WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 
s

Pages:     | 1 | 2 ||

«1915 год 1915 год Всё-таки Фр.Оск. в конце концов получил отпуск по болезни. 22 декабря он прибыл в Москву. Рождество он встречал вместе с родными в Риге, затем вновь вернулся в Москву. ...»

-- [ Страница 3 ] --

Вечером по просьбе Барченкова я принёс к ужину Игоря Северянина2. Барченков долго и с выражением читал его стихи, и мы покатывались. Впрочем, есть у него и отдельные красивые, неподдельно искренние стихотворения, но с эгофутуризмом они, конечно, ничего общего не имеют.

М[лодава], 8 ноября 1915 г.

Мысль об устройстве своей лечебницы, где всё устройство будет зависеть от нас, не даёт мне покоя. Так или иначе, но в будущем она должна осуществиться.

Это будет целью моей жизни!

Конечно, не шаблонная лечебница, коммерческое предприятие. Нет, наше предприятие должно явиться культурным фактором, внести свежую струю в эту область. Не коммерция, а кооперация в лучшем смысле этого слова: сотрудничество молодых и свежих сил для общей некорыстной цели! Я знаю, сначала придётся много работать. Но я чувствую, что после войны у меня найдётся и сила, и охота, и энергия. Мы будем вместе работать, моя Шурочка!

Буйневич К.А. Руководство к изучению внутренних болезней. Частная патология и терапия. (М., 1914 и др.) По-видимому, речь идёт о сборнике «Ананасы в шампанском (1908–1915)». М., 1915.

156 Ф.О. Краузе. Письма М[лодава], 9 ноября 1915 г.

За ночь появился иней на деревьях. Ветра нет. Тихо и морозно. Надел свой тулуп, завернул ноги в тёплую лошадиную попону и поехал в полки. Поехал неудачно, так как оказалось, что один из этих полков ещё передвигается, не дошёл, а другой — только что обосновался, но не успел ещё ничего устроить. Даже врачи ещё не нашли себе помещения. Так я и вернулся ни с чем. Поеду, вероятно, ещё раз через несколько дней.

Зато как хорошо было в поле и в лесу! У нас тут снега немного, но ближе к позициям его почему-то больше. Особенно в лесу, где мы немного блуждали, его оказалось много. Совсем зимний ландшафт. Страшно люблю иней в лесу. Прелестны также и одиноко в поле стоящие деревья, так и просятся на полотно. Нет, правда, хорошо москвичу поближе познакомиться с зимней природой — и поучительно, и увеселительно. Вообще я начинаю совсем терять свой невольный страх перед провинцией. Что вместе с тобой провинция! Только лишняя возможность ближе соприкасаться с природой, больше ничего! Нет, я теперь не боюсь окончательно «засасывающего» влияния провинции. Всё зависит от человека.

От него же зависит и обстановка, а не наоборот! … В селе П., где эпидемия скарлатины среди детей, теперь всё-таки работает отряд Красного Креста. Как результат — прекращение эпидемии! И деятельность санитарных врачей всё-таки приносит результаты, несмотря ни на что — это теперь чувствуется везде. Мы не бесполезны.

М[лодава], 10 ноября 1915 г.

От тебя писем нет. Фактического материала мало. Помечтать разве? Что ж, помечтаю.

Что мы будем делать потом?..

Когда война кончится, я приеду в Москву. Останусь, однако, сначала только несколько дней и потом поеду к матери. Это — conditio sine qua non1. Когда вернусь, — мы с тобой прямо под венец… Чем скорей, тем лучше. Ты переедешь на собственную квартиру, если только её у тебя ещё нет, и мы некоторое время, недельки две, поживём с тобой тихо, будем справлять медовый месяц! Хорошо будет, безмятежно… Потом мы оба берёмся опять за работу. Быть может, тебе даже не придется её прекращать. Клянусь бородой пророка, что заниматься медициной я буду самым интенсивным образом. И ты мне в этом поможешь. Сначала буду кончать стаж, без этого нельзя.

Потом займусь специальными отделами:

грудным возрастом, lues‘ом [сифилисом] у детей и т. д. Быть может, даже немного заинтересуюсь хирургией. На это придётся ухлопать ещё один год в Москве.





Жить мы будем, во-первых, — на сбережения (!), во-вторых, на твой определённый заработок, если таковой будет (приюты, лаборатория или что-нибудь в этом роде, что тебе больше окажется по душе) и, в-третьих, — на случайные доходы (!). Во всяком случае, мы с тобой не пропадём в Москве.

Ну, а потом?

Потом, даст Бог, мы возьмёмся за осуществление нашей жизненной цели, которая меня всё более и более привлекает. Я глубоко убеждён, что в таком conditio sine qua non (лат.) — необходимое условие.

1915 год виде, в каком мне представляется осуществление мечты, она и тебя увлечёт, захватит. В конечном счете, она сводится к учреждению своего рода частной клиники, не находящейся в ведении Министерства народного просвещения, а посему развивающейся органически, без стеснений. Это — в далёком будущем, как итог многолетних работ.

Вначале же — небольшая ячейка, в зародыше своём несущая будущее и развивающаяся по намеченному плану… Предположим так: нашлись средства (они найдутся!), оборудована небольшая больничка для заразных на 10–15 коек, из которых несколько бесплатных. При больнице — известный местный врач-консультант, дающий своё имя. Небольшая реклама среди врачей и публики (без этого нельзя!).

Сама больница — на дворе или в саду два флигеля, для дифтерита и для скарлатины.

В дифтеритном отделении непременно паровая, интубационный и трахеотомический наборы. Имеется специально оборудованная лаборатория. Вообще всё необходимое имеется. При лаборатории — небольшая сначала специальная библиотечка.

Плата совсем скромная — 100 р. в месяц или 3 р. 50 к. в день. Сюда входит полное содержание и отчасти лечение. Только за сыворотки и сложные рецепты отдельная плата. За присутствие матери — 25 р. в месяц, за меньший срок — всё равно тоже 25 р. Если считать, что в первый год у нас в среднем 5 коек платных будет постоянно занято, то получим в год около 7000 рублей, что нам, во всяком случае, для начала даст полную возможность закончить без дефицита.

Первые три года мы будем сидеть безвылазно при нашей больничке, пока дело не наладится. Понемножку расширим дело: прибавим терапевтическотифозно-дизентерийное отделение, откроем бесплатную амбулаторию, в которую привлечём молодых начинающих врачей. Расширим лабораторию, библиотеку, увеличим количество бесплатных коек… Наша больничка стала уже твёрдо на ноги. Стала известна во всей губернии, а может быть, и дальше. Бескорыстие и добросовестность врачей и вполне современная научная постановка дела создали ей уже определённую хорошую репутацию… В неё кладут детей охотно, доверяют ей. Около неё группируется небольшая просвещённая кучка молодых врачей с серьёзными стремлениями, вносящая свою инициативу в предприятие, открывающая, быть может, для него новые области… Плата не повышается, если возможно — понижается.

Являясь теперь уже центром детской медицины в губернии, учредители её берут на себя инициативу организации Общества детских врачей губернии. Задача этого общества не только научная: оно должно не только теоретизировать — оно должно, прежде всего, действовать. В распоряжении его — наша больница, которая теперь расширяется, превращается в кооператив, с одной стороны, широко обслуживая население, с другой — давая возможность существовать молодым врачам. Уже при больнице открыты новые отделения: кожное, хирургическое. Амбулатория расширена. Заведен ряд улучшений, дополнений. Действует бесплатная дезинфекционная камера. Намечается организация помощи на дому за минимальную плату. Находятся жертвователи на дальнейшее развитие дела, получаются субсидии от земства, города… Ну, письмо моё сегодня разрослось; размечтался!.. А я ведь ещё далеко не закончил. Завтра продолжу свои размышления, пока меня ещё не окатили холодной водой, пока ещё горячо воображение.

