WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 
s

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

«МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ НЕПРАВОМЕРНЫМ ДЕЯНИЯМ НА ВОЗДУШНОМ ТРАНСПОРТЕ ...»

-- [ Страница 1 ] --

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение

высшего образования

«ДИПЛОМАТИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ МИНИСТЕРСТВА

ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

На правах рукописи

Конюхова Анастасия Станиславовна

МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ

НЕПРАВОМЕРНЫМ ДЕЯНИЯМ НА ВОЗДУШНОМ ТРАНСПОРТЕ

Специальность 12.00.10 – Международное право. Европейское право Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель:

доктор юридических наук, доцент Данельян Андрей Андреевич Москва – 2017 ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ ……………………………..………………………………………….. 4

ГЛАВА 1. НЕПРАВОМЕРНЫЕ ДЕЯНИЯ НА ВОЗДУШНОМ

ТРАНСПОРТЕ: МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА...… 20 §1. Общая характеристика неправомерных деяний на воздушном транспорте …………..………………………………………..…….......…….…… 20 §2. Юрисдикция государства в отношении неправомерных деяний на воздушном транспорте: доктринальные подходы ……..…............…………..… 38 §3. Национальность воздушного судна в контексте противодействия неправомерным деяниям на воздушном транспорте ………………………...… 53

ГЛАВА 2. КОНВЕНЦИОННЫЕ МЕХАНИЗМЫ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ

ОТДЕЛЬНЫМ ВИДАМ НЕПРАВОМЕРНЫХ ДЕЯНИЙ НА ВОЗДУШНОМ

ТРАНСПОРТЕ ……………………………………………………………..……... 64 §1. Становление международно-правового механизма противодействия неправомерным деяниям на воздушном транспорте …………………….…..… 64 §2. Проблемы реализации принципа “aut dedere aut judicare” в отношении актов незаконного вмешательства ………………….………..….………………. 90 §3. Исполнение международных договоров и законодательство государств о неправомерных деяниях на воздушном транспорте

ГЛАВА 3. ТЕНДЕНЦИИ МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОГО

РЕГУЛИРОВАНИЯ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ НЕПРАВОМЕРНЫМ

ДЕЯНИЯМ НА ВОЗДУШНОМ ТРАНСПОРТЕ …………………….………... 129 §1. Современные угрозы безопасности гражданской авиации как предпосылки изменения международных договоров …………………..…….. 129 §2. Международно-правовое противодействие недисциплинированному поведению на борту воздушного судна …………………………...…………… 145 §3. Совершенствование законодательства Российской Федерации о правонарушениях на борту воздушного судна в контексте международного права..………………………………………...……….………....………...…...… 165 ЗАКЛЮЧЕНИЕ …………..…………………………..……………..…………… 176 СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ………….……..…………... 180 ПРИЛОЖЕНИЯ …………………………………..………..…..…...…………… 215 Приложение 1. Текст поправок к Конвенции о борьбе с незаконным захватом воздушных судов (Гаага, 16 декабря 1970 г.) и Конвенции о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации (Монреаль, 23 сентября 1971 г.) ……………………… 215 Приложение 2. Текст поправок к Протоколу, изменяющему Конвенцию о преступлениях и некоторых других актах, совершаемых на борту воздушных судов (Монреаль, 4 апреля 2014 г.) ………………………………. 218 Приложение 3. Проект Правил поведения на борту воздушного судна …….. 221 Приложение 4. Текст изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях ….…………………………………..….. 225 Приложение 5. Текст изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации ….………………………………………………………...….……………………. 227 Приложение 6. Текст изменений в Воздушный кодекс Российской Федерации …..……………………………………………………………..………………….. 229





ВВЕДЕНИЕ

Актуальность диссертационного исследования. Различные неправомерные деяния сопровождают гражданскую авиацию на всем протяжении ее существования. Еще дореволюционный юрист Л.И. Шиф писал, что развитие воздухоплавания создает «обширную область для проявления преступной воли человека»1.

С начала 2000-х годов на международном воздушном транспорте сложилась неблагоприятная криминальная обстановка, характеризующаяся увеличением числа и появлением новых видов неправомерных деяний, а также ростом степени их общественной опасности. При этом отчетливо проявилось несовершенство международно-правового регулирования противодействия таким актам. Указанные обстоятельства обусловили сложности при пресечении нарушений и во многих случаях безнаказанность причастных к их совершению лиц.

События 11 сентября 2001 г. в Соединенных Штатах Америки (США), когда незаконно захваченные пассажирские воздушные суда были использованы для поражения, в том числе, гражданских наземных целей, в результате чего погибли граждане более 70 государств, продемонстрировали появление новых видов противоправных деяний на воздушном транспорте.

Данные деяния характеризуются использованием достижений технического прогресса, привлечением значительного финансирования, высоким уровнем организации преступной деятельности, что обуславливает возможность их совершения дистанционно, с территорий нескольких государств, и риски воздействия их последствий на большое количество стран или на международное сообщество в целом. В целях противодействия подобным преступлениям в 2010 г. на Дипломатической конференции в Пекине было заключено два международных договора, изменяющих существующие

Шиф Л.И. Воздухоплавание и право. – СПб.: Воздухоплавание, 1912. – С. 87.

конвенции, но, как приходится констатировать, эти договоры не устранили полностью имеющиеся недостатки.

Особенно важно совершенствование международно-правовых механизмов противодействия неправомерным деяниям на воздушном транспорте в связи с тем, что многие такие акты носят политический характер и не только ухудшают отношения между государствами, но могут быть использованы странами в качестве средства политического воздействия. Речь идет, в частности, о катастрофе пассажирского самолета авиакомпании “Malaysia Airlines” 17 июля 2014 г., продемонстрировавшей, среди прочего, что пробелы в правовом регулировании создают предпосылки для злоупотреблений при проведении расследования преступления.

В начале ХХI века проявила себя тенденция значительного увеличения во всем мире количества случаев недисциплинированного поведения на борту воздушного судна. Имеются в виду такие нарушения, как нанесение побоев пассажирам и членам экипажа, курение, употребление алкогольных напитков, нецензурная брань, невыполнение требований экипажа и т.п. Данные деяния не всегда обладают высокой степенью общественной опасности, но они нарушают общественный порядок на борту воздушного судна и могут влиять на безопасность полета. Необходимость противодействия таким правонарушениям обуславливает важность принятия международно-правовых норм, направленных на обеспечение общественного порядка на борту воздушного судна.

Проблема недисциплинированных пассажиров актуальна и для Российской Федерации, о чем свидетельствует статистика российских правоохранительных органов и авиакомпаний. В настоящее время на рассмотрении Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации находится несколько законопроектов, направленных на совершенствование законодательства о противодействии правонарушениям на борту воздушного судна в полете2, которые, однако, подготовлены без учета международного права и представляются неудовлетворительными.

Международная организация гражданской авиации (ИКАО) подчеркивает необходимость унификации законодательства государств о противодействии неправомерным деяниям на воздушном транспорте с международными договорами3, однако пока эта задача не решена, что дополнительно создает правовую неопределенность и осложняет пресечение нарушений и привлечение нарушителей к ответственности. Указанные обстоятельства в совокупности с тем фактом, что действующие в рассматриваемой сфере международные конвенции оставались неизменными на протяжении более 40 лет и не во всем отвечают современным реалиям, обуславливают актуальность анализа международных договоров, практики государств, а также тенденций международно-правового регулирования в названной области.

Степень научной разработанности темы исследования. Вопросами международно-правового регулирования противодействия неправомерным деяниям на воздушном транспорте занимались как отечественные, так и зарубежные ученые.

Международно-правовые аспекты противодействия неправомерным деяниям на воздушном транспорте рассмотрены в работах А.А. Баталова, И.П.

Блищенко, В.Д. Бордунова, А.Н. Брылова, Р.Л. Вейсмана, А.Н. Верещагина, В.С. Верещетина, Ю.М. Колосова, С.А. Корфа, В.И. Лукьяновича, А.Г. Ляхова, Проект Федерального закона № 550548-6 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием законодательства в области безопасности воздушных перевозок» [Электронный ресурс].

URL:

http://asozd2.duma.gov.ru/main.nsf/%28SpravkaNew%29?OpenAgent&RN=550548-6&02 (дата обращения:

01.12.2016); Проект Федерального закона № 49153-6 «О внесении изменений в Воздушный кодекс Российской Федерации (о праве перевозчика в одностороннем порядке отказывать в заключении договора воздушной перевозки)» [Электронный ресурс]. URL:

http://asozd2.duma.gov.ru/main.nsf/(SpravkaNew)?OpenAgent&RN=49153-6&02 (дата обращения: 01.12.2016);

Проект Федерального закона № 703192-6 «Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях (Общая часть)» [Электронный ресурс].

URL:

http://asozd2.duma.gov.ru/main.nsf/(Spravka)?OpenAgent&RN=703192-6 (дата обращения: 01.12.2016).

См.: Резолюция А39-10 «Содействие принятию Пекинской конвенции и Пекинского протокола 2010 года» // Резолюции 39 Ассамблеи (Монреаль, 27 сентября – 6 октября 2016 г.). – Монреаль: ИКАО, 2016. – С. 41;

Резолюция А39-11 «Сводное заявление о постоянной политике ИКАО в юридической области». Добавление Е «Принятие национального законодательства в отношении некоторых правонарушений, совершаемых на борту гражданских воздушных судов (недисциплинированные / нарушающие порядок пассажиры» // Там же. – С. 45– 47.

Е.Г. Ляхова, Ю.Н. Малеева, А.П. Мовчана, А.С. Пирадова, Ю.С. Ромашева, В.И. Рыжего, А.И. Травникова, Л.И. Шифа, С.С. Юрьева и других.

Первые научные труды, посвященные вопросам противодействия неправомерным деяниям на воздушном транспорте, появились еще в Российской Империи. Из весьма небольшого количества работ по воздушному праву, увидевших свет до 1917 г., можно указать статью Р.Л. Вейсмана «Воздухоплавание в его отношении к праву вообще и уголовному праву в особенности» (1909 г.), а также посвященную уголовно-правовым деликтам главу работы Л.И. Шифа «Воздухоплавание и право» (1912 г.).

Основная часть наиболее полных исследований, касающихся международно-правовых проблем противодействия неправомерным деяниям на воздушном транспорте, была написана в СССР в 70–80-е годы ХХ века.

Следует отметить, прежде всего, работы В.И. Лукьяновича «Права и обязанности командира и членов экипажа воздушного судна при незаконном вмешательстве в деятельность гражданской авиации» (1983 г.); А.Г. Ляхова «Принцип обеспечения безопасности международной гражданской авиации»

(1986 г.); Е.Г. Ляхова «Проблемы сотрудничества государств в борьбе с международным терроризмом» (1979 г.); Ю.Н. Малеева «Международноправовые аспекты борьбы с незаконным захватом воздушных судов» (1973 г.) и «Международное воздушное право. Вопросы теории и практики» (1986 г.); В.И.

Рыжего «Международно-правовые последствия актов незаконного вмешательства в деятельность гражданской авиации» (1983 г.);

«Международное воздушное право» в двух книгах под редакцией А.П. Мовчана (1980, 1981 гг.), а также значительное количество научных статей указанных и других авторов.

На современном этапе исследований в рассматриваемой области не так много. Необходимо назвать учебное пособие В.Д. Бордунова «Международное воздушное право» (2007 г.), монографию Лю Синя «Международные полеты гражданских воздушных судов. Безопасность. Право» (2013 г.), диссертацию Р.

Лули «Противодействие актам ненадлежащего использования гражданской авиации: международно-правовые аспекты» (2015 г.), а также несколько статей разных авторов.

На уровне научной работы не проанализированы новые тенденции в рассматриваемой сфере и изменения, которые внесены в 2014 г. в действующие международно-правовые нормы, регулирующие вопросы противодействия неправомерным актам, совершаемым на борту воздушного судна в полете.

Из числа зарубежных авторов необходимо назвать Р.И.Р. Абейратне, Н.Д.

Джойнер, Р. Дженнингса, И.Х.Ф. Диедерикс-Версшоор, П.С. Дэмпси, Дж.

Купера, Ф.А. Манна, Р.Х. Манкевича, М. Мильде, Г. Одунтана, А. Пьера, Н.М.

Поулантцаса, М. Фингермана, Дж. Хуанга, Б. Ченга, А. Эванс и других, труды которых использовались при проведении настоящего исследования.

Объектом диссертационного исследования является совокупность отношений, регулируемых нормами международного права, а также нормами национального права Российской Федерации и ряда зарубежных стран (в объеме, необходимом для раскрытия темы исследования) по противодействию неправомерным деяниям на воздушном транспорте.

Предмет диссертационного исследования составляют международные договоры, содержащие обязательства государств по единообразному закреплению в законодательстве составов неправомерных деяний на воздушном транспорте, мер, направленных на пресечение таких нарушений, преследование и наказание нарушителей, а также практика государств по реализации данных обязательств.

Целью диссертационного исследования является уточнение существующих теоретических положений об основаниях возникновения, объеме и содержании международно-правовых обязательств государств по единообразному закреплению в законодательстве составов неправомерных деяний на воздушном транспорте; мер, направленных на пресечение таких нарушений, преследование и наказание нарушителей; выявление пробелов и тенденций развития правового регулирования в указанной сфере;

формулирование на основе проведенного исследования предложений по изменению действующих международных договоров и правовых актов Российской Федерации, что имеет значение для развития международного права и решения государственно значимых задач по обеспечению авиационной безопасности.

Указанная цель предполагает решение следующих научных задач:

– классификация неправомерных деяний на воздушном транспорте;

– выявление основных международно-правовых проблем, решение которых требуется для эффективного противодействия неправомерным деяниям на воздушном транспорте;

– изучение доктринальных подходов к сущности понятия «юрисдикция государства» в контексте противодействия неправомерным деяниям на воздушном транспорте, в частности: установление значения понятия «юрисдикция», терминов «установление юрисдикции» и «осуществление юрисдикции», особенностей юрисдикции государства в отношении деяний, совершенных на воздушном транспорте;

– анализ международных договоров, посвященных противодействию неправомерным деяниям на воздушном транспорте, выявление пробелов в правовом регулировании;

– исследование вопросов практической эффективности указанных международных договоров;

– изучение законодательства Российской Федерации и ряда зарубежных государств (в объеме, соответствующем теме исследования), а также региональных соглашений с целью установления, были ли исполнены государствами международные договоры и какие существуют пробелы либо недостатки национально-правового регулирования в рассматриваемой сфере;

– выявление современных тенденций международно-правового регулирования в рассматриваемой сфере;

– формулирование предложений по внесению изменений в международные договоры и законодательство Российской Федерации.

