сказали, чего от меня хотели?". Я бы ночь не спал, если не Квартал в Афинах.

ночи. Если бы я не видел того, что грядут тяжелые годы, то не принимал бы этого так близко к сердцу. Но я вижу, что придет время, когда вам придется очень нелегко. Сейчас вы меня не понимаете, вы поймете меня тогда.

— Геронда, а если человек окажется в эти трудные годы один, что ему делать тогда?

— Ты сейчас становись-ка перво-наперво делателем послушания и приобретай рассуждение, а там поглядим. По этому мы и говорили, что прежде всего нам надо отсечь недостатки. Если у монаха будут недостатки, то происходящее окажется ему не по силам.

Если он и теперь ничем не доволен, если себя считает орлом, а всех остальных червяками, то… Давайте-ка исправляйтесь, исправляйтесь, чтобы иметь право на божественную помощь. Еще крепче утвердите себя в Боге. Придут годы потяжелее. Фрукты зеленые, еще не дозрели… Знаете, чем станет ваша обитель, когда вы будете духовно зрелыми?

Крепостью! И не только местного значения, ваша помощь будет распространяться и дальше. В противном же случае вы сами будете нуждаться в человеческой помощи и покровительстве. А когда монастырь с целой кучей сестер имеет нужду в мирянах, знаете, как это плохо?

Монаху сегодня подобает жить духовно для того, чтобы быть готовым преодолеть трудности. Он должен приготовиться, чтобы лишения не подрезали ему крылья, иначе можно дойти и до отречения от Христа. Придет время, когда реки иссохнут, все станут мучиться от жажды, все будут страдать. Для нас, монахов, это не так страшно.

Помучиться от жажды? Так нам и надо от нее помучиться, ведь мы вышли в путь, стремясь к злостраданию. "То, что я не делал добровольно как монах, — скажу я тогда, — буду делать сейчас невольно, чтобы понять, что такое монах. Благодарю Тебя, Боже мой!". Но мир, несчастный мир! О чем говорить, если доходят до того, что изобретают бомбы, которые убивают людей, но не разрушают здания! Если Христос сказал, что одна душа стоит, сколько весь мир259, а для них здания дороже всего мира, то это страшно!

— Геронда, я чувствую тревогу, страх за то, что нас ожидает.

— Этот страх помогает нам ухватиться за Христа. Из этого не следует, что нужно радоваться всему тому, что нас ждет. Радоваться нужно тому, что предстоит подвиг за Христа. То есть нас ждет не рабство какому-нибудь Гитлеру или Муссолини, мы пройдем экзамены на верность Христу. Для того, чтобы победить, у нас не будет ни пулеметов, ни более современных атомных бомб. Ныне борьба будет духовной. Нам предстоит схватка с самим диаволом. Но ведь у диавола нет никакой власти, если мы сами не дадим ему власть. Чего нам бояться? Если бы был Гитлер или Муссолини, то дело обстояло бы подругому. Страха быть не должно. Давайте радоваться тому, что битва будет духовной.

Если вы живете по-монашески, по-отечески, если вы внимательны, то при каждом нападении врага вы имеете право на божественное вмешательство. Если есть люди молитвы, смиренные люди с болью и любовью, то это целые духовные капиталы, духовные стратегические базы. Если в монастыре есть две-три души, думающие о чужой боли и молящиеся, то они становятся духовной крепостью. Такие духовно зрелые люди сковывают все силы врага.

Молитва, правильная жизнь, личный пример — Геронда, какую правильную позицию по отношению к сегодняшней непростой ситуации должен занять и выразить монах?

— На первое место должны встать молитва, правильная жизнь, личный пример. А когда нужно и где нужно, пусть говорит, высказывает свою позицию.

— То есть, когда возникает какой-то повод, монах должен говорить?

— Ну а как же! Кто будет говорить, если не монах? Монаху бояться нечего.

Остальные боятся получить по шапке. Кто первый пойдет в бой, если не мы — люди, посвятившие себя Богу?

См.: Мф. 16, 26.

Помысл говорит мне, что не оставит нас Бог, не оставит! Положение прояснится.

Сейчас дело похоже на то, как если бы в большой невод попалось много рыбы. Но сеть гнилая. Одна рыбина тыркается сюда, другая туда, и в конце концов невод прорвется.

Прорвется не потому, что рыба крупная, а потому, что сам он уже сгнил.

— Рыбы, Геронда, это христиане?

— Да, христиане. Угри, змеи — это остальные. Но и мы дадим Богу ответ за то, что происходит. Я сейчас говорю обо всем этом без обиняков, сдерживать себя уже не могу.

— Что же мы должны делать, Геронда?

— Прежде всего работать над собой. Ведь передо мной, как монахом, стоит следующая задача: вытравить свой частный человеческий дух, привести в порядок сначала себя самого, чтобы стать человеком духовным, потому что в противном случае моя монашеская жизнь не имеет смысла. После этого, если возникнет необходимость, серьезно выскажемся, а Бог поможет нам привести дело ко благому исходу. Но некоторые, Геронда, говорят, что предпочтительнее молчание и молитва. Когда все вокруг тебя горит, ты не можешь оставаться равнодушным! Надо погасить пожар. Боль не дает тебе молчать. Конечно, главное — это стараться жить, насколько можно, духовно. Если же в каком-то серьезном вопросе необходимо высказать свою точку зрения, то следует говорить то, что внушит тебе Бог.

