WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 
s

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЛЕКСИКА ДУХОВНОНРАВСТВЕННОГО СОДЕРЖАНИЯ: СЕМАСИОЛОГИЧЕСКИЙ И ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ ...»

-- [ Страница 1 ] --

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ

ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО

ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ

УНИВЕРСИТЕТ»

(ФГБОУ ВПО «ВГПУ»)

На правах рукописи

Шевченко Ирина Сергеевна

РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЛЕКСИКА ДУХОВНОНРАВСТВЕННОГО СОДЕРЖАНИЯ: СЕМАСИОЛОГИЧЕСКИЙ И

ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ

Специальность 10.02.01 – русский язык Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Научный руководитель доктор филологических наук, профессор Загоровская Ольга Владимировна Воронеж Оглавление Введение

ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ.

....... 18

1.1. Особенности развития русского языка на рубеже XX-XXI веков и современная социокультурная ситуация в России

1.2. Языковое сознание и языковая картина мира как лингвистические понятия

1.3. Понятие русской православной лексики духовно-нравственного содержания и ее место в русской языковой картине мира и русской концептосфере

1.4. Семантика словесного знака и ее составляющие

Выводы

ГЛАВА 2. ПРАВОСЛАВНАЯ ЛЕКСИКА ДУХОВНОНРАВСТВЕННОГО СОДЕРЖАНИЯ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ

ЯЗЫКЕ: ИСТОРИЯ ФОРМИРОВАНИЯ И ОТРАЖЕНИЕ В

ТОЛКОВЫХ СЛОВАРЯХ

2.1. Общая характеристика духовно-нравственной лексики в современном русском языке

2.2. Формирование семантики православных словесных единиц духовнонравственного содержания и их отражение в словарях досоветского периода

2.3. Православная лексика духовно-нравственного содержания в словарях советского и постсоветского времени

Выводы

ГЛАВА 3. ПРАВОСЛАВНАЯ ЛЕКСИКА ДУХОВНОНРАВСТВЕННОГО СОДЕРЖАНИЯ В ЯЗЫКОВОМ СОЗНАНИИ

СОВРЕМЕННОЙ МОЛОДЕЖИ И ПРОБЛЕМЫ СОЗДАНИЯ

СПЕЦИАЛЬНОГО ШКОЛЬНОГО СЛОВАРЯ РУССКОЙ

ПРАВОСЛАВНОЙ ЛЕКСИКИ ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОГО

СОДЕРЖАНИЯ «РУССКАЯ ДУХОВНАЯ КУЛЬТУРА»

3.1. Уровни знания и понимания исследуемой лексики современными молодыми носителями русского языка

3.2. Проект специального школьного словаря русской православной лексики духовно-нравственного содержания «Русская духовная культура»

Выводы

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Список сокращений

ПРИЛОЖЕНИЯ

Приложение 1. Список русских православных лексических единиц духовнонравственного содержания, проанализированных в ходе выполнения диссертационного исследования

Приложение 2. Материалы сопоставительного анализа толкования значений православных лексических единиц духовно-нравственного содержания в словарях русского языка досоветского и советского периодов

Приложение 3. Материалы словарных статей проектируемого школьного словаря русской православной лексики духовно-нравственного содержания «Русская духовная культура»

Приложение 4. Примеры словарных статей Краткого словаря русской православной лексики духовно-нравственного содержания для школьников («бумажная» версия)





Введение

Как отмечается в научной литературе, на рубеже XX-XXI веков жизнь российского общества характеризуется системными изменениями, оказывающими существенное и неоднозначное влияние на состояние его духовной культуры и состояние русского языка как хранилища моральнонравственных ценностей русского народа (см., например, работы О. В.

Загоровской, В. В. Колесова, В. Г. Костомарова, Г. Н. Скляревской, В. М.

Шаклеина, А. Д. Шмелева, В. В. Щеулина, С. Я. Гехтляр и др.).

С одной стороны, в новейший период российской истории происходит очевидное снижение уровня духовности российского общества и разрушение целого ряда духовно-нравственных понятий, которые свойственны традиционной русской культуре и отражены в русской языковой картине мира, основанной на идеях «сострадания, душевности, милосердия и гуманности, а также особой значимости духовных начал в человеке, что предполагает бескорыстное стремление к высшим ценностям, абсолютной истине, добру и нравственной красоте» (Загоровская, 2013б, с.134). В настоящее время в российском обществе активно «формируются принципы новой морали, ориентированной на прагматизм, отсутствие духовности и приоритет материальных ценностей» (Ситникова, 2009, с. 3); все более широко распространяются «идеология успеха, потребления и наслаждения»

(Шмелев, 2007, с. 255) и «современный российский индивидуализм», предполагающий «отрицание любых социальных связей и организаций», утрату представлений об общих «высоких интересах и целях, о позитивных универсальных ценностях и нормах»; происходит «девальвация ценностных ориентаций, идеалов и нравственных норм» (Шаклеин, 2012, с. 179-180). В ряде современных лингвистических исследований делается справедливый вывод о том, что под влиянием названных процессов многие словесные знаки русского языка, в том числе обозначающие важнейшие понятия морали и нравственности, в языковом сознании российской молодежи «оказываются или семантически опустошенными, или семантически деформированными, что в значительной мере обусловлено разрушением традиционных моральнонравственных представлений, свойственных русской духовной культуре» и существенными трансформациями русской лингвокультуры в новых исторических условиях (Ситникова, 2009, с. 7; ср.: Матей, 2012а; 2012б;

Эренбург, 2007; Шевелева, 2011).

Однако наряду с отмеченными явлениями в последние два десятилетия в российском обществе происходят и противоположные процессы:

возрождение православных нравственных понятий и ценностей православной духовной культуры, актуализация лексических единиц, относящихся к сфере духовно-нравственного бытия человека и отражающих особенности мировоззрения, исторически сформированные русской традиционной православной культурой, а также формирование в современном русском литературном языке новой функциональной разновидности – религиознопроповеднического стиля, насыщенного лексемами православной духовнонравственной семантики (Загоровская, 2013б; 2015б; Ермакова, 2006;

Крысин, 2008; Скляревская, 2001; 2007; Листрова-Правда, 2001; Гольберг, Гостева, 2009а; 2009б; Дмитриева, 2005а; Ситникова, 2009;

2002;

Загоровская, Шевченко, 2014; Шевченко, 2011а; 2011б; 2015а; 2015в; 2015г;

Матей, 2012а; 2012б и др. Ср. также: Балашова, 2014). Как отмечается в научной литературе, названные процессы тесно связаны с возрождением в России Русской Православной Церкви как важной составляющей духовной культуры русского народа и возвратом значительной части россиян к исконным традициям и православной вере (см. об этом: Тришин, 2003;

Шестун, 2006; Дмитриева, 2012; Гостева, 2009а; 2009б; Матей, 2012а; 2012б;

2015; Геращенко, 2009; Геращенко, Шипицына, 2010 и др.). Ср.: «То искреннее возрождение Веры и Церкви, которое мы наблюдаем двадцать лет и которое все мы называем вторым Крещением Руси, говорит о том, что всетаки мы ищем дорогу и мы видим ее» (Перевезенцев, 2014, с. 62).

Актуализация русской православной лексики в разных видах дискурса и формирование в современном русском языке религиозно-проповеднического стиля справедливо рассматриваются современными исследователями как свидетельство «определенной гуманизации общества» и «несомненно положительное явление» в развитии русского языка новейшего периода (Загоровская 2013, с. 17; 2015б). При этом в новейших лингвистических исследованиях, посвященных процессам динамического развития русского языка на рубеже XX-XXI веков, в том числе выполненных в рамках Воронежской лингвистической школы, отмечается, что в языковом сознании некоторой части россиян наблюдается тенденция к возрождению «религиозной» (т. е. духовно-нравственной) семантики православных лексических единиц, утраченной в советский период развития русского языка (см., например: Матей, 2012а; 2012б; Загоровская, Шевченко, 2014;

Шевченко, 2011а; 2011б; 2012; 2015в; 2015г и др.).

В настоящее время в русистике имеются научные труды, связанные с изучением тех или иных аспектов русской православной лексики, в том числе – лексических единиц духовного и нравственного содержания (см., например: Бугаева, 2010; Горюшина, 2002; Гостева, 2009а; 2009б; Кобякова, 2004; 2006; Дмитриева, 2005а; 2005б; 2012; Матей, 2012а; 2012б; 2015;

Михайлова, 2004; Ситникова, 2009; Геращенко, 2009 и др.; см. также работы В. В. Колесова, Ю. С. Степанова, Н. Д. Арутюновой, А. Д. Шмелева, С. В.

Булавиной, Н. Б. Мечковской, О. П. Ермаковой, С. А. Смирновой, С. Ю.

Дубровиной, Г. А. Звездовой, А. В. Полонского, С. Я. Гехтляр, И. М.

Гольберг, Л. М. Грановской, О. А. Матвеевой, К. А. Тимофеева и др.). В большинстве подобных трудов названный лексический разряд рассматривается с точки зрения его представленности в современном русском языке и современном дискурсе; в некоторых научных работах содержатся наблюдения исторического характера, касающиеся отдельных словесных знаков данной подсистемы русского языка и связанные, в том числе, с формированием тех или иных духовно-нравственных концептов, свойственных русской концептосфере. Специальных же работ, посвященных русской православной лексике тематической сферы «Духовность», выполненных с учетом синхронно-диахронического подхода к ее изучению, принципиально значимого для понимания особенностей современного функционирования указанного разряда словесных знаков, до сих пор не существует. Данное обстоятельство представляется тем более значимым, что духовно-нравственная лексика отражает «фундамент национального менталитета» русского народа, ее изучение «поможет восстановить те культурные «пробелы», которые возникли вследствие атеистической изоляции советского времени» (Гостева, 2009б, с. 96).

Настоящее исследование посвящено проблемам, связанным с особенностями развития и современным состоянием семантики православных лексических единиц духовно-нравственного содержания в русском языке, а также вопросам отражения названной лексики в словарях и языковом сознании современной российской молодежи.

Объектом диссертационного исследования является русская православная лексика духовно-нравственного содержания как часть лексической системы русского языка в ее историческом развитии и современном состоянии.

Предмет диссертационного исследования составляют процессы семантического развития названных лексических единиц и особенности их современных «лексикографических» и «психологически реальных» значений.

Понятие русская православная лексика духовно-нравственного содержания до настоящего времени не имеет общепринятого определения, а обозначаемое данным термином явление не получило в современной научной литературе достаточно полного описания. В настоящей работе под русской православной лексикой духовно-нравственного содержания понимаются абстрактные лексические единицы, относящиеся к этико-нравственной («светской») и духовно-нравственной («религиозной») сферам бытия русского человека и входящие в тематическую сферу «Православие». При этом признается, что этико-нравственная область бытия соотносится со светской этикой, моралью и нравственностью, а духовно-нравственная сфера бытия восходит к глубинным идеям христианской морали и нравственности, основам православной духовной культуры.

Формальными критериями для отбора лексических единиц духовнонравственного содержания, анализируемых в настоящем исследовании, послужили: принадлежность словесных знаков к тематической сфере «Православие» и к центральной части лексико-семантического поля «Духовность»; высокая значимость для духовно-нравственного мира русского человека явлений, номинируемых данными лексическими единицами; отнесенность словесных знаков духовно-нравственного содержания к числу достаточно частотных для современного русского дискурса.

Актуальность настоящего диссертационного исследования определяется важностью динамических изменений в лексической системе современного русского языка, непосредственно касающихся лексики духовно-нравственного содержания и связанных с возвратом соотечественников к традиционным истокам русской православной духовной культуры; отсутствием специальных обобщающих работ, посвященных истории формирования и современному состоянию православной русской лексики лексико-семантического поля «Духовность», значимостью вопросов адекватного отражения в толковых словарях «психологически реальных»

значений слов, функционирующих в языковом сознании современных носителей русского языка.

Основная цель диссертационной работы заключалась в изучении особенностей семантического развития православной лексики духовнонравственного содержания в истории русского языка, представленности рассматриваемых лексических единиц в толковых словарях русского языка советского и постсоветского времени, а также в исследовании особенностей отражения русской православной лексики духовно-нравственного содержания в языковом сознании современной российской молодежи.

Достижение поставленной цели предполагало последовательное решение следующих задач:

1) определение теоретических оснований исследования;

2) определение путей семантического развития православных духовнонравственных лексических единиц в истории русского языка;

3) выявление «лексикографических» значений анализируемых православных духовно-нравственных лексических единиц, представленных в толковых словарях русского языка досоветского, советского и постсоветского периодов;

4) выявление особенностей отражения православной лексики духовнонравственного содержания в языковом сознании современной российской молодежи;

5) определение соотношений между современными «психологически реальными» значениями исследуемых лексических единиц и их «лексикографическими» значениями, представленными в современных толковых словарях русского языка;

6) разработка проекта специального школьного словаря русской православной лексики духовно-нравственного содержания «Русская духовная культура».

Гипотеза исследования состояла в том, что семантические особенности русской православной лексики духовно-нравственного содержания, состоящие в ее семантической двуплановости и наличии в значениях входящих в нее лексических единиц особой, православной, духовнонравственной составляющей, явились результатом исторического развития русского языка и русской культуры. Именно поэтому, не будучи представленными в «лексикографических» значениях, отраженных в толковых словарях русского языка советского и новейшего времени по идеологическим соображениям, названные особенности исследуемой лексики не могли полностью исчезнуть из языкового сознания носителей русского языка и из «психологически реальных» значений словесных единиц названной сферы. Методологическим обоснованием данной гипотезы явилась убежденность в существовании генетической языковой памяти народа, которая может передаваться из поколения в поколение, и силе любого национального языка как выразителя «народного духа» (см. работы В. Гумбольдта, Д. С. Лихачева, Н. И.Толстого, В. В. Колесова, О. В.

Загоровской, Г. Н. Скляревской, Л. М. Грановской, и др. исследователей).

Материалом для исследования послужили различные лингвистические и энциклопедические словари, а также субъективные дефиниции, полученные в результате психолингвистического эксперимента.

Основными лексикографическими источниками для выполнения настоящей работы явились:

Безрукова В.С. Основы духовной культуры (энциклопедический словарь педагога). – Екатеринбург, 2000 (ОДК);

Большой толковый словарь русского языка / под ред. С.А. Кузнецова. – СПб., 2008 (БТС);

Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. – СанктПетербург, Москва, 1880-1882. – Т. 1-4 (СД);

Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. – М., 2010 (СОШ);

Полный церковно-славянский словарь Г. Дьяченко – М., 1993 (ПЦСС);

Святая Русь. Большая Энциклопедия Русского Народа. Русское Православие: в 3-х тт. / под ред. О. А. Платонова. – М., 2009 (БЭРН);

Скляревская Г.Н. Словарь православной церковной культуры // Рос.

акад. наук, ин-т лингвист. исслед. – СПб., 2000 (СПЦК);

Словарь академии российской – Санкт-Петербург, 1789 – 1794. – Ч. 1-6.

(САР);

Словарь русского языка XVIII в. - СПб., 1984 -2011. - Вып. 1-19 (СРЯ XVIII в.);

Словарь русского языка / под. ред. А.П. Евгеньевой. – М., 1981–1984. – Т. 1–4 (МАС);

Словарь современного русского литературного языка. – М., 1948–1965. – Т. 1–17 (БАС);

Словарь старославянского языка. – СПб., 2006 (ССЯ);

Словарь церковно-славянского и русского языка, составленный Вторым Отделением Императорской Академии наук – Санкт-Петербург, 1847. – Т. 1СЦСРЯ);

Срезневский И.И. Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам / И.И. Срезневский. – Санкт-Петербург, 1893-1912.

– Т. 1-3 (МСДРЯ);

Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: в 4-х т. Т. 1-4. – М., 1986 (ЭСФ);

Черных П.Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка в 2 т. – 3-е изд., стереотип. – М.: Рус. яз., 1999 (ИЭСЧ).

К исследованию привлекались также данные Частотного словаря современного русского языка О. Н. Ляшевской и С. А. Шарова (М., 2009), а также материалы национального корпуса русского языка, электронного ресурса «Православная энциклопедия «Азбука веры» и энциклопедического издания В. В. Колесова «Древнерусская цивилизация. Наследие в слове» (М., 2014).

Список сокращений источников исследования см. на с. 248 диссертации.

Исследовательская база работы составила 400 лексических единиц духовно-нравственного содержания и 4000 субъективных дефиниций, полученных в ходе анкетирования.

Теоретические и методологические основы исследования.

Теоретическую базу настоящего исследования составили работы по проблемам развития русского языка (В. В. Виноградов, А. И. Горшков, Л. М.

Грановская, С. Ю. Дубровина, О. П. Ермакова, О. В. Загоровская, Е. А.

Земская, А. М. Камчатнов, Г. Ф. Ковалев, В. В. Колесов, А. А. Кретов, Л.

П. Крысин, А. А. Припадчев, А. А. Шахматов и др.), лингвокультурологии и этнолингвистике (Н. Ф. Алефиренко, Е. Б. Артеменко, В. В. Воробьев, Т. И.

Кобякова, Е. С. Кубрякова, Д. С. Лихачев, В. А. Маслова, Ю. С. Степанов, Н.

