WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 
s

«У Д К 301.153 АЛЬТЕРНАТИВНОСТЬ НРАВСТВЕННЫХ ПАРАДИГМ АРИСТОТЕЛЯ И КАНТА ALTERNATIVE OF MORAL PARADIGM OF ARISTOTLE AND KANT С.И. Некрасов1, Ф.А. Тригубенко2 S.I. ...»

Н АУЧ Н Ы Е ВЕД О М О СТИ К - Д Серия Философия. Социология. Право. 2016. № 17 (238). Выпуск 37 167

У Д К 301.153

АЛЬТЕРНАТИВНОСТЬ НРАВСТВЕННЫХ ПАРАДИГМ

АРИСТОТЕЛЯ И КАНТА

ALTERNATIVE OF MORAL PARADIGM OF ARISTOTLE AND KANT

С.И. Некрасов1, Ф.А. Тригубенко2

S.I. Nekrasov, F.A. Trigubenko

1 М осковский государст венный т ехнический университ ет граж данской авиации, Россия, 125493, М осква, Кронш т адт ский б-р, 20 2М осковский государст венный университ ет пут ей сообщения, Россия, 127994, М осква, ул. Образцова, 9 1M oscow State Technical University o f Civil Aviation, 20 Kronstadt Boulevard, M oscow, 125493, Russia 2M oscow State University o f Railway Engineering, 9 Obraztsova St, M oscow, 127994, Russia E-mail: sinekrasov@ m ail.ru Аннот ация. В статье описывается и осмысливается своеобразие и уникальность современного м о­ рального состояния общества, заключающ аяся в отсутствии общ езначимых и общ еобязательных моральных норм и принципов. Само отсутствие таких принципов стало принципом, обозначаемым термином «толерант­ ность» и понимаемым как равноценность различных, а порой и прямо противополож ны х моральных кано­ нов. Подобное отсутствие чётко обозначенных моральных критериев воспринимается и понимается как д е ­ морализация. Озабоченность современных моральных философов проблемой деморализации общ ества пр о­ является в поиске единой нравственной теории, которая могла бы стать моральной парадигмой. Ч еловече­ ство знает две таких, казалось бы, фундаментальных теории - «теория добродетелей» Аристотеля и «теория долга» И.Канта. Но ни одна из этих теорий сегодня не мож ет считаться вполне удовлетворительной, а их си н­ тез невозможен по причине их альтернативности.

Resume. The article describes and com prehend the originality and uniqueness o f contem porary m orale of society is the lack o f valid and generally binding m o ral norm s and principles. The very absence o f such principles was the principle, designated b y the term "tolerance" and understand how the equivalence o f different and sometimes diam etrically opposite m oral rules. This lack o f clearly m arked m oral criteria to perceive and understand how dem or­ alization. The concern o f m odern m o ral philosophy the problem o f dem oralization o f society m anifests itself in the search for a unified theory o f the m oral, w hich could becom e a m oral paradigm. M ankind know s two such seem ingly basic theory - "theory o f the virtues" o f Aristotle and the "theory o f duty" Kant. But none o f these theories today can be considered quite satisfactory, and their synthesis is im possible because o f their alternative.

Ключевые слова: добродетель, долг, толерантность, сущ ее, должное, разум, нравственность, благо, моральный закон.

Key words: virtue, need, tolerance, existence, proper, mind, moral, benefit, the m oral law.

Одной из вековечных проблем человечества всегда была постоянно воспроизводящаяся дисгармония во взаимоотношениях «отцов и детей», проявляющаяся в столкновении двух разных, отличных друг от друга систем ценностей. Чаще всего это противоречие разрешалось достаточно мирно, а иногда - как в годы жизни Сократа - перерастало в острый социальный конфликт, и то­ гда «отцам» казалось, что «прервалась связь времён»(восклицание Гамлета). Но «связь времён»





не прерывалась, несмотря на всегдашнюю убеждённость «отцов» в том, что молодёжь ведёт себя и мыслит не так, как надо, не так, как «должно», что все беды - настоящие и грядущие - являются следствием пренебрежения обычаями и традициями предков, нормами и принципами отцов. Со­ крат первым осознал, что корни этого конфликта, как и всех социальных конфликтов, лежат в этической плоскости. Именно поэтому он и попытался построить свою гносеологию на основе эти­ ки, выявить приоритет этического начала в сложном симбиозе нравственности и разума. Появив­ шаяся в результате концепция «этического рационализма» стала вынужденным компромиссом между нравственностью и разумом при явном приоритете рациональности. Сократ в итоге при­ шёл к выводу ровно обратному, противоположному задуманному - но значимость философа опре­ В...Я Серия Философия. Социология. Право. 2016. № 17 (238). Выпуск 37 168 Н АУЧ Н Ы Е ВЕД О М О СТИ деляется выявленной и поставленной проблемой, а не решением им самим этой проблемы. Про­ блема носит всеобщий характер, а конкретное её разрешений - частный.

Аристотель в силу своей универсальности не мог обойти стороной поставленную Сократом проблему соотношения разума и нравственности - но решил эту проблему таким образом, что са­ ма проблема оказалась «снятой». Для нравственности он нашёл другую «нишу», другую «обитель»

- психику. Если для Сократа разум и нравственность были однородными, родными, даже едино­ утробными братьями, то Аристотель сделал их просто соседями, иногда пересекающимися в силу обстоятельств. Человеческие добродетели - по Аристотелю - подобны четырём различным темпе­ раментам в гуморальной теории Гиппократа (сангвиник, холерик, меланхолик и флегматик), и потому нравственное начало оказалось иррациональным, алогичным. Добродетели, по Аристоте­ лю, это сфера «сущего», один из способов проявления физической реальности. В результате воз­ ник своеобразный «нравственно-логический дуализм», подобный появившемуся гораздо позже «психофизическому дуализму» Декарта. Разум и нравственность, по Аристотелю, взаимодейству­ ют, но при этом они изначально разнородны и несводимы друг к другу.