Живите смиренно, просто, духовно — так, чтобы в трудный момент вы не были вынуждены идти на компромиссы. А кроме этого, старайтесь принимать в обитель девушек, обладающих предпосылками для монашества, чтобы они становились настоящими инокинями. Став хорошим монахом, человек знает, до какой меры отдавать себя какой-то проблеме. Знает, что надо делать, а что не надо, знает, как поступить. Если же он не стал хорошим монахом, то все идет наперекосяк. Вам это понятно? Если вы станете настоящими инокинями, то будете действовать с благоразумием. А если настоящими инокинями вы не станете, то, посылая кого-то из вас по какому-нибудь делу, надо будет разжевывать: "Об этом, гляди, не скажи лишнего и об этом не проболтайся", иначе она может нагородить глупостей. Но такое состояние будет недоразвитым. Как ты после этого справишься со всем тем, что нас ожидает?

Поэтому те, у кого есть предпосылки для монашества, должны потрудиться, чтобы стать настоящими монахинями и знать, до какого предела говорить, что говорить и что делать в трудный момент. Тогда они не будут выходить из пределов послушания, потому что их дух будет находиться в согласовании с духом матушки-игумении. При необходимости матушка лишь сделает им знак, и они ее поймут, потому что будут работать с ней на одной частоте. А иначе нельзя. Ведь если вы не научитесь этому, то к той же самой частоте может подключиться кто-то еще. Он будет говорить вам не то, что нужно, вы его не распознаете, и он сделает немалое зло.

Монашество находится в опасности Мир сегодня горит, а монашество утрачивает силу, приходит в упадок, теряет достоинство. Если из монашества уходит духовное, то в нем потом ничего не остается. На Святой Горе один паломник спросил у какого-то монаха: "Слушай, так здесь, что же, нет подвижнического духа?" — "Сейчас, — объяснил ему тот, — новая эпоха. Старое свой век отжило". Ну ладно, предположим, что это был полоумный. Может быть, еще у пятерых или десятерых подобных ему не хватает винтиков в голове, но если они несут такой вздор, то пусть их посадят под замок в башню! Они не имеют права молоть своими языками, хулить монашество нашего времени и соблазнять людей! Ведь кое-кто только и ищет повод для этого.

Вот увидите: потихоньку в некоторых монастырях, чтобы не быть обличаемыми, упразднят чтение святых отцов. Будут читать книги социологического характера, якобы потому что в нашу эпоху пользу приносят они. Да-да, мы идем к этому! А несчастные миряне приезжают в святые обители за помощью... Как в миру человек благоговейный находится в презрении, так скоро будет презираем и хороший монах.

И горе нам, если мы недооценим опасность мирского духа, тогда в ближайшем будущем юноше, приходящему в монастырь и желающему жить правильно, по-монашески, остальные будут говорить:

"Что ты здесь забыл?". Видя монахов, не отличающихся от мирян, люди разочаровываются в монашестве. Многие приходят ко мне и рассказывают, как они соблазняются некоторыми монастырями. Как я им теперь исправлю их помыслы?

В монашество глубоко проник мирской дух, и зло не стоит на месте. Монахи должны проявить себя монахами, а не мирянами. Мы утратили присущую прежним поколениям простоту.

Молодыми монахами движет сейчас мирская логика и мирская воспитанность:

они стараются не потерять свою репутацию и часто ориентируются на законы светского общества. А еще совсем немного лет назад в монашеских общежитиях можно было увидеть состояние, описываемое в Лавсаике260. Одни уходили в монастырь от божественной ревности, другие — от покаяния. Обстоятельства, приводившие их в обитель, были разными: один уходил в монастырь после смерти жены, другой поступал туда, покаявшись в прежней, мирской жизни. И бесноватых можно было встретить в монастырях: они приходили туда за помощью, молитвами отцов исцелялись, оставались там и принимали постриг. А если потом они совершали какое-нибудь бесчинство, то в них опять входил нечистый дух. Поэтому в общежитиях были и бесноватые. Были и прельщенные, были и Христа ради юродивые, были монахи, обладавшие даром прозорливости и дарованиями исцелений. Было великое разнообразие! А сегодня не встретишь ни прозорливца, ни чудотворца, ни бесноватых, ни юродивых ради Христа. У нас иное юродство — юродство мира сего. Во главу угла мы поставили собственную голову, и от этого повредились умом. В нас вошло много мирской логики, и эта многая логика разрушила все. И худо то, что мы этого не понимаем.

Иноки некоторых обителей, заполонив сегодня свою жизнь множеством различных удобств, делают ее тяжкой. Слишком отвлекаются на вещи, нужды в которых нет, а то духовное, чем подобает заниматься, оставляют. Если юные, приходя в монастырь, меняют мирское неспокойствие на дух светского учреждения, то покоя они не найдут. Потом, чтобы развлечься, они захотят заниматься духовным туризмом, ездить по экскурсиям.

Найдется и такой, что скажет: "А мне хочется в отпуск", тогда как монаху подобает отлучаться из своей кельи с болью.

Я возмущен многим, и потому из меня изливаются эти горькие слова. Мне больно:

ведь раньше у бедных монахов ни духовных книг не было, ни понятия о том, что такое монашество, и, однако, они преуспевали. Тридцать процентов поступавших в монастыри были прирожденными монахами, остальные же приходили невозделанными: все ягоды с разных полей, и, однако, они преуспевали. Человек мог прийти в монастырь, не имея ни о чем понятия духовного, жил там один-два месяца, и даже игумен не знал, кто он такой.

Потом, решив стать монахом, он шел к духовнику, исповедовался и оставался в монастыре. Никто и не знал, что он за человек, откуда родом и что привело его в обитель.

Но, несмотря на все имевшиеся затруднения, он духовно развивался, преуспевал. А некоторые вообще были неграмотные. Слушали чтение в трапезной, синаксарий в храме и больше ничего, да подчас и этого-то не понимали. И в пении не разбирались: во время служб творили Иисусову молитву, но имели добрые помыслы. И при всем этом они приходили в духовную меру. Они достигали духовного состояния, тогда как сейчас есть и воскресные школы, и духовные книги, и столько добрых предпосылок, но все это сырье идет коту под хвост! Получается, что у неразвитых было столь сильное духовное развитие, а у образованных и развитых нет ничего! То есть имеется, скажем, "Лавсаик" — жизнеописания святых египетских и палестинских подвижников.