И. Толстой, В. М. Шаклеин, А. Д. Шмелев и др.), когнитивной лингвистике и семасиологии (А. М. Бабушкин, Л. М. Васильев, В. Г. Гак, О. В.

Загоровская, Л. А. Новиков, З. Д. Попова, И. А. Стернин и др.), лексикографии (Ю. В. Апресян, О. В. Загоровская, В. А. Козырев, В. В.

Морковкин, Г. Н. Скляревская, А. Е. Супрун, В. Д. Черняк и др.), а также по философии и религиоведению (Н. А. Бердяев, В. С. Соловьев, Св. прав.

Иоанн Кронштадтский, святитель Филарет (Дроздов), митрополит Московский, игумен Георгий Шестун, Е. Л. Исаева, митрополит Иерофей (Влахос) и др.). Для решения поставленных задач в работе использовались методы компонентного, сопоставительного и лексикографического анализа, а также метод психолингвистического эксперимента.

Научная новизна работы состоит в том, что в ней впервые русская православная лексика духовно-нравственного содержания охарактеризована с точки зрения исторического развития ее семантики, выявлены особенности отражения названной лексики в толковых словарях советского и постсоветского времени, а также в языковом сознании современных носителей русского языка; разработан проект первого специального школьного словаря русской православной лексики духовно-нравственного содержания «Русская духовная культура».

Теоретическая значимость диссертационной работы состоит в том, что она вносит вклад в рассмотрение проблем исторического развития русского языка, расширяет научные представления о семантической двуплановости русских православных лексических единиц духовнонравственного содержания и об особенностях языкового сознания современной российской молодежи.

Практическая значимость исследования определяется возможностью применения его материалов и выводов, прежде всего, в практике преподавания учебных курсов русского языка и русской литературы в школе.

На основании материалов выполненной диссертации может быть подготовлен специальный школьный учебный словарь «Русская духовная культура», отражающий исторически сложившиеся «культурологические» значения русской православной лексики духовно-нравственного содержания, а также разработаны методические рекомендации по введению православных словесных единиц лексико-семантического поля «Духовность» в языковое сознание и коммуникативную практику современных школьников. Помимо отмеченного выше, материалы и выводы выполненного диссертационного исследования могут быть использованы в вузовской практике преподавания русского литературного языка и в лексикографической практике при подготовке общих и специальных толковых словарей русского языка.

Положения, выносимые на защиту:

1. Православная лексика духовно-нравственного содержания в русском языке новейшего периода представляет собой достаточно объемную группу словесных знаков лексико-семантического поля «Духовность», различающихся по происхождению, тематической отнесенности, а также по грамматическим и стилистическим характеристикам.

2. В процессе развития русского языка и русской духовной культуры у единиц православной лексики, входящих в лексико-семантическое поле «Духовность», постепенно формировалось особое «культурологическое» значение, предполагающее наличие семантической двуплановости и сосуществование в содержании слова этико-нравственного («светского») и духовно-нравственного («религиозного») семантических пластов. Подобные «культурологические» значения достаточно полно отражались в толковых словарях русского языка досоветского периода.

3. Толковые словари русского языка советского и постсоветского периодов отражают, как правило, лишь этико-нравственный пласт семантики православных лексических единиц лексико-семантического поля «Духовность» и отчетливо демонстрируют процессы разрушения традиционной для русского языка семантической двуплановости словесных знаков названной тематической сферы, обусловленные социально-политическими и идеологическими изменениями в России, произошедшими после Октябрьской революции 1917 года и соответствовавшими традициям советской лексикографии, ориентированной на атеистическое мировоззрение.

4. «Лексикографические» значения исследуемых слов духовнонравственной сферы, представленные в современных толковых словарях русского языка, далеко не в полной мере соответствуют «психологически реальным» значениям названных языковых знаков, в том числе представленным в языковом сознании современной российской молодежи.

5. Несмотря на то, что общий уровень знания и понимания православных словесных единиц, входящих в лексико-семантическое поле «Духовность», современными молодыми носителями русского языка в целом оказывается невысоким, в языковом сознании определенной части современных молодых людей достаточно четко представлен не только этико-нравственный, но и духовно-нравственный семантический пласт названных словесных знаков, что свидетельствует о прочности генетической памяти русского народа и неисчерпаемости духовной силы русского языка.

6. Несоответствия между «лексикографическими» и «психологически реальными» значениями православных единиц лексико-семантического поля «Духовность», характерные для новейшего этапа развития русского языка и русского общества, настоятельно требуют подготовки специальных учебных словарей, ориентированных на подрастающее поколение и отражающих исторически сложившиеся «культурологические» значения русской православной лексики духовно-нравственного содержания.

Апробация работы. Основные положения диссертационного исследования изложены в 23 научных публикациях, четыре из которых опубликованы в изданиях, рекомендованных ВАК РФ. Результаты работы были представлены на международных научно-методических VIII, IX, X конференциях «Современная языковая ситуация и совершенствование подготовки учителей-словесников» (Воронеж, 2010, 2012, 2014); VI и VII международных научно-практических конференциях «Проблемы изучения живого русского слова на рубеже тысячелетий» (Воронеж, 2011, 2013); X, XI, XII, XIII международных учительских конференциях «Проблемы преподавания литературы, русского и иностранных языков в современной школе (Гуманитаризация образовательного процесса)» (Воронеж, 2011, 2012, 2013, 2014); IV международной научно-практической конференции «Новое слово в науке: перспективы развития» (Чебоксары, 2015); V международной научно-практической конференции «Актуальные направления научных исследований: от теории к практике» (Чебоксары, 2015); XIX международной научно-практической конференции «Современная филология: теория и практика» (Москва, 2015); XXII, XXX, XXXIV международных научнопрактических конференциях «Научная дискуссия: вопросы филологии, искусствоведения и культурологии» (Москва, 2014, 2015); всероссийской научно-практической интернет-конференции «Научно-философский анализ повседневности: проблемы и перспективы развития в XXI веке» (Воронеж, научно-практических конференциях студентов, аспирантов и 2010);

преподавателей гуманитарного факультета Воронежского государственного педагогического университета (Воронеж, 2012, 2013, 2014, 2015).

Диссертация обсуждалась на кафедре русского языка, современной русской и зарубежной литературы Воронежского государственного педагогического университета.

Структура работы. Диссертационная работа состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованной литературы и приложений.

Во введении обосновывается выбор темы и ее актуальность, определяются цель и задачи исследования, его научная новизна, теоретическая и практическая значимость, теоретические и методологические основы исследования, формулируются положения, выносимые на защиту.

В главе 1 «Теоретические основания исследования» определяются исходные теоретические положения, которые легли в основу диссертационной работы: характеризуются особенности развития русского языка в новейший период, рассматривается теоретическое осмысление понятий «русская православная лексика духовно-нравственного содержания», «значение слова», «языковая картина мира», «языковое сознание», а также вопросы, связанные с развитием научных лингвистических знаний о лексике духовно-нравственного содержания и ее функционировании в современном русском языке.

В главе 2 «Православная лексика духовно-нравственного содержания в современном русском языке: история формирования и отражение в толковых словарях» дается общая характеристика исследуемой лексики, излагаются результаты изучения процессов исторического развития семантики православных слов в русском языке, а также результаты анализа представленности названных словесных знаков в толковых словарях досоветского, советского и новейшего периодов развития русского языка.

В главе 3 «Православная лексика духовно-нравственного содержания в языковом сознании современной молодежи и проблемы создания специального школьного словаря русской православной лексики духовно-нравственного содержания «Русская духовная культура» излагаются результаты психолингвистического эксперимента, направленного на выявление особенностей отражения исследуемых лексических единиц духовнонравственного содержания в языковом сознании современной российской молодежи, а также предлагается проект специального школьного словаря «Русская духовная культура».

В заключении сформулированы основные выводы проведенного исследования.

В приложениях представлены: список русских православных лексических единиц духовно-нравственного содержания, проанализированных в ходе выполнения диссертационного исследования материалы сопоставительного анализа толкования (приложение 1);

значений православных лексических единиц духовно-нравственного содержания в словарях русского языка досоветского и советского периодов материалы словарных статей проектируемого школьного (приложение 2);

словаря русской православной лексики духовно-нравственного содержания «Русская духовная культура» (приложение 3); примеры словарных статей Краткого словаря русской православной лексики духовно-нравственного содержания для школьников («бумажная» версия) (приложение 4).

ГЛАВА 1.

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ

Особенности развития русского языка на рубеже XX-XXI веков и 1.1.

современная социокультурная ситуация в России Как отмечается во многих научных исследованиях, на рубеже XХ - XXI вв. русский язык переживает особый этап своего развития, именуемый «постсоветским», или «новейшим» (см., напр., работы О. В. Загоровской, Г.

Н. Скляревской, Е. А. Земской, Л. П. Крысина, М. Я. Гловинской, Г. А.

Заварзиной и др.). Характеризуя новейший период развития русского языка, лингвисты указывают на ряд отрицательных тенденций, характерных для языковой ситуации в современной России. В числе таких тенденций называются: 1) массовое вторжение иностранных слов, которые во многих случаях вытесняют исконно русские или давно заимствованные и обрусевшие лексические единицы, отражающие особенности национального мировосприятия; 2) сужение внутренних функций русского языка (в том числе, в сфере официально-делового общения); 3) разрушение границ между литературным языком и такими нелитературными формами существования национального русского языка, как просторечие и жаргоны; 4) разрушение традиционной для русской культуры триединой стилистической системы русского языка, предполагающей существование высокого, среднего и низкого стилей (для современной языковой ситуации характерна утрата высокого стиля и выдвижение низкого (вульгарного) стиля на место среднего, традиционно являющегося источником поступления в литературный язык нормативных элементов системы); 5) общее стилистическое снижение русской речи, разрушение сложной синонимической системы русского литературного языка; 6) огрубление русской речи, сопровождающееся массовыми отступлениями от норм литературного языка, при этом часть подобных отступлений фиксируется словарями русского языка как изменения литературной нормы (см.

об этом:

Загоровская, 2010, с.15-16; 2015а; 2015б).

Негативное влияние на современную языковую ситуацию в России оказывает также продолжающаяся интенсивная демократизация языка, «которая в сочетании с отменой цензуры привела к тому, что потоки сниженной, жаргонной, а нередко и нецензурной лексики вышли за пределы устной бытовой речи и стали достоянием всех жанров, требующих экспрессии» (Скляревская, 2001а, с. 7).

Согласно взглядам профессора О. В. Загоровской, «отмеченные явления представляют определенную угрозу самому существованию русского литературного языка, так как подрывают основы его целостности, стилистической упорядоченности и стабильности, а также основы национальной самобытности, связанной с отражением в языковых единицах особенностей мировосприятия русского народа, его этнического самосознания» (Загоровская, 2010, с. 15-16). Вместе с тем, многие исследователи уверены в том, что, хотя современные процессы развития русского языка и свидетельствуют о его «серьезных заболеваниях», весьма важным является тот факт, что негативные явления современной языковой ситуации затрагивают прежде всего реализацию языковой системы, т. е. речь, а не саму языковую систему. Как отмечается в научной литературе, русский язык «уже переживал периоды схожих «революционных» изменений, но сохранил свою целостность и своеобразие» (Загоровская, 2013б, с. 20-21).

Важно отметить, что, если в конце ХХ века ученые отмечали факт бурного развития русского языка и говорили об ускорении процессов приспособления языка к изменяющимся условиям его функционирования (Загоровская, 1998; Стернин, 1998), то в начале XXI века лингвисты говорят о стабилизации лексической системы русского языка.

См., например:

«Сейчас мы наблюдаем уже не столь бурные и вихреобразные языковые явления, какие происходили в 90-х годах минувшего века, а скорее интенсивное развитие двух разнонаправленных процессов: «онаучивание»

языка, проявляющееся в освоении общим языком терминологии, и потоки иностранных заимствований, с одной стороны, и встречное движение жаргонизации языка – с другой» (Скляревская, 2007, с. 5).

По мнению современных исследователей, наиболее существенное влияние на развитие языковой системы русского языка оказывают изменения в российском обществе. Язык, как вторичная общественная система, в своей лексико-семантической части напрямую зависит от потребностей социума, представляющих собой внешний стимул для внутренних законов языкового развития (Стернин, 1998; Валгина, 2001; Крысин, 2008; Юдина, 2010;

Шаклеин, 2012; Загоровская, 2013б, Гехтляр, 2009).

Значительные перемены в идеологической, политической, социальной жизни России закономерно отражаются в мировоззрении и духовной культуре русского народа. Как отмечается в научной литературе, на развитие и функционирование русского языка существенное влияние оказывают общественно-политические процессы, приводящие к серьезным изменениям в жизни российского общества. Ср., например: «Специфика нынешнего состояния языковой ситуации в России в том, что подавляющее большинство изменений в языке связано с изменениями в обществе, точнее, основные изменения в языке и общении являются прямым следствием общественных изменений» (Стернин, 2003, с. 4).

Отличительной чертой современности является формирование новой глобальной информационной культуры, что также оказывается весьма значимым для развития русского языка. По справедливому мнению О. В.

Загоровской, в результате межкультурного диалога происходит «взаимообогащение» языков и культур, однако несомненным также представляется тот факт, «что процессы межкультурного взаимодействия… могут иметь и негативные последствия и приводить не только к качественным изменениям в национальной культуре и национальном языке, но и к потере ими национальной самобытности» (Загоровская, 2008а, с. 4).

Отсутствие уважения к русскому языку, национальной русской культуре, сложившимся ментальным традициям в системе родного языка может привести к уничтожению морально-нравственных установок общества, возникновению кризисного состояния духовной культуры в современной России (см. об этом Загоровская, 2003).

Вместе с тем, весьма существенным представляется то обстоятельство, что негативным тенденциям, отражающимся в современной русской культуре и в русском языке на рубеже XX-XXI вв., в определенной степени противостоят и некоторые положительные явления, в числе которых, прежде всего, следует назвать возвращение с периферии общественного языкового сознания лексики духовно-нравственного содержания, обусловленное актуализацией традиций православия в современной России и идеологической переориентацией российского общества (см.

об этом:

Скляревская, 2001а; 2001б; Листрова-Правда, 2001; Розанова, 2003;

Китайгородская, 2003; Гостева, 2009а; 2009б; 2012; Ситникова, 2009;

Полонский, 2011; Гольберг, 2002; Грановская, 2007; Загоровская, Матей, 2012б; Загоровская, Шевченко, 2014; Матей, 2012а; 2012б; Пережогина, 2013;

Шевченко, 2011а; 2011б), а также формирование религиозно-православного стиля русского литературного языка (Загоровская, 2013а; Загоровская, Матей, 2012; Гольберг, 2002; Крысин, 2008 и др.). В связи с отмеченными процессами актуальным и востребованным становится изучение языка православных верующих, возрождению которого во многом способствует сознательная деятельность филологов и представителей Русской Православной Церкви. Ср.: «Особый и наиболее значимый разряд «вернувшейся» лексики составляют термины религий, прежде всего православия, заполнившие страницы газет, постоянно звучащие по радио и телевидению в связи с возрождением духовной жизни и нового обращения к вере в нашей стране» (Скляревская, 2001а, с. 10). См. также мысль А. В.

Полонского о том, что «в массмедийное информационное пространство со своей духовной миссией пришло и православное слово, нацеленное на внутреннее преображение человека посредством обретения им богооткровенной истины, на приобщение человека к высоким духовным ценностям Православия как основы нравственности и душевной гармонии»

(Полонский, 2011, с. 197).

Возвращение в активный языковой запас православной лексики, в том числе лексики духовно-нравственного содержания, полностью соответствует тем основным динамическим тенденциям, которые характерны для развития словарного состава русского языка новейшего периода и в соответствии с концепцией О. В.

Загоровской могут быть обозначены следующим образом:

1) расширение количества лексических единиц за счет появления разного рода инноваций; 2) перераспределение между активным и пассивным словарными запасами лексической системы русского языка; 3) изменения в семантике словесных знаков как на уровне семантической структуры слова в целом, так и на уровне отдельного значения (см.: Загоровская, 2003; 2008б;

2013б).

Первый из названных процессов представляет одну из наиболее ярких особенностей развития лексико-семантической системы русского языка в новейший период его истории [Ср., например, мнение М. А. Кронгауза о том, что «в последнее время в русском языке появилось столько новых слов, что лингвисты не успевают следить за ними и издавать словари, а обычные люди часто просто не понимают, о чем идет речь» (Кронгауз, 2009, с. 14)].

Расширение лексического состава русского языка осуществляется, с одной стороны, путем освоения иноязычных заимствований, а с другой стороны, через образование словесных знаков из собственных языковых ресурсов.

При этом иноязычные заимствования, представляющие в основном американские варианты английского языка, включают в себя три группы словесных знаков:

а) обозначающие новые для России понятия и реалии (спичрайтер, импичмент, ксерокс и др.); б) номинирующие явления, которые известны в России, но не имеют однословных наименований (клип – короткий видеофильм и др.); в) обозначающие реалии, которые имеют в русском языке полные синонимы (лейбл – этикетка и др.).