158 Ф.О. Краузе. Письма Был сегодня чудный солнечный морозный день с богатым инеем, а сейчас прекрасная лунная ночь. Как не размечтаться!

М[лодава], 11 ноября 1915 г.

Ты спрашиваешь, какое я вынес впечатление от Кути? Самое лучшее! Недаром я после свидания с ним опять стал усиленно носиться со своей идеей будущей нашей совместной деятельности. Он удивительно хороший и мягкий человек. Внешняя бравурность его бывает только на людях. При tte--tte всё это внешнее исчезает, он становится вполне естественным, простым. Я его всегда очень любил, несмотря на все его яркие недостатки. У него на редкость чистая душа. … В том, что trio наше будет на редкость удачное, я не сомневаюсь. У нас неладов быть не может. С этой стороны нашему будущему предприятию можно выставлять самый хороший прогноз. И прав он, когда пишет, что «при общих стараниях всё осуществимо». Я думаю так же. Надо только иметь перед собою ясно осознанную цель, в достижении которой видишь свою жизненную задачу.

Надо стремиться к цели прямыми путями, браться за дело чистыми руками, работать дружно и интенсивно — и успех будет наш! Практическую же сторону мы разработаем. Мы ведь не беспочвенные фантасты, мы возьмёмся за достижимое. … Я целый день сидел опять над своей ненавистной канцелярией. Отправляю тебе завтра 250 р., а скоро, вероятно, ещё столько же.

М[лодава], 12 ноября 1915 г.

Я берусь за перо только для того, чтобы сообщить тебе, что сегодня я не в состоянии тебе писать. С 9 утра до 9 вечера рыскал по полям, был в передовых окопах одного полка, смотрел, говорил, — и в конце концов, после блужданий среди снежных полей в начинающуюся пургу, вернулся домой усталый до смерти и с сильной головной болью. Сердце жарит вовсю.

14 ноября 1915 г.1 Как тебе уже известно, я третьего дня был в одном полку, где знакомился с санитарным состоянием его. Был я и в окопах его. Накануне их обстреливали тяжёлыми бризантными снарядами2. Было несколько попаданий: мне показывали следы разрушений. Я себе взял на память небольшой осколочек. Пока я был там, стреляли австрийцы только шрапнелью. В блиндажах мы сидели в полной безопасности.

Посмотрел я, как люди живут в окопах и блиндажах под постоянным обстрелом. Пил с офицерами чай, ел конфеты, смеялся с ними. А шрапнель всё рвалась где-то недалеко… Когда мы распростились и вышли, слышим отдалённый свист снаряда. Долго следим, пока не раздаётся взрыв гранаты около шоссе, по которому мы предполагали ехать. Пока мы шли к моей бричке, просвистело ещё Первая буква названия места и последующие точки тщательно вымараны цензурой.

Бризантные снаряды (от франц. brisant — дробящийся) начинены дробящимся веществом, при разрыве резко усиливающим поражающее воздействие.

1915 год несколько снарядов далеко от нас. Однако мы по шоссе не поехали, а взяли курс полем, всё-таки верней… Я теперь вполне понимаю, что можно совсем привыкнуть ко всему этому.

Ведь только незначительная часть снарядов попадает. Это так называемое «затишье». Во время атаки и ураганного огня мне всё же не хотелось бы сидеть на передовой линии… Сегодня мы с Матвеевым ездили в два полка. На позициях, однако, не были.

У нас зима, санный путь — роскошь.

М[лодава], 15 ноября 1915 г.

Сидел целый день дома, писал доклад о санитарном состоянии обследованного полка. А вечером взялся за Мариэтту Шагинян, которая мне в некоторых своих стихотворениях чрезвычайно понравилась. Нет нужды, что иной раз при чтении вспоминаются и Бальмонт, и Пушкин, и Минский1, и даже Лермонтов и Гейне. Пусть будет её талант подражательный, но в этих рамках ей удалось создать удивительно красивые и звучные стихотворения. Обработаны они тщательно, стих чёткий, чеканный, мысль продумана, не расплывчата. Настроение тихое, немного грустное. Я подчеркнул карандашом те стихи, которые мне наиболее понравились. Около некоторых даже поставил восклицательный знак. … Несмотря на прочтённые стихи, чувствую сегодня какую-то скудность воображения, какую-то малоподвижность мысли. Очевидно, преобладает впечатление от кропотливого доклада. Тянет ко сну.

Зато как хорошо на дворе! У нас стоит сейчас порядочный мороз, градусов около 12–15. Снег скрипит и хрустит под ногами, кругом всё так бело, так чисто!

Вот если бы сейчас потеплей одеться и прокатиться с тобой на быстрых санях куда-нибудь за поля, в лес! Вспоминается мне, как мы провели с тобой прошлый Новый год. Какое чудное воспоминание!

М[лодава], 17 ноября 1915 г.

Пишу тебе с нового места, после того, как вчера вечером совсем не писал.

Дело вот в чём: вчера утром, — я как раз заканчивал воспоминания историка Соловьёва2, — входит к нам комендант штаба и объявляет, что нашему отряду по распоряжению командира корпуса придётся перебраться в какое-либо другое помещение, а в занятое теперь нами разместят нижних чинов, охрану штаба. Таким образом, наша близость к квартире командира корпуса устроила нам эту неприятность. Новое помещение нам комендант отвёл ещё вчера, недалеко от сан.-гигиен. отряда. Так как оттуда, однако, пришлось кой-кого выселить, а также вообще привести в порядок, мы временно воспользовались любезностью Матвеева и переночевали у него. Сегодня мы перебрались, и пока я остаюсь очень доволен переменой: наша комната меньше, но чище и уютней, имеется более обширное помещение для людей. Для лошадей мы тоже устроим конюшню получше. Так, по-видимому, всё к лучшему. … Минский (Виленкин) Николай Максимович (1855–1937) — народник, позднее теоретик и практик модернизма в искусстве. Увлекался учением Ницше.

Соловьев С.М. Мои записки для друзей моих, а если можно, и для других. Пг., 1915.

160 Ф.О. Краузе. Письма Воспоминания Соловьёва я прочёл с удовольствием, хотя и поразился некоторой поверхностности его суждений и наблюдений в иных местах книги. Всё то, на что тебе следует обратить внимание, я отметил карандашом, хотя далеко не со всем написанным согласен.

М[лодава], 18 ноября 1915 г.

Не могу я тебе сегодня писать — нахожусь в напряжённо-выжидательном настроении, ничего не клеится. Вот в полк я не поехал, канцелярией своей не занялся, почитать ничего не читал. День прошёл как-то так… Сидели у меня на новоселье Барченков и Матвеев. Поболтали. Толку мало. Чтобы попасть опять в колею, я должен получить твои письма! … Шурочка, у меня скоро не останется почтовой бумаги и конвертов. Предупреждаю!!!

М[лодава], 19 ноября 1915 г.

Месяц тому назад я приезжал в Москву, и ты ждала меня на вокзале! Как давно это было!.. … Следующая наша встреча, вероятно, будут теперь весной — хорошее время!