Методологическую основу исследования составляют общенаучные методы (исторический, диалектический, формально-логический, анализа, синтеза, аналогии, классификации), а также специальные методы юридической науки (формально-юридический, сравнительно-правовой, системно-правовой, историко-правовой).

Эмпирической основой исследования являются международные (универсальные и региональные) договоры, как действующие, так и не вступившие в силу; резолюции Совета Безопасности Организации Объединенных Наций (ООН), документы ИКАО; материалы международных конференций; законодательство Российской Федерации и иностранных государств, как действующее, так и утратившее силу; находящиеся в настоящее время в стадии рассмотрения проекты федеральных законов Российской Федерации; информация о делах, связанных с неправомерными деяниями на воздушном транспорте; акты международных судебных и арбитражных органов, в том числе Международного Суда ООН и Суда Европейского Союза, а также решения российских и зарубежных судов; практика международного сотрудничества в рассматриваемой области.

Проведено эмпирическое исследование по проблемам обеспечения общественной безопасности на воздушном транспорте в Российской Федерации с использованием разработанного диссертантом опросника, охватившее 36 российских авиакомпаний и позволившее сделать научно обоснованные выводы по предмету диссертации4.

Теоретической основой исследования являются теория международного права, в том числе международного воздушного права, а также положения общей теории права.

Среди авторов, работы которых касаются теоретических проблем международного воздушного права, следует назвать, прежде всего, В.Д.

Бордунова, Ю.М. Колосова, Ю.Н. Малеева, В.И. Рыжего, А.И. Травникова, См.: Коммерсант. [Электронный ресурс]. – 2016. – 26 нояб. URL: http://www.kommersant.ru/doc/3154942 (дата обращения: 01.12.2016).

Р.И.Р. Абейратне, Б. Ченга, П.С. Дэмпси, И.Х.Ф. Диедерикс-Версшоор, М.

Мильде, С. Шуббера.

В диссертации также использован ряд трудов в области воздушного права дореволюционных авторов, в частности, В.А. Гольденберга, Р.Л. Вейсмана, С.А. Корфа, Л.И. Шифа.

При подготовке диссертационного исследования использовались труды, в которых рассмотрены общие вопросы юрисдикции государства в международном праве, в том числе работы И.И. Лукашука «Международное право. Общая часть» (2005 г.); А.А. Моисеева «Суверенитет государства в международном праве» (2000 г.); О.С. Черниченко «Международно-правовые аспекты юрисдикции государств» (2003 г.); С.В. Черниченко «Теория международного права» (1999 г.) и «Контуры международного права. Общие вопросы» (2014 г.), а также труды Р. Дженнингса, Ф.А. Манна, Д.П. О’Коннела.

Данный перечень не является исчерпывающим.

При написании диссертации потребовалось обращение к работам, специально посвященным проблемам уголовной юрисдикции государства в международном праве, в том числе А.Р. Каюмовой «Уголовная юрисдикция в международном праве: вопросы теории и практики» (2016 г.), Г.А. Королева «Универсальная юрисдикция государств в отношении серьезных нарушений норм международного права: основания применения и порядок осуществления»

(2010 г.), Ю.С. Ромашева и Д.В. Фетищева «Юрисдикция государств в правоохранительной сфере» (2009 г.) и ряду других научных трудов отечественных и зарубежных авторов.

Научная новизна диссертационного исследования состоит в приращении научного знания на основе проведения комплексного исследования международно-правовых аспектов противодействия неправомерным деяниям на воздушном транспорте на современном этапе;

уточнении теоретических положений о категориях международного права в контексте темы исследования (в частности, о понятиях «авиационная безопасность», «юрисдикция государства в отношении неправомерных деяний», «национальность воздушного судна»); выявлении пробелов и тенденций международно-правового регулирования в рассматриваемой сфере;

определении термина «юрисдикционный пробел»; формулировании предложений, способствующих совершенствованию соответствующих международных договоров и законодательства Российской Федерации.

Положения, выносимые на защиту:

1. Предложена классификация неправомерных деяний на воздушном транспорте, включающая: противоправные деяния, местом совершения которых является воздушный транспорт; деяния, связанные с нарушением правил маневрирования или эксплуатации воздушных судов; акты незаконного вмешательства; акты ненадлежащего использования гражданской авиации;

акты недисциплинированного поведения на борту воздушного судна в полете.

Современной тенденцией развития международного воздушного права является расширение понятия «авиационная безопасность», которое включает обеспечение защищенности гражданской авиации как от актов незаконного вмешательства, так и от иных неправомерных деяний, оказывающих влияние не только на безопасность воздушного транспорта, но и на поддержание общественного порядка на борту воздушного судна. Основой международноправового механизма противодействия неправомерным деяниям на воздушном транспорте является установление правил соотношения юрисдикций государств в отношении таких деяний.

2. Предложено определение термина «юрисдикция государства в отношении неправомерных деяний» как одного из аспектов государственного суверенитета, включающего полномочия государства в соответствии с его законодательством и международно-правовыми обязательствами, в рамках, предусмотренных международным правом, устанавливать противоправность (преступность) тех или иных деяний, а также пресекать указанные деяния и привлекать к ответственности за их совершение. В контексте неправомерных деяний на воздушном транспорте юрисдикция государства имеет два аспекта:

юрисдикция в отношении совершенного деяния, связанная с привлечением нарушителя к ответственности, и юрисдикция на борту воздушного судна в полете, связанная с пресечением деяния.

3. Определен термин «юрисдикционный пробел», предложена его авторская дефиниция: «под юрисдикционным пробелом в международном праве понимается полное либо частичное отсутствие в действующих международно-правовых нормах правил, на основании которых хотя бы одно государство обязано установить и осуществить юрисдикцию в отношении какого-либо лица, объекта или явления, в том числе противоправного деяния частного лица».

4. Обоснована необходимость установления на уровне универсального международного договора требования о регистрации воздушного судна в каком-либо государстве при условии наличия реальной связи между таким государством и воздушным судном. Критериями наличия реальной связи следует признать любое из следующих обстоятельств: эксплуатация воздушного судна на территории государства регистрации и (или) за его пределами под контролем государства регистрации; осуществление эксплуатантом воздушного судна реальной хозяйственной деятельности на территории государства регистрации; нахождение (постоянное проживание) собственника (иного законного владельца) воздушного судна на территории государства регистрации; наличие у государства регистрации возможности иным образом эффективно обеспечивать безопасность воздушного судна.

Указанные критерии предлагается включить в качестве стандарта в Приложение 7 «Национальные и регистрационные знаки воздушных судов»5 («Приложение 7») к Конвенции о международной гражданской авиации (Чикаго, 7 декабря 1944 г.)6 («Чикагская конвенция 1944 г.»).

Приложение 7 к Конвенции о международной гражданской авиации: принято Советом ИКАО 8 февраля 1949

–  –  –

http://www.icao.int/publications/Documents/7300_cons.pdf (дата обращения: 05.02.2017).

5. Доказана неэффективность конвенционного механизма7 противодействия актам незаконного вмешательства (с учетом поправок 2010 г.8). Действующие в данной области международные конвенции сформулированы с учетом принципа “aut dedere aut judicare”, но не содержат гарантий его реализации, а также гарантий справедливого и независимого расследования правонарушений и наказания виновных. Выявлены попытки применения государствами не предусмотренных международными договорами политизированных мер (в частности, введение санкций против государств;

произвольное создание следственной группы для расследования преступлений;

выдвижение инициатив о создании трибунала для наказания преступников).

6. Предложены поправки в действующие международные договоры о противодействии актам незаконного вмешательства и ненадлежащего использования воздушного судна, в частности: конкретизация мер ответственности, подлежащих применению государствами в отношении правонарушителей; установление оснований и порядка создания и функционирования международной следственной группы для объективного расследования актов незаконного вмешательства9.

7. Установлено, что командир воздушного судна и сотрудник службы безопасности на борту обладают статусом должностных лиц, осуществляющих исполнительную юрисдикцию государства на борту воздушного судна в полете.

Указанная концепция должна учитываться при совершенствовании как международно-правового регулирования, так и национального Конвенция о борьбе с незаконным захватом воздушных судов (Гаага, 16 декабря 1970 г.) // Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. – Вып.

27. – М.: Междунар. отношения, 1974. – С. 292–296; Конвенция о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации (Монреаль, 23 сентября 1971 г.) // Там же. – Вып.

29. – М.: Междунар. отношения, 1975. – С. 90–95; Протокол о борьбе с незаконными актами насилия в аэропортах, обслуживающих международную гражданскую авиацию (Монреаль, 24 февраля 1988 г.) // Действующее международное право: в 2 т. / сост. Ю.М. Колосов, Э.С. Кривчикова. – Т. 2. – М.: Междунар.

отношения, 2007. – С. 431–435.

Протокол, дополняющий Конвенцию о борьбе с незаконным захватом воздушных судов (Пекин, 10 сентября 2010 г.) [Электронный ресурс].

URL:

http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/pdf/beijing_protocol.pdf (дата обращения: 05.02.2017);

Конвенция о борьбе с незаконными актами в отношении международной гражданской авиации (Пекин, 10 сентября 2010 г.) [Электронный ресурс].

URL:

http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/beijing_convention.shtml (дата обращения: 05.02.2017).

Предлагаемая редакция поправок в международные договоры – см.: Приложение 1 к диссертации.

законодательства, в частности необходимо предоставить командиру воздушного судна полномочия составлять процессуальные документы, фиксирующие факт совершения неправомерного деяния, задерживать нарушителей.

8. Доказано, что международно-правовые нормы10 (с учетом поправок 2014 г.11) не эффективны для обеспечения общественного порядка на борту воздушного судна, находящегося в полете, в частности, для пресечения актов недисциплинированного поведения и наказания виновных в них лиц.

Предложено внести ряд дополнительных поправок в Конвенцию о преступлениях и некоторых других актах, совершаемых на борту воздушных судов (Токио, 14 сентября 1963 г.), предусматривающих: обязательство государства регистрации, эксплуатанта и посадки воздушного судна не только устанавливать, но и осуществлять юрисдикцию в отношении преступлений и иных правонарушений, совершаемых на борту воздушного судна в полете;

установление не права, а обязанности командира воздушного судна применять к нарушителям меры принуждения; расширение полномочий сотрудников службы безопасности на борту воздушного судна путем предоставления им права действовать без разрешения командира воздушного судна для пресечения любых актов, создающих угрозу безопасности воздушного судна в полете, лиц и имущества на его борту, а также поддержанию дисциплины и должного порядка12.

9. На основе сравнительно-правового анализа законодательства Российской Федерации и ряда иностранных государств, представляющих основные регионы мира, определено, что общепризнанным является правило о юрисдикции государства регистрации воздушного судна в отношении Конвенция о преступлениях и некоторых других актах, совершаемых на борту воздушных судов (Токио, 14 сентября 1963 г.) // Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. – Вып. 44. – М.: Междунар. отношения, 1990. – С. 218–225.

Протокол, изменяющий Конвенцию о преступлениях и некоторых других актах, совершаемых на борту воздушных судов (Монреаль, 4 апреля 2014 г.) [Электронный ресурс].

– URL:

http://www.icao.int/secretariat/legal/Docs/Protocole_mu.pdf (дата обращения: 05.02.2017).

Предлагаемая редакция поправок в Протокол, изменяющий Конвенцию о преступлениях и некоторых других актах, совершаемых на борту воздушных судов (Монреаль, 4 апреля 2014 г.), – см.: Приложение 2 к диссертации.

неправомерных деяний; иные основания установления и осуществления юрисдикции, а также формулировки составов наказуемых деяний в законодательстве государств существенно различаются, что создает правовую неопределенность и сложность привлечения нарушителей к ответственности.

В целях унификации законодательства государств предложено принять Правила поведения на борту воздушного судна в качестве Приложения 20 (Международные стандарты и рекомендуемая практика) к Чикагской конвенции 1944 г.13, за нарушение которых предложено устанавливать ответственность на национальном уровне.

10. Выявлены пробелы в правовом регулировании противодействия неправомерным деяниям на воздушном транспорте в законодательстве Российской Федерации, которые заключаются в отсутствии четкого закрепления прав и обязанностей командира воздушного судна в случае совершения незаконных актов на борту воздушного судна в полете; отсутствии специального состава правонарушения, представляющего собой неправомерное поведение на борту воздушного судна в полете.

Предложено осуществить комплексное совершенствование действующего законодательства с учетом норм международного права, в частности:

конкретизировать в Воздушном кодексе Российской Федерации14 (ВК РФ) и отраслевом законодательстве права командира воздушного судна (в том числе наделить его правом составления протоколов об административном правонарушении); закрепить права и обязанности членов летного и кабинного экипажа, сотрудников службы авиационной безопасности на борту по пресечению и документированию правонарушений; включить в ВК РФ правила поведения пассажиров на борту воздушного судна; установить административную ответственность за нарушение правил поведения на борту воздушного судна15.

Предлагаемый проект Правил поведения на борту воздушного судна – см.: Приложение 3 к диссертации.

Собрание законодательства Российской Федерации. – 1997. – № 12. – Ст. 1383.

Предлагаемая редакция изменений в законодательные акты Российской Федерации – см.: Приложения 4–6 к диссертации.

Теоретическая значимость исследования состоит в том, что его результаты развивают теоретические положения международного права об авиационной безопасности, об уголовной юрисдикции государства.

Практическая значимость исследования заключается в том, что сформулированные в диссертации выводы и предложения были учтены при формировании правовой позиции Федерального агентства воздушного транспорта (Росавиация), в том числе в законотворческой деятельности в рамках участия в рабочей группе по разработке проекта Федерального закона № 49153-6 Комитета Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации по транспорту и строительству.

Результаты исследования используются автором в деятельности созданной на основании Приказа Росавиации № 1005 от 15 декабря 2016 г.