Книга была составлена, вероятно, в середине V века епископом Еленополя Вифинского Палладием, который посвятил ее византийскому патрицию Лавсу. По имени последнего стало называться и само сочинение.

разработанное поле, его засевают, но ни одно семя не всходит! Разве это не тягостно? Как вам кажется?

Так или иначе, если мы будем невнимательны, то монашество не устоит, полетит вверх тормашками. Но будущее, конечно, находится в руках Христа и Пресвятой Богородицы. Она, наша Добрая Хозяйка, возьмет метлу, выметет мусор из Своих святых обителей и опять наведет в них порядок. Нам нужно понять, что все пройдет без следа, мы же, если не будем жить правильно, по-монашески, предстанем пред Богом должниками.

Мы становились монахами для того, чтобы спасти свою душу, а еще для того, чтобы помочь обществу молитвой. Поэтому не забывайте, какие обеты мы давали Христу и что переносят в миру люди, не получившие этой привилегии — привилегии призвания в ангельский чин.

После себя мы должны оставить наследие — Геронда, многие [сейчас] уповают на монастыри. Ответственность за это лежит на мне тяжким грузом.

— Да, многие говорят, что единственный выход сейчас в том, чтобы появилось сколько-нибудь святых, подобных святому Косме Этолийскому, и чтобы они разошлись в разные края для проповеди, просвещения мира. Монастыри — это духовные центры. Если бы монастыри не помогли Восстанию 1821 года, то и самого бы Восстания не было. И во время немецкой оккупации монастыри не сдались и внесли свой вклад в освободительную борьбу. Поэтому бандиты261 их и разрушали. Большинство монастырей не немцы пожгли, их разгромили свои же, греческие бандиты. Немцы объявляли: "Если в монастыре будут найдены боеприпасы и оружие, то мы его сожжем". Бандиты, желая выглядеть чистенькими, а виновниками разгрома монастырей выставить фашистов, шли в обители, подбрасывали несколько старых обойм, какую-нибудь сломанную винтовку, а потом сами же доносили оккупантам, что в таком-то монастыре якобы скрываются бандиты. Фашисты устраивали облаву, находили боеприпасы и поджигали обитель. И таким способом бандитам удалось сжечь немало монастырей, потому что они их боялись. "Если останутся монастыри, — говорили они, — то мы ничего не добьемся, даже если удастся установить атеистический режим. Давайте-ка их лучше сожжем". Вот и жгли.

Сегодня мир идет в монастыри за закваской. Но какая там закваска, если в самих обителях все "шалтай-болтай"? В них и закваски-то не найдут. Постараемся же, чтобы на трудные годы сохранилось немного закваски.

Сейчас за помощью в монастыри приходят те, кто обращается к колдунам и тому подобной нечисти. Позднее придут люди, уставшие от греха. Настолько уставшие, что если будешь посылать их пьянствовать или грешить, то они не пойдут. В эти трудные годы Бог призывает людей к монашеству персональными приглашениями. Это поколение начинает свой монашеский путь, имея самые лучшие предпосылки, имея идеалы, а диавол весь этот исходный материал приводит в негодность. Следующее поколение будет другим. В монастыри будут приходить и многие люди, для монашества непригодные. Они дойдут до такого состояния, что будут вынуждены становиться монахами. Они будут измучены и изранены миром. Супруги будут разводиться (и с благословения Церкви, и без) и поступать в монастыри. Пойдет в монастыри и пресытившаяся мирской жизнью молодежь: одни — спасать свою душу, другие — искать ей немного покоя. Будут становиться монахами и желающие вступить в брак, но боящиеся связывать свою жизнь с другим человеком. То есть в грядущие годы в монахи могут приходить и психически больные, и те, у кого попросту нет решимости создать семью. "Что я найду в браке? Как я буду жить? — станут рассуждать они. — Пойду-ка лучше в монахи". То есть к монашеству они отнесутся как к приятному времяпровождению. Насколько они Под "бандитами" подразумеваются вооруженные формирования коммунистической партии Греции в годы фашистской оккупации. — Прим. пер.

преуспеют, это другой разговор. Поступающие в монастыри не будут кающимися, их будет вынуждать становиться монахами их состояние. Их побудительные причины не будут безупречными. Опасность в этом. Когда человек уходит из мира ради монашества, дело обстоит по-другому. Этим несчастным будет необходима многая помощь, они будут помнить вкус мирских удовольствий, и поэтому диавол воздвигнет против них жестокую брань. Против нас он такой брани не ведет, он старается помешать нашему духовному деланию и низвергнуть нас в уныние, чтобы не нашли закваски те, кто придут после нас.

Всем этим я хочу сказать, что нам сейчас надо преуспеть, чтобы мы были в силах помочь этим людям. Оставим им отеческое наследие. "Духовные радости" у нас есть — нет радостей небесных. Мы радуемся постригу, рукоположению, всенощному бдению, пению "Раби Господа", раскачиванию паникадила... Но эти радости не небесные, это плотские радости сердца в положительном смысле этого слова. Небесная радость есть нечто высшее, нечто невыразимое. Когда человек начинает немножко вкушать небесного, его сердце играет, шалеет. Для того, чтобы передать небесные радости последующим поколениям, нам надо пережить их самим.

Глава третья. О глубочайшем смысле жизни Будем готовиться к жизни иной — Геронда, один юноша исчез, оставив своим родителям записку, что хочет покончить с собой, потому что он некрасив, а виноваты в этом они...