Был я утром в одном из полков в селе П. Я предпочитаю возиться с местным населением, а полки не люблю: никак не могу привыкнуть к роли ревизораэкзаменатора. Несмотря на всю тактичность, неловкое чувство остаётся. Катович абсолютно ничего не делает и инициативы тоже не проявляет никакой. Мы друг от друга продолжаем отмалчиваться. Печальные «товарищеские» отношения! Завтра буду в О[строге] в интендантстве и на почте. Там узнаю, отправят ли они скоро наши письма. … 20 ноября 1915 г. Получил твоё отчаянное письмо от 6-го … Тебя гнетут мрачные предчувствия. Милая, крепись. Сейчас вообще расстройство всех путей сообщения в нашем тылу, и объяснить отсутствие писем легко. … Хотел тебе отправить ещё 200 р., но сейчас не принимают. Вероятно, куплю на них облигаций нового займа, буду стричь купоны!

Утром до обеда опять ездил в полк, в разные места, закончил обследование.

Получил новое предписание, которое мне очень по душе: систематически обследовать в районе нашего корпуса все сёла и деревни, определять вовремя очаги возможной заразы, степень снабжения населения продовольствием и т. д. В зависимости от донесений, которые я обязан представлять каждую субботу, будут приниматься меры. В случае обнаружения заразного заболевания я телеграфирую. Это хорошо. Я доволен.

–  –  –

М[лодава] 22 ноября 1915 г.

Почта от нас не отправляется совсем, но почему-то всё-таки ещё приходят сюда отдельные письма и номера газет. … Очень мне нравится, что ты собираешься в будущем работать в клинике. В материальную необеспеченность я не верю. Ведь мы сейчас с тобой вместе зарабатываем около 465 р. в месяц.

Неужели от этого ничего не останется? Да и в будущем у нас известный заработок обеспечен: у тебя 50 р. с приютов1, и у меня 75–85 р. ассистентского жалованья, итого — 135 р. в месяц. Неужели нам придётся устраиваться в комнате? Не думаю. Даже уверен, что снимем маленькую, но страшно уютную квартирку. … Я очень рад, что тебе так нравится Елпатьевский. Я его искренно полюбил.

Вот, обратила, вероятно, и ты внимание на его последние статьи в Р.В. о беженцах: «Обиженные». Вероятно, он чудный человек. Я даже подумывал, не поехать ли к нему по окончании стажа советоваться с ним о дальнейшем: где и как. Он, человек провинции, старый врач с громадным опытом. Почему бы и не посоветоваться? Впрочем, это дело будущего. … У нас за последние дни оттепель, а со вчерашнего дня всюду непролазная грязь. Тем не менее, с Матвеевым мы сели после обеда (утром писал длинный доклад) на лошадей и съездили верхом по полям в село М., где на путях в вагоне разместилось отделение московской экономии. Там я немного потратился на печенье и носовые платки (чуть-чуть!).

С Матвеевым мы всё больше сходимся. Он удивительной чистоты человек с определёнными ясными идеалами. Я ему уже много наговорил про тебя, и он тоже любит говорить про свою жену. Это почва нам обоим близкая и понятная.

Хотелось бы тебя с ним познакомить. С Барченковым мы всё меньше находим общих точек. Он в значительной степени — фразёр, несмотря на общую талантливость.

М[лодава], 23 ноября 1915 г.

Я только что вернулся с объезда нашего тыла. Уже поздно, и я страшно устал. В колониях нашёл всего 10 случаев оспы, один случай дифтерита и один случай цинги! Среди беженцев страшная нужда, даже форменный голод. Послал телеграмму в санитарный отдел. Прошу прислать эпидемический и питательный отряды. Сейчас иду к корпусному врачу.

Завтра еду опять. Впечатления тяжёлые!

Постараюсь как-нибудь отправить эти два письма, но едва ли они будут отправлены — нет поездов. Неизвестно, когда эта оторванность кончится.

М[лодава], 24 ноября 1915 г.

Хотел сегодня с утра опять разъезжать. Но не пришлось, проснулся с сильной головной болью и лёгким ознобом — началась inuenza! Очень приятно!

Попросил Катовича поехать вместо себя. Вот когда ему пришлось немного поработать.

В дополнение к работе врачом-ассистентом в Морозовской больнице Ал.Ив. взяла место врача в двух приютах.

162 Ф.О. Краузе. Письма Я же целый день сидел дома и глотал фенацетин. Читал «Боги и люди» СенВиктора1. Читал с большим удовольствием: стиль блестящий и содержание интересное. За канцелярию никак не могу взяться, хоть тресни! Писем, конечно, никаких, отрезаны от всего мира.

На дворе грязь, слякоть, — беда! Из вчерашних картин самые печальные — это группа беженцев-евреев, худых, бледных, жалких до невозможности, голодающих самым форменным образом… И ещё семьи галичан — угро-руссов с Карпат: старуха-мать со всеми признаками цинги, молодой красивый отец семейства, истощённый, с горящими глазами, с начинающимся стоматитом, и его жена, совсем ослабевшая от голода, не в состоянии стоять, лежащая на земле в каком-то пароксизме!.. Уже целую неделю у неё сильные боли в животе и груди, позывы на рвоту, слюнотечение, полное истощение сил… Муж её возил куда-то, показывал какому-то военному доктору. Он мне показал прописанные порошки — салициловой натр! Лечить голодание салицилкой! Нет, Шурочка, до этого я не дойду. У меня совесть есть. … Эта семья уже несколько месяцев кормится одной только картошкой. В последнее время и её трудно достать. Питательных пунктов они не видали… Кучка бледных, молчаливых, изящных фигурок — детишки уставились на меня большими глазёнками. Они не просят есть, потому что знают, что есть нечего, как объяснил мне отец… Масса горя кругом, Шурочка, безвыходного горя!.. Не нам роптать на судьбу, милая… Нужна помощь широкая, всенародная. То, что делается, — это капля в море, это едва видно, едва ощутимо. Но на большее нам рассчитывать ведь не приходится.

Да, я остаюсь при прежнем своём мнении: самое мрачное пятно на фоне этой войны — это беженство и всё, что связано с ним.

М[лодава], 25 ноября 1915 г.

Слякоть на дворе продолжается, а в носу у меня усиливается: насморк страшенный. Единственное моё утешение, что я его, может быть, схватил из твоих последних писем: ведь и ты хворала им недавно. Быть может, это только продолжение твоего насморка! Памятуя слова фон Штейна2, что нос любит, когда в нём гуляет прохладный Борей, я завтра с терапевтической целью опять отправляюсь в путь. Надо клин клином вышибать.

Катович вчера вернулся тоже поздно. К счастью, новых случаев эпидемических заболеваний он не нашёл.

У нас в штабе учреждена библиотека! Функционирует уже с неделю. Участвует около 30 человек. Первоначальный взнос был 3 р., дальнейшие взносы — ежемесячно по рублю. Приобретаются в Р[овно] новейшие издания, почти исключительно беллетристика. Есть и жертвованные книги. Мне пришлось отдать Сен-Виктор, Поль Жак. Боги и люди. М., 1914. Сен-Виктор, Поль (1825–1881) — французский литератор, театральный критик, автор блестящих статей о живописи и истории театра. Эстет, проповедник теории «искусства для искусства».

Штейн Сергей Фёдорович (1855–1921) –директор Клиники болезней уха, носа и горла им. Ю.И. Базановой при Московском университете.

1915 год своего Игоря Северянина, что я сделал без большого сожаления. Я библиотекой пока не пользовался и вряд ли воспользуюсь. Но ради симпатичной цели охотно участвую во взносах.