Спустя два тысячелетия Иммануил Кант попытался восстановить «status quo» и вновь, по­ добно Сократу, противопоставил на одном поле «чистый разум» и «практический разум» как две однородные, а не разнородные сущности. В результате появился «Категорический императив Кан­ та», утверждающий приоритет нравственности над закономерно антиномичным, приводящим к ссорам и склокам разумом. Сфера «должного» была объяснена и обоснована как тождественная трансцендентальной сущности человека, т.е. свободе и нравственности. Но требовательность и принудительность категорического императива оказалась не по силам обычному человеку, «гражданину мира» (в понимании французских просветителей) с его «естественными» эгоистиче­ скими потребностями и запросами. Обычный субъект не в силах всегда находиться в рабстве у «должного» - что так красочно и выразительно объяснили такие философы как Кьеркегор («Страх и трепет»), Достоевский («Легенда об инквизиторе»), и многие другие.

Своеобразие современной эпохи, называемой «постмодернистской», заключается в том, что, в отличие от прежних времён, сегодня нет столкновения «отцов и детей», нет противостояния двух разных (не обязательно противоположных) систем ценностей, двух или нескольких мировоз­ зрений, моральных кодексов. В середине XX века Поль Фейерабенд предложил концепцию «эпи­ стемологического анархизма», согласно которой в науке не должно быть господствующей концеп­ ции, парадигмы. Парадигма всегда отрицает и подавляет все новые научные гипотезы, которые ей противоречат, как, например, некогда парадигмой Аристотеля-Птолемея отрицалась гипотеза Ко­ перника. Поэтому все концепции, даже самые, казалось бы, нелепые и вздорные, должны, соглас­ но Фейерабенду, считаться в науке равноценными, и ни в коем случае не отвергаться как «непра­ вильные», неистинные. Если «нечто» есть - значит, имеет право «быть», и пусть «будет» наряду с другими, и пусть победит сильнейший. (История рассудит!). Такая эпистемологическая толерант­ ность быстро проникла во все сферы общества и стала новой парадигмой мышления, в которой каждый признаётся правым в силу всеобщего равноправия. Теперь одновременно и одинаково правы и «отцы», и «дети», и «внуки» тоже правы. И каждый, утверждающий свои ценности и нормы нравственности, оказывается прав, правомерен и безупречен. Упрекнуть кого бы то ни бы­ ло в «ненаучности» или в безнравственности невозможно, поскольку нет точных критериев ни научности, ни нравственности. Попытка осуждения считается признаком дурного тона: осуждая ты оцениваешь, но нет той шкалы, по которой следует оценивать. И в то же время логика требует признать, что если все правы - то никто не прав, если есть одновременно много истин - то нет ис­ тины, если все нравственны - то нет нравственности как таковой.

В этой связи вспоминается известное изречение Ф.

Бэкона об атеизме, который уподоблен философом тонкому льду: он выдержит одного человека, и нескольких выдержит... Но если весь народ встанет на этот лёд, то будет обречён, поскольку канет в бездну. Безнравственность, которая прежде воспринималась как нонсенс и порождала соответствующую реакцию, сегодня становится нормой жизни, становится всеохватывающей и абсолютной, и вопрос о том, «выдержит ли лёд», оказывается совсем не праздным. Информационное постиндустриальное общество, в котором знание становится основной ценностью и производительной силой, уничтожает нравственность как ненужный и часто вредный атавизм, бесполезный в смысле обладания информацией и, зна­ чит, какой бы то ни было ценностью. Нравственность считается, подобно религии, специфическим и важным феноменом, но выполняющим лишь декоративную функцию и поэтому не играющим сколь ни будь значимой роли в делах человека и человечества. Лаконично и афористично бунт против нравственности выражается и обосновывается знаменитым изобличением: «а король-то голый!». Оправдания в смысле слишком тонкой ткани этих одежд не принимаются всерьёз и вы­ зывают лишь насмешки: то, что неосязаемо - не реально!

При этом в качестве оправдания и обоснования всеобщей деморализации часто выдвигают факт невозможности рационального обоснования морали. Считается, что поскольку всё не логич­ ное алогично, постольку оно - глупо, неоправданно, и значит достойно лишь пренебрежительного и высокомерного отношения. Поэтому нравственность с её претензиями на регулятор социальных Н АУЧ Н Ы Е ВЕД О М О СТИ К - Д Серия Философия. Социология. Право. 2016. № 17 (238). Выпуск 37 169 отношений изобличают в шулерстве и шарлатанстве, а на этом основании если и не устраняют как излишество и помеху, то ограничить в правах как явление неразумное и в силу этого не оправды­ вающее своего существования. Лишь разумное действительно, неразумное же - недействительно!

Таково господствующее умонастроение современных людей, и именно поэтому вновь возникает необходимость, подобно Вл. Соловьёву, предпринимать попытки «оправдания добра»: опять нрав­ ственность должна оправдываться перед разумом. И хотя рациональное оправдание-обоснование добра невозможно (поскольку, согласно логике, всё, что невозможно объяснить, невозможно и оправдать), иррациональная интуиция убеждена в реальности и объективности нравственных ос­ нов, и потому требует сохранения нравственности, как и её высокомерных претензий быть выс­ шим и последним критерием в человеческих делах.

Традиционно, сколь долго человечество помнит себя, исторические события и свершения, эпохи и цивилизации всегда оценивались с моральной точки зрения, сопровождались моральной оценкой и критикой. Считалось, что всякое деяние, тем более - историческое, следует оценивать не столько с позиций целесообразности, сколько с точки зрения соответствия моральным критериям.