При образовании слов-неологизмов из собственных языковых ресурсов в новейший исторический период развития русского языка наблюдаются:

активизация экспрессивного словообразования (ЯБЛОКО, теневик и т. п.);

тенденция к аналитическому словообразованию (сервис-центр, бизнес-клуб и т. п.); появление серии дериватов (приватизация - приватизировать, приватизатор, приватизаторский), а также возникновение новых устойчивых словосочетаний (силовые структуры, валютный коридор, субъекты федерации). См. также работы Л. П. Крысина, Е. А. Земской, Н. С.

Валгиной и др.

Перераспределение между активным и пассивным словарными запасами лексической системы русского языка на рубеже XX-XXI вв. происходит, с одной стороны, в результате актуализации лексем, считавшихся ранее устаревшими или малоупотребительными вследствие «идеологических наслоений» (см., например: губернатор, Дума, исповедь, венчание, крещение и др.), а с другой стороны - в результате дезактуализации словесных единиц, связанных с тематическими сферами коммунистической идеологии (соцсоревнование, пятилетка, КПСС и т. п.). См. также работы Г. Н.

Скляревской, О. В. Миловановой, Г. А. Заварзиной и др.

Изменения в семантике словесных знаков, касающиеся семантической структуры слова в целом, могут проявляться в возникновении новых значений, в деактуализации отдельных семем, а также в восстановлении семем, которые в советский период развития русского языка находились на дальней периферии семантики словесной единицы. Трансформации семантики на уровне отдельного значения проявляются чаще всего в процессах семантической модификации, предполагающих изменения семного состава отдельных значений. Подобные изменения оказываются возможными чаще всего благодаря снятию «идеологических наслоений» в семантике общественно политической, экономической и религиозной лексики. См. также работы И. А. Стернина, Г. А. Заварзиной и др.

Очевидно, что процессы актуализации словарных единиц духовнонравственного содержания в русском языке новейшего периода, повышение их значимости в языковом сознании современных носителей русского языка и рост частотности речевого употребления происходят, прежде всего, в русле второй и третьей отмеченных тенденций языкового развития. Вместе с тем несомненно, что и первая из названных тенденций затрагивает процессы функционирования исследуемой лексики: новые лексические единицы, входящие в состав русского языка, способны обновлять парадигматические и синтагматические связи лексики духовно-нравственного содержания и включать ее в наиболее востребованные сферы жизнедеятельности российского общества.

1.2. Языковое сознание и языковая картина мира как лингвистические понятия В современном научном мире проблема сознания интенсивно исследуется целым комплексом естественных, гуманитарных и общественных наук (Акопов, 2007). При этом, как показывает изучение научной литературы, понятие «сознание» весьма неоднозначно трактуется в различных гуманитарных науках. Так, например, в психологической науке в основе объяснения феномена сознания лежит противопоставление сознания «бессознательным процессам или неосознаваемому содержанию восприятия, памяти, мышления, творчества»; в социологии сознание противопоставляется стихийности, а в философии понятие «сознание» трактуется как «форма отражения бытия» (Петренко, 1988, с. 4).

Отражательный характер природы сознания отчетливо прослеживается в философском энциклопедическом словаре. См., например: «Сознание свойство высокоорганизованной материи, которое заключается в психическом отражении действительности» (ФЭС, с. 423).

Данные, полученные при изучении научных источников философского характера, позволяют говорить о существовании в философской науке противоположных точек зрения на соотношение таких категорий, как сознание индивида и материальный мир. В одних исследованиях подчеркивается отождествление сознания и материального мира, в других же, напротив, отмечается, что единственной достоверной реальностью является сознание индивида, а материальный мир представляет собой результат порождения сознания (см. об этом подробнее: ФЭС, с. 424).

В Большом психологическом словаре сознание определяется как «психическая деятельность, которая обеспечивает обобщенное и целенаправленное отражение внешнего мира, осуществляемое в знаковой форме, связывание новой информации, полученной индивидом, с его прежним опытом; выделение человеком себя из окружающей среды и противопоставление себя ей как субъекта объекту» (БПС, с. 517).

В отечественной психологии существует множество определений сознания, которые «строятся через категории отражения (Б. В. Зейгарник, К.

К. Платонов и др.), рефлексии (Е. А. Климов и др.), самосознания (В. В.

Столин, И. И. Чеснокова и др.), посредством перечисления определенных признаков сознания (Ю. М. Орлов, Н. И. Чуприкова и др.) и интеграции психических новообразований (Л. И. Божович)» (см. об этом: Акопов, 2007, с. 46). Серьезные разработки проблемы сознания содержатся в работах ученых отечественной психологической науки: С. Л. Рубинштейна, А. Н.

Леонтьева, Л. С. Выготского и др. Согласно С. Л. Рубинштейну, сознание представляет собой «психическую деятельность, состоящую в рефлексии мира и самого себя» (Рубинштейн, 1998, с. 280). Ученый усматривал основной закон исторического развития сознания человека в трудовой деятельности. Так, С. Л. Рубинштейн считал, что человек, изменяя природу и получая результаты практической и теоретической деятельности, развивает таким образом свое сознание (Рубинштейн, 1998). Согласно мыслям А. Н.

Леонтьева, «сознание в своей непосредственности есть открывающаяся картина мира, в которую включен он сам, его действия и состояния»

(Леонтьев, 1975, с. 167). А. Н. Леонтьев в своих работах отмечал, что глубинному осмыслению феномена сознания способствует восприятие сознания как опосредованного продукта, возникающего в ходе исторического развития общества. Ученый справедливо утверждал, что вне системы общественного сознания рассматривать индивидуальное сознание недопустимо (Леонтьев, 1975). Л. С. Выготский понимал индивидуальное сознание как сложноорганизованную систему, которая подвержена влиянию внешнего мира и процессов социального взаимодействия (Выготский, 1956;

1999).

Как считают исследователи, в философском плане понятие сознания субъекта отождествляется с образом мира. В психологическом плане исследование индивидуального сознания предусматривает наличие многослойной уровневой системы, включающей как осознаваемые, так и неосознаваемые компоненты (см. об этом подробнее: Петренко, 1988, с. 4).

Интересной представляется характеристика феномена сознания, представленная современным австралийским философом Дэвидом Чалмерсом, по мнению которого «сознание упорно сопротивляется научным попыткам решения», поэтому «некоторые исследователи приходят к выводу, что проблема не имеет решения» (Chalmers, 1995, p. 203).

В лингвистической науке понятие «сознание» тесно связано с проблемой соотношения языка и мышления. При этом в научной литературе указывается на разграничение понятий «сознание» и «мышление». Согласно справедливому мнению В. В. Красных, сознание и мышление следует рассматривать как феномен и процесс соответственно.

См., например:

«Сознание – феномен, высшая форма отражения действительности;

мышление – процесс сознательного отражения действительности» (Красных, 2003, с. 22).

По поводу характера связи языка и мышления, как известно, существуют две точки зрения. Одни ученые считают возможным существование мышления без языка, аргументируя данную позицию возникновением затруднений в выражении той или иной мысли, а также гораздо более высокой скоростью мышления, нежели говорения. См., например, работы Н. И. Жинкина, А. Н. Леонтьева, Л. С. Выготского, Ж.

Пиаже, А. Т. Хроленко и др. Другая точка зрения, согласно которой бытие мышления невозможно без языка, отражена в трудах В. фон. Гумбольдта, Ф.

де Соссюра, А.Ф. Лосева, А.А. Реформатского (см. об этом: Морковкин, 2003, с. 663-664), а также в работах таких современных исследователей, как Е. С. Кубрякова (2004), В. Ф. Васильева (2009), А. Т. Кривоносов (2012) и др.

Затрагивая вопрос о связи языка и сознания, В. Гумбольдт отмечал: «Язык есть орган, образующий мысль. Умственная деятельность посредством звука речи материализуется и становится доступной для чувственного восприятия.

Деятельность сознания и язык представляют поэтому неразрывное единство.

В силу необходимости сознание всегда связано со звуком языка, иначе оно не достигает ясности и представление не может превратиться в понятие.

Неразрывная связь сознания, органов речи и слуха с языком обусловливается первичным и необъяснимым в своей сущности устройством человеческой природы» (Гумбольдт, 2000, с. 340).

Анализ специальной научной литературы показывает, что большинство современных ученых убеждены в наличии связи между языком и сознанием и в том, что язык играет важную роль в реализации существенных для человека когнитивных процессов. Однако вопрос о характере связи между названными сущностями остается нерешенным.

В современных лингвистических исследованиях принято разграничивать языковое, коммуникативное и когнитивное сознание. Например, по мнению представителей воронежской когнитивной школы, языковое сознание представляет собой «компонент когнитивного сознания, «заведующий»

механизмами речевой деятельности человека; один из видов когнитивного сознания, обеспечивающий такой вид деятельности как оперирование речью»

(Попова, Стернин, 2006, с. 34). По мнению З. Д. Поповой и И. А. Стернина, коммуникативное сознание – это «совокупность знаний и механизмов, которые обеспечивают весь комплекс коммуникативной деятельности человека»; когнитивное сознание – это «сознание, представляющее собой информационный тезаурус человека, образуемый упорядоченными концептами – единицами мышления, фиксирующими отраженную, познанную и осмысленную субъектом действительность» (Попова, Стернин, 2006, с. 34; Стернин, 2005, с. 4). При таком подходе (который представляется совершенно справедливым) языковое сознание предстает как способ овнешнения когнитивного сознания (Стернин, 2002).

Согласно взглядам Т. Н. Ушаковой, термин «языковое сознание»

объединяет в себе психический феномен нематериальной природы и материальный феномен произносимой или записываемой речи, а также вербальный процесс формирования вербальных языковых связей.

Исследователь называет две разновидности языкового сознания – динамическую и структурную. Так, динамическая разновидность языкового сознания предполагает выражение состояния сознания в вербальной форме, воздействие на сознание с помощью речи. Структурная разновидность языкового сознания образуется языковыми структурами, формирующимися в результате ментального опыта субъекта, действия его сознания (Ушакова, 2003).

С понятием «языковое сознание» тесно связано понятие «языковая картина мира». О роли языка в формировании языковой картины мира народа В. Гумбольдт писал: «Каждый народ обведен кругом своего языка и выйти из этого круга может только перейдя в другой» (Гумбольдт, 2000, с.

265).

В современной научной литературе под картиной мира принято понимать «упорядоченную совокупность знаний о действительности, сформировавшуюся в общественном (а также групповом, индивидуальном) сознании» (Попова, Стернин, 2010, с. 36).

Исследователи проблем когнитивной лингвистики предлагают разграничивать непосредственную и опосредованную картину мира. Первая получается в результате прямого познания сознанием окружающей действительности. Примером непосредственной картины мира служит когнитивная картина мира, представляющая собой «ментальный образ действительности, сформированный когнитивным сознанием человека или народа в целом и являющийся результатом как прямого эмпирического отражения действительности органами чувств, так и сознательного отражения действительности в процессе мышления» (Попова, Стернин, 2010, с. 36). Опосредованная картина мира – «это результат фиксации концептосферы вторичными знаковыми системами, которые материализуют, овнешняют существующую в сознании непосредственную когнитивную картину мира. Таковы языковая и художественная картина мира» (Попова, Стернин, 2010, с. 37).

Согласно современным научным взглядам, языковая картина мира – «это совокупность зафиксированных в единицах языка представлений народа о действительности на определенном этапе развития народа, представление о действительности, отраженное в языковых знаках и их значениях – языковое членение мира, языковое упорядочение предметов и явлений, заложенная в системных значениях слов информация о мире» (Попова, Стернин, 2010, с.

38).

В современной лингвистике определены основные пути моделирования языковой картины мира, к которым относятся: описание «членения действительности», отраженного языком в языковых парадигмах (лексикосемантических, лексико-фразеологических и структурно-синтаксических группах и полях); описание национальной специфики значений языковых единиц и различий в значениях соотносимых словесных знаков в разных языках; выявление отсутствующих единиц (лакун) в системе языка;

выявление эндемичных (выявляющихся только в одном из сравниваемых языков) единиц и нек. др. (Попова, Стернин, 2010; Бирюкова, 2012).

Наряду с языковой картиной мира ученые выделяют также научную и практическую картины мира. При этом языковая картина мира противопоставляется научной картине мира и составляет часть практической картины мира. По мнению исследователей, практическая картина мира подразумевает учет не только языковых сведений, но также фиксирует общесемиотические, культурные, литературные, мифопоэтические представления, имеющие, помимо языкового, еще и внеязыковое выражение (Рябцева, 2005).

Научная картина мира строится с помощью специального языка, терминологии, и потому ее устройство легко поддается описанию и экспликации. Научная картина мира не зависит от языка. Практическая картина мира складывается естественно и непроизвольно. Особенностью названной картины мира является отражение повседневной жизни в простых понятиях, национальная специфичность, т. к. практическая картина мира воплощается в языковой семантике (Рябцева, 2005).

Следует отметить, что в научной литературе языковая картина мира часто именуется «наивной». См., например: «Понятие, закрепленное позже в терминах «наивная картина мира» и «языковая картина мира», возникло еще в XIX веке и с тех пор обросло огромной литературой» (Апресян, 2006, с. 34).

Однако некоторые исследователи справедливо считают подобное словоупотребление в современной лингвистической науке некорректным:

«Квалификация языковой картины мира как наивной представляется не совсем точной, поскольку в русском языке такая ее характеристика оказывается пейоративной. Более приемлемым было бы назвать ее донаучной. Во всяком случае, лежащие в ее основе здравый смысл, практический опыт и «экспериенциальные» знания представляют собой проверенные жизнью ценности. Они закреплены в языке, его словаре и грамматике, и отражают не только устройство мира, но и особенности его осмысления носителем языка, отражают структуру практического сознания, «естественного интеллекта» и его познавательные достижения» (Рябцева, 2005, с. 65-66).

В некоторых современных научных исследованиях отмечается, что научная и наивная картины мира представляют собой «варианты языковой картины мира, в основе разграничения которых лежит особый тип лингвокогнитивной категоризации (категоризация научная, наивная)». При этом к числу вариаций языковой картины мира ученые относят также профессиональную картину мира (категоризация профессиональная), которая понимается как «вариант русской языковой картины мира, отражающий сторону лингвоментальной деятельности человека, детерменированной сугубо специфическими условиями профессиональной сферы» (Дзюба, 2015, с. 11, 19-20).

Наряду с понятием «языковая картина мира» в научном пространстве используется понятие «модель мира». Данное понятие имеет семиотический смысл и позволяет представить мир в виде некоторого знака. Как отмечается в современной лингвистической литературе, языковая картина мира отличается не только семиотичностью, но и концептуальностью, и представляет «антропоцентрично осмысленный вовлеченным в практическую деятельность субъектом экспериенциальный опыт, здравый смысл, практическое сознание» (Рябцева, 2005, с. 66-67). Согласно авторитетному мнению Е. С. Кубряковой, языковая картина мира представляет собой важную составную часть концептуальной модели мира.

Ср.: «Языковая картина мира … рассматривается как важная составная часть общей концептуальной модели мира в голове человека, т. е. совокупности представлений и знаний человека о мире, интегрированной в некое целое и помогающей человеку в его дальнейшей ориентации при восприятии и познании мира» (Кубрякова, 1988, с. 169).

К числу самых ярких черт языковой картины мира, по мнению исследователей, являются: выразительность, эмоциональность, наглядность, образность, меткость, антропоцентричность и интерпретативность (Рябцева, 2005).

С понятием «языковая картина мира» тесно связано понятие «концепт», так как изучение языковой картины мира предполагает анализ наиболее характерных для данного языка концептов. В лингвистической науке существует множество определений концепта, предложенных различными учеными. См., например, работы С. А. Аскольдова-Алексеева, Е. С.

Кубряковой, Д. С. Лихачева, В. И. Карасика, З. Д. Поповой, И. А. Стернина, В. А. Масловой, А. А. Залевской, В. В. Красных, М. В. Пименовой, С. Г.

Воркачева, А. П. Бабушкина и др.

Впервые в отечественной лингвистике термин «концепт» был употреблен С. А. Аскольдовым-Алексеевым. Ученый определил концепт «как мысленное образование, которое замещает в процессе мысли неопределенное множество предметов, действий, мыслительных функций одного и того же рода» (Попова, Стернин, 2007, с. 21).

В исследованиях М. В. Пименовой отмечается, что «концепт – это представление о фрагменте мира» (Пименова, 2004, с. 8).

В работах А. П. Бабушкина особое внимание уделяется категоризующей функции концептов. См., например: «Концепт является ментальной репрезентацией, которая определяет, как вещи связаны между собой и как они категоризуются» (Бабушкин, 1996, с. 16).

З. Д. Попова и И. А. Стернин определяют коцепт как «дискретное ментальное образование, являющееся базовой единицей мыслительного кода человека, обладающее относительно упорядоченной внутренней структурой, представляющее собой результат познавательной (когнитивной) деятельности личности и общества и несущее комплексную, энциклопедическую информацию об отражаемом предмете или явлении, об интерпретации данной информации общественным сознанием и отношении общественного сознания к данному явлению или предмету» (Попова, Стернин, 2007, с. 23).

