WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 
s

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 14 |

«Чезаре Ломброзо ПРЕСТУПНЫЙ ЧЕЛОВЕК МИДГАРД От человека преступного к человеку гениальному Во всем, что представляется действительно новым в об ласти эксперимента, наибольший вред приносит ...»

-- [ Страница 7 ] --

Мы сделали уже шаг вперед в распределении земли, уничтожив майо ратную систему (а каким невозможным казалось это в то время!); я думаю, что подобным же образом без больших трудностей можно было бы ввести дальнейшее распределение собственности при помощи прогрессивного налога и закона, передающего все наследственные земли, превышающие стоимость миллиона, и все побочные и вакантные наследственные имения в руки бедных классов. Латифундии вроде тех, которые имеются у нас в Романье и Сикуле, концентрирующие богатства в руках немногих и обус ловливающие нужду огромного числа людей, необходимо насильственно экспроприировать в пользу государства или общины; я не вижу, какое мо Анархисты жет встретиться при этом затруднение. Если бы, например, пришлось унич тожить бесполезную и даже вредную крепость и тем гарантировать себя от самой худшей из всех войн — междоусобной, ведь никто не нашел бы в этом случае насилие странным. Почему бы не изменить, по крайней мере, аг рарное законодательство на более широкое, например сделать крестьян за интересованными в земледельческих прибылях? Ведь они же сами участву ют в их создании. Эта реформа уже приходила в голову многим выдающим ся итальянским политикам, совсем не революционерам, а даже ультракон сервативным, как Ячини, видевшим в ней радикальное лекарство против пеллагры. Почему не сделать того же в серном производстве в Сицилии, в мраморных карьерах в Луниджиане? Ведь дороговизна угля — одно из пре пятствий для процветания в стране известных отраслей промышленности.

Почему бы государству не уделить часть своих доходов на применение гид равлических сил в деле передвижения, сил, которых у нас такое обилие.

Эту трату можно было бы сделать из сумм, которые теперь бессмысленно тратятся на поддержание милитаризма или колоний.

Проект реформы сицилийских латифундий, предложенный Криспи, был бы попыткой в этом смысле, показавшей, по крайней мере, что в го сударстве существует тенденция изменить как нибудь законы о собствен ности, слишком несправедливые и претендующие на незыблемость. Но увы! Та самая палата, все партии которой сошлись на одобрении грубых репрессий, не нашла времени, чтобы одобрить проект Криспи; больше того, не нашла даже времени, чтобы рассмотреть его. Он был бы только попыткой, потому что опыт показал, как быстро маленькие имения по глощаются большими, и мелкие владельцы в короткое время преврати лись бы в пролетариев, как это случилось с неотчуждаемыми эклизиасти ческими имуществами, перешедшими во владение банков*. Далее, на ос новании физического закона большие массы поглощают маленькие; так и большие имения, в руках которых находятся агрикультурные машины, вода, удобрения, при первой же надобности разоряют, а затем и уничто жают маленькие соседние земли. Нужно быть такими безумцами, как анархисты, чтобы думать, что этим бедам можно помочь поворотом к со вершенно старым формам собственности. Единственное средство против этой неминуемой гибели маленьких собственников — это устройство коо пераций между мелкими земельными собственниками, а не уничтожение мечом и огнем людей, которые одни органически могут образовать такую большую массу, которая будет способна бороться с массой больших соб ственников. Конечно, на обязанности государства лежит следить за тем, чтоб эти попытки не выходили за пределы сельского хозяйства. Если же правительство хочет внести эти изменения постепенно, оно должно при нудить также и владельцев изменить аграрные договоры, запретить им злоупотребления и требования от крестьян, чтобы они жили в отдалении от городов и только там строить свои жилища.





306 Чезаре Ломброзо Там, где существуют общинные владения, как в Кальтаватуро, они по могут сохранить и даже восстановить вновь мелких собственников: как ни ничтожна их помощь, все таки это лучше, чем ничего. Нужно обычай лом бардских собственников платить крестьянам отравленным маисом пресле довать по меньшей мере так же сурово, как анархизм. В этом случае винов ные не могут оправдаться ни нервной болезнью, ни служением великой идее, и они гораздо большие преступники, чем анархисты, как я уже это показал.

Англия отнимает решение всех этих вопросов у социалистов. Это един ственная страна, которая предупредила всякое столкновение между проти воположными классами, во первых, своим решением ирландского вопро са, затем рабочего (уладив вопрос о рабочих в шахтах и беспорядки в ка менноугольных копях, дав полную свободу коопераций), добровольным во всех государственных предприятиях 8 часовым рабочим днем, промышлен ными судами, в которых хозяева и рабочие пользуются одинаковым правом голоса. И теперь, по предсказанию лорда Розбери, она приближается к мир ному разрешению социального вопроса. И в Англии анархизм совершенно бессилен и не пользуется никаким влиянием; он бесполезен, его презирают как раз те, кому он должен помочь, ибо они понимают, что он будет им только во вред.

Политика Конечно, не существует немедленной возможности помочь тому злу, которое вызвано в Италии климатическими и историческими условиями, но не будем же забывать о тех средствах, которые ясно видны самому по средственному уму.

В политическом отношении ограничение могущества и иммунитета де путатов было бы гораздо более действенным средством против ударов анар хизма, чем стража и решетки, к которым мы начинаем прибегать.

Когда короли были деспотами, естественно, что анархисты были царе убийцами; когда же теперь депутаты стали такими же безответственными, как деспоты, и еще более виновными, чем они, понятно, что анархисты обратили свои удары против них.

Мы веками боролись против привилегий духовенства, воинов, королей, а теперь под предлогом мнимой свободы поддерживаем самые необыкно венные привилегии, привилегии совершать низкие преступления в гораздо большей мере, чем это делали сотни королей!

Помочь этому злу может только предложенное мной в «Политической преступности и революции» введение трибуната, на обязанности которого лежало бы говорить правду всем, не прибегая к диффамации. Я предложил это потому, что думаю, что римская республика была обязана своей стойко стью и равновесием только трибунату; и если многие деспотические свой ства государства были смягчены или уничтожены вовсе, то этим государ Анархисты ство обязано адвокатуре бедных. Точно так же и у нас, если бы не было чест нейшего трибуна Калойанни, все партии, все серьезные люди постарались бы замять дело о злоупотреблениях, скрыть рану, так что она разрослась бы затем в гангрену. Я полагаю поэтому, что хорошее правительство не только не должно запрещать, как это практикуется, выбор трибунов, а, наоборот, всеми способами покровительствовать им как залогу собственной честнос ти, как гарантии обществу в том, что трибунат вопреки всем всегда откроет ему истину.

Широкая децентрализация — лучшая гарантия против испорченности и ее следствия, анархии. В таком централизованном государстве, как Италия или Франция, где в руки администраторов передано заведование огромны ми суммами, дана власть распоряжаться колоссальными предприятиями, каковы, например, наши общественные работы, — зло быстро распростра няется вокруг них, ибо общественный контроль более слаб и менее непо средствен, а уверенность в безнаказанности очень велика. Передайте же кон троль над администраторами в руки граждан, и он будет гораздо осязатель нее; слабые же, которых деньги могут ввести в искушение, станут больше сдерживать себя. Все могут констатировать, что панамские истории случа ются там, где имеется большая централизация власти, и в гораздо меньших размерах, а то и никогда, в коммунальных правлениях.

Нужно быть совершенно слепым, чтобы, сравнивая Италию с Норве гией, Швейцарией, Бельгией, не видеть, что, несмотря на наше смешное желание первенствовать, мы предпоследний, если не последний из всех народов Европы. Мы последние по нравственности, по богатству, по об разованию, последние в промышленности и сельском хозяйстве, в зако нодательстве, и прежде всего мы последние по сравнительному достатку наших низших классов, от которых зависит истинное благополучие, како вым веет от бедных жителей Швейцарии и Норвегии. Зато мы занимаем первое место по количеству необработанных и нездоровых земель, первые по количеству эпидемических заболеваний, по преступности, по тяжести налогов. Я не требую, чтобы было найдено лекарство, способное момен тально излечить все эти бедствия; но не будем же, ради Бога, увеличивать нашей слепотой неизбежное зло, не будем увеличивать естественных раз доров между классами новыми насилиями; ведь нищета и так делает эту рознь очевидной и болезненно чувствительной. Не будем же препятство вать тому, чтобы образование групп постепенно внесло во все это есте ственное облегчение.

И прежде всего, будучи бедны и малы, перестанем надуваться, как ля гушка из басни, обманывать себя непрочными союзами и преувеличивать силу нашего оружия. Заменим лучше насилие и интриги скромностью.

Сознание собственной слабости и планирование наших действий сооб разно с силами будет уже в принципе излечением. Мы перестали бы пере ходить предел в погоне за колониями, не набрасывались бы на земли, от 308 Чезаре Ломброзо которых только терпим убытки и из которых бегут более богатые нацио нальности. Мы перестали бы безумствовать из за политического первен ства, которое не соответствует нашим действительным силам, содержа вой ско, которое в самом начале войны погибло бы от недостатка финансиро вания; мы не стали бы ради этого увеличивать наше несчастье, и, что всего хуже, не по принуждению, а по собственному желанию.

Как холера поражает наиболее бедные и грязные кварталы города, ука зывая таким образом, куда должны быть направлены наши предохрани тельные меры, так и анархия поражает страны с наихудшим управлением и должна была бы будить апатию государственных деятелей, указывая им на плохое управление. Таким образом, анархия — жизненный и улучшающий управление стимул. Поэтому тотчас, как она появляется, мы должны при нимать меры против тех беспорядков и зол, которые вызвали и поддержи вают ее.

Мы же поступаем как раз наоборот.