И никто, даже последние циники, откровенно пренебрегающие нравственностью, прежде не ста­ вили под сомнение саму правомерность этического отношения к реальности, правомерность нрав­ ственной её оценки. Современная же ситуация изменилась настолько радикально, что порой ка­ жется, будто именно сейчас «прервалась связь времён». А.А. Гусейнов характеризует эту ситуацию ёмким изречением: «Моральная критика цивилизации сменяется цивилизационной критикой мо­ рали».

Подтверждением тому является всё более широкое распространение концепции, согласно которой мораль является лишь одной из форм общественного сознания наряду со многими други­ ми, и потому её универсалистские претензии признаются чрезмерными и необоснованно самона­ деянными. В рамках этой концепции считается, что мораль предназначена лишь для камуфлиро­ вания корыстных интересов эксплуататорских классов и придания им формы всеобщих интересов.

Так, категорические требования морали рассматриваются Марксом в качестве отчуждённой фор­ мы сознания и способа духовного закабаления трудящихся.

Аналогично и Ницше видел в традиционной морали величайшее тартюфство человека, изощрённое выражение рабской психологии, её бессилия и лицемерия. Маркс и Ницше были, возможно, самыми последовательными критиками и ниспровергателями морали; они считали, что мораль достойна не возвышающей её теории, а унижения и последующего уничтожения.

Философская критика морали продолжилась и в современных интеллектуальных опытах, получивших распространение и популярность в постмодернизме. Свойственный этому направле­ нию антинормативистский пафос сводится к простейшей формуле: «не существует добра и зла, а есть лишь хорошие и плохие люди». При этом вопросы о критериях различия «хороших» и «пло­ хих», о причинах наделения людей этими качествами считаются в постмодернизме лишёнными смысла, как и прочие вопросы о причинах и основаниях. Люди по своей природе являются «хо­ рошими» или «плохими», как сангвиниками или флегматиками.

Отрицание всеобщности моральных оценок доводится до отрицания языка классической философии, разделяющего сущность и явление, всеобщее и единичное, хаос и космос, субстрат и субстанцию.

И это отрицание происходит несмотря на то, что язык европейской философии сло­ жился около двух с половиной тысяч лет назад, и сложился он как раз в ходе поиска ответов на сформулированные Сократом вопросы о том, откуда берутся и что означают моральные понятия блага, добродетели, справедливости. И есть определённая логика и последовательность в том, что признание эфемерности моральных понятий сопряжено с отказом от языка морали (морального лексикона), для обоснования реальности которой он был изобретён.

Пренебрежительное отношение к морали сопровождается (возможно, лишь по случайному совпадению) всё возрастающей политической нестабильностью, проявляющейся как во внутрипо­ литической жизни отдельных стран (сепаратизм), так и во взаимоотношениях между различными странами. Подтверждением этому является и проблемы миграции, и проблемы политики мультикультурализма, и всё нарастающая напряжённость между представителями различных религиоз­ ных конфессий и религий.

Довольно распространённой и популярной является означенная выше марксистская кон­ цепция, согласно которой политика есть продолжение экономики. Однако имеет право на суще­ ствование и иная теория, утверждающая, что политика является продолжением этики. Ведь боль­ шинство политических разногласий происходит из-за различного понимания справедливости, долга, чести, нравственности, порядочности, из-за невозможности консенсуса по вопросу того, как должно поступить в конкретной политической коллизии. Не без оснований Аристотель полагал, что политика как внутренняя и внешняя жизнь полиса невозможна и немыслима без доброде­ тельных индивидуумов, а созданная им теория о добродетелях была названа этикой. Этика добро­ детелей Аристотеля в качестве этической теории пользовалась непререкаемым авторитетом и оставалась в течение двух тысячелетий единственной в своём роде завершённой этической систе­ мой.

170 Н АУЧ Н Ы Е ВЕД О М О СТИ В...Я Серия Философия. Социология. Право. 2016. № 17 (238). Выпуск 37 Основанием этической теории Аристотеля является аксиоматическое в силу своей очевид­ ности предположение, что нравственный (добродетельный) поступок всегда своеобразен и непо­ вторим, и поэтому в силу своей уникальности не может быть идентифицирован в качестве нрав­ ственного или безнравственного на основании какого-нибудь вне него находящегося эталона, принципа или закона. Поступок не сообразен какому бы то ни было закону или эталону, он сооб­ разен лишь самому себе, он самотождественен. А поскольку он совершается конкретным индиви­ дом, в данном месте и в данное время, то в этом смысле он всегда является «конкретно­ историческим», так как совершается в частных обстоятельствах места и времени. Критерий мо­ ральности поступка находится в его исполнителе, в добродетельном субъекте, в «моральном аген­ те». Поэтому, согласно Аристотелю, есть моральные поступки, но нет морального закона. О степе­ ни и уровне моральности поступка можно судить лишь апостериори, на основании знания нрав­ ственных и умственных способностей и качеств, а также целей человека, поступок совершившего.

О моральности поступка свидетельствует не сообразность моральному закону, а сообразность дей­ ствующему лицу, индивиду, совершившему поступок в данной конкретно-исторической ситуации.

Поступок можно и нужно считать и называть добродетельным тогда, когда и если он со­ вершён добродетельным индивидом, по своей природе справедливым и благоразумным. Но справедливость и благоразумие носителя этих качеств-добродетелей предполагают благополучие его самого или его рода («на-рода»), т.е. его целью, поскольку целевой причиной поступка являет­ ся «благо». Поэтому проблема перетекает в иную плоскость: чьё «благо» есть «истинное благо» и что есть «благо» как таковое. Так или иначе, но целью всякого поступка - по Аристотелю, является благо, благая жизнь, счастье. Отсюда проистекает концепция эвдемонизма, согласно которой аб­ солютным и безусловным благом является счастье. Стремление к счастью, таким образом, являет­ ся и причиной всякого действия, и основанием для признания его добродетельным.