рабочей группы по проблемам «недисциплинированных пассажиров» и обеспечения безопасности на борту воздушных судов, находящихся в полете, которая осуществляет разработку проектов нормативных актов (федеральных авиационных правил).

Результаты диссертации также применялись в научно-исследовательской и консультативной работе Национальной ассоциации воздушного права.

Апробация результатов исследования. Основные положения настоящего исследования представлены в пяти научных статьях, опубликованных в рецензируемых научных изданиях, рекомендованных ВАК16;

четырех научных статьях и тезисах докладов, опубликованных в иных изданиях17; в монографии «Юрисдикция государств в борьбе с Конюхова А.С. Недисциплинированные авиапассажиры: правовые проблемы и пути их решения // Евразийская адвокатура. – 2016. – № 6 (25). – С. 7–18; Конюхова А.С. Правонарушения на воздушном транспорте и юрисдикция государств: компаративистский аспект // Евразийская адвокатура. – 2016. – № 5 (24).

– С. 97–104; Конюхова А.С. Конвенции о борьбе с актами незаконного вмешательства в деятельность гражданской авиации: проблемы юрисдикции // Право и управление. XXI век. – 2015. – № 1 (34). – С. 116–121;

Конюхова А.С. Актуальные проблемы совершенствования юрисдикционных положений Токийской конвенции о преступлениях и некоторых других актах, совершаемых на борту воздушных судов, 1963 г. // Евразийский юридический журнал. – 2014. – № 8 (75). – С. 88–94; Конюхова А.С. Акты незаконного вмешательства в деятельность гражданской авиации: система понятий и правовая природа деяний (международно-правовой аспект) // Вестник Московского университета. Серия 11: Право. – 2013. – № 4. – С. 107–117.

Конюхова А.С. Деликты на воздушном транспорте и проблемы юрисдикции в аспекте сравнительного правоведения // Шестая научно-практическая конференция по воздушному праву. Санкт-Петербург, 14 октября 2016 года: сб. докладов / Национальная ассоциация воздушного права. – М.: ОнтоПринт, 2016. – С. 29–34;

посягательствами на безопасность международной аэронавигации» (2016 г.)18.

Кроме этого, в журналах, рекомендованных ВАК, имеется две публикации, связанные с темой диссертационного исследования19.

Ряд положений и выводов настоящего исследования обсуждался на российских и международных научно-практических конференциях и «круглых столах»: XXI Международная конференция студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов» (М.: Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова, 7–11 апреля 2014 г.); X Ежегодная Международная научнопрактическая конференция, посвященная памяти профессора И.П. Блищенко (М.: Российский университет дружбы народов, 11–12 апреля 2014 г.); Пятая научно-практическая конференция по воздушному праву (СПб., 16 октября 2015 г.); XII Ежегодная Международная научно-практическая конференция, посвященная памяти профессора И.П. Блищенко (М.: Российский университет дружбы народов, 16 апреля 2016 г.); Шестая научно-практическая конференция по воздушному праву (СПб., 13–14 октября 2016 г.); «Круглый стол» по проблемам «недисциплинированных пассажиров», обеспечения общественного порядка и авиационной безопасности на объектах воздушного транспорта (М., 25 ноября 2016 г.).

Результаты исследования использовались при проведении семинарских и лекционных занятий со студентами Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова по дисциплине «Международное право», Конюхова А.С. Правовые аспекты противодействия недисциплинированному поведению авиапассажиров // Пятая конференция по воздушному праву. Научно-практическая конференция, 16 октября 2015 года, СанктПетербург: сб. докладов / отв. ред. С.С. Юрьев. – СПб.: Университет ГА, 2015. – С. 53–60; Конюхова А.С.

Принцип неотвратимости наказания в конвенциях о борьбе с актами незаконного вмешательства в деятельность гражданской авиации // Современные проблемы международного космического и воздушного права / отв. ред.

А.Х. Абашидзе, Г.П. Жуков, А.М. Солнцев. – М.: РУДН, 2015. – С. 229–237; Конюхова А.С. Борьба с авиадебоширами: основные направления модернизации Токийской конвенции 1963 г. [Электронный ресурс] // Материалы Международного молодежного научного форума ЛОМОНОСОВ-2014 (МГУ им. М.В. Ломоносова, 7–11 апреля 2014 г.) / отв. ред. А.И. Андреев, А.В. Андриянов, Е.А. Антипов. – М.: МАКС Пресс, 2014. – 1 электрон. опт. диск (DVD-ROM).

Конюхова А.С., Юрьев С.С. Юрисдикция государств в борьбе с посягательствами на безопасность международной аэронавигации: монография. – М.: ИТК «Дашков и Ко», 2016. – 296 с.

Конюхова А.С. Монреальские конвенции 2009 г. о возмещении ущерба, причиненного воздушными судами третьим лицам: критический анализ // Вопросы российского и международного права. – 2016. – № 3. – С. 126– 141; Конюхова А.С. Международно-правовые механизмы возмещения ущерба, причиненного воздушными судами третьим лицам в результате актов незаконного вмешательства в деятельность гражданской авиации // Евразийская адвокатура. – 2016. – № 3 (22). – С. 52–57.

а также в рамках специального курса «Международное воздушное и космическое право».

Структура диссертации, сообразно замыслу исследования, состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованной литературы и шести приложений.

ГЛАВА 1. НЕПРАВОМЕРНЫЕ ДЕЯНИЯ НА ВОЗДУШНОМ

ТРАНСПОРТЕ: МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА

–  –  –

Неправомерные деяния совершались на воздушном транспорте уже на начальном этапе его становления. Советский ученый С.Б. Крылов упоминает несколько таких случаев, имевших место в начале ХХ века: в 1912 г. были зафиксированы попытки контрабандного провоза сахарина и кружев из Швейцарии во Францию, в 1913 г. – контрабандный провоз кружев и табака из Бельгии во Францию; в 1928 г. обсуждалось «не получившее полного разъяснения дело со смертью банкира Левенштейн при перелете через Ламанш»; в 1930 г. произошло «нарушение правил совершения международных полетов при полете антифашиста Бассанези из Франции через Швейцарию в Милан, над которым Бассанези сбрасывал антифашистские листовки»;

«наконец, можно упомянуть о драке на дирижабле «Шенан-доз» в 1923 г.»20.

Понятие «неправомерное деяние на воздушном транспорте» используется в области международного воздушного права и сотрудничества государств в борьбе с преступностью не так часто. Более привычным является термин «акт незаконного вмешательства в деятельность гражданской авиации» («акт незаконного вмешательства», АНВ). В связи с этим представляется необходимым уточнить используемую в диссертационном исследовании терминологию.

Понятие «неправомерное деяние на воздушном транспорте» используется в настоящей работе в качестве родового, включающего все виды правонарушений (общественно вредных действий или бездействий,

Крылов С.Б. Воздушное право СССР. – Вып. 1: Воздушное транспортное право. – Л., 1933. – С. 144.

нарушающих норму права21), которые имеют отношение к воздушному транспорту и регулируются нормами международного права, в том числе, акты незаконного вмешательства, вне зависимости от квалификации данных деяний в качестве преступлений либо иных правонарушений22 в законодательстве того или иного государства.

Различные классификации неправомерных деяний на воздушном транспорте предлагались как отечественными, так и зарубежными авторами23.

Например, в книге Л.И. Шифа «Воздухоплавание и право», вышедшей в 1912 г., указано, что «следует различать три категории преступлений, связанных с воздухоплаванием: во-первых, преступления, совершаемые в пределах судов;

во-вторых, преступления, исходящие из судов и направленные против объектов, находящихся вне данных судов; в-третьих, преступления, направленные против судов извне»; «помимо того уголовное право должно… ведаться с нарушениями специальных правил передвижения в воздухе»24.

И.С. Перетерский в 1922 г. разделил неправомерные деяния на воздушном транспорте на две основные группы: «а) в одних случаях, при полете совершается правонарушение, облагаемое наказаниями на основании общеуголовных законов (например, один пассажир воздушного судна убивает другого пассажира); б) в других случаях, объектом нарушения является норма воздушного права (например, совершается полет на воздушном судне, не имеющем разрешение на воздушное передвижение)». Общеуголовные преступления, «совершаемые при полете или в связи с полетом, можно разделить на три группы: а) посягательства, совершенные на воздушных судах См.: Кудрявцев В.Н. Причины правонарушений: монография. – Репр. изд. – М.: Норма: ИНФРА-М, 2017. – С.

42.

В.Н. Кудрявцев выделил следующие виды правонарушений: гражданские, трудовые, дисциплинарные, административные, уголовные (преступления) и другие. – См.: Там же. – С. 42–43.

См., напр.: Шиф Л.И. Указ. соч. – С. 87; Люблинский П.И. Преступления в области воздушного транспорта // Вопросы воздушного права: сб. трудов секции воздушного права Союза ОСОАВИАХИМ СССР и ОСОАВИАХИМ РСФСР. – Вып. 2 / под ред. П.И. Баранова и др. – М.; Л.: Гос. изд-во, 1930. – С. 186–187;

Международное воздушное право / отв. ред. А.П. Мовчан: в 2 кн. – Кн. 1. – М.: Наука, 1980. – С. 170–171;

Малеев Ю.Н. Акты незаконного вмешательства в деятельность гражданской авиации. Понятийнотерминологический аппарат // Советский ежегодник международного права. – 1973 / под ред. Т.Е. Усенко. – М., 1975. – С. 255-256; Oduntan G. Sovereignty and Jurisdiction in the Airspace and Outer Space. Legal Criteria for Spatial Delimitation. – London: Routkedge, 2012. – P. 85; Huang J. Aviation Safety Through the Rule of Law. ICAO’s Mechanisms and Practices. – Alphen aan den Rijn, the Netherlands: Kluwer Law International, 2009. – P. 152.

Шиф Л.И. Указ. соч. – С. 87.

против правовых благ, находящихся там же (например, кража во время пути);

б) посягательства, совершенные с воздушного судна против правовых благ, находящихся в другом месте, а именно: аа) на других воздушных судах (например, стрельба по пассажирам, находящимся на другом воздушном судне), бб) на поверхности земли или воды (например, фотографирование крепости); в) посягательства против благ, находящихся на воздушном судне, совершенные с поверхности земли или воды (например, стрельба по воздушному судну)». Посягательства, совершенные на воздушных судах против правовых благ, находящихся там же, в свою очередь, «делятся на две группы: а) в одних случаях эти посягательства не затрагивают интересов безопасности полета (например, кража)… б) в других же случаях они создают опасность катастрофы, следовательно, угрожают безопасности всего экипажа, пассажиров и людей, находящихся на земле (например, убийство пилота)»25.

Нарушения специальных правил воздушного передвижения, по мнению И.С.

Перетерского, «во многих случаях являются одновременно общеуголовными преступлениями»26.

П.И. Люблинский в 1930 г.

предложил подробную классификацию неправомерных деяний, «связанных с нарушением правил воздушного передвижения и с созданием опасности для него», включающую:

«1) нарушение правил, установленных для допущения отдельных воздушных судов или лиц экипажа, обслуживающих их, к воздушному передвижению;

2) нарушение правил касательно устройства аэродромов, эксплуатации их установления определенных воздушных линий, открытия предприятий воздушного транспорта;

3) нарушение правил, требующих наличия на воздушном судне во время перелета определенных документов и книг, порядка ведения книг, Перетерский И.С. Воздушное право. – М.: Изд. журн. «Вестник воздушного флота», 1922. – С. 83–84.

–  –  –

определенного оборудования воздушных судов различными установками, неимения на борту недозволенных, без особого разрешения, предметов;

4) нарушение правил относительно порядка воздушного передвижения (вылета с аэродрома, таможенных осмотров, пересечения границ, полета над запретными зонами, посадки судна);

5) нарушение правил, ограждающих безопасность передвижения как для самих передвигающихся, так и для посторонних лиц (определенная высота полета над населенными местами, запрет акробатических приемов, устройство воздушных состязаний и зрелищ без надлежащего разрешения);

6) совершение действий, могущих нарушить безопасность воздушного передвижения (ложные маячные огни и сигналы, повреждение воздушных судов и приспособлений, обслуживающих их, самовольное проникновение на воздушные суда посторонних лиц, перевозка взрывчатых веществ и пр.);

7) неоказание помощи воздушному судну при аварии как со стороны других воздушных судов, так и со стороны посторонних лиц, осведомившихся об аварии;

8) совершение общих преступлений (государственных, контрабанды, незаконного перехода границы и пр.) путем использования, в целях облегчения или сокрытия преступления, воздушного судна;

9) неподчинение правилам контрольного осмотра, несоблюдение правил отчетности, несообщение об определенных фактах (например, о переходе судна в другие руки, испытанных авариях и пр.);

10) недозволенное обучение искусству управления воздушными судами (открытие школ пилотажа, прием в школы без надлежащего освидетельствования и пр.)»27.

Во второй половине ХХ века в отношении ряда неправомерных деяний на воздушном транспорте стали употреблять термин «акты незаконного вмешательства». В книге «Международное воздушное право» под редакцией А.П. Мовчана, вышедшей в 1980 г., проводится различие между т.н.

Люблинский П.И. Указ. соч. – С. 186–187.

«общеуголовными» преступлениями, совершаемыми на борту воздушных судов (кража, убийство, провоз наркотиков и т.д.), и актами, представляющими собой незаконное вмешательство в деятельность гражданской авиации, которые могут угрожать или угрожают безопасности полетов воздушных судов28. Ю.Н.

Малеев систематизировал все понятия, которые употреблялись в связи с актами незаконного вмешательства, предложив следующую понятийнотерминологическую схему:

«1. Угон самолета – незаконное, насильственное направление воздушного судна в какую-либо географическую точку.

2. Skyjacking (hijacking) – воздушный бандитизм – незаконный акт насилия, совершаемый лицами, находящимися на борту воздушного судна, в отношении воздушного судна или лиц и имущества на его борту в целях наживы или шантажа с помощью захвата воздушного судна или осуществления контроля над ним.

3. Воздушное пиратство – неправомерный акт насилия, задержания или грабежа, совершаемый против воздушного судна и находящихся на его борту лиц и имущества.

4. Незаконный захват воздушного судна – незаконный, с помощью силы или угрозы применения силы, или путем запугивания захват воздушного судна, находящегося в полете, или осуществление контроля над ним, либо попытка осуществить такое действие лицом, находящимся на борту воздушного судна, а также соучастие в таком преступлении.