Наша полиция отбирает лучшие умы, чтобы держать их вдали от населе ния, и без того малопросвещенного и тем легче становящегося добычей са мых печальных страстей. После того как мы громко провозгласили свободу коопераций, мы своими законами не только делаем бесплодными самые ничтожные попытки воспользоваться ею, но дошли до того, что запрещаем самые мирные средства борьбы со спекуляцией, например прекращение работы, бойкот.

Таким путем мы не подавляем, а возбуждаем анархию, поступая с низ шими классами совершенно так же, как анархисты с высшими.

Не подлежит сомнению, что до последнего восстания никто не думал помочь нуждам Сицилии, о которых много раз говорили Виллари, Сонни но, Дамиани, Колайанни, Алонджи, — во всяком случае, никто не думал, что ей принесут пользу бесконечные проекты законов, так часто остающи еся мертвой буквой. Не помогло Сицилии и вступление в ряды админист раторов тех лиц, которые сами первые заговорили о ее нуждах. Несомнен но, что злополучное восстание последнего времени заставило провести аг рарную реформу на этом острове, о котором не думали в течение 30 лет 10 ты сяч депутатов; оно вызвало серьезные проекты экономических реформ; так точно анархистские беспорядки в Ирландии повлекли за собой заботы Глад стона. С другой стороны, применение все более и более жестоких наказа ний без перемены в управлении приводит в России, Испании и Франции ко все более серьезным покушениям.

Из человеколюбия не станем подражать им! Итальянцы посреди стольких бедствий, стольких пороков никогда не были невоздержанны в политике.

Останемся же верны нашим хорошим традициям и не будем с детским лег комыслием ожесточаться против анархизма — рискуя этим увеличить его и сделать более свирепым, вместо того чтобы постараться устранить поро дившие его причины.

Анархисты

Приложение После смерти Казерио

Выдающиеся газеты, в частности, находящаяся всегда в моем распо ряжении «Neue Freie Presse», обратили мое внимание на то, что Казерио, находясь перед судом присяжных в Лионе, обнаружил некоторые черты, отличные от тех, которые заметил я. На это я отвечу, что не только здо ровый, но и душевнобольной человек, поставленный лицом к лицу с большой публикой в торжественном собрании, меняется в своей психи ческой личности почти так же, как под влиянием гипноза. В таких усло виях самый скромный человек может показаться тщеславным, имея в глубине души столько же тщеславия, сколько вообще имеется у каждого из нас.

Мне же кажется, что на суде и после него Казерио гораздо меньше, чем это могло бы быть, удалился от того, каким он был на самом деле, или от того, каким я его изобразил.

Говорят, например, что я изобразил его красивее, чем он был на самом деле. А первое впечатление, которое произвела на всех физиономия Казе рио во время суда, это полное отсутствие преступных черт, так что говори ли: «Но разве можно быть преступником с таким лицом?» или «Где же убийца!».

Старались признать за ним отсутствие всяких признаков эпилепсии, импульсивности, потому что он сам ни за что не хотел признать себя сума сшедшим.

Однако не нужно быть психиатром, чтобы знать, что сумасшедшие, в частности же эпилептики, всегда отрицают свою болезнь и что дома ума лишенных стояли бы пустыми, если бы сообразовывались с мнением больных.

В действительности же, как только касались его излюбленных идей, анар хии, его дружбы и заговора с Гори или когда намекали на его умопомеша тельство, он приходил в гнев и набрасывался на адвоката — все это ясней шие признаки его болезни.

Говорили (не знаю, на каком основании), что он был труслив. Редко ви дели в зале суда человека, более решительно сжигающего за собой корабли, готового отрицать все, что могло бы смягчить его преступление, как, на пример, помешательство, отказываться от всяких попыток к кассации, хотя он и имел к тому основания (например, давление, произведенное предсе дателем на присяжных). Настоящий трус постарался бы отдалить исполне ние приговора или добиться смягчения его, что было совершенно невоз можно при данном настроении общественного мнения.

310 Чезаре Ломброзо И наконец, он не обнаружил того мужества — апатии, которая всегда наблюдается у прирожденных преступников.

Все его поведение в течение последних минут, по моему, подтверждает тот портрет его, который я набросал. Прирожденный преступник, апатич ный, безучастный к страданиям других, еще равнодушнее к своим собствен ным; он равнодушен, часто даже весел перед казнью.

Казерио, несмотря на то, что старался в свои последние часы выказать много мужества (так, по крайней мере, можно заключить по газетам), по том казался бледным, шатался и плакал, словом, вел себя так, как вел бы себя каждый из нас, если бы ему пришлось в молодости расстаться с жиз нью. Впрочем, упрямство, свойственное лицам, сосредоточенным на од ной идее, не покидало его: он не исповедовался, не каялся и не выдавал соучастников; лежа уже под ножом гильотины, он собрал все силы и про кричал обычный возглас анархистов; следовательно, страсть к партии по бедила в нем страх, ибо первый симптом страха есть лишение голоса. Он умер, как жил.

Говорят, что Казерио был тщеславен, но как графолог я особенно отри цаю это на основании его подписи, указывающей на его величайшую скромность. Люди, которые, как священник Мотта, указывают на это, ис ходят из ложных критериев. Они исходят из своих личных точек зрения и не могут стать на истинную точку зрения, на точку зрения данного инди вида, которая значительно отличается от точки зрения псевдопсихологов, судивших его.

Если он предпочитает умереть, чем упустить случай перечитать свои несложные записки, если он, будучи религиозным, отказывается от испо веди, если он возмущается, когда ему говорят о соучастниках, то это пото му, что, весь отдавшись одной идее, он считает ее пропаганду величайшей задачей своей жизни. Он считает, под влиянием той же идеи, что высший идеал жизни — это жертва ради своих товарищей; для достижения этой цели он становится убийцей и жертвует собой. Всякий, обладающий здра вым смыслом и не разделяющий его идей, очень быстро составляет свое суждение о нем и называет его тщеславным, наглым, жестоким; еще ме нее склонны признать за ним его странную любовь к правде, характеризу ющую такие несложные натуры, находящиеся под влиянием одной идеи.

Так, например, во время суда он отрицает показания некоторых свидете лей, что был арестован тремя агентами полиции, потому что его схватил только один; если бы он действительно был тщеславен, он утверждал бы противоположное.

Что касается его чувствительности, то я не буду останавливаться на том волнении, которое Казерио обнаружил во время слов защитника, касаю щихся его матери, — достаточно будет привести несколько строк, написан ных, когда он уже с уверенностью ждал смерти.

Анархисты

–  –  –

Такие строки пишутся только теми, у кого доброе сердце. Даже несмот ря на нелепость его программы, можно прекрасно видеть, что несчастья его товарищей и его племянницы произвели на него такое глубокое впечатле ние, что он даже потерял веру в Бога. Казерио повторяет постоянно: «Сот ни работников ищут и не находят работы; дети просят хлеба у родителей, у которых нет его» и т. д. В своей деревне он часто плакал, видя, как его вось милетняя племянница работает пятнадцать часов в сутки за двадцать сан тимов, видя, как столько крестьян умирает от пеллагры.

Размышляя над этими фактами, он говорил себе, что если люди страда ют от холода и голода, то не потому, что не хватает хлеба и одежды — мага зины полны хлеба, — но потому, что многие купаются в роскоши, совер шенно не работая.

Когда он был юношей, его учили уважать родину; но когда он увидел нищету крестьян, принужденных эмигрировать в Бразилию, он нашел, что у бедных нет родины. Он верил в Бога, но когда увидел мир, то сказал себе, что не Бог создал людей, а люди Бога. Он стал анархистом, когда увидел, что правительство допускает убивать крестьян.

Эта скудная программа Казерио лучше всего подтверждает истинность моего положения: нет сомнения, что среди причин, толкнувших Казерио к анархизму, играли роль плохие жизненные условия ломбардских крестьян.

Значение, которое он придает им, во всяком случае характеризует слабо умие. Ясно, что если бы этим доказательством воспользовался человек крас норечивый, оно потеряло бы всякую силу очевидности, на которую, ска зать правду, оно не могло рассчитывать, будучи выражено так безграмотно и неясно.

Меня упрекали еще в том, что, приводя в подтверждение душевного со стояния Казерио его трезвость и целомудрие, видное из его писем, я, желая этим доказать сосредоточение Казерио на одной идее, преувеличил эти факты. Но здесь смешивают полную воздержанность с той трезвостью, ко торая, не подавляя совершенно естественные импульсы, делает из них наи 312 Чезаре Ломброзо меньшее употребление, уделяет им возможно менее места. Так, я прочел во французских газетах, не склонных, разумеется, говорить в его пользу, что во время обедов, которые лицемерное милосердие щедро отпускает умира ющим, он пил очень немного вина, и всегда с водой. Нельзя же называть человека пьяницей только потому, что он не совсем отказывается от вина!

Далее, то обстоятельство, что за несколько месяцев перед тем он был болен половой болезнью и пробыл некоторое время в больнице, еще не доказыва ет, что он был развратным. Во всей его бродяжнической жизни нет ни од ного намека на ссору из за женщин, что при его импульсивности непре менно должно было бы случиться. Во всех его письмах не упоминается ни о какой другой женщине, кроме его матери. Его руководитель сообщил нам конфиденциально, что с тех пор, как Казерио отдался анархии, он стал со вершенно равнодушен к прекрасному полу1. Сравните его с Вальяном, ко торый похищает жену своего друга и живет с ней, и сделайте вывод.

В «Neue Freie Presse» было сказано, что он несомненно достоин смерти.