Вопрос о том, что есть благо, остался в наследство Аристотелю и всему человечеству от Со­ крата и благодаря Сократу. Вопрос о том, что есть безусловное добро, или (что одно и то же) благо, стал основным вопросом этики и предполагал знание о том, что является источником долженство­ вания. От ответа на этот вопрос зависело решение того, как должно поступать, чем должно руко­ водствоваться в каждом конкретном случае. Безусловной предпосылкой нравственного чувства, понуждающего человека стремиться к добру, к должному, Аристотель увидел в естественном стремлении к счастью. Согласно концепции эвдемонизма состояние счастья является абсолютным и самодостаточным благом, находящим обоснование в себе самом, понуждающим добродетельно­ го от природы субъекта поступать соответственно своим собственным представлениям о счастье.

По Аристотелю вполне счастливым может быть только нравственный человек, т.е. не ис­ пытывающий угрызений совести «за бесцельно прожитые годы» (известно, что целевая причина у Аристотеля является основной). Преследование и достижение цели, являющейся абсолютным бла­ гом, является апофеозом нравственности и просто счастливой жизнью, воплощённым счастьем, и об этом - все три «Этики» Аристотеля. Однако, как вполне справедливо полагает Б. Рассел, ничего нового для себя обычный здравомыслящий человек здесь не найдёт: «Те, кто не пал ниже и не поднимается выше уровня приличных и благопристойных граждан, найдут в «Этике» системати­ ческое изложение принципов, которыми, по их мнению, должно регулироваться поведение. Те же, кто требует чего-то большего, будут разочарованы». И действительно, природные нравы, комплекс добродетелей и принципы поведения не претерпели ощутимых изменений со времён античности (в отличие от всех прочих элементов культуры).

Лишь в последние два столетия нравственная философия, ориентированная прежде на этику добродетелей Аристотеля, стала руководствоваться кантовской теорией - «этикой долга», но только на теоретическом, академическом уровне. Этическая теория И.Канта так и не смогла (или не успела) стать мировоззренческой константой человечества.

В отличие от «этики добродетелей» нравственное учение Канта утверждает, что мораль­ ный поступок лишь тогда можно признать вполне моральным, когда и если он сообразен мораль­ ному закону, совершён исключительно из уважения к этому «нравственному закону внутри нас», т.е. совершён ради долга. Так, бессмысленным будет вопрос о том, зачем планеты вращаются во­ круг Солнца, и неуместен ответ, что «они это делают ради своего счастья». Планеты движутся со­ гласно закону и иначе не могут, не должны. Это означает, что безусловной основой всякого по­ ступка должно быть следование моральному закону, называемому долгом. Выполнение требова­ ния нравственного закона есть долг и обязанность. Моральность или аморальность поступка оце­ нивается его законностью или противозаконностью, а это означает, что моральный закон столь же объективен, сколь и закон всемирного тяготения.

Для понимания того, каков поступок, необходимо знание либо принципа поступка, либо наличие его эталона, меры измерения. В «этике добродетелей» Аристотеля ни один и никакой по­ ступок нельзя считать эталонным. Аристотель это понимает, как понимает и то, что этика как наука невозможна без принципа её построения, что принцип необходим, иначе каждый поступок по-своему и уникально беспринципен и спонтанен. Все прочие соображения, не касающиеся само­ го принципа, закона (например, обстоятельства места или времени, темперамент личности), при Н АУЧ Н Ы Е ВЕД О М О СТИ К - Д Серия Философия. Социология. Право. 2016. № 17 (238). Выпуск 37 171 наличии принципа поведения оказываются производными, т.е. второстепенными и относитель­ ными. Аристотель не находит принципа, имманентного самому нравственному чувству, и объяв­ ляет таким принципом цель. Морального закона не существует, считает Аристотель, есть лишь це­ лесообразные действия, являющиеся законом существования и движения всего живого, одушев­ лённого.

Формулировкой же кантовской теории является категорический императив, из которого следует, что единственно верным принципом, должным и оправданным основанием для поступкадействия, для воли человека может быть только следование моральному закону. Т.е. индивид должен поступать не сообразно обстоятельствам и темпераменту-нраву, в совокупности с наличе­ ствующим в его арсенале комплектом - комплексом добродетелей, а в соответствии с некоторым принципом поведения; поступать должно не в соответствии с частными и своекорыстными инте­ ресами и потребностями, а соответственно моральному закону. Отсюда следует, что такой нрав­ ственный закон не субъективен, а существует объективно, и нравственным может считаться лишь тот поступок, который этому закону соответствует.

Из вышеизложенного, пока самого поверхностного сравнения ясно, что две рассматривае­ мые этические теории альтернативны, взаимоисключающи. Невозможно совмещение или синтез двух разных и противоположных тезисов и, соответственно, моральных практик: «моральный за­ кон есть» и «морального закона нет». Невозможно одновременно руководствоваться разными принципами, т.е. одновременно поступать по закону и поступать беззаконно; преследовать обще­ человеческое благо - и преследовать личное, частное, партикулярное благо. Либо так - либо ина­ че, но никак не одновременно. Если эти два вектора в поступке совпадают, то либо с необходимо­ стью, либо случайно. Случайность означает не соответствие закону, а просто совпадение, поэтому нравственной случайности Кант противопоставляет моральную необходимость. Это означает, что теории Аристотеля и Канта являются взаимоисключающими.

