WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 
s

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 ||

«П. И. Новгородцев. МАКИАВЕЛЛИ Биография Макиавелли Разложение средневековых преданий, которому в такой мере способствовала ...»

-- [ Страница 8 ] --

Неаполь после Гарильяно (1503)[330] даже перестал быть ареною военных действий. Там уже хозяйничал испанский вице-король. Тем беспощаднее бушевала военная непогода на севере.

После Камбрейской лиги и Аньяделло (1509)[331] война там не прекращалась надолго, до самого Sacco[332] 1527 года. Менялись лишь ее плацдармы и участники. Французы, испанцы, швейцарцы, немецкие ландскнехты – все побывали там, и мелкие династы не знали, чей сапог им целовать.

Последовательно, кусок за куском разорялась итальянская земля. Чем дальше, тем становилось хуже. Создавалась угроза самостоятельному политическому бытию Италии, а с ней хозяйственной самостоятельности и политической свободе торгово-промышленной буржуазии.

Феодальные и наполовину феодализованные группы севера и юга приветствовали чужеземное завоевание, то есть изменяли Италии.

Только буржуазные, притом исключительно торгово-промышленные, группы, подчиняясь своей внутренней хозяйственной и классовой логике, не могли принять завоевание и изменить родине. Спасение родины совпадало с классовыми интересами буржуазии, то есть с классовой позицией Макиавелли.

Италия не могла обороняться. Почему? Этот вопрос задал себе Никколо. Мы знаем его ответ:

во-первых, потому что в Италии нет политического единства, а во-вторых, потому что в Италии нет своей, не наемной, национальной армии. Что же было делать? Ответ опять-таки был беспощадно ясен: создать единство и создать армию. Для этого нужно было указать практические способы. Думая над ними, Макиавелли положил основание политической науке, подобно тому как Колумб, отыскивая пути в Индию, нашел Америку.

Поездки во Францию и в Германию, вместе с опытом, полученным за время осады Пизы, проверенные на классиках и на истории итальянской коммуны в Средние века, дали Макиавелли отправные точки зрения. Их он изложил раньше всего в виде беглых набросков в двух коротеньких очерках о Франции и Германии. В дальнейших думах и в больших трудах эти точки зрения созревали все больше и больше и сообщали его доктрине ее основные линии.

Собственная, не наемная, а национальная армия. Это – заветная мысль Никколо. С первых своих шагов в должности секретаря «десяти», когда он стал присматриваться к операциям по осаде Пизы, он пришел к заключению, что наемные войска никуда не годятся, и начал энергичную агитацию за создание милиции.

По его настоянию Содерини провел соответствующий закон, была назначена так называемая Ordinanza, душой которой сделался он сам; он стал набирать солдат. В организации милиции было допущено много промахов, но Макиавелли смотрел на них как на «детские болезни», и его не разочаровывали даже такие факты, как падение Прато (1512), гарнизон которого – цвет его милиции – позорно разбежался при первом натиске испанцев.

В «Discorsi», в книге III, несколько глав посвящено военным вопросам. Целиком трактует о них большой диалог «Военное искусство», «Dell’arte della guerra». В «Истории Флоренции», начиная с IV книги, все описания походов превращаются в сплошную филиппику против наемных войск, и Никколо не щадит красок, чтобы представить – иной раз сознательно преувеличивая – в смешном виде битвы кондотьерских отрядов.

Огромное большинство анекдотов, характеризующих стратегию и тактику кондотьеров, идут от «Discorsi» и «Истории Флоренции».





Никколо был уверен, что если довести до конца дело реорганизации армии в Италии, изгнание «варваров» станет легким делом: слишком убедительны были доказательства, которые приносили в Италию французские, швейцарские и испанские войска, организованные именно так, как проповедовал в «Военном искусстве», слегка стилизуя по римским образцам современный опыт, кондотьер Фабрицио Колонна, выражавший собственную точку зрения Макиавелли.

Но армия должна быть в надлежащих руках. Каких? После собирательной деятельности Юлия II Папская область усилилась настолько, что ни одна комбинация итальянских государств не могла ее игнорировать. И осуществить более или менее прочное единение Италии в борьбе с Папою было теперь вещью совершенно невозможной.

Никколо отлично помнил, что Папская область всегда была элементом разъединения и слабости Италии, и чем она становилась сильнее, тем такое ее значение возрастало. Он прекрасно доказал это в «Discorsi»[333].

Но было одно обстоятельство, в сущности, совершенно случайное, которое давало надежду в данный момент воспользоваться именно тем, что всегда было элементом слабости Италии, и попытаться сделать это элементом силы. Начиная с 1513 года и до самой смерти Никколо на папском престоле сидели сначала Лев X, а после годичного промежутка Климент VII, оба Медичи, то есть государи Флоренции.

Папская область и Флоренция оказывались уже объединенными. Формально это была, конечно, личная уния, но фактически – и реальная. Задача, казалось, значительно облегчается.

Как же нужно было вести объединение дальше?

Для Макиавелли был ясен ответ и на этот вопрос: так как Цезарь Борджиа в 1502 году – не думая ни о чем, не останавливаясь ни перед чем, объявляя, если нужно, преступление подвигом и вероломство добродетелью, веря, что все будут приветствовать как «bellissimo inganno»[334] маневры даже худшие, чем ловушка в Синигалии. В «Discorsi» по этому поводу говорится (Кн.

III. Гл. 41): «Когда речь идет о спасении родины, должны быть отброшены все соображения о том, что справедливо и что несправедливо, что милосердно (pietoso) и что жестоко, что похвально и что позорно.

Нужно забыть обо всем и действовать лишь так, чтобы было спасено ее существование и осталась неприкосновенна ее свобода». В «Il Principe» этот афоризм развернут на несколько глав, одни заглавия которых кричат о том, что Макиавелли «забыл обо всем» и помнит лишь о родине, которой грозит катастрофа. Критика именно этих глав «Il Principe» чаще всего превращалась в вой исступленных проклятий.

Из старых мыслителей Гегель был в числе немногих, кто понял диалектическую закономерность тех способов борьбы за итальянское единство, которое рекомендовал Макиавелли. «Эту книгу («Il Principe»), – говорит он, – часто отбрасывали с ужасом за то, что она полна максимами самой свирепой тирании. Но в высшем смысле необходимости государственных образований Макиавелли установил принципы, согласно которым должны были в условиях того времени создаваться государства»[335].

Когда писался «Il Principe», для Макиавелли в анализе политики Цезаря Борджиа был очень важен один момент. Цезарь был сыном Папы: курия финансировала его завоевания и благословляла его аннексии. При Льве Х и Клименте VII дело национального и политического обновления могло получить финансовую базу еще более солидную: соединенные средства курии и Флоренции.

Поэтому «Il Principe», книга, где и теория принципата, и руководящие указания для «principe nuovo»[336], спасителя Италии, и страстный призыв к изгнанию «варваров», должна была быть посвящена Джулиано Медичи, меньшому брату Папы Льва, а когда он умер, была перепосвящена Лоренцо Младшему, племяннику Льва и Климента. Обойти Медичи было невозможно, и выбирать нужно было из таких Медичи, которые – выбор был небогат – были ближе к Папам. Не Макиавелли был виноват, что перед ним оказались только эти два бездарных отпрыска славного дома, что именно в них ему нужно было вдохнуть свою virtu и их двинуть на политический и патриотический подвиг.

Но хотя их имена связались не только с посвящением «Государя», а еще и с аллегориями Микеланджело в капелле Медичи, дело Италии от этого не выиграло. Лоренцо тоже вскоре умер, а когда в 1526 году понадобилось без всякой риторики обнажить меч и вести войска итальянские на врага, от старшей линии Медичи оставались только два малолетних бастарда.

Макиавелли и тогда не бросил своей мысли.

Он нашел еще одного Медичи, правда, из младшей линии, но на этот раз зато такого, какой был нужен: «человека великих решений», pigliatore di gran partiti[337] – Джованни, кондотьера, начальника «Черных отрядов». Но Папа Meдичи испугался кондотьера Медичи, и жезла командования Джованни не получил. А он был способен и бить врагов, не думая ни о чем, и забрать неограниченную власть для осуществления миссии единства, если бы Папа не боялся оказать ему поддержку.

Но Климент вовсе не хотел оказаться в положении Александра VI, которого Цезарь, родной сын, совершенно подчинил своей воле. Джованни был вылеплен из совершенно такого же теста.

Как было вручить ему неограниченную власть?

Между тем для Макиавелли именно в неограниченной власти и было все дело. Создать новое государство, не располагая неограниченной властью, было невозможно. Почему?

Много раз было замечено, что Макиавелли в своих теоретических построениях и в их применении к жизни никогда не останавливается на полдороге, как бы суровы ни оказались те выгоды, к которым приводит его логика. Он идет до конца, сокрушая все, как бы подхватывая доносившийся с севера боевой клич: «Напролом!», «Perrumpendum est!» – лозунг Ульриха фон Гуттена[338].

Гуттен, младший собрат по литературным борениям, во многом похож на Никколо. Но была между ними и очень большая разница. Гуттен был рыцарь и бросался вперед очертя голову, едва завидев врага. Политик он был плохой, потому что с рыцарской идеологией трудно было делать политику в момент распада феодального общества. Макиавелли феодальный строй ненавидел, рыцарскую идеологию презирал, был политиком до мозга костей и ковал доктрину по требованиям века.

В основе его политической теории лежали идеи, о которых Гуттен не подозревал:

представления о классовых группировках и о классовой борьбе. И он знал то, чего не знал Гуттен: что классовая борьба – борьба более ожесточенная, чем та, которая ведется сомкнутым строем в открытом поле или вокруг укрепленных стен.

Ибо эта борьба не знает мира. Поэтому лозунги Макиавелли, по существу, еще более беспощадны и суровы, чем гуттеновское «Perrumpendum est». Поэтому ему не страшны никакие выводы, хотя бы они тонули в потоках крови. Непримиримость проводится у него до конца.

Чтобы не была отнята только что завоеванная свобода, необходимо, чтобы были «убиты сыновья Брута». Другими словами, если люди самые близкие, самые дорогие властям нового порядка, самые даровитые во всех отношениях и самые нужные угрожают свободе, они должны быть убиты. «Пьеро Содерини думал, что с помощью терпения и доброты ему удастся преодолеть стремление сыновей Брута вернуться под власть другого правительства, и ошибся»[339].

Ибо кто создает тиранию и «не убивает Брута» и кто создает свободное государство и «не убивает сыновей Брута», продержится недолго. Если свободное государство создается на феодальной почве, необходимо истребить дворянство поголовно[340]. И вся свободная от моральных сдержек, безоглядная и твердая линия поведения, которая рекомендуется «новому государю»[341], в основе своей таит ту же предпосылку: сохранение государства.

Но если спасать родину от варваров должен государь с неограниченной властью, то как совместить с этим республиканские гимны, которыми полны «Discorsi»? На этом вопросе изощряли свое бессильное злорадство целые поколения лицемеров в разных рясах и в разных ливреях. Но противоречие между республиканскими идеями «Discorsi» и программою «Il Principe» призрачное.

Нечего говорить, что его не существует в исходной точке зрения Макиавелли, между его флорентийским республиканизмом, республиканизмом его более тесной родины и сознанием невозможности сильной республиканской власти в Италии, в его более широкой родине.

Но противоречия нет и в построении. Власть «principe nuovo» – чрезвычайная и, по существу, временная. Макиавелли, конечно, не думал, что реальный «новый государь» сложит свои полномочия по истечении срока или окончив задачу, на него возложенную: как диктатор в древнем мире. Кругом себя он не видел Цинциннатов[342] в сколько-нибудь утешительном количестве и легко представлял себе, что бы стало с тем, кто предложил бы такую вещь, например, его великолепному знакомцу, Цезарю Борджиа.

У Макиавелли идея чрезвычайности и временности власти «нового государя» осуществляется в том, что он после смерти не передает своих полномочий никому[343]. Его диктатура – пожизненная. Основывается государство властью единоличной и неограниченной. Лишь в процессе организации выступает коллектив и устанавливается республиканское управление.

Так бывает и в спокойное время. А в момент, переживаемый Италией, в момент, когда она вступила в последний смертный бой за свое политическое бытие, коллективный образ действий при создании нового государства совершенно исключен. Создавать единство страны и в объединенной стране новую власть может только лицо единичное, «principe nuovo». Если он справится, после него народ может и в единой Италии заняться организацией свободного государства.

Великолепное видение, приводящее на память хорошо известную картину из героического эпоса. Лежит на земле богатырь, разрубленный злыми врагами на куски. Приходит волшебник с живой и мертвой водою. Поливает тело мертвой водой – оно срастается, поливает живою – богатырь поднимается, встряхнувшись, готовый на новые подвиги.

То, что вставало в воображении Макиавелли, было той же картиной, но в политической стилизации. Прекрасное тело Италии разрублено на куски. Но к нему спешит он, новый Мерлин, с двумя кувшинами волшебной воды. Поливает сначала мертвой водою принципата – тело срастается. Италия становится едина. Поливает из другого кувшина живой водою свободы – и в ней загорается новая жизнь.

