WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:     | 1 || 3 |

«Геннадий Иванович Невельской Подвиги русских морских офицеров на крайнем востоке России Текст предоставлен правообладателем ...»

-- [ Страница 2 ] --

Сахалина, постоянно проводили между ними черту и этим как бы показывали, что Сахалин соединяется с материком обсыхающею отмелью и что перед устьем реки Амура, впадающей в море против Сахалина, лежат такие же мели. 25 Но, несмотря на эти показания туземцев, Лаперуз пошел из залива Де-Кастри к северу, имея намерение через лиман реки Амура достигнуть Охотского моря. Через 8 миль (14,8 км) глубина с 15 сажен (27,5 м) уменьшилась до 9 (16,5 м), между тем течение от севера замечено не было, почему Лаперуз, предполагая, что путь по этому направлению может привести его к мели, встал на якорь и послал для исследования к северу две шлюпки. Эти шлюпки, придерживаясь сахалинского берега, прошли около 6 миль, до глубины 3 сажен (5,5 м), которая оканчивалась отмелью, шедшей от сахалинского берега. Последний отсюда казался им сливавшимся с противоположным материковым скалистым берегом, и поэтому они возвратились на судно. Это обстоятельство, а равно показания туземцев в заливе Де-Кастри, постепенное уменьшение глубины и отсутствие течения поВ 1852 году, когда мы более или менее ознакомились с языком населения Приамурского края и имели переводчиков, то узнали, что они, чтобы показать о существовании между двумя берегами пролива, проводят между ними черту, которая, по их понятиям, означает путь, то есть что можно проплыть на лодке. Точно так же воду означали черточками, то есть что по ней можно плыть на лодках во все стороны.

будили Лаперуза оставить свое намерение и заключить, что Сахалин соединяется с материком отмелью, покрывающейся при приливе водой, что вход в лиман с юга для мореходных судов недоступен и что устье реки заперто мелями.



Этот же знаменитый мореплаватель описал западную, южную и юго-восточную часть Сахалина, пролив, отделяющий Сахалин от острова Мацмая, названный его именем, и берега Татарии.26 На всех упомянутых берегах Лаперуз не только не нашел ни одной гавани, но кроме залива Де-Кастри – ни одного даже места, удобного для якорной стоянки.

Через 10 лет после этого, именно в 1793 году, в Татарский залив пришел английский мореплаватель капитан Браутон. Он пришел туда на бриге, сидевшем в воде всего 10 футов (3 м), и, пользуясь тем, что для брига не требуется значительной глубины, хотел непременно пройти из залива Де-Кастри в реку Амур и Охотское море. Он пошел по пути Лаперуза, поднялся к северу далее этого последнего на 6 миль (11 км) и, встретив там глубину около 2 /2 сажен (4,5 м), встал на якорь; но, несмотря на такую малую глубину проТатария – этим именем (Tartarie) иностранцы называли всю неизвестную им территорию за Уралом. Однако в русской литературе это название почему-то сохрани¬лось именно на Дальнем Востоке, где никогда никаких татар не было.

лива, отделявшего Сахалин от материка, он не видел, и ему казалось, что оба берега сливаются и образуют огромный залив. Канал же, по которому он шел, оканчивался мелью, образующей у сахалинского берега залив около 3 миль ширины. Отсюда Браутон послал на шлюпке помощника своего Чапмана для окончательного исследования видимого им к северу пространства. Чапман, возвратясь на бриг, объяснил, что хотя между мелями он и находил значительные глубины, но эти глубины отрывочные, ибо он, следуя по ним, постоянно упирался в сплошную мель, тянувшуюся от Сахалина к западу и соединявшуюся с материковым берегом. Эти обстоятельства заставили Браутона оставить свое намерение и сделать, как и Лаперуз, то же самое заключение, то есть что Сахалин – полуостров и что вход в реку недоступен для мореходных судов, ибо устье ее заперто мелями.

В 1803 году наше правительство поручило И. Ф.

Крузенштерну27 описать северо-восточную часть Сахалина, юго-западный берег Охотского моря, лиман и устье реки Амура. Крузенштерн в 1805 году, описывая северо-восточный берег Сахалина около параллели Крузенштерн Иван Федорович (1770–1846) – адмирал, начальник первой русской кругосветной экспедиции на кораблях «Надежда» и «Нева». Описание путешествия и атлас Крузенштерна были одним из великолепнейших изданий своего времени.

52° северной широты, встретил на пространстве более 10 миль (18,5 км) к северо-востоку от Сахалина признаки бурунов и сулоя. 28 Затем, обогнув северную оконечность Сахалина и следуя отсюда к лиману реки Амура, 13 августа того же года он увидел между Сахалином и материковым берегом пролив около 6 миль ширины; приняв его за канал, идущий из реки Амура, он направился в него. Дойдя до глубины 6 сажен (11 м) и не решаясь на судне продолжать путь далее, Крузенштерн лег в дрейф и для исследования к югу послал на шлюпке лейтенанта Ромберга с приказанием, чтобы он, достигнув видимого мыса на Сахалине, шел от него с промером, поперек канала, к материковому берегу. Ромберг, возвратясь на транспорт, донес Крузенштерну, что по причине сильного течения от юга он не мог подойти к мысу ближе 3 миль, что он нашел там глубину 4 сажени (7,3 м) и что глубина уменьшилась до 3 /2 сажен (6,5 м), откуда он и возвратился, не достигнув противоположного Сахалину материкового берега. Вода, взятая с этого места Ромбергом, оказалась пресною. Видимый на СаСулой – волнение в море, образуется в таком месте, где в условиях небольших глубин встречаются течения про¬тивоположных направлений; при столкновении возни¬кают беспорядочные всплески, завихрения, и вода слов¬но кипит, никуда не двигаясь. Попавшие сюда парусни¬ки подвергаются опасности быть выброшенными на мель и затем быть разбитыми на ней волнами.

халине мыс Крузенштерн назвал мысом Головачева, а противоположный ему на материковом берегу – мысом Ромберга. Этим И. Ф. Крузенштерн окончил свои исследования Амурского лимана с севера. «Сильные течения, встреченные мною в этих местах, – говорит Крузенштерн, – опасения, чтобы дальнейшими исследованиями не навлечь подозрение китайского правительства и тем не повредить кяхтинской торговле, и, наконец, опасение, чтобы не столкнуться с китайской силой, наблюдавшей за устьем реки Амура, о чем предупреждали меня на Камчатке, 29 были причиной того, что я не в точности исполнил данные мне инструкции». Оставив дальнейшие исследования лимана, Крузенштерн пошел в Петропавловск и оттуда в Кронштадт.

Из этой своей описи Амурского лимана и из описей Лаперуза и Браутона И. Ф.

Крузенштерн решительно заключил:

а) что нет никакого сомнения в том, что Сахалин – полуостров, а потому и плавание из Татарского залива в Амурский лиман невозможно;

б) что Амурский лиман усеян мелями;

в) что устье реки Амура должно весьма близко наПодобные сведения в Камчатке, вероятно, были основаны на сведениях, полученных Владыкиным в Пекине в 1756 году о китайской флотилии и четырехтысячном экипаже, оберегающем будто бы устье Амура.

ходиться к мысам Головачева и Ромберга;

г) что прибой и сулой, замеченные у восточного берега Сахалина под 52° северной широты, должны означать бар какой-либо большой реки или одного из рукавов реки Амура, и, наконец,

д) что на берегах Сахалина и Татарского залива нет гавани.30 За Крузенштерном в 1806 году по распоряжению полномочного посла Резанова были посланы к Курильским островам и к южной оконечности Сахалина лейтенанты Хвостов и Давыдов. Офицеры эти, придя в залив Анива, вследствие секретных приказаний Резанова оставили там для заявления о занятии русскими Сахалина 5 матросов. Эти матросы впоследствии перешли на реку Тымь, где жили оседло, и последний из них, Василий, умер в 1847 году. На пути из Анивы Хвостов и Давыдов шли вдоль восточного берега Сахалина и осмотрели его. Во время пребывания их на Сахалине там не было ни одного японца, и туземцы говорили им, что японцы к ним не ходят, что они никому ясака не платят.31 Поэтому на всех морских картах до 1857 года показывали Сахалин полуостровом, а берега Татарского залива – прямыми, скалистыми и неприступными.

Сведения об экспедиции Шельтинга к Сахалину и рапорт Хвостова и Давыдова начальнику Охотска от 10 октября 1806 года я видел в архиве Охотского порта.

Судя по этим данным и по сведениям о посещении Сахалина Шельтингом, 32 оказывается, что русские были первыми из европейцев, подходившими к Сахалину; они описали почти все берега его и, наконец, были первыми поселившимися на Сахалине.

Эти факты знаменательны для России в том отношении, что они представляют бесспорное право России на обладание Сахалином. 33205206 Шельтинг Алексей Елиазарович (род. в 1717 г.) – участник 2-й Камчатской экспедиции Беринга. К шестнадцати го¬дам (в 1732 г.), имея уже практический опыт плавания на судах военно-морского флота, получил назначение в отряд Шпанберга. В Охотск прибыл в 1738 г. и там при¬нял командование над ботом «Св. Гавриил», на котором и плавал к берегам Японии. В 1741 г. на дубль-шлюпке «Надежда» совершил плавание к устью реки Уды и опи¬сал берега Охотского моря, а в 1742 г. находился при описи реки Амура.





Буссе205 в описании Сахалинской экспедиции, а равно и некоторые другие личности206 не признают за Россией права на обладание Сахалином, выставляя против этого то, что экспедиция, совершенная Хвостовым и Давыдовым, не признана будто бы правительством. Но здесь все они жестоко ошибаются, забывая, что правительство протестовало только лишь против грабежей и насилий, произведенных в эту экспедицию Хвостовым и Давыдовым на Курильских островах, принадлежавших Японии, но оно никогда не отвергало фактов, дававших нам право на владение Сахалином, потому что русские первые описали его берега: именно Шельтинг в 1742 году и Хвостов и Давыдов в 1806 году; русские также заняли Сахалин в 1806 году, когда еще японцев там не было. Эти факты наше правительство признало и не отвергало никогда, следовательно, и оставило за собою право на обладание островом Сахалином.

Буссе Николай Васильевич – майор (во время описывае¬мых соЗаключения таких авторитетных и знаменитых европейских мореплавателей, каковы: Лаперуз, Браутон и Крузенштерн, о невозможности для мореходных судов входа в лиман и устье реки Амура с севера и юга, об отсутствии гаваней на побережье Татарского залива и, наконец, о влиянии на реке Амуре китайского правительства, охранявшего будто бы ее устье значительной флотилией (с 4000 людей), весьма естественно возродили вопросы: для чего нам добиваться обладания рекой, которая не имеет сообщения с морем и поэтому представляет для нас ничтожное значение? Для чего нам еще приобретением Приамурского края распространять и без того уже растянутую нашу границу с Китаем, когда утвердившееся его влияние на этот край будет вредить только выгодной для государства кяхтинской торговле? Наконец, к чему нам этот край, когда на прибрежьях его нет ни одной гавани? И действительно, если бы упомянутые заключения знаменитых мореплавателей были безошибочными, то благоразумие и выгода наши требовали бы оставить этот край без внимания. Для нас бытий), чиновник для особых поручений при ге¬нерал-губернаторе Муравьеве; был назначен Невель¬ским начальником острова Сахалин (с 21 сентября 1852 г. по 1 апреля 1853 г.).

Не называемые прямо Невельским «другие личности» – это Нессельроде, Чернышев и другие высокопоставлен¬ные члены Особого комитета.

было бы все равно, где бы ни была проведена граница с Китаем, лишь бы она была только южнее устья реки Уды, при котором находился наш пост со значительным поселением.

Итак, весь вопрос состоял в том, справедливы или несправедливы заключения знаменитых мореплавателей. Но кто мог тогда заподозрить ошибочность заключения такого авторитета? Кто мог поднять тогда завесу, спущенную им на этот край? Наконец, кто мог сомневаться в ошибочности донесений Владыкина, Якоби (в 1756 году) и затем миссии нашей из Пекина, что будто бы народы, обитающие в Приамурском крае, зависят от Китая и управляются особыми вассальными Китаю князьями?..34 Архимандрит Иакинф. Статистическое и политическое описание Китайской империи. 1842 год. Ч. II. С. 30.

Глава четвертая Русские владения в Тихом океане в первой половине XIX века Появление на наших картах неверной границы с Китаем. – Причина невнимания нашего к этому обстоятельству. – Исследования западного берега Охотского моря и сообщение его с Якутском. – Фомин, Сарычев и Кузьмин. – Экспедиция капитана Литке. – Наше положение на Восточном океане, в Охотске и Петропавловске. – Различные мнения о Камчатке. – Появление в наших морях китобоев. – Их действия. – Заключение трактатов между англичанами и китайцами в 1840–1844 годах Вполне доверяя упомянутым в предыдущей главе заключениям знаменитых мореплавателей о реке Амуре, о прибрежьях Татарского залива и сведениям, доставленным нашей миссией из Пекина, мы оставались весьма естественно совершенно равнодушными к Приамурскому краю, но все-таки упорно отклоняли предложение китайцев о разграничении этого края.

Несмотря на это, на географических картах стала появляться граница наша с Китаем от верховьев реки Уды к востоку до Тугурской губы. Граница сначала появилась на английских и немецких картах, а впоследствии и мы нанесли ее на свои, перепечатывая последние с иностранных изданий. Мы делали это, совершенно забывая, что на основании первого пункта Нерчинского трактата 1689 года здесь нельзя было означать какой-либо пограничной черты, и смотрели на это равнодушно, вероятно потому, что давали полную веру упомянутому заключению европейских авторитетов о недоступности с моря реки Амура и ее лимана; причем, конечно, Приамурский край становился для нас совершенно бесполезным. Между тем перепечаткой неверных карт мы как бы признали, что вся страна к югу от произвольно проведенной на них пограничной черты принадлежит Китаю, и не жалели об этом, потому что верили таким сказкам, как, например, будто китайцы имеют в Приамурском крае значительные силы для охранения, или, еще лучше, что на нижнем Амуре находятся города и крепости, каковы Тонден-Кажен и другие.

35 Другой причиной нашего равнодушия к этому краю было то обстоятельство, что Берингово, Камчатское и Охотское моря в то время еще не посещались китоКак означено на карте, приложенной к описанию Китая, архимандрита Иакинфа, 1842 год.