5. Акт, направленный против безопасности гражданской авиации, – любой акт диверсии на воздушном транспорте либо такое вмешательство в его деятельность, или насилие в отношении лица, находящегося на борту воздушного судна, которое выводит из строя воздушное судно или может угрожать его безопасности в полете, а также соучастие в таком преступлении.

Международное воздушное право / отв. ред. А.П. Мовчан. – Кн. 1 – С. 170–171.

6. Акты незаконного вмешательства в деятельность гражданской авиации включают все виды деяний, перечисленных в предыдущих пунктах»29.

В Приложении 17 «Безопасность.

Защита гражданской авиации от актов незаконного вмешательства»30 («Приложение 17») к Чикагской конвенции 1944 г.

акты незаконного вмешательства определены как «акты или попытки совершения актов, создающие угрозу безопасности гражданской авиации», а также приведен открытый перечень таких актов, в частности:

– незаконный захват воздушных судов;

– разрушение воздушного судна, находящегося в эксплуатации;

– захват заложников на борту воздушных судов или на аэродромах;

– насильственное проникновение на борт воздушного судна, в аэропорт или в расположение аэронавигационного средства или службы;

– помещение на борту воздушного судна или в аэропорту оружия, опасного устройства или материала, предназначенных для преступных целей;

– использование воздушного судна, находящегося в эксплуатации, с целью причинить смерть, серьезное увечье или значительный ущерб имуществу или окружающей среде;

– сообщение ложной информации, ставящей под угрозу безопасность воздушного судна в полете или на земле, безопасность пассажиров, членов экипажа, наземного персонала или общественности в аэропорту или в расположении средства или службы гражданской авиации.

Данное определение подвергалось критике, поскольку оно включает деяния, не предусмотренные универсальными международными конвенциями, заключенными под эгидой ИКАО31, в частности помещение на борту воздушного судна или в аэропорту оружия, опасного устройства или материала, предназначенных для преступных целей, если такие «преступные цели» не имеют отношения к безопасности воздушного судна или аэропорта.

Малеев Ю.Н. Акты незаконного вмешательства в деятельность гражданской авиации. Понятийнотерминологический аппарат. – С. 255–256.

Приложение 17 к Конвенции о международной гражданской авиации: принято Советом ИКАО 22 марта 1974 г. Документ ИКАО. – 9-е изд. – Монреаль: ИКАО, 2011.

См.: Huang J. Op. cit. – P. 151.

Акты незаконного вмешательства обладают повышенной степенью общественной опасности, и, в силу трансграничного характера международной гражданской авиации, их последствия могут затрагивать интересы более одного государства. В.И. Рыжий относит такие акты к «квазимеждународным правонарушениям, против которых государства координируют свою борьбу и которые осложнены иностранным элементом»32. Акты незаконного вмешательства зачастую политически мотивированы и, как справедливо указал Е.Г. Ляхов, «угрожают значительному числу людей и создают обстановку страха и неуверенности среди мирного населения», «не только создают опасность для международных воздушных сообщений, но нацелены и приводят к разрыву или ухудшению межгосударственных отношений»33. В литературе акты незаконного вмешательства также называют «актами терроризма»34.

На современном этапе получили распространение новые виды неправомерных деяний, влияющих на безопасность воздушного транспорта.

Во-первых – особый вид актов незаконного вмешательства, которые можно назвать «актами ненадлежащего использования гражданской авиации».

Данные деяния влияют не только на безопасность гражданской авиации, но и на безопасность лиц и объектов, не связанных с воздушным транспортом, в частности, находящихся на земле. И.С. Перетерский отмечал, что против подобных «посягательств, совершенных с воздушного судна против благ, находящихся на поверхности земли или воды», «многие интересы лиц, находящихся на земле, представляются беззащитными»35.

Р. Лули относит к указанным актам:

Рыжий В.И. Акты незаконного вмешательства в деятельность гражданской авиации – квазимеждународные правонарушения // Вестник Киевского университета. Международные отношения и международное право. – 1978. – № 15. – С. 63.

Ляхов Е.Г. Проблемы сотрудничества государств в борьбе с международным терроризмом. – М.: Междунар.

отношения, 1979. – С. 118.

См., напр.: Егорушкин И.Н. Правовые и экономические аспекты противодействия актам незаконного вмешательства // Актуальные проблемы административного законодательства: сб. науч. ст. / под ред. Ю.Н.

Мильшина. – Саратов: СЮИ МВД РФ, 2009. – С. 70; Ляхов Е.Г. Проблемы сотрудничества государств в борьбе с международным терроризмом. – С. 118; Abeyratne R.I.R. The Effects of Unlawful Interference with Civil Aviation on World Peace and the Social Order // Transportation Law Journal. – 1995. – Vol. 22 (3). – P. 458; Wallis R.

Combating Air Terrorism. – Washington, DC: Brassey’s, 1993. – P. 1–2.

Перетерский И.С. Указ. соч. – С. 84.

«1) использование воздушного судна, находящегося в эксплуатации, с целью причинить смерть, серьезное увечье или значительный ущерб имуществу или окружающей среде;

2) высвобождение или выбрасывание с борта воздушного судна любого биологического, химического или ядерного (БХЯ) оружия или взрывчатых, радиоактивных или аналогичных веществ таким способом, который может причинить смерть, серьезное телесное повреждение или значительный ущерб имуществу или окружающей среде;

3) воздушное пиратство;

4) незаконная перевозка наркотических и психотропных веществ;

5) незаконная перевозка оружия и боеприпасов»36.

Во-вторых – противоправные деяния, которые представляют собой нарушение правил поведения на борту воздушного судна, или акты недисциплинированного поведения. Под «недисциплинированными пассажирами», согласно Приложению 17, понимаются пассажиры, которые не соблюдают правила поведения в аэропорту или на борту воздушного судна или не выполняют указания персонала аэропорта или членов летного экипажа, нарушая тем самым должный порядок и дисциплину в аэропорту или на борту воздушного судна.

Представляется, что на современном этапе классификация неправомерных деяний, которые подпадают под действие норм международного воздушного права, должна выглядеть следующим образом.

Первую группу составляют любые противоправные деяния (например, убийство, кража, грабеж), местом совершения которых является воздушный транспорт. К безопасности воздушного транспорта такие деяния прямого отношения не имеют.

Вторую группу образуют акты незаконного вмешательства.

Особенностью данных деяний является то, что они направлены Лули Р. Противодействие актам ненадлежащего использования гражданской авиации: международноправовые аспекты: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.10. – М., 2015. – С. 17, 201.

непосредственно против безопасности воздушного транспорта. От актов незаконного вмешательства следует отличать т.н. «общеуголовные»

преступления, которые заключаются в нарушении правил и регламентов, касающихся полета, маневрирования или эксплуатации воздушных судов, и различные другие деяния, связанные с ненадлежащим исполнением должностных обязанностей ответственными лицами. Указанные деяния, как и акты незаконного вмешательства, могут повлечь тяжкие последствия для безопасности воздушного транспорта, однако, в отличие от АНВ, которые совершаются с прямым умыслом, нарушения правил и регламентов характеризуются неосторожной формой вины в отношении этих последствий.

Кроме того, нарушения правил и регламентов, в отличие от АНВ, могут совершаться не только путем действия, но и путем бездействия. В литературе их, в противовес актам незаконного вмешательства, предлагают называть «фактами незаконного воздействия»37.

Далее необходимо назвать акты ненадлежащего использования гражданской авиации. Данные деяния направлены против объектов и лиц, не имеющих непосредственного отношения к воздушному транспорту, который используется в качестве средства совершения противоправных деяний, при этом ставится под угрозу и безопасность воздушного транспорта.

Следующую группу образуют акты недисциплинированного поведения, представляющие собой нарушение правил поведения на борту воздушного судна. Данные деяния обычно не квалифицируются в качестве преступлений и посягают на общественный порядок на борту воздушного судна, но могут влиять и на безопасность полета.

Указанная классификация позволяет сделать вывод, что в настоящее время имеет место тенденция расширения понятия «авиационная безопасность», под которым, согласно Приложению 17, до настоящего времени понималась защита гражданской авиации лишь от незаконного вмешательства.

Дмитриев С.А. К вопросу о понятии «акт незаконного вмешательства» в законодательстве о транспортной безопасности // Транспортное право. – 2009. – № 1. – С. 26.

Очевидно, что гражданская авиация должна быть защищена также и от ненадлежащего использования, и от недисциплинированного поведения.

Дореволюционный юрист В.А. Гольденберг отметил, что «юридические вопросы, возникающие из возможности проявления человеческих действий… в воздушной стихии, сводятся главным образом к одному международноправовому вопросу о подсудности совершаемых на воздушных кораблях деликтов»38. Л.И. Шиф также указал, что главный международный вопрос в связи с неправомерными деяниями на воздушном транспорте – «процессуальный вопрос о подсудности преступлений, совершаемых на воздушных судах, находящихся над территорией чужого государства»39. С указанными тезисами можно в целом согласиться. В связи с тем, что особенностью современного воздушного транспорта является способность судов достаточно быстро преодолевать значительные расстояния и пересекать границы государств либо находиться на территориях, не относящихся к какомулибо государству (например, над открытым морем), представляется, что международно-правовое противодействие неправомерным деяниям на воздушном транспорте имеет основной задачей установление правил соотношения юрисдикций государств, имеющих какое-либо отношение к деянию, нарушителю, потерпевшему или воздушному судну. В связи с указанными аспектами сотрудничества государств возникает немало проблем на практике.

Так, имели место ситуации, когда нарушители избегали наказания, поскольку ни одно государство, основываясь на положениях своего законодательства, не устанавливало в их отношении юрисдикцию. Одно из самых известных соответствующих дел – United States v. Cordova and Santano (1950 г.)40. Обстоятельства дела выглядят следующим образом.

2 августа 1948 г. на рейсе Сан-Хуан (Пуэрто-Рико)–Нью-Йорк (США) произошел инцидент, в центре которого оказались пассажиры Кордова и Гольденберг В.А. Воздухоплавание и право. – СПб.: тип. «Правда», 1909. – С. 39.

Шиф. Л.И. Указ. соч. – С. 87.

См.: U.S. Aviation Reports. – 1950. – Р. 1.

Сантано. Они употребили на борту воздушного судна значительное количество спиртных напитков, и через полтора часа после взлета, когда воздушное судно находилось в полете над открытым морем, между ними возник конфликт из-за исчезновения бутылки рома. Члены экипажа предприняли попытку усмирить пассажиров, но безрезультатно – Кордова и Сантано переместились в хвостовую часть воздушного судна и продолжили «выяснение отношений».

Многие пассажиры направились туда же, чтобы понаблюдать за происходящим. Перемещение большого количества людей в хвостовую часть привело к изменению центра тяжести воздушного судна, что вызвало задирание носа и резкий набор высоты. Пилотам удалось выровнять самолет, после чего члены экипажа связали пассажиров, при этом Кордова успел нанести побои командиру воздушного судна и бортпроводнику.

Дело по обвинению пассажиров Кордова и Сантано рассматривалось Окружным судом США по Восточному округу штата Нью-Йорк. Суд, исследовав представленные доказательства, установил, что имел место факт применения насилия со стороны указанных пассажиров на борту воздушного судна в полете, однако при этом отметил, что данные лица не подпадают под юрисдикцию США, поскольку она имеет экстратерриториальное действие только в отношении деяний, совершенных на борту зарегистрированных в США морских судов. Суд указал, что данные правила не распространяются на воздушные суда и был вынужден отпустить нарушителей.

Указанная ситуация вызвала волну критики, как в США, так и за их пределами41. В результате США внесли ряд поправок в законодательство, распространив действие законов, регулирующих вопросы противодействия неправомерным деяниям, совершенным на борту морских судов, на воздушные суда. Однако меры, принятые в рамках одного государства, не решили данную проблему на универсальном уровне. Аналогичные прецеденты имели место и в дальнейшем.

См., напр.: Knauth A.W. Crime in the High Air: a Footnote to History // Tulane Law Review. – 1950–1951. – Vol.

25. – P. 447.

Так, в деле R. v. Martin et al. (1956 г.)42 обвиняемым вменялась незаконная перевозка наркотических веществ на борту зарегистрированного в Соединенном Королевстве воздушного судна, выполнявшего рейс из Бахрейна в Сингапур. Против данных лиц в Соединенном Королевстве было возбуждено уголовное дело на основании п. 1 ст. 62 Закона Соединенного Королевства о гражданской авиации 1949 г.43, в котором указано, что «любое преступление, совершенное на британском воздушном судне, в целях установления юрисдикции, должно рассматриваться как совершенное в том месте, в котором преступник находится в настоящее время». Однако рассматривавший дело Центральный уголовный суд Соединенного Королевства отказался установить в отношении преступников юрисдикцию, поскольку, как было указано, экстратерриториальная юрисдикция Соединенного Королевства может быть установлена в отношении только тех видов преступлений, которые прямо указаны в общем праве (законах). В то же время Закон о гражданской авиации 1949 г. не содержит перечня видов неправомерных деяний, в отношении которых может быть установлена экстратерриториальная уголовная юрисдикция, а лишь предусматривает общее правило о возможности экстратерриториального действия юрисдикции в данной сфере. При этом специальный Закон Соединенного Королевства об опасных наркотических веществах 1951 г.44, в котором содержится перечень запрещенных действий, связанных с оборотом наркотических веществ, не имеет экстратерриториального действия. В результате предполагаемые преступники были отпущены на свободу.

Ситуация отсутствия юрисдикции может возникнуть и в случае, когда неправомерное деяние совершено на борту воздушного судна, осуществившего посадку в государстве, не имеющем какого-либо отношения ни к воздушному судну, ни к нарушителю. Так, в феврале 2014 г. Московским областным судом All England Law Reports. – 1956. – Vol. 2. – P. 86.

Civil Aviation Act 1949 [Электронный ресурс]. URL: http://www.legislation.gov.uk/ukpga/1949/67/enacted (дата обращения: 21.01.2017).

Dangerous Drugs Act 1951 // Customs Code / Secretary C. & E.. – Vol. 4, pt. 8. – No. 30646/1956.