В других образах, но та же картина рождения из хаоса новой, единой, великой Италии была откровенною мечтою и носилась перед глазами Данте, Колы ди Риенцо, Петрарки. Планы Макиавелли остались такою же мечтой, хотя они были теоретически продуманы гораздо лучше и практически казались осуществимы. Макиавелли вполне верил, когда бросал к ногам «нового государя» осанну итальянской свободе и итальянскому единству[344], что его рассуждения безошибочны и его страстный призыв неотразим.

Он ошибался, и мы увидим почему. Но то, во что он верил, то, что он делал, чтобы претворить свою веру в жизнь, то, что он перестрадал из-за этого, поставило его в ряду пророков единства на одно из первых мест. Люди Risorgimento[345], настоящие кузнецы объединения, сколачивавшие из кусков тело единой и свободной родины, этого ему не забыли. И помнит, и будет помнить новая Италия. Это она поет у Джозуэ Кардуччи: «Я – Италия, великая и единая. И воспитал меня Никколо Макиавелли»[346].

…Io sono Italia grande e una.

Е m’ha educata Niccol Machiavello… Почему же в XVI веке не удалось то, что удалось в XIX-м?

IX В феврале 1525 года под Павией французы были разбиты войсками Карла V, и король Франциск попал в плен. Перед Италией встала грозная перспектива, что и север и юг ее окажутся в руках Испании. Стало ясно, что если такое положение удержится и будет санкционировано мирным договором, то все итальянские государства сделаются вассалами Карла. Было бы уже легче, если бы в Миланском герцогстве утвердились французы: оставалась бы надежда, что северные и южные «варвары» перегрызут друг другу горло.

Но сейчас, после Павии, нужно было много усилий, чтобы побудить французов к действиям.

Венеция, Флоренция, Папа, особенно Папа, были охвачены жгучей тревогою. Все понимали, что нужно сделать все, чтобы не дать сомкнуться на горле Италии железным клещам. Но все колебались, и Папа больше всех. Ибо именно теперь, когда спасение было в величайшей решительности, Климент не находил его в себе и, слушая советников, склонялся то к одному, то к другому мнению. Даже венецианские политики, всегда мудрые, как змий, мудрили чересчур и не действовали.

Только два человека оказались на высоте: Гвиччардини и Макиавелли.

Гвиччардини был в это время «президентом», то есть генерал-губернатором, Романьи и деятельно занимался водворением порядка в этой дикой папской провинции. Макиавелли, как всегда, без денег, после долгой переписки с римскими приятелями, решился ехать к Папе, чтобы добиться увеличения гонорара за «Историю», которую он только что кончил.

Это было в мае 1525 года. Но, получив аудиенцию, Никколо, находившийся, как и все, под впечатлением маневров испанских войск, стал говорить Папе, кардиналам и вообще влиятельным лицам в курии о необходимости принять меры защиты.

И выдвинул два проекта: один об укреплении Флоренции, другой о создании милиции в Тоскане и Папской области. Его доводы были так убедительны, что Папа отправил его со специальным бреве[347] к Гвиччардини, чтобы узнать его мнение о возможности набора солдат в Романье. Гвиччардини, в принципе, очень одобрял идею Макиавелли, но находил ее неприменимой именно в Романье, где это представлялось ему опасным по разным причинам.

Кроме того, он боялся, что для тех непосредственных целей, какие имел в виду Макиавелли, нельзя было успеть вооружить и обучить милицию. Никколо не настаивал. Кандидата в «principe nuovo» он в этот момент не видел; а оба его проекта в его глазах полный свой смысл получили бы лишь в том случае, если бы их осуществление было поручено именно «новому государю». Он уехал во Флоренцию и занялся другими делами.

Гвиччардини, для которого, наоборот, была важна не программа, а возможность использовать благоприятную ситуацию, продолжал действовать на Папу и его советников, добиваясь разрыва с Испанией. Все складывалось счастливо для проектируемого им союза между Римом, Венецией, Флоренцией, швейцарцами, Францией и Англией. Папа постепенно давал себя убедить. С самого начала 1526 года Гвиччардини перебрался из Болоньи в Рим и фактически сосредоточил в своих руках все сложные переговоры о новой лиге.

Когда 26 мая договор о лиге был подписан в Коньяке, во Франции, Климент назначил его своим наместником во всей Церковной области и при войске (luogotenente)[348]. A 18 мая во Флоренции были назначены пять прокураторов по укреплениям, которые избрали канцлером и проведитором своей коллегии Макиавелли. Это был поворотный момент в его жизни. «Principe nuovo» по-прежнему не было видно, но опасность для Италии возрастала с каждым днем. Нужно было драться, не думая о программе, так, как когда-то Никколо писал в «Discorsi»: забыв обо всем и думая только о спасении родины и ее свободы.

Макиавелли не раздумывал. Политическая установка, вытекавшая из факта образования Коньякской лиги, была его собственной установкой. К ней примкнул Гвиччардини, крупнейший идеолог рантьерской группы, потянувший за собою Папу. Лига была направлена против Испании, то есть той политической силы, которая – мы знаем – особенно энергично насаждала в Италии феодальную реакцию и была особенно опасна для торгово-промышленных групп. Лига, следовательно, знаменовала собою разрыв – он, правда, оказался временным – между Медичи и рантьерскими группами, с одной стороны, и силами феодальной реакции – с другой.

Гвиччардини сделался главным агентом этой политики. Никколо бросился в нее беззаветно, со всей силой своего темперамента. Начался самый кипучий период деятельности обоих друзей.

Правда, положение их было разное. Гвиччардини представлял особу Папы, Макиавелли имел должность сравнительно скромную. Но настоящая virtu – деятельный энтузиазм, целеустремленная активность – была именно в нем. В нем словно воскресли лучшие представители римской доблести, Камиллы, Цинциннаты, Сципионы, герои его «Discorsi».

И то, что в чрезмерно рассудительном папском наместнике загорались иной раз столь несвойственные ему искры подъема и воодушевления, объясняется, быть может, тем, что Никколо заражал друга сжигавшим его самого внутренним пламенем; они ведь находились в постоянных сношениях, то письменных, то личных[349]. Для Никколо пришла пора вспомнить и о том, что он говорил когда-то в «Discorsi» (Кн. I. Гл. 26, 27): «Кто не хочет вступить на путь добра, должен пойти по пути зла.

Но люди идут по каким-то средним дорожкам, самым вредным, потому что не умеют быть ни совсем хорошими, ни совсем дурными…» «Люди не умеют быть по-честному дурными или вполне (perfettamente) хорошими, и так как в дурном есть доля величия и в какой-то мере оно благородно, – они не умеют отдаться дурному». Эти смелые слова показывают, что, даже спокойно сидя в деревне, Макиавелли ставил общественные критерии выше личных, чуял боевую атмосферу и понимал законы борьбы.

Когда речь идет о чем-то очень важном, прежде всего когда речь идет о родине, нужно иметь мужество пользоваться такими средствами, которые обыкновенно считаются дурными, если невозможно добиться цели путями, которые обыкновенно одобряются. И не ползти жалким ужом по безопасным средним тропинкам, на которых легче всего погубить великое дело.

«Не бойся греха, если в грехе спасение» – таков смысл афоризмов Макиавелли. И недаром он сошелся в этом с другим борцом, суровым и непреклонным, который заклеймил навеки людей средних тропинок, неспособных к добру, бегущих зла, недостойных ни рая, ни ада: ведь это к ним относится приговор Данте Алигьери: «взгляни и пройди» – «guarda e passa»[350].

Теперь, когда Никколо был в центре такого дела, он готов был кинуть вызов всему с большим пылом, чем когда-нибудь, был готов с полной ответственностью идти «путем зла», лишь бы это принесло пользу родине. Но он переживал тяжелые муки, ибо не питал больших надежд на победу и задолго до подписания пакта о лиге вкрапливал в свои письма к Гвиччардини пророчества о грядущих бедах. Он жил во Флоренции и видел, каково настроение. Люди торопились веселиться, карнавал проходил особенно шумно, и думать о войне не желал никто:

это был один из видов оппозиции медичийскому режиму.

Помимо прочего, все трусили. «Такого страху насмотрелся я в гражданах и так мало в них желаний сопротивляться тому, кто готовится проглотить их живьем, что…»[351] Гвиччардини, который в это время гигантскими усилиями проводил свои планы, возмущали колебания Папы.

«Когда будет упущен удобный случай начать войну, мы все лучше узнаем, какие бедствия принесет нам мир», – писал он Макиавелли и признавался, что теряет ориентацию[352]. Но не терял ориентацию Никколо.

Он знает, что друг его ведет в Риме борьбу за смелые решения, и шлет ему полные пригоршни аргументов, прокаленных на огне собственной страсти. Два исхода представлялись ему: или откупиться деньгами, или вооружиться. Первый не годится никуда, «потому что либо я совсем слепой, либо у нас возьмут сперва деньги, потом жизнь». Что же делать? «Я думаю, что нужно вооружаться без малейшего промедления и не ждать, что решит Франция».

В нем все кипит – от мыслей, от темперамента, от нетерпения. «Я скажу вам вещь, которая покажется вам безумной, предложу план, который вы найдете либо рискованным, либо смешным. Но времена таковы, что требуют решений смелых, необычайных, странных». И набрасывает схему действий: поставить Джованни Медичи, самого решительного кондотьера Италии, во главе войска, дать ему столько солдат, сколько нужно, показать врагам и союзникам, что Италия готова бороться.

И тогда Испания с Францией подтянут свои хищные когти[353]. Перед ним опять – силуэт «principe nuovo». Что скажет Папа? Гвиччардини и Филиппо Строцци, которому Никколо писал в том же духе, читали его письма Клименту. Папе план показался чересчур смелым. Но два месяца спустя, когда было упущено столько времени и испанцы заняли часть миланской территории, лига была образована и Джованни Медичи поставлен во главе папской пехоты, на подчиненное место. Как нарочно, все делалось с опозданием и все наполовину.

Макиавелли занялся укреплением Флоренции. С ним был Пьетро Новарра, суровый воин и опытный инженер. Вдвоем они осмотрели все стены, все подступы к городу, и Новарра объявил, что берется сделать из Флоренции самую мощную крепость Италии. План был представлен Папе с подробнейшими выкладками, финансовыми и техническими.

Тем временем во Флоренцию пришла весть о бунте в войсках императора, и Никколо пишет

Гвиччардини письмо, полное вдруг вспыхнувшего, словно ждавшего только повода оптимизма:

«Все стали понимать, как легко выбросить из нашей страны этих разбойников (ribaldi). Ради Бога, не упускайте случая. Вы знаете, сколько было потеряно возможностей. Не теряйте эту. Не думайте, что все делается само собою, не полагайтесь на фортуну и на время».

И дальше торжественно, апокалиптическим тоном, по-латыни: «Освободите от вечной тревоги Италию, истребите этих свирепых зверей, в которых нет ничего человеческого, кроме лица и голоса»[354].

Но Климент продолжал колебаться, а Макиавеллев план укрепления Флоренции объявил чересчур дорогим. Никколо вышел из себя. В один день, 2 июня, он отправил Гвиччардини целых три письма. Видно, что он с величайшим трудом подбирает мягкие слова для почтительных возражений Папе и едва сдерживается, чтобы не назвать его так, как он заслуживал: скрягой и глупцом. Все было напрасно. Флоренция осталась без укреплений, ибо денег Климент так и не дал.

Разбитый неудачей, предвидя худшее впереди, Никколо, однако, не падает духом. Отечество в опасности, и он должен отдать ему себя всего без остатка. Дела много. Нужно пробивать упрямство, тупость, самоуверенность, недальновидность тех, у кого власть. Он снова возвращается к мысли об организации милиции. Под Сиеной большой флорентийский наемный отряд был обращен в бегство кучкою дисциплинированного городского ополчения. Никколо пользуется этим случаем как аргументом. Но уже поздно. Враг приближается. Нужно думать, как спасти незащищенную Флоренцию.

Ему приходит в голову смелый план. Быстро и вовремя осуществленный, он обещал верную удачу: вторжение в неаполитанскую территорию[355], чтобы обезоружить вице-короля вместе с дружественными ему Колонна, беспрестанно угрожавшими тылу союзников. Климент отверг и это предложение, за что и поплатился: кардинал Помпео Колонна, его соперник на конклаве, с помощью испанцев ворвался в Рим; солдаты ограбили Ватикан, а Папа едва спасся в замке Святого Ангела. Это было небольшой репетицией разгрома следующего года.

На фронте дела тоже шли плохо, несмотря на все усилия Гвиччардини. Французская армия не появлялась. Английская диверсия в Испании была отложена. Швейцарские отряды были незначительны. Венецианские войска находились под командою Франческо Марии делла Ровере, герцога Урбинского, самого безнадежного и самого трусливого из итальянских кондотьеров. Папскими войсками командовал граф Рангоне, полное ничтожество.

С Альфонсо д’Эсте Папа, вопреки настояниям Гвиччардини, не сумел сговориться, а его тайная помощь спасла врагов. Когда ландскнехты Фрундсберга, двигаясь на соединение с Бурбоном, запутались в мантуанских болотах, без пищи, без артиллерии, без военных припасов, и их можно было взять голыми руками, Альфонсо послал им хлеба, снаряжение и часть феррарской артиллерии, лучшей в Европе. А его племянник, маркиз Мантуанский, Федерико Гонзага, предоставил в распоряжение ландскнехтов необходимые перевозочные средства.