Теоретические выпады против этики Канта последовали сразу же после её появления;

начавшись с Шопенгауэра и Кьеркегора, они не прекращаются и поныне. Но, вне зависимости от уже найденных в «этике долга» изъянов, и от тех, которые будут обнаружены позже, сама поста­ новка проблемы, сама оппозиция «этике добродетелей» в виде «этики долга» не претерпит изме­ нений: либо свои действия, поступки нужно сообразовывать с целью, либо с нравственным зако­ ном. Эта же дилемма может быть представлена и иначе: либо «должное» выводится из «сущего», либо наоборот - «сущее» из «должного». Либо так - либо иначе, но никак не одновременно. Два этих принципа не предполагают, но исключают друг друга.

Казалось, что человечество просто не может не принять новое этическое учение в силу его интерсубъективности, «трансцендентальности» - но случилось иначе. Уже с середины прошлого столетия нравственная философия вновь обратилась к перипатетической этической парадигме, пытаясь в ней найти выход из очевидного морального кризиса современности. И этот резкий по­ ворот от Канта вновь к Аристотелю так же точно свидетельствует о том, что существует лишь две доминирующие этические концепции, которые при этом являются взаимоисключающими, по­ лярными, несовместимыми.

Аристотелевская этика добродетели, концепцию которой в своих работах развивают А. Ма­ кинтайр, П. Гич, Ф. Фут, М. Слоут, К. Свонтон и многие другие, сегодня является одним из самых влиятельных направлений в современной европейской этике. Современный её этап представляет собой попытку преодоления кризиса новоевропейской моральной философии на новых этико­ философских основаниях. Особенность нынешней, обновлённой этики добродетели состоит в том, что её авторы стремятся переосмыслить современные нам моральные принципы, обращаясь к ан­ тичному и средневековому наследию. Они противопоставляют этику добродетели Аристотеля «этике долга» Канта, а также тем теориям, которые, вслед за Кантом, используют в качестве клю­ чевого понятие морального долга, нравственного закона.

Современная этика добродетели ассоциируется у нас в первую очередь с именем Аласдера Макинтайра, написавшим фундаментальную работу «После добродетели». Однако импульсом к развитию современной этики добродетели послужила публикация в 1958 году работы Элизабет Энском «Современная моральная философия», и именно с появлением этой статьи связывают со­ временный поворот к этике добродетели, названный «аретическим поворотом». Этот поворот пе­ реключает внимание с принципов, норм и правил на целостный характер человека, на его совер­ шенство и его добродетели.

Э. Энском указывает в своей работе на две причины, обосновывающие необходимость «аретического поворота», и формулирует эти причины в виде тезисов. Первый: этика как наука бессмысленна, пока нет психологического объяснения таких понятий как намерение, мотив, ха­ рактер. Второй: следует отказаться от понятия «морально должное» как утратившего свой смысл в виду исчезновения этики божественного закона, в контексте которого «морально должное» и об­ рело своё значение. При отсутствии тотальной религиозности понятие долга - считает Э.Энском не просто бессодержательно, но и разрушительно для морали в силу своей бессмысленности, по­ 172 Н АУЧ Н Ы Е ВЕД О М О СТИ В...Я Серия Философия. Социология. Право. 2016. № 17 (238). Выпуск 37 скольку уместно оно только в контексте иудейско-христианской этической концепции. Кант же, призывая следовать «должному», не указывает на то, чему именно человек должен следовать.

По убеждению Энском, ключевое в этике Канта понятие «долга», в силу своей бессодержа­ тельности, уже привело к разрушению самой морали, к утрате критерия моральности, т.е. к той пагубной ситуации, из-за которой современная моральная философия наделяет этическим стату­ сом поступки, считавшиеся в античной и средневековой этике аморальными. Утратив нравствен­ ные ориентиры, не различая добра и зла при отсутствии Божественного закона, современная этика оправдывает любые действия, прежде считавшиеся совершенно недопустимыми (в силу толерант­ ности и «нравственного анархизма»).

Энском полагает, что значение ключевого в этике Канта термина «должен» выражает аб­ солютный вердикт, подобный вердикту суда «виновен» или «не виновен», или подобный законо­ дательной инстанции в виде вменённой обязанности. Она совершенно справедливо усматривает связь этого морального понятия с понятием закона, но наличие закона у неё сопряжено с наличи­ ем (и с понятием) законодателя: только законодатель может вменять нечто в долг, обязанность, только в отношении к закону нечто может быть обозначено как «правильное» и «неправильное».

Неотъемлемой частью концепции этики божественного закона и даже её аксиоматикой является вера в «Божественного законодателя» - именно Он подтверждал своим авторитетом абсолютность и безусловность предъявляемых человеку требований. Требования декалога «не убий...», «не воз­ желай. » и др. являлись морально должными и обязательными к выполнению в силу их богопротивности, как не угодные Богу-законодателю.

С утратой же христианством своей определяющей роли в культуре эти табуированные по­ нятия остались, тем не менее, неизменными, но они сохранили свою значимость как выражение вердикта уже только и исключительно на психологической лишь основе. Следование обычаям и традициям также продолжало играть немаловажную роль в сохранении запретов, основанных на вере, но традиция, уже не поддерживаемая верой в законодателя, подвергается рефлексии и, зна­ чит, коррозии.