был вынесен приговор в отношении С.Н. Кабалова, устроившего в январе 2013 г. драку на пассажирском воздушном судне авиакомпании «Когалымавиа», выполнявшем рейс из Москвы в Хургаду (Египет)45. С.Н. Кабалов, находясь на борту воздушного судна, отправился в его хвостовую часть, где распил бутылку крепкого алкогольного напитка. На попытку закурить С.Н. Кабалов получил замечание от одной из пассажирок, после чего вступил с ней в словесную перепалку, употребляя грубую нецензурную брань. Один из бортпроводников вмешался, но С.Н. Кабалов схватил его и нанес удары по лицу и в живот, в результате чего бортпроводник получил сотрясение головного мозга. При этом С.Н. Кабалов публично заявил о прохождении в прошлом специальной подготовки в вооруженных силах, высказал угрозы применения насилия в отношении членов экипажа, если не будет осуществлена посадка в указанном им месте46. Полиция Египта в аэропорту Хургады, где самолет совершил посадку, арестовав нарушителя, почти сразу отпустила его без производства каких-либо процессуальных действий, поскольку согласно законодательству Египта в данной ситуации государство не может установить свою юрисдикцию (деяние совершено на борту воздушного судна, зарегистрированного в иностранном государстве; за пределами территории Египта; лицом, которое не является гражданином Египта). В результате С.Н. Кабалов получил возможность в течение примерно двух месяцев скрываться от российских правоохранительных органов сначала на территории Украины, потом в Белоруссии, где и был задержан и передан России.

В доктрине рассмотренное явление отсутствия юрисдикции не получило специального определения. В документах ИКАО при анализе некоторых схожих ситуаций применяется термин «юрисдикционный пробел»

Российская газета [Электронный ресурс]. – 2014. – 15 апр. URL: http://www.rg.ru/2014/04/15/kabalov

–  –  –

http://www.mosoblsud.ru/ss_detale.php?region=&id=146409&w[]=%EA%E0%E1%E0%EB%EE%E2 (дата обращения: 22.01.2017).

(“jurisdictional gap”)47. В настоящей диссертации предлагается использовать данный термин и дать ему следующее определение: «под юрисдикционным пробелом в международном праве понимается полное либо частичное отсутствие в действующих международно-правовых нормах правил, на основании которых хотя бы одно государство обязано установить и осуществить юрисдикцию в отношении какого-либо лица, объекта или явления, в том числе противоправного деяния частного лица».

В литературе риск возникновения юрисдикционного пробела в связи с неправомерными деяниями на воздушном транспорте отмечали еще юристы начала ХХ века. Л.И.

Шиф писал: «Может получиться такая несообразность:

лицо, совершившее в воздухе на иностранном судне преступление и немедленно после сего приставшее к земле и сошедшее с судна на чужую территорию, окажется свободным от юрисдикции местного государства»48.

Помимо юрисдикционного пробела, возможно возникновение конкуренции юрисдикций, под которой обычно понимают «установление одновременно юрисдикции различных государств в отношении одного и того же лица (лиц) или объектов, а также осуществление или попытка осуществления ими своей юрисдикции в отношении соответствующего лица (лиц) или объектов»49.

На воздушном транспорте, в первую очередь, возможно возникновение конкуренции территориальной и экстратерриториальной юрисдикции – например, если деяние было совершено на борту воздушного судна, зарегистрированного в государстве А, в момент его нахождения в пределах действия территориальной юрисдикции государства Б.

Возможна конкуренция и экстратерриториальных юрисдикций – например, если на борту воздушного судна, зарегистрированного в государстве См, напр.: Доклад Специального подкомитета Юридического комитета по модернизации Токийской конвенции, включая проблему недисциплинированных пассажиров (Монреаль, 22–25 мая 2012 г.). Документ ИКАО LC/SC-MOT. – С. А4-15.

Шиф Л.И. Указ. соч. – С. 33.

Черниченко О.С. Международно-правовые аспекты юрисдикции государств: дис. … канд. юрид. наук:

12.00.10. – М., 2003. – С. 102.

А, совершено неправомерное деяние гражданином государства Б в отношении гражданина государства В или против безопасности государства В.

При этом, как отмечает О.С. Черниченко, в международном праве «нет… общепризнанных норм, позволяющих устранить конкуренцию юрисдикций государств»50. В то же время ««нормальная» конкуренция юрисдикций государств, то есть конкуренция, не дающая оснований считать одну из сторон нарушающей какие-либо нормы международного права, не позволяет ставить вопрос о том, какая из юрисдикций «главнее». Суверенитеты всех государств равны и их юрисдикции как проявления их суверенитетов не имеют преимуществ друг перед другом»51.

В литературе высказывалось мнение, что государства в каждом конкретном случае конкуренции юрисдикций могут добиться фактического приоритета той или иной юрисдикции52. Так, преимущество, если не юридическое, то хотя бы фактическое, обычно имеет территориальная юрисдикция53, или применительно к правонарушениям на воздушном транспорте – юрисдикция государства посадки. Вместе с тем, О.С. Черниченко справедливо отметила, что «фактическое преимущество юрисдикции одного государства по отношению к конкурирующим с ней юрисдикциям других государств не устраняет саму их конкуренцию. Оно лишь в какой-то степени способствует решению проблем, ею порождаемых, либо ослабляет их остроту, либо приводит к тому, что их решение откладывается (нередко на неопределенный срок)»54. Кроме того, нередки случаи злоупотребления государствами фактическим преимуществом своей юрисдикции (например, в силу политических соображений).

Так, в 1948 г. преступники захватили болгарское воздушное судно, следовавшее рейсом из Варны в Софию, убили одного из пилотов и заставили

–  –  –

См.: Верещагин А.Н. Основные проблемы международного воздушного права: дис. … д-ра юрид. наук:

12.00.10: В 2 т. – Т. 2. – М., 1970. – С. 136; Cheng B. The Extra-Terrestrial Application of International Law // Current Legal Problems. – 1965. – Vol. 18. – Р. 138–139.

Черниченко О.С. Указ. соч. – С. 128–129.

экипаж совершить посадку на территории Турции. Болгария направила Турции запрос о выдаче преступников, однако последняя предоставила возможность одному из них отбыть в другую страну до момента рассмотрения судом указанного запроса55.

Широкий резонанс получил инцидент захвата на территории СССР гражданского воздушного судна, выполнявшего рейс из Батуми в Сухуми, отцом и сыном П. и А. Бразинскасами, которые открыли стрельбу на борту, убили бортпроводницу, тяжело ранили командира воздушного судна и штурмана, нанесли телесные повреждения бортмеханику и, угрожая взорвать самолет, вынудили экипаж изменить маршрут и приземлиться на территории Турции. СССР направлял Турции запросы о выдаче преступников, однако, в условиях отсутствия между государствами двустороннего соглашения о правовой помощи в подобных ситуациях, в выдаче было отказано. В Турции преступники были привлечены к уголовной ответственности за незаконное пересечение государственной границы, но не за захват воздушного судна и убийство на борту56.

Некоторые авторы, в частности, С. Шуббер57, утверждают, что применительно к неправомерным деяниям на воздушном транспорте территориальная юрисдикция имеет, в силу наличия соответствующего правила в обычном международном праве, не фактическое, а юридическое преимущество над любыми другими видами юрисдикции, в том числе, над юрисдикцией государства регистрации воздушного судна. В обоснование данного вывода С. Шуббер ссылается на мнение Б. Ченга, который указал, что «в случае конкуренции между различными формами суверенитета, территориальный суверенитет имеет преимущество перед квазитерриториальным и персональным суверенитетом, и См.: Международное воздушное право / отв. ред. А.П. Мовчан. – Кн. 1. – С. 180.

См.: Блищенко И.П., Дориа Ж. Прецеденты в международном публичном и частном праве. – 2-е изд., доп. – М.: НИМП, 1999. – С. 203–209; Черниченко О.С. Указ. соч. – С. 129; Иванов Н., Михайлов М. Ответственность за угон воздушного судна // Советская юстиция. – 1973. – № 11. – С. 14.

См., напр.: Shubber S. Jurisdiction over Crimes on Board Aircraft. – The Hague: Martinus Nijhoff, 1973. – P. 53.

квазитерриториальный – перед персональным»58. Однако такая позиция также не исключает возникновение проблем. В частности, осуществление территориальной юрисдикции государства в случае, если воздушное судно не совершит посадку на его территории, окажется крайне затруднительно, да и не представляет интереса для данного государства, поскольку фактически какаялибо связь между государством и деянием в данном случае отсутствует59.

Отечественные авторы Ю.С. Ромашев и С.Н. Михеев, ссылаясь на указанное выше утверждение Б. Ченга, отметили, что если деяние было совершено на борту или против какого-либо судна в открытом море, приоритет имеет исполнительная юрисдикция государства флага судна над юрисдикцией других государств, интересы которых этим правонарушением затрагиваются60.

О.С. Черниченко отметила, что наилучшим средством решения проблем, порождаемых конкуренцией юрисдикций, является заключение международных договоров, предусматривающих разграничение юрисдикций государств либо устанавливающих приоритеты юрисдикций61.

Еще одной проблемой, осложняющей противодействие неправомерным деяниям на международном воздушном транспорте, могут стать ограничения при экстрадиции преступников. В экстрадиционной практике получила признание концепция исключения политических преступлений (“political offence exception”), которая заключается в возможности установления законодательством государства ограничения выдачи за политическое преступление с целью защиты фундаментальных прав индивида и недопущения вмешательства запрашиваемого государства во внутриполитические конфликты в других странах62, при этом определение того, к какой категории относится Cheng B. The Extra-Terrestrial Application of International Law. – P. 138–139.

См.: Верещагин А.Н. Указ. соч. – С. 136.

Ромашев Ю.С., Михеев С.Н. О коллизии юрисдикций государств в отношении преступлений // Вестник Дипломатической академии МИД России. Международное право. – М.: Дипломат. акад. МИД России, 2010. – С. 56.

Черниченко О.С. Указ. соч. – С. 125.

Сафаров Н.А. Экстрадиция в международном уголовном праве: проблемы теории и практики. – М.: Волтерс Клувер, 2005. – С. 82, 110.

совершенное деяние, относится к сфере регулирования национального уголовного законодательства63.

В данной связи следует отметить, что значительная часть актов незаконного вмешательства совершается именно с политическими целями или по политическим мотивам. На это еще в 1970 г. указала Международная организация уголовной полиции (Интерпол) в Докладе Юридическому комитету ИКАО64. Следовательно, в отношении ряда неправомерных деяний на воздушном транспорте существует повышенный риск отказа в выдаче. Более того, как показала практика, в случае политического характера преступления государства не только отказывают в выдаче, но и не стремятся привлекать к ответственности преступников и назначать им адекватное наказание. Так, в 1960-х годах происходили случаи захвата гражданами Кубы американских воздушных судов, и кубинские суды выносили в их отношении оправдательные приговоры: «толпа стоит около суда с цветами, с музыкой… и угонщика, как борца с американским империализмом, на плечах выносят из зала суда»65.

Данная проблема осложняется также тем, что государства обычно не закрепляют на уровне национального законодательства определение или четкие критерии политического преступления, оставляя вопросы квалификации в каждом конкретном случае на усмотрение правоохранительных органов66.

Таким образом, необходимо закрепление деполитизации данных преступлений, в первую очередь, на уровне международного договора.

–  –  –

См.: ICAO Legal Committee. 17th session. Montreal, February 09–March 11, 1970. Minutes and Documents.

Документ ИКАО Doc. 8877-LC/161. – С. 132; см. также: McWhinney E. Hijacking of Aircraft. – Geneva:

Imprimerie de “La Tribune de Geneve”, 1970. – P. 24; Dempsey P.S. Public International Air Law. – Montreal: McGill University Press, 2008. – P. 228.

Малеев Ю.Н. Актуальные проблемы международного воздушного права // Государство и авиация (правовые аспекты): сб. материалов / под ред. С.С. Юрьева. – М.: Спутник+, 2010. – С. 17.

См.: Сафаров Н.А. Указ. соч. – С. 110.

§2. Юрисдикция государства в отношении неправомерных деяний на воздушном транспорте: доктринальные подходы Основополагающей при рассмотрении международно-правовых аспектов противодействия неправомерным деяниям на воздушном транспорте является категория «юрисдикция государства» (далее также – «юрисдикция»). В связи с этим представляется необходимым рассмотреть некоторые связанные с ней теоретические вопросы.

Понятие «юрисдикция государства» является одним из проблемных в доктрине международного права. О.С. Черниченко отмечает, что ни в нормативных международно-правовых актах, ни в литературе нет определения юрисдикции государства, которое могло бы считаться общепризнанным67.

Представители отечественной и зарубежной доктрины предлагают различные варианты определений понятия «юрисдикция государства».

В.Э. Грабарь отметил, что термин «юрисдикция» имеет различные значения, «юрисдикцию государства» можно назвать «державностью, или верховенством, суверенитетом (superioritas)»; «поскольку эта юрисдикция связана с территорией, она и носит название «территориального верховенства»»68. По мнению А.Р. Каюмовой, «юрисдикция – свойство субъектов международного права, выражающееся в осуществлении правового регулирования отношений и возможности его обеспечения посредством принятия мер исполнительного и принудительного характера»69; «юрисдикция государства выражается в возможности государственных органов осуществлять правовое регулирование общественных отношений и обеспечивать его соблюдение посредством применения механизма государственного Черниченко О.С. Указ. соч. – С. 16–19.

Грабарь В.Э. Вопросы международного права в юридических консультациях Балда. – Пг.: тип. В.Ф.

Киршбаума, 1917. – С. 26.

Каюмова А.Р. Уголовная юрисдикция в международном праве: вопросы теории и практики: автореф. дис. … д-ра юрид. наук: 12.00.10. – Казань, 2016. – С. 9–10; Каюмова А.Р. Понятие и виды юрисдикции в международном праве // Современное международное право. Теория и практика / под ред. Б.М. Ашавского. – М.: Оригинал-макет, 2015. – С. 254.

принуждения»70. И.И. Лукашук указал, что юрисдикция государства «вытекает из суверенитета государства и означает его законодательную, судебную и административную власть, ее объем и сферу действия»71. М.Г. Мелентьева определяет юрисдикцию государств как «один из аспектов суверенитета», «судебную, законодательную и административную компетенцию»72. А.А.