боями, их бороздили только одни наши транспорты, перевозившие из Охотска продовольствие на Камчатку и в североамериканские наши колонии. Возникновение настоящего коммерческого движения в Тихом океане нам казалось тогда весьма отдаленным или, лучше сказать, невозможным и в будущем. Мы никак не могли тогда и думать, что Англия откроет для торговли Китай и вместе с Северо-Американскими штатами создаст на Тихом океане коммерческое движение. По-настоящему, если бы мы следовали планам Петра I и Екатерины II, почин в этом деле должен был бы принадлежать России. Утвердись мы несколькими десятками лет ранее в Приуссурийском и Приамурском крае, англичане и американцы не обошли бы нас, заводя торговлю с Китаем.

Теперь интересно оглянуться назад и проследить, что мы делали в то время и принимали ли какие-нибудь меры, чтобы предупредить Англию и Америку или, по крайней мере, чтобы не остаться безучастными в их предприятии. Ответ короток: мы не только ничего не делали в этом направлении, но даже и не стремились заселить и приучить к оседлой жизни население восточных владений; что же касается Приамурского края, мы его не трогали, боясь этим раздражить китайское правительство, а оно, в свою очередь, не обращало внимания на этот край, опасаясь нас раздражить. Вот какой странной политики держались тогда обе стороны – мудрено при этом что-нибудь сделать.

Оставив, таким образом, Приамурский край Китаю, мы имели на Камчатке и в Охотске такую ничтожную силу, которая в этих местах насчитывала всего 500 человек морских чинов и две сотни казаков, при трех транспортах, служивших для снабжения продовольствием через Охотск – Петропавловска, Нижнекамчатска, Тигиля, Большерецка и Гижиги.36 Для охранения наших североамериканских колоний положено было посылать из Кронштадта военное судно, но это распоряжение с 1820 года было отменено и Российско-Американской компании предоставлено самой охранять свои колонии. Для снабжения же Охотского и Петропавловского портов комиссариатскими,37 кораблестроительными и артиллерийскими запасами и материалами туда, по мере надобности, посылался из Кронштадта, года через три или чеПетропавловск, Нижне-Камчатск, Тигиль, Большерецк, Гижига играли роль политико-административных центров на Камчатке и в Северной части Охотского моря (Гижига).

Комиссариатскими запасами, комиссариатским до¬вольствием в русской армии и на флоте назывались до 1864 г. все виды денежного и вещевого довольствия; в состав последнего включались не только личное обмундирование солдат и офицеров, но и предметы лагерного, госпитального и другого снаряжения и оборудования.

тыре, транспорт. В видах основания производительной оседлости, а равно и для развития в Камчатском и Охотском краях торговли на Камчатку и в Охотский край переселены были из Восточной Сибири крестьяне-земледельцы, а порты Петропавловск и Охотск объявлены порто-франко. 38 Для поощрения туземцев к огородничеству и хлебопашеству им были дарованы весьма значительные пособия. Начальникам края и служившим в нем офицерам дарованы были преимущества, заключавшиеся в награждении следующими чинами и пенсионами за пяти– и десятилетнюю службу.

Все старания правительства создать из Петропавловска и Охотска на востоке такие порты, которые могли бы быть обеспечены на месте, оставались тщетными, ибо сама природа поставила к тому непреоборимые препятствия. Хлебопашество ни в Камчатском, ни в Охотском крае, по климатическим и почвенным условиям и по весьма правильно веденному ценному пушному промыслу, вознаграждавшему гораздо значительнее труды, нежели земледелие, не привиНа положении порто-франко обычно объявлялись порты, города и экономически малоразвитые территории, т. е. ввозимые сюда иностранные товары освобождали от уплаты таможенных пошлин. Таким путем правительство рассчитывало увеличить завоз продуктов питания и промышленных изделий, чтобы оживить торговлю и промышленность в этих регионах.

лось и не существовало. Хлеб родился только на бумагах и в канцеляриях, в действительности же его не только не было для продовольствия упомянутой ничтожной силы, но и для пропитания переселенных с этой целью крестьян. Мука и все необходимое доставлялось в Охотск из Якутска на вьючных лошадях по ценам неимоверно высоким, а из Охотска отвозилось в Камчатку на казенных транспортах. По этим причинам для Камчатки необходимо было существование Охотска.

В российско-американских колониях также невозможно было разведение хлебопашества, а потому с этой и промышленной целью Компания заняла залив Бодего,39 лежащий в Северной Калифорнии. Это занятие могло бы иметь важное последствие, но Компания, действуя в ограниченном объеме коммерческого своего предприятия, не воспользовалась тогда почти свободным положением западного берега Калифорнии. Заняв узкую полосу земли около залива Бодего, она не шла далее от моря, во внутрь страны и к югу, с тем, чтобы сделать эти места житницей для своих колоний и Камчатки. Попытка ее развести хлебопашество у моря, на полосе земли, подверженной влияЗанятие бухты в 24 км от залива Бодего (русское название – залив Румянцева) в Северной Калифорнии и основание в ней русской колонии Форт-Росс состоялось в марте 1811 г.

нию морских туманов, оказывалась не совсем удовлетворительной; между тем как в нескольких верстах от моря девственная прекрасная почва и климат давали неимоверный урожай.

Владения Компании ограничивались здесь маленьким селением – Фортом Росс, в который Компания ввозила из Ситхи отслуживших срок или неспособных к работе своих промышленников. Из Форта Росс Компания получала, однако, мясо, овощи и тому подобное, хлеб же, масло, свечи и прочее ввозили в колонию из Якутска через Охотск; а потому, несмотря на более и более обнаружившиеся неудобства Охотского порта, он все-таки был необходим для Компании, так же как для Камчатки.

Вид Амура у скалистого берега Дёрки Рисунок художника Мейера (Альбом рисунков к путешествию на Амур, совершенному от Сибирского отдела Русского географического общества [Путешествие в Приамурье в 1855–1856 гг. экспедиции Р.

К. Маака]) В Охотске не было ни одного начальника, который не делал бы представлений правительству о необходимости перенести порт в другое место, потому что редкое из судов Охотской флотилии плавало там обыкновенным порядком; все они почти каждый год валялись на охотском баре или на охотских кошках, где часто и погибали. Это обстоятельство принудило правительство заняться на Охотском море поисками нового места для устройства более удобного порта, нежели Охотск; но вместе с тем имелось в виду устроить и более удобное сообщение с Якутском, так как существовавшая дорога от Якутска к Охотску была далеко не удовлетворительна.

Две системы рек: а) Алдан с Маей и Алдамой и б) Алдан с Учуром и Удой – предоставляли, казалось, возможность устройства сообщения Якутска с восточным берегом Охотского моря гораздо лучше существовавшего пути от Якутска до Охотска, ибо река Мая, впадающая в реку Алдан, которая, в свою очередь, впадает в реку Лену, подходит на расстояние около 140 верст к реке Алдаме, впадающей в Охотское море под 56° северной широты. Река же Учур, впадающая в реку Алдан, подходит на такое же расстояние к реке Уде, впадающей в Охотское море под 54° северной широты. Из этих систем рек была принята первая система, потому что, по тщательной описи и исследованию капитанов Фомина и Сарычева, Удская губа оказалась совершенно неудобной для устройства порта; Алдамский же залив,40 по-видимому, представлялся для этого лучшим местом. Для этой цели от Алдамский залив (Алдома) расположен в 40–45 км к севе¬ро-востоку от Аяна.

урочища Нелькан – пункта на реке Мае, ближайшего к реке Алдаме, – и начали к этой реке вести дорогу, а по берегам реки Маи селить крестьян. Для устройства этой дороги и населения по реке Мае много было употреблено труда и капитала (более 600 000 рублей серебром), но все усилия оказались тщетными. Горы, болота, горные ручьи и речки, а также климатические условия представляли непреоборимые препятствия. Оседлость по берегам Маи, по тем же климатическим условиям и почве (болота, камни, дресва и прочее), не прививалась: хлеб пропадал, люди умирали с голоду и от болезней. Плавание по реке Мае, по случаю быстрых течений и шиверов, было не только неудобно, но и небезопасно. Единственные на всем восточном берегу между Охотском и Гугуром заливы Алдамский и лежащий от него к югу Аянский, по строгим наблюдениям и исследованиям Сарычева, Фомина и затем Кузьмина, оказались совершенно неудобными для устройства порта. Между тем сведения, собранные Кузьминым от удских тунгусов, показывали, что гиляки, занимавшие низовья Амура, находятся в независимом от Китая положении и что устье Амура должно быть доступно для входа в него судов с моря. Наконец, рассказы якутских купцов, которые вели торговлю с удскими и тугурскими тунгусами, давали повод сомневаться в справедливости заключения об устье реки Амура, выведенного Лаперузом, Браутоном и Крузенштерном, и в справедливости донесения нашей миссии из Пекина о положении Приамурского края и обитавших в нем народов. Эти обстоятельства и все сделанные попытки к устройству сообщения Якутска с берегом Охотского моря возбудили сожаление о потере Амура и ясно показали, что только эта река может открыть удобный путь из Сибири к океану.

В 1828 и 1830 годах начальник байкальской флотилии П. С. Лутковский41 и капитан Кузьмин просили дозволения у генерал-губернатора Ловинского спуститься из Нерчинска по Амуру, в видах ознакомления с рекою, ее устьем и обитающими по ее берегам народами. Вследствие этого предложения с 1830 до 1832 года происходила об этом предмете переписка генерал-губернатора Ловинского с Петербургом, указывавшая всю важность этих исследований.

Несмотря на то что директор Азиатского департамента Министерства иностранных дел Родофиникин горячо сочувствовал этому делу, дозволения спуститься по Амуру не только не последовало, но еще замечено было генерал-губернатору, что «деятельность его в Сибири должна быть единственно направлена для поддержания и сохранения дружественных отноВпоследствии адмирал, член Адмиралтейств-совета.

шений наших с Китаем, необходимых для развития кяхтинской торговли; подобное же с нашей стороны предприятие может весьма повредить этим отношениям, а поэтому оно и не может быть допущено».

Между тем в 1826 году отправлялась из Кронштадта ученая экспедиция капитана Литке.42 Она могла бы разрешить, в какой степени справедливы сейчас сказанные сведения Фомина и Кузьмина, а также заключение авторитетных европейских знаменитых мореплавателей об устье реки Амура, но, вследствие научных исследований (доставивших капитану Литке европейскую известность) и других неблагоприятных обстоятельств, он не зашел в Охотское море.

43 Его экспедиция, между тем, была последней, которая имела все средства обнаружить всю неосновательность и фальшивость распространившихся тогда Литке Федор Петрович (1797–1882) – мореплаватель и географ.

Возглавлял кругосветную экспедицию на корабле «Сенявин» в 1826– 1829 гг. Произвел опись берегов Чукотского полуострова, острова Корягинского и ряда других, открыл две группы островов в Карблинской цепи, составил комплексную характеристику Берингова моря. Один из основателей и руководителей Русского географического общества.

В инструкции, данной Ф. П. Литке от адмиралтейского департамента, сказано: «После описи Чукотской земли с Анадырской губой и восточного берега Камчатки, до мыса Лопатки, вы имеете отправиться в Охотское море и от северной оконечности полуострова Сахалина до Удской губы подробно описать берега и все бухты» (то есть в Амурский лиман).

между моряками и всеми влиятельными правительственными лицами убеждений об устье реки Амура и его лимане. После этой экспедиции правительство не обращало более внимания на эти места. Затратив много труда и капитала без всякой пользы на устройство пути из Восточной Сибири к прибрежью Охотского моря и не предвидя еще настоящего движения в Гихом океане, правительство охладело не только к Приамурскому краю, который требовал тщательных исследований и снаряжения особых экспедиций, но и к существовавшим тогда нашим владениям в этом океане. Петропавловск, несмотря на дарованные ему преимущества и употребленные капиталы для возрождения там торговли и полезной оседлости, не двигался вперед ни на шаг: он оставался все той же ничтожной деревней. Воды Авачинской губы, в которой расположен этот порт, бороздили только одни казенные транспорты, приходившие из Охотска с мукой, с казенными продовольственными запасами и с приказчиками якутских купцов. Последние привозили ничтожное количество дрянных товаров, служивших большей частью для вымена от туземцев соболей. Через три или четыре года являлся в Петропавловск транспорт из Кронштадта с комиссариатскими, артиллерийскими и кораблестроительными запасами для команды портов Охотского и Петропавловского. Камчадалы и другие народы, жившие по берегам Охотского моря, оставались все теми же звероловами. Сельскохозяйственная производительность не только к ним, но и к переселенным сюда с этой целью из Сибири крестьянам решительно не прививалась. Крестьяне, вскоре же после прибытия на Камчатку и на берега Охотского моря, бросали хлебопашество и делались такими же звероловами, какими было и местное население.

Пустынные, бездорожные, гористые и тундристые местности, на огромном пространстве отделявшие Охотский край и Камчатский полуостров от центра управления Сибирью, климатические и другие условия этой страны, препятствовавшие устройству сколько-нибудь сносных внутренних сообщений, делали то, что даже все благонамеренные представления начальников Камчатки, клонившиеся, например, к устранению причин весьма быстро уменьшавшегося туземного населения (от занесения русскими в этот край заразных болезней), были не чем иным, как голосом вопиющего в пустыне. Переписка из Камчатки не только с Петербургом, но и с Иркутском, которого она составляла как бы уезд, длилась десятки лет;44 несоблюдение какой-либо пустой, ничтожной Например, начальник Камчатки Петр Иванович Рикорд в 1810 году просил разрешения построить госпиталь по присланному плану. План формальности возбуждало в канцеляриях множество запросов. Эти и тому подобные причины уничтожали всякую энергию в самых усердных и благонамеренных начальниках; поэтому как они, так и все служащие на Камчатке и в Охотске думали главное лишь о том, как бы поскорее выжить установленный по закону срок для получения привилегий. Все силы наши в Петропавловске состояли из 100 человек морских чинов и 100 казаков; эти люди составляли гарнизон, полицию и рабочих не только для Петропавловска, но и для всей Камчатки. Для защиты же порта с моря имелся деревянный бруствер, вооруженный десятью орудиями малого калибра. Охотск, как складочный пункт для Камчатки и наших американских колоний, несмотря на все старания правительства о его улучшении, представлял такую же ничтожную деревню, как и Петропавловск. Сельскохозяйственная оседлость в Охотском крае, так же как и на Камчатке, не прививалась.

По всем изложенным причинам и ввиду того, что Охотский край и в особенности Камчатский полуостров навсегда должны были считаться отрезанными от этот рассматривался более 20 лет; было задано несколько самых пустых вопросов вследствие сделанных на этом плане особых приспособлений к местным условиям. Между тем лес и другие материалы, заготовленные для госпиталя, сгнили, так что, когда через 22 года начальнику Камчатки Голенищеву-Кутузову (в 1832 году) разрешено было наконец построить этот госпиталь, то строить его было уже не из чего.