Но для всякого, кто умеет смотреть в глубину вещей, ясно, что решения суда, строгость наказания меняются для политических преступлений вмес те с условиями момента. А так как во Франции возмущение против убий ства Карно было очень велико, то понятно, что Казерио должен был запла тить за свое преступление смертью. Но Казерио был еще совсем молод, почти несовершеннолетний, импульсивен, эпилептик, никогда не прояв лял преступных наклонностей, кроме последнего случая его жизни. Все го ворит за то, что как в данных условиях из религиозного фанатика он пре вратился в анархиста, так при других условиях он мог бы измениться в про тивоположную сторону; поэтому мне думается, что смертная казнь Казе рио имела гораздо меньше оснований, чем казнь Пини и Равашоля.

Но я повторяю, что если правосудие должно не столько наказывать ви новного, сколько удовлетворять общественное мнение, не всегда справедли вое, то Казерио не мог избежать смертной казни.

Адвокат Гори недавно сообщил корреспонденту «Tribuna» (1 августа 1894 года), что однажды он спросил Казерио, ухаживает ли тот за кем нибудь, на что Казерио ответил: «Раньше — да. Но с тех пор как посвятил себя идее, больше не знаюсь с женщинами».

Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски

–  –  –

Нет, пожалуй, ни одного юридического вопроса, который открывал бы такое широкое поле для составления самых противоречивых теорий, как вопрос о политических преступлениях. Достаточно вспомнить, что многие известные пеналисты*, как, например, Лукас, Фребель и Каррара, доходят до сомнения в существовании последних, как будто бы они не были ярким общественным явлением, повторяющимся во все времена и при всякой форме правления.

Правда, что политические преступления никогда не были изучаемы как таковые; деспотизм, откуда бы он ни шел — от дворца или с улицы, — все гда успевал отклонить от них научную критику, присваивая себе их моно полию или превращая в оружие против своих противников.

Тому же немало содействовали и те доктринеры свободы, которые, го няясь более за видимостью, чем за сутью, более за фразами, чем за делом, восставали всякий раз, когда кто нибудь пробовал прилагать критерии пре ступлений против общего права к деяниям, несколько отклоняющимся от такого типа, по крайней мере во всем, что касается намерения.

А между тем мы видим, что с древнейших времен и до наших дней самые свободные нации весьма строго преследуют преступления такого рода; в Афинах, например, всякого, кто только был подозреваем в желании сверг нуть народное правление, считали достойным смерти; в Спарте отдавали 316 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски на жертву адским богам того, кто в народных собраниях говорил или воти ровал против республики.

Республиканский Рим рубил головы врагам отечества и народа римского.

В Средние века итальянские свободные коммуны, например Венеция и Фло ренция, налагали самые суровые наказания на лиц, только подозреваемых в политических замыслах, а в наше время даже в таких демократических госу дарствах, как Североамериканские Штаты, за нарушение конституции и за политический заговор, проявившийся в деяниях, назначена смертная казнь.

Во всяком случае, следует признать, что если законы даже самых сво бодных народов не соответствуют в этом отношении историческому и на учному прогрессу, то они не согласуются и с современным общественным мнением, по крайней мере наиболее образованных классов. Последнее, в самом деле, более не оправдывает чересчур строгих мер против политиче ских преступлений, как это проявляется в преувеличенной мягкости при говоров присяжных и в снисходительности избирателей, игнорирующих по становления суда.

Хотя первая идея научного исследования, предлагаемого теперь читате лям, явилась у нас на Туринской выставке 1884 года при обозрении портре тов итальянских политических мучеников, а разрабатывалась она людьми, которых трудно подозревать в ретроградных стремлениях, мы не были удив лены кампанией, начатой против нас даже самыми доблестными из наших товарищей по оружию. Мы так хорошо понимаем гуманные мотивы, кото рыми они руководствуются, что и сами разделили бы их чувства, если бы холодный рассудок и научная объективность не одерживали победу над пер вым порывом, заставившим нас симпатизировать более предполагаемым преступникам, чем их судьям.

Если можно сравнивать малое с великим, то мы, пожалуй, и сами при надлежим к числу таких преступников, потому что искать антропологичес кие причины преступности — значит вносить такие изменения в старые правовые понятия, которые сами по себе могли бы в иное время и в иных странах считаться преступными, да и были таковыми в юридическом смысле слова, если бы мы захотели слишком самоуверенно и при помощи средств посторонних наук ввести их в практику.

Кроме того, мы теперь же соглашаемся, что слово «преступник» в при ложении к совершителям политических проступков должно казаться не подходящим, в особенности если их смешивать с преступниками врожден ными. Эти последние входят, правда, в контингент лиц, совершающих по литические преступления, но в очень ограниченном количестве и с такими особенностями, что их тотчас же можно отличить от массы весьма почтен ных деятелей, к числу которых они примешиваются.

Но мы должны все таки держаться технического названия, хотя и при знаем, что политический преступник является таковым только с юриди ческой точки зрения, а отнюдь не с нравственной или социальной.

Политическая преступность Правда, что с каждым днем данный вопрос становится все менее и ме нее важным. Если мнение Спенсера насчет того, что «преступление против общего права должно исчезнуть со временем», есть результат иллюзии, то не в приложении к преступлению политическому. Это уже начинает прояв ляться в мягкости если не буквы современных законов, то их духа, и уж, во всяком случае, в общем чувстве, в общем мнении, поддерживающем зако ны и реформы при согласии с ними или отрицающем их при несогласии.

Очевидное доказательство этому мы имеем в постоянном уменьшении числа поступков, считающихся политическими преступлениями в просвещенных странах Европы.

Дело в том, что, с одной стороны, теперь начинают понимать, что между революцией и бунтом существует такая же громадная разница, как между эволюцией и катаклизмом, натуральным ростом и болезненной опухолью; что между ними больше антагонизма, чем аналогии, что рево люции и восстания представляют почти полную противоположность друг другу. Последние, будучи бесплодными даже тогда, когда руководствуют ся намерениями, не имеющими в себе ничего преступного, должны быть, следовательно, поставлены в разряд преступлений, которые хотя и совер шаются вследствие честных побуждений, но не могут избежать преследо ваний закона.

С другой стороны, целый ряд причин, делавших в прошлом политиче ские преступления почти постоянными, — таких, например, как угнетение национальностей и религиозная нетерпимость, — постепенно уничтожает ся или по крайней мере сокращается, а потому сокращается и реакция, ко торую они вызывали.

Нельзя, однако же, сказать, чтобы эти причины совершенно исчезли, отчасти потому, что рядом с нами — счастливыми в этом отношении — сто нут народы, которым отказано в свободе мысли и праве политического са моопределения, а отчасти потому, что даже и у нас человеческая природа является неудовлетворимой — насыщение не всегда ее успокаивает, а иног да развивает новые, беспорядочные аппетиты, по крайней мере у той груп пы людей, которую невроз или житейские разочарования сделали неспо собной к спокойствию.

Правда, что многие из последних, делаясь виновными в настоящих пре ступлениях, бессознательно совершают доброе дело, потому что указывают нам на неудовлетворенные нужды или ускоряют события, которые иначе совершились бы гораздо позднее. Чаще, однако же, они просто живут в бо лезненном бреду, среди противоречивых проектов, подобно мыльным пу зырям, блещущим всеми цветами радуги, но лопающимся от малейшего прикосновения.

В самом деле, вслед за республиканцем и социалистом, имеющими ис торическое или экономическое право на существование, появляются ком мунист и анархист, совершенно отвергающие государство, отрицающие даже 318 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски обязанности гражданина и стремящиеся одним ударом разрушить все свя зи, делающие современного человека сравнительно счастливым.

Но ведь никто же не пойдет за ними так далеко.

Нам следует, стало быть, заняться изысканием, существует ли помимо злоупотреблений деспотизма политическое преступление, приносящее об ществу вред и, следовательно, влекущее за собой ответственность перед за коном. А если такое преступление существует, то в чем оно состоит по от ношению к политическому организму и правам граждан, входящих в со став последнего.

Если бы мы при этом изыскании стали следовать по протоптанным тро пинкам древних понятий о праве, то должны были бы начать с априорного определения, опирающегося на какие нибудь древние цитаты, а затем ис ходя из него, подобно пауку, ткущему свои нити, и с такой же прочностью продолжать ткать основы нашей работы. Но так как для нас преступник важнее преступления, то мы дадим определение последнего, — составляю щее для нас, во всяком случае, дело второстепенное, — только после осно ванного на криминальной антропологии и истории изложения факторов этого нового вида преступности.

Что касается приложения наших теорий к жизни, т. е. политических и социальных реформ, то мы не скроем, что многие поверхностные критики сочтут нашу попытку бесполезной потому только, что мы допускаем врож денность преступности. Но рассуждать таким образом значило бы, по пре красному сравнению Сигеле, то же самое, что отвергать всякую возмож ность улучшения земледелия потому только, что мы не можем застраховать себя от молнии и града. В природе существуют случайности и менее неуст ранимые, чем град и молния, а с ними, к счастью, человек может бороться.

Точно так же и в общественной среде есть враги более многочисленные и менее закоренелые, чем прирожденные преступники, а потому в борьбе с этими врагами постоянная и просвещенная предусмотрительность многое может сделать. Да и кроме того, в среде народа спокойного и довольного своими учреждениями всякая политическая попытка прирожденных пре ступников останется безрезультатной.

Пробуя разрешить некоторые из великих исторических социальных за дач, занимающих внимание ученых и мыслителей, мы старались быть объек тивными. Мы заставили молчать в себе всякие предвзятые чувства, одина ково не подчиняясь как симпатиям, так и антипатиям. Будем надеяться, что и читатель поступит так же, что перед решением вопросов такой гро мадной важности он сбросит с себя предрассудки, присущие его партии, его народности и даже его веку. Перед лицом исторической эволюции один век есть лишь секунда.