В. А. Маслова называет концепт семантическим образованием, отмеченным «лингвокультурной спецификой» и характеризующим «носителей определенной этнокультуры» (Маслова, 2004, с. 36).

Одним из самых распространенных определений понятия «концепт» в отечественной лингвистике является определение, предложенное Е. С.

Кубряковой: «Концепт – оперативная единица памяти, ментального лексикона, концептуальной системы и языка мозга, всей картины мира, квант знания» (КСКТ, с. 90-92).

Согласно замечанию В. А. Масловой, в настоящее время в лингвистической науке обозначилось три основных подхода к пониманию категории концепта: 1) при рассмотрении концепта большое внимание уделяется культурологическому аспекту. Язык при этом трактуется как форма вербализации сгустка культуры концепта (Ю. С. Степанов); 2) семантика языкового знака представляется единственным средством формирования содержания концепта (Н. Д. Арутюнова); 3) концепт понимается как результат столкновения значения слова с личным и народным опытом человека (Д. С. Лихачев, Е. С. Кубрякова). В данном случае концепт рассматривается в качестве посредника между словами и действительностью (Маслова, 2004, с. 32). Ср. также мнение Е. Б. Артеменко о трех ключевых подходах к концепту: 1) концепт как единица знания; 2) как универсальная единица мышления; 3) как элемент культурной информации (Артеменко, 2015, с. 85).

Многообразие определений понятия «концепт» объясняется тем, что концепт имеет сложную, многомерную структуру, объединяющую понятийную основу и «социо-психо-культурную часть, которая не столько мыслится носителем языка, сколько переживается им; она включает ассоциации, эмоции, оценки, национальные образы и коннотации, присущие данной культуре» (Маслова, 2004, с. 36).

Категория концепта выходит за пределы лингвистических исследований и рассматривается в исследованиях философов, логиков и психологов.

Результатом изучения понятия «концепт» различными научными дисциплинами стало формирование концептологии – науки о концептах, их содержании и отношениях концептов внутри концептосферы. В рамках концептологии в настоящее время развивается лингвистическая концептология – наука, ставящая своей целью описать названные в языке концепты лингвистическими средствами (Карасик, Стернин, 2005, с. 4).

Концепты могут классифицироваться по различным основаниям: по наблюдаемости, по степени устойчивости, по степени абстрактности. По наблюдаемости концепты делятся на вербализованные – для которых есть в языковой системе регулярные языковые средства выражения, и скрытые – не вербализуемые или вербализуемые искусственно (в условиях эксперимента).

При этом исследователи отмечают, что центральные для человеческой психики концепты отражены в грамматике языков. Именно грамматическая категоризация создает концептуальную сетку для распределения всего концептуального материала, который выражен лексически (Никишина, 2002, с. 6). По степени устойчивости концепты подразделяются на устойчивые (регулярно вербализуемые в стандартной языковой форме) и неустойчивые (нерегулярно или совсем не вербализуемые концепты). По степени абстрактности концепты подразделяются на абстрактные и конкретные (см.

об этом: Попова, Стернин, 2001, с. 74). Также возможно дифференцировать концепты с точки зрения тематики (эмоциональная, образовательная и др.

концептосферы), с учетом носителей (индивидуальные, микрогрупповые, общечеловеческие и др. концептосферы) (Маслова, 2004, с. 38).

В современной лингвистике принято различать такие понятия, как концептосфера и семантическое пространство языка. Под концептосферой обычно понимается упорядоченная совокупность концептов народа, представляющая информационную базу мышления. «Чем богаче культура нации, ее фольклор, литература, наука, изобразительное искусство, исторический опыт, религия, тем богаче концептосфера народа» (Лихачев, 1993, с. 5). Семантическое пространство языка трактуется исследователями как «часть концептосферы, получившая вербализацию в системе языковых знаков – слов, фразеосочетаний, синтаксических структур и образуемое значениями языковых единиц» (Попова, Стернин, 2007; 2010 с. 26, 45).

Подобно тому, как различаются понятия «концептосфера» и «семантическое пространство языка», различаются также понятия «концепт» и «значение». При этом концепт рассматривается как единица концептосферы, значение – единица семантической системы, семантического пространства языка. Так, З. Д. Попова и И. А. Стернин отмечают: «Значение своими системными семами передает определенные признаки, образующие концепт, но это всегда лишь часть смыслового содержания концепта. Для экспликации концепта нужны обычно многочисленные лексические единицы, а значит – многие значения» (Попова, Стернин, 2001, с. 59). По мнению З. Д. Поповой и И. А. Стернина, значение – часть концепта как мыслительной единицы, закрепленная языковым знаком в целях коммуникации. Если концепт вербализован, то он включает в свой состав психолингвистическое (учитывает все семантические признаки, связываемые со словом в сознании носителя языка) и лексикографическое значение (кратко сформулированное, отраженное в толковых словарях), однако по объему концепт остается неизмеримо больше, чем указанные выше значения, входящие в состав концепта (Попова, Стернин, 2007; 2010 с. 14). Подобная точка зрения на соотношение понятий «концепт» и «значение» отражается в работах М. В. Пименовой, указывающей, что отличие концептов от лексического значения состоит в сохранении концептами своей структуры со всеми включенными в нее признаками на всем протяжении истории народа.

При этом устаревать могут формы для выражения того или иного признака концепта, но сами признаки никогда не устаревают и не исчезают (Пименова, 2004).

Необходимо также разграничивать такие термины, как «концепт» и «понятие». Согласно мнению Ю. С. Степанова, концепт «богаче по содержанию, чем понятие, и неразрывно связан с миром культуры»

(Степанов, 2001, с. 40). В. А. Маслова в своей работе объясняет различия между концептом и понятием следующим образом: «Понятие – совокупность познанных существенных признаков объекта, концепт – ментальное национально-специфическое образование, планом содержания которого является вся совокупность знаний о данном объекте, а планом выражения – совокупность языковых средств» (Маслова, 2004, с. 27). Однако в научной лингвистической литературе существует подход, предполагающий синонимичное употребление терминов «концепт» и «понятие». Например, А.

П. Бабушкин указывает на возможность тождественного употребления названных терминов, ученый отмечает факт вытеснения из научного обихода термина «понятие»: «Сегодня языковеды почти не оперируют термином «понятие» в его классическом смысле и предпочитают говорить о мыслительных структурах, именуемых концептами» (Бабушкин, 1996, с. 14).

Интересной, на наш взгляд, представляется точка зрения на рассматриваемую проблему, предложенная в работах З. Д. Поповой и И. А.

Стернина. Ученые предлагают рассматривать понятие как один из типов концептов: «Понятие – концепт, который состоит из наиболее общих, существенных признаков предмета или явления, результат их рационального отражения и осмысления» (Попова, Стернин, 2001, с. 72).

С понятием концептосферы тесно связано понятие менталитета.

Национальный менталитет – «специфический способ восприятия и понимания действительности, определяемый совокупностью когнитивных стереотипов сознания, характерных для определенной личности, социальной или этнической группы людей» (Попова, Стернин, 2001, с. 65).

1.3. Понятие русской православной лексики духовно-нравственного содержания и ее место в русской языковой картине мира и русской концептосфере Исследование научной литературы подтверждает, что духовность является одним из наиболее трудно определяемых понятий. Термин «духовность» достаточно часто встречается в современной научно ориентированной литературе, однако универсального определения данного понятия не существует. Отмеченный феномен, по мнению ученых, объясняется тем, что «духовность не является понятием рациональной логики и поэтому строгая терминология излишня» (Сунцова, 2009, с. 59).

Как отмечается в специальной научной литературе, понятие «духовность» можно рассматривать с точки зрения религиозного (в том числе религиозно-философского) и светского (светского научного и обыденного) подходов. Религиозное и научное направления представляют собой «два принципиально различных (хотя и неразрывно связанных) пути познания феномена духовности». С позиции светских научных взглядов, духовность понимается как «родовое определение человеческого способа жизни, связанное с открытием самоценного, очевидного и необходимого смысла собственного существования», в то время как религиозный взгляд предписывает понимать духовность либо как «сопряженность человека в своих высших стремлениях с Богом, либо с демоническими силами; не бывает духовности «вообще» (Сунцова, 2009, с. 41, 43). В религиознофилософском смысле духовность понимается следующим образом: а) состояние духовного; из одного только духа составленное, б) относимое к духовному ведомству (духовенство, духовное учебное заведение), в) присутствие Духа Божьего в человеке, непосредственный контакт души с каким-либо "внешним" духом (положенность в духе, сдержанность духом);

существенное свойство души быть образом (эйдосом, зеркалом) Духа Божьего (Кемеров, 1998); «духовность - устремленность к высшим духовным ценностям как образцам для самоидентификации» (Пивоев, 2001, с. 8).

Обыденный подход к сознанию «стереотипного понимания духовности»

предполагает наличие противопоставлений нематериального материальному, общего личному, прошлого настоящему и будущему (Алейникова, 2014).

В наиболее общем виде «светское» представление о духовности, соответствующее обыденному языковому сознанию носителей русского языка, отражено в толковых словарях русского языка новейшего периода.

Так, например, в толковом словаре русского языка С. И. Ожегова и Н. Ю.

Шведовой «духовность» определяется, как «свойство души, состоящее в преобладании духовных, нравственных и интеллектуальных интересов над материальными» (СОШ, с. 183). Во втором издании 17-томного Словаря современного русского литературного языка 1991 г. под духовностью понимается «духовная, интеллектуальная природа, сущность человека, противополагаемая его физической, телесной сущности; богатство духовного мира человека, высокий уровень нравственных, интеллектуальных потребностей, норм» (БАС, 1991, т. 1, с. 531). «Религиозный» подход к понятию «духовность» полно представлен в «Словаре православной церковной культуры» Г. Н. Скляревской. В названном труде духовность определяется как «духовное начало в человеке или обществе; свойства и проявления духовной жизни», т. е. жизни, относящейся к духу как «высшей части души, направленной на общение с Богом» и «противопоставленной материальному и телесному» (СПЦК, с. 132, 136, 137).

Рассматривая понятие духовности с учетом светского подхода, исследователи указывают несколько направлений, в рамках которых изучается феномен духовности. В рамках первого направления дух расценивается как культурологическая категория, предполагающая наличие активности субъекта. Духовность рассматривается как результат приобщения личности к духовной культуре человечества (Знаков, 1998; Сунцова, 2009).

Данное направление предполагает утилитарный подход к пониманию духовных ценностей: «Аккуратность, умеренность, пунктуальность именно потому и являются добродетелями, что, в конце концов, так или иначе приводят к выгоде в профессиональных делах». В рамках второго направления исследования духовности изучаются «ситуативные и личностные факторы, способствующие возникновению у человека духовных состояний». Третье направление расценивает духовность как «принцип саморазвития и самореализации человека» (Сунцова 2009, с. 42, 44, 46).

Особенным образом духовность изучается в рамках религиозного направления, предполагающего рассмотрение духовной составляющей в человеке только как божественного откровения: «Бог есть дух. А жизнь духовная – это жизнь в Боге и с Богом» (Сунцова, 2009, с. 46). В православной традиции «духовность - это опыт жизни во Христе, атмосфера нового человека, возрожденного благодатью Божией. Речь идет не об абстрактном эмоциональном и психологическом состоянии, но о единении человека с Богом» (митрополит Иерофей Влахос, 2009, с. 23).

Интересным представляется рассмотрение понятия духовности в рамках «аксиологически ориентированной лингвистики». Так, в научной литературе, изучающей проблемы корреляции лингвистики и аксиологии отмечается, «что духовность представляет собой искусство держаться на расстоянии от самого себя и тесно связана с такой ценностью, как толерантность»

(Лингвистика и аксиология, с. 198).

Для серьезного осмысления феномена духовности необходимо разграничивать такие понятия, как душа, душевность, дух индивидуальный.

Согласно данным научной литературы, термином «душа» обозначается «внутренний мир человека, его сознание и самосознание», душевность предстает как характеристика человека, «проявляющаяся в сердечности, открытости, в способности сопереживать другому, понимать его и принимать как самоценность», дух индивидуальный рассматривается как «принцип предельной интеграции человеческой реальности; представляет собой следование высшим образцам человеческой культуры, принятие ценностей родового бытия человека как своих собственных» (Сунцова, 2009, с. 41).

Глубинное изучение понятий «дух», «духовность» принадлежит античному философу Плотину, а также представителям религиозной философии Средневековья, «духовность по Плотину – это жизнь духа в человеке» (Андреева, 2006, с. 259). Анализируя понятие «духовность», многие исследователи указывают, что духовность являет собой способ связи между человеком и миром (Андреева, 2006; Буравлева, 2011; Слободчиков, 2008 и др.). Так, в научной литературе отмечается, что «духовность»

человека и общества формируется на основе духа, идеального постижения мира» (Андреева, 2006, с. 260).

Исследователь в области психологии Б. А. Душков предлагает выделять следующие типы духовности: интеллигентность (характеризуется с точки зрения приспособления личности к природной среде, а также учитывает аспект адаптации к социуму), этноактивная духовность (включает характеристики внутренней активности личности, интенсивности психических состояний), психологическая свобода (отражает способность индивида проявлять собственную волю с учетом осознания личностью основных законов природы и социума), социоодаренность (предполагает формирование в личности комплекса устойчивых социальных отношений), (Душков, 2001). Полноценно изучить духовные характеристики личности возможно с учетом «симптомокомплекса качеств человека, определяющих его отношение к другим людям, в действиях и поступках, характеризующихся с позиций добра и зла» (Сунцова, 2009, с. 58). В качестве основных форм проявления духовности ученые называют истину, добро, справедливость, святость и др. (Андреева, 2006, с. 262). Духовность играет существенную роль в формировании гармоничных отношений между людьми в социуме, способствует развитию целостного психического мира личности, регулирует поведение и деятельность человека (Буравлева, 2011).

С понятием «духовность» тесно связано понятие «нравственность».

Исследователи отмечают, что нравственность является составной частью духовности, т. к. «духовность представляет собой интеграцию многих смыслообразующих ценностей личности, обусловливающих нравственное поведение и реализацию творческих способностей» (Марьясова, 2009, с. 77).

В своем поведении личность способна руководствоваться ценностными установками общественной жизни, учитывать существование триединства истины, добра и красоты и соизмерять свои действия с высшими нравственными ценностями человеческого сообщества. Нравственность представляет собой измерение духовности (Сунцова, 2009; Марьясова, 2004;

Бусова, 2009) и тесным образом связана с нравом, подразумевающим совокупность душевных качеств личности, особенности характера человека (Гусейнов, 1985; Ситникова, 2009). В толковом словаре русского языка С. И.

Ожегова и Н. Ю. Шведовой нравственность трактуется как «внутренние, духовные качества, которыми руководствуется человек, этические нормы;

правила поведения, определяемые этими качествами» (СОШ, с. 423).

В истории философской мысли существовали различные подходы к пониманию нравственности. Так, например, Т. Гоббс считал основой нравственности естественные законы, которые оказывают определяющее влияние на поведение человека и полностью регламентируют его жизнь.

Ученый рассматривал внешние законы как «высшие неколебимые моральные установки», сводимые к «золотому правилу» морали, зафиксированному в Новом завете и определяющему такое поведение человека, при котором он не должен делать другому того, чего не желает себе (Гоббс, 1989, с. 51). Б.

Спиноза считал, что подлинную основу человеческой нравственности составляет осознанная свобода, направленная на постижение высших ступеней познания. При этом, по мысли ученого, вершиной человеческого познания, как одной из важнейших добродетелей, является «познавательная любовь к Богу» (Спиноза, 1999, с. 590). Согласно современным научным взглядам, понятие «нравственность» находится в тесной взаимосвязи с понятиями «этика» и «мораль». В терминах этика-мораль-нравственность некоторые исследователи усматривают конфессиональные традиции. Так, В.

И. Постовалова отмечает, что понятие «этика» употребляется чаще в протестантизме, мораль - в католичестве, для православной же картины мира больше всего характерно понятие нравственности. По мнению исследователя, нравственные законы, характерные для православного мировоззрения, «суть заповеди Божественного откровения» (Постовалова, 2000, с. 408-410). Ю. В. Рождественский рассматривает указанные понятия комплексно, в системном единстве связей и отношений. Так, нравственность, по мнению ученого, олицетворяет духовные качества человека, мораль представляет совокупность объективно существующих норм, являющихся регуляторами поведения людей, этика предполагает глубинное осмысление нравственности и морали средствами религиозной, научной, философской систем (Рождественский, 2004).

Известно, что нравственная система ценностей русского народа складывалась в глубокой древности под влиянием русской православной духовной культуры, а также в результате взаимодействия православного христианства и древнего славянского мировоззрения; «в истории отечества определение национальной принадлежности «русский» имело синоним «православный» (Дубровина, 2012, с. 6). Православная традиция является «цивилизационной основой нашего государства и национальной основой большинства россиян» (игумен Георгий Шестун, 2006, с. 14). Как отмечает И. В. Гостева, специфика русской национальной личности во многом определяется именно православной христианской духовностью, которая имеет тысячелетнюю историю развития и, безусловно, отражается в языке.