Первым же философом, обнаружившим это несоответствие и указавшим на бессодержа­ тельность понятия должного, был Д. Юм. В его «Трактате о человеческой природе» выражено со­ мнение в том, что из суждений о фактах, о сущем, можно вывести императивные (законодатель­ ные) суждения. Если - полагает Д. Юм - реальность божественного закона проигнорировать, от­ бросить, то понятие долга просто неоткуда будет вывести. Суждения о «должном» не могут выво­ диться из суждений о «сущем» без нарушений логических законов, и наоборот. Это сомнение в законности «должного» было названо принципом Юма («ножницы Юма») и обрело силу методо­ логического принципа, определившего развитие метаэтики в XX веке. В основе «аретического по­ ворота» как раз и лежит убеждение в том, что, поскольку понятие долга бессодержательно и его неоткуда вывести, постольку от него, как и от построенной на нём этики Канта, вообще следует от­ казаться, и вернуться к этике Аристотеля, к этике добродетелей.

Свойственная кантовской этике «вердиктность» была чужда античной этике, поскольку Аристотель посредством термина «этический» очерчивал сферу реальных страстей и поступков человека. В силу этого - по мнению Э. Энском - следует отказаться от этики закона в пользу этики добродетели. Предметом этического исследования должно стать понятие добродетели как фено­ мена, анализ соотношения понятия цели и поступка, а также понятие счастья как блаженства.

Необходимо определить стандартные, среднестатистические нормы добродетельности, подобно тому, как определено количество хромосом, свойственное лишь человеку, или же количество зу­ бов, характерное для человеческого рода.

Предполагается, что нормальный человек изначально, от природы обладает некоторым набором добродетелей (подобно набору хромосом), который яв­ ляется естественной биологической нормой для вида Homo sapiens. В утверждении чётких содер­ жательных критериев морали и состоит, по мнению Энском, существенное преимущество этики, ориентированной на добродетели, над этикой закона, ориентированной на отсутствующего зако­ нодателя и отсутствие статей закона.

Очевидно, что приверженцы «аретического поворота» противопоставляют этические тео­ рии Канта и Аристотеля по основанию принципа построения теории, исходной гипотезы: либо Бог

- либо психика. Но есть и иные основания для противопоставления двух основополагающих эти­ ческих концепций, и одним из них является решение проблемы о «едином» и «многом».

Так, указанное противоречие между требованием долга-законодателя и произволом инди­ видуума пытался разрешить и Дж. Милль, объявивший в своей концепции утилитаризма высшей ценностью и целью «общее благо», понимаемое как «совокупное благо» к которому должно стре­ миться. Но очевидно, что «общее благо» как совокупность благ частных есть не что иное, как сред­ няя температура для больницы. Кроме того, целое не сводится к совокупности своих элементов и им объяснено быть не может.

Теория Дж. Милля, предполагающая счастье многих как условие счастья каждого, является лишь модификацией концепции Аристотеля, одним из её вариантов. Этика добродетелей также изначально предполагает, что человек является существом социальным. В силу этого условием его Н АУЧ Н Ы Е ВЕД О М О СТИ К - Д Серия Философия. Социология. Право. 2016. № 17 (238). Выпуск 37 173 счастья оказывается счастье социума - того общественного целого, элементом которого ему выпа­ ло родиться («счастлив гражданин счастливого государства!»). Всеобщее благо, т.е. счастье госу­ дарства, зависит от совокупного счастья его граждан, элементов целого, и наоборот. Благоденствие всех и каждого является условием и предпосылкой счастливого общества, государства, целого; л о­ гическая необходимость соответствует фактическому положению дел.

Но такая диалектика едино­ го и многого ведёт к логической несообразности, порождающей фактическую несообразность:

либо элементы системы первичны - либо система, либо холизм - либо атомизм. Принцип мышле­ ния и действия всё же необходим, в то время как у Дж. Милля одновременно истинны два проти­ воположных принципа.

Согласно Аристотелю, как уже отмечалось выше, существуют лишь моральные поступки, но не существует общего морального закона. По Канту, напротив, есть моральный закон, но нет абсолютно моральных поступков. Позиция Аристотеля обосновывает долг индивида перед самим собой, позиция Канта - долг индивида перед человечеством в целом. Но при этом сосуществую­ щие ныне две противоположные теории нравственности - этика добродетелей Аристотеля и этика долга Канта - считаются равноправными и равноценными, не соперничающими, а просто разны­ ми. Эти две господствующие теории, претендующие на звание и значение этических парадигм, отличаются от многих прочих тем, что не сводят нравственность к иной сущности, не объявляют её лишь эпифеноменом некоторой иной субстанции, т.е. видимостью, явлением, иллюзией. Но при этом этические теории Аристотеля и Канта противоречат друг другу настолько, что оказываются несовместимыми, противоположными. А из двух противоположных теорий претендовать на ис­ тинность может лишь одна: так, либо Солнце вращается вокруг Земли, либо наоборот, и, соответ­ ственно, верна либо теория Птолемея, либо теория Коперника. Точно так же альтернативны тео­ рии Ньютона и Эйнштейна, Евклида и Лобачевского.

Учение о том, что нужно делать, какие практические действия необходимо предпринимать, чтоб быть счастливым, названо Аристотелем практическим разумом. Этим объясняется именова­ ние нравственного сознания «практическим разумом»: философия морали по своей сути тесно связана с практикой, и поэтому её в Греции называли практической философией. Слово «praxis» в философско-терминологическом смысле восходит к греческому пониманию дела, деятельности, и поэтому этическая теория сформулирована в форме знаменитого вопроса «Что мы должны де­ лать?». У Канта этот вопрос является сущностным вопросом философии морали и решающим во­ просом философии вообще.

Этическое учение Канта изложено в работе «Критика практического разума». Теоретиче­ ский анализ - это всегда анализ критический. Термин «критика» у Канта означал «исследование», «анализ», но сам пафос работы направлен на опровержение и отрицание этики Аристотеля, по­ этому работа Канта является именно критикой-опровержением концепции Аристотеля. Согласно Канту, невозможно быть одновременно счастливим и нравственным: счастье и нравственность «как гений и злодейство - две вещи несовместные»; нравственный человек всегда несчастлив, как счастливый - безнравственен.