Пусть спорят с нами, пусть даже разбивают, если хотят, наши заключе ния, но не факты, нами представленные и твердо установленные, как те, например, которые доказываются миллионами показаний, выраженных Политическая преступность

–  –  –

I Инерция и прогресс Охватывая одним взглядом сложные явления нравственного мира, для того чтобы вывести из них общий закон, преобладающий над всеми други ми, мы увидим, что это будет закон инерции. Это одинаково верно как для мира неорганического, так и для мира органического, который кажется та ким отличным от первого, а на самом деле вполне совпадает с ним как по натуре, так и по происхождению.

По мере того как мы удаляемся от грубой материи, в которой законы движения развиваются почти без перерывов, это совпадение кажется ус кользающим от нас, потому что, дойдя до вершины лестницы существ, мы уже не видим более первых ее ступеней, не постигаем, как инфузория мог ла развиться до человека и каким образом дикарь каменной эпохи, неан дерталец, превратился в Дарвина, Вирхова, Пастера.

1) Прогресс. Но если эти превращения поражают нас своей неожиданно стью и как бы говорят в пользу прогресса бесконечного, неизбежного и со вершающегося со страшной быстротой, то внимательное исследование до казывает, что этот прогресс никогда не проявляется повсеместно и сразу или какими нибудь скачками, обусловленными особым творческим актом.

Он был, напротив того, результатом очень медленной эволюции, обуслов ленной отчасти внешними случайностями, влияние которых упрочивалось естественным отбором и борьбой за существование, дозволяющими жить и размножаться только видам, наиболее хорошо вооруженным против вся ких опасностей, а отчасти — именно законом инерции, потому что, раз на чавшись, движение не только не могло остановиться, а шло, постоянно ус 320 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски коряясь, так как действующая причина изменений одновременно вызыва ет в разных направлениях многообразный эффект и увеличивает гетероген ность.

Так, телеграфы и железные дороги обусловили не только быстроту сооб щений, но и скучивание населения в больших центрах, ослабление голодо вок и появление целого ряда новых отраслей промышленности, а стало быть, новых категорий работы и рабочих складов и оптовых магазинов, доступ к которым не преграждается уже большими расстояниями. А быстрота и де шевизна сообщений, в свою очередь, содействовали специализации про мышленности.

Все это проявляется тем легче, что поле применения новых сил посто янно расширяется и становится более гетерогенным, почему и результаты такого применения оказываются более многочисленными и разнообразны ми. В Ломбардской долине телеграф шире распространен, чем на Корсике;

дикие раньше нас узнали каучук, которым мы теперь так широко пользуем ся, но не умели ни к чему приложить его.

Размножение результатов, в свою очередь, обусловливается непрочнос тью всего однородного, гомогенного, так как под влиянием постоянно дей ствующей силы это последнее дифференцируется, превращается в гетеро генное, что и составляет первое условие всякого совершенствования.

Чем более животное совершенствуется и приспосабливается, тем более оно становится гетерогенным. У современного европейца черепные и ли цевые кости гораздо более дифференцированы, чем у папуаса. Точно так же дифференцирован и их труд. В самом деле, между тем как дикарь дол жен быть одновременно воином, охотником, рыболовом и каменщиком, у нас каждое из этих ремесел подразделяется на множество отдельных спе циальностей.

Этот закон был выражен Дарвином под другой формой в его теории стремления каждого индивидуума к изменению той наклонности, от кото рой именно и зависит образование новых видов и родов. Изменяемость, однако же, нисколько не противоречит закону инерции и есть, напротив того, результат действия этого закона под влиянием внешних толчков, обус ловленных необходимостью победить в борьбе за существование, дозволя ющей жить только наиболее приспособленным.

2) Инерция в органическом мире. Как бы то ни было, эта дифференциа ция, развитие столь разнообразных форм, происходит лишь очень мед ленно.

«Естественный отбор, — пишет Дарвин, — так же как и прочность наи более приспособленных организмов, вовсе не обязывает к дальнейшему прогрессивному развитию; он только пользуется выгодными для индиви дуума случайными изменениями. Тщетно было бы доискиваться, какую выгоду может принести инфузории, или глисту, или какому нибудь червю более сложная организация, а так как нет выгоды, то и формы этих живот Политическая преступность ных не улучшаются или улучшаются очень мало. Этим и объясняются проч ность и неизменность многих низших организмов».

Этим же объясняется, прибавим мы, и существование в море, на боль ших глубинах, таких животных, формы которых совершенно одинаковы с ископаемыми, жившими сотни веков тому назад. Внешняя обстановка не изменилась, никакой новой формы борьбы за существование не потребо валось, потому и организмы остались прежними.

Закон инерции так всемогущ, что, даже будучи побежден внешними ус ловиями, он все таки и в наиболее прогрессировавших существах всегда оставляет черточки первобытного строения в виде пережитков и зачаточ ных органов, если только это строение не возобновляется во всей своей це лости, как в некоторых атавистических формах.

В самом деле, если мы находим около человеческого уха маленькие мус кулы, совершенно для нас бесполезные, но у лошади содействующие выра жению радости или испуга; если мы видим в копчиковой кости зачаток хво ста, в червеобразном отростке — остаток удлиненной кишки травоядных животных, а в musk. psoas — остаток мышцы, служащей для прыганья у гры зунов, то мы имеем перед собой анатомические доказательства силы зако на инерции, хотя и побежденного борьбой за существование и естествен ным отбором, но все же не перестающего проявляться там и сям. Точно так же уроды и микроцефалы часто воспроизводят все характерные признаки обезьян или грызунов, притом не только в анатомическом устройстве, но и в инстинктах1. То же можно сказать о преступниках, которые суть нрав ственные уроды и в которых Серджи вполне основательно видит проявле ние преатавизма (анотомически доказанное), восходящее к плотоядным и грызунам.

У большинства уродов закон инерции является побежденным лишь напо ловину. Таковы, например, те из них, которые наследовали от предков толь ко шерсть по всему телу, не исключая лица; или двойное влагалище; или за чаточный хвост, как у рыб; или дольчатые почки, как у китовых. И все это повторяется с такой точностью, что ее можно выразить в цифрах. Так, muscischio pubicus встречается у 20% больших людей, а мозжечковая ямка, нормально находящаяся у птиц и почти всех млекопитающих, — у 45%.

Правда, теперь Нэгели выступил с учением, предполагающим бесконеч ный прогресс вида. По этому учению, мицеллий идиоплазмы, в силу внут ренних причин, присущих живой организованной материи, постоянно стре мится переходить от простых форм к сложным, а следовательно, органи Мы исследовали Крао, у которой все лицо и огромные уши покрыты волосами;

но что еще важнее — она обладает различными мешками, как низшие обезьяны, и таким же носом без хрящей, как у них. Тереза Гамбарелло из Салерно помимо шер сти по всему телу, не исключая лица, обладает еще и жирными подушками готтен тотских женщин.

322 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски ческая эволюция обусловливается той же механической необходимостью, которая наблюдается и в основной структуре кристалла, точно так же зави сящей от внутренних молекулярных сил и очень слабо изменяющейся под влиянием сил внешних.

Но помимо того, что учение Нэгели не объясняет, каким образом идио плазма, распространяясь вследствие сегментации зародыша по всем тканям, а стало быть, прогрессивно уменьшаясь в количестве, может потом находиться во всех клеточках молодого организма, сохранив все свои филогенетически приобретенные свойства; помимо того, что «общее стремление к тому совер шенствованию» вследствие предустановленной наклонности к организован ной материи, по справедливому замечанию Марчелли, отзывается старой метафизикой, — помимо всего этого, новейшие наблюдения показывают, что среди животных часто встречается подлинный регресс, видимо, выродивши еся, то есть оставшиеся от более высокой организации, формы. Это можно наблюдать, например, у пластинчатожаберных, у многих crustaces, может быть, также у Amphious. Кроме того, существование некоторых животных с органа ми, подвергшимися регрессу (как, например, глаза у пещерных видов), тоже не согласуется с бесконечным стремлением к совершенствованию, которое Нэгели приписывает идиоплазме. Да надо еще прибавить, что и домашние животные регрессируют, возвращаясь к дикой жизни, и негры на Санто До минго превращаются в чистых дагомейских*.

Да, наконец, и по теории Нэгели, как и по новейшей теории Вейсмана*, прогресс в мире животных никогда не совершается вдруг, а всегда медленно и постоянно.

3) Инерция в мире нравственном. Даже предполагая, что можно оспари вать проявления инерции в мире органическом, мы, конечно, не можем этого сделать по отношению к миру нравственному.

В самом деле, сколько бы ни говорили о величии прогресса, нами дос тигнутого, но если мы составим карту распространения его по земному шару, то сразу увидим, к каким ничтожным размерам он сведется. Можно ска зать, что вся Африка, за исключением нескольких пунктов, занятых арий цами, Австралия и добрая половина Америки находятся почти в доистори ческом состоянии или по крайней мере в положении больших азиатских империй первых эпох истории.

В Южной Америке, на Гаити, цивилизация изменила только внешние формы примитивной жизни, заменив неподвижность неустойчивым рав новесием, что, пожалуй, еще хуже.

Даже и у нас, в странах наиболее цивилизованных, если выделить стари ков, женщин, крестьян, духовенство, большую часть аристократии и дере венской буржуазии, совершенно враждебных прогрессу, то много ли оста нется сторонников последнего?

Какое варварство царствовало всего несколько лет тому назад в Гре ции, Испании, Хорватии, Сардинии, на Корсике! Да нельзя сказать, что Политическая преступность бы и теперь оно там перестало царствовать, даже в среде лиц наиболее просвещенных.

Не только частое повторение случаев, в которых люди наиболее циви лизованные под влиянием страсти становятся варварами (как, например, во время холеры в Италии, палермского бунта, деказвильских стачек и про чего), показывает, каким тонким слоем культурного лака мы покрыты, но и наблюдения над нравами наших народов в самое мирное время могут дока зать, что, несмотря на скрещивания и культуру, они недалеко ушли от пер вобытного состояния.