метрополии, правительство смотрело на этот край как на необходимое зло, которое надобно было сносить, потому что в крае находилось до 10 000 ительменов и других подданных России. Вместе с этим между нашими моряками, приходившими на транспортах из Кронштадта, сложилось о Камчатке два совершенно противоположных мнения: одни полагали, что Петропавловск не может быть надлежащим для России портом на Восточном океане; другие же, напротив, утверждали, что Камчатка, как страна, господствующая над океанами и имеющая превосходную гавань

– Авачинскую губу, представляет для России все, что только можем мы желать на отдаленном своем востоке, и что для подкрепления Камчатки стоит только занять какой-нибудь из островов, ближайший к тропикам и Петропавловску (Ф. П. Литке указывал на остров Бонин-Сима), и снабжать Петропавловск и Камчатку продовольствием из Манилы (как представлял А. А. Зеленой, бывший министр государственных имуществ). Это последнее мнение о важности значения для России Петропавловска до англо-французско-турецкой войны разделяли тогда все высокопоставленные правительственные лица и некоторые из генерал-губернаторов Восточной Сибири; в особенности же в этом был убежден генерал-губернатор Н. Н. Муравьев (граф Амурский). Упомянутая война доказала всю фальшивость и полную несостоятельность этого убеждения.

Вид реки Шилки вблизи устья реки Лучуя Рисунок художника Мейера (Альбом рисунков к путешествию на Амур, совершенному от Сибирского отдела Русского географического общества [Путешествие в Приамурье в 1855–1856 гг. экспедиции Р.

К. Маака]) Вид реки Шилка у ручья Бондиково Рисунок художника Мейера (Альбом рисунков к путешествию на Амур, совершенному от Сибирского отдела Русского географического общества [Путешествие в Приамурье в 1855–1856 гг. экспедиции Р.

К. Маака]) Вот каково было тогда положение на отдаленном Востоке; оно, впрочем, гармонировало с тем мертвым состоянием, которое царствовало в то же время и на омывавшем его Восточном океане. Воспоминания о Приамурском крае носились только в легендах между сибиряками.

В начале 1840-х годов в Охотском, Беринговом и Камчатском морях появляются целые флоты отважных и дерзких китобоев и вывозят каждый год из наших морей на десятки миллионов пиастров произведений китового промысла. В то же время англичане объявляют Китаю войну и заставляют эту гордую и недоступную нацию заплатить огромную контрибуцию и открыть для европейской торговли пять своих портов. Нас не включили в число других европейцев, потому что мы вели уже торговлю с Китаем через Кяхту. Шанхай, весьма близкий к Приамурскому краю, делается главным пунктом европейской торговли с Китаем. Правительство наше, застигнутое этим внезапным и быстрым переворотом на отдаленном Востоке и не имея там ни надлежащего опорного пункта, ни надлежащих сил, находится вынужденным оставаться равнодушным как к этому движению, так равно и к донесениям о дерзких поступках китобоев. Последние грабили не только наши прибрежья, но заходили и в самый Петропавловск, разбивали там караул и разбирали на дрова батареи; по прибрежьям жгли леса, грабили жителей и били в бухтах детенышей китов, истребляя таким образом этих животных в наших морях. Правительство утешало себя тем, что, по крайней мере, Восточная Сибирь наша, по невозможности входа в реку Амур, защищена от всяких враждебных на нее покушений с моря.

Внезапное торговое и промышленное движение в Восточном океане – движение, в котором еще по мысли Петра I и Екатерины II Россия должна была принять участие, и продажа в то же время Российско-Американской компанией Форта Росс возбудили в обществе много толков. Ничтожное положение наше на Восточном океане, потеря Приамурского края и продажа наших владений в Калифорнии были любимыми предметами разговора. Из них на первый указывали как на единственный пункт, в котором мы давно бы могли основать оплот и силу на Восточном океане, а на последний (Калифорнию) как на пункт, где бы Россия могла иметь для своих судов станцию, обладавшую прекрасным климатом и обещавшую большие богатства. В периодических журналах того времени и газетах появились указания на важное значение для России Приамурского края. Это обстоятельство, сведения, что гиляки, занимавшие низовье Амура, независимы от Китая,45207 и, наконец, представлеЭти сведения доставлены были академиком Миддендорфом, осматривавшим западный берег Охотского моря и не дошедшим всего 200 км до устья Амура.207 Экспедиция Александра Федоровича Миддендорфа в 1842– 1845 гг. сделала ряд интереснейших наблюдений над вечной мерзлотой и климатом Сибири, жизнью и обычаями ее коренного населения. На обратном пути Миддендорф из устья реки Уды прошел вдоль Станового ния по этому вопросу генерал-губернатора Восточной Сибири Руперта достигли и престола.

хребта.

Глава пятая Амурский вопрос возникает снова Возбуждение Амурского вопроса императором Николаем I в 1844 году. – Повеление его барону Ф.П.Врангелю о посылке в Амурский лиман экспедиции. – Основание Аяна. – Посылка в лиман брига «Константин» под командою Гаврилова в 1846 году. – Результаты посылки. – Депеша барона Врангеля графу Нессельроде от 12 декабря 1846 года о недоступности устья Амура Император Николай I, несмотря на представленные ему опасения о возможности разрыва с Китаем, о неудовольствии Европы, в особенности англичан, если мы решимся действовать на Амуре с целью обладания Приамурским краем,46 и, наконец, несмотря на убеждения, что действия наши не принесут пользы, ибо знаменитыми мореплавателями доказано, что устье реки Амур недоступно с моря, пожелал все же В это время носился слух, что будто бы статья Полевого, помещенная в «Северной пчеле», о приобретении и потерях в продолжение царствования дома Романовых, в которой упоминалось о потере Амура и о важности этой потери, более всего возбудила внимание Николая I.

осуществить мысль своего прапрадеда и бабки. Все доводы графа Нессельроде 47 не могли поколебать воли императора, преданного благу России. В Черном море снаряжалась в то время экспедиция, состоявшая из корвета «Менелай» («Оливуца») и транспорта под начальством Е. В. Путятина. Экспедиция эта должна была следовать в Китай и Японию с целью установления торговых сношений с этими государствами, и ей, между прочим, было приказано обследовать лиман и устье реки Амур с тем, чтобы убедиться, действительно ли справедливы заключения знаменитых мореплавателей о недоступности устья реки для мореходных судов и действительно ли справедливы сведения, будто это устье охраняется значительными китайскими силами. Министр финансов, от которого требовалось на содержание этой экспедиГраф Карл Васильевич Нессельроде (Вильгельмович) – сын Вильгельма Нессельроде, немца на русской службе; до 1796 г. обучался в Берлине, после чего приехал в Россию и был зачислен во флот. В 1801 г.

получил первое назначение по дипломатическому ведомству и с тех пор играл все возрастающую роль в руководстве иностранной политикой России, проработав в нем на протяжении почти полувека (с 1807 по 1856 г.). В вопросе об Амуре Нессельроде проявлял большую настойчивость в смысле осуществления добровольного отказа от неразграниченной территории в пользу Китая. Однако самостоятельность действий Г. И. Невельского, поднявшего русский флаг в низовьях Амура, заставила Нессельроде отступить перед Невельским, получившим поддержку Николая I.

ции 250 000 рублей серебром, в особой записке Николаю I писал: «При неразвитии или, лучше сказать, несуществовании нашей торговли в Восточном океане и неимении в виду, чтобы когда-либо могла существовать даже эта торговля без утверждения нашего в Приамурском крае, единственной полезной целью отправления Е. В. Путятина, я полагаю, будет поручение удостовериться, между прочим, в справедливости сложившегося убеждения о недоступности устья реки Амур – обстоятельства, обусловливающего степень полезности для России этой реки и орошаемого ею края. Но для разрешения этого вопроса не требуется снаряжения такой большой и дорогостоящей экспедиции, а гораздо лучше, в отношении политическом и финансовом, произвести исследования Амурского лимана и устья реки Амур через Российско-Американскую компанию, поручив ей отправить к устью этой реки на счет казны надлежащее судно из колонии».

Это мнение министра финансов было утверждено Николаем I, и экспедиция Путятина была отменена.

Вследствие такого решения Николая I министр иностранных дел граф Нессельроде писал председателю Главного правления Российско-Американской компании контр-адмиралу барону Ф. П. Врангелю: 48 1) чтоВрангель Фердинанд Петрович (1796/97—1870) – барон, адмирал, бы он озаботился отправлением из колонии за счет казны благонадежного судна в лиман реки Амур с целью положительного дознания, в какой степени и для какого ранга судов возможен вход в Амурский лиман и в реку с моря; 2) уведомил бы его, для доклада императору, к какому времени это судно для исполнения такого поручения может быть готово и отправлено из колонии и сколько, приблизительно, будет стоить казне эта экспедиция, могущая положительно разрешить упомянутый вопрос. Граф Нессельроде вместе с тем объяснил барону Врангелю, что это должно быть произведено без огласки и что акционеры Компании не должны знать об этом. На это барон ответил, что судно может быть послано из колонии не ранее весны 1846 года и что он, вполне ценя доверие к нему правительства, примет все меры для точного исполнения воли императора; что же касается стоимости экспеизвестный путешественник и исследователь, один из учредителей Русского географического общества; ему принадлежит опись берегов Сибири к востоку от устьев Колымы, проведенная в чрезвычайно трудных условиях с 1820 по 1823 г. По опросным данным определил положение острова, открытого только спустя 40 лет, в 1867 г., и названного его именем (Земля Врангеля). В 1825–1827 гг. совершил кругосветное путешествие на военном транспорте «Короткий», во время которого посетил русские владения в Америке. С 1829 по 1836 г. был главным правителем русских колоний в Северной Америке и затем председателем Главного правления Российско-Американской компании. В 1855–1857 гг. – морской министр.

диции, то она, вероятно, не превысит 5000 рублей. В заключение барон объяснил, что он вполне уверен, что главный правитель колонии капитан 2-го ранга Тебеньков, на которого ныне возлагается снаряжение из колонии судна, примет также и со своей стороны все необходимые меры.

Вследствие этого отзыва граф Нессельроде препроводил барону Врангелю утвержденную Николаем I инструкцию49 командиру того судна, которое будет назначено для исследования лимана и устья реки Амур.

В этой инструкции говорилось: «Главная цель ваша заключается в тщательном исследовании устья реки Амур, о котором существует мнение, что вход в него из-за наносных песков не только затруднителен, но и невозможен даже для самых мелкосидящих шлюпок, то есть что река как бы теряется в песках.

Для удостоверения этого повелевается:

1) судну избрать на севере удобный для якорной Как отмечал В. Вахтин, редактор первого издания труда Г. И.

Невельского «Подвиги русских морских офицеров на крайнем востоке России. 1849–1855 гг. Приамурский и Приуссурийский край. Посмертные записки адмирала Невельского» (СПб., 1878, изданы супругой покойного Екатериной Ивановной Невельской), «вышеприведенная инструкция совершенно не согласна с помещенной в книге «Историческое обозрение образования Российско-Американской компании» П. Тихменева. Разногласие происходит, вероятно, оттого, что Г. И. Невельской имел в своих руках всю секретную переписку, тогда как Тихменев не знал о ее существовании».

стоянки пункт, ближайший к устью реки, и из него производить на гребных судах исследование;

2) в случае запроса китайцев: зачем пришло судно? – отвечать, что бури, ветры и течения нечаянно его сюда занесли;

3) людям, отправленным на гребных судах, говорить, что пришли около реки наловить рыбы;

4) ласкать и одарять туземцев, на случай же неприязненных с их стороны намерений – гребным судам держаться, по возможности, соединенно, так, чтобы они могли взаимно помогать друг другу;

5) флаг иметь какой-либо разноцветный, чтобы китайцы не могли подозревать, что судно русское, и чтобы через это не подать повода к каким-либо с их стороны на нас неудовольствиям, ибо правительство желает сохранить с ними тесную дружбу;

6) описать лиман реки Амур, залив между Сахалином и матерым берегом и соседственный с лиманом юго-восточный [юго-западный] берег Охотского моря, до Удской губы. Для соображения же при описи этого последнего берега прилагается карта оного, составленная академиком Миддендорфом, а равно и карта пути с этого берега в Забайкалье;

7) донесение о действиях своих, а равно журналы и карты отправить из Аяна на имя председателя Главного правления Компании барона Врангеля».

На докладе графа Нессельроде о проекте инструкции император отметил: «Принять все меры, чтобы паче всего удостовериться, могут ли входить суда в реку Амур, ибо в этом и заключается весь вопрос, важный для России».

Эта инструкция, препровожденная графом Нессельроде барону Врангелю к точному исполнению, была отправлена к Завойко в Аян 5 марта 1846 года. Она вполне обнаруживает ошибочные понятия, какие имелись тогда о Приамурском крае, и объясняет политику нашу на отдаленном Востоке. Наконец, она указывает и на то, что от графа Нессельроде и барона Врангеля, не стесняясь никакими расходами, требовалось верно и положительно разрешить, какого именно ранга суда могут входить в реку Амур. В какой мере это важное для России по своим последствиям поручение, возбужденное императором Николаем I, было исполнено, мы увидим ниже, а до того считаю не лишним сказать несколько слов об основании Аяна.

В Охотске Российско-Американская компания имела свою факторию, к которой один или два раза в лето приходило из колонии и ее Курильского отдела судно с мехами. Круг действия этой фактории заключался в отправке мехов в Иркутск и посылке в колонию различных продовольственных запасов и других вещей. Положение фактории около правительственного порта было выгодно для Компании, потому что ей не надо было содержать значительного числа людей и гребных судов, необходимых для выгрузки и нагрузки судов Компании: во всех подобных обстоятельствах и других случаях фактория могла обращаться к средстам порта. Сверх того, Компании не нужно было затрачивать значительного капитала для содержания и исправления дороги в Якутск, так как эту дорогу содержало правительство. По этим причинам перенесение Охотского порта всегда было связано с вопросом о перенесении вместе с ним и компанейской фактории. За представлением начальников Охотского порта о переносе его всегда следовало представление начальников фактории в Главное правление Компании о переносе и фактории вместе с портом. Но так как правители этой фактории были чужды морского дела и так как правительство не находило другого места для порта, кроме Аянский залив и порт в середине XIX в.

Старинная гравюра В. С. Завойко Охотска, то и фактория оставалась тут же, а Компания, имея в виду выгоды быть вблизи правительственного порта, не обращала внимания на представления начальников своей фактории.