— Люди не постигли еще глубочайшего смысла жизни. Они не верят в жизнь иную.

Все их мучения начинаются с этого. "Я несправедливо обижен, — говорит человек, — другие радуются, а я нет". Люди недовольны тем, что имеют, подмешивается эгоизм, и они мучаются. Бог любит всех людей. Каждому человеку Он дал то, что ему полезно: рост ли, отвагу ли, красоту или что-то еще. Он дал человеку то, что может помочь ему спастись, если он употребит это с пользой. Однако мир терзается: "Почему я такой, а он такой?". Но ведь у тебя есть одно, а у него другое. Один Христа ради юродивый румын, подвизавшийся на Святой Горе, рассказал кому-то из терзавших себя подобными помыслами такую историю: "Увидела лягушка буйвола и сказала: "Я тоже хочу стать буйволом!". Дулась, дулась и под конец лопнула. Ведь Бог-то кого лягушкой сделал, а кого буйволом. А лягушка чего учудила: захотела стать буйволом! Ну и лопнула!". Пусть каждый радуется тому, каким сделал его Творец.

Как только человек использует данную ему благоприятную возможность уверовать в Бога и в будущую вечную жизнь, то есть, когда он постигнет глубочайший смысл жизни и, покаявшись, перестроит ее, так сразу же придут божественное утешение с Благодатью Божией, и Благодать изменит его, изгоняя и все его наследственные недостатки. Многие покаявшиеся грешники смиренно подъяли любочестный подвиг, прияли Благодать, стали святыми, и сейчас мы с благоговением поклоняемся им и просим их молитв. А прежде они имели немало страстей, в том числе и наследственных. К примеру, преподобный Моисей Мурин. Будучи кровожаднейшим разбойником с наследственной злобой, он, едва лишь уверовал в Бога, сразу покаялся, стал подвизаться, все страсти его покинули, а Благодать Божия посетила. Он даже удостоился приятия пророческого дара, а чуткостью превзошел и самого Арсения Великого262, который происходил из великосветского римского семейства, имел наследственные добродетели и обладал большой внешней ученостью.

— То есть, Геронда, в чем конкретно заключается смысл этой жизни?

Преподобный Арсений Великий (354–447) происходил из Рима. Был велик мудростью и добродетелью. Получил имя "отца царей", поскольку император Феодосии поручил ему воспитание двух своих детей. В 394 году после божественного откровения он оставил мир и удалился в египетскую пустыню. Несмотря на прежнюю жизнь во дворцах, св. Арсений проходил свой монашеский подвиг с великой строгостью и самоотвержением.

— В чем? В том, чтобы подготовить себя для нашего Отечества, для неба, для рая.

Суть в том, чтобы человек уловил этот глубочайший смысл жизни, иже есть спасение души. Веруя в Бога и будущую жизнь, человек понимает, что эта временная жизнь суетна, и готовит свой загранпаспорт для жизни иной. Мы забываем о том, что всем нам предстоит уйти. Корней здесь мы не пустим. Этот век не для того, чтобы прожить его припеваючи, а для того, чтобы сдать экзамены и перейти в иную жизнь. Поэтому перед нами должна стоять следующая цель: приготовиться так, чтобы, когда Бог призовет нас, уйти со спокойной совестью, воспарить ко Христу и быть с Ним всегда. Когда Христос благословил пять хлебов и насытил столько тысяч людей, народ тут же сказал: "Царь бы из Него вышел что надо!". Съели пять хлебов и две рыбы и воодушевились. Однако Христос сказал им не заботиться о сей пище, потому что здесь мы не останемся. В этой жизни каждый из нас подвергается испытаниям: соответствует ли он тому, чего требует Бог.

— Геронда, что человек должен всегда иметь в своем уме для того, чтобы творить волю Божию?

— Он должен иметь свой ум в Боге, думать о том, ради чего он вступил в эту жизнь.

Мы пришли сюда не для того, чтобы заниматься всем на свете и устраиваться по теплым местечкам. Мы пришли, чтобы подготовиться к жизни иной. Итак, наш ум должен непрестанно находиться там, в будущей жизни, и в том, что способно помочь нам ее достичь. С любочестием относясь ко всему, любочестно и смиренно подвизаясь, человек понимает смысл жизни духовной. Духовная жизнь есть безудержная отвага, духовный пир. Знаете, что такое пир? Познайте глубочайший смысл монашества, стяжите духовное благородство, святоотеческую чуткость. А глубочайший смысл жизни (не монашеский, а вообще) обязаны уяснить все люди. Если бы они это сделали, то совсем бы исчезли мелочные придирки, грызня и прочие проявления самости. Раз есть божественное воздаяние, то будем думать о том, как заработать маленько "денежек" для будущей жизни, а не о том, как в жизни этой держаться с достоинством и принимать человеческую славу от других.

Когда человек движется в плоскости действительной жизни, он всему радуется.

Тому, что живет. Тому, что предстоит умереть. Не потому радуется, что он устал от жизни, нет, он радуется тому, что умрет и пойдет ко Христу.

— Геронда, он радуется оттого, что не противится тому, что попускает Бог?

— Он радуется, видя, что эта жизнь преходяща, а жизнь иная — вечна. Он не устал от жизни, но, думая: "Что нас ожидает, разве мы не уйдем?", он готовится идти туда, понимая, что в этом его предназначение, смысл жизни.

Вот, к примеру, взять женщин, работающих в системе социальной помощи. У них есть доброта: бегают, бедняжки, убиваются ради других. По образованию они психологи, но бывают случаи, когда тот способ, которым они хотят помочь другим, не действует.

Идет она, к примеру, утешать человека, которому отрезали ногу, а он ей говорит. "Ты вот пришла на двух ногах и говоришь мне: "Добрый день", — а у меня-то нога только одна".