Ему хотелось угодить Бурбону, который доводился ему кузеном. Ровере и Рангоне прозевали все, хотя Гвиччардини умолял их атаковать немцев. Джованни Медичи, прямодушный и импульсивный, приходил в ярость. Он таскал за бороды Мантуанских сановников, грозился вешать мантуанских придворных, а самого маркиза поносил при всей его челяди так, что тот жаловался Папе. В конце концов, выведенный из терпения, чувствуя, что кругом зреет измена, Джованни решил разорвать оковы, и в декабре 1526 года ударил на Фрундсберга один.

Попытка кончилась его гибелью: он был смертельно ранен ядром феррарского фальконета под Говерноло. Макиавелли не раз ездил к Гвиччардини в лагерь союзников и по его поручению ходил уговаривать генералов. Но ничто не могло побороть их трусливого упрямства.

Становилось ясно, что проволочки не случайны, а намеренны и скрывают прямое предательство.

Герцог Урбинский на эти дела смолоду был мастер.

Макиавелли должен быть и во Флоренции, и на фронте. Он разъезжает беспрерывно, забыв годы, забыв болезни – у него камни, – забыв семью. Из лагеря он пишет во Флоренцию, в Рим к Веттори. Из Флоренции – к Веттори и в лагерь к Гвиччардини. Слово его все едино. Оно, как звон набатного колокола, несется во все стороны. Бороться до конца и не думать о мире.

Сокрушается он только об одном: что генералы не хотят драться и что Папа против этого не протестует. Он знает, чего стоит имперская армия.

Она хотя и многочисленна, но «если встретит неразбегающегося неприятеля, не будет в состоянии овладеть даже пачкой». И снова припев, суровый и мужественный. Даже когда имперцы дойдут до Тосканы, «если вы не падете духом, вы можете спастись и, защищая Пизу, Пистойю, Прато и Флоренцию, добьетесь с ними соглашения, хотя и тяжелого, но во всяком случае не смертельного»[356].

«Не падай духом!» Папа именно пал духом и окончательно потерял голову. Во Флоренции паника. Генералы лиги изобрели новую тактику. Они следуют за неприятелем сзади, на почтительном расстоянии. Гвиччардини, оставшись один, не в силах защищать Романью и Тоскану. Макиавелли уже в Форли вместе с Гвиччардини. Бурбон смело идет вперед, зная, что враг далеко в тылу и не опасен. Он остановился на скрещении римской и флорентийской дорог.

Макиавелли пишет в Рим, к Веттори, исступленное письмо, чтобы заставить Папу выйти из апатии хотя бы в этот последний страшный момент. «Здесь решено, что если Бурбон двинется, нужно думать исключительно о войне и чтобы ни одни волос не помышлял о мире. Если не двинется, думать о мире и бросить всякие мысли о войне». Он хочет определенности, а не виляний, которые погубили дело. «Хотя и надвигается буря, но кораблю нужно плыть, и, решившись на войну, нужно отрезать все разговоры о мире.

Необходимо, чтобы союзники шли вперед, не думая ни о чем. Потому что теперь уже нельзя ковылять (claudicare), а нужно действовать по-сумасшедшему (farla all’impazzata). Ибо отчаяние часто находит лекарство, которого не умеет отыскать свободный выбор». И дальше слова трогательные и мудрые, которых не стоили ни Папа, ни бездарные хозяева Флоренции: «Я люблю мессера Франческо Гвиччардини, люблю свою родину больше, чем душу.

И говорю вам то, что подсказывает мне опыт моих шестидесяти лет. Я думаю, что никогда не приходилось ломать голову над такой задачей, как сейчас, когда мир необходим, а с войною нельзя развязаться, да к тому же еще имея на руках государя, которого едва-едва может хватить только для мира или только для войны»[357]. Климента не хватало уже ни на что. Когда Никколо убедился, что ни у Папы, ни у генералов не осталось ни искры мужества, он написал Веттори письмо, последнее из дошедших до нас, быть может, самое трагическое, потому что оно – сплошной крик отчаяния.

«Бога ради, так как соглашение невозможно – если оно действительно невозможно, – оборвите переговоры сейчас же, немедленно и сделайте письмами и доказательствами так, чтобы союзники нам помогли. Ибо если заключенное соглашение – верное для нас спасение, то одни переговоры, не доведенные до успешного конца, – верная гибель. И то, что соглашение необходимо, будет видно, когда оно не будет достигнуто, а если граф Гвидо это отрицает, то это потому, что он просто cazzo[358]. Кто живет войною, как эти солдаты, будет дураком, если станет хвалить мир.»[359].

Все было напрасно, ибо крепкое слово, которое Макиавелли на веки вечные выжег на безмозглом сиятельном лбу графа Гвидо Рангоне, было заслужено не им одним: оно столь же точно характеризовало и герцога Урбинского, и правителя Флоренции кардинала Пассерини, и больше всех его святейшество Папу Климента VII.

Войска лиги не торопясь шли сзади армии Бурбона, а Папа, беззащитный, дрожал от страха, сидя в Ватикане. 7 мая 1527 года тактика Франческо Мария и графа Рангоне увенчалась блестящим успехом. Рим был взят одним ударом, и начался многодневный, неторопливый его разгром. Полководцам Лиги оставалось любоваться красивым заревом пожара Вечного города.

Климент заперся в замке Святого Ангела, а Бенвенуто Челлини, ставший главным папским пушкарем, ядрами весело отгонял от стен крепости осмелевших пьяных ландскнехтов.

Гвиччардини истощил все силы убеждения, доказывая всем, что атака на занятых грабежом ландскнехтов обещает верный успех: красноречие его пропало даром. Генералы не двинулись.

Флоренция при вести о римской катастрофе восстала и прогнала Медичи еще раз.

Никколо, которого эти события застали на фронте, собрался домой. Делать было больше нечего. Сверхчеловеческое напряжение, в котором он находился столько времени, которое давало ему ощущение полной жизни и морального очищения, кончилось. Крылья были сломаны.

Впереди не виделось ничего. Спутники слышали, как всю дорогу тяжело вздыхал он, погруженный в невеселые думы. Во Флоренции вместо признательности за то, что было настоящим героическим подвигом, его ожидал провал его кандидатуры на старое место секретаря Коллегии десяти.

Торгово-промышленные классы злились на него за то, что он поступил на службу к Медичи, и не сумели понять, что, защищая Италию от испанцев, он защищал от феодальной реакции итальянскую и прежде всего флорентийскую буржуазию. Буржуазия, вернувшаяся к власти и восстановившая республику, отвергла величайшего своего идеолога. Это было последним ударом. Смерть пришла, как избавление, очень скоро.

Прошло три года, и сбылось все, что предвидел Макиавелли. Флорентийцам, которые не хотели драться в союзе с Папой и Венецией против императора, пришлось драться одним против Папы и императора. В 1527 году победа над Испанией могла быть сигналом к реформе в духе «Discorso sopra il riformar lo stato di Firenze» и открыть для флорентийской буржуазии возможность хозяйственного подъема. В 1530 году поражение республики привело к усилению медичейского деспотизма, подчинило Флоренцию сначала разнузданному господству мулата Алесандро, потом методической тирании Козимо, великого герцога, сына Джованни, убитого в 1526 году.

И Козимо, друг и союзник испанцев, активный насадитель феодальной реакции, действовал «так, как говорится у Макиавелли в «Discorsi»: он выбирал из представителей прежней буржуазии «людей честолюбивых и беспокойных», давал им поместья, сажал на землю, заставлял переключать капиталы из промышленности и торговли в сельское хозяйство.

Ибо ему нужен был между ним и народом класс, при помощи которого он мог осуществлять свое господство: в точности так, как представлял себе дело Макиавелли в «Discorso sopra il riformar lo stato di Firenze»[360].

Флорентийская буржуазия, как предсказывал Макиавелли, пала под ударами феодальной реакции, потому что итальянские государства, и сама Флоренция в том числе, в 1527 году не хотели «действовать по-сумасшедшему», чтобы изгнать «варваров» из Италии.

В 1530 году усилия Микеланджело, продолжавшего работу над укреплением Флоренции, там, где тупая скаредность Климента вырвала ее из рук Макиавелли, и героизм Франческо Ферручи, взявшегося за создание милиции согласно указаниям Макиавелли, опоздали ровно на три года.

Х Если сопоставить огненные афоризмы «Il Principe», «Discorsi» и писем с тем, как Макиавелли действовал в год войны, он сразу предстанет перед нами другим человеком.

Он бросился в водоворот событий, связанных с войною, можно сказать, прямо с карнавала, едва успев сбросить с себя маскарадную мишуру и наскоро ликвидировав какие-то темные дрязги, о которых флорентийские сплетники писали в Модену, Филиппо Нерли, бывшему там губернатором[361]. Он сразу забыл обо всем: и о Барбере, и о планах постановки своих комедий в одном из городов Романьи. Он весь отдался делу, которое было – это вдруг стало для него ясно – делом всей его жизни.

В нем он искал своего катарсиса, как герои греческих трагедий. С тою только разницей, что трагедия была не вымышленная, а самая настоящая. Карающий рок в виде армии Бурбона с гулом и грохотом приближался к Флоренции и Риму, более страшный, чем все 3евсовы перуны.

Когда Никколо ознакомился с актерами этой творимой трагедии, с Папой Климентом, с герцогом Франческо Мария, с графом Рангоне, со всей папской челядью в красных и лиловых рясах, он увидел, что положиться можно только на двух людей: на Джованни Медичи и на Франческо Гвиччардини.

А когда погиб начальник «Черных отрядов», он понял, что один Гвиччардини не может спасти положения. Если бы Макиавелли был прежним Никколо, он бы вернулся к Донато, к Барбере, к карнавалу, к хозяину остерии в Перкуссине, к замызганным лесным и полевым нимфам Альбергаччо: куда угодно. Но Макиавелли был уже другой.

Под угрозою была родина, и он не мог, не мог физически, отстраниться от борьбы за нее, хотя знал, что она безнадежна. И кричал, что нужно действовать «по-сумасшедшему», и сам действовал по-сумасшедшему, убивая себя в бесплодных разъездах и бесполезных переговорах.

В истории редко можно встретить такую полную гармонию между словом и делом, какую являл в этот год Никколо. Он стал олицетворением virtu и навсегда остался для Италии – и не для одной Италии – учителем энергии, неумирающим примером того, как нужно и как можно действовать «по-сумасшедшему» в трагические моменты кризисов в государстве и у народа. Ибо у всякого народа и во всяком государстве бывают кризисы, когда только сумасшедшая энергия становится настоящим делом.

Энергия Макиавелли Италии не спасла. И не пришлось ему вложить в руки «principe nuovo»

победный меч, повергающий в прах врагов итальянского единства. Теперь все кандидаты в principe были в лагере врагов единства, и само единство ушло в область несбыточной надолго мечты. Почему?

Потому ли только, что Климент был нерасчетливо скуп и поглупому труслив, потому ли, что ему не хватало ни ума, ни энергии, чтобы справиться с положением? Потому ли только, что герцог Урбинский и Гвидо Рангоне почти явно изменяли, а во Флоренции кардинал Пассерини путался и не знал, что делать? Или были другие причины, более глубокие, которых ни Макиавелли, ни Гвиччардини, едва ли не самые острые умы во всей Италии, не видели?

Конечно, будь на месте Климента VII Юлий II, будь во главе венецианских войск не герцог Урбинский, а Бартоломео Альвиани, будь во главе папской армии не Рангоне, а Джованни Медичи, Рим, быть может, не был бы взят. Но общего хода событий изменить было нельзя.

Италия была обречена. Ее самостоятельное политическое бытие должно было надолго кончиться. Разница могла быть лишь в том, что в Милане сидели бы не испанские губернаторы, а французские. И причины этой неизбежной обреченности для Макиавелли и Гвиччардини были ясны лишь отчасти.

Макиавелли правильно указывал, что нужно для спасения Италии от «варваров». Единство и национальная армия. Единая Италия со своей армией, не зависящей от интересов отдельных тиранов, всяких д’Эсте, Гонзага, делла Ровере, подчиненной единой воле principe, была бы способна бороться с любой страною Европы как равная с равной. Ни то, ни другое не оказалось возможно.

Во-первых, милиция. Когда Кине говорит[362] о роли Макиавелли в 1526–1527 годах, ему приходит на память французская революция: и Дантон, и Сен-Жюст, и Карно, и четырнадцать армий, и многое другое. Прекрасный повод для параллели. Почему французы могли выставить на фронт четырнадцать армий, а обширная Папская область и богатая Тоскана вместе не могли выставить даже одной?

Гвиччардини, который знал свою Романью, совершенно определенно объявил, что вооружить население Романьи – значит снарядить вспомогательный отряд для императора, потому что половина населения провинции будет больше слушаться императора, чем Папу, своего государя.