Моисеев утверждает, что «юрисдикция государств – это совокупность государственных прав и полномочий, позволяющих осуществлять правомерные действия государству, его государственной власти»73. Ю.С. Ромашев и С.Н.

Михеев отметили, что юрисдикция государства является «проявлением государственного суверенитета»74. А.И. Травников называет юрисдикцией государств их «права, обязанности и ответственность»75. Н.А. Ушаков считает, что юрисдикция государства является «одним из аспектов государственного суверенитета – осуществление государством совокупности его властных полномочий – законодательных, исполнительных и судебных»76. О.С.

Черниченко определяет юрисдикцию как «власть, основанную на праве», «возможность, которой обладают государства, с учетом их международноправовых обязательств, обеспечивать реализацию своих прав путем угрозы применения или применения правового принуждения»77. С.В. Черниченко понимает под юрисдикцией «облеченную в правовую оболочку возможность государственного принуждения; определяемую государством возможность и допустимость ожидать и требовать осуществления своих правовых велений (предписаний и запретов) и обеспечивать их осуществление»78.

Каюмова А.Р. Уголовная юрисдикция государств в международном праве // Российский юридический журнал. – 2004. – № 1. – С. 59.

Лукашук И.И. Международное право. Общая часть. – М.: Волтерс Клувер, 2005. – С. 251.

Мелентьева М.Г. Суверенитет и юрисдикция государства: развитие содержания понятий в условиях интернационализации // Российское и европейское право: традиции и стратегия развития в условиях глобализации: материалы науч.-практ. конф., посвящ. 15-летию юрид. ф-та Помор. ун-та (Архангельск, 30–31 окт. 2007 г.). – Архангельск: Изд-во Помор. ун-та, 2008. – С. 162.

Моисеев А.А. Суверенитет государства в международном праве. – М.: Восток–Запад, 2009. – С. 32.

Ромашев Ю.С., Михеев С.Н. Указ. соч. – С. 50.

Травников А.И. Юрисдикция государств в области аэронавигации в международном воздушном пространстве // Закон и право. – 2014. – № 3. – С. 107.

Ушаков Н.А. Международное право. – М.: Юристъ, 2000. – С. 49–50.

Черниченко О.С. Указ. соч. – С. 27.

Черниченко С.В. Теория международного права: в 2 т. – Т. 2. – М.: Междунар. отношения, 1999. – С. 114;

Черниченко С.В. Контуры международного права. Общие вопросы. – М.: Науч. кн., 2014. – С. 254–256.

Р. Дженнингс определяет юрисдикцию государства как «проявление государственного суверенитета», при этом «классическая функция традиционного международного права заключается в установлении границ осуществления государствами их полномочий…»79. Ф.А. Манн предлагает определение юрисдикции как «аспекта государственного суверенитета», «права государства регулировать вопросы не только внутреннего значения»80. С.

Шуббер считает юрисдикцией государства «один из аспектов государственного суверенитета, пределы которого установлены международным правом, и любое нарушение этих пределов является нарушением международного права»81.

Можно привести еще множество примеров трактовки понятия «юрисдикция государства». Однако все определения, несмотря на их различия, в любом случае имеют нечто общее – понятие «юрисдикция государства»

употребляется совместно с понятием «государственный суверенитет» и означает исключительные, производные от суверенитета, полномочия государства по урегулированию общественных отношений, осуществляемые ими на основании и в соответствии с внутренним законодательством и в рамках международного права, возможность исполнения которых обеспечена государственным принуждением. В литературе также отмечают, что юрисдикция государства является, в первую очередь, международно-правовой категорией, поскольку проявляется главным образом в межгосударственных отношениях82.

В.И. Лукьянович указал, что применительно к международному воздушному праву «под юрисдикцией следует понимать права и полномочия на осуществление не только судебной власти, но и законодательной и исполнительной власти в отношении воздушного судна, имущества на его борту, необходимо проводить различие между юрисдикцией в отношении Jennings R.Y. The Limits of State Jurisdiction // Nordisk Tidsskrift for International Ret. – 1962. – Vol. 32 (1). – P.

209.

Mann F.A. The Doctrine of Jurisdiction in International Law // Collected Courses of the Hague Academy of International Law. – 1964. – Vol. 111. – P. 209.

Shubber S. Jurisdiction over Crimes on Board Aircraft. – P. 50.

Ромашев Ю.С., Фетищев Д.В. Юрисдикция государств в правоохранительной сфере. – М.: Науч. кн., 2009. – С. 7.

воздушного судна… и юрисдикцией в отношении действий, совершенных на борту»83. С.В. Черниченко отмечает, что юрисдикция над неодушевленными предметами (такими, как морские и воздушные суда) означает, с одной стороны, «сочетание элементов права пользования и распоряжения вещью (например, право конфискации в каких-либо случаях)», а с другой – в конечном итоге, «адресование определенных правовых велений тем или иным людям (или их коллективам) и обеспечение осуществления таких велений посредством возможности применения принудительных мер. Если государство имеет юрисдикцию над своим судном в открытом море, это означает, что оно адресует свои правовые веления экипажу и пассажирам (в устанавливаемых им пределах) и в случае необходимости может применить к нарушителям меры принуждения»84.

Многие исследователи85 различают законодательную, или предписательную (legislative), и исполнительную (executive) юрисдикцию. Б.

Ченг предложил также свои термины – “jurisfaction” и “jurisaction” соответственно86.

Под законодательной (предписательной) юрисдикцией в науке понимают возможность государства устанавливать в своем внутреннем законодательстве с учетом его международно-правовых обязательств определенные обязательные правила, ожидать осуществления таких правил и требовать их осуществления под угрозой применения правового принуждения87. Общеупотребимым является термин «законодательная юрисдикция», и далее в настоящей работе будет использоваться именно данный термин. Необходимо отметить, что, по мнению С.В. Черниченко, более удачным является термин «предписательная Лукьянович В.И. Права и обязанности командира и членов экипажа воздушного судна при незаконном вмешательстве в деятельность гражданской авиации: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.10. – М., 1983. – С. 9.

Черниченко С.В. Контуры международного права. – С. 261–262.

См., напр.: Черниченко С.В. Теория международного права. – Т. 2. – С. 114; Черниченко С.В. Контуры международного права. – С. 256; Черниченко О.С. Указ. соч. – С. 33; Mann F.A. Studies in International Law.

Oxford: Clarendon Press, 1973. – P. 9.

Cheng B. Crimes on Board Aircraft // Current Legal Problems. – 1959. – Vol. 12 (1). – P. 181–182.

См.: Ibid., Черниченко О.С. Указ. соч. – С. 33–34; Черниченко С.В. Теория международного права. – Т. 2. – С.

114.

юрисдикция», который «передает неразрывную связь юрисдикции с правовыми велениями», в то время как термин «законодательная юрисдикция»

«акцентирует внимание на формальной стороне вопроса»88. Применительно к неправомерным деяниям на воздушном транспорте законодательная юрисдикция означает, что государство имеет право принимать нормативноправовые акты в отношении таких деяний, в том числе, формулировать их составы, криминализировать их, устанавливать ответственность и процессуальные правила преследования за их совершение.

Под исполнительной юрисдикцией понимается возможность государства обеспечивать исполнение своих правовых велений посредством применения мер принуждения89, причем подчеркивается, что это возможность непосредственного применения правового принуждения90. Применительно к неправомерным деяниям на воздушном транспорте это означает осуществление государством действий, в том числе мер принуждения, предусмотренных его законодательством и не противоречащих его международно-правовым обязательствам, в целях пресечения неправомерных деяний, а также преследования лиц, подозреваемых в совершении нарушений, привлечения их к ответственности и исполнения наказания.

Некоторые ученые, помимо законодательной и исполнительной, выделяют также судебную (“curial”, или “judicial”) юрисдикцию91. А.Р.

Каюмова указывает на самостоятельный характер судебной юрисдикции, которая «связана не только с правоприменительным процессом», но подразумевает также «толкование нормативных документов по запросам с вынесением заключений, которые могут рассматриваться как результат правотворческой деятельности»92. Представляется, что в широком смысле слова Черниченко С.В. Теория международного права. – Т. 2. – С. 114; Черниченко С.В. Контуры международного права. – С. 256.

См.: Черниченко С.В. Теория международного права. – Т. 2. – С. 114; Черниченко С.В. Контуры международного права. – С. 256.

Черниченко О.С. Указ. соч. – С. 37.

См., напр.: Каюмова А.Р. Уголовная юрисдикция в международном праве: вопросы теории и практики. – С.

10; Mann F.A. The Doctrine of Jurisdiction in International Law. – P. 209; Shubber S. Jurisdiction over Crimes on Board Aircraft. – P. 50.

Каюмова А.Р. Уголовная юрисдикция в международном праве: вопросы теории и практики. – С. 10.

суды осуществляют исполнительную юрисдикцию, а в случае, указанном А.Р.

Каюмовой, – законодательную (предписательную) юрисдикцию. Вследствие этого в настоящем исследовании судебная юрисдикция в качестве самостоятельного вида юрисдикции не выделяется.

В связи с указанными видами юрисдикции следует рассмотреть также термины «установление» и «осуществление» юрисдикции. Термин «установление юрисдикции» в доктрине обычно связывают с законодательной (предписательной) юрисдикцией, понимая под ним «определение пространства, в пределах которого государство считает возможным и допустимым ожидать и требовать осуществления своих правовых велений; круга лиц, которым адресуются такие веления; времени, в течение которого они действуют;

вопросов или предметов, по поводу которых веления сформулированы»93.

Термин «осуществление юрисдикции» относится, прежде всего, к исполнительной юрисдикции, под ним понимается «реализация государством возможности и допустимости обеспечения своих правовых велений посредством применения мер принуждения». По мнению С.В. Черниченко, можно условно говорить и об «осуществлении законодательной юрисдикции», однако, в конечном счете, это будет означать исполнительную юрисдикцию, поскольку осуществление законодательной юрисдикции возможно только тогда, когда лицо, нарушившее правовое веление, или предмет, по поводу которого веление сформулировано, находятся в сфере исполнительной юрисдикции94.

Юрисдикцию можно разделить на территориальную – то есть в пределах территории государства, – и экстратерриториальную – то есть за пределами территории государства95.

В отечественной доктрине иногда в качестве синонимов употребляют термины «экстратерриториальная» и «экстерриториальная» юрисдикция.

Черниченко С.В. Теория международного права. – Т. 2. – С. 114; Черниченко С.В. Контуры международного права. – С. 257–258.

Черниченко С.В. Теория международного права. – Т. 2. – С.116.

См.: Черниченко О.С. Указ. соч. – С. 9; Shubber S. Jurisdiction over Crimes on Board Aircraft. – P. 50.

Например, Г.А. Королев в диссертационном исследовании, посвященном проблемам универсальной юрисдикции государств, использовал термин «экстерриториальная юрисдикция»96. В то же время другие авторы в работах по проблемам юрисдикции в международном праве (например, О.С. Черниченко97, А.Р. Каюмова98) употребляют термин «экстратерриториальная юрисдикция».

Представляется, что в данном случае следует согласиться с исследователями, употребляющими термин «экстратерриториальная юрисдикция». О.С.

Черниченко указывает, что термин «экстерриториальность» означает «внеземельность», то есть «правовую фикцию, суть которой заключается в том, что субъект права считается находящимся в пределах «своего» государства, хотя в действительности физически он присутствует на территории другого государства. Иными словами, концепция экстерриториальности могла служить, по существу, обоснованием абсолютного иммунитета от юрисдикции государства пребывания»99.

Применительно к неправомерным деяниям на воздушном транспорте территориальная и экстратерриториальная юрисдикция означает, что государство обладает (или может обладать) юрисдикцией в отношении любого такого деяния, совершенного как в пределах его территории, в том числе, в воздушном пространстве, так и за пределами его территории, в том числе, на международной территории или территории иностранного государства. Объем полномочий государства в этих двух случаях не может быть одинаковым.

В отношении территориальной юрисдикции фундаментальным правилом является положение о ее полноте100, которая заключается в наличии у государства полномочия осуществлять и законодательную, и исполнительную юрисдикцию, в том числе, в отношении любых неправомерных деяний на Королев Г.А. Универсальная юрисдикция государств в отношении серьезных нарушений норм международного права: основания применения и порядок осуществления: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.10. – М., 2010. – С. 22.

Черниченко О.С. Указ. соч. – С. 78.

Каюмова А.Р. Уголовная юрисдикция государств в международном праве. – С. 62.

Черниченко О.С. Указ. соч. – С. 78.

Там же. – С. 54-55; Shubber S. Jurisdiction over Crimes on Board Aircraft. – P. 50.

воздушном транспорте. Исследователи101 говорят также об исключительном характере территориальной юрисдикции, который проявляется в том, что никакое государство не может осуществлять исполнительную юрисдикцию на территории другого государства без согласия последнего102.

Экстратерриториальная юрисдикция, в отличие от территориальной, имеет определенные пределы, представляя собой в основном лишь законодательную юрисдикцию103, и проявляется в том, что государство имеет право принимать нормативно-правовые акты в отношении своих граждан, находящихся за границей. При определенных условиях государство может законодательствовать также в отношении находящихся за его пределами иностранных граждан104.

Исполнительная экстратерриториальная юрисдикция может осуществляться на территории иностранных государств только при наличии их соответствующего согласия105. Кроме этого, экстратерриториальная юрисдикция не является неотъемлемым свойством любого государства.

Государства во многом решают самостоятельно, распространять ли в рамках пределов, обозначенных международным правом, действие своего внутреннего законодательства за границы своей территории, и если распространять – то в каком объеме106. Например, в Соединенном Королевстве некоторые уголовные законы не могут действовать за пределами ее территории107, экстратерриториальное действие Общегражданского Уголовного кодекса См.: Черниченко О.С. Указ. соч. – С. 38, 79; Shubber S. Jurisdiction over Crimes on Board Aircraft. – P. 51.

Так, еще судья Постоянной арбитражной палаты М. Хюбер указал в Решении от 4 апреля 1928 г. по делу Об острове Пальмас (The Island of Palmas (or Miangas) case), что наличие территориального суверенитета является основополагающей идеей, из которой следует исходить при решении основных вопросов международных отношений: «Суверенитет в отношениях между государствами означает независимость. Независимость в отношении части земной поверхности – это право осуществлять в ее пределах, для исключения какого-либо другого государства, функций государства». См.: UN Reports of International Arbitral Awards. – 1928. – Vol. 2. – P. 838. См. также: Черниченко О.С. Указ. соч. – С. 38, 79; Jennings R.Y. The Limits of State Jurisdiction. – P. 212.