II Мизонеизм Наиболее ярким доказательством преобладания закона инерции в нрав ственном мире является боязнь всего нового, которую мы называем мизо неизмом, или неофобией, и которая обусловливается трудностью заменить старое ощущение новым. Между тем боязнь эта так распространена в жи вотном царстве, что может считаться физиологически характерной для него.

Вслед за первым сообщением, которое мы сделали по этому поводу в «Revue scientifique», фактов набралось множество, и с некоторыми мы познакомим здесь наших читателей.

Одна обезьяна, которую одели по европейски, возвратившись в свои горы, была принята очень неблагосклонно — все товарищи от нее разбе жались.

Всем известно, что собаки часто лают без всякой надобности, например на экипаж, проезжающий по тихим улицам деревни.

Известны случаи, когда лошади начинали нести потому только, что на ездник одет не в тот костюм, в котором они привыкли его видеть.

По словам Роменса и Дэльбо, собаки боятся мыльных пузырей. «При четвертом лопнувшем пузыре, — пишет последний, — злоба моих собак вышла из границ».

Дети точно таким же образом относятся ко всему для них новому. Ребе нок, в первый раз увидевший чужое лицо или невиданное животное, волну ется и ищет возможности убежать только потому, что боится нового впечат ления. По той же самой причине он сердится, если вы переведете его в дру гую комнату, и пугается всякой новой мебели. Среди детей попадаются та кие, которые любят смотреть все одни и те же картины и слушать одни и те же сказки.

Вариньи рассказывает, что один двухлетний ребенок, очень его любив ший, убежал со страхом, когда увидал его ногу, завернутую в вату по случаю припадка ревматизма. Даже после выздоровления Вариньи ребенок про должал избегать его и бояться; только через несколько месяцев, и то в при сутствии третьего лица, состоялось примирение.

324 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски Женщины мизонеичны так же, как и дети, особенно по отношению к религии и житейским обычаям, а в некоторых областях и по отношению к языку предков, до такой степени, что не изменяют последнему даже и в тех случаях, когда все окружающие говорят иначе, как, например, в Америке, в Ориноко, у абипонцев, принявших язык соседних племен.

Отвращение к новому, замечаемое у детей и женщин, даже высокоциви лизованных, еще резче проявляется у диких народов, психическая слабость которых затрудняет ассимиляцию непривычных впечатлений, особенно если они сильно разнятся от впечатлений ранее ассимилированных и если между первыми и последними нет точек соприкосновения. Так, в перво бытных языках слон называется быком с бивнями; в китайском языке лошадь есть большая собака; по санскритски, вместо того чтобы сказать стойло для лошади, говорят: стойло для лошадиного быка, а вместо пары лошадей — пара лошадиных быков.

Если от старого впечатления к новому нет никакого перехода, то труд ассимиляции последнего становится так тяжел, что вызывает страдание, проявляющееся в виде страха.

С нормальным человеком происходит тогда то же самое, что мы наблю дали раз у одной помешанной, которую до такой степени поражал первый встретившийся ей на улице предмет или человек, что она потом целый день подставляла это первое впечатление вместо всех других. В таких случаях она особенно сердилась на свою дочь, которую очень любила и всегда узна вала, но тем не менее видела в форме лица или даже животного, прежде других ею в тот день встреченного. Эта же женщина, даже в компании с кем нибудь, не могла посещать местности, в которых никогда прежде не бывала, так как страх и смущение, овладевавшие ею в таких случаях, дово дили ее чуть не до самоубийства.

Таким образом, первобытный, слабый или ослабленный болезнью ра зум питает особое отвращение ко всему новому, за исключением, конечно, таких незначительных изменений, каковы, например, новые моды для жен щин, новые игрушки — для детей, новые татуировки — для дикарской игры.

Эти маленькие новости даже радуют их, так как возбуждают нервные цент ры, нуждающиеся в некоторой перемене, нисколько не раздражая после дние и не причиняя страдания.

Но когда нововведение является слишком радикальным, то не только дикари да дети, а и громадное большинство людей начинает бояться его, потому что мизонеизм лежит в натуре человека благодаря страданию, про изводимому слишком резкими переходами от одного впечатления к друго му. Вообще, инерция и стремление к повторению уже испытанных (лично или атавистически) движений свойственны среднему человеку так же, как и животным.

Такого среднего, дюжинного человека, враждебно относящегося к но вовведениям, можно сравнить с загипнотизированным субъектом, который, Политическая преступность находясь под влиянием внушения, не видит предметов, стоящих перед гла зами. Понятно, что он должен считать смешным, глупым или злонамерен ным того, кто охотно принимает всякие нововведения.

Макс Нордау совершенно справедливо говорит: «Всякое новое ощуще ние должно быть легким и не очень неожиданным, чтобы доставить удо вольствие, оно должно мало отличаться от ощущений уже испытанных и быть как бы естественным их последствием. Ощущения, слишком резко отличающиеся от привычных, причиняют страдание и потому возбужда ют страх. Этим и объясняется тот факт, что люди, гоняющиеся за малень кими новостями, из всех сил отбиваются от нововведений, нарушающих обычную жизнь. Я расположен думать, — говорит он далее, — что дикие племена исчезают при введении цивилизации единственно потому, что громадная перемена в обстановке вызывает в их мозгу непосильную дея тельность».

Вообще мизонеизм есть способность покровительственная. Эта его фун кция была прекрасно разъяснена Бердом, который заметил, что дикари, не приходившие в соприкосновение с цивилизацией, необыкновенно хорошо переносят яды, ранения, сифилис, даже алкоголь, почему и смертность меж ду ними меньше. Наоборот — граждане Соединенных Штатов, постоянно раздражаемые такими нововведениями, как телеграф, пресса и т. п., все поголовно становятся неврастениками, то есть вечно больными людьми, на которых сильно действует даже чашка кофе или рюмка вина, и это тем более, чем цивилизация выше, так что здоровье обывателей Северных Шта тов сильнее расшатано, чем здоровье обывателей Южных. Большинство, заключает Макс Нордау, всегда будет консервативным, потому что живет согласно наследственному инстинкту, а не по новым, индивидуально со ставленным планам, среди которых не может ориентироваться.

1) Мизонеизм в нравах. Вот хоть бы, например, нравы. В современном греке, несмотря на все исторические перевороты, мы найдем грека древне го; аркадийцы до сих пор ведут жизнь пастушескую; спартанцы до сих пор отличаются жестокостью и воинственностью. Ренан нашел в Сирии те же нравы и обычаи, которые господствовали во времена великой империи.

Средневековый византиец отличался той же любовью к элегантным спо рам и софистическим тонкостям, как древнегреческие философы. Венгры ненавидят горы и любят равнины, подобно предкам своим, гуннам. Цыгане до сих пор сохранили нравы, язык, черные волосы, блестящие глаза и рез кие черты лица древних синдов вместе с их легковерием, апатичностью, любовью к бродяжничеству, наклонностью к воровству и отвращением к работе.

Путешественники, как, например, Бельтрам, говорят, что нравы совре менных кочующих арабов нисколько не изменились с библейских времен.

В Поти, древнем Фазисе, нравы остались те же, что и во времена Геродо та. Сваны до сих пор приносят человеческие жертвы, причем не щадят даже 326 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски собственных дочерей. У осетин фамильные имена еще не установились.

У лезгин муж до сих пор пользуется правом на жизнь своей жены.

И таким образом вплоть до французов XIX века, которые во многих слу чаях остались такими же, какими их описали Страбон и Цезарь, то есть во инственными, любящими блеск, неизлечимо тщеславными, красноречи выми и увлекающимися красноречием, любителями всего нового, легко мысленными и неблагоразумными.

В наших современных нравах карнавал есть, в сущности, атавистичес кий возврат к древним римским вакханалиям, праздновавшимся, как изве стно, с древнейших времен. Некоторые думают, что обычай этот перешел от пеласгов в 497 году до Р. Х. В Риме вакханалии праздновались сначала 17, а потом 19 декабря и должны были продолжаться один день; Август про длил их на три дня, а Калигула — на пять, на самом же деле они всегда праз дновались целую неделю. Это был настоящий народный праздник для низ ших классов: крестьяне отмечали им конец полевых работ; преступники получали свободу, обвиненные оправдывались, рабы могли одеваться как свободные люди, освобождались от работы и даже обедали за одним столом с господином.

В наших карнавальных торжествах много пережитков, указывающих на их происхождение. В Вероне, например, совершаются процессии, в кото рых участвуют люди, одетые вакхантами, а также отдельные кварталы со своими значками и в строго местническом порядке, как в Средние века. То же происходит и в Сиене, а в Ивреа, в память победы народа над феодалами в Средние века, все надевают в это время фригийские колпаки.

2) Мизонеизм в религии. Мизонеизм проявляется также в религии, лите ратуре и искусстве. По отношению к религии можно даже сказать, что она всецело основана на мизонеизме до такой степени, что в христианстве, на пример, сохранились от древних религий не только священные облачения египетских жрецов (митра, фибула), но и некоторые догмы, имеющие от ношение к солнцу, и даже древний фетишизм.

В Австралии, в Индии и даже среди нас, несмотря на обилие пищи, на строгость законов и на сильно развитое чувство милосердия, долго еще со хранялся каннибализм, так же как ритуальные убийства и избиение плен ников. Спенсер доказал, что печальным остатком их и до сих пор служит еврейское обрезание, которое, по ритуалу, должно быть производимо ка менным ножом, что одно уже указывает на доисторическое происхождение этого ритуала.

Фанатизм процветал даже в самый разгар революции; по смерти Марата Грашэ напечатал тысячи экземпляров надгробной речи, в которой беспрес танно повторялось: «Coeur de Jesus, coeur de Marat, protgez nous» («Сердце Иисуса, сердце Марата, покровительствуйте нам»).