В 1843 году правителем этой фактории был назначен лейтенант В. С. Завойко (женатый на родной племяннице председателя Главного правления Компании барона Врангеля), и ему, как морскому офицеру, поручено было рассмотреть дело о перенесении фактории и представить об этом свои соображения. Начальником Охотского порта был тогда капитан 1-го ранга Вонлярлярский – человек деятельный, весьма знакомый с недостатками Охотска и с берегами Охотского моря и заинтересованный вопросом о переносе Охотского порта. Завойко предложил Вонлярлярскому вместе с факторией перенести порт из Охотска в Аянский залив. Вонлярлярский отклонил это предложение на том основании, что помянутый залив не представляет удобств для порта, ибо, во-первых, он открыт; во-вторых, суда на воде зимовать там не могут; в-третьих, время навигации к этому заливу столь же коротко, как и к Охотску; и, в-четвертых, к этому заливу надобно будет устраивать дорогу из Якутска, что сопряжено с большими расходами и затруднениями, как показал уже опыт Фомина. Наконец, он высказал, что не только в окрестностях Аяна, но и на берегах Охотского моря нет строевого леса, необходимого для исправления и постройки судов, в чем в Охотске не ощущалось недостатка (по рекам Охоте и Кунтую лес беспрепятственно сплавлялся в Охотск). В Аяне, кроме того, большой недостаток в рыбе, столь необходимой в этом крае, тогда как в Охотске она водится в изобилии. Несмотря, однако, на эти справедливые доводы о неудобстве для порта Аянского залива, лейтенанту Завойко все же было разрешено Главным правлением Компании перенести сюда факторию. В том же 1843 году, с помощью служивших в Компании Д. И. Орлова и якутского мещанина Березина, Завойко перенес факторию в залив Аян, и бароном Врангелем исходатайствовано было у правительства даровать ему те же права, какие даровались главным правителям колонии. Таким образом, из начальника Охотской фактории (до Завойко начальники обычно были из мещан), Завойко в Аяне сделался почетным административным лицом и из лейтенантов в Охотске, с перенесением фактории в Аян, был произведен в капитаны 2-го ранга. Этот перенос фактории в залив Аян был весьма чувствителен для акционеров, ибо устройство дороги между Аяном и Нельканом и вообще сношения с Якутском и содержание ее, а равно увеличение числа команд и судов при фактории потребовало немалых расходов. Дабы избавиться от дальнейших затрат, Главное правление Компании и люди, заинтересованные в ней, начали представлять правительству и распространять в обществе слух о великом значении Аяна в будущем: говорили, что только он будто бы может быть главным нашим портом на востоке. Правительство соласилось с этим и приняло на счет казны и содержание и окончательное устройство Аянского тракта. Аян усилили казенной командой и переименовали в правительственный порт; на горький опыт Фомина не обратили внимания.

По представлению Завойко была заселена река Мая и путь между Нельканом и Аяном и затрачено снова много денег. Население по Мае вымирало, и Аян оставался той же ничтожной деревней, какой и был;

сообщение его с Якутском было то же самое, как и Якутска с Охотском. Вред, происшедший от внимания правительства к Аяну и от сопряженных с этим расходов, был весьма велик, ибо это отвлекало правительство от Приамурского края и служило поводом людям, не сочувствовавшим Амурскому делу, представлять императору, будто бы Аян составляет все, что только нам можно желать на берегах отдаленного нашего Востока, и что ввиду этого нам решительно не стоит обращать внимание на Приамурский край, который должно предоставить Китаю и тем еще более утвердить наши дружеские отношения с Китайской империей. Вот история Аяна.

Согласно распоряжению барона Врангеля правитель колонии Тебеньков отправил к устью реки Амур маленький бриг «Константин» под командой поручика корпуса штурманов Гаврилова, офицера опытного, но больного. Экипаж брига состоял из трех вольных штурманов и 22 человек команды, большею частью финнов, при двух байдарках и двух шлюпках. Тебеньков, предписывая Гаврилову зайти в Аян, где он должен был получить утвержденную императором инструкцию, в дополнение к ней собственноручно написал к исполнению Гаврилову следующее: «По сведениям, при устье Амура находится поселение русских беглецов из-за Байкала и большая китайская военная сила, а потому вы должны принять все меры предосторожности, дабы не иметь с китайцами неприязненных столкновений и дабы китайцы не могли узнать, что ваше судно русское. С русскими беглецами войдите тайно в сношения и обещайте им амнистию. В случае, если вы, при входе в лиман, встретите мели, то не должны подвергать судно опасности, ибо положительно известно, что устье реки недоступно.

При всем том вам вменяется в непременную обязанность, чтобы бриг возвратился в колонию благовременно, снабдив продовольствием промышленников на Курильских островах,50 и чтобы все оставалось в тайне.

Чтобы все инструменты для наблюдения вы хранили у себя и чтобы все наблюдения для определения места судна и берега вы делали сами, а равно и журнал писали собственноручно, без участия в этом ваших помощников, которые, а равно как и команда, ниЭто обстоятельство о походе к Курильским островам весьма замечательно, ибо там нет укрытого места для судов и постоянно господствуют туманы, а потому снабжение продовольствием и принятие промысла весьма часто бывает сопряжено с огромной потерей времени:

судно должно выжидать благоприятных обстоятельств и, следовательно, терять иногда более двух недель.

чего об этом не должны знать и никому не говорить, что вы были около реки Амур».

Вследствие этих распоряжений 20 июля 1846 года бриг «Константин» вышел из Аяна и подошел к мысу Елизаветы, лежащему на северной оконечности Сахалина. Определившись по этому мысу и проверив хронометр, он направился вдоль сахалинского берега к юго-западу и, не доходя мыса Головачева, попал в залив, который принял сначала за Амурский лиман, почему и назвал его заливом Обмана (впоследствии он был назван заливом Байкал; это название он носит и теперь на картах). 28 июля, пользуясь наступившим приливом, бриг перешел через банку около мыса Головачева и вступил в глубокий канал, направляющийся вдоль Сахалина к югу. По причине сильных течений и постоянных свежих противных ветров бриг подвигался по этому каналу весьма медленно и, дойдя до 53° северной широты, встал на якорь. Отсюда Гаврилов отправился к реке Амур поперек лимана, на байдарках. Достигнув входа в реку у южного мыса, он поднялся по реке на 12 миль (22 км) и тем же путем возвратился на бриг. Затем он отправился на шлюпке по каналу к югу и, встретив в широте 52°46 отмель, возвратился обратно на судно. 12 августа тем же каналом и через ту же банку бриг, выйдя из лимана в Охотское море, пошел в Аян, куда и прибыл 20 августа 1846 года. Отсюда Гаврилов отправил через Завойко журнал и карту своей описи к барону Врангелю в С. – Петербург и 22 августа вышел из Аяна в Новоархангельск.

Рассматривая внимательно упомянутые журнал и карту, мы находим:

1) что парусное судно, следующее к лиману с севера, должно встречать большие препятствия от мелей, банок, течения и почти постоянных свежих ветров;

2) Гаврилов попал в лиман, перейдя через банку около мыса Головачева, на которой глубина в малую воду 5 футов (1,5 м); следовательно, надлежащего входа в лиман с севера он не нашел;

3) бриг, подвигаясь в лиман вдоль Сахалина к югу, частью под парусами, но большей частью на завозах, встречал глубины, уменьшавшиеся к югу; так что на широте 52°46 глубина была уже 3 сажени (5,5 м). Тянувшиеся в этом месте от Сахалина к материковому берегу отмели замыкали, казалось, лиман с юга, образуя перешеек, препятствовавший входу в лиман из Татарского залива;

4) Гаврилов от Сахалина, поперек лимана, на двух байдарках подходил к южному входному в реку мысу и попал на банку с глубиною от /4 до V2 сажени (от 0,5 до 1 м), которая, казалось, должна была запирать устье реки. Поднявшись же от этого мыса вверх по реке на байдарках до 12 миль, Гаврилов находил на этом пространстве глубины от 3 /2 до 5 сажен (от 6 до 9 м). Перевалив к противоположному, северному берегу реки и следуя под ним по тем же глубинам до северного входного в реку мыса, Гаврилов за мысом, в лимане, потерял эту глубину между мелями, лайдами и банками, и ему показалось, что мели или совершенно запирают вход в реку, или что между ними существует узкий, извилистый, мелководный канал (как сказано Гавриловым в журнале);

5) Гаврилов не встречал ни русских (о которых Тебеньков говорил в инструкции), ни китайцев и не заметил никаких признаков правительственного китайского влияния на эти места и на обитателей гиляков, которые везде принимали его ласково и объясняли, что они никому ясака не платят;

6) что по пеленгам и широтам, определенным Гавриловым, составляется удовлетворительный очерк берегов северной части лимана;

7) в этом же журнале объясняется Гавриловым, что за краткостью времени, по ничтожеству имевшихся у него средств, вследствие свежих ветров и течений, которые он встретил, ему не представлялось никакой возможности произвести тщательные и подробные исследования, которые могли бы разрешить вопрос о состоянии устья реки Амур и ее лимана.

Затем в письме своем барону Врангелю Гаврилов писал, что возложенное на него поручение он исполнить не мог и что поэтому из его описи нельзя делать каких-либо заключений об устье реки Амур и ее лимане, до какой степени они доступны с моря.

На карте же, приложенной к этому журналу и составленной по упомянутой описи, показано: а) устье реки, загражденное банкой, на которой глубина от /4 до /2 сажени (от 0,5 до 1 м), б) вход в лиман с севера загражден банкой в 5 футов (1,5 м) и в) от широты 52°46 показана поперек всего лимана отмель, представляющая как бы перешеек, соединяющий Сахалин с материком.51 Итак, карта, приложенная к журналу Гаврилова, подтверждает мнение Лаперуза, Браутона и Крузенштерна, что устье Амура и его лиман недоступны и что Сахалин полуостров.

После этого, ввиду столь важного вопроса, следовало бы или послать вторично в лиман Амура судно со всеми средствами, какие по опыту оказались Подлинные журнал и карта Гаврилова 1846 года хранятся в архиве Азиатского департамента Министерства иностранных дел, копии же с них, а равно и подлинное письмо Гаврилова Врангелю находились в архиве бывшего Главного правления Американской компании. Карта Гаврилова напечатана в атласе Тебенькова, с. 30; по ней показано, что устье реки запирает банка, на которой глубина только 0,25 и 0,5 сажени, а к югу, от широты 52°46, мель.

бы нужными, дабы разрешить положительно упомянутый вопрос, или же, представляя императору Николаю I о посылке в лиман Гаврилова, объяснить в докладе, что этой посылкой вопрос о реке Амуре еще не разрешен. Однако документы по этому вопросу показывают следующее: 12 декабря 1845 года барон Врангель доносит графу Нессельроде: «Из приложенных при сем в подлиннике журнала и составленной по нему карты северной части Амурского лимана и устья реки Амур ваше сиятельство изволите усмотреть, что возложенное на меня Высочайшее повеление исполнено. Судно Российско-Американской компании было послано, и Гаврилов осмотрел северную часть лимана и устье реки Амура, которое оказалось доступным только для мелкосидящих шлюпок. При этом осмеливаюсь ходатайствовать о награждении главного правителя колонии, капитана 1-го ранга Тебенькова, снаряжавшего экспедицию Гаврилова, самого Гаврилова и экипажа, бывшего в оной. Что же касается до стоимости этой экспедиции, то она простирается в 5435 рублей серебром». За сим граф Нессельроде в докладе своем от 15 декабря 1846 года пишет: «Повеление Вашего величества председателем Главного правления Российско-Американской компании бароном Врангелем в точности исполнено; устье реки Амура оказалось недоступным для мореходных судов, ибо глубина на оном от 1 /2 до 3 /2 футов (0,4 до 1 м), и Сахалин – полуостров; почему река Амур не имеет для России никакого значения». На этом докладе Николай I написал: «Весьма сожалею. Вопрос об Амуре, как о реке бесполезной, оставить; лиц, посылавшихся к Амуру, наградить».

22 января 1847 года граф Нессельроде сообщил барону Врангелю, что император повелеть соизволил:

«За труды, оказанные при посылке в Амурский лиман судна, выдать из сумм Азиатского департамента Министерства иностранных дел: главному правителю колонии Тебенькову 2000 рублей, командиру брига «Константин» Гаврилову 1500 рублей, экипажу брига 1000 рублей и уплатить Российско-Американской компании 5453 рубля. Затем дело о реке Амур навсегда считать конченым и всю переписку поэтому хранить в тайне».52 Все упомянутые документы находятся в архиве Азиатского департамента Министерства иностранных дел, в секретном деле по Амуру (1844–1849).

Глава шестая Заблуждения в вопросе о границе с Китаем Представление Вонлярлярского о переносе Охотска в 1847 году. – Причины посълки торговой экспедиции из Аяна на реку Тугур и южный берег Охотского моря. – Сведения, доставленные академиком Миддендорфом. – Действия правительства относительно Китая до 1847 года. – Мнение правительства о Приамурском крае вследствие донесений барона Врангеля и графа Нессельроде. – Решение правительства в 1848 году снарядить экспедицию Ахте для проведения границы с Китаем. – Окончательное решение правительства, в том же году, об отдаче всего Приамурского бассейна Китаю Начальник Охотского порта капитан Н. Вонлярлярский представил о необходимости перенести Охотский порт в усмотренный в 1844 году Миддендорфом на Сенекинском полуострове залив, названный при описи его капитаном По-клонским заливом «Великий князь Константин». Этот залив, по мнению его, представлял все удобства для основания в нем порта гораздо лучшего, чем Охотский и Аянский. Дело об этом предмете по ходатайству директора инспекторского департамента М. Н. Лермонтова в исходе 1847 года со стороны Морского министерства было решено в том смысле, чтобы перенести в этот залив Охотский порт, и испрашивалось уже для этого 250 000 рублей;

но ожидалось только заключение генерал-губернатора Восточной Сибири о том, что будет стоить перевести дорогу из этого залива по южному склону Яблонового хребта в Забайкальскую область, по пути Миддендорфа.

В то же самое время, с другой стороны, председатель Главного правления Компании Ф. П. Врангель и начальник Аянского порта и фактории В. С. Завойко докладывали генерал-губернатору Восточной Сибири об удобствах соединить в Аяне и правительственный порт, как в пункте, который вместе с тем посредством вьючной дороги от Нелькана до Аяна и далее по рекам Мае, Алдану и Лене представляет удобное сообщение с Якутском. Для совершенного обеспечения этого пути Завойко предлагал между Аяном и Нельканом и по берегам реки Маи образовать селения из крестьян, для чего, говорил он, имеются на этом пространстве хорошие и удобные места.