По мнению профессора В. К. Журавлева, процесс «расцерковления», произошедший в ХХ веке, привел к «раскультуриванию» русского народа (Журавлев, 2002, с. 35), так как «нравственность неизбежно разлагается с упадком религии…» (Булгаков, 2001, с. 85).

Согласно взглядам ряда исследователей, «ушедший в прошлое XX век был отмечен для российского общества кризисом ценностей, проявившимся в двух ипостасях. С одной стороны, произошла девальвация высших ценностей, секуляризация, деградация светских ценностей и «брутализация»

истории и социумов; с другой стороны, имело место своего рода спекулятивное, игровое и эстетическое размывание ценностей» (Лингвистика и аксиология, 2011 с. 196-197).

В современной России важное место отводится религиозно-нравственной стороне жизни общества, при этом русский язык новейшего периода, как уже отмечалось ранее, отличается возрождением духовно-нравственной лексики (Розанова, 2003; Китайгородская, 2003; Гостева, 2009а; 2009б; 2012;

Ситникова, 2009; Матей, 2012а; 2012б; Пережогина, 2013 и др.). В русской языковой картине мира в настоящее время наблюдается актуализация духовно-нравственных концептов, вербализующихся в речевой коммуникации. По мнению О. В. Пережогиной, в настоящее время в светской культуре актуализируются «такие добродетели, как милосердие, миролюбие, смирение, терпение, целомудрие и соответствующие им рече-поведенческие тактики призыва к милосердию, миролюбию (миру), терпению, покаянию и воздержанию от зла» (Пережогина, 2013, с. 16). Причинами актуализации в отечественной культуре названных выше понятий и используемых с данными понятиями рече-поведенческих тактик, с точки зрения указанного ученого, стали «военные конфликты и нестабильная социальная обстановка, сложившаяся после распада СССР» (Пережогина, 2013, с. 16). Н. Н. Розанова и М. В. Китайгородская объясняют актуализацию духовно-нравственных понятий в современном русском языке расширением сферы религиозной коммуникации (Розанова, 2003). Очевидно, что ценностная картина мира, содержащая систему этических норм и правил поведения, отражается в языке, следовательно, духовность находится в тесной взаимосвязи с языком (Гостева, 2009а; 2009б, с. 19; Шкатова, 2006, с. 117).

В современной лингвистической науке существует достаточно много исследований, посвященных изучению как «концептов, входящих в лингвокультурное поле «Духовность», так и духовно-нравственной лексики, в которой они вербализованы» (Гостева, 2009б, с. 52). См., например, работы таких исследователей, как: С. В. Булавина, Н. Б. Мечковская, И. К. Матей, И.

В. Гостева, Т. И. Кобякова, О. В. Ситникова, Н. М. Дмитриева, В. В. Колесов, Ю. С. Степанов, Н. Д. Арутюнова, О. П. Ермакова, С. А. Смирнова и др.

Православная лексика духовно-нравственного содержания определяется в научной литературе, прежде всего, как «абстрактная лексика, относящаяся к религиозно-духовной и непосредственно с ней связанной нравственной области человеческого бытия» (Гостева, 2009б, с. 55). Т. И. Кобякова под русской лексикой духовно-нравственного содержания понимает «единицы лексического состава русского языка с национально-культурным компонентом значения сферы духовности как наименования соответствующих концептов» (Кобякова, 2005, с. 4).

Общепризнанным является тот факт, что основу духовно-нравственной лексики составляют церковнославянские слова и слова, общие для русского и церковнославянского языков и относящиеся в стилистической системе русского языка в большинстве своем к высокой лексике. По мнению исследователей, духовно-нравственную лексику составляют единицы языка, имеющие «наибольшую этическую нагрузку» в русском языке, воплощающие в полной мере «ценностный мир отечественной духовной культуры» (Гостева, 2009а, с. 9). Понятие «этическая нагрузка» сопряжено с понятием «языковая этичность», представляющим «внутренний нравственный закон». По мнению ученых, лексика духовно-нравственного содержания включает, в основном, слова высокой, книжной лексики и находится в самом верху этической шкалы (Дмитриева, 2012). При этом лексические единицы духовно-нравственного содержания различаются степенью этической нагрузки. Как отмечают исследователи, наиболее высокое место в этической шкале занимают слова религиозного содержания, «обладающие богатым ассоциативным рядом вследствие того, что все первоначальные нравственные представления складываются на основе мифологических и религиозных воззрений» (Дмитриева, 2012, с. 50).

В современных научных исследованиях духовно-нравственная лексика русского языка нередко рассматривается в качестве составного компонента лексики православных верующих. В новейший период развития русского языка изучение православной лексики становится все наиболее популярным и находит отражение в работах таких исследователей, как С. В. Булавина, Ю.

В. Лапатухина, И. К. Матей, Н. Б. Мечковская, Ю. Н. Михайлова и др. При этом в научной литературе для обозначения языка верующих используются различные термины: религиозный язык, религиозно-проповеднический стиль, религиозный дискурс, сакрально-богослужебная лексика, религионимы и др.

(Матей, 2012б, с. 24). В числе основных подходов к изучению лексики религиозного содержания выделяются сравнительно-исторический (Р. И.

Горюшина, М. М. Маковский, В. Н. Топоров и др.), диахронический (С. В.

Булавина, И. А. Королева, М. Е. Петухова и др.), лингвокультурологический (Г. Н. Абреимова, Н. М. Дмитриева, В. П. Завальников и др.), лексикографический (В. М. Живов, И. А. Королева, Г. Я. Скляревская и др.) подходы (см. об этом: Гостева, 2009б, с. 55-56).

В современных лингвистических исследованиях представлены различные классификации религиозной, в том числе православной, лексики (см., например, работы И. В. Бугаевой, Н. Б. Мечковской, Г. Н. Скляревской, К. А Тимофеева, П. А. Якимова и др.). Так, с учетом различий в объектах религиозных представлений человека исследователи предлагают выделять следующие группы лексических единиц религиозного содержания: 1) лексические единицы, отражающие представления людей о Боге; 2) лексические единицы, отражающие представления людей о воле Бога; 3) лексические единицы, обозначающие представления о человеке, обществе, мире и находящиеся в зависимости от представлений о Боге; 4) лексические единицы, обозначающие религиозно-этические и религиозно-правовые представления и нормы; 5) лексические единицы, отражающие представления людей о должном порядке церковной организации (Мечковская, 1998, с. 33, Якимов, 2013, с. 68). С учетом всего тематического разнообразия религиозной (православной) лексики И. К.

Матей называет следующие тематические разряды православной лексики:

1) слова, обозначающие основные понятия вероисповедания, таинства и богословские термины: вера, гордость, грех и др.;

2) лексика христианской морали и церковной жизни: благочестие, милосердие, смирение и др.;

3) слова, именующие формы и элементы богослужения: вечерня, евхаристия, молебен и др.;

4) слова, обозначающие предметы богослужения: антиминс, потир и др.:

5) лексика, описывающая церковную архитектуру, живопись, утварь, облачения духовенства: церковь, паперть, солея и др.;

6) слова, обозначающие наименования церковной архитектуры и личные имена: благочинный, митрополит и др.;

7) имена собственные Бога и Богородицы: Бог, Богочеловек, Сын Божий и др.;

8) слова, обозначающие наименования икон, иконографических типов

Бога, Богородицы, библейских персонажей, Небесных сил и святых:

Спас Вседержитель, Оранта, Елеуса и др.;

9) слова, именующие священные книги, тексты и способы их исполнения:

Евангелие, Библия, Апостол и др.;

лексика, представленная личными именами и дополнительными 10) наименованиями библейских персонажей, святых, Небесной иерархии и знаменательных лиц: ангел, апостол, архангел и др.;

слова, обозначающие наименования праздников и элементов 11) церковного календаря: Великий Пост, Пасха, Рождество и др.;

лексика, представленная географическими названиями святых 12) мест, монастырей, церквей, часовен и т. д.: Афон, Гефсимания, Елеонская гора и др. (Матей, 2012б, с. 56-59).

В составе русской религиозной лексики собственно духовнонравственного содержания, исследователи предлагают разграничивать:

- а) единицы духовно-нравственного содержания, относящиеся к «основным понятиям вероисповедания» (дух, вера, любовь) и б) единицы духовнонравственного содержания, относящиеся к «лексике христианской морали»

(Скляревская, 2001а, с. 6);

- а) экклесиологическую (собственно религиозную) лексику, связанную со шкалой религиозной сферы, и б) нравственную православную лексику, находящуюся в пределах шкалы нравственно-этической сферы (Гостева, 2009а, с. 12; Гостева, 2012, с. 42-43).

Исследователь Н. М. Дмитриева выделяет в лексике духовнонравственного содержания три группы лексических единиц: 1) православная религиозная лексика (слова, характерные для православной религиозной традиции), 2) высокая лексика (слова высокой лексики, употребляемые в современном русском литературном языке безотносительно к церковной жизни), 3) этическая лексика (слова, имеющие отношение к моральнонравственной области и включаемые в словарь этических терминов), (Дмитриева, 2005а, с. 63).

Т. И.

Кобякова называет семь тематических групп лексических единиц духовно-нравственного содержания, вербализующих концепты духовности в русской языковой картине мира:

1) бытие (дорога, путь; жизнь — смерть; обычай; свет-тьма; судьба);

2) внутренний мир и состояние человека (духовность; душа; сердце);

3) интеллект (память; разум, ум);

4) мировосприятие (бог; вера; воля (2), свобода — неволя; добро, благо — зло; красота; надежда; правда, истина — ложь);

5) отношения (гость; дом; друг — враг; дружба — вражда; мир — война;

очаг; родина; семья);

6) способности и деятельность человека (дар; талант; творчество; труд);

7) чувства (вина; воля (I); долг; любовь — ненависть; радость — тоска;

совесть; стыд; счастье — горе; честь /достоинство/)» (Кобякова, 2006а, с. 15).

О. В.

Ситникова предлагает следующую тематическую классификацию слов морально-нравственного содержания:

1) наименования обобщенных нравственных понятий: мораль, нравственность, добродетель и др.;

2) наименование нравственных качеств человека: а) отрицательных:

бездуховность, непорядочность, малодушие и др.; б) положительных:

благочестивость, верность, милосердность и др.;

3) наименования людей: а) по отношению к другим людям и себе: лгун, грешник и др.; б) по отношению к природе и обществу: беззаконник, правдолюбец и др.;

4) отражение нравственных качеств человека: а) в поступках, делах, поведении: милосердствовать, прегрешать, великодушничать и др.; б) в характеристиках со стороны других людей: страдалец, честный и др.;

5) наименования различных общественных процессов и явлений: гуманизм, имморализм и др.;

6) наименование состояний человека: пристыженность, страдальчество и др. (Ситникова, 2009, с. 69-70).

На наш взгляд, в составе русской православной духовно-нравственной лексики необходимо разграничивать прежде всего два основных разряда: а) духовно-нравственная лексика, обозначающая нравственные качества, чувства, действия и состояния человека; б) лексика духовно-нравственного содержания, номинирующая основные понятия православного вероисповедания. Вместе с тем очевидно, что решение вопроса о тематической организации православной лексики духовно-нравственного содержания представляет собой отдельную сложную задачу, которая должна решаться путем привлечения к исследованию широкого круга религиозной, философской и богословской литературы. Подобная задача, как представляется, должна составлять предмет отдельного специального исследования.

Современные ученые подчеркивают, что лексика духовно-нравственного содержания выступает «индикатором восстановления в русской национальной картине мира ментальных единиц лингвокультурного поля «Духовность» (Гостева, 2009а, с. 3). При этом под лингвокультурным полем понимается «совокупность единиц, отражающих соответствующий фрагмент культуры и объединенных общим содержанием» (Воробьев, 1997; 2006, с. 58ср. Гостева, 2009а, с. 4). Как показано в работах И. В. Гостевой, лингвокультурное поле «Духовность» представляет собой сложную структуру, объединяющую соответственно семантическое (лексикосемантическое) и концептуальное поля. При этом концептуальное поле определяется как совокупность духовно-нравственных концептов, в то время как семантическое поле объединяет лексические единицы духовнонравственного содержания (Гостева, 2009б, с. 72, 73). Подобный подход нам представляется весьма плодотворным, и в настоящей работе мы рассматриваем лексические единицы духовно-нравственного содержания как составляющие семантического (лексико-семантического) поля и репрезентанты концептуального поля «Духовность».

Важно отметить, что понятие лексики духовно-нравственного содержания нельзя считать абсолютно тождественным понятию лексики морально-нравственного содержания. Лексика духовно-нравственного содержания «теснее связана с ценностями православной духовной культуры, в то время как морально-нравственная лексика имеет более тесные связи с этическими нормами, нежели с религиозными воззрениями». (Гостева, 2009а, с. 15). Ср. также: «Изначально христианская духовность была неотделима от нравственности, что сказалось на формировании лингвокультурного поля «Духовность». В советской идеологии религиозные концепты были вытеснены из общественного сознания, произошло разделение поля и, фактически, подмена духовности нравственностью. … Духовно-нравственная лексика стала, по сути, морально-нравственной, нерелигиозной». Переходная единица духовно-нравственный вновь становится актуализированной после крушения атеистической идеологии, когда «духовность и нравственность вновь объединяются в одном лингвокультурном поле» (Гостева, 2009а, с. 15, 18).

Современные ученые подчеркивают, что все лексические единицы духовно-нравственного содержания имеют общий интегральный компонент – «понятие духовности», а в качестве отличительных выступают дифференциальные признаки лексических единиц духовно-нравственного содержания: «религиозная сфера», «этическая сфера», «аксиологические категории и др.» (Гостева, 2009а, с. 10).

По мнению отечественных лингвистов, лингвокультурное поле «Духовность», как и соответствующее семантическое поле, имеет сложную, неоднородную структуру, охватывает весь спектр языкового понимания духовного развития личности и состоит из ядра, центра и периферии (см., например, работы И. В. Гостевой, Т. И. Кобяковой и др.). При этом вопрос о составе перечисленных фрагментов указанного поля остается дискуссионным. В концепции Т. И. Кобяковой ядро лингвокультурного поля «Духовность» в русском языке представлено наименованием поля; центр состоит из названий тематических групп (например, «отношение», «бытие» и т.п.) и семантических полей с минимальным набором лексем, вербализующих концепты духовности; периферия соотносится с ассоциациями на базовые концепты (Кобякова, 2006а; 2006б). И. В. Гостева в состав центра включает следующие лексические единицы, представляющие вербализаторы концептов: «благодать, блаженный, вера, дух, душа, закон, истина, крест, любовь, нравственность, ответственность, патриотизм, совесть, спасение, справедливость, соборность, страсть, целомудрие, честность» (Гостева, 2009а, с.11-12).

Как показывают наши исследования, выполненные с учетом анализа современной научной литературы, посвященной системно-структурной и полевой организации языка (Загоровская, 2011а; Загоровская, Данькова, 2011б; Ситникова, 2009; Данькова, 2009 и др.), лексико-семантическое поле «Духовность» в русском языке, репрезентирующее соответствующие лингвокультурные концепты, правомерно делить прежде всего на две части:

центральную и периферийную. Центральная часть поля состоит из ядра, в состав которого входят наименования основных понятий христианской морали и духовно-нравственных качеств человека (любовь, совесть, мудрость, алчность, великодушие, верность, гордость, греховность, добродетель, духовность, зависть, малодушие, милосердие, патриотизм, скромность, смирение, сострадание, стыд, терпение, честность и некоторых других), и околоядерной области, содержащей лексемы, семантика которых связана с семантикой слов, входящих в состав ядра (добродетельный, греховный, великодушный, безгрешный, добросовестный и др.). Периферийная часть рассматриваемого лексико-семантического поля включает в себя область ближней периферии, которая состоит из лексем, вступающих как в парадигматические (любовь – привязанность, склонность, преданность, благоволение, доброжелательство), так и в эпидигматические отношения (милосердный, милосердно, немилосердно, милосердность, немилосердность и др.) со словесными единицами центральной части.

Область дальней периферии состоит из лексем, имеющих переносное значение и связанных опосредованно с духовно-нравственными категориями (светлый, погибший, нечистый и др.).

Лексемы, входящие в ядро лексико-семантического поля духовнонравственных лексических единиц, обозначают наиболее важные для отечественной духовной культуры понятия, сопряженные с религиозными, этическими и аксиологическими категориями, учитывают основные характеристики русского менталитета, в том числе такие, как:

«религиозность, стремление к высшим формам опыта, соборность, всемирная отзывчивость, широта души и вневременность, поляризованность»

(Кобякова, 2006а, с. 15), и предполагают понимание духовности как «ведущего компонента нравственной жизни человека, присущего русскому менталитету» (Шишков, 2007, с. 4).

Важно отметить, что ядерная часть лексико-семантического поля духовно-нравственных лексических единиц в русском языке представлена словами, называющими как положительные нравственные ценности, так и негативные проявления духовного мира личности (этические концепты и их вербализаторы в научном мире рассматриваются уже достаточно давно, так как «в них отражены ценностные ориентации носителей языка, причем как их положительные, так и отрицательные стороны» (Шишков, 2007, с. 3).