Черниченко О.С. Указ. соч. – С. 78–79.

См.: S.S. Lotus case (France v. Turkey). Judgment No. 9 dated September 07, 1927 // Publications of the Permanent Court of International Justice. – 1927. Ser. A. – No. 10. – P. 20.

Черниченко О.С. Указ. соч. – С. 38, 79.

См.: Там же. – С. 42; Shubber S. Jurisdiction over Crimes on Board Aircraft. – P. 54.

См.: Jennings R.Y. Extra-territorial Jurisdiction and the United States Antitrust Laws // British Yearbook of International Law. – 1957. – Vol. 33. – P. 149.

Норвегии 1902 г.108 (п. 3 параграфа 12) и Уголовного кодекса Республики СанМарино 1974 г.109 (ст. 6) ограничено лишь определенными составами преступлений.

Применительно, в том числе, к воздушному транспорту употребляется также термин «квазитерриториальная» юрисдикция, которую государства осуществляют в отношении имеющих их национальность морских и воздушных судов, космических кораблей, а также лиц и имущества на их борту110. В подготовленном в 1935 г. специалистами Гарвардской школы права Проекте Конвенции о юрисдикции в отношении преступлений («Гарвардский проект 1935 г.»)111 указано, что «государство обладает юрисдикцией в отношении (а) любого преступления, совершенного за пределами его территории полностью или частично… на частном корабле или летательном аппарате, имеющем национальность этого государства, и (b) любой попытки совершения за пределами его территории преступления полностью или частично… на частном корабле или летательном аппарате» (ст. 4).

Квазитерриториальная юрисдикция является разновидностью экстратерриториальной юрисдикции. Г.А. Королев указывает, что юрисдикция государства флага воздушного судна является экстратерриториальной112. О.С.

Черниченко пишет, что «к экстратерриториальной юрисдикции относится и так называемая «квазитерриториальная» юрисдикция, которая хотя и основана на территориальном принципе, но распространяется на объекты (морские и воздушные суда, космические объекты), находящиеся за пределами территории государства»113.

См.: Уголовный кодекс Норвегии / под ред. Ю.В. Голика. – СПб.: Юрид. центр Пресс, 2003. – С. 30–31.

См.: Уголовный кодекс Республики Сан-Марино / под ред. С.В. Максимова. – СПб.: Юрид. центр Пресс, 2002. – С. 32–33.

См.: Cheng B. The Extra-Terrestrial Application of International Law. – P. 135.

Draft Convention on Jurisdiction with Respect to Crime adopted by Harvard Law School // American Journal of International Law. – 1935. – Vol. 29, Supplement. – P. 439–442.

См.: Королев Г.А. Указ. соч. – С. 32. Г.А. Королев называет юрисдикцию «экстерриториальной», подразумевая экстратерриториальную юрисдикцию. Выше в настоящем разделе было указано, что в литературе эти понятия иногда смешиваются, однако точным является термин «экстратерриториальная юрисдикция».

Черниченко О.С. Указ. соч. – С. 11.

Одним из наиболее распространенных является деление юрисдикции государств на гражданскую, административную и уголовную114. В контексте темы настоящего исследования следует более подробно рассмотреть основания и принципы уголовной юрисдикции государства.

В п. «b» ст. 1 Гарвардского проекта 1935 г. юрисдикция государства в отношении преступлений определена как их «полномочие в соответствии с международным правом преследовать и наказывать за совершенное преступление»115. С учетом изложенных выше тезисов о содержании законодательной (предписательной) и исполнительной юрисдикции государства данное определение представляется неполным. Думается, что юрисдикцию государства в отношении неправомерных деяний (вне зависимости от их квалификации по национальному законодательству) следует определить как один из аспектов государственного суверенитета, возможность, которой обладает государство, в соответствии с его законодательством и международно-правовыми обязательствами, в рамках, предусмотренных международным правом, устанавливать противоправность (преступность) тех или иных деяний, пресекать их совершение, а также наказывать за их совершение.

В контексте неправомерных деяний на воздушном транспорте понятие «юрисдикция» необходимо рассматривать в двух аспектах:

– юрисдикция государства в отношении совершенного деяния, связанная с привлечением нарушителя к ответственности;

– юрисдикция государства на борту воздушного судна в полете, связанная с пресечением неправомерного деяния.

В международном праве сложилось несколько общих принципов, на основании которых может быть установлена (и при определенных условиях – осуществлена) экстратерриториальная юрисдикция в отношении

–  –  –

American Journal of International Law. – 1935. – Vol. 29, Supplement. – P. 439.

неправомерных деяний116, в том числе, на воздушном транспорте. К таким принципам относятся:

1) персональный;

2) реальный;

3) универсальный.

Следует отметить, что в отечественной доктрине не вполне сложилась терминология, касающаяся данных оснований юрисдикции. В настоящем исследовании используется один из допустимых вариантов терминологии, не исключающий при этом другие варианты.

В соответствии с персональным принципом государство имеет возможность установления юрисдикции в отношении лиц, имеющих его гражданство, без территориальных ограничений, в том числе, в отношении своих граждан, каким-либо образом причастных к совершению неправомерных деяний на борту иностранных воздушных судов, находящихся за пределами территории данного государства. В литературе данный принцип называют также «личным»117, «принципом гражданства»118 и «принципом национальности» (“nationality principle”)119.

Персональный принцип основан на международно-правовой концепции гражданства («национальности» – “nationality” – в англоязычной литературе), которая может отличаться от соответствующих концепций внутреннего законодательства государств. Международно-правовая концепция гражданства (национальности) была сформулирована Международным Судом ООН в Решении от 6 апреля 1955 г. по делу Ноттебома (Лихтенштейн v.

Гватемалы)120 как «реальное и эффективное гражданство», основанное на фактических (а не формально-юридических) связях лица с государством. Под

См. подробнее, напр.: Joyner C.C. International Law of the 21st Century: Rules for Global Governance. – Lanham:

Rowman and Littlefield, 2005. – P. 150; Shubber S. Jurisdiction over Crimes on Board Aircraft. –P. 76-84; Mann F.A.

Studies in International Law. – P. 31.

См., напр.: Черниченко О.С. Указ. соч. – С. 45.

См., напр.: Королев Г.А. Указ. соч. – С. 29; Ромашев Ю.С., Фетищев Д.В. Указ. соч. – С. 14.

См., напр.: Oduntan G. Op. cit. – P. 41.

Nottebohm case (second phase) (Liechtenstein v. Guatemala). Judgment dated April 06, 1955 // International Court of Justice Reports. – 1955. – P. 4–27.

«гражданством» Суд понимает «правовую связь, имеющую в качестве своей основы социальный факт привязанности, подлинную связь существования, интересов и чувств, наряду с существованием взаимных прав и обязанностей.

Она может пониматься как юридическое выражение того факта, что лицо, наделенное ей… фактически более тесно связано с народом государства, предоставившего гражданство, чем какого-либо другого государства»121. Под действие данного принципа могут подпасть не только лица, юридически имеющие гражданство государства, но при определенных условиях и лица без гражданства, а также иностранцы.

Персональный принцип подразделяется на два вида – активный и пассивный. В соответствии с активным персональным принципом государство может установить юрисдикцию в отношении своих граждан, совершивших неправомерное деяние на территории иностранного государства, в том числе, в отношении актов, совершенных гражданином данного государства на борту иностранного воздушного судна, находящегося за пределами территории данного государства.

В соответствии с пассивным персональным принципом государство может установить свою юрисдикцию в отношении иностранных граждан, совершивших неправомерное деяние против граждан данного государства или лиц, постоянно проживающих на его территории122. Применительно к воздушному транспорту данный принцип может быть проиллюстрирован следующим примером: на борту воздушного судна, зарегистрированного в государстве А и находящегося в воздушном пространстве государства Б, совершено противоправное деяние гражданином государства В в отношении гражданина государства Г. В соответствии с рассматриваемым принципом государство Г (государство гражданства потерпевшего) имеет право установить свою юрисдикцию в отношении совершившего неправомерное деяние гражданина государства В.

–  –  –

Shubber S. Jurisdiction over Crimes on Board Aircraft. – P. 154.

Указанный принцип подвергался критике как в судебной практике, так и в доктрине. В частности, судья Дж.Б. Мур123 в Особом мнении по делу Лотус указал, что распространение действия национальных законов на территорию другого государства противоречит принципу исключительной территориальной юрисдикции этого государства. Р. Дженнингс124 назвал данный принцип «наиболее сомнительным из всех оснований экстратерриториальной юрисдикции» и отметил, что вероятность злоупотребления данным принципом очень высока. Аналогичных точек зрения придерживались Ф.А. Манн125 и С.

Шуббер126. А.Р. Каюмова127 отмечает, что данный принцип не является общепризнанным.

Следующий принцип – реальный (в английском варианте – “security principle”) – в доктрине называют также «охранительным» 128, «защитным»129 и «принципом безопасности»130. Он заключается в возможности государства установить экстратерриториальную юрисдикцию в отношении деяний, совершенных иностранными гражданами и направленных против интересов, безопасности, экономической и политической независимости или территориальной целостности этого государства. Данный принцип можно проиллюстрировать на следующем примере: если гражданин государства А, находясь на борту воздушного судна, зарегистрированного в государстве Б и осуществляющего полет в воздушном пространстве государства В, совершает соответствующее деяние в отношении государства Г (например, подготавливает террористический акт против государства Г), государство Г имеет право установить юрисдикцию в отношении данного гражданина.

Применение указанного принципа на практике должно осуществляться S.S. Lotus case (France v. Turkey). Dissenting opinion by Mr. Moore // Publications of the Permanent Court of International Justice. – 1927. Ser. A. – No. 10. – P. 92.

Jennings R.Y. Extra-territorial Jurisdiction and the United States Antitrust Laws. – P. 155.

Mann F.A. The Doctrine of Jurisdiction in International Law. – P. 92.

Shubber S. Jurisdiction over Crimes on Board Aircraft. – P. 80.

Каюмова А.Р. Уголовная юрисдикция государств в международном праве. – С. 65.

См., напр.: Черниченко О.С. Указ. соч. – С. 41; Ромашев Ю.С., Фетищев Д.В. Указ. соч. – С. 15.

См., напр.: Королев Г.А. Указ. соч. – С. 34; Каюмова А.Р. Уголовная юрисдикция государств в международном праве. – С. 61.

См., напр.: Королев Г.А. Указ. соч. – С. 34.

исключительно в пределах, необходимых для защиты национальной безопасности государства. Очевидно, однако, что государства могут злоупотреблять его применением.

Универсальный принцип (в английском варианте – “universality principle”) подразумевает, что любое государство может установить и осуществить юрисдикцию в отношении определенных деяний в целях защиты общих интересов всех государств мира. Данный принцип традиционно применяется в отношении ряда тяжких преступлений, совершаемых за пределами территориальной юрисдикции какого-либо государства, например, в открытом море. Важно, что такая юрисдикция в основном является полной, то есть не только законодательной (предписательной), но также исполнительной131.

Юристы132 отмечают, что на практике установление государством юрисдикции на основании универсального принципа затруднительно, поскольку это, как правило, влечет широкий международный резонанс, и кроме того, в настоящий момент отсутствуют четко определенные на международноправовом уровне механизмы применения данного принципа.

Применительно к неправомерным деяниям на воздушном транспорте принято выделять также специальные принципы экстратерриториальной юрисдикции государств, в частности:

1) принцип флага133;

2) смешанный (комбинированный) принцип;

3) принцип юрисдикции государства вылета и государства посадки воздушного судна.

Под принципом флага понимается право государства применять уголовное законодательство в отношении деяний, произошедших на борту См.: Restatement (Second) of the Law // Foreign Relations Law of the United States. – American Law Institute Publishers, 1965. – P. 92.

См.: Каюмова А.Р. Современные проблемы универсальной юрисдикции государств в международном праве // Современные тенденции развития международного гуманитарного права: сб. науч. докл. Междунар. науч.практ. конф. – Казань: Центр инновационных технологий, 2011. – С. 136–137.

См., например: Королев Г.А. Указ. соч. – С. 32; Honig J.P. The Legal Status of Aircraft. – The Hague: Martinus Nijhoff, 1956. – P. 140; Каюмова А.Р. Уголовная юрисдикция государств в международном праве. – С. 64.

воздушного судна, которое зарегистрировано в государстве, устанавливающем этот вид юрисдикции (государстве флага)134.

Под «смешанным», или «комбинированным» принципом (в англоязычной литературе – “mixed principle”) понимается применение по выбору либо юрисдикции государства, на территории (в воздушном пространстве) которого находилось воздушное судно в момент совершения деяния, либо юрисдикции государства регистрации135. Юристы по-разному решают возникающую конкуренцию юрисдикций.

Одни авторы136 предлагают считать преимущественной территориальную юрисдикцию, а юрисдикцию государства флага применять только в том случае, если деянием затронуты интересы безопасности этого государства либо невозможно точно установить, на территории какого государства было совершено деяние. Другие авторы137 указывают, что территориальная юрисдикция и юрисдикция государства флага не имеют какого-либо преимущества друг перед другом и решение о том, какое государство будет устанавливать свою юрисдикцию в каждом конкретном случае, зависит от того, против интересов какого государства в большей степени направлено посягательство.

Принципы юрисдикции государства вылета и государства посадки воздушного судна138 являются, по сути, частными случаями универсальной юрисдикции государств, поскольку они не предполагают наличие какой-либо связи между деянием и государством, устанавливающим свою юрисдикцию.

Королев Г.А. Указ. соч. – С. 32.

См.: Лукьянович В.И. Указ. соч. – С. 9.

См.: Honig J.P. Op. cit. – P. 141.

Diederiks-Verschoor I.H.Ph. An Introduction to Air Law. – 9th rev. ed. – Aalphen aan den Rijn, the Netherlands:

Kluwer Law International, 2012. – P. 392.

См.: Ibid.