Да даже теперь, в центре Европы, разве не опасно еще и не преступно признать себя атеистом, утверждать, что Бог есть гипотеза? А между тем Политическая преступность этой новости уже более трех тысяч лет… Не считают ли за грех и теперь еще многие работать по воскресеньям?

Но можно найти кое что и похуже.

Анфоссо приводит яркие примеры того, что среди современного насе ления земного шара сохранилось еще поклонение камням — эта первобыт ная форма религии варваров.

Так, тунгусы поклоняются камням; значит, этот культ, когда то общий первобытным народам, еще сохранился. В начале Средних веков он гос подствовал и в Европе, притом до такой степени, что Теодорик, архиепис коп Кентерберийский, принужден был запрещать поклонение камням; а на Турском соборе в 567 году предписано было священникам не допускать в церкви камнепоклонников.

Несмотря на это, даже теперь, в наше время, около Оропы находится камень, к которому приходят на поклонение бесплодные женщины, чтобы вымолить себе материнство. Во многих долинах Пьемонта и в Сицилии, по древнему обычаю, прохожие бросают на могилы маленькие камешки, ко торые и скапливаются там большими кучами.

Рядом с культом камней сохранился и культ источников; в Бретани зна менитый колодец св. Анны Орейской и священный фонтан в церкви Сен Меле до сих пор служат целью паломничества.

Еще в 1791 году много народа ходило к источнику Сент Фийан в Перт шире, для того чтобы искать воды и выкупаться ради здоровья, как в купели Силоамской*. Все паломники должны были три раза в день обойти вокруг источника, бросить белый камешек в соседний ручей и в конце концов ос тавить какую нибудь принадлежность своего туалета в виде жертвы гению — покровителю места.

Полковник Фаберт Лесли говорит, что в Шотландии очень мало церк вей, при которых не было бы святого колодца.

В Ирландии очень распространены легенды о келпи, или духе воды, ко торый может принимать различные формы и является то в виде женщины или мужчины, то в виде лошади, а чаще всего в виде быка. Значит, ирланд цы не только в прошлом веке твердо верили в существование этого духа, но не совершенно отказались от этого верования и теперь.

Таким образом, культ источников, столь обычный в Индии — стране священного Ганга, перешел и к нам. И теперь еще около Турина, в церкви св. Панкратия, можно видеть бассейн, из которого верующие пьют воду в день местного праздника, и если они недостойны войти в церковь, то сей час же отрыгивают ее обратно. Вообще, вера в чудотворную воду есть одно из самых постоянных и распространенных суеверий, как это доказывается, между прочим, святынями Лурда и Ла Салетта*.

В долине Цересале обыватели имеют обыкновение подвешивать к вет вям деревьев маленькие мешочки с плодами или овощами, что, по всей ве роятности, есть остаток древнего культа лесных божеств.

328 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски Христианские святые, в свою очередь, по чудесам отождествляются с языческими богами. Так, против бесплодия принято молиться св. Андрею;

против эпилепсии — св. Иоанну; против головной боли — св. Дионисию;

против болезни глаз — св. Лючии и прочее.

В России мужики поклоняются старым славянским богам под новыми именами. Водан есть старый бог вод; домовой — гений дома; св. Власий — Волос, бог скота. Там же во многих местностях существует обычай звать священника для благословения коней и колдуна для того, чтобы заговари вать их. Вообще для большинства Бог является еще великим волшебником;

недаром славянский Перун, бог грома, и до сих пор ставится на престолах в виде пророка Илии*.

Во Франции, в департаменте Сона и Луара, и теперь еще встречаются следы друидизма у так называемых Белых, в их религиозных постановле ниях, напоминающих чрезвычайно древний ритуал.

Мертийе утверждает даже, что в Бретани сохранился обычай ставить кельтские памятники, причем один такой был воздвигнут в честь Револю ции 1848 года.

В самых отдаленных долинах Умбрии как предохранительное средство против молнии употребляются кремневые стрелы; против болезней скота — каменные топорки, огромные кремневые скребницы; против выкидышей — этиты; против расстройства регул — кровавик. В общем, целая фармако пея, очевидно, доставшаяся по наследству от каменного века.

В Бельгии, стране наиболее просвещенной, Хох собрал народных пред рассудков и суеверий на целый том в 600 страниц. Тут фигурируют и верев ка повешенного, и вода св. Иоанна, и блуждающие огоньки, счастливые и несчастливые дни, пасхальные яйца, паломничество на могилы, колдуны, талисманы и прочее.

Питре рассказывает, что женщины в Палермо целый год сохраняют яйца, снесенные курами в Страстную пятницу; Тирабоски говорит, что то же са мое делается и в Бергамо, где эти яйца считаются предохраняющими от па дения деревьев.

Между тем отец Донато Кальви писал, что в его время (середина XVII ве ка) многие женщины сохраняли яйца, снесенные в Страстную Пятницу, как предохранительное средство от пожара, когда их надо было бросать в огонь.

А что же сказать о суеверном почитании пятницы, столь распространен ном и берущем свое начало в первые века христианства? Парижские омни бусы* перевозят в среднем 47 тысяч человек ежедневно, а по пятницам на 27 тысяч человек меньше.

Очень многие, также будто бы ради шутки, а на самом деле всерьез, но сят на себе или вешают на шею своим детям в виде амулета маленькую се ребряную или золотую свинью. Между тем этот обычай начался еще в Древ нем Риме, где, как известно, свинья считалась священным животным. При самых торжественных свадьбах супруга, отправляясь в дом своего мужа, Политическая преступность должна была обертывать притолоки дверей шерстяными лентами и смазы вать их свиным салом в предупреждение несчастий.

Верность очень древним религиям тоже может служить доказательством мизонеизма. Мы видим, например, что доисторический браманизм устоял против нападений монголов, персов, мусульман и европейцев; а когда Буд да явился его реформатором, то массы, в интересах которых он действовал, были против него, и до такой даже степени, что пропаганда буддийской ре лигии — то есть, собственно говоря, очищенного браманизма*, должна была перенестись из Индии в Китай, Тибет и на Цейлон. То же самое случилось и с гебраизмом: христианство родилось в Иудее, но народные массы не ув лекло за собой, евреи рассеялись по всему свету и до сих пор хранят незыб лемыми свои древние суеверия.

3) Мизонеизм в нравственности. Мизонеический инстинкт, поддержива емый религией, может оставить следы достаточно глубокие для того, чтобы образовать своеобразную мораль и вызывать мучение совести при неиспол нении какого нибудь самого отвратительного обычая. Пример этого мы видим в том австралийце, о котором упоминает Сэндер и который, потеряв жену, умершую от какой то болезни, заявил, что по местным обычаям он должен убить женщину из другого племени. А когда ему пригрозили тюрь мой, то он, мучимый совестью за неисполнение того, что считал своим дол гом, совсем перестал говорить. В конце концов ему удалось убежать и вы полнить этот священный долг.

4) Мизонеизм в науке. В области науки достаточно упомянуть о преследо ваниях, выпадающих на долю гениальных изобретателей и реформаторов, для того чтобы доказать пагубное влияние мизонеизма, тем более нетерпи мого и фанатичного, чем он невежественнее. Имена Колумба, Галилея, Со ломона и Уатта — первого изобретателя паровой машины, которого Рише лье засадил в Бисетр, говорят сами за себя.

Потому то и нет теперь ни одного современного открытия (фотография, электричество, пар, светильный газ), которое не было бы сделано когда либо прежде, да не один, а много раз, в разные эпохи, и всегда на горе изоб ретателя. «Пар, — пишет Фурнье, — во времена Гиерона Александрийского и Антемия Траллесского был детской игрушкой. Нужно, чтобы разум чело веческий, побуждаемый нуждою, проделал тысячи опытов, прежде чем из влечет из данного факта возможную пользу».

В 1765 году Спеддинг предложил муниципалитету Уайтхэвена перенос ный газ, совсем уже готовый, но получил отказ; за ним последовали Шос сье, Минкелер, Лебон и Уиндзор, которые не только присвоили себе его открытие, но успели им воспользоваться.

Каменный уголь был открыт в XV веке; колесный корабль — в 1472 году, а винтовой — в 1790 году. Когда в 1707 году Папен придумал двигать суда паром, то был сочтен за шарлатана. Ришэ пишет, что Французская акаде мия еще очень недавно признавала телефон утопией. Дагерротипия суще 330 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски ствовала в России еще в XVI веке, а у нас в 1566 году была открыта Фабри цио, для того чтобы впоследствии вновь быть открытой Де ла Рошем.

Гальванизм сначала был открыт Котуньо, а потом дю Вернеем. Телефон ный аппарат впервые был описан еще в 1824 году.

Даже теория отбора не принадлежит Дарвину; она, как и все прочие, пускает корни глубоко в прошлое.

Знаменитые физики Лурье и Бенуа предсказывали, что электрический телеграф никогда не заменит световой и причинит только убытки. Беррье требовал даже, чтобы опыты с ним были прекращены.

Ньютоновский закон тяготения был уже сформулирован в XVI веке Ко перником и Кеплером, а впоследствии дополнен Гуком.

Точно то же можно сказать и о магнетизме, о химии, даже о самой ант ропологии преступности, которая довольно долго и почти всеми государ ственными людьми Италии была рассматриваема как нечто безнравствен ное, как поблажка преступлению.

В 1760 году, когда испанское правительство задумало ассенизировать улицы Мадрида, то эта мысль была встречена общим негодованием. Даже врачи, будучи спрошены, заявили, что ассенизация может принести вред, размеров которого даже представить себе нельзя, а между тем она совсем не нужна, так как вредные испарения почвы по тяжести своей держатся внизу, а потому и не портят воздух.