Вопрос об исчерпывающем перечне (наборе) лексических единиц лексико-семантического поля «Духовность» в русском языке, несмотря на свою актуальность, является весьма сложным и до сих пор не решенным. По мнению В. П. Синячкина, одной из важнейших проблем современной лингвокультурологии является проблема «установления корпуса фундаментальных национально-культурных концептов» (Синячкин, 2009, с.

66), а следовательно, и проблема установления состава лексических единиц, раскрывающих содержание концептов духовно-нравственного содержания.

В настоящем исследовании при отборе духовно-нравственных лексических единиц русского языка, входящих в состав ядра лексикосемантического поля «Духовность», мы опирались на существующие достижения в названной области (Гостева, 2009а; 2009б; Дмитриева, 2005а;

2005б; 2012; Кобякова, 2004, 2006а; 2006б; Матей, 2012а; 2012б; Ситникова, 2009 и др.) и основным критерием отнесенности словесного знака к ядерной части анализируемого фрагмента лексико-семантической системы русского языка считали высокую степень значимости обозначаемого данным словом понятия. При определении степени подобной значимости учитывалась, в том числе, информация, представленная в специальной литературе не только культурологического характера, но и философского, а также религиоведческого характера. Анализировались также материалы современных толковых и энциклопедических словарей, например, толкового словаря русского языка С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой, энциклопедического словаря «Основы духовной культуры» В. С. Безруковой, полного церковнославянского словаря прот. Г. Дьяченко. Последний из перечисленных источников представляется важным для изучения рассматриваемого вопроса в связи с тем, что «православная христианская традиция является наиболее влиятельной в формировании этических воззрений человека русской ментальности» (Дмитриева, 2005а, с. 63).

Именно православное мировоззрение, отразившееся в русском языке и отечественной культуре, стало ведущим для русского этноса на протяжении нескольких веков (Петрухина, 2007). Ценности православия явились для русской культуры «важнейшими духовно-историческими основами жизнедеятельности русской нации» (Троицкий, 1996, с. 20-21).

Рассматривая вопрос об отражении православной и – шире – духовнонравственной лексики русского языка в современной научной литературе, важно отметить, что в некоторых исследованиях названной проблематики затрагиваются вопросы семантики словесных знаков и при этом доказывается, что планы содержания многих из них различаются при употреблении лексем в разных типах дискурса: религиозном или светском (см., например, работы И. М. Гольберг, 2002; Р. И. Горюшиной, 2002). Более того, в диссертационном исследовании представителя Воронежской лингвистической школы И. К. Матея делается вывод о том, что одной из особенностей русской православной лексики является «сосуществование в плане содержания большинства современных словесных единиц тематической сферы «Православие», в том числе обозначающих конкретные реалии, двух семантических пластов: «светского» и «религиозного», что, по мнению названного ученого, «обусловлено особенностями исторического развития русского языка и русской духовной культуры» (Матей, 2012а, с. 12

– 13). Проведенные нами исследования православной лексики духовнонравственного содержания (в том числе с привлечением другого языкового материала) также позволяют утверждать, что семантическая двуплановость представляет собой один из отличительных признаков названного разряда слов. В семантической структуре лексем духовно-нравственного содержания можно выделить духовно-нравственный («религиозный») и этиконравственный («светский») семантические пласты (Загоровская, Шевченко, 2014; Шевченко, 2015б; 2015в; 2015г). При этом духовно-нравственный семантический пласт в значении рассматриваемых слов включает в себя семантические компоненты (лексико-семантические варианты или отдельные семы), тесно связанные с аспектами православной духовной культуры и восходящие к глубинным идеям христианской морали, ценностному миру русской православной культуры. Этико-нравственный семантический пласт объединяет в своем составе семантические компоненты, сопряженные со светскими нормами этики, морали и нравственности.

В духовно-нравственной лексике наиболее полно проявляется аксиологический аспект русского языка (Гостева, 2009а; 2009б).

Представляется, что в связи с этим лексику духовно-нравственного содержания необходимо рассматривать с учетом «аксиологического измерения языка», предполагающего видение целостного объекта, находящегося «на стыке гносеологических соотношений Человек – Язык – Мир (Миры)» (Лингвистика и аксиология, 2011, с. 18).

Как показывает изучение специальной литературы, при рассмотрении лексики духовно-нравственного содержания, обозначающей моральнонравственные параметры личности (долг, совесть, честь, достоинство, уважение, покаяние, прощение, милосердие и др.), важно учитывать психолингвистические и социолингвистические факторы, играющие важную роль в процессе лингвистического анализа внутреннего мира человека (Концепты. Категории: языковая реальность, 2011).

Анализ научной литературы и собственные исследования автора настоящей работы позволяют сделать общий вывод о том, что духовнонравственная лексика представляет собой довольно объемный пласт лексических единиц русского литературного языка. Отмеченное обстоятельство «свидетельствует о развитой системе духовных и этических ценностей в отечественной культуре» (Гостева, 2009б, с. 55).

Русская лексика духовно-нравственного содержания включает в себя абстрактные лексические единицы, относящиеся к этико-нравственной («светской») и духовно-нравственной («религиозной») сферам бытия русского человека. При этом этико-нравственная область бытия соотносится со светской этикой, моралью и нравственностью. Религиозно-духовная сфера бытия восходит к глубинным идеям христианской морали и нравственности, основам православной духовной культуры.

Духовно-нравственная сфера человеческого бытия концентрирует в себе идеи и понятия, восходящие к глубинным идеям христианской морали и нравственности, основам православной духовной культуры. Духовнонравственная лексика воплощает духовные и этические ценности в русской языковой картине мира (Гостева, 2009а; 2009б).

Думается, что осознание содержания духовно-нравственных лексических единиц оказывается существенно важным для глубинного осмысления и исполнения законов нравственной жизни, «культурной экологии», отступление от которых, по мысли Д. С. Лихачева, может нравственно уничтожить человека (Лихачев, 1983, с. 85).

1.4. Семантика словесного знака и ее составляющие

Вопрос о природе значения лексических единиц относится к числу наиболее спорных в языкознании. Еще в XIX веке Ф. де Соссюром была предложена концепция языкового знака как двусторонней единицы, характеризуемой означающим и означаемым. Позднее языковой знак стали рассматривать с учетом таких параметров, как имя (означающее), семантика (означаемое), синтактика, прагматика. При этом под семантикой понимались «сведения о классе называемых знаком вещей с общими свойствами или классе внеязыковых ситуаций, инвариантных относительно некоторых свойств участников и связывающих их отношений» (Апресян, 1974, с. 56).

Согласно данным научной лингвистической литературы, понятие значения словесных знаков остается одним из самых неопределенных и противоречивых понятий в теории языка и вызывает много разногласий при своем определении. Так, ученые предлагают подразделять все определения указанного понятия на реляционные (значение словесной единицы рассматривается как отношение лингвистической единицы к предмету, понятию, представлению), функциональные (значение языкового знака понимается как функция, которую он выполняет в языке), субстанциональные слова определяется как совокупность (значение признаков, связанных с отражением действительности в сознании), (см. об этом Стернин, 1979; Загоровская, 2011а).

В современной отечественной лингвистике наибольшее признание получила отражательная теория значения слова, согласно которой «семантика языкового знака (его значение) представляет собой результат отражения действительности в сознании, закрепленный за определенной языковой оболочкой» (Загоровская, с. 28). Данная теория 2011а, соответствует билатеральной концепции языкового знака и идее о его принципиальном отличии от речевого знака, сформулированной проф. А.

А.Кретовым: «Следует различать языковой знак, который билатерален, речевой знак, который унилатерален, и лингвистический знак – родовой термин для двух первых» (Кретов, 2009, с.263-264).

Как показало изучение научной семасиологической литературы, существуют «узкий» и «широкий» подходы к пониманию семантической сферы словесных единиц. В рамках узкого подхода значение слова рассматривается как совокупность знаний о предмете или понятии. С позиции широкого подхода значение слова рассматривается как «хранилище информации разных типов, связанной с отражением не только объективной, но и субъективной действительности в разных ее формах, в том числе языковой» (Загоровская, 2011а, с. 38). Именно «широкий» подход к семантике словесного знака является в настоящее время наиболее принятым.

Исследование лингвистической литературы подтвердило, что для отечественной семасиологии важным оказывается понятие семантического компонента. Под семантическим компонентом ученые понимают «выделяемую часть лексического значения, меньшую, чем все значение»

(Стернин, 1985, с. 32). Семантические компоненты в пределах лексического значения слова могут вступать в различные взаимоотношения. Можно выделить три направления, определяющих характер взаимоотношения семантических компонентов. Первое направление выделяет в структуре значения семантические компоненты одной степени сложности, второе направление предполагает неоднородность лексического значения и выделяет в значении языкового знака «семантические блоки» разного уровня иерархии, третье направление нацелено на поиск в значении слова аспектов, отражающих различные стороны значения (Стернин, 1985).

Согласно справедливому замечанию Э. В. Кузнецовой, в семасиологии следует разграничивать главные и дополнительные компоненты значения (Кузнецова, 1980). При этом главный компонент семантики слова представляет «логико-предметное» содержание слова, которое в научной семасиологической литературе иногда обозначается как смысловая часть значения (Селиверстова, 1975, с. 12). К числу дополнительных компонентов семантики слова ученые относят частотность употребления слова, культурноисторические ассоциации, внутреннюю форму слова и др. (Васильев, 1981;

Кузнецова, 1980; Загоровская, 2011а).

В настоящее время в лингвистике существуют различные подходы к изучению лексического значения слова. Например, в рамках коммуникативного подхода к изучению лексического значения слова семасиологи рассматривают вопрос о соотношении лексического значения слова и высказывания. Так, в пределах названного подхода возможно рассматривать слово как единицу, обладающую самостоятельным значением, которое актуализируется в акте коммуникации. С другой стороны, в рамках обозначенного подхода допустимо изучать слово как несамостоятельную единицу, значение которой вычленяется из тотального значения высказывания (Стернин, 1985, с. 9). Ср., например, мнение Г. В.

Колшанского о том, что «высказывания не складываются из слов с их значениями, а, скорее, наоборот, слова с их значениями получают свое реальное существование только в рамках высказывания» (Колшанский, 1980, с. 138). Коммуникативный подход к значению слова предполагает детальное изучение семантической структуры слова, в силу чего особую актуальность в семасиологии получают дифференциальный и интегральный анализ языкового значения. При этом дифференциальный анализ языкового значения предполагает «выделение компонентов значения путем разграничения слов, противопоставленных друг другу в более или менее очерченных лексических группировках» (Стернин, 1985, с. 10).

Интегральный подход в отличие от дифференциального учитывает все «семантические признаки, реально проявляющиеся или могущие проявиться в самых различных контекстах. Интегральный подход… позволяет объяснить многие явления, связанные с подтекстом, различными уровнями и объемами реализации и восприятия значения слова, с пониманием значения»

(Загоровская, 2011а, с. 146). Следует отметить, что названные подходы не исключают друг друга, а оказываются в отношениях взаимодополнения. Ср.:

«Интегральный подход к значению не отрицает дифференциального, а включает его как частный случай. Дифференциальный подход к значению объясняет лишь некоторую часть случаев употребления слова; интегральный же подход носит более общий характер» (Стернин, 1985, с. 15).

Многообразие определений понятия «языковое значение», разнообразие подходов к решению проблем семантической сферы словесных единиц объясняется тем, что «среди исследователей нет единства не только в определении количества семантических составляющих слова, но и в понимании их качественных характеристик и соотношений. При этом большинство имеющихся в научной семасиологической литературе «широких» решений проблемы значения слова не исключают друг друга, а существуют параллельно, освещая данную проблему с разных сторон и намечая реальные пути ее решения» (Загоровская, 2011а, с. 45).

Изучение понятия «значение слова» неразрывно связано с рассмотрением вопросов относительно структуры значения слова. Структура лексического значения слова представлена единством и взаимосвязью макрокомпонентов и микрокомпонентов значения. В различных исследованиях выделяется неодинаковое количество макрокомпонентов. Так,

О. В. Загоровская называет четыре основных макрокомпонента значения:

предметно-логический (денотативный), эмотивный (эмоциональнооценочный), собственно языковой, эмпирический (Загоровская, 2011а, с. 49).

Предметно-логический компонент значения содержит информацию, связанную с отражением внеязыковой действительности. Эмотивный компонент значения содержит эмоционально-оценочную информацию о внеязыковой действительности. Собственно языковой компонент значения включает информацию о языковой действительности, закрепленной в семантике лексической единицы. В составе указанного макрокомпонента выделяются три микрокомпонента: парадигматический (содержит информацию о парадигматических связях лексических единиц в системе языка), синтагматический (содержит информацию об особенностях лексической, фразеологической и синтаксической сочетаемости конкретной словесной единицы), стилистический (содержит информацию о характеристиках слова, которые лексическая единица приобретает в процессе речевой реализации). Эмпирический компонент значения содержит результат чувственно-образного отражения внеязыковой действительности (Загоровская, 2011а, с. 50).

И. А. Стернин предлагает выделять два мегакомпонента – лексическое значение слова и структурно-языковое значение. В свою очередь, названные мегакомпоненты подразделяются на макрокомпоненты: лексическое значение включает в себя денотативный и коннотативный макрокомпоненты, структурно-языковое значение состоит из функционального и грамматического макрокомпонентов (Стернин, 2003, с. 3-6; 2005б, с. 30-38).

Л. М. Васильев в структуре лексического значения слова выделяет эмпирический, рациональный и коннотативный макрокомпоненты (Васильев, 1985, с. 39).

Как указывается в научной лингвистической литературе, «общее определение значения может быть признано удовлетворительным лишь в том случае, если оно учитывает все его типы, существующие в языке» (Васильев, 1990, с. 107-109). Так, В. В. Виноградов предлагал выделять в слове основное номинативное значение, производное номинативное значение и экспрессивно-стилистическое значение (Виноградов, 1977). Б. Н. Головин различает следующие типы лексических значений: по отношению к предмету, к сознанию и другим лексическим значениям слова (Головин, 1973). О. П. Ермакова подразделяет лексические значения на прямые и переносные (по наличию и характеру мотивированности), номинативные и неноминативные (по предметной отнесенности), свободные и несвободные (по «синтаксическому поведению»), (Ермакова, 1996). Н. Д. Арутюнова в функциональной типологии лексического значения слова противопоставляет сигнификативную сторону значения денотативной (Арутюнова, 1988). Также исследователи выделяют основные функциональные типы языковых значений с учетом деления слов на части речи (Васильев, 1990; Гак, 1990).

При исследовании значений словесных знаков важно разграничивать такие понятия, как семантическая структура слова, лексико-семантический вариант, структура значения слова, семема, сема. Многие из перечисленных терминов трактуются в научной лингвистической литературе по-разному. В настоящем исследовании мы опираемся на теоретическую концепцию лексического значения, представленную в работах О. В.

Загоровской, и вслед за названным исследователем под семантической структурой слова понимаем «совокупность значений семантически взаимосвязанных лексико-семантических вариантов многозначного слова»;

под лексико-семантическим вариантом - отдельное значение слова, которое материализуется посредством одной звуковой или графической оболочки;

под структурой значения слова - «совокупность семантических компонентов в значении отдельного лексико-семантического варианта слова»

(Загоровская, 2011а, с. 47, 51). Термин «семема» употребляется нами для обозначения плана содержания отдельного лексико-семантического варианта слова, а термин «сема» для наименования «семантического микрокомпонента, отражающего конкретные признаки обозначаемого словом явления».

В семасиологической литературе принято подразделять семы на архисемы, дифференциальные и потенциальные семы. Архисемы выражают интегрирующее родовое значение, дифференциальные семы выражают дифференцирующее видовое значение, потенциальные семы отражают второстепенные, побочные свойства предмета (Гак, 1990; Загоровская, 2011а). Вслед за О. В. Загоровской в данной работе мы придерживаемся мысли о том, что в понятие значения слова, помимо «структурно релевантных признаков», включаются также «коммуникативно релевантные признаки: периферийные, скрытые, вероятностные и т. п.». Отмеченное обстоятельство позволяет подразделять семы внутри семемы с учетом их статуса на: ядерные (наиболее существенные части значения слова) и периферийные (компоненты значения, сопутствующие ядерным семам. При этом периферия значения слова состоит из «ближней периферии» и «дальней периферии», включающей потенциальные и скрытые семы); обязательные (сущностные) и потенциальные (дополнительные, скрытые компоненты значения); постоянные (семы, отражающие признаки, присущие определенной реалии всегда) и вероятностные (компоненты значения, которые отражают признаки той или иной реалии с определенной степенью вероятности), (Загоровская, 2011а, с. 78 – 80).

При изучении плана содержания словесных единиц необходимо учитывать, что языковое значение, представленное в толковом словаре национального языка, существует реально и в языковом сознании носителей языка. В первом случае исследователи говорят о системном, лексикографическом значении, а во втором – о психологически реальном значении (ср.: Попова, Стернин, 2006; Загоровская, 2011а). Системное значение слова, представленное в толковом словаре, аккумулирует в себе знания, общие для всех носителей конкретного языка, это «общеизвестное языковое знание о мире» (Стернин, 1985, с. 28). Согласно справедливому замечанию Ю. Н. Караулова, системное значение слова должно легко восприниматься средними носителями русского языка, «так как в противном случае утрачивается сама цель данного описания, ориентированного прежде всего на человека – носителя языка и пользователя языком» (Караулов, 1976, с. 183). Благодаря существованию системного значения слова, носители языка беспрепятственно понимают друг друга в процессе коммуникации.