Барченков ежедневно после обеда играет в винт. Сначала он принимал вид жертвы, но теперь сам с азартом созывает компанию. Я всё более равнодушно отношусь к нему. И всё милей мне становится Матвеев.

М[лодава], 26 ноября 1915 г.

Сегодня я опять ездил. К счастью, не наталкивался больше на такие картины, как тебе описывал: ни эпидемий, ни прямого голода. Странная погода у нас:

светит солнце, снега нет, много грязи и воды. Окидываешь взором поля — всюду пробиваются молодые побеги. Одним словом, если бы не слишком уж матовый блеск солнца и порывы холодного ветра, можно бы думать, что это весна, март месяц в исходе… Зимы как не бывало. Только в самых глубоких канавах кое-где жалкие остатки грязного снега. А ведь уже надвигается декабрь.

Любовался я сегодняшним закатом: ярко-золотые тучки над лесом, за которым скрылось солнце, и тёмно-фиолетовые тяжёлые тучи с другой стороны, над фиолетовыми же полями… … Писем нет, как и следовало ожидать. Есть К.М. от 22-го. Тучи сгущаются!..

Что будет?

Насморк, по-видимому, начинает поддаваться моей терапии «открытых ноздрей», чувствую себя лучше. Кончил «Боги и люди» Сен-Виктора. Прочёл с удовольствием. Теперь взялся за «Италию» Петра Рысса1. Кажется, довольно скучно написано. … Просыпаюсь обычно уже в седьмом часу.

Долго валяюсь в постели, прежде чем вставать, — всё думаю о нашем будущем, и мечтаю, мечтаю… Наше «учреждение» в этих мечтах принимает иной раз грандиозные очертания:

тут кроме больницы со всеми её аксессуарами, имеется ещё и целый ряд культурно-просветительских начинаний: тут и лекции для народа, тут и прежде всего широкая издательская деятельность… И над всеми этими учреждениями и начинаниями красуется девиз: Vince sol!2 Не смейся, Шурочка, ведь это только мечты!

М[лодава], 27 ноября 1915 г.

Вернулся я сегодня из поездки поздно и сильно утомился — дорога ужасная.

Утром грязь было подмерзла, и приходилось прыгать по неровностям, а к обеду пошёл опять снег, и стало тепло. В итоге бричка поломалась, и пришлось её долго чинить.

Тут на столе я нашёл от тебя письмо, на которое хочется ответить тебе основательно, на что я сейчас не способен. … Подробности завтра. Ведь всё равно это письмо не пойдёт дальше Казатина, где, как мне сказали сегодня на почте, до поры до времени хранятся все письма из армии.

Рысс П.Я. Италия. М., 1916.

Vince sol! (лат.) — Побеждай, солнце!

164 Ф.О. Краузе. Письма М[лодава], 29 ноября 1915 г.

Как бы хоть маленькую весточку послать тебе… … Я сначала думал, что перерыв продолжится только несколько дней, но вот уже вторая неделя на исходе. Как-то ты перенесёшь всё это? … За ночь у нас опять растаял весь снег, и сегодня совсем тепло и солнечно.

Широко открыл я окна своей комнаты, впускаю тёплый, совсем весенний воздух!

Кругом опять зеленеют поля, как будто никакой зимы не было и не будет. А по календарю ведь скоро Никольские морозы! И ведь были уже дни с трескучим морозом, инеем на деревьях и хрустом под ногами… Вот видишь, Шурочка, как всё сменяется. Наступят ведь и для нашей совместной жизни опять тёплые весенние дни, когда позабудутся трескучие морозы. А пока тяжело! Тучи надвигаются, атмосфера сгущается… В воздухе чувствуется приближение грозы. Напряжённость усиливается… Даже я, твой спокойный Ёжик, чувствую, как струны натягиваются, нервы звенят… Какие тяжёлые, какие великие времена выпали нам на долю, Шурочка! Не слишком ли много для отдельного человека?

3 декабря 1915 г.

Ура, Шурочка! Получил ещё два письма от тебя. … Я страшно рад за тебя, что ты сможешь кончить полный стаж, закончить своё специальное образование. … Мне совсем придётся перед тобой стушеваться. … Значит, признано желательным удержать для больницы Ал.Ив. Доброхотову! Ну а найдут ли желательным удержать А.И. Краузе? Ты подумай, Шурочка, не прогадаешь ли ты со мной? Ведь ещё не поздно. Ну не сердись, ведь я смеюсь. … За ушедшими на войну ассистентами сохраняются их места! Это великолепно. Мы покорнейше благодарим за такое великое сделанное нам снисхождение.

И об этом пришлось поднять вопрос на совещании! Да разве это не само собой разумеется, не простой долг тех, кто сидит дома? Ну, Бог с ними!

А когда это будет? Когда, когда мы вернёмся на свои старые места!.. Не мудрено, что нас начинают забывать, что мы уже не свои, ненужные… Ведь устроились без нас. К чему ломать наладившуюся работу, снова перекраивать, примерять?.. Немножко обидно.

Ты, Шурочка, намекаешь на сдержанность своего ответа на моё письмо о планах будущего. Я этого ответа ещё не получил. И хорошо, что он придёт позже, я теперь подготовлен к нему. Шурочка, я больше не буду. Ведь это только так, перо разошлось. Конечно, ничего нельзя сказать, что будет потом. Вероятно, всё будет совсем не так, как думаешь, поэтому лучше не думать. Пройдёт время, там видно будет.

М[лодава], 5 декабря 1915 г.

Сидел над канцелярией. Эта работа сушит мозги. Последние дни у нас была другая работа: производили подворную поголовную противооспенную вакцинацию населения. Катовичу поручил один район, а сам наблюдал за другим.

Привили, в общем, около 1200 человек за три дня. В других районах нашего корпуса производится тоже вакцинация под наблюдением врачей ближайших войсковых частей. Надо надеяться, что эпидемия прекратится. Как видишь, у 1915 год нас тоже иной раз проводятся санитарные мероприятия в довольно крупном масштабе. … 6 декабря 1915 г. … Неужели, Шурочка, ты думаешь, что дешевле 250 р.

в месяц мы не проживём? Я рассчитывал, что хватит нам и 180 р. для начала. Ну, там увидим. Это — полбеды. … А во мне крепнет уверенность в сравнительно недалёком мире. Быть может, даже весною!.. Мечта! … У нас сегодня праздновался Николин день. Было несколько именинников.

Богатый обед со всеми аксессуарами в изобилии, музыка, шум и гам… Одним словом, не поверишь, что в восьми верстах от позиции… A propos, «зимний Никола» у нас оказался прекрасным весенним днём с 8-ю градусами тепла, ярким солнцем, зеленью полей!

Сегодня вернулся из отпуска Щастный, с большим опозданием и трудом. Говорит, что в армии ему сказали, что, вероятнее всего, наш отряд останется здесь и не поедет никуда. Официально ещё ничего не известно.

По случаю праздника Катович проделал всё то же, что в своё время в Дубно!

Гадость! Некультурность!

Почтовая бумага совсем на исходе. Достать негде.

М[лодава], 7 декабря 1915 г.

Пришло письмо от Раф.Мих. из Ромен. У них там смена главных врачей: назначили им, как им кажется, для начала человека симпатичного, который стремится всё построить на чисто товарищеских началах. Рафаил даже говорит, что он напоминает Фёд.Ал. Зайцева! Дай Бог им не разочароваться. В остальном у них — idem. Только пришлось отдать мои трофеи — три винтовки. Рафаил меня утешает, говорит, что на них выдадут квитанции, по которым после войны можно будет получить такой же системы. Всё может быть, но пока мне очень обидно.