В 1787 году не верили в законы кровообращения; в Саламанкском уни верситете запрещено было изучать открытия Ньютона, так как они проти воречат религии; в Мадриде не было библиотеки; корабли были так плохи, что не выдерживали выстрелов из своих собственных пушек.

Верри жаловался на то, что Иосиф II и австрийское правительство про нумеровали дома и осветили улицы в Милане.

Жамезель сообщает, что китайцы всегда смотрят назад, а не вперед; по их мнению, все хорошее идет к нам от предков, а все новое может быть только дурным. Если какое нибудь новое изобретение окажется полез ным, то это значит, что оно уже существовало в древности, но только было позабыто.

Мы смеемся над китайцами, а поступаем так же, как они. У нас церковь служит официальной стеной против всяких нововведений в обычаях и в понятиях нравственных, а академии защищают нас от гениальных людей и от нововведений в науке и литературе. Нет ни одного открытия, которое они приняли бы и поддерживали; все новое жесточайшим образом пресле дуется академиями, и всегда с успехом, благодаря тому что их поддержива ют общественное мнение плебеев и правительства, тоже по большинству плебейские.

Однако же не только академики, которые, в большей части случаев, суть ученые тупицы, но и гениальные ученые с азартом преследуют все новое — потому ли, что мозг их уже переполнен и не может вместить ни Политическая преступность чего лишнего, или потому, что собственные идеи делают их нечувстви тельными к чужим.

Так, Шопенгауэр, один из высочайших революционеров в философии, относится с величайшим презрением к революционерам политическим.

Фридрих II, инициатор германской политики, стремившийся развить национальные литературу и искусство, даже не подозревал значения Герде ра, Клопштока, Лессинга и Гёте. По той же причине он так не любил ме нять костюмы, что во всю жизнь не имел их больше двух или трех зараз.

Россини никогда не ездил по железным дорогам; Наполеон не признавал паровой машины; Бэкон смеялся над Жильбером и Коперником — он не верил в применимость инструментов и даже математики к точным наукам!

Бодлер и Нодье ненавидели свободных мыслителей.

Вольтер отрицал ископаемые, а Дарвин, в свою очередь, отрицал камен ный век и гипнотизм, так же как Робэн и Катрфаж отрицали теорию Дарви на. Лаплас не признавал существования метеоритов; по его словам (покры тым единодушными аплодисментами академиков), с неба не могут падать камни, так как оно не каменное. Био отрицал теорию волнообразного дви жения; Галилей, доказавший весомость воздуха, отрицал, однако же, влия ние атмосферного давления на жидкости.

Вообще открытия, оскорбляя мизонеическое чувство, возбуждают про тив себя реакцию, прекращающуюся только тогда, когда путем повторения подготовят людей к принятию новшества.

Вот потому то серьезные люди могут сохранить за собой общественное уважение, даже придерживаясь древнейших суеверий — заявляя, например, подобно кардиналу Алимондо, что гипнотизм есть дело нечистого духа, или, подобно Брюнетьеру, что материалистами могут быть только негодяи. Между тем человек, спокойно и с достоинством поддерживающий самые скром ные материалистические теории (отрицающий существование души, Бога, божественного права или оспаривающий какие нибудь места священных книг), возбуждает против себя почти единодушное общественное негодо вание. Первые, даже при крайней неосновательности, никогда не повредят своей репутации. Они, напротив, выиграют, потому что не оскорбляют ин стинктивного мизонеизма, а льстят ему. Последние же, если они и вполне правы, никогда не одержат победы над естественной, мизонеической оп позицией масс иначе, как пожертвовав своей репутацией и целой жизнью.

Что же это такое, если не доказательство преобладания закона инерции?

5) Мизонеизм в литературе. Мизонеизмом же в большей части случаев обусловливается восхищение древними книгами и развалинами, как бы они ни были безобразны сами по себе. Наследственная привычка дает им, так сказать, свободный вход в наши души. Так, санскрит — для индуса, древне еврейский — для большинства евреев и до некоторой степени латинский — для многих европейцев становятся языками священными, лингвистическим фетишем, даже и помимо употребления их при церковной службе.

332 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски Страшное влияние грамматиков в императорском Риме и впоследствии, в Средние века, объясняет нам современное поклонение грамматике, ка жущееся нелепым в веке господства естественных наук и математики. От сюда же идет не менее нелепая, но непоколебимая вера в классицизм, зако ренелая даже у людей, достойных уважения, которые заставляют нас тра тить лучшие годы нашей жизни на изучение бесполезного языка под пред логом развития вкуса и мышления (как будто бы новые языки на это не годны), а на самом деле ради удовлетворения мизонеического инстинкта.

6) Мизонеизм в искусстве. Тут он тоже господствует. В самом деле, если вместе с Гельмгольцем и Жанэ мы станем анализировать основы эстетики, то увидим, что они сводятся к ритму в тонах и симметрии в пластике. От сутствие симметрии в прекрасном — в гротесках, например, — временно может возбудить любопытство и похвалы, но прочного успеха не добьется.

Мы не находим эстетичными капитель или балкон, если они сделаны из железа, потому что не привыкли к употреблению последнего в архитектуре.

Так, древний грек в архитектурных линиях своих мраморных храмов пред почитал мотивы, напоминающие деревянную постройку его предков. По той же причине, как это мы можем видеть в Сицилии, в Салинунте, греки воспроизводили в статуях семитический тип, а норманны, позднее, — мав ританский.

7) Мизонеизм в модах. Геккель видит господство закона инерции даже в беспрестанно меняющихся капризах моды. Он доказал, что современный сюртук с его пуговицами сзади есть пережиток военного костюма, распро страненного три четыре века тому назад, а жилет есть древняя кираса.

8) Мизонеизм в политике. Множество общественных и политических уч реждений, считающихся современными, суть не что иное, как обломок древ ности, и потому только пользуются уважением большинства, представляю щим собой условную ложь, как называет это явление Нордау.

Такую ложь представляет собой вера в парламентаризм, на каждом шагу оказывающийся бессильным, так же как и вера в непогрешимость людей, часто стоящих во всех отношениях ниже нас; такой же ложью является вера в суд, который, налагая тяжелую обузу на честных людей, наказывает не более 20% настоящих преступников, да и то чаще всего психопатов, тогда как остальные гуляют на свободе, пользуясь почетом и уважением со сто роны своих жертв.

Дело в том, что условная ложь поддерживается всеми без возражений, так как, передаваясь из поколения в поколение, превратилась в привычку, от которой мы не можем отделаться, даже понимая ее полную бессмыслен ность. Потому то, несмотря на противодействие закона, продолжают су ществовать дуэли — остаток первобытного правосудия, — да не только су ществуют, а служат даже для решения политических вопросов (как дуэль между Флоке и Буланже); поэтому же, несмотря на противодействие мыс лителей, народы смотрят на войну как на какой то праздник. В самом деле, Политическая преступность самые непродуктивные расходы на войну всегда принимаются безропотно, а на народное просвещение и на сельское хозяйство, развитие которых сде лало бы нас богаче, образованнее и, стало быть, сильнее, денег не хватает.

В политической жизни мы, латинцы, покланяемся Кавуру или Мадзи ни; во время революций каждая партия поклоняется какому нибудь одно му человеку. Достаточно того, чтобы какая нибудь партия взяла верх, хотя бы ненадолго, — она всегда оставит за собой убежденных сторонников, вер ность которых будет передаваться из поколения в поколение. Примерами такой верности могут служить сторонники правительств, в свое время при знанных проявлением гнева Божия, каковы карлисты — в Испании, леги тимисты — во Франции*, приверженцы Бурбонов — в Италии и прочее.

То же можно сказать о кастах, господствовавших в течение известного времени, тем более что они сами по себе вполне соответствуют нашему стремлению к неподвижности, потому то их невозможно искоренить. Ин дус прежде всего боится изменить своей касте, а между тем измена эта так возможна: достаточно поесть мяса, хотя бы насильно; или съездить в Евро пу; или, по неведению, съесть обед, приготовленный сторонниками другой религии; или сойтись с женщиной из другой касты и прочее.

По отношению к париям, с которыми ни один человек, принадлежащий к касте, не должен приходить в соприкосновение, принимаются еще боль шие предосторожности. Еще очень недавно парии, встречая представителя касты, обязаны были обходить последнего на далеком расстоянии, чтобы даже нечистые испарения его не коснулись привилегированного лица.

Таким образом, кастовые предрассудки приковывают каждого индуса не только к той специальной группе, к которой он принадлежит по рождению, но даже к известной профессии, заглушая всякую идею национальности и сохраняя даже анатомический характер расы. Гарофало замечает, что арис тократия оставила в нас такое инстинктивное поклонение, что даже демок раты при политических выборах отдают предпочтение ее представителям перед людьми гораздо высшими по личным заслугам. Даже те лица, кото рые, подобно антропологам и психиатрам, знают, что аристократия, по край ней мере у латинских народов, благодаря лени, кровосмесительным бра кам и прочему почти выродилась, то есть физиологически стоит ниже бур жуазии, даже и они чувствуют к ней инстинктивное пристрастие, подобно тому как жители отдаленных сел — к горожанам. У тех и у других это есть последний отзвук феодального рабства.

Господство теократии прекратилось в нашем обществе, по крайней мере с виду, но попробуйте поднять какой нибудь вопрос, который бы хоть кра ешком касался духовенства, — о разводе, например, об уничтожении мона шества или хотя бы только об изменении его костюма, и вы увидите, какую оппозицию это вызовет, но, разумеется, под самым либеральным флагом:

заговорят о свободе личности, об уважении к женщине, о покровительстве детям и прочее.

334 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски Господство военного сословия тоже кончилось, а попробуйте задеть во инственную струнку любого народа, и вы его наверное увлечете. Благодаря этому в бюджетах легко проходят миллиарды на постройку ненужных кре постей, а бедным школьным учителям отказывают в сантимах, потчуя их бесплодными похвалами да обещаниями.