В 1845 году академик Миддендорф писал, между прочим, генерал-квартирмейстеру Бергу, что, следуя вместе с топографом Вагановым от Тугурской губы с юго-западного берега Охотского моря в Забайкальскую область по южному склону Станового хребта, тянувшегося к западу, он находил несколько каменных столбов в виде пирамидальных груд, которые поставлены маньчжурами и китайцами как пограничные знаки. Так как по Нерчинскому трактату 1689 года граница наша с Китаем в этих местах должна была идти не по южному склону этих гор, а по вершинам оных, то на этом основании китайцы отдалили границу к югу и уступили добровольно России огромное пространство земли, в которой он нашел несомненные богатства золотых россыпей.

России этим бы и следовало воспользоваться, то есть провести границу с Китаем по направлению столбов. Эти известия генералом Бергом были доведены до сведения военного министра графа Чернышева и министра иностранных дел графа Нессельроде. Затем тот же академик Миддендорф писал, что полезно было бы с гиляками, обитающими на юго-западном берегу Охотского моря, вступить в торговые сношения как с народом, по собранным им сведениям, независимым и для удобства торговли приобрести от них клочок земли для устройства зимовья.53 Вследствие этого обстоятельства, а равЭто обстоятельство обнаруживает, что Миддендорф, делая подобные заключения, совершенно не знал гиляков, ибо каким образом от народа, не имеющего никакого понятия о территориальной собственноно и для уничтожения кулачества якутских торгашей, с разрешения Главного правления в 1847 году В. С.

Завойко послал из Аяна для торговли по стойбищам тунгусов, живших между Нельканом и Тугуром, и служившего в Компании Д. И. Орлова. В 1848 году Орлов встретился в урочище Бурукан с нейдальцами, 54 прибывшими туда с реки Амгуни. Нейдальцы просили Орлова ехать с ними на реку Амгунь, но Орлов, зная, что места эти считаются китайскими, не решился на это.55 Здесь Орлов встретился также и с гиляками, обитавшими на юго-западном берегу Охотского моря, к северу от Амурского лимана, и вступил с ними в торговые сношения. Главное правление Компании, получив от Завойко донесение о вступлении Орлова на Бурукане в торговые сношения с гиляками юго-западного берега Охотского моря и имея в виду сведения и мнение академика Миддендорфа, в 1849 году ходатайствовало через графа Нессельроде о дозволении продолжать эту расторжку с гиляками и построить у них зимовье. Для этого оно просило командирости, а тем более и гражданственности, приобретать землю куплей.

Нейдальцы – одно из тунгусско-маньчжурских племен, обитающих в нижнем течении Амгуни. Нейдальцы называют себя элкан-бейе, занимаются охотой и для добычи нерпы выходят на побережье Охотского моря.

Все упомянутые сведения показывают одни только заблуждения о крае и народе, в нем обитающем, а также и о границе нашей с Китаем.

вать из Охотска 10 человек мастеровых и 10 казаков в распоряжение опытного в этом деле прапорщика Орлова, подчинив его начальнику Аянской фактории Завойко, а экспедицию эту назвать торговой экспедицией Аянской фактории.

Отвечая на ходатайство, граф Нессельроде от 25 февраля 1849 года уведомил Главное правление Компании, что государь одобрил это представление.

В заключение он объяснил, что цель этой торговой экспедиции должна единственно состоять в том, чтобы вступить в расторжку с гиляками, обитающими на юго-западном берегу Охотского моря, к северу от Амурского лимана, но отнюдь не касаться устья реки Амур, тем более Амурского бассейна.

Таково происхождение этой ничтожной по цели торговой экспедиции, возникшей по инициативе Российско-Американской компании. Это обстоятельство еще более уясняет то заблуждение, какое царствовало тогда по вопросу о границе нашей с Китаем. До 1847 года, то есть до представления Врангелем и графом Нессельроде доклада о результатах посылки в Амурский лиман Гаврилова, правительство наше постоянно отклоняло предложение китайцев о разграничении земель, лежащих к востоку от верховьев реки Уды до моря и оставленных по Нерчинскому трактату неразграниченными. Правительство не теряло надежды утвердиться в Приамурском бассейне, если по исследованиям устье реки Амур и его лиман окажутся доступными для входа судов с моря. Оно ждало только благоприятных обстоятельств, чтобы привести в исполнение мысли Петра Великого и Екатерины II;

но, убедившись, по донесениям барона Врангеля и графа Нессельроде, в недоступности устья реки Амура и его лимана и имея в виду: а) представление о важном значении Аяна; б) мнение о Петропавловском порте, долженствовавшем быть главным нашим портом на Восточном океане, и, наконец, в) сведения о пути академика Миддендорфа от Тугурской губы по южному склону Станового хребта, а также о найденных им по этому пути каких-то китайских пограничных знаках, – правительство в 1847 году окончательно решилось установить границу с Китаем на отдаленном Востоке и тем прекратить весьма часто повторявшуюся неприятную переписку об этом предмете с Китаем.

Вместе с тем рушились и все надежды сибиряков на реку Амур; мы предоставили как эту реку, так и весь ее бассейн навсегда Китаю, в сознании, что по недоступности ее устья и лимана для судов с моря она бесполезна для России.

Для определения границы с Китаем в 1848 году положено было воспользоваться упомянутыми сведениями о столбах или пограничных знаках и о пути от Тугурской губы, сообщенных Миддендорфом генералу Бергу, военному министру графу Чернышеву и министру иностранных дел графу Нессельроде – лицам, весьма сочувствовавшим тогда предложению этого академика установить границу по его пути, от Тугурской губы к Забайкалью. В том же 1848 году на ходатайство упомянутых лиц последовало высочайшее повеление о снаряжении экспедиции под начальством подполковника генерального штаба Ахте в составе горных инженеров Меглицкого и Кованько, астронома Шварца, нескольких топографов, штейгеров и с особою при экспедиции командою для разведок.

Губернатору Восточной Сибири высочайше пове-лено было содействовать этой экспедиции всеми средствами в видах скорейшего окончания возложенного на нее поручения, состоявшего в том, чтобы окончательно определить нашу границу с Китаем по направлению столбов, найденных Миддендорфом. Эта экспедиция в июне 1849 года прибыла из Петербурга в Иркутск, где, по распоряжению генерал-губернатора Н. Н. Муравьева, оставшимся вместо него Иркутским губернатором Владимиром Николаевичем Зориным была оставлена впредь до возвращения Н. Н.

Муравьева из Камчатки.

Таковы были события, совершившиеся на отдаленном нашем Востоке до 1849 года, приведшие правительство к окончательному и, казалось, бесповоротному решению: «Положить границу нашу с Китаем по южному склону Хинганского Станового хребта до Охотского моря, к Тугурской губе и отдать, таким образом, навсегда Китаю весь Амурский бассейн как бесполезный для России по недоступности для мореходных судов устья реки Амур и по неимению на его прибрежье гавани; все же внимание обратить на Аян как на самый удобный порт в Охотском море и на Петропавловск, который должен был стать главным и укрепленным портом нашим в Восточном океане».56 Ясно, чтобы отклонить правительство от такого ошибочного решения и дать возможность принять на отдаленном Востоке надлежащее положение, которое готовили ему Петр I и Екатерина II, необходимо было разрешить два важных вопроса: пограничный и морской.

Из них первый вопрос заключался в том:

действительно ли груды камней, найденные академиком Миддендорфом и принятые им за пограничные знаки с Китаем, имеют это значение? Действительно ли Хинганский Становой хребет, тянущийся к востоку от вершин рек Горбицы и Уды и имеющий тоже Таков смысл решения Особого комитета 1848 года, под председательством министра иностранных дел графа Нессельроде, с участием военного министра графа Чернышева, генерал-квартирмейстера Берга и прочих, как видно из дела по Амуру, находящегося в архиве Азиатского департамента Министерства иностранных дел.

восточное направление около Тугурской губы, упирается в Охотское море? И, наконец, какое имеют направление реки, выходящие из Хинганского хребта и впадающие в южное и северо-восточное колена реки Амура? Второй вопрос – морской – заключался в том: действительно ли недоступны для мореходных судов с севера и юга Амурский лиман и устье реки Амур? И действительно ли на прибрежьях Татарского залива нет гавани? Для разрешения этих вопросов была необходима посылка особой экспедиции; но после сейчас сказанного ясно, что представлять правительству о снаряжении экспедиции с этой целью было уже невозможно; ибо после его решения, в котором были заинтересованы первые сановники государства, не только нельзя было ожидать на это согласия, но, напротив, тех, которые осмелились бы сделать подобное представление, ожидало бы явное или тайное преследование. Озарить этот край светом истины и этим отклонить высшее правительство от потери его навсегда для России возможно было лишь случайно и при содействии лиц, твердо убежденных в ошибочности взгляда на этот край – взгляда, унаследованного от авторитетных, знаменитых мореплавателей и последующих за ними экспедиций. Тут нужны были люди, которые решились бы действовать в сложившихся обстоятельствах вне повелений, – люди, вместе с тем одушевленные и гражданским мужеством и отвагой, готовые на все жертвы для блага своего Отечества!

В такое именно положение поставлены были здесь наши морские офицеры с 1849 по 1855 год. Они-то, как мы ниже увидим, возбудив погребенный, казалось, навеки Амурский вопрос, разрешили его и, разъяснив правительству все важное значение для России Приамурского и Приуссурийского бассейнов, делались виновниками присоединения этого края и острова Сахалин к России.

Мне необходимо было обозреть все предшествовавшие 1849 году события, совершившиеся на отдаленном нашем Востоке, для того чтобы дать возможность справедливо оценить всю важность деятельности в этом крае наших морских офицеров с 1849 по 1855 год – деятельности, далеко выходящей из ряда обыкновенных.

Глава седьмая Подготовка транспорта «Байкал» к походу на Камчатку Приготовления к походу транспорта «Байкал». – Объяснение мое с генерал-губернатором в декабре 1847 года. – Амурский вопрос возбуждается снова. – Мое объяснение с князем Меньшиковым в исходе декабря 1847 года. – Спешное окончание постройки транспорта. – Представления и распоряжения мои относительно груза. – Записка, представленная мною князю Меньшикову 8 февраля 1848 года. – Моя просьба князю Меньшикову о дозволении идти в Амурский лиман. – Сущность моего письма к Н.Н.Муравьеву от 10 февраля 1848 года. – Ответ на это письмо, полученный мной в июле того же года По ходатайству генерал-адмирала, великого князя Константина Николаевича, и рекомендации Ф. П. Литке и Ф. С. Лутковского57 в исходе декабря 1847 гоЯ служил с великим князем с 1836 по 1846 год на фрегатах «Беллона» и «Аврора» и корабле «Ингерманланд». При вооружении корабля «Ингерманланд» в Архангельске был помощником великого князя как старшего офицера. Во все время мы плавали под флагом Ф. П. Литке, а Ф. С. Лутковский был при великом князе.

да я был назначен командиром военного транспорта «Байкал», который строился по заказу Морского министерства на верфи Бергстрема и Сулемана в Гельсингфорсе. Этот транспорт назначался на службу в Охотск, и на нем приказано было отправить из С. – Петербурга и Кронштадта различные комиссариатские, кораблестроительные и артиллерийские запасы и материалы для наших сибирских портов: Охотского и Петропавловского. Такова была цель отправления транспорта «Байкал», выход из Кронштадта предполагался не ранее осени 1848 года.58 Транспорт «Байкал» имел вместительность 250 тонн; по контракту со строителями он должен был быть спущен на воду в сентябре 1848 года, следовательно, не мог выйти из Кронштадта ранее исхода октября. Главные его измерения: длина между перпендикулярами 94 фута (28,5 м), ширина 24 фута 7 дюймов (7,5 м); при полном грузе должен сидеть ахтерштевнем 12 футов 9 дюймов (3,8 м), а форштевнем 11 футов 8 дюймов (3,5 м). Диферент 1 фут 1 дюйм (32 см).

Николай Николаевич Муравьев (1809–1881), генерал-губернатор Восточной Сибири, после присоединения к России Приамурья – граф Амурский В это время в Петербург прибыл незадолго перед тем назначенный генерал-губернатором Восточной Сибири генерал-майор Николай Николаевич Муравьев,59 бывший до того Тульским губернатором. Так Муравьев Николай Николаевич (1809–1881) – генерал-губернатор Восточной Сибири, после присоединения Приамурья к России – граф Амурский. Поддерживал инициативу Невельского в вопросе о важности устьев Амура, Приамурского края и Сахалина для России, что и было юридически оформлено подписанным им в 1858 г. Айгунским трактатом.

как я должен был идти в сибирские порты, состоявшие отчасти и в его ведении, то начальник Главного морского штаба князь Александр Сергеевич Меньшиков60 приказал мне представиться Н. Н. Муравьеву. Николай Николаевич принял меня весьма благосклонно; в разговоре с ним о снабжении наших сибирских портов я имел случай обратить его внимание на важное значение, какое может иметь для вверенного ему края река Амур; на это он отозвался, что не только возвращение этой реки в наше владение, но и открытие для нас свободного по ней плавания представляет огромное значение для Сибири, но, к несчастию, все убеждены, что будто бы устье этой реки забросано мелями и недоступно для входа в реку судов с моря и что в этом убежден вполне и император, ибо, когда я пытался обратить его внимание, объяснил мне Н. Н.

Муравьев, на важное значение для России реки Амур, государь изволил выразиться: «Для чего нам эта река, когда ныне уже положительно доказано, что входить в ее устье могут только одни лодки».61 На это я отвечал Создал Сибирский отдел Географического общества.

Меньшиков Александр Сергеевич (1787–1869) – адмирал, генерал-адъютант. Во время описываемых событий занимал пост начальника Главного Морского штаба.