Всё лето у Рафаила в Виннице гостила семья. Когда же пришлось оттуда выбираться, он проводил её к себе в Обловку [Тамбовской губ.]. В ноябре опять приезжала к нему жена. Какой счастливый!

М[лодава], 10 декабря 1915 г.

Ты спрашиваешь меня, Шурочка, верю ли, что мы когда-нибудь выберемся из этой трясины, что когда-нибудь этот кошмар кончится. Конечно, верю, Шурочка! И даже уверен, что не так уж долго нам придётся ждать этого. Мне кажется, что так же, как раньше слишком оптимистически верили в быстрое окончание войны, так теперь ударяются в излишний пессимизм. Для меня ясно то, что финансы всех почти воюющих государств напряжены до последней крайности. Сейчас всюду — и у нас, и во Франции, и в Германии, заключены новые грандиозные займы, дающие возможность воевать ещё некоторое время. Всюду, по-видимому, готовятся к решительным операциям;

мы, безусловно, накануне крупнейших событий. Это последняя ставка. Если ясно обозначится успех союзников, то поверь, Германия предложит приемлемые условия мира. Ведь и так всё крепнет и приобретает там влияние партия мира. Союзники, мне кажется, упорствовать на «сокрушении германского милитаризма» не станут. Слишком ясно, что сокрушить его при настоящем 166 Ф.О. Краузе. Письма положении дел немыслимо. Это пускай будет задачей будущего. Сейчас же будет крупным успехом, если удастся остановить дальнейшее продвижение Германии, вытеснить кое-где из занятых областей, вновь угрожать Австрии.

Поверь, что если дело дойдёт до этого, то у Германии сразу найдутся вполне подходящие условия для мира.

Если же и в наступающих событиях перевес окажется на стороне Германии, то перед союзниками встанет дилемма: либо готовиться к третьему году войны, в перспективе — к четвёртому, на что никаких финансов хватить не может, либо подумать о мире. Я не думаю, чтобы и в таком даже случае условия мира могли быть суровы. Ведь мир необходим всем воюющим, ведь расстройство народного хозяйства всюду ужасающее. К тому же для Германии как-никак всё более грозно встаёт вопрос о пополнении всяких запасов: несмотря на организаторские способности из ничего не сделаешь нечто! А партия, противостоящая всяким аннексиям, становится всё влиятельней, всё настойчивей. Я искренно думаю, что умеренный дух восторжествует. Быть может, не столько по внутреннему желанию, сколько по необходимости.

Как бы то ни было, ясно для меня одно: что очень ещё долго воевать ни для одного из государств нет никакой возможности. Это означало бы окончательный финансовый крах. Как ни храбрись, а это несомненно. Полное истощение Европы сделает её сговорчивой, а этот срок не может уже быть далёким.

Ты спрашиваешь, когда же? Не знаю, Шурочка, но мне кажется, что интенсивные военные действия продолжатся ещё до середины лета maximum. После этого срока, я думаю, поневоле начнутся мирные переговоры. Осенью же мы будем дома. Следующая зима наша!

11 декабря 1915 г. Прочёл свои вчерашние рассуждения. Окажусь ли я хорошим пророком? Помиришься ли ты с такой перспективой? … От тебя писем опять нет. Зато получил письмо из Питера от К[арлуши]. Пишет, что «переехал на новую квартиру к симпатичной даме». Достаёт бесплатные билеты в Оперу при Народном Доме. Слушал Шаляпина, но разочаровался;

[слушал] Собинова. Книжки прочёл и отошлёт тебе на днях. На Рождество, вероятно, поедет в Ригу. Скоро он напишет тебе и попросит выслать первые 60 р.

Я думаю, лучше сразу послать за три месяца — 180 р. Спрашивает, останешься ли ты в Морозовке или уедешь на фронт? Питер ему не очень нравится, слишком «шаблонная деловая жизнь». Вот и всё.

У нас — idem. Только погода стала хорошей: масса снега, мороз. Почти каждый день проезжаюсь верхом. Это большое удовольствие, Шурочка. Ездил опять по сёлам, но ничего не нашёл особенного. Кое-где появляется сыпной тиф, но едва ли примет опасные размеры — санитарные мероприятия проводятся неуклонно. Всё население вакцинировано, оспа ослабевает. Беженцев отправляют вглубь России, население разрежается, скученность уменьшается.

–  –  –

Немножко занимался своей канцелярией. Послезавтра опять начну свои скитания по сёлам и деревням. Накопилось у меня много прочитанных книг.

Не знаю, как их послать тебе. … Ты спрашиваешь, где я стану встречать Сочельник, и как его станут справлять родные. Да, в Риге едва ли шумно и весело встретят Рождество. А я, — постараюсь не думать о том, что и как было бы, если бы… … Получил коротенькую открыточку от К[арлуши] из Питера. Говорит, что уже писал тебе. 19-го он едет в Ригу на две недели. Самое любопытное то, что В[илли] в конце декабря всё-таки перебирается в Москву к «Проводнику»! Значит, надоело сидеть так без дела.

[Млодава]1, 16 декабря 1915 г.

Вчера при всём моём желании писать тебе не мог. Дело вот в чём: получаю неожиданно утром предписание от корпусного врача отправиться за тридевять земель, определить и выяснить, в самом ли деле имеется в таком-то селе случай сыпного тифа. Пришлось тут же сесть на лошадь и поскакать. Одновременно послал свою тяжёлую артиллерию — формалиновые аппараты. Долго блуждал, сбившись с пути, в тумане в горах (горы порядочные!), насилу выбрался на дорогу. Грязь, туман, дождь. Ветер! Я верхом на лошади то плетусь шагом по лесу и оврагам, то рысью по полям. Можешь ли ты себе представить эту картину? Твой Ёжка, московский домосед — лихой наездник, по три дня не слезает с лошади, чувствует себя на ней превосходно, чуть ли не обедает на ней, как истый гунн.

Одним словом, кентавр!

Добрались мы только к вечеру. А ведь вечера теперь ранние. Пришлось отложить на сегодня. Заехал в соседнее село, где оказался эпидемический отряд Волынского земства. Там и добыл все необходимые мне сведения. Врача случайно не оказалось. Приютил меня земский фельдшер, устроивший меня у одного еврея. Чтобы мне было тепло, этот еврей так натопил комнату, что я проснулся весь в поту и с болью в затылке. Сегодня утром мои ребята продезинфицировали всё что следует. Затем я пустился в обратный путь. На этот раз объехал горы.

Вернулся порядочно разбитый.

М[лодава], 17 декабря 1915 г.

Вообще после войны всё будет хорошо. После такого урока мы уже не будем жаловаться на мелкие неприятности и неудачи. Что всё это в сравнении с оторванностью в течение двух лет от всего родного, любимого!..

Послал сегодня с утра Катовича на два дня в одно село, где появилось несколько случаев сыпного тифа. Ему придётся наблюдать за производством дезинфекции хат и одежды. Мы, кроме формалина, применяем теперь окуривание серой и пропитывание раствором насекомояда. Камеры, к сожалению, у нас всё ещё нет.

Сижу на своей канцелярией, которая доставляет мне много огорчений. Не могу привыкнуть и примириться с этой работой. … Со вчерашнего дня опять функционирует почта, и вчерашнее письмо я отправил уже обычным путём. Слава Богу, наконец-то! … Буква, обозначающая место, вымарана цензурой.