§3. Национальность воздушного судна в контексте противодействия неправомерным деяниям на воздушном транспорте Принцип юрисдикции государства флага (регистрации, национальности) воздушного судна является основополагающим в международном воздушном праве. В литературе139 иногда указывают, что юрисдикция государства флага судна основана на территориальном принципе, хотя и распространяется экстратерриториально. Представляется, однако, что юрисдикция государства флага имеет тесную связь не с территориальным, а с рассмотренным выше персональным принципом. Более того, в зарубежной доктрине принцип флага обычно не выделяют в качестве самостоятельного, а объединяют с персональным принципом под одним термином «принцип национальности»

(“nationality principle”), поскольку как персональный принцип, так и принцип флага основаны на концепции национальности как «связи с государством в силу принадлежности к данному государству»140. В.И. Лукьянович также указал, что применение закона государства регистрации независимо от места нахождения судна является национальным типом юрисдикции141.

В прошлом, действительно, юрисдикцию в отношении морских судов рассматривали, скорее, как территориальную, прибегая к правовой фикции о том, что судно – это «плавучая территория» государства142. Однако уже тогда юристы отмечали, что данная фикция применима только к государственным судам, в которых «живет суверенитет их государств, где бы они ни находились.

Все преступления, совершенные на них или из них, должны быть рассматриваемы, как бы они были совершены на родине государственного корабля», однако «совершенно иное отношение существует к кораблям частных лиц, так как они не являются представителями своего государства, и потому деликты, совершенные на них, когда они находятся в водах другого Черниченко О.С. Указ. соч. – С. 43, 50.

См.: clause “a” article 1 of the Draft Convention on the Law of Nationality, adopted by Harvard Law School // American Journal of International Law. – 1929. – Vol. 23, Special Supplement. – P. 22.

Лукьянович В.И. Указ. соч. – С. 9.

См.: Черниченко О.С. Указ. соч. – С. 40.

государства, подлежат юрисдикции последнего»143. Аналогичное правило действует и в отношении воздушных судов: «если место совершения деликта находится над сухопутной территорией… государства или его собственными водами, то преимущественное право на наказание имеет судебное учреждение этого государства. Отечественные же власти судна компетентны лишь при наличности таких условий, при которых они обычно реагируют на совершение своими подданными неправомерных деяний за границей»144; «преступление, совершенное во время плавания в воздухе, подпадает компетенции судов того государства, над которым находится воздушный корабль»145. Юрист Дж.

Купер146 указал, что концепция национальности судна основана на допущении о том, что оно обладает статусом «квазиперсональности», и понятие «национальность» судна для целей морского и воздушного права следует считать аналогом понятия «гражданства», используемого в отношении физических лиц.

В начале ХХ века, когда авиация только зарождалась, юристами высказывались предложения о применении к воздушным судам режима, используемого в отношении не морских судов, а автомобилей, что подразумевало нераспространение на воздушные суда правил о национальности, и осуществление регистрации только для целей идентификации. В частности, такие точки зрения были высказаны делегациями от Швейцарии и Нидерландов в ходе Международной конференции по аэронавигации (Париж, 8 мая–28 июня 1910 г.)147. Итоговое решение на указанной Конференции, однако, было принято в пользу распространения правил о национальности морских судов на воздушные суда. Юристами того времени обсуждался вопрос о том, по какому критерию должна определяться национальность воздушного судна – по национальности собственника либо по Вейсман Р.Л. Воздухоплавание в его отношении к праву вообще и к уголовному праву в особенности // Труды юридического общества при Императорском С.-Петербургском университете. – Т. 2: Второе полугодие 1909 г. – СПб.: тип. М.М. Стасюлевича, 1911. – С. 106. См. также: Гольденберг В.А. Указ. соч. – С. 44.

Вейсман Р.Л. Указ. соч. – С. 114.

Гольденберг В.А. Указ. соч. – С. 45.

Cooper J.C. The National Status of Aircraft // Journal of Air Law and Commerce. – 1950. – Vol. 17. – P. 293.

См.: Honig J.P. Op. cit. – P. 44.

месту регистрации воздушного судна, и большинство поддержало второй критерий148. Это правило было позже подтверждено в Конвенции о воздушном передвижении (Париж, 13 октября 1919 г.)149 («Парижская конвенция 1919 г.»), в ст. 6 которой указано, что воздушное судно имеет национальность того государства, в котором оно зарегистрировано. Правило о национальности воздушного судна было закреплено и в более поздних документах – ИбероАмериканской Конвенции о воздушном передвижении (Мадрид, 1 ноября 1926 г.)150 (ст. 6) и Панамериканской Конвенции о коммерческой авиации (Гавана, 20 февраля 1928 г.)151 («Гаванская конвенция 1928 г.») (ст. 7).

Согласно ст. 17 действующей в настоящее время Чикагской конвенции 1944 г., «воздушные суда имеют национальность того государства, в котором они зарегистрированы». В соответствии со ст. 18 Конвенции «не может считаться действительной регистрация воздушного судна более, чем в одном государстве, но его регистрация может переходить от одного государства к другому», при этом согласно ст. 19 вопросы регистрации и смены регистрации воздушного судна решаются в соответствии с внутренними законами и правилами государств-участников.

В зарубежной доктрине152 высказывались идеи о возможности присвоения воздушному судну национальности не только государства, но также международных организаций, организаций совместной эксплуатации и международных эксплуатационных агентств. Существовала даже точка зрения о необходимости наделения международных организаций правом осуществлять См.: Корф С.А. Воздухоплавание и международное право // Русская мысль. – М.; СПб., 1913. – Кн. 12, ч. 2. – С. 62; Ключников Ю.В. Воздухоплавание и международное право // Юридический вестник. – М., 1916. – Кн. 14, № 2. – С. 156.

Convention Relating to the Regulation of Aerial Navigation // International Legislation: A Collection of the Texts of Multipartite International Instruments of General Interest / edited by M.O. Hudson. – Vol. I. – Washington, 1931–1950.

– P. 359.

Ibero-American Convention on Air Navigation // Ibid. – Vol. III. – P. 2019.

Pan-American Convention on Commercial Aviation // Ibid. – Vol. IV. – P. 2354.

Francois J.P.A. Supplementary Report on the Right of International Organizations to Sail Vessels Under their Flags // Yearbook of International Law Commission. – 1956. – Vol. 2. – P. 103.

элементы государственной юрисдикции в отношении воздушных судов153, однако указанные идеи не были реализованы.

В.И. Лукьянович отметил, что «советская доктрина международного воздушного права исходит из того, что юрисдикция государства регистрации в отношении действий на борту должна быть исключительной и превалирующей»154. Однако практика свидетельствует, что осуществление юрисдикции государством регистрации воздушного судна в ряде случаев может оказаться затруднительным либо неэффективным, поскольку такое государство может фактически не иметь отношения к эксплуатации воздушного судна. Речь идет, в частности, о случаях регистрации воздушного судна под так называемым «удобным флагом» и аренды (лизинга) воздушного судна.

Регистрация воздушного судна под «удобным флагом», или «открытая регистрация», означает регистрацию судна в каком-либо государстве при отсутствии факторов, связывающих данное судно с государством регистрации, в целях получения каких-либо преимуществ (например, в целях оптимизации налогообложения). В частности, судно может принадлежать лицам, которые не являются гражданами (физические лица) или не зарегистрированы (юридические лица) в данном государстве, и (или) фактически эксплуатироваться за пределами государства регистрации. Определение термина «удобный флаг» содержится в одном из рабочих документов ИКАО и подразумевает «термин, воспринятый из индустрии морского транспорта, означающий ситуацию, при которой коммерческое судно, принадлежащее гражданам государства, зарегистрировано в другом государстве и может беспрепятственно эксплуатироваться другими государствами и между ними»155.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

Похожие работы:

«Эпосы, легенды и сказания Махабхарата Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=23228018 Махабхарата. Рамаяна: Э; Москва; 2017 Аннотация "Махабхарата" ("Великое сказание о потомках Бхараты") – одно из крупнейших литературных произведений...»

«Обзор новостей рынка охранных услуг Подготовлено МАПБ "РД-Контакт" Москва 5 12 апреля 2013 года Обзор новостей рынка охранных услуг МАПБ "РД-Контакт" Оглавление Нормативно-правовая сфера ЧОП привлекут к обеспечению антитеррористической защищенности объектов.3 Состоялось заседание Экспертного совета по...»

«Фазиль Абдулович Искандер Дедушка Текст предоставлен правообладателем. http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=617455 Искандер Ф.А. Золото Вильгельма. Повести и рассказы: Эксмо; Москва; 2010 ISBN 978-5-699-41972-2 Аннотация ". Странный он какой-то, мой дедушка. Интерес к нему у меня время от...»

«Вопросы лицензирования предпринимательской деятельности в России. Ламакина И. С. Студент ВлГУ, Юридический институт; 4 курс Владимир Аннотация: в данной статье поднимаются наиб...»

«Документ предоставлен КонсультантПлюс ПРАВИТЕЛЬСТВО ВОЛОГОДСКОЙ ОБЛАСТИ ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 13 декабря 2010 г. N 1462 ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ПРИМЕРНЫХ УСТАВОВ БЮДЖЕТНОГО И КАЗЕННОГО УЧРЕЖДЕНИЙ ОБЛАСТИ Список изменяющих документов (в ред. постановлений Прав...»

«Диалог Верховного Комиссара о вызовах в области защиты в 2010 году Справочный документ ПРОБЕЛЫ И РЕАГИРОВАНИЕ В ОБЛАСТИ ЗАЩИТЫ ВВЕДЕНИЕ I. “Пробелы и реагирование в области защиты” являются темо...»

«Вестник ПСТГУ IV: Педагогика. Психология 2010. Вып. 1 (16). С. 161–164 РЕЦЕНЗИЯ НА УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКТ ПРОТ. В. ДОРОФЕЕВА, О. Л. ЯНУШКЯВИЧЕНЕ "ОСНОВЫ ПРАВОСЛАВНОЙ КУЛЬТУРЫ" ДЛЯ 1–4 КЛАССОВ 1. Основы православной культуры: Учебное пособие для 1-го класса. М. : ПРОПРЕСС, д...»

«МСПМД (IMAS) 01.10 Второе издание (1 января 2003 года) МСПМД (IMAS) 01.10 Второе издание 1 января 2003 года с учетом внесенных поправок № 1 и № 2 Руководство по применению Международных стандартов противоминной деятельности (МСПМД) Начальник Службы Организации Объединенных Наций по вопросам противоминной дея...»

«С. Д. Бодрунов1, Н. А. Никитина2, Н. М. Глумова3 ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ОБОРОННО-ПРОМЫШЛЕННОГО КОМПЛЕКСА СТРАНЫ Нормативно-правовая база, регламентирующая вопросы оборонно-промышленного комплекса (ОПК) Российской Федерации и отражающая госу...»

«Памятка по обеспечению безопасности журналистов Содержание: Как обеспечить безопасность журналистов во время массовых мероприятий 4 Как журналисту вести себя в толпе 18 Как оказать первую доврачебную помощь и как вести себя в экстр...»

«Пояснительная записка. Программа основы православной культуры "Мир прекрасное творенье" по содержанию является социально-педагогической, по функциональному предназначению общекультурной; по форме организации групповой; по времени организации четырёхлетняя. Предлагаемая программа относится к модифицированному типу. Она составлена...»

«УДК 159.9 ББК 88.4 Т19 Тард, Габриэль. Преступник и толпа : [перевод с французского] / Габриэль Т19 Тард. — Москва : Алгоритм, 2016. — 432 с. — (Человек преступный. Классика криминальной псих...»

«ЗАКОН ТУРКМЕНИСТАНА О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров Настоящим Законом регулируются отношения, возникающие в связи с правовой охраной...»

«Электронный журнал "Психология и право" E-journal "Psychology and law" www.psyandlaw.ru www.psyandlaw.ru 2016, Том 6. № 4. С. 16-23 2016, Vol. 6. no. 4. pp. 16-23 doi: 10.17759/psylaw.201606...»

«Соотношение понятия "злоупотребление гражданским правом" с недействительными сделками. В науке гражданского права на сегодня не выработано определение понятию злоупотребление гражданским правом, которое в полной мере отражало бы сущность данной правовой категории. Статья 10 ГК РФ не дает дефин...»

«Нижнетагильский филиал государственного автономного образовательного учреждения дополнительного профессионального образования Свердловской области "ИНСТИТУТ РАЗВИТИЯ ОБРАЗОВАНИЯ" (НТФ ИРО) ПРОТОКОЛ 12.10.2016 г. №08 г. Нижний Тагил Заседания научно-методического совета НТФ...»

«I. ГЕОГНОЗІЯ. I. О тчетъ А лтай­ о дйствіи поисковыхъ партій въ 1849 году. скомъ горномъ округъ, въ Для поиска золотоносныхъ россыпей Горнымъ Совтомъ назначены были, въ 1849 году, три золо­ тоискательныя партіи. Первая изъ пнхъ до...»

«Приложение 2. Программа ординатуры 31.08.11 Ультразвуковая диагностика АННОТАЦИЯ К ПРОГРАММЕ ПО ДИСЦИПЛИНЕ Оглавление Ультразвуковая диагностика Клиническая фармакология Терапия Правоведение Организа...»

«МАШИНА ШЛИФОВАЛЬНАЯ ОРБИТАЛЬНАЯ OSM430 ИНСТРУКЦИЯ ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ Уважаемый покупатель! Благодарим Вас за приобретение инструмента торговой марки Hammerflex. Вся проду...»

«Скопцова Анастасия Евгеньевна ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ АДВОКАТА В ПРОЦЕССЕ РАЗВИТИЯ АДВОКАТУРЫ В РОССИИ 12.00.11 – судебная власть, прокурорский надзор, организация правоохранительной деятельности, адвокатура Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук Научный руководитель:...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "ОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ П.А.СТОЛЫПИНА" (ФГБОУ ВО Омский ГАУ) Ом...»

«Национальный правовой Интернет-портал Республики Беларусь, 12.11.2016, 2/2438 ЗАКОН РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ 24 октября 2016 г. № 440-З О судебных исполнителях Принят Палатой представителей 6 октября 2016 года Одобрен Советом Республики 6 октября 2016 года ГЛАВА 1 ОБЩИ...»

«Шерил Эберли 365 правил этикета, которые полезно знать каждому ребенку Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=12003204 Эберли, Шерил. 365 правил этикета, которые полезно знать каждому ребенку. Игры, занятия и другие в...»










 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.