Об экспедиции Гаврилова 1846 года и о ее результатах, оставленных вследствие повеления Николая I без огласки, Н. Н. Муравьев ничего не знал: об этом было известно только графам Нессельроде и ЧерныН. Н. Муравьеву, что распространившееся действительно подобное заключение о реке Амуре и его лимане мне кажется весьма сомнительным, ибо из всех обнародованных сведений и описей, произведенных Лаперузом, Браутоном и Крузенштерном, на которых подобное заключение и могло быть только основано и которое я тщательно изучил, еще нельзя делать об устье реки такого заключения. Кроме того, невольно рождается вопрос: неужели такая огромная река, как Амур, не могла проложить для себя выхода в море и теряется в песках, как некоторым образом выходит из упомянутых описей? Поэтому я полагаю, что тщательное исследование ее устья и лимана представляется настоятельной необходимостью. Сверх того, если Сахалин соединяется с материковым берегом отмелью, покрывающейся водой только при приливах, как показывается на всех морских картах, составленных по упомянутым описаниям, то есть если вход в Амурский лиман из Татарского залива недоступен, то это шеву, князю Меньшикову, барону Врангелю, Тебенькову и Завойко. Тихменев в сочинении своем «Историческое обозрение колоний Российско-Американской компании» нас. 61 говорит, что будто бы император в 1847 году сказал Н. Н. Муравьеву, что река Амур должна принадлежать России и что производившиеся там исследования не раз должны повториться. Это выдумка Тихменева – государь никогда в 1847 году Муравьеву этого не говорил, что ясно доказывается его резолюцией, сделанной на докладе графа Нессельроде 15 декабря 1846 года: «Оставить вопрос об Амуре как о реке бесполезной для России».

обстоятельство еще более должно убеждать нас, что из Амура должен существовать выход с достаточною глубиною. Выслушав со вниманием мои доводы, Н. Н.

Муравьев, изъявив полное сочувствие моему предложению, выразил, что он с своей стороны постарается употребить все средства к его осуществлению.

При передаче этого разговора с генерал-губернатором князю А. С. Меньшикову я просил: не признается ли возможным употребить вверенный мне транспорт для исследования устья Амура и его лимана и на опись юго-западного берега Охотского моря, показываемого на морских картах точками. На это его светлость заметил, что «по позднему выходу транспорта, дай бог, чтобы вы пришли в Петропавловск к осени 1849 года, что сумма денег ассигнована на плавание транспорта только на один год, следовательно, у вас не будет ни времени, ни средств к исполнению этого поручения. Кроме того, подобное предприятие, как исследование устья Амура, не принесет никакой пользы, ибо положительно доказано, что устье этой реки заперто мелями, в чем убежден и государь, наконец, возбуждение вопроса об описи устья Амура, как реки китайской, повлечет к неприятной переписке с китайским правительством, а граф Нессельроде на это ныне не согласится и не решится представить государю. Поэтому, сказал князь, нечего думать о том, что невозможно, а надобно вам стараться снабдить наши сибирские порты по возможности благовременно, ибо, по последним донесениям их начальников, там ощущается большой недостаток в комиссариатских и кораблестроительных материалах и запасах».

Из этого замечания князя Меньшикова я видел, что главная причина к отстранению моего предложения заключается в том, что не будет времени к исполнению его; испрашивать же особых средств для этого нельзя, по нежеланию вступать об этом в сношение с Китаем. Следовательно, чтобы иметь надежду достигнуть предложенной мной цели, необходимо было удалить эти препятствия, то есть: а) постараться, чтобы транспорт мог прийти на Камчатку в мае месяце и к июню можно было бы сдать весь груз в Петропавловске, то есть чтобы все лето 1849 года было свободно, а следовательно, чтобы и времени и суммы, назначенной для плавания транспорта, было достаточно для исследования устья Амура и его лимана, и б) чтобы это исследование было произведено как бы случайно, при описи юго-западного берега Охотского моря, соседственного с Амурским лиманом. К достижению вышеупомянутых целей приступил я немедленно.

П. В. Козакевич В начале января 1848 года транспорт был только что заложен, так что к обшивке его располагали приступить только весной. Я объяснил строителям Бергстрему и Сулеману, что князю Меньшикову было бы приятно, если бы транспорт был готов к июлю месяцу, и просил их ускорить работы. Это было необходимо еще и потому, что только при раннем выходе из Кронштадта на таком малом судне, как «Байкал», можно было надеяться достигнуть Петропавловска благополучно и заблаговременно. Строители, ввиду желания князя Меньшикова, бывшего тогда генерал-губернатором Финляндии, дали мне обязательство спустить на воду транспорт к июлю месяцу, ранее времени, означенного в контракте, более чем на полтора месяца. Уладив, таким образом, это первое и важное дело и оставив в Гельсингфорсе наблюдать за постройкою транспорта старшего офицера лейтенанта П. В. Козакевича,62 я начал хлопотать об устранении и других препятствий, служивших постоянной причиной задержки судов в Кронштадте и Петропавловске, а также и обстоятельств, ставивших командиров судов в иностранных портах в неприятное положение.

По заведенному порядку чиновниками комиссариатского и кораблестроительного департаментов груз, Козакевич Петр Васильевич (1814–1887) – адмирал, генерал-адъютант. В декабре 1835 г. был выпущен мичманом из Морского корпуса и долгое время плавал в Балтийском и Средиземном морях. Получил назначение старшим офицером на транспорт «Байкал». Вместе с Невельским участвовал в открытиях в Амурском лимане и 28 июля 1849 г., войдя в устье Амура, определил его судоходность. Позднее, подобно Невельскому, был прикомандирован для исполнения особых поручений к Муравьеву, выполняя ряд ответственных и важных заданий. При его участии и руководстве были проведены первые гидрографические исследования на Шилке и Аргуни; он же заложил в Сретенске первую в бассейне Амура судостроительную верфь, на которой был построен пароход, принявший участие в первом сплаве русских войск по Амуру. В 1856 г. был назначен первым губернатором нового присоединенного к России Приамурского края. После заключения Пекинского договора руководил работами по установлению новой границы с Китаем (1862 г.), после чего в 1875 г. окончательно покинул Дальний Восток (комментарий изд. 1947 г).

назначенный в Петропавловск и Охотск, сдавался командиру судна не по местам, как то делается на коммерческих судах, а по мере, весу и счету: на этом основании командира обязывали сдавать его также в Петропавловске и Охотске. Груз, назначаемый в сибирские наши порты, составлялся обыкновенно из забракованных большей частью вещей и хранился в магазинах в так называемых охотских кучках, так что большая его часть достигала места назначения в негодном виде. Чиновники по этому случаю обыкновенно писали и отписывались и в конце концов относили это к случайностям в море, при качке, буре и тому подобном, или к худой укладке в судне и тесноте, перемене климата и, наконец, к невниманию командиров и, как лица неответственные, оставались всегда правыми. Кроме того, материалы и запасы к месту погрузки в Кронштадте доставлялись неблаговременно и в беспорядке, так что тяжелые вещи (железо и тому подобное), которые должны бы быть погружены в нижней части трюма, привозились последними. Через это, кроме утомительных хлопот и неприятностей, напрасно терялось много времени и места в судне.

Все отправлявшиеся до меня с тою же целью транспорты имели вместительность почти втрое большую «Байкала», и в них поэтому было места гораздо более, чем надобно для помещения отправляемого груза, а потому предшественникам моим и не было повода обращать внимание на лучшую упаковку груза, тогда как мне предстояло взять такой же и даже больший груз и уложить его в пространстве гораздо меньшем. Кроме того, предшественники мои, не имея в виду ничего, кроме доставки груза, не имели и повода заботиться о раннем выходе из Кронштадта.

Тщательно и подробно осмотрев в магазинах назначенные к отправлению вещи и взяв некоторые образцы их, я убедился, что при таком способе упаковки, какой употреблялся до меня, не могу погрузить на транспорт и половины вещей, а равно убедился и в том, что комиссариатские материалы (холст, сукно, сапожный товар и прочее) были почти гнилые.

По существовавшему тогда положению офицерские порционы рассчитывались по двойной стоимости матросской порции, а потому в заграничных портах надобно было брать от консулов и агентов справочные цены на запасы, входившие в состав матросской порции, и стараться, чтобы эти цены были выданы возможно большие и вообще несуществующие, ибо без того офицерские порционы становились весьма недостаточными. Это обстоятельство ставило командиров судов в весьма щекотливое и несвойственное званию положение и часто замедляло выход судна в море.

Объяснив все эти обстоятельства бывшему тогда генерал-интенданту вице-адмиралу Васильеву и указав на всю несоответственность положений о приеме и сдаче груза и заведенном порядке отправлять все худшее в сибирские порты, я представил ему свои соображения к устранению всего этого. Соображения эти были переданы для немедленного рассмотрения чиновникам комиссариата. Они на эти мои соображения представили целую диссертацию о невозможности их исполнения и заключили, что они никогда не должны быть ответственны за груз, отправляемый со мною. После этого генерал-интендант объявил мне, что он со своей стороны ничего не может сделать по моему желанию, хотя ему и сочувствует, и что надобно обратиться мне к князю Меньшикову.

Представив князю Меньшикову образцы негодных материалов, предположенных к отправлению со мною, невозможность взять и половины груза, если он не будет упакован, медленность приемки и сдачи и о прочих сказанных обстоятельствах, я просил его приказать:

а) чтобы весь назначенный к отправлению со мной груз принимать и сдавать не по мере, весу и счету, а по числу мест, которые должны быть тщательно упакованы и упрессованы, с приложением на каждом месте пломбы и номера;

б) чтобы весь груз был доставлен в Кронштадт не позже 1 июля. Ревизор транспорта наблюдает за этим и в случае медленности делает напоминание; а в случае, если и за сим произошла бы замедленность, могущая остановить нагрузку транспорта, то те места, которые не будут доставлены ко времени погрузки на транспорт, отправляются на коммерческом судне на Камчатку за счет чиновников того учреждения, по вине которого это произошло;

в) всеми учреждениями должна быть представлена мне к 1 июля подробная опись, что именно в каждом месте заключается, и я имею право по своему усмотрению, при чиновнике того ведомства, от которого доставляется груз, снять с любого места пломбу и распаковать его. Если окажется, что материалы, в нем заключающиеся, несогласны с образцами и дурного качества, или мера, или вес их менее показанных в ведомости, то все чиновники того ведомства штрафуются суммою, представляющею двойную стоимость этого места;

г) предписать начальникам Камчатки и Охотска, что я отвечаю только за число мест и за целость пломб на них, но никак не за количество и качество заключающихся в них материалов, за что отвечают чиновники того ведомства, от которого отправлен груз, и предписать им, чтобы по прибытии в порт транспорта груз с него был немедленно принят по числу мест;

д) порционные деньги офицерам за границей определить по 10 фунтов стерлингов в месяц и никакого сношения по этому предмету с консулами не иметь;

е) в случае медленной доставки морской провизии консулами за границей или дурного качества разрешить покупать ее без всякого участия их;

ж) разрешить купить в Англии, кроме двух положенных по штату хронометров, еще два хронометра и карты, какие признаются нужными;

з) разрешить купить в Англии, если возможно, маленькую паровую шлюпку от 4 до 6 сил, которая могла бы поместиться в ростры.

При этой записке я представил его светлости удостоверение от строителей Бергстрема и Сулемана, что они постараются спустить транспорт к 1 июля, то есть полутора месяцами ранее времени, назначенного в контракте, и объяснил князю, что если ему угодно будет приказать исполнить в точности это мое представление, то я надеюсь взять весь груз, назначенный в Петропавловск, выйти из Кронштадта в августе и быть в Петропавловске в мае; а потому у меня все лето 1849 года будет свободно. Это время и можно было бы употребить на подробную опись юго-западного берега Охотского моря, который на наших картах, как неизвестный, означается точками. При переходах наших судов из Охотска и Аяна в Петропавловск и Ситху, доложил я князю, свежие ветры и другие случайности могут увлечь их к этому неисследованному берегу и поставить в самое опасное и критическое положение.

Князь А. С. Меньшиков, весьма довольный тем, что я уладил дело со строителями и предполагаю возможным взять весь назначенный к отправке груз, для перевозки которого обыкновенно назначались транспорты гораздо больших рангов, мало того что утвердил мое представление, но еще на записке моей написал: «В точности исполнять немедленно и все дальнейшие требования командира, клонящиеся к скорейшему выходу из Кронштадта транспорта и к обеспечению благонадежного плавания и сохранения здоровья команды». Затем он заметил мне, что хотя и вполне соглашается с необходимостью привести в известность юго-западный берег Охотского моря, но берег этот считают принадлежащим Китаю. На это я отвечал его светлости, что по трактатам, заключенным с Китаем, вся страна от верховьев реки Уды к востоку, до моря, оставлена без разграничения, а потому и нельзя утверждать, чтобы этот берег принадлежал единственно Китаю. Князь сказал: «Это правда, и генерал-губернатор об этом хлопотал, но министр иностранных дел признает ныне этот берег китайским;

это обстоятельство и составляет немаловажное препятствие к тому, чтобы дать вам разрешение произвести его опись. Граф Нессельроде и не думает о том, что без подробной описи этого берега плавать по Охотскому морю для наших судов опасно, он избегает только неприятных сношений с китайцами». «Впрочем, – заметил князь, – это впереди, а теперь вам надобно заботиться, чтобы скорее выйти из Кронштадта и, несмотря на настоящие политические обстоятельства,63 стараться благополучно прибыть в Камчатку, ибо там во всем крайний недостаток».

Из разговора с князем я заключил, что разрешение на опись юго-западного берега Охотского моря можно надеяться получить только при раннем выходе моем из Кронштадта и при ходатайстве генерал-губернатора Н. Н. Муравьева, а потому сейчас же после этого разговора я написал в Иркутск письмо к Н. Н. Муравьеву. Высказав его превосходительству мою полную уверенность в его готовности сделать все полезное для вверенного ему края, я в то же время уведомил его, что надеюсь выйти из Кронштадта в начале августа и быть в Камчатке в начале мая 1849 года.

«Чтобы сдать груз, – писал я, – мне достаточно 2 /2 недели, а затем остальная часть лета у меня остается свободною; ее-то и мог бы я употребить, во-первых, Известно, что в начале 1848 года Европа была взволнована, и Россия ожидала, что может разгореться всеобщая европейская война.