Макиавелли с ним не спорил. Объявить то, что Французская революция называла la levee en masse[363], в Тоскане было невозможно и по другой причине. Флоренция была полноправной госпожою, остальное население Тосканы было бесправно. Во Флоренции при Содерини всеми правами пользовались только около 3000 человек, при Медичи – раз в десять меньше.

Остальные города: Пиза, Ареццо, Прато, Пистойя, Эмполи, Ливорно – все другие, все сельское население прав не имели. Флорентийская буржуазия не желала делиться властью ни с кем, хотя знала очень хорошо, какое царит из-за этого недовольство в городах и в деревне.

Пиза лишь недавно была покорена после четырнадцатилетней войны. Ареццо бунтовал и отпадал от Флоренции. В Пистойе и Прато происходили волнения. Деревня была неспокойна.

Дать всему этому населению оружие – не значило ли тоже подготовить подкрепление для императора или для французского короля? Опыт Ordinanza при Содерини, так позорно закончившийся в Прато, не давал больших поводов для оптимизма.

Макиавелли нигде в своих сочинениях не ставит вопроса, из-за чего армия сражается: не в каждом отдельном случае, а вообще. В «Discorsi» нет главы, посвященной анализу экономической основы римской военной мощи. В «Arte della guerra», в конце четвертой книги[364], речь идет о том, что должен делать полководец, чтобы заставить солдат идти в бой в том или другом сражении, и приводятся в сущности примеры, как генералы обманывали солдат или действовали на их суеверие, чтобы поднять у них дух.

Под конец, однако, указывается, что лучшее средство пробудить в бойцах упорство – показать им воочию, что они перед альтернативою: победить или погибнуть. И говорится: «Это упорство возрастает вследствие веры в полководца и любви к нему и любви к родине. Любовь к родине – чувство прирожденное (e causato dalla natura)». Любовь к родине, следовательно, учитывается, и было бы странно, если бы она не учитывалась: древние историки ведь говорили о ней без конца.

Но нет ни малейшей попытки ее проанализировать. Солдаты Французской революции шли на врага, ведь тоже побуждаемые патриотизмом, l’amour sacre de la patrie[365], но мы знаем, что такое патриотизм революционных солдат. Французская революция дала третьему сословию равноправие и избавила его от королевской опеки, освободила крестьян от крепостного права и дала им землю и волю. Там не думали, что патриотизм – чувство прирожденное, и патриотизм создавали.

Солдаты революции дрались за то, чтобы у них не отняли даров революции. Даже в самой Флоренции XVI века в разные моменты граждане республики относились к войне по-разному.

При Содерини они шли в милицию, но сражались плохо. В 1526–1527 годах они трусили и не пошевелились, а в 1530-м, в последней борьбе против Папы и императора, бились героями:

потому что в последней республике ожила частица демократической души Савонаролы, и к власти были приобщены более широкие круги, чем при Содерини.

Макиавелли, конечно, не мог знать ни про Французскую революцию, ни про эпопею 1530 года. Но история итальянских коммун давала сколько угодно фактов, из которых при надлежащем анализе было нетрудно получить те же выводы. У Макиавелли их не оказалось, потому что его классовая настроенность затемнила столь ясный обычно его анализ.

Макиавелли не додумался до того, что патриотизм представляет собою тоже классовое чувство, что у разных групп населения одного и того же государства патриотизмы могут быть различны.

Его классовая природа делала его патриотом флорентийским и общеитальянским, классовая природа романьольского крестьянина могла делать его патриотом и венецианским, и даже имперским, а классовая природа пизанского жителя могла делать и делала его патриотом французским. Экономика Италии по причинам, которые уже указывались, не могла еще создать единого патриотизма, подобно тому как сделала это экономика Франции, разумно направленная монтаньярским Конвентом, в 1793 году[366].

Макиавелли вводила в заблуждение его классовая идеология, классовая идеология представителя торгово-промышленной буржуазии, и он был склонен своим настроениям придавать характер общий. Он не подумал, что сначала нужно устранить неравноправность во Флоренции и на ее территории и заинтересовать в победе над врагом все население.

А если и подумал, то не решился этого сказать, потому что знал, как это будет встречено его собственной группою. Точно так же Жиронда[367] не хотела дать крестьянам то, чего они требовали, и потому не могла по-настоящему организовать армию, пока была у власти.

И единству Италии мешала в конечном счете та же экономика. Если бы Венеция искренне, без страха пошла на союз с Папою и Флоренцией в 1526 году, герцог Урбинский, ее кондотьер, не посмел бы держаться того образа действий, который привел лигу к поражению. Но Венеция не могла не бояться Флоренции и особенно Папы.

То, что для Макиавелли, флорентийского буржуазного патриота, было спасением – вся программа «нового государя», – то для венецианского буржуазного патриота было катастрофой, ибо объединение Италии в условиях того момента означало для Венеции потерю самостоятельности и превращение из царицы Адриатики в провинциальный порт: меч «нового государя», разделавшись с мелкими, должен был обрушиться в первую голову на нее.

Наконец, какими аргументами можно было заставить служить делу объединения этих мелких: Феррару, Мантую, Урбино, Сиену, Лукку и прочих? Ведь они должны были пасть первой его жертвой. Ведь недаром Альфонсе д’Эсте посылал пушки Фрундсбергу, Франческо Мария, щадил ландскнехтов, а Федерико Гонзага старался их выручить.

Если бы экономика Италии была благоприятна объединению, она бы сломила и местные сепаратизмы, и династические интересы тиранов, как сломила их в XIX веке. В XVI она для этого не созрела.

Вот почему в тот момент «из пламя и света рожденное слово», последняя глава «Il Principe», «Марсельеза XVI века», повисла в воздухе без отклика.

Цель, которую ставил себе Макиавелли, которой он добивался со всей страстью, стремясь к которой он раскрыл такие сокровища воли, темперамента и энергии, достигнута не была.

Ренессанс завещал задачу политического возрождения Италии Risorgimento[368], а писал его завещание Никколо Макиавелли.

Примечания В переводе Муравьевой, помещенном в данном издании, «Государь».

Посвящение трактата относится ко времени между сентябрем 1515 г. и сентябрем 1516 г.

Франческо Сфорца (1401–1466) был назначен главнокомандующим в войне с Венецией, но, заключив с венецианцами союз, повернул оружие против Милана и захватил в нем власть (1450).

Испанский король, Фердинанд Католик (1452–1516), заключил с Людовиком XII договор о разделе Неаполя (Гранада, 11 ноября 1500 г.), с помощью французов отобрал королевство у правившего им Федерико Арагонского, а затем изгнал из него и французов (1502–1504).

В книге первой «Рассуждений о первой декаде Тита Ливия».

Речь идет об Эрколе I д’Эсте (1471–1505), который в войне с Венецией (1482–1484) понес территориальный ущерб, и Альфонсо I д’Эсте (1505–1534), последний принимал участие в войнах Святой Лиги на стороне Франции (1510–1512) и на некоторое время лишился своего герцогства.

Т. е. Папа Юлий II (Джулиано делла Ровере, 1443–1513), ставший понтификом в 1503 г.

Род д’Эсте владел Феррарой с 1208 г.

Нормандия была присоединена к Франции Филиппом II Августом в 1204, Гасконь – Карлом VII в 1453 г., Бургундия – Людовиком XI в 1477 г., Бретань вошла в состав Франции при Карле VIII в 1491 г. как приданое его жены.

Грецией автор называет Балканский полуостров, куда османы вторглись в 1357 г.

Первая Македонская война велась между Римом и Македонией в 214–205 гг. до н. э.

Венеция рассчитывала расширить свои материковые владения, по соглашению в Блуа (апрель 1499 г.) ей должны были отойти Кремона и Гьярада.

Генуя перешла под прямое управление Франции, в нее был назначен французский губернатор; Флоренция предложила поддержать Людовика XII в Ломбардии и Неаполе, с тем что он поможет ей овладеть Пизой.

Венецианские приобретения были на самом деле весьма внушительны (Крема, Кремона, Бергамо, Бреша), тогда как Людовику XII досталась остальная часть Миланского герцогства.

Людовик XII прибыл в Италию в июле 1502 г., но не из-за угроз Тоскане со стороны Чезаре Борджа, а из-за необходимости готовиться к войне с Испанией.

По соглашению в Гренаде (11 ноября 1500 г.), Людовику XII должна была достаться северная часть этого королевства и титул Неаполитанского короля, а Фердинанду Католику – титул герцога Пульи и Калабрии вместе с этими областями.

Федерико I Арагонский, король Неаполя (1496–1501), лишенный престола, получил от Людовика XII титул графа Мена (умер в 1504 г.).

10 декабря 1508 г. Людовик XII вступил в Камбрейскую Лигу и, разбив венецианцев при Аньяделло (14 мая 1509 г.), завладел Брешей, Бергамо, Кремоной.

Людовик XII развелся с Жанной, сестрой Карла VIII, и женился на его вдове, Анне Бретанской. Папское разрешение на развод было доставлено королю лично Чезаре Борджа 12 октября 1498 г.

Жорж д’Амбуаз (1460–1510) возведен в кардиналы в сентябре 1498 г.

См. гл. XVIII.

В ноябре 1500 г., во время первого посольства во Францию.

В 334–327 гг. до н. э.

Империя Александра Македонского вскоре после его смерти распалась на одиннадцать царств из-за войн его преемников – диадохов.

Санджак – административная единица Турецкой империи.

Дарий III (336–330 гг. до н. э.) – царь Персии, последний представитель династии Ахеменидов.

Имеются в виду восстания кельтиберов (195–179 гг. до н. э.), кельтиберов и лузитанов (155– 154 гг. и 149–133 гг. до н. э.), восстание Верцингеторикса в Галлии (53–52 гг. до н. э.), а также антиримская позиция Этолийского союза во время войны с Антиохом Великим и Ахейского союза во время трех Македонских войн, завершившихся аннуляцией греческих свобод (146 г. до н. э.).

Пирр – царь Эпира (295–272 гг. до н. э.). Одержал ряд тяжелых побед («пирровых побед») в войнах в Италии и Сицилии, но в итоге утратил все, им завоеванное.

После победы в Пелопоннесской войне (в 404 г. до н. э.) Спарта установила в Афинах правительство тридцати тиранов, продержавшееся всего лишь 2 года; в Фивах же проспартанское правительство получило власть в результате предательства и сумело продержаться у власти в 382–379 гг. до н. э..

Нуманция, город в древней Кельтиберии (Северная Испания), был разрушен в 133 г. до н. э., а Капуя разрушена не была. В 211 г. до н. э. римляне в наказание лишили этот город всех муниципальных привилегий, конфисковали общественную и частную собственность и казнили отцов города.

Разрушены были Фивы (167 г. до н. э.) и Коринф (146 г. до н. э.), а многие города разграблены.

В 1405 г. Пиза была куплена Флоренцией у Висконти, в 1494 г. взбунтовалась и в 1509 г.

вновь подчинена.

Моисей (XIII в. до н. э.) – полулегендарный израильский законодатель. Кир Великий – осуществил переворот, после которого Мидийская империя прекратила свое существование и уступила место Персидской империи (556–550 гг. до н. э.). Тезей (Тесей) (XII в. до н. э.) – мифический герой и царь Афин.

Ромул (VIII в. до н. э.) – легендарный основатель Рима.

Мир длился сорок лет, до 560 г. до н. э.

Джироламо Савонарола (1452–1498) – доминиканский монах, религиозный оратор, один из вождей и организаторов Флорентийской республики после изгнания Медичи (1494); в 1497 г.

был отлучен от Церкви, а 23 мая 1498 г. повешен и сожжен.

Герон Сиракузский Младший (ок. 306–215 гг. до н. э.) – сиракузский стратег, затем тиран (с 265 г. до н. э.), союзник карфагенян в I Пунической войне. Сведения о нем Макиавелли черпал у Полибия (VII, 8).

«Для царствования ему недоставало лишь царства» (лат.) – Юстин «Всемирная история».

XXIII, 4.

Греческие города в Малой Азии (Ионии) и близ Дарданелл входили в число сатрапий Персидской империи.

См. гл. XIX.

Лодовико Моро поддерживал свою племянницу Катерину, графиню Форли, и своего родственника Джованни Сфорца, правителя Пезаро, а Венеция сама стремилась к захвату Романьи.

В ноябре 1499 г. – апреле 1501 г.

25 апреля 1501 г.

30 апреля 1501 г. Чезаре Борджа захватил Болонский замок, но вынужден был примириться с Джованни Бентивольи, так как Людовик XII отнесся неодобрительно к этому его предприятию.

В июне 1502 г.

Об этом заговоре см. Н. Макиавелли «Описание того, как избавился герцог Валентине от Вителлоццо Вителли, Оливеротто да Фермо, синьора Паоло и герцога Гравина Орсини».

Рамиро де Орко – Рамиро де Лорква (умер в 1502 г.), мажордом Чезаре Борджа, затем наместник Романьи.

В 1503 г. в разгаре франко-испанской войны за Неаполь Александр VI вступил в переговоры с Испанией, которые были прерваны его смертью.

Пьомбино Чезаре Борджа завладел 3 сентября 1501 г., Перуджей – 6 января 1503 г. и вел переговоры о том, чтобы ему была отдана синьория в Пизе. Флоренция оказывалась в клещах.