Что она сможет ему ответить? Как она поможет ему психологией? Если этот человек не уловит глубочайший смысл жизни, то ему ничто не сможет помочь. Он должен понять, что за это попущенное Богом увечье он, если не будет роптать, получит в иной жизни накопленную небесную мзду. Поняв это, он должен радоваться. Да хоть бы и на четырех ногах ходили остальные, он должен говорить: "Благодарю Тебя, Боже мой, за то, что я хожу на одной". Но, воспринимая жизнь недуховно, эти бедняжки идут утешать людей и не знают, что им сказать. Идет такая "социальная утешительница", к примеру, облегчить страдание тридцатипятилетней больной раком женщины, у которой трое детей. Что она ей скажет? Если эта мать не уловит глубочайший смысл жизни, то она будет отчаиваться, думая о том, что станет с ее детьми. И сама психолог, пришедшая ее утешать, впадет в то же самое отчаяние, если она не поймет чего-то высшего, чего-то духовно более глубокого.

Ведь, не расположив сначала более глубоко саму себя, она не сможет правильно помочь и ближнему так, чтобы к нему пришло божественное утешение. Так эти бедняжки психологи не только устают телесно, но и расстраиваются, видя, что они не могут оказать людям серьезной помощи. То есть устают вдвойне.

Мы должны осознать добро необходимостью Человек должен осознать добро необходимостью, иначе он будет мучиться. И сказать, что не все могут осознать добро необходимостью, было бы неправдой. Я такого мнения оправдать не могу. Добро в состоянии осознать необходимостью даже пятилетний ребенок. Скажем, у какого-то малыша поднялась температура. Родители зовут врача, тот говорит: "Держите ребенка крепко" и — раз! — делает ему укол. После этого малыш, едва завидев врача, пускается в рев и убегает. Но если ему сначала скажут: "Послушай-ка, ты болен, у тебя температура. Ты не можешь ни в школу пойти, ни играть. Другие-то дети вон играют. А если ты дашь врачу чуть-чуть тебя уколоть, то температура спадет и потом ты тоже сможешь пойти играть", то ребеночек тут же зажмурит глазки и сам протянет врачу свою ручку для укола. Я хочу сказать, что если уж малыш может осознать добро необходимостью, то насколько более это доступно человеку взрослому.

С того момента, как человек поймет, что правильно, а что нет, — все, вопрос закрыт.

Предположим, я вам говорю: "Я вышвырну вас из окна". Что это значит, вы понимаете.

Даже умственно отсталый понимает, что если он выпадет из окна верхнего этажа, то переломает себе ноги. Он понимает, что такое обрыв и что такое ровное место, что такое хорошо и что такое плохо. Человек взрослый, читавший святых отцов, Евангелие, знает, что правильно и что нет. С этого момента надо себя переключать. Но часто, когда говоришь некоторым особам: "Почему ты это делаешь? Разве ты не понимаешь, что это неправильно?" — они начинают: "Вот, к несчастью, я такая. А почему я такая? Ведь и раньше я была такая…" — "Да оставь ты, какая ты была раньше! Сейчас, когда я тебе это говорю, что ты делаешь, чтобы исправиться?". Если у них не соображает голова, то это другое дело, тогда у них есть оправдание. Но только младенец схватит вместо карамельки уголек по той причине, что у него не соображает голова.

— Геронда, ваша мать была очень чутким человеком, любила вас. Как же она с самых пеленок воспитывала вас в строгости?

— С младых ногтей человек может помочь себе в том, чтобы постичь глубочайший смысл жизни и радоваться по-настоящему. Когда я был маленьким и бегал с ребятами наперегонки, то оставлял их позади. Они не давали мне бегать, прогоняли меня, дразнили "эмигрантиком", беженцем. Я приходил к маме в слезах. "Что ты плачешь?" — спрашивала меня она. "Мне ребята не дают с ними бегать", — отвечал я ей. "Тебе хочется побегать? Вот двор, бегай. Почему ты хочешь бегать на улице? Чтобы на тебя смотрели и говорили "молодец"? В этом есть гордость". В другой раз мне хотелось играть в мяч, а ребята опять меня прогоняли. Я снова плакал и шел к маме. "Что случилось, что ты опять плачешь?" — спрашивала меня она. "Ребята не дают мне играть в мяч!" — говорил я.

"Двор у нас большой, мячик у тебя есть, играй здесь. Что, хочешь, чтобы на тебя смотрели и любовались? В этом есть гордость". И тогда я подумал: мама права. И потихоньку мне расхотелось и бегать, и играть в мячик, чтобы меня видели, потому что я понял, что в этом есть гордость. "И правда, — думал я, — какая же все это чепуха! Мама права". И после, видя, как другие дети носятся, бьют по мячу и хвалятся этим, я не очень переживал. Я смеялся и говорил: "Ну чего вытворяют?" — а сам был тогда маленьким — в третий класс начальной школы ходил. Потом я жил естественной жизнью. И сейчас, если меня спросят.

"Что выберешь: подняться в августе месяце босиком по колючкам на вершину Афона или же поехать на какое-нибудь торжество, где тебя облачат в мантию и осыпят почестями?" — то я скажу, что предпочитаю босиком подняться на Афон. Не от смирения, а от того, что мне это по душе.

Люди, имеющие гордость, в детстве не получили помощи в семье. Мирское мышление человека мучает. Если кто-то запустит себя в этом отношении, если родители не помогут своим детям, когда те еще маленькие, то после это станет уже состоянием.