на осмотр и опись юго-восточного берега Охотского моря, начиная от Тугурской губы до лимана Амура;

во-вторых, на исследование этой реки и ее лимана и, наконец, на опись северо-восточного берега Сахалина, до широты 52°, то есть места, около которого Крузенштерн предполагал существование бара какой-то большой реки или одного из рукавов Амура». «Судя по разговору моему с князем Меньшиковым, – писал я Муравьеву, – без Вашего содействия я не надеюсь получить на то разрешения; за самовольное же производство подобной описи я подвергаюсь строжайшей ответственности, так как всеми здесь и особенно графом Нессельроде эти места признаются принадлежащими Китаю. Между тем случай и время будут упущены, и мне будет очень жаль не воспользоваться удобными обстоятельствами, тем более что ко мне на транспорт назначены деятельные и прекрасные офицеры и транспорт снабжается для этого довольно полно. Постигая всю важность для России познания этой страны, я употребил бы всю мою деятельность и способности, чтобы представить добросовестную картину мест, доселе закрытых от нас мраком; я бы исследовал, во-первых, до какой степени доступно плавание для мореходных судов в реку Амур и ее лиман и, во-вторых, имеются ли на берегах этого края гавани, в которых с удобством можно было бы основать порт, то есть постарался бы разрешить главные вопросы, остающиеся доселе сомнительными. Но для этого необходимо, чтобы мне было повелено:

1) по приходе в Петропавловск сдать весь груз в этом порту;

2) из Петропавловска отправиться к восточному берегу Сахалина до 52° северной широты и отсюда, следуя с описью вдоль сахалинского берега к северу, войти в лиман Амура для исследования устья Амура и лимана, в видах разрешения главного вопроса: в какой степени доступен вход в лиман и реку с севера и юга;

3) описать юго-западный берег Охотского моря и берега Татарского залива, в видах отыскания на этих берегах удобной гавани, и наконец,

4) в случае если бы в продолжение навигации 1849 года я не успел окончить эту опись, то на зимние месяцы идти к югу и с раннею весною 1850 года возвратиться обратно в Татарский залив для окончания описи; после чего следовать в Охотск и, сдав транспорт, со всеми офицерами возвратиться сушею в Петербург».

Это письмо я закончил так: «Конечно, мне было бы гораздо легче отвезти груз в Петропавловск и Охотск, как это доселе предполагалось, чем брать на себя подобную трудную работу, да еще на маленьком судне и с ничтожными средствами, но, постигая всю важность подобных исследований для Отечества и сомневаясь в безошибочности заключения знаменитых мореплавателей об этой стране, осмеливаюсь просить Вашего участия в этом деле и ожидать на это письмо Вашего уведомления. 10 февраля 1848 года, С. – Петербург».

Решение князя Меньшикова относительно груза взволновало комиссариатских чиновников и содержателей магазинов; они старались делать мне на каждом шагу всевозможные затруднения, но в этом деле приняли участие почтенные адмиралы: генерал-интендант Васильев, главный командир Кронштадтского порта Беллинсгаузен и начальник штаба Васильев;

они остановили эту бюрократическую бурю и, в конце концов, довели моих бюрократов до того, что они начали усердно хлопотать, чтобы как можно скорее спровадить меня из Кронштадта. Весь груз был упакован и упрессован согласно моему требованию и в начале июля доставлен в Кронштадт. Груз был самого лучшего качества, так что начальники Камчатки и Охотска Машин и Вонлярлярский донесли князю Меньшикову, что такого хорошего качества материалов и запасов, какие доставлены на транспорте «Байкал», не было доселе в этих портах. Назначенные ко мне расторопные и деятельные офицеры употребляли всевозможное старание к скорейшему приготовлению транспорта. Строители Бергстрем и Сулеман сдержали свое слово: 10 июля 1848 года транспорт был спущен на воду со всем внутренним устройством. К этому же времени команда, паруса и такелаж были присланы из Кронштадта в Гельсингфорс на пароходе «Ижора», который для содействия к скорейшему прибытию транспорта в Кронштадт оставался в моем распоряжении. Таким образом, сверх ожидания князя Меньшикова, 20 июля я пришел на Кронштадтский рейд совершенно почти готовым, так что нагрузить транспорт и приготовиться окончательно к походу потребовалось не более четырех недель.

Транспорт «Байкал»

Между тем в начале июля в Гельсингфорсе я получил ответ генерал-губернатора на письмо мое от 10 февраля. Николай Николаевич благодарил за истинно патриотическое рвение мое к столь важному для России делу, уведомлял, что он ходатайствует вместе с сим через князя Меньшикова об утверждении инструкции императором, которую я имею получить; что эта инструкция составлена на основаниях, изложенных в моем письме к нему от 10 февраля, и, наконец, что, при сочувствии к этому делу князя Меньшикова и министра внутренних дел Л. А. Перовского, он надеется, что она будет утверждена.

Глава восьмая На пути к низовьям Амура Объяснение с князем Меньшиковым о необходимости исследования Амурского лимана. – Проект инструкции, представленный мной князю Меньшикову

– Мои объяснения с адмиралами Беллинсгаузеном, Анжу и Врангелем. – Выход транспорта из Кронштадта и плавание его до Петропавловска. – Депеши, полученные мной в Петропавловске от Н. Н. Муравьева. – Распоряжения мои в этом порту. – Выход транспорта По приходу в Кронштадт с транспортом я немедленно явился в Петергоф к князю. Князь удивился моему скорому приходу и, когда я объявил ему, что транспорт около 20 августа выйдет из Кронштадта и что я помещу весь доставленный руз, был весьма доволен и благодарил меня. В это время я застал у князя Льва и Василия Алексеевичей Перовских.64 ПольБратья Перовские – Лев Алексеевич (1792–1856) и Василий Алексеевич (1794–1857) – энергично поддерживали Г. И. Невельского и Н. Н.

Муравьева в вопросе об Амуре. Л. А. Перовский – министр внутренних дел с 1841 по 1852 г., заседал в Особом комитете, созданном по приказу Николая I для рассмотрения вопроса о действиях Невельского на Амуре. Оставаясь в меньшинстве с А. С. Меньшиковым и Н. Н. Муравьевым зуясь расположением ко мне князя и имея в виду ходатайство Н. Н. Муравьева, я решился сказать князю: «Итак, ваша светлость, я со своей стороны сделал все возможное, чтобы прибыть на Камчатку в мае месяце и иметь лето 1849 года свободным, а потому осмеливаюсь просить вашу светлость разрешить употребить мне это время на опись юго-западного берега Охотского моря и при этом случае побывать в лимане Амура, в который официально меня занесут свежие ветры и течения, постоянно господствующие в этих местах, как пишет Крузенштерн». На это князь отвечал: «Бесполезно рисковать идти туда, где положительно известно, что вход весьма опасен и для твоего транспорта невозможен. Кроме того, я уже говорил, что граф Нессельроде не решится представлять об этом государю, особенно теперь, когда решено уже, что эти места должны принадлежать Китаю».

Перовские65 при этом заметили, что, кажется, нет причины отклонять моей просьбы, если я указываю, что это можно сделать случайно. Тогда князь Меньшиков, сказав, что об этом хлопочет и генерал-губернатор Муравьев, приказал мне сейчас же ехать в Петербург к вице-директору инспекторского департамента М. Н.

в комитете, он не изменил своей точки зрения в вопросе о важности С этого времени я пользовался особым расположением Л. А. Перовского, и он везде и всегда меня обеспечивал.

Лермонтову, взять от него представление Муравьева, рассмотреть его и составить проект инструкции, который и доложить ему. Через два дня я представил князю проект инструкции такого содержания: «По сдаче груза в Петропавловске следовать в Охотское море, тщательно осмотреть и описать залив Константина (залив Академии) и соседственный с ним юго-западный берег Охотского моря, до лимана Амура; исследовать лиман этой реки и ее устье и описать северо-восточную часть Сахалина до 52° северной широты. Затем отправиться в Охотск, сдать транспорт и с офицерами через Сибирь возвратиться в Петербург.

По прибытии в Камчатку находиться в распоряжении генерал-губернатора Восточной Сибири ввиду содействия с его стороны в возлагаемом на вас поручении».

Прочитав этот проект, князь вычеркнул лиман и устье Амура, а вместо этого написал: «и осмотреть юго-западный берег Охотского моря между теми местами, которые были определены или усмотрены прежними мореплавателями» – и при этом сказал мне, что исполнение мной распоряжений генерал-губернатора должно ограничиваться лишь пределами этой инструкции, в противном случае подвергаюсь строжайшей ответственности. На это я сказал князю, что мысы Ромберга и Головачева определены Крузенштерном и около этих мест существуют сильные течения, которые могут увлечь транспорт в лиман Амура, и поэтому я буду иметь случай осмотреть как его, так и устье реки. «Это, – отвечал князь, – будет бесполезно, ибо, повторяю, лиман недоступен; хотя я этому не доверяю и вполне сочувствую необходимости его исследования, но ныне, когда решено, что этот край принадлежит Китаю, без высочайшего повеления сделать это невозможно, и вы подверглись бы за это строжайшей ответственности. Впрочем, если подобный осмотр будет произведен случайно, без каких-либо несчастий, то есть потери людей или судна, и без упущения возложенного на вас поручения

– описи и исследования Константиновского залива и окрестных с ним берегов, куда и предполагается перенести Охотский порт, – то, может быть, обойдется и благополучно. Данная вам инструкция сообщена Муравьеву. Хлопочите скорей выйти из Кронштадта, я вами доволен, но чиновники весьма сердиты на вас и беспрестанно жаловались генерал-интенданту».

Получив упомянутую инструкцию от князя Меньшикова за несколько дней до моего выхода из Кронштадта, я имел случай говорить о Сахалине и о берегах Охотского моря с главным командиром Кронштадтского порта Ф. Ф. Беллинсгаузеном66 и адмиралом П.

Беллинсгаузен Фаддей Фаддеевич (1779–1852) – знаменитый русский мореплаватель и путешественник, участник первого русского круФ. Анжу.67 Первый сопровождал Крузенштерна в чине мичмана, а последний был большой приятель и товарищ барона Врангеля, бывшего тогда председателем Главного правления Российско-Американской компании. Ф. Ф. Беллинсгаузен сообщил мне, что опись, произведенная И. Ф. Крузенштерном в северной части Амурского лимана, а равно и предположение его, что у восточного берега Сахалина существует бар одного из рукавов реки Амура, весьма сомнительны, и как он, так и П. Ф. Анжу сказали мне, что недавно к этим берегам было посылаемо судно Российско-Американской компании. Они сообщили мне, что при описи там весьма полезно иметь байдарку, почему и дали мне письма к Ф.П. Врангелю, прося его сообщить мне, если возможно, сведения об этих местах и распорядиться, чтобы у меня была байдарка. С этими письгосветного плавания под командованием Крузенштерна, начальник 3й русской кругосветной научной экспедиции. Главная и наиболее интересная часть исследований Беллинсгаузена была произведена в морях Антарктики, где им были открыты остров Петра I и земля Александра I, которую он считал островом и которая оказалась берегом шестого материка – Антарктиды, открытого, таким образом, русскими моряками.

Посетил многие острова в других частях Тихого океана.

Анжу Петр Федорович (1796–1869) – российский полярный исследователь, адмирал. В 1820–1823 гг. руководил работами по описи берегов Сибири между Яной и Индигиркой, а также Новосибирских островов; результатом исследования Анжу было появление первых, вполне достоверных карт Новосибирского архипелага. Позднее участвовал в экспедиции для описи берегов Каспийского и Аральского морей.

мами я явился к Ф. П. Врангелю. Почтенный адмирал принял меня весьма ласково и благосклонно; относительно байдарки и при ней двух алеутов, бывших в Аяне и знакомых с языком гиляков, обитающих около Тугурской губы, обещал сейчас же сделать распоряжение, чтобы байдарку с этими алеутами доставили в мае 1849 года с Алеутских островов в Петропавловск; кроме этого, на случай, если бы к моему приходу в Петропавловск туда байдарку не доставили, дал мне бумагу, по которой я мог добыть ее, послав из Петропавловска на ближайший к нему остров из Алеутского архипелага. Что же касается сведений о югозападном береге Охотского моря, то Фердинанд Петрович сказал мне, что сообщать ему об этом неудобно. «Впрочем, все, что здесь замечательного, – сказал он, – это то, что устье реки Амура и ее лиман оказались недоступными». Это обстоятельство подстрекнуло мое любопытство, и я убедительно просил Ф. П. Врангеля позволить мне взглянуть у него на те данные, на которых основано подобное заключение.

Врангель, снисходя к убедительной моей просьбе и к обещанию хранить все в тайне, вынул из своего стола пакет, в котором были копии с журнала описи Гаврилова, и, усадив меня в своем кабинете, дозволил прочесть этот журнал. С большим вниманием я рассмотрел его и вынес такое убеждение, что эта опись вовсе не разрешает вопроса о реке Амуре, а еще более убеждает меня в необходимости исследования этих мест. Выслушав мнение барона о недоступности устья Амура, высказанное мне раньше и князем Меньшиковым, я понял положение правительства и решение его предоставить Амурский бассейн Китаю.

Это поселило во мне твердую решимость во что бы то ни стало произвести исследования устья Амура и его лимана и попытать, не удастся ли мне открыть истину и отклонить правительство от подобного вредного для России решения; поэтому я решился употребить все меры для того, чтобы попасть в Петропавловск как можно скорее и иметь время затем для вышесказанных работ. Считая бесполезным высказывать барону Врангелю мое мнение об описи Гаврилова, я поблагодарил только его за внимание и оказанную им готовность мне содействовать.

21 августа 1848 года транспорт «Байкал» вышел из Кронштадта.68 В море встретил он свежий противный Экипаж транспорта состоял из следующих лиц: командир капитан-лейтенант Г. И. Невельской, лейтенанты: П. В. Козакевич (старший офицер) и А. П. Гревенс. Мичманы Гейсмар и Гроте, корпуса штурманов: поручик Халезов и подпоручик Попов; юнкер князь Ухтомский и лекарь Берг. Нижних чинов, составлявших команду транспорта: унтер-офицеров 3, матросов 22, баталер 1, артиллерийский унтер-офицер 1 и фельдшер 1, всего 28 человек. Для отвоза в Петропавловск мастеровых 14 человек.

ветер и без всякой пользы пролавировал несколько часов. 22 августа я бросил якорь на восточной стороне острова Сескара, где и ожидал благоприятных обстоятельств двое суток. Снявшись с якоря 24 августа, до самого Копенгагена (до 8 сентября) мы боролись с теми же противными ветрами и только на несколько часов имели попутный ветер, при котором транспорт шел от 5 до L / узлов. 9 сентября вышли из Копенгагена и, имея попутные тихие ветры и штили, 11-го числа вступили в Северное море; 15-го – в Английский канал, а 16-го в 6 часов утра бросили якорь на Портсмутском рейде, близ острова Уайта. Здесь мы простояли 14 дней для необходимых работ и приготовлений к дальнейшему плаванию, как то: поверки хронометров, заготовления различных запасов, провизии и теплой одежды для команды. Подходящей нам винтовой шлюпки достать не могли, ее нужно было заказать и ждать полтора месяца.