Александр VI умер 18 августа 1503 г., а Юлий II добился от Чезаре Борджа приказа губернаторам романских городов о сдаче в декабре.

Джулиано делла Ровере, кардинал Сан-Пьетро-ин-Винкула, был избран Папой 28 октября 1503 г. (Макиавелли присутствовал на конклаве). В прошлом враг Борджа, он, чтобы заручиться голосами испанских кардиналов, обещал Чезаре сохранение поста гонфалоньера Церкви и подтверждение прав на Романью.

Сан-Пьетро-ин-Винкула – будущий Юлий II; Колонна – Джованни Колонна (умер в 1508 г.), кардинал с 1480 г., апостолический пронотарий; Сан-Джордже – Раффаэлло Риарио (умер в 1521 г.), кардинал Сан-Джорджо-ин-Велабро, деверь Катерины Форлийской; Асканио – Асканио Сфорца (умер в 1505 г.), сын герцога Франческо Сфорца.

Агафокл (ок. 361–289 гг. до н. э.) – тиран Сиракуз (с 317 г. до н. э.). Сведения Макиавелли из Юстина (XXII).

Гамилькар (умер в 309 г. до н. э.) – карфагенский военачальник, воевал в Сицилии в 319– 313 гг. до н. э.

Оливеротто да Фермо – Оливеротто Эуфредуччи (1475–1502), кондотьер на службе у Чезаре Борджа, овладел городом Фермо, убив своего дядю.

Паоло Вителли – флорентийский военачальник, сменивший на этом посту Рануччо да Марчано и казненный по обвинению в измене (1499).

Вителлоццо Вителли (умер в 1502 г.) – правитель Читта-ди-Кастелло, кондотьер на флорентийской службе (1498–1499), затем на службе у Чезаре Борджа.

Захват Фермо произошел 26 декабря 1501 г.

Набид – тиран Спарты (ок. 205–192 гг. до н. э.), противник Ахейского союза, выступал вначале на стороне Филиппа Македонского и римлян, затем переметнулся на сторону Антиоха III. Осажденный в Спарте римлянами, был вынужден принять их условия мира (195 г. до н. э.).

Источник Макиавелли – Тит Ливий (XXIV, 22–40).

Тиберий Семпроний Гракх (162–133 гг. до н. э.) – народный трибун в 133 г. до н. э., инициатор демократической земельной реформы, убит патрициями; Гай Семпроний Гракх (154– 121 гг. до н. э.) – народный трибун в 123 г. до н. э., продолжил дело брата и так же, как он, погиб в бою с оптиматами. См. о них: «Рассуждения о первой декаде Тита Ливия», I, XXXVII.

Джорджо Скали – один из вождей пополанов во время восстания чомпи во Флоренции (1378), обезглавлен в 1382 г.

В Германии Макиавелли не был, но во время своего посольства к императору Максимилиану посетил Швейцарию и Тироль (январь – июнь 1508 г.).

Благодаря организации Святой Лиги (1511).

С помощью Камбрейской Лиги (1508).

То есть во время «соляной» войны (1482), в которой на стороне Феррары выступили Неаполь, Флоренция, Милан, Мантуя, Урбино и затем Сикст IV, вначале союзник венецианцев.

Война завершилась Баньольским миром (1484), по которому Венеции отошли Полезина и Ровиго.

То есть Франческо делла Ровере (1414–1484) – генерал францисканцев, Папа под именем Сикста IV (с 1471 г.), известный своим непотизмом.

Юлий II вступил в Болонью 11 ноября 1506 г.

Джованни де Медичи (1475–1521) – сын Лоренцо Великолепного, Папа (с 1513 г.) под именем Льва X.

Мелом квартирьеры отмечали дома, отведенные под постой. (По сообщению французского историка Филиппа де Коммина, эта острота принадлежит Александру VI.) Это говорил Савонарола в проповеди 1 ноября 1494 г., когда Карл VIII приближался к Флоренции.

15 сентября 1448 г.

Джованни Акуто – сэр Джон Хоквуд, англичанин, кондотьер, воевавший в Италии в 1361– 1393 гг. вначале на службе у Висконти, затем (с 1377 г.) – у Флоренции.

Браччо (да Монтоне) – Андреа Фортебраччи (1368–1424), кондотьер, служивший Папе и Альфонсу Арагонскому.

Карманьола – Франческо Буссоне, граф Карманьола (ок. 1380–1432 гг.), кондотьер у Висконти, затем венецианский военачальник, в конце концов обвиненный в измене и казненный.

При Вайла (или Аньяделло, место в Северной Италии близ Лоди) 14 мая 1509 г.

венецианские войска потерпели поражение от войск Камбрейской Лиги.

Альбериго да Конио – Альбериго да Барбиано, граф Кунио (умер в 1409 г.), кондотьер на службе у Урбана VI.

Итальянские наемные войска дважды были побеждены швейцарцами: при Новаре (1500) и Равенне (1512).

Альфонсу д’Эсте удалось вернуть себе Феррару и вынудить Папу оставить Болонью (1510).

11 апреля 1512 г. французы разбили соединенные силы Папы и испанцев, и не оставили бы Романью и Ломбардию, если бы не неожиданная гибель французского полководца Гастона де Фуа.

То есть восемь тысяч швейцарских и гасконских солдат, переданных Людовиком XII флорентийцам в июне 1500 г.

То есть император Византии Иоанн VI Кантакузин (1347–1355).

Первая книга Царств, XVII, 38–40.

Карл VII – король Франции в 1422–1461 гг., при котором закончилась Столетняя война (1453). Людовик XI – король в 1461–1483 гг.

Имеется в виду поражение французов при Новаре (июнь 1513 г.).

«Нет ничего более шаткого и преходящего, чем обаяние не опирающегося на собственную силу могущества» (лат.). – Тацит. Анналы, ХIII, 19.

Филопемен (ок. 252–183 гг. до н. э.) – восьмикратный стратег Ахейского союза.

То есть «Киропедия».

То есть Людовик XII.

То есть Фердинанд Католик.

Никколо Макиавелли выпало самому улаживать кровавый конфликт в Пистойе. Резня, возникшая из-за конфликта между двумя местными кланами, по размаху напоминала гражданскую войну. Результатом ее стали сотни убитых и десятки сожженных дотла усадьб.

«Молодо царство у нас, велика опасность; лишь это / Бдительно так рубежи охранять меня заставляет» (лат.). – Вергилий. Энеида. 563–564.

Выражение Тита Ливия (XXI, 4).

В 206 г. до н. э.

Фабий Максим – Квинт Фабий Максим (ок. 275–203 гг. до н. э.), пятикратный консул, диктатор (с 217 г. до н. э.).

То есть жителей Локр Эпизеферийских («западных»), города на юге Калабрии, разграбленного пропретором Сципиона Квинтом Племинием.

Фердинанд Католик.

Аннибале Бентивольи, убитому 24 июня 1445 г., наследовал его двоюродный брат, незаконнорожденный сын Эрколе Бентивольи Санти (1426–1462). «Нынешним» мессером Аннибале Макиавелли называет Аннибале II Бентивольи (1469–1540).

Французские Генеральные штаты были впервые созваны в 1302 г. Филиппом Красивым.

То есть в «Истории от кончины Божественного Марка» Геродиана, известной Макиавелли в латинском переводе Анджело Полициано.

По праву наследства (лат.).

Славония – Иллирия.

Нигер – Гай Песценний Нигер, сирийский легат, убит в 195 г. Альбин – Децим Клавдий Альбин, римский военачальник, провозглашен императором после смерти Пертинакса, покончил жизнь самоубийством после поражения от Септимия Севера (197).

То есть государство мамлюков, основанное в 1250 г. и присоединенное к Турции в 1517 г.

То есть во время действия Лодийского мира, заключенного в 1454 г. между Миланским герцогством, Неаполитанским королевством и Флорентийской республикой. В том же году было подписано соглашении о создании Итальянской лиги, которое принесло мир на итальянские земли почти на четверть века. Лодийские соглашения были отменены в 1482 г. с началом войны Венеции и Папы против Милана.

Имеются в виду Бреша, Верона, Виченца, Падуя и др.

Пандольфо Петруччи (ок. 1450–1512 гг.) – правитель Сиены, изгнан Чезаре Борджа и возвращен французами (1503).

Никколо Вителли (умер в 1497 г.) – отец Паоло и Вителлоццо, кондотьер, правитель Читтади-Кастелло, изгнанный оттуда Сикстом IV (1474) и возвращенный флорентийцами (1482).

В 1511 г.

Граф Джироламо – Джироламо Риарио, правитель Имолы и Форли, племянник Сикста IV, убил заговорщиками 14 апреля 1488 г.

Восстание в Форли вспыхнуло 15 декабря 1499 г., Чезаре Борджа вошел в город 19 декабря и 21 декабря взял замок.

Завоевание Гранады продолжалось двенадцать лет (1480–1492), с ее взятием Реконкиста была окончена.

В 1501–1502 гг. были изгнаны марраны-мавры и евреи, принявшие христианство.

В 1509 г. были захвачены земли от Орана до Триполи.

Захватив в 1512 г. Наварру.

Мессер Бернабо да Милано – Бернабо Висконти (умер в 1385 г.). С 1354 г. правил Миланом вместе с братьями, Маттео II и Галеаццо II; с 1378 г. – единовластный правитель. Отравлен племянником, Джан Галеаццо.

«Что до решения, которое предлагается вам как наилучшее и наивыгоднейшее для вашего государства, а именно: не вмешиваться в войну, – то нет для вас ничего худшего, ибо, приняв это решение, без награды и без чести станете добычей победителя» (лат.). – Цитата из Тита Ливия (XXXV, 49).

Флорентийцы, не поддерживая Святую лигу, не решились открыто взять сторону Людовика XII. Эта неопределенная позиция стала причиной падения республики.

Антонио да Венафро (1459–1530) – профессор Сиенского университета, советник Пандольфо Петруччи.

Цитата из Тита Ливия (XXII, 29).

Отец Лука – Лука Ринальди, епископ Триеста (1500–1502), доверенное лицо и посол императора Максимилиана I Габсбурга (1493–1519).

Филипп Македонский – Филипп V, царь Македонии (221–179 гг. до н. э.), в результате I и II Македонских войн с римлянами (216–205 и 200–197 гг. до н. э.) лишился всех своих внемакедонских владений.

Тит Квинций Фламинин (умер в 175 г. до н. э.) – победитель Филиппа Македонского при Киноскефалах (197 г. до н. э.).

Фердинанд Католик стремился получить портовые города Пульи, которые с 1495 г. были в руках Венеции.

Лев X Медичи.

«Ибо та война справедлива, которая необходима, и то оружие священно, на которое единственная надежда» (лат.). – Цитата из Тита Ливия (IX, I).

Знамения, сопровождавшие исход евреев из Египта.

Цитата из канцоны Петрарки «Моя Италия».

«Вы хотите отправиться в Рим?» (лат.).

Далее рассказ гласит, что статуя Юноны из храма города Вей была перевезена в Рим, установлена на Авентине, а позднее там воздвигли храм в честь этой богини.

«Будучи все вместе храбрыми, они стали покорными, ибо каждый боялся сам за себя» (лат.).

«Вскоре народ, которому не угрожало уже ни малейшей опасности, горько о нем пожалел»

(лат.).

«Такова натура толпы: она или рабски прислуживает, или надменно властвует» (лат.).

То есть за испанского короля Фердинанда II Арагонского.

То есть Джулиано Медичи.

Диоген Синопский – знаменитый греческий киник, живший в IV в. до н. э.

После того как Карфагену в 241–238 гг. до н. э. пришлось усмирять собственных наемников, правители его старались, чтобы наемная армия находилась за пределами Африки.

Колонна указывает, что миланцы сделали Сфорца герцогом под давлением военной силы.

Браччо да Монтоне – кондотьер, служивший Неаполитанскому королевству. Перешел на сторону Альфонса V.

Марк Аттилий Регул, консул 256 г.

То есть до реформ 137–122 гг. до н. э.

По-видимому, Макиавелли имеет в виду римских военных теоретиков Флавия Вегеция Регната («Краткое изложение военного дела») и Секста Юлия Фронтина («Стратегемы»).

Именно их сочинения он цитирует далее.

Лучшая пехота того времени набиралась в Швейцарии (швейцарцы) и Верхней Германии (ландскнехты).

То есть французский король. Во Франции низшим сословиям было запрещено иметь оружие.

Колонна говорит о событиях Первой Пунической войны.

Макиавелли пересказывает здесь Полибия, который в своей «Всеобщей истории»

утверждает, что в Риме такого рода система отбора одинаковых по качеству солдат существовала издревле (cм. кн. VI. 20).

Римские императоры Адриан (117–138 гг.), Марк Аврелий (181–180 гг.), Септимий Север (193–211 гг.) сумели в свое правление добиться стабильности и процветания Рима.

То есть завершающий этап Третьей Македонской войны (171–168 гг. до н. э.).

Тактика македонской фаланги и квадратных колонн, в которые строились на поле боя швейцарские солдаты времен Макиавелли, существенно отличается.