Одно дело — это маленько похвалить ребенка, чтобы он не падал духом, другое — раздувать его эгоизм. Скажем, ребенок спутался, читая стишок, и теперь унывает. Его мама, видя это, говорит ему. "Ну все, все. Хорошо прочитал". Однако если он прочитал стихотворение хорошо, и мать начинает нахваливать его перед другими: "Ну какой же ты молодец! Ты прочитал лучше всех детей! Мой ребенок лучше всех!" — то это плохо. Так родители часто культивируют в детях гордость. Или, к примеру, ребенок наозорничал в школе, и его за это отчихвостил учитель. Он приходит домой и жалуется отцу: "Учитель несправедливо меня отругал". Если отец и мать встают на сторону ребенка и к тому же в его присутствии говорят про учителя: "Я вот ему покажу! Да как он смел, да моего ребенка!". — то ребенок потом считает свое озорство правильным, а в итоге мучается изза пустяшных вещей. Основа всему в том, чтобы дитя кое-что поняло еще в родительском доме. Если человек с юных лет усваивает глубочайший смысл жизни, то потом все идет как нужно. В противном случае он получает удовольствие от тленного, от человеческих похвал, которые в действительности не приносят ему покоя, и остается тленным человеком.

Поможем миру в покаянии — Геронда, что сегодня способно помочь миру больше всего?

— Если бы миру преподавалось сегодня покаяние, то помочь могло бы только оно.

Чтобы получить пользу, будем читать как можно больше житий тех святых, которые обращают особое внимание на покаяние. Просить у Бога покаяния — это значит просить просвещения. Испрашивая покаяния и сильнее каясь, мы, естественно, придем в большее смирение. А тогда по необходимости придет большая Божественная Благодать, просвещение от Бога. Пребывая в покаянии, человек хранит Благодать Божию. Люди-то ведь хорошие. Вон большинство: не исповедуется, не причащается, находится в великом неведении, но, с другой стороны, приходят ко мне и просят помощи. Что-то в этом кроется.

— Геронда, может быть, поводом для того, чтобы люди приблизились к Богу, становятся испытания?

— Тем, в ком есть доброе расположение, испытания помогают. Те, в ком такого расположения нет, начинают обвинять Бога, хулить Его, оправдывать себя. Зло в том, что люди не признаются: "Согреших", но терзаются. Диавол имеет в мире великую власть.

Мы дали ему много прав. Во что же превратился сегодняшний человек! Зло в том, что он, не имея покаяния, препятствует Богу вмешиваться и помогать ему. Если бы было покаяние, то все бы наладилось. Нас ждут грозы, грозы! Да прострет Бог Свою руку!

Будем просить покаяния всему миру. Будем молиться и о тех, кто сознательно делает зло Церкви и не намерен исправляться, чтобы Бог дал им покаяние, а потом забрал их в лучший мир.

Поможем, насколько это возможно, миру в покаянии, чтобы приять Божии благословения. Покаяние и исповедь — вот что нужно сегодня. Мой неизменный совет людям: кайтесь и исповедуйтесь, чтобы диавол был лишен прав, а вы прекратили подвергаться внешним бесовским воздействиям. Чтобы люди поняли и покаялись, им требуется встряска. К примеру, человек исповедуется в том, что совершил прелюбодеяние. Духовник читает над ним разрешительную молитву, накладывает на него епитимью и на этом останавливается. Но духовник должен помочь ему понять, что зло не заключалось лишь в прелюбодеянии. Кающийся должен осознать, что, сделав это, он стал преступником, разрушил две семьи. Но некоторые духовники ни сами не копают глубже, ни людей не заставляют задуматься.

— Геронда, есть люди добрые, однако редко ходящие в храм, не принимающие регулярного участия в церковных таинствах...

— Бывают случаи, когда кто-то нечасто ходит в церковь, но имеет в себе благоговение, доброту, и поэтому Бог находит Себе место и обитает в нем. Если бы эти люди участвовали в таинственной жизни Церкви, то они бы весьма преуспели в жизни духовной. А другие ходят в храм, исповедуются, причащаются, делают все, что нужно, и, однако, Бог не находит Себе места, чтобы вселиться в них, поскольку в них нет смирения, доброты, настоящего покаяния. Для того, чтобы прийти в надлежащее устроение, одной исповеди перед духовником недостаточно. Должно быть и покаяние. И каждую молитву надо начинать с исповеди Богу. Не так, конечно, чтобы, не переставая, плакаться: "Я такой, сякой, эдакий!". — а потом продолжать свою старую песню. Это не переживание греха. Переживая, человек становится хоть немного, да лучше.

Помните, с какой простотой молились израильтяне? "Востани, вскую спиши, Господи"263, то есть "Проснись, Господи, что же ты спишь?" И Господь после "воста... яко силен и шумен от вина и порази враги Своя вспять..."264. С какой простотой, с каким смирением, но и с каким дерзновением рекли они: "Господи, что мы теперь скажем язычникам? Ты спас нас в Чермном море, а что нас ждет сейчас? Умирать в пустыне или же попасть под меч иноплеменных? Не выставляй же нас на посмешище!"265. Но только не вздумаем и мы открыть свой рот и ляпнуть подобное: "Что же ты спишь, Господи, и не видишь?" — потому что за это мы можем получить по макушке. Это будет бесстыдством Израильтяне рекли это со смирением и простотой. Они не перекладывали ответственность на Бога, не говорили Ему. "Зачем Ты так сделал? — но каялись и просили: — Мы достойны зол много больших, но что мы теперь скажем язычникам?" И видите? Они сразу же приклонили Бога на милость. Вам это понятно? Присутствовало признание ошибки, покаяние, Бог вмешался и "порази враги...". А если и мы окажемся в трудной ситуации и не поведем себя духовно, то люди мира сего скажут о нас: "Ну и где же ваша молитва? Вы ведь говорите, что молитесь. Что же вы, а?". Так мы становимся посмешищем.