Однако, как указывают исследователи, системное значение слова оказывается меньшим по объему в сравнении с психологически реальным значением, так как системное значение слова есть «результат отвлечения от реальных употреблений слов, определенный лингвистический конструкт»

(Фридман, 2006, с. 39). Психологически реальное значение слова понимается в лингвистической науке как «упорядоченное единство всех семантических компонентов, которые реально связаны с данной звуковой оболочкой в сознании носителей языка. Это тот объем семантических компонентов, который актуализирует изолированно взятое слово в сознании носителей языка, в единстве всех образующих его семантических признаков – более или менее ярких, ядерных и периферийных. Психолингвистическое значение структурировано по полевому принципу, а образующие его компоненты образуют иерархию по яркости» (Попова, Стернин, 2006, с. 67-68).

В современной научной литературе подчеркивается, что в сознании индивида значение формируется двумя путями – коммуникативным и некоммуникативным. Коммуникативный путь оказывается возможным, так как значение реализуется в коммуникации, некоммуникативный путь формирования языкового значения в сознании индивида обусловлен тем, что «значение включает не только семантические компоненты, усвоенные через личную коммуникацию, но и компоненты, отражающие знания, приобретенные в процессе общественной практики, общественного познания, минуя коммуникативные акты» (Стернин, 1985, с. 8).

Психологически реальное значение может быть описано посредством анализа результатов ассоциативных экспериментов, методики интервьюирования, методики семантического шкалирования, интерпретационного эксперимента и др. (см., например: Стернин, Попова, 2007; 2010; Фридман, 2006; Ситникова, 2009; Матей, 2012а; 2012б и др.).

Выводы Материалы, изложенные в первой главе диссертационного исследования, позволяют сделать следующие выводы.

На рубеже XХ - XXI вв.

русский язык переживает особый этап своего развития, который характеризуется целым рядом отрицательных тенденций:

агрессивным иноязычным влиянием; сужением внутренних функций русского языка; разрушением границ между литературным языком и такими нелитературными формами существования национального русского языка, как просторечие и жаргоны; разрушением традиционной для русской культуры триединой стилистической системы русского языка, предполагающей существование высокого, среднего и низкого стилей;

общим стилистическим снижением русской речи и ее огрублением и т. п.

Вместе с тем, весьма существенным представляется то обстоятельство, что негативным тенденциям, отражающимся в современной русской культуре и в русском языке на рубеже XX-XXI вв., в определенной степени противостоят возвращение с периферии общественного языкового сознания лексики духовно-нравственного содержания и формирование в русском литературном языке религиозно-проповеднического стиля, обусловленные актуализацией традиций православия в современной России и идеологической переориентацией российского общества. Названные процессы находят отражение в языковом сознании современных носителей русского языка, в русской языковой картине мира и в русской концептосфере.

В настоящей работе языковое сознание понимается в рамках учения воронежской когнитивной школы как «компонент когнитивного сознания, «заведующий» механизмами речевой деятельности человека; один из видов когнитивного сознания, обеспечивающий такой вид деятельности как оперирование речью» (Попова, Стернин, 2006, с. 34).

Языковая картина мира рассматривается в диссертации как «совокупность зафиксированных в единицах языка представлений народа о действительности на определенном этапе развития народа, представление о действительности, отраженное в языковых знаках и их значениях – языковое членение мира, языковое упорядочение предметов и явлений, заложенная в системных значениях слов информация о мире» (Попова, Стернин, 2010, с.

38). Концепт трактуется как «оперативная единица памяти, ментального лексикона, концептуальной системы и языка мозга, всей картины мира, квант знания» (КСКТ, с. 90-92), а концептосфера – как упорядоченная совокупность концептов народа, представляющая информационную базу мышления.

Понятие «православная лексика духовно-нравственного содержания» не имеет в научной литературе общепринятого определения. Данное обстоятельство связано, прежде всего, со сложностью и многоаспектностью исходного понятия «духовность». В настоящей работе православная лексика духовно-нравственного содержания определяется как «абстрактная лексика, относящаяся к религиозно-духовной и непосредственно с ней связанной нравственной области человеческого бытия» (Гостева, 2009б, с. 55).

В составе русской православной лексики духовно-нравственного выделяются различные тематические подгруппы и прежде всего:

а) единицы духовно-нравственного содержания, относящиеся к основным понятиям вероисповедания (дух, вера, любовь и др.), и б) единицы духовнонравственного содержания, относящиеся к лексике христианской морали (Скляревская, 2001, с. 6).

Вслед за И. В. Гостевой (Гостева 2009а; 2009б) русскую православную лексику духовно-нравственного содержания мы рассматриваем как совокупность единиц, составляющих лексико-семантическое поле «Духовность» и репрезентирующих одноименное лингвокультурное (концептуальное) поле.

Лексико-семантическое поле «Духовность» в русском языке, репрезентирующее соответствующие лингвокультурные концепты, на наш взгляд, правомерно делить прежде всего на две части: центральную и периферийную. Центральная часть поля состоит из ядра, в состав которого входят наименования основных понятий христианской морали и духовнонравственных качеств человека (любовь, совесть, мудрость, алчность, великодушие, верность, гордость, греховность, добродетель, духовность, зависть, малодушие, милосердие, патриотизм, скромность, смирение, сострадание, стыд, терпение, честность и некоторых других), и околоядерной области, содержащей лексемы, семантика которых связана с семантикой слов, входящих в состав ядра (добродетельный, греховный, великодушный, безгрешный, добросовестный и др.). Периферийная часть рассматриваемого лексико-семантического поля включает в себя область ближней периферии, которая состоит из лексем, вступающих как в парадигматические (любовь – привязанность, склонность, преданность, благоволение, доброжелательство), так и в эпидигматические отношения (милосердный, милосердно, немилосердно, милосердность, немилосердность и др.) со словесными единицами центральной части. Область дальней периферии состоит из лексем, имеющих переносное значение и связанных опосредованно с духовно-нравственными категориями (светлый, погибший, нечистый и др.). Лексемы, входящие в ядро лексико-семантического поля духовно-нравственных лексических единиц, обозначают наиболее важные для отечественной духовной культуры понятия, сопряженные с религиозными, этическими и аксиологическими категориями и учитывают основные характеристики русского менталитета. Важно отметить, что ядерная часть лексико-семантического поля духовно-нравственных лексических единиц в русском языке представлена словами, называющими как положительные нравственные ценности, так и негативные проявления духовного мира личности.

В настоящем исследовании при отборе духовно-нравственных лексических единиц русского языка, входящих в состав ядра лексикосемантического поля «Духовность», мы опирались на существующие достижения в названной области, и основным критерием отнесенности словесного знака к ядерной части анализируемого фрагмента лексикосемантической системы русского языка считали высокую степень значимости обозначаемого данным словом понятия. При определении степени подобной значимости учитывалась, в том числе, информация, представленная в специальной литературе не только культурологического характера, но и философского, а также религиоведческого характера.

Анализировались также материалы современных толковых и энциклопедических словарей, например, толкового словаря русского языка С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой, энциклопедического словаря «Основы духовной культуры» В. С. Безруковой, полного церковнославянского словаря прот. Г. Дьяченко. Последний из перечисленных источников представляется особенно важным для изучения рассматриваемого вопроса в связи с тем, что именно православная духовная культура кардинальным образом повлияла на формирование этических воззрений человека русской ментальности.

Ценности православия представляют важнейшие духовно-исторические «основы жизнедеятельности русской нации» (Троицкий, 1996, с. 20-21).

Изучение научной лингвистической литературы и проведенные нами исследования православной лексики духовно-нравственного содержания позволяют утверждать, что одним из отличительных признаков названного ряда слов является семантическая двуплановость. В семантической структуре лексем духовно-нравственного содержания можно выделить духовнонравственный («религиозный») и этико-нравственный («светскиий») семантические пласты. При этом духовно-нравственный семантический пласт в значении рассматриваемых слов включает в себя семантические компоненты (лексико-семантические варианты и отдельные семы), тесно связанные с аспектами православной духовной культуры и восходящие к глубинным идеям христианской морали, ценностному миру русской православной культуры. Этико-нравственный семантический пласт объединяет в своем составе семантические компоненты, сопряженные со светскими нормами этики, морали и нравственности.

Исследование семантики духовно-нравственной лексики предполагает оперирование терминами «значение слова», «компонент значения», «семантическая структура слова», «структура отдельного значения», «сема».

В данной работе значение слова рассматривается «как сущность, определяемая, с одной стороны, внелингвистическими (экстралингвистическими), а с другой – внутрилингвистическими факторами» и представляющая собой результат отражения действительности (Загоровская, 2011а, с. 38). Структура лексического значения слова понимается в работе как единство взаимосвязанных макрокомпонентов и микрокомпонентов значения. Вслед за О. В. Загоровской мы выделяем четыре основных макрокомпонента значения языкового знака: предметнологический (денотативный), эмотивный (эмоционально-оценочный), собственно языковой, эмпирический (Загоровская, 2011а). Предметнологический компонент значения содержит информацию, связанную с отражением внеязыковой действительности. Эмотивный компонент значения содержит эмоционально-оценочную информацию о внеязыковой действительности. Собственно языковой компонент значения включает информацию о лингвистических особенностях лексической единицы.

В составе указанного макрокомпонента выделяются три микрокомпонента:

парадигматический (содержит информацию о парадигматических связях лексических единиц в системе языка), синтагматический (содержит информацию об особенностях лексической, фразеологической и синтаксической сочетаемости конкретной словесной единицы), стилистический (содержит информацию о характеристиках слова, которые лексическая единица приобретает в процессе речевой реализации).

Эмпирический компонент значения содержит результат чувственнообразного отражения внеязыковой действительности.

Термин «семантическая структура слова» понимается в работе как совокупность значений семантически взаимосвязанных лексикосемантических вариантов многозначной лексической единицы. Структура значения слова понимается как совокупность семантических компонентов в значении отдельного лексико-семантического варианта слова. Термин «сема»

используется для номинации «семантического микрокомпонента, отражающего конкретные признаки обозначаемого словом явления»

(Загоровская, 2011а).

При изучении плана содержания словесных единиц необходимо учитывать, что языковое значение, представленное в толковом словаре национального языка, существует реально и в языковом сознании носителей языка. В первом случае можно говорить о системном, лексикографическом значении, а во втором – о психологически реальном значении (Попова, Стернин, 2006; Загоровская, 2011а).

Представляется очевидным, что при изучении лексики духовнонравственного содержания, обозначающей морально-нравственные параметры личности (долг, совесть, честь, достоинство, уважение, покаяние, прощение, милосердие и др.), необходимо учитывать психолингвистические и социолингвистические факторы, играющие важную роль в процессе лингвистического анализа внутреннего мира человека.

ГЛАВА 2.

ПРАВОСЛАВНАЯ ЛЕКСИКА ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОГО

СОДЕРЖАНИЯ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ: ИСТОРИЯ

ФОРМИРОВАНИЯ И ОТРАЖЕНИЕ В ТОЛКОВЫХ СЛОВАРЯХ

2.1. Общая характеристика духовно-нравственной лексики в современном русском языке В процессе анализа современных словарей, специальной научной и религиозной литературы было выбрано 400 словесных единиц духовнонравственного содержания, относящихся к центральной (в том числе ядерной) части лексико-семантического поля «Духовность» в русском языке и ближайшей периферии указанного поля. Как показал анализ, данная лексика разнообразна в частеречном, генетическом, стилистическом, тематическом отношениях, а также с точки зрения особенностей семантической структуры словесного знака.

С точки зрения частеречной отнесенности православная лексика духовно-нравственного содержания представлена в русском языке существительными, прилагательными, глаголами и их формами (причастия, деепричастия), а также наречиями. Самую многочисленную группу духовнонравственных лексических единиц составляют существительные.

Например:

благодеяние – «спасительная помощь, доброе дело» (СОШ, с. 49);

благодеяние – «книжн. Доброе дело, большая услуга (БТС, с. 81);

доверие – «уверенность в чьей-н. добросовестности, искренности, в правильности чего-н.» (СОШ, с. 170); доверие – «убеждённость в чьей-л.

искренности, честности, добросовестности и основанное на них отношение к кому-, чему-л.» (БТС, с. 265);

милосердие – «готовность помочь кому-н. или простить кого-н. из сострадания, человеколюбия» (СОШ, с. 356); милосердие – «готовность оказать помощь, проявить снисхождение из сострадания, человеколюбия;

сама помощь, снисхождение, вызванные такими чувствами» (БТС, с. 542);

милосердие – «сострадательная помощь ближнему как христианская добродетель; вообще бескорыстная помощь, сострадание к людям. Сестра милосердия (медицинская сестра, обычно верующая, работающая бескорыстно и проявляющая к пациентам сострадание, доброту и заботу)»

(ТСРЯ, с. 592).

К названному разряду относятся также слова: алчность, благодушие, великодушие, гордость, гордыня, грех, греховность, добродетель, доброжелательность, добронравие, достоинство, дух, духовность, душа, жертвенность, жестокосердие, зависть, заносчивость, кротость, любовь, мудрость, смирение, смиренномудрие, сострадание, терпение, целомудрие, честность и мн. др.

Достаточно многочисленной группой духовно-нравственных единиц является и группа прилагательных.

Например:

великодушный – «обладающий высокими душевными качествами, готовый бескорыстно жертвовать своими интересами для других» (СОШ, с.

72); великодушный – «обнаруживающий великодушие» (БТС, с. 117);

доблестный – «обладающий доблестью, достойный славы» (СОШ, с.

169); доблестный – «высок. Отличающийся доблестью; достойный славы»

(БТС, с. 264);

совестливый – «обладающий чувством нравственной ответственности перед другими, поступающий по совести» (СОШ, 2010, с. 742); совестливый

– «поступающий по совести, стыдящийся делать что-л. несправедливое, неблаговидное. С. человек. || Свойственный такому человеку» (БТС, с. 1226).

Ср. также: алчный, безгрешный, благонравный, благородный, верный, высоконравственный, гневливый, гордый, духовный, добродетельный, душевный, жертвенный, кроткий, милосердный, милостивый, мудрый, нравственный, скромный, смиренный, сострадательный, терпеливый, человеколюбивый, честный и др.

В составе анализируемой лексики широко представлены также глаголы, причастия и деепричастия.

Например:

гордиться – «испытывать гордость от чего-н.» (СОШ, с. 138); гордиться

– «1. (кем-чем). Испытывать гордость (2 зн.). 2. Разг. Быть надменным, высокомерным» (БТС, с. 219);

благоговеть – «относиться с благоговением к кому-чему-н.» (СОШ, с.

49); благоговеть – «книжн. Испытывать благоговение, относиться с благоговением к кому-, чему-л.» (БТС, с. 81);

миловать – «щадить, прощать кому-н. вину» (СОШ, с. 356);

миловать – «1. Устар. Прощать вину кому-л. 2. Разг. Предохранять от чего-л.

неприятного, нехорошего; не причинять вреда кому-л.» (БТС, с. 542);

всепрощающий – «всепрощение – (книжн.) полное прощение всех обид, зла» (СОШ, с. 104); всепрощающий – «прощающий всё, всех. || Выражающий прощение всех, за всё» (БТС, с. 159);

сострадающий – «=сострадательный. Сострадать. Книжн. Испытывать сострадание; страдать при виде чьих-л. страданий» (БТС, с. 1241);

жертвуя – «жертвовать. 1. (что). Добровольно отдавать, приносить в дар.

2. кем-чем. Не щадить кого-, чего-л., подвергать гибельной опасности ради чего-л. Ж. жизнью. Ж. собой. || чем, что. Отказываться от чего-л., пренебрегать чем-л. ради кого-, чего-л.» (БТС, с. 303);

гордясь – «гордиться нсв.1. (кем-чем). Испытывать гордость (2 зн.). 2. Разг.

Быть надменным, высокомерным» (БТС, с. 219) и др.

Ср. также: алкать, благодетельствовать, веровать, возлюбить, воскрешать, гневаться, грешить, жалеть, исповедоваться, каяться, клеветать, любить, милосердствовать, пожертвовать, почитать, прелюбодействовать, прогневать, роптать, смиряться, сострадать, стыдиться, терпеть и др.