168 Ф.О. Краузе. Письма Осматривал нашу радиостанцию. Нам с Матвеевым давал объяснения её начальник, капитан. Не могу сказать, что очень много понял, но самый принцип я себе уяснил. Во всяком случае, любопытно, когда работает вся эта машина.

Перехватили Берлинскую радиотелеграмму с обзором военных событий на всех фронтах. Тут же перевели. Вообще любопытно. … Поскорей бы дошла твоя посылка с почтовой бумагой. А пока я экономлю.

18 декабря 1915 г. Не огорчайся, что я приехал тогда в Москву только на две недели. Я всё-таки хорошо сделал. Дело в том, что с середины ноября отпуска сначала отсрочили до 15 декабря, а сейчас вновь отсрочили уже без назначения срока. Может быть, этот перерыв продлится ещё порядочно, а я, как-никак всётаки уже использовал раз эту возможность.

Млодава, 19 декабря 1915 г.

Пользуюсь случаем послать тебе быстрое известие о себе. Наш зубной врач1 (таковой у нас имеется с 1 декабря; между прочим, довольно нудный субъект) едет этой ночью в Киев. Я ему дам письмо и пошлю тебе через него все прочитанные за последнее время книги. … Вот моя просьба к тебе: подпишись для меня на Р.В. на три месяца с января.

А затем на «Медицинское обозрение». … Дело в том, что мы с Матвеевым и Барченковым решили, что совестно забывать медицину, и следует хоть несколько следить за ней. Поэтому мы решили, чтобы каждый из нас подписался на какой-нибудь общий медицинский журнал. Матвеев выписывает «Русского врача», Барченков — я не знаю ещё что. … У нас опять мороз. Вся грязь застыла, и по кочкам больно ходить — не то, что ехать.

Да, со многим мне за эту войну пришлось познакомиться впервые. И всётаки мне провинция теперь совсем не кажется страшной. Да разве у меня с тобой где-нибудь может быть провинция, то есть застой? Да ведь для нас с тобой вместе всюду столица!

М[лодава], 20 декабря 1915 г.

Был в казначействе и ещё кое-где, возился до вечера, а когда вернулся, то нашёл на столе целое богатство — четыре письма от тебя. … На твой вопрос, как мы тут справляемся с морозами, отвечу картиной: ежедневно мы ходим на обед, как мухи по липкой бумаге! Грязь невыразимая! Поля опять зеленеют.

Окно у меня полдня остаётся открытым.

М[лодава], 22 декабря 1915 г.

Я вчера с утра объезжал целый большой район. Проделал верхом 55 вёрст! Это не шутка. В одном селе нашёл эпидемию скарлатины, больше ничего. Возвращался в темноте. Как-то лошадь оступилась и стала прихрамывать. Тогда пришлось шагом доплестись до ближайшего местечка В., в четырёх верстах от нас, где я остановился в лазарете одной из наших дивизий, пока мой фельдшер не доехал домой и не прислал мне бричку, на которой я, Зубной врач Штерензон, по прозвищу Зонтик.

1915 год наконец, полуживой от усталости, доехал в одиннадцатом часу. Было не до писем.

Сегодня ещё ноют все косточки, но я уже опять в порядке. Лошадь за ночь отдохнула в лазарете, её привели, и она, к счастью, оказалась совсем здоровой.

Писем от тебя за эти два дня не было, но зато я получил от матери, от 10 декабря. … В[илли] уехал в Москву, прибавилась новая забота… … Как ни трудно матери писать, но всё же она не может удержаться от того, чтобы не писать мне лично. Почти каждый раз она извиняется за допущенные, несомненно, ошибки («1000 ошибок!», как она пишет) и просит, поэтому сразу же уничтожать её письма, чего я, конечно, ни за что не сделаю. … Воет ветер, идёт дождь, слякоть и грязь невыразимая. Неужели таково будет и Рождество? Без снега, без мороза? Впрочем, мне всё равно. Ведь Рождество этого года я не стану считать каким-либо праздником и постараюсь поскорей пройти мимо его. Вне своей семьи и своего дома не может быть никакого Рождественского праздника. Может быть шумно, людно, даже как будто весело, даже ёлка… но не Рождество!

М[лодава], 23 декабря 1915 г.

Приходится тебе писать на своей канцелярской бумаге. Почтовая вышла вся, а посылочки твоей всё нет и нет. … Уж не сердись на серый вид бумаги.

Обстоятельства военного времени! … Узнал, что на нашем телеграфе стали принимать частные телеграммы, и послал тебе и в Ригу. Поздравительные нельзя, пришлось ограничиться более прозаическим содержанием. Думаю однако, что и так они выполнят своё назначение — дать весточку обо мне в праздник, когда особенно хочется восстановить контакт и когда, может быть, как нарочно нет писем. Очень хочется, чтобы они пришли в сочельник… … Вернулся только что с ужина. Резкий ветер воет в проволоке хмельника. Идёт нечто среднее между дождём и снегом. Грязь, грязь, грязь… Ну и Рождество!

М[лодава], 24 декабря 1915 г.

Сегодня сочельник, но я не чувствую его… Рождество нынешнего года я заранее вычеркнул из списка праздников, а поэтому мне сейчас всё равно, что кругом меня делается, что я сам делаю… Я участвую только физически.

Я утром, как всегда, как ни в чём не бывало, поехал в один из наших обозов — предупредить относительно возможности заноса туда сыпного тифа и необходимости принятия мер предупреждения. Осматривал баню, прачечную. Разговаривал с врачом, с командиром… Вернулся ещё днём.

Обед был назначен поздно, к пяти часам. В двух комнатах нашего собрания оказалось по ёлке. Обед был, как и следовало ожидать, роскошным (простых обедов у нас вообще никогда не бывает): масса изысканных яств, напитки и т. д.

и т. д. Публика шумела, была по-своему весела и празднично возбуждена. Ели и пили до восьми вечера, а потом пошли играть в карты… Лучшее впечатление сегодняшнего дня я получил, как всегда, от природы.

Когда я проезжал утром по шоссе через дубовую рощу, то восхищённо любовался контрастом красок: на фоне далёких чёрных, вероятно, снежных, туч — бурая 170 Ф.О. Краузе. Письма ржавчина не опавшей дубовой листвы. А у подножия дубов ярко блестит на солнышке весёлая нежная зелень молодой пробивающейся травки. Как бы олицетворение зимы, осени и весны. Почему-то припомнилось пушкинское: «и пусть у гробового входа младая будет жизнь играть»… Вот видишь, какая у нас зима и какое Рождество! Совсем, совсем не то, что так привычно, так освящено традицией, так мило… М[лодава], 26 декабря 1915 г.

Я упорно держусь за свою идею (она в самом деле моя идея, ещё со второго курса) нашей собственной лечебницы-клиники. Хочу опять побеседовать с тобой на эту тему; не терпится.

Я не перестаю думать о способах её осуществления и, где представляется возможность, советуюсь уже с компетентными людьми. Щастный считает эту идею вполне жизнеспособной, даже потребностью провинции, но не увлекается ею. Когда я несколько дней тому назад возвращался с поездки, провёл вечер в лазарете в В. (я писал тебе об этом), я разговорился со старшим ординатором, земским врачом Полтавской губернии. Он горячо подхватил мою мысль и стал мне доказывать, что в южных губерниях она имеет все шансы на большой успех. Рассказывал мне из своей практики много примеров, когда при всём добром желании нельзя было отправлять пациентов — некуда! Даже рядовые незажиточные крестьяне готовы были платить сравнительно большие деньги, особенно в рабочую пору, чтобы только пристроить больного ребёнка. Коллега считает, что лучше даже с самого начала открыть и терапевтическое отделение.