Или фузилёры – воины, вооруженные ручным огнестрельным оружием – фузеями или аркебузами.

Речь идет о походе французского короля Карла VIII в 1494–1495 гг., с которого начались Итальянские войны. В составе армии Карла были отряды швейцарцев, а также ландскнехты (всего – до 8000 человек).

Речь идет о победе Карманьолы при Арбедо 30 июня 1422 г., ставшей переломной в борьбе миланского герцога за объединение под своей властью всей Ломбардии.

То есть регулярная рыцарская конница, имевшая в те времена указанное название.

Барлетта – город в Апулии, осажденный французами в 1503 г.

Несмотря на поражение в битве при Равенне (1512 г.), значительная часть пехоты сумела организованно отступить.

Благодаря стременам, попавшим в Европу в начале VIII в. Это новшество давало всадникам опору, что позволяло наносить рубящие удары. Тактика конного боя изменилась, и довольно скоро появилась латная кавалерия.

В 53 г. до н. э. Марк Красс начал войну против парфян, но был разбит под Каррами и погиб со всем своим войском. Поход Марка Антония в 36 г. до н. э. тоже не был удачен.

Речь идет о сражении при Бибракте в 58 г. до н. э.

Макиавелли говорит о немецких и фландрских городах, часть которых имела такого рода ополчение.

Упражнение, при котором каждая из шеренг поочередно становится первой. В бою «улитка»

использовалась стрелковыми частями как средство достичь непрерывности огня.

«Те, кто направляет сзади» (лат.) – то есть опытные воины, следившие за целостностью боевого порядка.

Имеется в виду Персидская держава Ахеменидов.

Войны римлян с этрусками продлились с 406 до 282 г. до н. э. Но самниты, хоть и подчинились Риму после трех войн в 343–290 гг. до н. э., позднее поддерживали Пирра и Ганнибала.

Речь идет об Итальянских войнах.

По традиции, при рассмотрении какого-либо вопроса в венецианских коллегиях (Большом совете, Сенате, Совете десяти) первым брал слово самый младший из присутствующих.

Макиавелли рассказывает о структуре римской армии после реформ начала IV в. до н. э., произведенных, как считается, Марком Фурием Камиллом.

Консульских войск было два: по одному у каждого из консулов. Кроме того, при необходимости, римляне выставляли армии во главе с проконсулами, преторами и т. д.

Для того чтобы перезарядить орудие и навести его, в то время требовалось довольно много времени. Так что в случае стремительной атаки полевые орудия противника успевали сделать только по одному выстрелу.

Речь о событиях весны 38 г. до н. э., когда Вентидий Басс, легат Марка Антония, разгромил парфянское войско во главе с наследником престола Пакором.

Речь о сражении римлян с германцами Ариовиста, которое произошло осенью 58 г. до н. э.

Речь о сражении при Левктрах в 371 г. до н э., когда фиванская армия во главе с Эпаминондом разгромила спартанцев.

Макиавелли имеет в виду систему циркумвалационных, то есть замкнутых, укреплений, которые возводились осаждающей армией вокруг своих лагерей для защиты извне – от подкрепления, идущего на помощь осажденным. Такие укрепления Цезарь возводил, например, во время осады Алезии.

Бой произошел 28 апреля 1503 г., причем в нем участвовал и Фабрицио Колонна. Испанцы добились успеха благодаря особенностям местности, а также валу и рву, которые они успели соорудить.

В 255 г. до н. э.

Это сражение произошло в 206 г. до н. э.

Речь идет о событиях 208–207 гг. до н. э., когда Ганнибал стал уклоняться от прямого столкновения с римской армией, возглавляемой Марцеллом, предпочитая укрываться в горных долинах и устраивать засады.

Далее описано сражение при Заме 19 октября 202 г. до н. э., решившее исход Второй Пунической войны.

Речь идет об операциях Корнелия Суллы против Архелая, полководца Митридата Евпатора, во время I Митридатовой воины. В 86 г. до н. э. Сулла победил Архелая при Херонее.

После сражения при Каннах в 216 г. Ганнибал не стал преследовать римскую армию, а предоставил своим войскам отдых. Античные историки приписывают Магарбалу, командующему пунийской конницей, фразу, якобы сказанную им Ганнибалу: «Не всё дают боги одному человеку: побеждать, Ганнибал, ты умеешь, а воспользоваться победой – нет».

Гней и Публий Сципионы (последний – отец Публия Корнелия Сципиона Африканского) погибли в Испании в 211 г. до н. э. (Вторая Пуническая война).

Тит Дидий, проконсул 98 г. до н. э., воевал в Испании с кельтиберами до 93 г. до н. э.

Поскольку в эпоху Возрождения большую часть в противоборствующих армиях составляли наемники.

Речь идет о событиях 58 г. до н. э. – о сражении на р. Арар.

Сражения произошли в 206 и 76 гг. до н. э. соответственно.

Имеется в виду знаменитый поступок римского консула Публия Деция, который, следуя примеру своего отца, также Публия Деция, принес себя в жертву в 295 г. до н. э. ради победы римской армии.

Сражение Цезаря с Ариовистом состоялось в 58 г. до н. э., а поход Веспасиана против восставшей Иудеи – в 70 г. н. э.

Речь о сражении между Филиппом V Македонским и римским консулом Публием Сульпицием в 200 г. до н. э. во время II Македонской войны.

В 52 г. до н. э. на р. Элавер.

В 1509 г., в битве при Аньяделло, когда против Венеции выступили короли Франции, Испании, Римский Папа и император Германии.

В Индию через Аравийскую пустыню, конечно, пройти невозможно. Александр проходил через пустыню в 325 г. до н. э., но при возвращении из Индии, направляясь в Вавилон через безжизненные пространства между устьем Инда и столицей Гедросии городом Пурой.

Кельты оказали Ганнибалу серьезное сопротивление лишь однажды – во время переправы последнего через Родан (Рону).

Пионерами здесь названы те части, которые сейчас называют инженерными.

Расчеты нагрузок и провиантских запасов римских легионов см. у Дельбрюка: «История военного искусства», т. I, часть 6, гл. 2 и т. II, часть 4, гл. 4.

Квестор – магистрат (выборная государственная должность), ведавший уголовными делами, государственными казной и архивом. Квесторов прикомандировывали к войску для ведения финансовых дел армии.

Речь о событиях 102 г. до н. э., когда Гай Марий сражался с тевтонами, а его товарищ по консульству Квинт Лутаций Катулл сдерживал наступление на Италию кимвров, двигавшихся через альпийские перевалы.

События 52 г. до н. э.

Это событие произошло в 193 г. до н. э.

Речь о походе Марка Антония против парфян.

Римская система воинских наказаний и наград подробно описана у Полибия.

Речь идет о судьбе Манлия Капитолийского.

Речь идет о событиях 225 г. до н. э., когда многочисленная армия галлов и их союзников перешла Апеннины. Близ Клузия они сумели одержать победу над одной из консульских армий, но под Теламоном потерпели поражение от соединенных римских войск.

В 216 г. до н. э., перед сражением при Каннах, римляне сумели собрать против Ганнибала примерно 87-тысячное войско. Число погибших в битве римлян составило не менее 60 000 человек.

Речь о событиях 207 г. до н. э.

Квинт Цецилий Метелл Пий (ок. 125—63 до н. э.) – консул (80 до н. э.) и великий понтифик (81–63 до н. э.). В 80–78 гг. до н. э. Метелл воевал в Испании против Сертория.

Марк Лициний Красс (115—53 гг. до н. э.) – полководец и политический деятель, член первого триумвирата, один из богатейших людей своего времени.

Квинт Фабий Максим Веррукоз Кунктатор (280–203 гг. до н. э.) – полководец, пятикратный консул.

Описанный эпизод относится к 217 г. до н. э.

События 295 г. до н. э.

Этот эпизод относится к войнам, которые вел Тит Дидий с кельтиберами в 98–93 гг. до н. э.

В первом случае речь об одной из трех Мессенских войн, видимо, о Первой (вторая половина VIII в. до н. э.) или Второй (вторая половина VII в. до н. э.), в результате которых Спарта на долгое время оккупировала Мессению (на юго-западе Пелопонесса, со столицей в г. Пилос). Во втором случае – об эпизоде войны Цезаря с Помпеем, относящемся к 49 г. до н. э., когда Цезарь блокировал и принудил голодом и жаждой к капитуляции армию Афрания и Петрея, легатов Помпея в Испании.

Кто имеется в виду, непонятно.

Речь об одном из событий III Митридатовой войны, относящемуся к 74–70 гг. до н. э. (война продлилась до 63 г. до н. э.), когда римский полководец, политик и консул 74 г. до н. э. Луций Лициний Лукулл, прозванный Понтийским, был проконсулом Азии.

По-видимому, эпизод с Помпем Великим относится ко времени его пребывания в Испании в 76–72 гг. до н. э. Кто такой Валерий Публий и когда римляне оккупировали Эпидавр, неизвестно.

Эпизод с Александром Македонским относится, скорее всего, ко времени перед началом Восточного похода, т. е. к 334 г. до н. э.

Битва при Гарильяно состоялась 29 декабря 1503 г. между испанской и французской армиями.

Осада Мирандолу (крепость неподалеку от Модены) относится к 1506 г., ко времени борьбы Папы Юлия II с Цезарем Борджа за гегемонию в Романье.

Во время походов 1499–1502 гг. французы разгромили войска миланского герцога Лодовико Моро и неаполитанского короля Фердинанда II, лишив их владений.

Речь о походе французского короля Карла VIII против Неаполитанского королевства, на которое – как на наследство Анжуйского дома – претендовала французская корона. Этот поход стал первым событием в череде Итальянских войн.

Присоединить к венку городов (лат.).

Речь о взятии Сципионом Нового Карфагена в 210 г. до н. э.

Событие относится к 1502 г.

Кимон Афинский (ок. 510–449 гг. до н э.) таким образом взял один из городов в Малоазийской области Кария во время греко-персидских войн (около 470 г. до н. э.).

Речь о событиях 202 г. до н. э., предшествовавших сражению при Заме.

Это событие относится к 212 г. до н. э. – таким образом Ганнибал взял город Тарент.

Формион (V в. до н. э.) – афинский флотоводец первого этапа Пелопоннесской войны.

Это событие относится к 216 г. до н. э.

Алкивиад (450–404 гг. до н. э.) – древнегреческий афинский государственный деятель, оратор, полководец и флотоводец времен Пелопоннесской войны.

Ификрат (ум. 353 г. до н. э.) – древнегреческий военачальник, командовавший афинскими отрядами наемников.

Речь о войне между Пизой и Флоренцией (1494–1509 гг.). Штурм Пизы флорентийцы произвели 7 июня 1500 г. при поддержке французских войск Людовика XII.

Во время десятилетней осады этрусского города Веи (406–396 гг. до н. э.) Марку Фурию Камиллу удалось достичь успеха благодаря подкопу, который он довел до храма Юноны, стоявшего в центре крепости.

Клавдий Марцелл защищал Нолы против Ганнибала в 216 г. до н. э.

События относятся к 52 г. до н. э., когда Цезарь блокировал армию Верцингеторикса в городе Алезия, но и сам был блокирован отрядами неприятеля, подошедшими на помощь городу.

Событие относится к 48 г. до н. э., когда армия Цезаря, после переправы через Адриатику, оказалась практически без снабжения, но несмотря на голод почти на равных сражалась с численно превосходящей и сытой армией Помпея.

Имеются в виду попытки Венецианской республики и герцогов Феррары из дома д’Эсте создать в самом начале XVI в. национальную пехоту.

Приложен к изданию «Discorsi» 1540 г., воспроизведен при собрании сочинений 1550 г. («La Testina»).

Заговор Пацци, в котором участвовало несколько членов этого известного флорентийского семейства, возник в 1478 г. Описанию заговора и его политических последствий посвящена VIII книга «Истории Флоренции» Макиавелли.

Фичино (Ficino) Марсилио (1433–1499) – итальянский гуманист и философ-неоплатоник, оказавший значительное влияние на богословскую и гуманистическую мысль и художественную культуру Возрождения.

Полициано (Poliziano) Анджело (наст. фам. Амброджини, Ambrogini; 1454–1494) – итальянский поэт, гуманист. Автор драмы в стихах «Сказание об Орфее» (постановка 1480 г.).

Член Флорентийской академии, возглавлявшейся Фичино.

Ландино (Landino) Кристофоро (1424—ок. 1504) – итальянский писатель-гуманист. Член Флорентийской академии, комментатор Овидия, Вергилия, Данте.

Lettere familiari di N. Machiavelli pubblicate per cura di Ed. Alvisi (ed. integra). 1883. [Семейная переписка Н. Макиавлли, опубликованная Эд. Альвизи (без правки)]. Письмо 3 (цифра здесь и далее означает порядковый номер письма в сборнике Альвизи).

Хотя много потрачено ученого остроумия для доказательства противного.

В данном случае «оратор» – это посол, тот, кто «озвучивает», воспроизводит, без каких-либо добавлений, мнение своего правительства.

За исключением разве наименее ответственных миссий, вроде пьомбинской.

Lett. fam. 88, от Филиппо Казавеккиа, о котором будет речь ниже.