Меньшей группой в исследуемом поле являются наречия. Например:

стыдно – «в знач. сказ. Об испытываемом чувстве стыда» (СОШ, с. 778);

стыдно – «о чувстве стыда, испытываемом кем-л.» (БТС, с. 1284);

милостиво – «нареч. к милостивый. Поступить с кем-н. милостиво»

(СОШ, с. 356); милостиво – «нареч. М. взглянуть на кого-л. М. подарить чтол. М. согласиться с чем-л. (см. Милостивый - книжн. Проявляющий милость.|| Выражающий снисходительность, благосклонность), (БТС, с. 542);

пошло – «нареч. к пошлый. Пошло выражаться» (СОШ, с. 576); пошло – «нареч. П. говорить. П. выглядеть. П. себя вести (см. Пошлый - 1. Низкий, ничтожный в духовном, нравственном отношении. || Выражающий, обнаруживающий такие качества. 2. Содержащие в себе что-л. неприличное, непристойное. 3. Неоригинальный, избитый, банальный. || Безвкусно-грубый, вульгарный), (БТС, с. 950). См. также: верно, всепрощающе, гневно, гордо, греховно, духовно, жертвенно, кротко, малодушно, милосердно, мудро, нравственно, смиренно, совестно, справедливо и т. п.

С точки зрения генетических характеристик в составе лексикосемантического поля «Духовность» в современном русском языке можно разграничить исконно русскую лексику и лексику заимствованную. К исконно русской лексике духовно-нравственного содержания, т. е.

словам, возникшим в собственно русском языке или восходящим к его корням, относятся, например, следующие лексические единицы:

вера – др.-русск., родственно авест. var- «верить» (ЭСФ, т. 1, с. 292);

гордость – укр. гордый происходит от прил. из праслав. формы (ЭСФ т. 4, с. 440);

дух – «др.-рус. (с XI в.) духъ – «душа», «разум», «настроение», «дуновение», «ветер», «испарение», духовьнъ, духовьный – «spiritualis» и «церковный». О.-с. *duchъ (ИЭСЧ, т. 1, с. 275-276);

любовь – «др.-русск. любы «привязанность», «милость» (ИЭСЧ, т. 1, с.

497);

святой – др.-русск. святъ, родственно авест. spnta «святой» (ЭСФ, т.3, с.

585);

смирение – др.- русск. съмренъ, от съмрити «умерить, смягчить, подавить» (ЭСФ, т.3, с. 689);

стыд – «о.-с. *stud: *styd – то, что заставляет сжиматься, цепенеть, коченеть, отсюда и «холод» (в физическом смысле) и «стыд» (в нравственном смысле) (ИЭСЧ, т. 2, с. 214).

Ср. также: добрый, достойный, заповедь, честь, долг, корысть, злой и др.

Заимствованная лексика духовно-нравственного содержания представляет собой группу словесных единиц, пришедших в русский язык из других языков мира. Как показывает анализ этимологических и исторических словарей, а также специальной литературы, среди заимствованных духовнонравственных лексем встречается большое количество старославянизмов, что объясняется существенной ролью старославянского языка в процессе распространения традиций православного христианства на территории Руси.

Так, например, из старославянского языка были заимствованы следующие лексические единицы:

благо – «в русском языке – славянизм, по происхождению субстантивированная краткая форма прилагательного ср. р. со значением «добро», «польза» (ИЭСЧ, т. 1, с. 92);

доблесть – «возможно, заимствовано из старославянского языка «героизм, мужество, проявленное ради высокой цели» (ИЭСЧ, т. 1, с. 257);

целомудрие – «заимствовано из церковно-славянского языка от целый и мудрый, калька греческого слова» (ЭСФ, т. 4 с. 297) (подробнее см.:

Шевченко, 2012).

См. также следующие лексические единицы: добродетель, малодушие, гордыня, покаяние, искушение и др. Производные от данных словесных знаков могут рассматриваться уже как собственно русские слова: покаянный, малодушный, искушенный, добродетельный и т. п.

Весьма небольшую группу духовно-нравственных словесных единиц представляют слова, пришедшие в русский язык из ряда других языков:

французского, польского, немецкого и др., например:

мораль – «в русском языке слова этой группы начали появляться примерно с 3-й четверти XVIII века из западноевропейских языков: лат. – фр.

– рус.» (ИЭСЧ, т. 1, с. 542);

скромный – «первоначально «тот, кто держится в рамках, сдержанный».

Предполагают заимствование русского слова из польского, так как оно отсутствует в древнерусском, сербохорватском и словенском» (ЭСФ, т. 3 с.

659);

патриот – «впервые у Петра I. Позднее заимствование через нем. Patriot или непосредственно из франц. Patriote «сын отечества» (ЭСФ, т. 3, с. 217) и др.

Как показал анализ лексикографических источников, большинство заимствованных духовно-нравственных лексических единиц вошли в русский язык из старославянского языка, что подтверждает мысль о глубинном влиянии православной духовной культуры на формирование традиций и мировоззрения русского народа (подробнее см.: Матей, 2009;

Загоровская, Шевченко, 2014).

С точки зрения стилистических особенностей среди православной лексики духовно-нравственного содержания, представленной в современном русском языке, отмечаются словесные знаки, различные по функциональностилистическим, экспрессивно-стилистическим и темпоральностилистическим характеристикам (о разграничении названных понятий см.:

Загоровская, 2011а, с. 67-69).

С точки зрения функционально-стилистических характеристик в рассматриваемом лексическом разряде можно отметить слова: книжные, нейтральные и разговорные.

К книжным православным лексемам духовно-нравственного содержания относятся, например, следующие: благоволение – «(книжн.).

Доброжелательство, благосклонность» (СОШ, с. 49); добродетель – «(книжн.). Положительное нравственное качество, высокая нравственность (СОШ, с. 169); смирить – «(книжн.). Усмирить, укротить» (СОШ, с. 736);

благосклонный – «(книжн.). Доброжелательный, благожелательный» (СОШ, с. 50); долготерпение – «(книжн.). Большое, длительное терпение» (СОШ, с.

173); всепрощение – «(книжн.). Полное прощение всех обид, зла» (СОШ, с.

104); корыстолюбие – «(книжн.). Стремление к личной выгоде, наживе, жадность» (СОШ, с. 298) и др.

Самую многочисленную группу исследуемой лексики составляют функционально-стилистически нейтральные духовно-нравственные лексические единицы: алчность, алчный, великодушный, верный, гордость, гордый, греховный, добродетельный, кроткий, кротость, милосердие, милосердный, мудрость, мудрый, патриотизм, скромность, смирение, смиренный, совесть, сострадание, сострадательный, честность, честный и др.

Незначительной по объему является группа православных духовнонравственных лексических единиц разговорной функциональностилистической окраски. Например: добряк – «(разг.). Добрый человек»

(СОШ, с. 170); великодушничать – «(разг.). Быть неуместно великодушным»

(СОШ, с. 72); малодушничать – «(разг.). То же, что малодушествовать»

(СОШ, с. 340); юродивый – «1. Чудаковатый, помешанный (разг.)…» (СОШ, с. 918).

С точки зрения экспрессивно-стилистической окраски среди рассматриваемой лексики отмечается немало высоких словесных знаков. Ср., например: благо – «1. Добро, благополучие (высок.)...» (СОШ, с. 49);

доблесть – «(высок.). 1. Мужество, отвага, храбрость. 2. Высокая самоотверженность в работе, в деятельности» (СОШ, с. 169); благоговейный

– «(высок.). Исполненный благоговения» (СОШ, с. 49); благословенный – «(высок.). Счастливый, благополучный» (СОШ, с. 50); соборность – «(высок.). Духовная общность многих совместно живущих людей» (СОШ, с.

741); созидательный – «(высок.). Создающий что-н., творческий» (СОШ, с.

745); знамение – «(высок.) 1. Знак, символ. 2. То же, что предзнаменование»

(СОШ, с. 231) и т. п.

Отмечаются также православные духовно-нравственные лексические единицы, имеющие сниженную экспрессивно-стилистическую окраску:

благоверный - «(разг. шутл.) Муж, супруг» (СОШ, с. 49); благонравный – «(устар. и ирон.) Отличающийся хорошим поведением» (СОШ, с. 49);



Pages:   || 2 | 3 | 4 |

Похожие работы:

«Пьер Леметр Темные кадры Серия "Комиссар Верховен", книга 4 Текст предоставлен правообладателем. http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8885101 Леметр П. Темные кадры : роман: Азбука, Азбука-Аттикус; СПб; 2015 ISBN 978-5-389-09580-9 Аннотация Четыре года без работы, четыре года на пособии, мелкие подработки, унизительные при...»

«Муниципальное образование "Котлас" Собрание депутатов четвёртого созыва Сорок вторая сессия РЕШЕНИЕ от "17" мая 2012 г. № 282-586-р О бюджетном процессе в муниципальном образовании "Котлас" (в ред. решений Собрания депутатов МО "Котлас" от 28.06.2012 г. № 300-615-р, от 14.02.2013 г...»

«Збірник наукових праць Таврійського державного агротехнологічного університету (економічні науки) №1(25), 2014 УДК 631.332.6 Богатырева А.Н. аспирант Таврический ГАТУ ОЦЕНКА ТРУДОВОГО ПОТЕНЦИАЛА СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫХ ПРЕДПРИЯТИЙ РАЗЛИЧНЫХ ОРГАНИЗАЦИОННО-ПРАВОВЫХ ФОРМ ХОЗЯЙСТВОВАНИЯ Анота...»

«С.Р. Ибатуллин, Т.К. Карлиханов Организационная структура и правовая база управления трансграничными водными ресурсами в Центральной Азии ИК МФСА Необходимость достижения интеграции управления водными ресурсами на бассейновом уровне была полностью осознана до обретения независимости. Хотя централизованная систе...»

«Теория и практика гражданского права и гражданского процесса Константин Забоев Правовые и философские аспекты гражданскоправового договора "Юридический центр" УДК 347.1 ББК 67.404.2 Забоев К. И. Правовые и фи...»

«Организаторы: Юридические нюансы при создании Интернет-проекта Юрист по интеллектуальной собственности и Интернет-праву Вадим Колосов http://kolosov.info Разделы доклада Бренд проекта Авторские права на проект Пользовательский контент и ответственность владельца сайта Добросовестность в сделках по-ново...»

«Православие и современность. Электронная библиотека. Акафисты, читаемые в болезни и скорби По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II © Московское Подворье Свято-Троице-Сергиевой Лавры. 2001 Содержание От издателей Акафист Пресвятей Владычице на...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Московский государственный юридический университет имени О.Е. Кутафина (МГЮА)" Университет имени О....»

«Арефкина Марина Юрьевна МЕЖДУНАРОДНАЯ СИСТЕМА АТА: ВОПРОСЫ МЕЖДУНАРОДНОГО ЧАСТНОГО ПРАВА 12.00.03 – гражданское право, предпринимательское право, семейное право, международное частное право Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук Москва 2012 Работа выполнена на кафедре м...»

«Обзор1 за 4 квартал 2015 года правоприменительной практики по результатам вступивших в законную силу решений судов, арбитражных судов о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) федеральных органов государственной власти, органов государ...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Московский государственный юридический университет имени О.Е. Кутафина (МГЮА)" Оренбургский институт (филиал) АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОГО ПРАВА Материалы научной конфер...»

«АНО сертификации продукции ЗЭПБ № 222/09-14 "АКАДЕММАШ"-СОДЕРЖАНИЕ Стр.1. ВВОДНАЯ ЧАСТЬ 3 1.1. Основание для проведения экспертизы 3 1.2. Сведения об экспертной организации 3 1.3.Сведения об эксперте 4 2. ПЕРЕЧЕНЬ ОБЪЕКТОВ ЭКСПЕРТИЗЫ, НА КОТОРЫЕ РАСПРОСТРАНЯЕТСЯ ДЕЙСТВИЕ ЗАКЛЮЧЕНИЯ ЭКСПЕРТИЗЫ 4 3. ДАННЫЕ...»

«Саркисян Мери Самвеловна ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯМ, СОВЕРШАЕМЫМ В СФЕРЕ БАНКОВСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ. 12.00.08 – уголовное право и криминология, уголовно-исполнительное право Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук Москва 2009 PDF created with FinePrint pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Диссерта...»

«СИДОРЕНКО Элина Леонидовна ДИСПОЗИТИВНОСТЬ КАК РЕЖИМ УГОЛОВНО-ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ 12.00.08 – уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора юридических наук научный консультант: заслуженный деятель науки РФ доктор юридических наук...»

«Николай Николаевич Зубов Отечественные мореплавателиисследователи морей и океанов Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8344274 Отечественные мореплаватели – исслед...»

«УСТАВ ДЛЯ МЕЖДУНАРОДНОЙ АССОЦИАЦИИ ЮРИДИЧЕСКИХ ФАКУЛЬТЕТОВ Предисловие Подписавшиеся под данным Уставом, Узнают рост взаимоотношений норм юридических систем по всему миру; А также обязуются постоянному улучшению юридического...»

«Автор: Шикин Сергей Алексеевич Аспирант юридического факультета им.М.М.Сперанского РАНХиГС Адрес: Москва, Проспект Вернадского 84, корп 8 Тел:8-967-288-5735 e-mail: redguard@bk.ru секция: Право и безопасность: инструменты, технологии, институты Страхование ответственности директоро...»

«Правовые обоснования позиции России по Крыму и Украине Резюме: Провозглашение независимости Республики Крым и ее вхождение в состав Российской Федерации является законной формой реализации права народа Крыма на самоопределение в ситуации, к...»

«Уведомление о проведении конкурентной процедуры АО "ОХК "УРАЛХИМ" (далее "Организатор") настоящим объявляет о проведении конкурентной процедуры в форме запроса предложений (далее – "процедура") на поставку серверного оборудования, лицензий и проведение монтажных и пусконаладочн...»

«Частное образовательное учреждение высшего образования "Первый московский юридический институт" УТВЕРЖДЕНО Решением Ученого совета ЧОУ ВО ПМЮИ от 23.08.2016 протокол № 10 Ректор К.В. Ребец РАБОЧАЯ ПРОГРАММА ДИСЦИПЛИНЫ РИМСКОЕ ПРАВО Направление подготовки: 40.03.01 юриспруденция Кв...»

«© РГУТИС ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ СМК РГУТИС УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ТУРИЗМА И СЕРВИСА" Лист 2 из 65 1. Аннотация рабочей программы дисциплины (...»

«СОЦИАЛЬНАЯ СТИПЕНДИЯ 1. Студент института до 2 числа месяца может подать в директорат ответственному лицу – члену стипендиальной комиссии института (СКИ) документы, подтверждающие право на социальную стипендию (в соответствии...»

«МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ КРАСНОДАРСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ СТАВРОПОЛЬСКИЙ ФИЛИАЛ Кафедра общеправовых дисциплин ДИСЦИПЛИНА Гражданское право Направление подготовки (специальность): 031001.65 – Правоохранительная деятельность ЛЕКЦИЯ Тема № 32: Обязательства вследстви...»

«Таврический научный обозреватель № 5(10) — май 2016 www.tavr.science УДК: 343.13:342. 7 (470) Мельников В. Ю. д.ю.н., доцент, Южный федеральный университет НЕОБХОДИМОСТЬ ФОРМИРОВАНИЯ НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕИ И ПРАВОВОЙ ИДЕОЛОГИИ В работе рассмотрены актуальные и важные проблемы, возникающие с необходимостью фо...»

«УТВЕРЖДЕНЫ приказом ООО "АльфаСтрахование-Жизнь" от 30.05.2016 № 52 Генеральный директор Слюсарь А.В.ПРАВИЛА ДОБРОВОЛЬНОГО КОМПЛЕКСНОГО МЕДИЦИНСКОГО СТРАХОВАНИЯ И СТРАХОВАНИЯ ОТ НЕСЧАСТНЫХ СЛУЧАЕВ И БОЛЕЗНЕЙ ОПРЕ...»

«БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УДК 347.763:656.13(476)(043.3) ВОЙТЮЛЬ АЛЕКСАНДР ВИКТОРОВИЧ ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ ПО АВТОМОБИЛЬНОЙ ПЕРЕВОЗКЕ ГРУЗА Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук по специальности 12.00.03 –...»

«АКАДЕМИЯ НАУК УКРАИНСКОЙ ССР ИНСТИТУТ ГЕОЛОГИЧЕСКИХ НАУК В. А. ЗЕЛИНСКАЯ, В. Г. КУЛИЧЕНКО, Д. Е. МАКАРЕНКО, Е. А. СОРОЧАН ПАЛЕОНТОЛОГИЧЕСКИЙ СПРАВОЧНИК ТОМ. I Двустворчатые моллюски палеогена и миоцена Украины ИЗДАТЕЛЬСТВО "ПАУКОВА ДУМКА" КИЕВ-1968 Справочник содержит данные...»

«Положение о правилах перевода, отчисления и исключения обучающихся МБОУ "Новинская СОШ"1. Общие положения 1.1. Положение о правилах прима, перевода и отчисления обучающих...»

«ПРЕОБРАЗОВАТЕЛЬ ЧАСТОТЫ “ERMANGIZER” ERMAN ER-G-220-02 РУКОВОДСТВО ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ Екатеринбург Преобразователь частоты ER-G-220-02 РУКОВОДСТВО ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ Версия программного обеспечения 1...»

«мировая литература на перекрестье культур и цивилизаций, 2016, № 2 (14) УДК 821.161.1.09 "18" МИФЫ У М.Ю. ЛЕРМОНТОВА И МИФЫ О М.Ю. ЛЕРМОНТОВЕ: КОГНИТИВНО-КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ И.Ф. ГОЛОВЧЕНКО, кандидат юридических наук, доцент, начальник научно-исследовате...»










 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.