Аристотель же основывает свою этическую теорию на аксиоматическом положении - есте­ ственном стремлении человека к счастью как безусловному благу. (Точно так же трактовали «гражданина мира» французские просветители). Принимая стремление к счастью в качестве ак­ сиомы, Аристотель выводит и объясняет все прочие этические понятия и явления, все добродете­ ли. Согласно же концепции Канта, нравственность и счастье отнюдь не тождественные понятия и состояния. Поэтому вопрос стоит так: либо этика добродетелей Аристотеля, т.е. этика сущего - ли­ бо этика должного Канта, т.е. этика долга. В свете дихотомии сущего и должного как важнейшей проблемой современной этики является проблема выбора одной из двух этических парадигм либо теории добродетелей Аристотеля, либо этики долга Канта. Помимо вопроса о том, какой из этических концепций следует руководствоваться, актуален вопрос и о возможности синтеза двух основных и при этом противоположных этических теорий: этики Канта и этики Аристотеля.

Смысл этой оппозиции (если она и действительно является таковой, если эти две этические позиции и в действительности являются взаимоисключающими, т.е. есть оппозициями), стоит поискать в специфических особенностях и различиях двух культурно-исторических типов созна­ ния, в их несопоставимости, в несоизмеримости двух мировоззрений. Прояснение несоединимости двух мировоззрений позволит прояснить причины и истоки альтернативных этических программ.

Потому что, как только их альтернативность стала несомненной, начали предприниматься как попытки их синтеза, так и попытки обоснования невозможности такового, и попытки опроверже­ ния одной из концепций в пользу истинности другой. Это противостояние, как и попытки прими­ рения, продолжаются и сегодня.

Методология прагматизма, например, включает мораль в целесредственное, инструмента­ листское видение мира, и тем самым видит в ней лишь комплекс логических приёмов для дости­ жения поставленных задач. Характерным для этого направления является деонтология Дж. Бентама.

174 Н АУЧ Н Ы Е ВЕД О М О СТИ В...Я Серия Философия. Социология. Право. 2016. № 17 (238). Выпуск 37 Термином «деонтология» называет Дж.Бентам созданную им этическую теорию, претен­ дующую на звание и значение науки о морали - «Деонтология, или науке о морали». Следуя антиметафизической традиции английской эмпирической философии, Бентам отказывается от са­ мой идеи «должного» и «долга», а «практическую деонтологию» называет искусством или умени­ ем достигать целей человеческой жизни, а также сводом правил и рекомендаций о том, как этим учением пользоваться. Таким образом термин «деонтолог» становится техническим, обозначаю­ щим того, кто обладает особым умением и может поделиться им с другими. Если такого деонтоло­ га и считать специалистом, то только по просчитыванию результатов, последствий тех или иных поступков. Учение Дж. Бентама сводится, таким образом, к набору советов и рекомендаций, но не императивов, и является мягкой нормативностью в отличие от кантовского ригоризма.

Так, вместо метафизического «должного» он использует глаголы «должен» и «не должен», показывая их значение и адекватное значению применение. Эта область появляется у Бентама только при сочетании «должен» и инфинитива «делать», но никогда при сочетании «должен» и инфинитива «быть». И если проблему, решаемую Кантом, можно сформулировать в виде вопроса «Что должно делать?», то формулировкой проблемы, решаемой Бентамом, является вопрос «Что должно быть?».

Известная кантовская антиномия счастья и добродетели, имплицитно присутствующая в «Деонтологии.» решается Бентамом путём её устранения. Не являясь атеистом, но будучи анти­ клерикалом, он не приемлет христианского отрицания счастья как ценности земной жизни. По­ этому счастье становится у него именем специфического объекта, являющегося главной целью в жизни, а культивация и практика конкретных добродетелей по отдельности и в совокупности и есть путь к счастью, способ его достижения.

Антиметафизическая позиция Дж. Бентама отрицает смысл дихотомии «Сущее - Долж­ ное» и объявляет «должным» то «сущее», которое в наибольшей степени способствует достиже­ нию цели всякой человеческой жизни - достижения счастья, состоящего в наибольшем количе­ стве удовольствий и наименьшем количестве страданий. Поэтому не долженствование - по Бентаму - находится в смысловом центре морали, а путь к счастью и удовольствиям как высшей цели.

Само же предположение цели в качестве условия и причины моральности свидетельствует о том, что здесь, очевидно, развивается этическая теория Аристотеля.

Будучи автором термина «деонтология» и родоначальником одноимённой науки Бентам стал, по сути, главным ниспровергателем и критиком морали. Но при этом он оставил значитель­ ный след в науке о морали. Будучи одним из основателей европейского юридического позитивиз­ ма, предложившим правовое обоснование морали, он, как никто другой, способствовал тому, что­ бы право имело в максимальной степени человеческое, моральное лицо. Являясь одним из основа­ телей и родоначальников утилитаризма, он рекомендовал своим последователям чаще делать добро.

Интересно, что не только своим учением он обеспечил себе бессмертие: скелет Бентама в его собственном костюме в соответствии с его собственным завещанием стоит и ныне в Лондон­ ском Университетском колледже.

Присутствие это всегда фиксируется на всех собраниях словами:

«Джереми Бентам присутствует, но не голосует».

Попытка Бентама полностью заместить мораль - правом, юридически осознать и оформить моральный закон - это одна из многих попыток отмены морального закона, постулируемого Кан­ том. Но закон отменить невозможно, а попытки такой отмены являются и беззаконными, и амо­ ральными, т.е. бесчеловечными и антигуманными.