Стоимость оборудования койки в их земстве обходится в среднем в 100 р., если очень хорошо, то в 150 р. И только в самых шикарных, показных хирургических — в 200 р. Это оборудование, не считая, конечно, наём помещения или постройку больницы.

Итак, если считать по 200 р. и оборудовать для начала коек 30–40, то это обойдётся в 6000–8000 р.! Не так уж много. Конечно, необходимо найти подходящее помещение, и это будет, вероятно, удовольствие довольно дорогое. Но можно себе представить и такой выход: предварительно мы подаём мотивированное прошение в городскую думу что ли, и просим отвести нам бесплатно под больницу землю или подходящее помещение, обязуясь с своей стороны предоставить в бесплатное пользование города часть коек. Можно войти в соглашение с земством об отпуске субсидии для этой же цели. Всё это далеко не так фантастично, как тебе, может быть, покажется с первого взгляда. И ты не смейся.

Если бы я мог тебе не писать, а излагать свои соображения устно, я уверен, ты отнеслась бы совершенно серьёзно и не отрицала бы осуществимость проекта.

Я, конечно, ни на миг не забываю, что совершенно необходимы известные предпосылки: серьёзная, нешуточная научная подготовка. Если мы выступим с лёгким научным багажом, если с самого начала ударим лицом в грязь, то, конечно, наша затея быстро погибнет во цвете лет. Поэтому всё это — дело будущего, хотя и не слишком отдалённого. До тех же пор нам необходимо, и мы будем работать!

Зато какие перспективы открываются для нас лично! Даже голова кружится… Прежде всего, мы — хозяева дела, и от нас зависит весь внутренний распогод рядок. Никакой Алексеев нам ничего испортить не может. Даже подбор больных в значительной степени будет зависеть от нас. Для тебя можно оборудовать специальную лабораторию, в которой ты будешь заниматься не только очередной работой, но и для себя научной. Каждый из нас изберёт себе какую-либо специальность. Предположим так: нервные и терапевтические — тебе, заразные — мне, а кожные и грудные (может быть, будут со временем и такие, тут уж у меня фантазия разыгралась) — Куте. Постоянно один из нас дежурит дома, другие свободны. Летом, когда мы с тобой путешествуем, остаётся Кутя, и наоборот.

У нас двухэтажный особняк. Мы с тобой и ребятами живём наверху, Кутя с женой — внизу. При терапевтическом отделении у нас будет солидная специальная медицинская библиотека, все журналы… Будет лошадь и коляска, на которой будем возить в лес гулять ребятишек!..

Позади дома — чудный сад, немножко запущенный. Вся наша лечебница (как нехорошо звучит слово лечебница!) вообще-то помещается немного за городом — там, где уже начинаются поля. Но сообщение удобно, близко трамвай. Живём мы все ладно и дружно. Ни ссоры, ни перебранки нет ни у нас с Кутей (это немыслимо), ни даже его с женой, которую мы видим мало и которая нас почти не касается. Работа идёт у нас интенсивная, но зато и отдых бывает сладок!

Понемногу наше дело ширится. Привлекаются в него новые люди, но уже по нашему выбору, к кому мы присмотрелись. Открывается хирургическое отделение, куда заведовать приглашается известный московский хирург — Николай Иванович Скворцов. Ему положено хорошее жалование, и он с радостью соглашается и стремительно берётся за дело… Эх! Рука разошлась!!!

М[лодава], 27 декабря 1915 г.

Я снова пишу тебе на хорошей бумаге. Сегодня вернулся из Киева наш зубодёр и привёз мне бумаги, конвертов и отрывной календарь. А твоей посылочки всё нет и нет… … Праздники у нас проходят по той же программе, что и сочельник… 25-го, между прочим, к обеду подали фазанов и мороженое из шампанского. Не говорю уже про всё прочее… В тылу имеют, очевидно, слабое понятие о том, как умеют люди устраиваться «на позициях».

М[лодава], 28 декабря 1915 г.

Серый будничный день. На дворе всё та же грязь и слякоть. Ты, может быть, удивляешься, почему я в своих письмах так часто упоминаю о погоде, словно больше не о чем писать. Но ведь погоду не замечать можно в Москве — там, где «гремят витии, кипит словесная борьба», а у нас «во глубине России» — погода фактор, который никак не обойдешь молчанием. Не будь этой мерзопакостной погоды, я бы сегодня поехал в село П., где появился дифтерит. Туда потребовал сыворотку полковой врач, а значит, терапия налажена. Но хотелось бы самому поехать и посмотреть. Вышел на улицу. Ветер рвёт и мечет, не то снег, не то дождь, на земле какая-то бурда, гадость. Посмотрел и вернулся в свою тёплую комнату. Вот уж несколько дней, как я никуда не ездил. Читаю статьи ЗелинскоФ.О. Краузе. Письма го1 и погружаюсь мысленно в античный мир. Там так много светлой красоты.

Там так далёк от переживаний настоящего… Неоднократно при чтении я горько сожалею, что не могу прочесть тебе особенно блестящие страницы. Утешаюсь будущим. … Сговорился со старым писарем казачьей сотни. Он взялся за бакшиш привести в порядок всю мою канцелярию. Я один всё равно никак не выпутаюсь из всей этой сети предписаний, приказов, уведомлений, объявлений и т. д. Обещал взяться за дело после праздников. Я торжествую. Бросил все книжки и документы в сторону и читаю себе на свободе то, что хочется. Дела запущены, но на душе стало легко. Вот видишь, какой я легкомысленный.

М[лодава], 29 декабря 1915 г.

День без писем. Только Р.В. продолжают приходить аккуратно, обычно на 6-й день. … Я же тебе вчера послал 300 р. денег. Могу тебе сообщить, что кроме этого у меня здесь имеются две облигации последнего займа по 100 р. каждая.

Как видишь, мы с тобой богатеем не по дням, а по часам! Если дело так пойдёт дальше, то скоро нам некуда будет деньги девать. … На что нам подписаться в наступающем году? Не знаю, что даёт «Практическая медицина». Если приложения хорошие и интересные, то ты, конечно, подпишешься. На «Медицинское обозрение» я уже просил тебя подписаться для меня.

Может быть, это зря, но хочется хоть какой-нибудь журнальчик медицинский получать и здесь, а то окончательно плесенью покроешься. «Солнце России», кажется, в новом году не даёт никаких приложений. Тогда, конечно, не стоит и подписываться. Этим, если не ошибаюсь, и исчерпывается список возможных абонементов. Ведь на какой-либо из толстых беллетристических журналов ты едва ли захочешь подписаться — нет времени читать и едва ли стоит… «Голос минувшего», к сожалению, приходится отвергнуть по той же причине недостатка времени.

Я, Шурочка, всё-таки подписался ещё на один журнал, который ты и будешь получать в Москве, на «Природу». Я думаю, что ты не останешься недовольна.

Найдётся у тебя и достаточно времени, чтобы заглянуть в его коротенькие статьи. Журнал очень симпатичный. Здесь его получает Матвеев, у которого я и познакомился с ним. … Это мой рождественский подарок тебе. Себе я тоже сделал подарок, который ты тоже должна будешь получить. Он в будущем, когда у нас будет больше времени, заинтересует и тебя. Что это — ты увидишь.

М[лодава], 30 декабря 1915 г.