30 сентября снялись с якоря на Портсмутском рейде и направились в Рио-де-Жанейро; до 10 октября мы имели восточные умеренные ветры, с северной широты 31°30 и 22°25 западной долготы наступили западные и северо-западные ветры, беспрестанно менявшиеся в силе и направлении. Наконец, 13 октября в северной широте 27°51 и западной долготе 21°42 встретили северо-восточный пассат, который дул весьма неправильно, переходя нередко к востоку и даже к востоку—юго-востоку со шквалами и пасмурной погодой, а близ экватора, 30 октября, незаметно перешел к юго-востоку.

4 ноября ветер постепенно стал отходить к востоку, а 6-го числа задул от северо-востока. Мы не дошли 100 миль до Рио-де-Жанейро, как он начал стихать, и наступил штиль; проштилевав здесь более суток, 15 ноября мы бросили якорь на рио-де-жанейрском рейде, совершив таким образом плавание от Портсмута до Рио-де-Жанейро в 44 суток. Конопатка всего баргоута, тяга такелажа, окраска, пополнение провизии и другие необходимые работы для приготовления транспорта к предстоящему переходу до Вальпарайзо вокруг мыса Горна задержали нас здесь до 1 декабря. 1 декабря, утром, при тихом ветре от запада мы вышли в море, а на другой день пересекли тупик Козерога в широте 23° и направились к мысу Горну. До 9 декабря, при тихих юго– и северовосточных ветрах делали незначительные суточные переходы, но с этого времени задули крепкие западные ветры, доходящие весьма часто до степени шторма. 13 декабря, в южной широте 44°3 и западной долготе 46°31, а также 24 декабря, в широте 50°5 и долготе 51°30, ветер дул с особой силой, так что транспорт держался под зарифленным грот-триселем.

31 декабря западный ветер перешел в береговой юго– юго-восточный муссон. 2 января 1849 года мы перешли меридиан мыса Горна в южной широте 57°21. С самого выхода из Рио-де-Жанейро погода стояла постоянно пасмурная и ненастная, но, несмотря на это неблагоприятное условие, при принятых мерах и заботливости врача и офицеров, больных на транспорте почти не было: говорю почти, потому что заболело только три человека и хворали они не более трех дней.69 2 февраля мы бросили якорь на рейде Вальпарайзо после 64-суточного, весьма трудного плавания от Рио-де-Жанейро.

Стараясь сколь возможно скорее достигнуть Петропавловского порта и имея здоровую и бодрую команду, я простоял в Вальпарайзо всего только четверо суток – время, которое необходимо было для пополнения водой и провизией. 6 февраля мы снялись с вальпарайзского рейда и направились к Сандвичевым [ГаДля сохранения здоровья команды мы строго придерживались правила, чтобы люди отнюдь не ложились на койки в сырой одежде или обуви и чтобы белья, которым запаслись в Англии, было на каждого матроса не менее 11/2 дюжины. Само собою разумеется, что мы не пропустили ни одного случая тщательно просушивать одежду и обувь людей и проветривать палубу и трюм. Всеми средствами старались не держать людей наверху в сырую погоду; по два и по три раза в неделю люди имели свежую пищу из заготовленных консервов и постоянно, два раза в сутки, получали глинтвейн. Все это имело благотворное влияние на дух и здоровье команды: она была весела и бодра.

вайским] островам. В течение первых трех дней имели тихие переменные ветры, пока 9 февраля, в южной широте 30°2 и западной долготе 74°30, не вступили в полосу юго-восточного пассата, который все время дул умеренно.

С 25-го числа ветер стал переходить к востоку; потом дули переменные тихие ветры с продолжительными шквалами; 9 марта мы получили северо-восточный пассат. В этот промежуток времени мы два раза пересекли экватор, в последний раз 4 марта, в западной долготе 110°51. До 22 марта, широты 16°13'N и долготы 142° 28'W, мы имели ровный северовосточный пассат, но с этого пункта он заменился переменными тихими ветрами, дувшими преимущественно из восточной половины компаса. 2 апреля 1849 года транспорт «Байкал» бросил якорь в гавани Гонолулу на острове Оагу, после 55-суточного плавания от Вальпарайзо.

На Сандвичевых островах мы встретились с бывшим тогда здесь кораблем Российско-Американской компании под командою капитан-лейтенанта А. О. Рудакова.

Команда наша веселилась и отдыхала вместе со своими соотечественниками, которых она не видала со времени выхода из Кронштадта. Здесь я с офицерами и командиром корабля Российско-Американской компании Рудаковым представлялся королю Сандвичевых островов Камеамеа.70 Его величеством мы были приняты весьма парадно и благосклонно, в знак особого уважения, какое он питал к России. Простояв в Гонолулу до 10 апреля, пополнив провизию и набрав воды, мы пошли в Петропавловск.

До широты 31 °32'N транспорт шел при умеренных и тихих северо-восточных ветрах, но с этой широты, с 21 апреля, ветер перешел сначала к юго-востоку, а потом менялся беспрестанно в направлении и силе, нагоняя при этом шквалы и пасмурность; с такими обстоятельствами мы шли до самого Петропавловска.

11 мая, в виду Авачинской губы, выпал большой снег и нашел жестокий шквал с гор, но вскоре сделался ровный попутный ветер, с которым 12 мая 1849 года мы вошли в Авачинскую губу и в 2 часа пополудни, после 32-суточного плавания от Гонолулу и через 8 месяцев 23 дня по выходе из Кронштадта,71 бросили якорь в Камеамеа – имя ряда королей Гавайи; из них наиболее известен Камеамеа I, или Великий, основатель национального полинезийского государства на Гавайских островах. Объединил в своих руках всю полноту власти на Гавайях, вступил в деятельные сношения с государствами Старого и Нового Света и, проведя ряд европейских реформ, создал крепкое государство, просуществовавшее вплоть до конца XIX в.

Предшественники мои, отправлявшиеся из Кронштадта с той же целью (отвезти груз), с которою был послан и транспорт «Байкал», совершили плавание из Кронштадта в Петропавловск: а) транспорт «Америка» в 600 тонн, имевший более 10 узлов хода, пришел в Петропавловск Петропавловской гавани, против порта. За весь переход из Кронштадта мы простояли на якоре всего 33 дня; больных на транспорте из 42 человек экипажа не было ни одного.

Донося из Петропавловска князю Меньшикову о своем прибытии, я писал: «При содействии неутомимых моих помощников мне удалось совершить это плавание благополучно и прибыть в Петропавловск с бодрой и здоровой командой, не имея никаких повреждений в корпусе судна, а равно и никакой порчи в грузе. Этим оправдалась надежда моя – быть в Петропавловске в начале мая 1849 года. Таким образом, я надеюсь, без особых расходов для казны, исполнить возложенное на меня Вами поручение. Надеюсь приступить к нему с июня месяца, начав опись с северо-восточного берега Сахалина и продолжая ее далее до Тугурской губы». Вместе с этим донесеничерез 10 месяцев 25 дней (капитан Шанц); б) транспорт «Або», такой же вместимости и скорости хода, в 12 месяцев 15 дней (капитан Юнкер) и



Pages:     | 1 || 3 |



Похожие работы:

«Собрание депутатов Ашинского муниципального района РЕШЕНИЕ 12.05.2017 № 193 Об исполнении бюджета Ашинского муниципального района за 1 квартал 2017 года Руководствуясь Федеральным законом от 06 окт...»

«IBM i версия 7.3 IBM i и связанное программное обеспечение Перенос данных IBM IBM i версия 7.3 IBM i и связанное программное обеспечение Перенос данных IBM Примечание Перед применением этой информации, а также поддержив...»

«Краевое государственное бюджетное научное учреждение культуры ДАЛЬНЕВОСТОЧНАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ НАУЧНАЯ БИБЛИОТЕКА Информационно-библиографический отдел СИСТЕМА УЧЁТА СПРАВ...»

«проблема регулирования отношений между правообладателями товарных знаков и владельцами доменных имен обрело в настоящее время особую актуальность. Для эффективного продвижения бренда на рынке необх...»

«Точное изложение Православной Веры Глава I Глава II Глава III Глава IV Глава V Глава VI Глава VII Глава VIII Глава IX Глава X Глава XI Глава XII Еще о божественных именах подробнее Глава XIII О месте ангела и души и о неописуемом Свод мыслей о Боге и Отце, и Сыне, и Святом Духе. И о Слове и Духе Глава XI...»

«О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров Архивная версия Закон Республики Казахстан от 26 июля 1999 года N 456 ОГЛАВЛЕНИЕ Настоящий Закон регулирует отношения, возникающие в связи с регистрац...»

«ООО "ИнтерТелеком" (Группа компаний WestCall) Юридический адрес: 390044, г. Рязань, Московское шоссе, д. 20 Фактический адрес: 390006, г. Рязань, Солотчинское шоссе, д. 11, оф. 107, ТЦ "Круиз" Тел.: (4912) 300-400; 300...»

«Этика свободного общества Овадья Шохер ©2003–2008 Овадья Шохер Все права защищены Содержание Международный жандарм Виртуальные юрисдикции Переход к конкурентным юрисдикциям Практические аспекты анархистских сообществ.24 Кон...»

«Юрий Харчук Ферма на дому Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=150231 Ферма на дому/Юрий Харчук; худож. – оформ. А. Киричёк : Феникс; Ростов н/Д; 2007 ISBN 978-5-222-10638-9 Аннотация В книге представлена самая практичная, доступная и наибол...»

«ЭФФЕКТИВНОСТЬ КОМПЛЕКСНОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ ИДЕОЛОГИЙ НА СТУДЕНЧЕСКУЮ МОЛОДЕЖЬ Величко В.Н., Чернышов В.А. Донецкий государственныйинститут здоровья, физического воспитания и спорта Аннотация. В статье рассматривается эффективность комплексного воздействия национальной, интернациональной и религиозной (п...»

«ПРАЙС-ЛИСТ Электронные аналоги печатных изданий Москва ФГБУ ДПО "УМЦ ЖДТ" Уважаемые коллеги! Федеральное государственное бюджетное учреждение дополнительного профессионального образования "Учебно-методический центр по образованию на железнодорожном транспорте" (ФГБУ ДПО "УМЦ ЖДТ") — признанный лидер по в...»

«Общая характеристика договора купли-продажи : В помощь студентам и аспирантам © 2001 г. В. В. Ровный, заведующий кафедрой гражданского права Юридического института ИГУ. Доктор юридических наук, доцент. В предыдущем номере журнала "Сибирский юридический вестник" была опубликована стат...»

«ИЗВЕЩЕНИЕ об открытом аукционе по продаже имущества ПАО "МРСК Волги"1. Организатор аукциона: филиал ПАО "МРСК Волги" "Чувашэнерго". Место нахождения: 428029, Россия, Чувашская Республика, г. Чебоксары, пр. И. Яковлева, 4/4. Почтовый адрес: 428029, Россия, Чувашская Респ...»

«ЗАКОН ТУРКМЕНИСТАНА О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров (Ведомости Меджлиса Туркменистана 2008 г., № 4, ст.53) (С изменениями внесенным Законом...»

«КВ ТРАНСИВЕР DX-SR8 руководство по эксплуатации Спасибо, что приобрели трансивер ALINCO. Чтобы достичь максимальной производительности трансивера, внимательно прочитайте инструкцию по эксплуатации и сохраняйте ее для дальнейших справок. Содержание Глава 1 Начало работы 1.1Функциональн...»

«Евгений Петрович Федоровский Невидимая смерть Серия "Секретный фарватер" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=440015 Невидимая смерть: Роман: Вече; Москва; 20...»

«Аукцион на право заключения договора пользования рыбоводным участком, расположенным на водном объекте и (или) его части, не прилегающим к территории муниципальных образований Республики Дагестан, Республики Крым, г...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "ОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ П.А.СТОЛЫПИНА" (ФГБОУ ВО Омский ГАУ) Омский аграрный техникум Организация архивной и справочноинфо...»

«ПОЛОЖЕНИЕ О СОРЕВНОВАНИЯХ ПО КОННОМУ СПОРТУ ДИСТАНЦИОННЫЕ КОННЫЕ ПРОБЕГИ Соревнования для любителей CEN 16; CEN 08 I. ОБЩАЯ ИНФОРМАЦИЯ Клубные СТАТУС СОРЕВНОВАНИЙ: КАТЕГОРИЯ СОРЕВНОВАНИЙ: Открытые, личные ДАТА ПРОВЕДЕНИЯ: 17-18 марта 2017 г. МЕСТО ПРОВЕДЕНИЯ: Ленинградская обл., Всеволожский район,...»

«Содержание 1. Оценка системы управления учреждением 1.1. Статус образовательного учреждения (ОУ) 3 1.2. Дата образования. Периоды реорганизации ОУ (основания) 3 1.3. Полное наименование ОУ 3 1.4. Место нахождения колледжа 3 1.5. Учредитель колледжа 3 1.6. Перечень правоустанавливающих документов 4 1.7. Организаци...»

«РЕСПУБЛИКА БЕЛАРУСЬ ОПИСАНИЕ BY (11) 15757 (19) ИЗОБРЕТЕНИЯ (13) C1 К ПАТЕНТУ (46) 2012.04.30 (12) (51) МПК C 04B 38/02 (2006.01) НАЦИОНАЛЬНЫЙ ЦЕНТР ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ СМЕСЬ ДЛЯ ИЗГОТОВЛЕНИЯ ЯЧЕИСТОГО БЕ...»

«СПРАВОЧНИК ВКЛАДЧИКА СРОЧНЫЕ ВКЛАДЫ ФИЗИЧЕСКИХ ЛИЦ ЗАО "Америабанк" RA, г. Ереван, ул. Гр. Лусаворича 9 Тел.: (374 10) 56 11 11; факс: (374 10) 51 31 33 эл. почта:office@ameriabank.am; www.ameriabank.am ВКЛАД "АМЕРИЯ" Минимальная сумма вклада: 10 000 российских руб...»

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ ОРЛОВСКАЯ ОБЛАСТЬ Администрация Новодеревеньковского района ПОСТАНОВЛЕНИЕ от "24" ноября 2016 г. №238 Об утверждении муниципальной программы "Профилактика правонарушений и борьба с преступностью в Новодеревеньковском районе на 2017-2020 годы" В целях активизации работы по профилактике правонару...»

«Дагестанский государственный университет народного хозяйства ДАЛГАТОВА АИДА ОСМАНГАДЖИЕВНА Учебное пособие (курс лекций) по дисциплине "Основы государственной гражданс...»

«ПРАВИЛА ОКАЗАНИЯ УСЛУГ СВЯЗИ "МТС" (в редакции от 22.02.2011 г.) Открытое акционерное общество "Мобильные ТелеСистемы" 109147, г. Москва, ул. Марксистская, д. 4 ИНН 7740000076 КПП 997750001, р/с 40702810600000001747, в...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.