Моральному сознанию вряд ли можно отыскать или подобрать адекватный эквивалент, и правосознание, при всей его значимости в регулировке человеческих взаимоотношений, является лишь суррогатом нравственности. А появление и распространение ювенальной юстиции скорее может усугубить извечное противоречие «отцов и детей» - но не разрешить его.

Список литературы References

Гусейнов А.А. М ораль и разум / / http://sbiblio.com /biblio/archive/guseynov_m ora/ Guseinov A.A. M oral and M ind / / http://sbiblio.com /biblio/archive/guseynov_m ora/ Рассел Б. История западной философии: в 2-х т. Т.1 - М.: Миф, 1993. - С.193.


Похожие работы:

«Министерство образования и науки Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего Форма профессионального образования Ульяновский государственный университет Ф-Рабочая программа по дисциплине РАБОЧАЯ ПРОГРАММА Гражданское право Дисци...»

«Утверждаю: Начальник департамента социальной защиты населения 650065, г. Кемерово, Кемеровской области проспект Ленина, дом 148 а _ Н.Г. Круглякова тел: 53-29-29, 53-99-77 ""_2016г. e-mail:...»

«ПРОГРАММА ИННОВАЦИОННОГО РАЗВИТИЯ федерального государственного унитарного предприятия "Росморпорт" на период до 2015 года Москва Содержание СОДЕРЖАНИЕ 1. РЕЗЮМЕ ПРОГРАММЫ ИННОВАЦИОННОГО РАЗВИТИЯ ФГУП "РОСМОРПОРТ" НА ПЕРИОД ДО 2015 ГОДА ЦЕЛЬ И ЗАДАЧИ...»

«Рубрика: Скорая юридическая помощь Бесплатно в платную клинику О порядке оказания медицинской помощи частными клиниками, работающими в системе ОМС Челябинской области, рассказывает юрист ЧОФОМС Галина Булаева О включении медицин...»

«ПРОТОКОЛ совместного заседания постоянно действующего координационного совещания по обеспечению правопорядка в Ивановской области, межведомственной комиссии по профилактике правонарушений на территории Ивановской области и антинаркотической комиссии Ив...»

«1 УДК 343 ББК67.408Я723 Ибрагимов М.А.Фонд оценочных средств по дисциплине "Оперативнорозыскная деятельность" для направления подготовки – "Юриспруденция", профиля "Уголовное право"4 курс/ под редакцией Ибрагимова М.А. – Махачкала: Типография ДГИНХ, 2011.-71с. Фонд оценочных средств по дис...»

«1. Пояснительная записка Настоящая рабочая программа по ОБЖ разработана как нормативноправовой документ для организации учебного процесса в 5 классе общеобразовательного учреждения МКОУ "Зимниковская основная общеобразовательная школа". Она опреде...»

«НЕЗНАМОВ Андрей Владимирович ОСОБЕННОСТИ КОМПЕТЕНЦИИ ПО РАССМОТРЕНИЮ ИНТЕРНЕТ-СПОРОВ: НАЦИОНАЛЬНЫЙ И МЕЖДУНАРОДНЫЙ АСПЕКТЫ Специальность 12.00.15 – Гражданский процесс; арбитражный процесс Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юр...»

«Азарова И. А.ПОРЯДОК ВОЗМЕЩЕНИЯ ВРЕДА, ПРИЧИНЕННОГО НЕПРАВОМЕРНЫМИ ДЕЙСТВИЯМИ ОРГАНОВ ДОЗНАНИЯ И ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ Адрес статьи: www.gramota.net/materials/1/2009/7-2/1.html Статья опубликована в авторской редакции и отражает точку зрения автора(ов) по рассматриваемому вопросу. Источник Альманах современной науки и образо...»

«Федеральный закон от 17 декабря 1997 г. N 149-ФЗ О семеноводстве С изменениями и дополнениями от: 10 января 2003 г., 9 мая 2005 г., 16 октября 2006 г., 8 ноября 2007 г., 30 декабря 2008 г., 18, 19 ию...»

«Отчет об автомобильном маршруте 1 к.с. по Западной Сибири 2 1. СПРАВОЧНЫЕ СВЕДЕНИЯ... 3 Проводящая организация.. 3 1.1. Место проведения.. 3 1.2. Время проведения.. 3 1.3. Общие справочные сведения о...»

«Андрей Андреевич Пионтковский Чертова дюжина Путина. Хроника последних лет Серия "Власть в тротиловом эквиваленте" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6698586 Чертова дюжина Путина. Хроника последних лет. / Пионтковский А.А.: Алгоритм; Москва; 2014 ISBN 978-5-4438-0639-6 Анн...»

«Руководство по эксплуатации Nokia 5250 Выпуск 3.0 2 Содержание Содержание Главный экран 24 Доступ к меню 26 Действия на сенсорном экране 26 Техника безопасности 6 Мультимедийная клавиша 30 Об устройстве 7 Изменение сигнала вызова 30 Услуги сети 8 Открытие Ovi by Nokia 31 О службе "Магазин Ovi" 31 Поиск полезной информ...»

«ПРАВИЛА ОКАЗАНИЯ УСЛУГ СВЯЗИ "МТС" (в редакции от 22.02.2011 г.) Открытое акционерное общество "Мобильные ТелеСистемы" 109147, г. Москва, ул. Марксистская, д. 4 ИНН 7740000076 КПП 997750001, р/с 4070281060000000174...»

«Дайджест космических новостей №395 Московский космический Институт космической клуб политики (11.03.2017-20.03.2017) 11.03.2017 2 Космический аппарат Cassini сделал снимки загадочного спутника Сатурна Зонды Ван-...»










 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.