Lett. fam. 122.

Последний терцет сонета Петрарки 70–81, причем третий стих процитирован неточно. У Петрарки: не sfogare – облегчить, a celare – скрыть. Впрочем, и слово sfogare, которое Стендаль находил таким многомысленным и удивительным, стоит тут же, в восьмой строке сонета.

Стендаль превосходно чувствовал горечь, пропитывавшую все существо Макиавелли. Про «Мандрагору» он говорил, что она была бы превосходной комедией, если бы автор ее был более веселым человеком («Histoire de la peinture en Italie». 1868. Vol. II).

«История живописи в Италии» (фр.).

Lett. fam. 106, 27 декабря 1509 г.

Никколо нисколько не смущали в письмах Биаджо ласковые cazo v’in culo по его адресу или сердитые li venga il cacasangue nel forame, сопровождавшие рассказ о товарище, из-за которого канцелярия получила разнос от Синьории, или подробные донесения ему о том, какие опустошения производит среди общих знакомых французская болезнь. Никколо отвечал своим «страдиотам», по– видимому, тем же. Руффини пишет ему (Lett. fam. 29): «Ваши письма к Биаджо и к другим доставили всем огромное удовольствие, а словечки и шуточки (li mocti et facetie) заставили нас хохотать так, что мы чуть не вывернули себе челюстей». Душевнее других относился к нему Биаджо.

Пошел в задницу […] кровавый понос тебе в рот (итал.)..

«Литературная академия», в которую входил Макиавелли, собиралась в саду дома известного флорентийского семейства Ручеллаи в начале 1520-х гг. В 1522 г., прекратила свое существование, из-за подозрения в антимедичийском заговоре.

Гвиччардини это немного даже обижало, особенно под конец. В одном из писем он просит Никколо прекратить пышное титулование, шутливо угрожая, что будет отвечать ему тем же.

«Бросьте же титулы, – пишет он, – и мерьте мои теми, каких вы хотели бы для себя» (Lett. fam.

193, август 1525).

Storia Fiorentine / Ed. le Monnier. 1888. Т. I. Кн. IV. Гл. 15. С. 200.

Так в настоящем издании и далее. В авторском тексте главный труд Макиавелли «Il Principe»

переведен как «Князь».

Lett. fam. 55 и 79.

Lett. fam. 179.

Discorsi. Кн. I. Гл. 3 и 9; Principe. Гл. 17. Оговорка (Discorsi. Кн. I. Гл. 27), что «люди чрезвычайно редко бывают или совсем дурными, или совсем хорошими» (по поводу Джан Паоло Бальони), имеет, как увидим ниже, особый смысл и не ограничивает основного суждения.

Цит. по: Villari. Vol. I. P. 377.

См. Villari. Vol. II. P. 204.

О том, как Макиавелли нуждался, мы знаем из писем его к племяннику Джованни Верначчи (Lett. fam. 160 и ряд следующих). Некоторый доход принесли ему хлопоты в Риме по делам Донато дель Карно, о котором будет речь ниже (Lett. fam. 152, от Баттисты делла Палла). «Жизнь Каструччо», полная тенденциозных измышлений, была написана для оправдания претензий на господство в Лукке наследников Паоло Гуиниджи и едва ли не была ими оплачена. См.: Winkler.

Castruccio Castracani. 1897. S. 2–3.

«Id est lungo Arno da le Gratie». Это та, которая, по словам друзей, ждет его «a ficha aperta»

(Lett. fam. 13).

То есть Лугарно делле Грациа (итал.). Лугарно делле Грациа – место на северном берегу реки Арно во Флоренции.

Абсолютно доступная (итал.).

Lett. fam. 105. «Желудок, не будучи в состоянии вынести такой удар, содрогнулся и от сотрясения раскрылся». – «Lo stomaco per non poter sopportare tale offesa tucto si commosse e, commosso opr». Женщина описана с таким зверским натурализмом, что тошнит читать. Но нет оснований предполагать, как это делают биографы (Villari. Vol. II. P. 289; Tommasini. Vol. I. P.

484), что весь эпизод не более как чисто литературная выдумка: слишком много в письме неподдельной Макиавеллевой горечи.

Lett. fam. 150. О Ричче – см. ниже.

Lett. fam. 16 (от Агостино Веспуччи; Макиавелли был в это время во Франции): «Non posse te ullo pacto in Galia nisi magno cum discrimine civersari, propterea quod istic pedicones et pathici vexantur lege acriter».

В Галлии ты никак не можешь жить, разве что с превеликим риском, потому что здесь педофилы и распутники сурово караются законом (лат.).

В ближайшие два-три года после катастрофы, лишившей Никколо места в обществе, Франческо Веттори, дипломат и историк, был его главным корреспондентом. Большинство их писем посвящены обсуждению политических вопросов, прежде всего возраставшей с каждым годом опасности порабощения Италии чужеземцами. Для Макиавелли его письма служили этюдами к большим работам, а Веттори козырял идеями Никколо в Ватикане. Когда высокая политика надоедала, друзья писали о другом.

Недостойный человек (итал.).

Lett. fam. 139.

Lett. fam. 144.

Lett. fam. 141 и 143.

Вульгарное обозначение сексуального удовольствия (итал.).

Lett. fam. 158.

Свидетельство внука, Дж. Риччи (см. Tommasini. Vol. II. P. 904). Подлинность письма Пьеро Макиавелли, сообщающего о смерти отца (Lett. fam. 229), Томмазини оспаривает (Vol. II. P. 903 и след.) Схоластическое разграничение, не очень убедительное объективно. (лат.) Lett. fam. 122, к Веттори.

Lett. fam. 142, к Веттори. Веттори в ответ утешает его: «Ричча, конечно, может в сердцах ругнуть советы умных людей. Но не думаю, чтобы из-за этого она перестала вас любить и не открыла вам дверей, когда вы в них постучитесь» (Lett. fam. 143).

Lett. fam. 159, к Веттори.

На этот раз птичья ловля – самая настоящая, не иносказательная.

Крикка – карточная игра, трик-трак – игра на доске.

Мелкая монета.

Lett. fam. 137, к Веттори, 10 декабря 1513.

Капитоло (capitolo) – стихотворение обычно на дидактическую тему, написанное терцинами.

См., напр., Il Principe. Кн. II: «Так как этими [церковными] княжествами управляют высшие силы, непостижимые для человеческого ума, то я не буду о них говорить. Они возвеличены и хранимы Богом, и рассуждать о них может лишь человек самоуверенный и дерзкий». О крупнейшем из этих «хранимых Богом» княжеств – о Папской области – Макиавелли «рассуждал» самым уничтожающим образом.

Discorsi. Кн. I. Гл. 12.

Discorsi. Кн. II. Гл. 2.

«Новеллино» – анонимный сборник новелл (конец XIII – начало XIV в.), ранний памятник итальянской прозы.

Путти (итал. putti, множественное число от putto – младенец) – изображения мальчиков (обычно крылатых), излюбленный декоративный мотив в искусстве итальянского Возрождения, навеянный античными прообразами.

Он был очень обижен на Ариосто за то, что тот, перечисляя в «Orlando Furioso» крупнейших современных поэтов, не упомянул его имени, «отбросил его как собаку». См.: Lett. fam. 166, к Луиджи Аламани.

«Неистовый Роланд» (итал.) – героическая рыцарская поэма выдающегося итальянского поэта Лудовико Ариосто (Ariosto) (1474–1533).

Storia Fiorentine. Кн. VIII. Гл. 36; «Amava meravigliosamente qualunque era in una arte eccellente».

Там же. Кн. VII, в самом конце. См. в: Machiavelli N. Opere. 1819. Vol. V. P. 420.

Год по флорентийскому календарю начинался не 1 января, а 25 марта.

Storia Fiorentine / Op. ined. Vol. III. P. 87–88.

Machiavelli N. Storia Fiorentine / Ed. le Monnier. 1857. Vol. VIII. P. 36.

Piccoti G. В. La giovinezza di Leone X. 1928. Р. 81.

См. Anzilotti. La crisi costituzionale della Repubblica Fiorentina. 1912. Р. 8–9. Автор нашел обильные указания на скупку земель в деловых бумагах этих фирм, хранящихся во флорентийском архиве. Только нельзя, как это он делает, без оговорок утверждать, что «движение капиталов в деревню началось издавна» (он ссылается на книгу Родолико, посвященную концу XIV в.). Была большая разница между двумя моментами. Тогда покупали земли вследствие обилия доходов, теперь – чтобы спасти доходы; ибо в конце XIV в. был расцвет, в конце XV в. начинался упадок.

См. Meltzing О. Das Bankhaus der Medici und seine Vorlufer. 1906. S. 134–139.

См. Ibid. S. 122–123.

Алой и Белой розы война (1455–1485) – междоусобная война в Англии за престол между двумя ветвями династии Плантагенетов – Ланкастерами (в гербе алая роза) и Йорками (в гербе белая роза). Эдуард IV (1442–1483), занявший английский престол в 1461 г., первый из династии Йорков.

Людовик XI (Lоuis) (1423–1483) – король Франции с 1461 г., из династии Валуа, при котром завершился период феодальной раздробленности Франции.

Анжуйская династия – королевская династия в Англии в 1154–1399 гг. (Плантагенеты), Южной Италии в 1268–1442 гг., Сицилии в 1268–1282 (номинально в 1266–1302 гг.), Венгрии в 1308–1387 гг., Польше в 1370–1382 гг. и 1384–1385 гг. Вела происхождение от французских графов Анжу (Anjou).

См. главу VIII в «Истории Флоренции».

Со времени издания писем Людовика XI (Carauare, Vaesen et Mandrot. Lettres de Louis XI.

1883–1909; см. особенно т. VII. С. 286 и след.) у нас имеются документальные доказательства этого.

Это объединение фактически произошло при Фердинанде II Арагонском (1452–1516).

Пригород (итал.).

Королевство (итал.).

Карл VIII, сын Людовика XI, стал королем в 1483 г., после смерти отца. Его сын Людовик XII правил с 1498 по 1515 г.; походом 1499 г. возобновил Итальянские войны 1494–1559 гг.

Великий капитан (итал.).

См. Anzilotti А. Указ. соч. С. 32 и след.

Народ (итал.).

Плебс (итал.) – низшие, почти бесправные слои народа; иначе «тощий народ» в противоположность «толстому народу», то есть popolo.

Discorsi. Кн. I. Гл. 55. Он повторил те же соображения, но в несколько ином плане в «Discorso sopra il riformare lo stato in Firenze». См. об этом – ниже.

«La civilta» у историков и политических писателей XVI в. всегда содержит в себе в той или иной мере представление о свободе.

Карл Маркс, который вообще высоко ценил Макиавелли, внимательно читал «Discorsi» и делал из книги много выписок. Из этой главы он сделал целых три. См. об этом – статью В.

Максимовского: Максимовский В. К. Маркс: выписки из сочинений Макиавелли / Архив К.

Маркса и Ф. Энгельса. Кн. IV. 1929. С. 332–351.

В 1530 г., после падения Флоренции, комиссары медичейские в своих донесениях Папе Клименту VII будут изображать победу над республикою как «торжество дворянства (nobilita) над народом». См. Anzilotti. Указ. соч. С. 21.

Discorso sopra il riformar lo stato di Firenze.

«Плакальщики» (итал.) – итальянское прозвище последователей Савонаролы.

Там говорится (Machiavelli N. Opere. 1619. Vol. VI. P. 75) «о третьем и последнем классе людей, который охватывает всех граждан» («terzo ed ultimo grado degli uomini, il quale e tutta universalit dei cittadini»), т. е. о полноправном popolo, для которого нужно «открыть залу»

Большого совета.

Discorsi. Кн. I. Гл. 58.

Machiavelli N. Opere. 1805. Vol. V. P. 191–192.

См. Villari. Vol. II. P. 185.

Storia Fiorentine. Кн. IV. Гл. 18.

Ibid. Кн. III, II.

Discorsi. Кн. I. Гл. 5. Начало цитаты выписано Марксом. См.: Максимовский В. Там же.

Интересна мысль, что нападающей стороной в классовой борьбе являются не бедные, а богатые.

Discorsi. Кн. I. Гл. 4. Место выписано Марксом. См.: Максимовский В. Там же.

Дословно (фр.).

В письме к Энгельсу от 25 сентября 1857 г. Цитировано у Максимовского (Максимовский В.

Там же. С. 332).

Восстание чомпи 1378 г. – первая в истории попытка рабочего класса захватить политическую власть. См. Дживелегов А. Начало итальянского Возрождения. С. 142–155.

Отрывок взят из «Истории Флоренции» (Кн. III. Гл. 12–13).

Имеются в виду исключительно старшие цехи, широко пользующиеся в своих мануфактурах пролетарским трудом: Lana, Calimala, Seta.

Правящая политическая группировка.

Лидеров мелкой буржуазии: Медичи, Альберти, Дини, Скали и др.

В церкви некоторые из богатых людей сносили свое имущество. Когда народ об этом узнал, церкви подверглись разгрому.

Сципион Африканский Младший (ок. 185–129 до н. э.) – римский полководец, который в 146 г. захватил и разрушил Карфаген.