Поразило меня твоё столкновение с Алексеевым. Ведь он, несомненно, считает тебя добросовестным и полезным работником, иначе на стал бы тебя удерживать в больнице, да и Тимоша2 не имел бы в проекте оставлять тебя у себя асЗелинский Фаддей Францевич (1859–1944) — видный филолог-классик, профессор.

Краснобаев Тимофей Петрович (1865–1952) — один из основоположников отечественной детской хирургии, заведующий хирургическом отделением Морозовской детской больницы на протяжении полувека, с её основания. Ал.Ив. считала, что это отделение в больнице «всего научнее поставлено» (письмо 17 марта 1916 г.).

1915 год систенткой. И всё-таки этот человек позволяет себе такие грубые выходки. … Неужели это только одно замоскворецкое купеческое самодурство? … Вчера был день свадьбы родителей. Написал им. … У нас новость: небольшой мороз! А днём даже валил снег. Мы в сумерках пошли с Матвеевым гулять в ближайший лесок. Вернулись уже при луне. В лесу так дивно хорошо!

Всех своих солдат отпустил на спектакль, который здесь организовался.

Исполнители — нижние чины. Режиссёр — Барченков. Кажется, со скрипкой должен выступать и Катович. Боюсь, что не окажется в состоянии. Он исчез с утра — боюсь повторения Дубно… 31 декабря 1915 г. Последний день старого года. Нехороший он, и всё-таки с ним связаны отдельные чудные воспоминания. 1914-й дал нам Нагу, 1915-й — Киев… Что даст нам наступающий 1916-й? Будем верить, что он даст нам, прежде всего, мир. Остальное приложится… Я только что вернулся из Р[овно]. Поехали мы туда утром на автомобиле с Матвеевым. Он хотел зайти в лабораторию Земского союза, а у меня собственно не было никаких дел. Тридцать вёрст по шоссе проехали в какой-нибудь миг — в 35 минут! Странно чувствуешь себя в городе, хотя бы уездном, после нашей глуши. С любопытством и удовольствием заглядываешь в витрины, рассматриваешь публику, обедаешь в ресторане. Мы, конечно, первым делом шлялись по магазинам. Я ухитрился купить три банки Эйнемовского варенья, один фунт «Золотой ярлык»1 и Абрикосовский пат.

В двух писчебумажных магазинах было по несколько книг современных авторов. Так и тут я успел забрать целых пять томов! Долго думал, чего бы ещё купить, но так и не додумался. К великому сожалению, оказалось, что мне ничего не нужно, что я всем обеспечен. Матвеев проделал приблизительно ту же программу — он из такой же породы.

Обедали в ресторане, хотя и провинциальном, но всё-таки… Затем перед отъездом пили кофе в варшавской цукерне. Как видишь, удовольствия самого невинного свойства.

Врача земской лаборатории мы не застали, так что с этой стороны наша поездка оказалась безрезультатной. Поехали домой очень довольные. … Вот какие мы ещё молодые!

В 8 часов надо будет пойти на спектакль. То есть самый спектакль начнётся только в девять. Предварительно же перед сценой за столиками будет предложен чай. Как тебе это нравится? А вы себе в Москве думаете, что мы чуть ли не в землянках гниём! Нет, у нас умеют устраиваться… Спектаклем только откроется цикл удовольствий, предстоящих нам вплоть до завтрашнего будущего года. Впрочем, далее программа, вероятно, обычная… Писем не было никаких. Это и не удивительно, ведь праздники! Небольшой мороз, так градуса в два, всё ещё, к удивлению, держится. Поля и крыши посыпаны свежим сахарным песком. Катович вчера не оправдал моих ожиданий.

Впрочем, если не вчера, то, вероятно, сегодня… Кондитерская фабрика товарищества «Эйнем», основанная Фердинандом Теодором

Pages:     | 1 | 2 ||

Похожие работы:

«Из серии "Если звезды зажигают значит." Выборы по маршруту или маленькие радости большой звезды Сергей Курапов. 3 мая 2017 После феерического шоу американских выборов пришла в наши непростые времена пора выборов президента Франции. И после блистательной астрологии (астрологической символики),...»

«611 ISSN 2305-8420 Российский гуманитарный журнал. 2016. Том 5. №6 DOI: 10.15643/libartrus-2016.6.8 Теоретические аспекты этнолингвистического исследования топонимической системы Урало-Поволжья (этноонтологическое осмысление)...»

«Российский рынок акций АНАЛИТИЧЕСКИЙ ОБЗОР 04 июля 2013 Текущая ситуация на рынке Американский рынок акций накануне праздника Дня Независимости завершил короткую торговую сессию без существенных изменений в индек...»

«ОРГАНИЗАЦИЯ EP ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ Distr. Программа Организации GENERAL Объединенных Наций по UNEP/OzL.Pro/ExCom/75/60 окружающей среде 26 October 2015 RUSSIAN ORIGINAL: ENGLISH ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ КОМИТЕТ МНОГОСТОРОННЕГО ФОНДА ДЛЯ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ МОНРЕАЛЬСКОГО ПРОТОКОЛА Семьдесят пятое совещание Монреаль,...»

«Компания Трубикон обслуживание инженерных сетей в Санкт-Петербурге ООО "ИскРос" Юр. Адрес. 199178, г. Санкт Петербург, Большой пр. В.О. д 47 лит А Т./Ф. +7 (812) 928 93 28 +7 (812) 327 26 24 www.trubikon.ru ИНН 7...»

«економічними, соціальними, екологічними, технічними та іншими критеріями, але всі розрахункові показники залежать від фінансової ситуації, термінів розробки і впровадження ІС, кваліфікації користувачів та інших факторів. Тому надалі пропонується розглянути всі означені показники в динаміці розвитку з урахуванням розвитку комп’ютерних технологі...»

«КОМПЛЕКС УСТРОЙСТВ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОЙ АВТОМАТИКИ НА ОСНОВЕ МЕТОДА СЧЕТА ОСЕЙ ПОДВИЖНОГО СОСТАВА О.Е.Ларионов, С.А.Щиголев Устройства железнодорожной автоматики играют важную роль в организации технологического процесса предприятий железнодорожного транспорта. Эти устройства обеспечивают безоп...»

«Опухоли мозга Менингиомы Менингиомы – это опухоли, исходящие из клеток паутинной оболочки мягкой мозговой оболочки. Менингиомы могут встречаться везде, где есть мягкие мозговые оболочки, например, у основания черепа или на его выпуклых участках (т. е. на поверхности). След...»

«Департамент образования города Москвы Государственное бюджетное общеобразовательное учреждение города Москвы "Школа № 2026" Рассмотрено и рекомендовано на заседании МС Утверждаю Протокол № _ от "...»

«Пояснительная записка На протяжении более 50 лет Морской клуб "Юнга" "открывает двери" мальчишкам и девчонкам в мир морского дела. Уже много лет подряд, по многочисленным просьбам родителей, в клуб принимаются школьники 10 лет. Что же является причиной такой востребованности? Во-первых, для дете...»

«10. Taux de chomage selon le milieu // Haut-Commissariat au plan du Royaume du Maroc. URL: http://www.hcp.ma/Taux-de-Chomage-selon-lemilieu_a255.html (mode of access: 01.03.2012).11. Emploi et chomage (au Quatrieme Trimestre 20010) // Office National des Statistique d'Algerie. URL: http://www.ons.dz/TMG/pdf/emploichomage_2010.pdf (mode of access: 15.05.2013).12. The...»










 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.