Покаяние содействует исчезновению зла Прося миру покаяния, будем причислять к провинившимся и себя. В молитве не надо говорить: "Помоги миру, миру, который грешен". Три библейских отрока родились в вавилонском плену, однако не говорили: "А чем виноваты мы? — но исповедовались пред Богом: — Нам досталось поделом, мы были достойны и большего". Они говорили так, как если бы до вавилонского пленения находились среди тех, кто преступил Божии заповеди, как если бы и они соучаствовали во грехе, хотя на деле они были ему непричастны, поскольку в те годы еще не родились на свет. Их молитва в вавилонской пещи трогает меня за сердце. "Праведен еси Господи о всех, яже сотворил еси нам... Яко согрешихом и беззаконновахом... И ныне несть нам отверзти уст... Не предаждь убо нас до конца... И не отстави милости Твоея от нас, Авраама ради возлюбленнаго от Тебе".

То есть:

"Поделом, Господи, ты нас наказываешь, ибо мы согрешили. Но только лишь ради Авраама, которого Ты любишь за то, что он не согрешил, не оставляй нас". Они причисляли ко грешникам и себя и верили в то, что говорили устами. Потому и стала пещь прохладной, тогда как язычников, пришедших на нее посмотреть, опалило пламя266.

Не совершая такой работы над собой, человек начинает постоянно находить себе оправдания. "Меня подтолкнул на грех диавол", или "Виноват Адам", или "Виновата Ева, а не я виноват". Один "богослов-профессионал" заявил мне как-то раз: "А почему мы должны теперь страдать из-за Евы?" — "Мил человек, — ответил ему я, — тебе это, что, мешает спастись? Что ты прицепился к горемыке Адаму и к страдалице Еве? За одну погрешность — и столько веков томиться в аду! А к нам пришел Христос и спас нас" — Пс.43, 24.

Пс 77, 65–66.

См.: Исх. 32, 11. Втор. 9, 28. Пс. 78, 10.

См.: Дан. 3, 1–100.

"Если согрешите семьдесят крат седмерицею, — сказал Он, — и покаетесь, то Я вас прощу"267. Мы грешим тысячи раз, но, только бы мы каялись искренне, Христос нас прощает. А мы будем говорить, что виноваты Адам и Ева? И глядите: ведь никому не дают имя Ева. Давайте-ка мы назовем какую-нибудь послушницу при постриге Евой или, по крайней мере, Зоей268, если имя Ева кажется тяжелым. Ведь это же очень несправедливо так относиться к Еве! Она родительница всех нас, она матерь всего мира, а мы даже имени ее не хотим слышать! И проклятию Бог, в сущности, подверг диавола.

"Змей был мудр"269. Диавол вошел в змею, чтобы обмануть человека. Смотри: ведь как все валят на Еву. Говорят, что это она нас погубила, что если бы не ее преслушание, то мы сейчас в раю жили — не тужили бы. А вот если бы и мы услышали от Христа: "Один раз допустили погрешность — отправляйтесь-ка на столько-то веков в ад!". Вот тогда бы пусть поговорили!.. Какой же все-таки неблагодарный мир!..

Так или иначе, покаяние — это великое дело. Мы еще не осознали, что покаянием человек может изменить решение Бога. То, что у человека есть такая сила, — это не шутка. Ты делаешь зло? Бог дает тебе по загривку. Говоришь "согреших"? Бог изменяет гнев на милость и подает тебе Свои благословения. То есть, когда непослушный ребенок приходит в разум, кается и испытывает угрызения совести, его Отец с любовью ласкает и утешает его. Уклонившиеся от заповедей Божиих израильтяне семьдесят пять лет прожили в вавилонском плену. Но в конце концов, когда они покаялись, царем стал Кир, о котором можно сказать, что он повел себя лучше, чем сыны Израилевы, осквернившие жертвенные святыни. Бог изменил образ мыслей Кира и соделал его верующим в Бога Небесного. И вот Кир дарует израильтянам свободу, дает им деньги, дерево для строительства храма, возводит им стены вокруг Иерусалима и проявляет такую доброту и такое благоговение, которого, да будет позволено сказать, не проявляли даже [сами] израильтяне270. И все потому, что народ покаялся и изменился271. Видите, как покаяние содействует исчезновению зла!

Надо обязательно читать все книги Маккавейские. Это исключительно сильные книги. Каково было повеление царское! Растоптать иудеев слонами! Назначили ответственных, приготовили все для казни, чтобы разъярить пятьсот слонов, напоили их крепким вином с ладаном и ждали царя, чтобы начать казнь. Но царь отданное им приказание забыл. Идет к нему начальник над слонами и говорит. "Царь, тебя ждем.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

Похожие работы:

«ИНСТРУКЦИЯ ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ МАШИНА ПОСУДОМОЕЧНАЯ COMENDA LF 321. ИНСТРУКЦИИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЮ ПРЕДИСЛОВИЕ 1. Внимательно прочитайте содержащиеся в настоящей брошюре инструкции: они содержат важные сведения по установке, эксплуатации и безопасности обслуживания. Храните данную б...»

«ЭССЕ "Особенности продвижения государственных организаций на примере библиотек" Социологические опросы, которые проводятся каждый год в большинстве регионов России, пугают статис...»

«Выпуск 7.2 программного обеспечения MSE действительный гид конфигурации и развертывания прибора Содержание Введение Предпосылки Требования Используемые компоненты Соглашения Справочная информация...»

«Марина Мелия Успех – дело личное. Как не потерять себя в современном мире Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8326142 Успех – дело личное: Как не потерять себя в современном мире / Марина Мелия: Альпина Паблишер; Москва; 2012 ISBN 978-5-9614-2477-5 Аннотация Сегодня многих из на...»