Непонятная строка.

То есть, одна из самых тиранических, поскольку синьория означает тиранию.

На русском языке кроме общих курсов по истории политических учений можно указать хорошее изложение теории Макиавелли в статье В. Максимовского «Идея диктатуры у Макиавелли» (Максимовский В. Указ. соч. / Историк-марксист. Т. 13. 1929).

См. Machiavelli N. Opere. 1819. Vol. VI. P. 75.

О войнах между французами и испанцами из-за Италии на итальянской почве и о Камбрейской лиге, организованной Папою Юлием II против Венеции – см. в тексте «Государя».

Под Аньяделло в 1509 г. французские войска нанесли поражение венецианцам.

Разграбление (итал.).

Discorsi. Кн. I. Гл. 12: «Никакая страна никогда не может быть единой и счастливой, если она не составляет единую республику или не повинуется одному государю, как Франция или Испания, и причиною того, что Италия находится в ином положении, что она и не единая республика и не управляется единым государем, – исключительно Церковь. Ибо, получив светскую власть и обладая ею, она не сделалась настолько мощной и не обнаружила таких достоинств, чтобы оказаться в силах овладеть остальной Италией и господствовать над нею. А с другой стороны, она не сделалась настолько слабою, чтобы, когда перед нею вставала опасность потерять светскую власть, она не смогла призвать могущественного покровителя для защиты против того, кто в Италии сделался чересчур сильным».

«Прекраснейший обман» – слова Паоло Джовио.

Hegel. Philosophia der Geshichte. S. 505.

«Новый государь», «новый монарх» (итал.).

Lett. fam. 204, к Гвиччардини.

Гуттен (Hutten) Ульрих фон (1488–1523) – немецкий писатель, гуманист, идеолог и идейный вождь рыцарского восстания 1522–1523 гг. Один из авторов памфлета «Письма темных людей».

Discorsi. Кн. III. Гл. 3.

Там же. Кн. I. Гл. 55: «non la puo fare, se prima non li spegna tutti» («нельзя этого сделать, если предварительно не истребить их всех»).

Il Principe. Гл. 18: «Новый государь не может придерживаться такого образа действий, который людям создает добрую славу, ибо для сохранения государства часто бывает необходимо действовать не так, как повелевают верность, милосердие, человечность, религия».

Цинциннат (Cincinnatus) – римский патриций, консул 460 г. до н. э., диктатор 458 г. и 439 г., по преданию, – образец скромности, доблести и верности гражданскому долгу.

Discorsi. Кн. I. Гл. 6; Discorso sopra il riformar… Il Principe. Гл. 26: «Мне трудно выразить, с какой любовью будет он [новый государь]принят во всех областях, которые натерпелись мук от этих чужеземных наводнений, с какой жаждою мести, с какой упорной верою, с каким благоговением, с какими слезами! Какие двери закроются перед ним? Какой народ откажет ему в повиновении? Какая зависть ему воспротивится? Какой итальянец откажет ему в почитании? Всем смердит это варварское господство».

Risorgimento – политическое возрождение. Так принято называть эпоху активной борьбы против чужеземных династий, владевших на юге Неаполем, а на севере Ломбардией, Венецией и герцогствами, от первых вспышек карбонарства в 1820-х гг. до объединения в 1870 г.

Кардуччи (Carducci) Джозуэ (1835–1907) – итальянский поэт, лауреат Нобелевской премии по литературе (1906). Процитированные слова были им в честь объединения Италии.

Бреве – краткое послание Папы римского.

Булла подписана 6 июня. Деятельность Гвиччардини в период подготовки и действия Коньякской лиги очень хорошо освещены в книге: Otetea A. Guichardin, sa vie publique et sa pensee politique. 1926. Р. 137 и след. Текст буллы напечатан там же, стр. 335.

Гвиччардини с легкой руки Эдгара Кине (Quinet E. Rеvolutions de l’Italie. Vol. II. P. 146 sq.), смешавшего его с грязью, и Франческо де Санктиса (De Sanctis F. Nuovi Saggi. Р. 201 sq.; Storia della letter. ital. Vol. II. P. 88 sq.), нарисовавшего такой яркий и такой отталкивающий его образ, пользуется, в общем, малыми симпатиями у историков вплоть до Томмазини. При оценке его деятельности в войне 1526–1527 гг. отрицательный взгляд на него особенно несправедлив, и поправки к нему A. Otetea (указ. соч. С. 212) заслуживают поэтому полного внимания.

См. остроумные параллели между Макиавелли и Данте в: Ercole F. La politica di Machiavelli.

1926. Р. 344–351.

Lett. fam. 200, 15 декабря 1525, к Гвиччардини.

«Hо perduto la bussola». Lett. fam. 201, 25 января 1526 (1525 флор. ст.).

Lett. fam. 204, 15 марта 1526. Это письмо Томмазини называет (Т. II. С. 8, 9) «лебединой песней Макиавелли».

Lett. fam. 107, 17 мая 1526.

Письмо к Филиппо Строцци, излагающее этот план, до нас не дошло. См. Tommasini. Vol. II.

P. 859.

Lett. fam. 223, 5 апреля 1527, к Веттори.

Lett. fam. 225, 16 апреля 1527.

Обсценное обозначение пениса (итал.).

Lett. fam. 227, 18 апреля 1527.

См. Machiavelli N. Opere. 1819. Vol. VI. P. 70: «Во Флоренции для установления единоличной власти было бы необходимо создать значительное количество дворян (assai nobili), с замками и поместьями, которые могли бы вместе с государем силою оружия и с помощью своего сторонничества (aderenze loro) держать в подчинении город и всю территорию. Ибо государь один, лишенный поддержки дворянства, не в состоянии нести тяжесть управления монархией:

необходимо, чтобы между ним и народом (l’universale) был промежуточный слой, который помогал бы ему над ним господствовать».

Письмо Нерли напечатано: Villari. Vol. III. P. 430.

Quinet E. Les revolutions d’Italie. 1848. Vol. II. Ch. 4.

Народное ополчение (фр.).

Machiavelli N. Opere. 1819. Vol. V. P. 308–309.

Священной любовью к родине (фр.).

Монтаньяры – сторонники М. Робеспьера, соперничавшие во время Великой Французской революции с жирондистами.

Жирондисты – политическая группировка периода Великой французской революции.

Возрождение, обновление (ит.). Рисорджименто – национально-освободительное движение в Италии против иноземного господства, за объединение раздробленной Италии; а также период, когда это движение существовало (конец XVIII в. – середина XIX в.). Считается, что

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 ||

Похожие работы:

«Положение о правилах перевода, отчисления и исключения обучающихся МБОУ "Новинская СОШ"1. Общие положения 1.1. Положение о правилах прима, перевода и отчисления обучающихся МБОУ " Новинская СОШ" (далее Положение), разработано в целях соблюдения конституци...»

«G-Dynamic ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "ДЖИ ДИНАМИКА"Муниципальный заказчик: администрация муниципального образования город Мончегорск с подведомственной территорией Муниципальный контракт: № б/н от 12.09.2014 г. Проект планировки территории в районе дома 1 по улице Комсомольской в горо...»

«Муниципальное бюджетное образовательное учреждение дополнительного образования детей "Сампурский детско-юношеский центр" Аналитический отчет март 2015 г. Аналитический отчёт о результатах самообследования муниципального бюджетного об...»

«П У Б Л И Ч Н А Я О Ф Е Р ТА И Н Т Е Р Н Е Т М А ГА З И Н А " A I Z E L " ТЕРМИНЫ – дееспособное физическое лицо, размещающее заказы и приобретающее товары у ООО "АЙКЛИЕНТ ЗЕЛ.РУ", которые представлены на сайте http://aizel.ru, для своих лич...»

«Генрих Шлиман Троя Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=619045 Троя / Пер. с англ. Н.Ю. Чехонадской.: Центрполиграф; Москва; 2010 ISBN 978-5-9524-4621-2 Аннотация Настоящая книга является логическим продолжением и дополнением к "Илиону". И Гиссарлык, и остальная часть Троады были систематиче...»

«СОДЕРЖАНИЕ Общие положения 1.2. Характеристика профессиональной деятельности выпускников по направлению подготовки 40.03.01 Юриспруденция 2.1 Область профессиональной деятельности выпускников 2.2 Объекты профессиональной деятельности выпускника 2.3 Виды...»

«Сергей Владимирович Кормилицын Сталин против Гитлера: поэт против художника Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=587625 Сталин против Гитлера: поэт против художника. : Питер; СПб.; 2008 ISBN 978-5-9118...»

«Станислав Хабаров Сказка о голубом бизоне Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6540173 Аннотация Полтора века назад появилась сказка математика Ч. Доджсона (Л. Кэррoллa) "Алиса в стране чудес". В отличие от обычных сказочных выдумок профессор математики рискнул отразить в ней идеи и...»

«IRISPen Air 7 Краткое руководство пользователя (iOS iPad) Этот краткий справочник поможет приступить к работе со сканером IRISPen Air 7. TM Ознакомьтесь с этим руководством перед использованием сканера и его программного обеспечения. Вся информация может меняться без уведомления. Содержание 1. Введение 2. Установка приложе...»

«П Р О Г Р А М М А С П Е Ц И А Л Ь Н О Г О КУРСА ПРАВО ПРАВ ЧЕЛОВЕКА ( 3 0 часов) В 1998 г. в с о о т в е т с т в и и с у к а з о м П р е з и д е н т а Р е с п у б л и к и Б е л а р у с ь № 36 от 15 я н в а р я 1998 г. О б утвержде¬ нии состава Национального комитета Республики Беларусь и плана мероприятий по празднованию в Республике Б...»

«Презентация хостела для участия в конкурсе г. Екатеринбург, “Уральская звезда” ул. Союзная, 27 номинация Открытие года www.ekbhostel.com Общая информация Наименование средства размещения: Хостел Jazzzho...»

«МОРОЗОВ Алексей Викторович ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ЭКСПЕРТНО-КРИМИНАЛИСТИЧЕСКИХ УЧЕТОВ В РАССЛЕДОВАНИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОШЛЫХ ЛЕТ Специальность: 12.00.12 – криминалистика; судебно-экспертная деятельность; оперативно-розыскная деятельность ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук Том 1 Научный руко...»

«РЕСПУБЛИКА ТАДЖИКИСТАН ЗАКОН О защите информации (в редакции Закона РТ от 26.12.2005г.№ 132) Настоящий Закон устанавливает основополагающие принципы обеспечения защиты информации и регулирования правовых отношений возникающих в этой области. Глава I. Общие положения Стать...»

«ВЕСТНИК ПОЛОЦКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА. Серия D УДК 34(002)(476) ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ИНФОРМАЦИОННЫХ РЕСУРСОВ канд. юрид. наук, доц. Т.З. ШАЛАЕВА (Брестский государственный университет имени А.С. Пушкина) Рассматривается правовая характеристика информационн...»

«МОЛОДЕЖЬ ПЕРЕХОДНОГО ВОЗРАСТА: ПРАВА ПО ЗАНЯТОСТИ И РЕПРОДУКТИВНОМУ ЗДОРОВЬЮ МОЛОДЕЖЬ ПЕРЕХОДНОГО ВОЗРАСТА: ПРАВА ПО ЗАНЯТОСТИ И РЕПРОДУКТИВНОМУ ЗДОРОВЬЮ Составлено ОО Правовой центр "Сана Сезім" в рамках проекта Фонда Евразия Центральной Азии "Программа по эдвокаси по усилению сообщества: Усиление в...»

«Информация об условиях предоставления, использования и возврата потребительского кредита по кредитной программе "ДилерПлюс" 1 Информация о кредиторе Полное наименование кредитора Открытое акционерное общество "Плюс Банк" Краткое наименование кредитора ОАО "Плюс Банк" Лицензия Центрального банка России №1189 о...»

«Приложение 14 к письму Рособрнадзора от 25.12.15 № 01-311/10-01 Методические рекомендации по подготовке и проведению государственной итоговой аттестации по образовательным программам основного общего образования в форме основного государственного экзамена Москва, 2016 Оглавле...»

«1 ПРЕДИСЛОВИЕ Бюллетень новых поступлений информирует читателей о новых книгах, которые поступили в отделы библиотеки. Размещение материала в бюллетене – тематическое, внутри раздела – в алфавитном порядке. С правой стороны о...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "БАШКИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" Институт права ПРОГРАММА ИТОГОВОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ АТ...»

«Валеев Динар Мунирович МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ СОТРУДНИЧЕСТВА ПО БОРЬБЕ С ТРАНСНАЦИОНАЛЬНОЙ ОРГАНИЗОВАННОЙ ПРЕСТУПНОСТЬЮ Специальность 12.00.10 – Международное право. Европейское право Диссертация на соискание ученой степени кандидата юрид...»

«Диалог Верховного Комиссара о вызовах в области защиты в 2010 году Справочный документ ПРОБЕЛЫ И РЕАГИРОВАНИЕ В ОБЛАСТИ ЗАЩИТЫ ВВЕДЕНИЕ I. “Пробелы и реагирование в области защиты” являются темой Диалога Верховного Комиссара о вызовах в области защиты в 2010 году. Итоги Диалога ста...»










 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.