«ПРЕДИСЛОВИЕ Юрист не может освоить практику применения правовых норм в качестве судьи, прокурора, адвоката, следователя и т.д. без участия не только в семинарских, но и в практических занятиях. Теоретическое изучение законодательства, усвоение научных положений уголовного права и приобретение необходимых прак...»

«Справочные сведения Район: Южный Урал, хребты Нургуш и Иремель Сроки: 02-09.01.2016 Маршрут заявленный: п. Зюраткуль – оз. Зюраткуль – пер. 847,2 м – г. Б. Нургуш (1406 м) – пер. 1036,5 м – г. Ср. Нургуш (1350,9 м) – пер. 900 м – г. М. Н...»

«Паспорт фонда оценочных средств по дисциплине "Право" (наименование дисциплины) № Контролируемые разделы Наименование оценочного средства п/п дисциплины Тема 1. Юриспруденция как важная общественная наука. Письменный и устный опрос, Роль права в жизни человека и написание рефе...»

«Арефкина Марина Юрьевна МЕЖДУНАРОДНАЯ СИСТЕМА АТА: ВОПРОСЫ МЕЖДУНАРОДНОГО ЧАСТНОГО ПРАВА 12.00.03 – гражданское право, предпринимательское право, семейное право, международное частное право Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук Москва 2012 Работа выполнена н...»

«Подросток и закон. Пояснительная записка. Рабочая программа курса "Подросток и закон" для 9 классов составлена на основе авторской программы "Обществознание. 8-9классы. Элективный курс "Подрост...»

«Государственно-частное партнерство: что после закона? Для создания устойчивого института государственно-частного партнерства необходимо тщательное планирование ГЧП-проектов, в то...»

«153 ПРАВОВА ДЕРЖАВА 19’2015 МІЖНАРОДНЕ ПРАВО, МОРСЬКЕ ПРАВО УДК 327:001.5:338.45:665.71 А.Г. Аллахвердиев, аспирант Одесский национальный университет имени И. И. Мечникова кафедра международных отношений французский бульвар, 24/26, Одесса, 65058, Укр...»

«Ильинская Ольга Игоревна ПРЕКРАЩЕНИЕ ДЕЙСТВИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ДОГОВОРОВ 12.00.10 – Международное право. Европейское право. Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук Научный руководитель: кандидат юридических наук, доцент М.Е.Волосов Москва 2008 СОДЕРЖАНИЕ Введение..4 Глава I. Формирование практики правового регулирования...»

«внесудебное ограничение предоставленного человеку права на занятие предпринимательской деятельностью, иными словами, это "поражение в правах", так как только суд может применить такую дополнительную меру уголовно-правового воздействия, как лишение права заниматься определенной деятельностью...»

«УТВЕРЖДАЮ: Председатель Закупочной комиссии ОАО "Птицефабрика "Рефтинская" О.И. Попов 12 Апреля 2016 г. ЗАКУПОЧНАЯ ДОКУМЕНТАЦИЯ ЗАПРОСА ПРЕДЛОЖЕНИЙ В ЭЛЕКТРОННОЙ ФОРМЕ НА ПРАВО ЗАКЛЮЧЕНИЯ ДОГОВОРА НА ПОСТАВКУ ГОФРОКОРОБА В АССОРТИМЕНТЕ в редакции Решением от 20.04.16г. от 25.04.16г. п. Рефтинский 2016 г. 1....»

«Уфимский филиал ФГБОУ ВО "МГАВТ" ПСП ПОП.01-2015 Выпуск 4 Лист1 Всего листов11 УТВЕРЖДАЮ: Директор Уфимского филиала ФГБОУ ВО "МГАВТ" _ Н.В. Бричкин ""_2015 ПОЛОЖЕНИЕ О ПОДРАЗДЕЛЕНИИ ОРГАНИЗАЦИОННО – ПРАВОВОЙ РАБОТЫ ПСП ПОП. 01 – 2015 Уфимский филиал ФГБОУ ВО "МГАВТ" ПСП ПОП.01-2015 Выпуск 4 Лист2 Всего листов11 Общие положения....»

«Государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Московский городской университет управления Правительства Москвы" Институт высшего профессио...»

«В. Б. Королева г. Екатеринбург Жанровые вариации в творчестве М. Е. Салтыкова-Щедрина Пространство в художественной системе писателя становится феноменом его поэтики. Пространство каждого произведения М....»

«материалы и методы Методы экстракорпоральной гемокоррекции: на стыке дисциплин Абстракт Гуляев Александр Александрович В статье рассказывается о методах экстракорпоральной гемокоррекции Врач-гемохирург, трансфузиолог, (фактически являющейся одним из разделов трансфузиологии), нашедших озонотерапевт, заведу...»

«ПРАВИЛА РАССМОТРЕНИЯ ЖАЛОБ Рассмотрение жалоб в ОСП МИИГАиК осуществляется в соответствии с системой менеджмента качества Органа по сертификации продукции. Под жалобой следует понимать выражение неудовлетворенности деятельнос...»

«О.В. Щигарева Женщина и политика в XXI в. "Если женщина имеет право взойти на эшафот." Должна ли женщина заниматься политикой? Когда возник вопрос об участии женщин в политике? Дату можно назвать совершенно точно. В 1791 г. в разгар Французской революции мало кому известная писательница Олимпия де Гуж пророчес...»

«ПРОГРАММА* V ВСЕРОССИЙCКОГО ФОРУМА ТРЕТЕЙСКОГО, МЕДИАЦИОННОГО И ДЕЛОВОГО СООБЩЕСТВ "Взаимодействие институтов альтернативного разрешения споров и государственной власти", посвященного памяти Валерия Абрамовича Мусина 26-27 июня 2017 г., Санкт-Петербургский государственный...»










 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.