Говорят, что мы теперь все пользуемся равной свободой и равным пра восудием, а в сущности, привилегии только перешли на другие касты: те перь не дворянство и духовенство господствуют, а политиканствующие адвокаты, ради которых все мы работаем почти без вознаграждения. Пра восудие превратилось в пустое слово. Нордау справедливо говорит, что современный цивилизованный человек должен не только сам себя охра нять совершенно так же, как это делают варвары, но еще и платить день ги правительству за охрану, которую оно ему не дает, но должно давать по теории.

Если вглядеться попристальнее, то весь современный государственный механизм работает в пользу адвокатов, для которых золото, отнятое мошен никами у честных людей, превращается в капиталы, точно так же, как зем ля под влиянием червей превращается в плодородный humus. В Соединен ных Штатах, стране архидемократической, состав действительно самодер жавного народа сводится к двум или трем сотням тысяч субъектов, находя щих средства к жизни в занятии политикой, так что издержки на их избрание покрываются бюджетом государства. Благодаря этому вместо трех тысяч чиновников, как было тридцать лет тому назад, там теперь их больше ста тысяч.

Сама революция 1789 года, уничтожившая все привилегии, действитель но разорила крупных собственников, но поставила на их место крупных торговцев — буржуа; мелким же собственникам она ничего не дала.

Во времена Тюрго одна четверть рабочих занималась сельскохозяйствен ным трудом, а теперь только одна восьмая. Между тем наши рабочие, по словам Летурно, Молинари и Ваккаро, равно как и наши крестьяне — по нашим собственным наблюдениям, — находятся в худшем, может быть, положении, чем древние рабы.

Виллари полагает, что участь нашего простого народа ухудшилась с вве дением свободы. По мнению Пани Росси и Туриелло, отношения, суще ствовавшие когда то между господами и рабами, существуют теперь между буржуа и плебеями.

В общем, прошлое до такой степени в нас укоренилось, что самые неза висимые из нас чувствуют к нему могучее влечение. Так, мы сколько нам угодно можем быть неверующими, но богослужение производит на нас не отразимое впечатление; мы можем быть сторонниками равенства, но, как выше сказано, потомки баронов вызывают в нас невольное почтение; мы можем сознавать бесполезность иных законов, но тот, кто их защищает, тот час же найдет тысячу последователей только потому, что эти законы суще Политическая преступность ствовали. И если цивилизация все таки идет вперед, то лишь благодаря пе ременам в физической и нравственной обстановке народов, а также благо даря гениям или сумасшедшим, дающим ей множество мелких толчков, которые в течение веков слагаются в одно крупное усилие. Поэтому то Макс Нордау думает (несколько преувеличивая), что просвещенные деспоты бо лее содействуют прогрессу, чем все революционеры, вместе взятые.

Но прогресс этот может осуществиться все таки очень медленно; кто хочет ускорить его, тот пойдет против физиологической натуры человека.

А потому великая революция, не представляющая собой эволюцию, долж на считаться патологической и преступной.

9) Мизонеизм в наказаниях. Против обычая. Вот почему мы видим, что в первобытных законодательствах нарушение обычая считается самым важ ным преступлением, безнравственностью. В этом и лежит зачаток почти всех законов, установленных впоследствии для того, чтобы оградить госу дарство от восстания против существующего порядка, или для того, чтобы наказать за покушения на жизнь глав правительства, обыкновенно принад лежащих к числу потомков главы первобытного племени. Будучи храните лями обычая, эти главы в силу мизонеизма признаются священными и, пользуясь сами полной безнаказанностью, считают всякое неповиновение их воле преступлением.

Из этого видно, что во времена первобытные, когда человеческое обще ство только зарождалось, понятие о политическом преступлении было го раздо яснее, чем теперь, а потому и наказывалось решительнее.

У фиванцев человек, предлагавший реформу закона, должен был являть ся с петлей на шее и быть немедленно удавлен, если народ не принимал его предложения.

Кодекс законов Ману следующим образом выражается о нарушении обычая: древние обычаи суть главные законы, полученные с помощью от кровения, а потому всякий, желающий блага своей душе, должен сообра зовываться с древними обычаями. Вот почему Ману, зная, что закон дол жен опираться на древние обычаи, основал на них свой ритуал и свои на казания.

И действительно, если в Индии религиозные и общественные учрежде ния, враждебные всяким новшествам, устояли против напора времени, ору жия победителей и влияния соседних народов, то только благодаря стрем лению законодателей карать всякое нарушение древних обычаев как важ нейшее из преступлений.

Так, шудра, осмелившийся критиковать поведение браминов и давать им советы, подвергался пытке кипящим маслом. А для самого брамина, как мы видели выше, является преступлением не только выезд за границу, но и общение с иностранцами*.

Равным образом у евреев поклонение идолу считалось величайшим пре ступлением, так же как и несогласие с мнением священников.

336 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски «Вы не можете говорить дурно о судьях и не проклянете князя народа вашего». «Человек гордый, не подчиняющийся решению священника или судьи, да будет казнен смертью».

Египтяне в течение долгого ряда веков с религиозным почтением хра нили в целости текст своих законов.

Диодор Сицилийский рассказывает, что видел в Бубастисе колонну, на которой было написано: «Я есмь Изида, царица сей страны, воспитанная Гермесом, я установила законы, которых никто изменить не может».

Египтяне довели любовь к неизменности до такой степени, что для жи вописи, ваяния, пения и танцев установили особые законы, нарушать ко торые считалось нечестивым. Даже отрицательное отношение к лекарствам, указанным в священных книгах, считалось кощунственным; врачи, не упот реблявшие этих лекарств, подлежали смертной казни в случае неуспеха ле чения.

То же можно сказать и о перуанцах, у которых народ так был связан обы чаями, что не мог переезжать с места на место или менять костюм без доз воления правительства.

В Китае целый ряд веков дело шло таким же образом, да и до сих пор эта страна враждебно относится к европейской цивилизации. В 1840 году хозя ин одного судна, пользовавшийся европейским якорем, был наказан и само судно разрушено.

В законах китайских династий встречаются следующие курьезные при меры мизонеизма:

«Кто изменит слова в законах, кто нарушит порядок титулов и изменит правила, кто будет проповедовать ложные учения для того, чтобы пошат нуть государственный строй, — смертная казнь. Кто сочиняет соблазнитель ную музыку, кто шьет необычное платье, кто фабрикует искусственные ме ханизмы или какие нибудь необыкновенные вещи для того, чтобы смутить дух князя, — смертная казнь».

Из постановлений менее важных, огражденных только денежным штра фом, можно отметить следующие:

«Обыкновенная посуда, не соответствующая законной мере; всякие тка ни, в которых число нитей или размеры не соответствуют закону; произ вольные цвета, не соответствующие чистым, первоначальным; дерево, не по закону распиленное, — не продаются на рынке».

Здесь мы уже видим настоящий физиологический мизонеизм, не позво ляющий даже употреблять цвета, отличные от общепринятых, совершенно так же, как это мы видим у животных и первобытных народов 1.

Во всех греческих городах нарушение самых диких обычаев и верований считалось политическим преступлением: Сократ был осужден за неверие в Гонкуры говорят, что если бы «Revue des Deux Mondes» переменил цвет обложки, то потерял бы до 2000 подписчиков.

Политическая преступность богов Аттики и за намерение придумать новых*. Даже народные суеверия требовали к себе уважения: Анаксагор был изгнан и приговорен к штрафу за то, что назвал Солнце раскаленным камнем; Клеанф Самосский требо вал, чтобы афиняне осудили Аристарха за нечестие, так как последний ут верждал, что Земля движется по эклиптике и вращается вокруг своей оси.

У даяков считалось преступлением против нравственности рубить ство лы деревьев по европейски, наискось, а следовало рубить их перпендику лярно к оси.

В Древней Руси, по словам Степняка, духовный совет наказывал за вве дение новой прически или нового блюда; в 1563 году первая типография была там закрыта как создание дьявола.

И у нас еще не так давно попытка изменить самые ничтожные обычаи считалась государственным преступлением. Павшие деспотические прави тельства в Италии преследовали как своих личных врагов не только насто ящих заговорщиков, но и всякого, кто носил усы.

III Филонеизм Теория мизонеизма, впервые выдвинутая во Франции, в «Nouvelle Re vue», вызвала возражения со стороны гг. Брюнетьера, Проаля, Тарда, Жоли и Мерлино.

Они рассуждали так: дети, женщины и дикари очень любопытны и лю бят всякие новости, да и среди мизонеистов сами же вы приводите имена академиков, которых нельзя заподозрить в невежестве. Кроме того, худож ники могут иметь успех, только открывая новые пути в искусстве; все наро ды любят перемену, что доказывают своими эмиграцией и вторжениями — нашествие варваров представляет собой блестящий тому пример. Как же можно строить теорию политических преступлений на таком шатком ос новании? Да и, кроме того, если существуют мизонеики, то существуют и неофилы, друг друга уравнивающие.

«Всякий из нас, — пишет Тард, — рядом с привычкой, то есть физиоло гическим мизонеизмом, обладает и капризами — рядом с наклонностью к повторению имеет и наклонность к новому. Если первая из этих нужд есть основная, то последняя представляет собой ее сущность, повод к ее появ лению».

Для того чтобы отвечать на эти возражения, необходимо предваритель но договориться.

В маленьких нововведениях, в капризах, доставляющих упражнение на шим органам, все мы, разумеется, очень нуждаемся соответственно полу, возрасту и степени интеллектуального развития. Маленький ребенок обра дуется кукле, но испугается при виде маски или крупного животного; я ви 338 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски дел таких, которые падали в обморок при виде воробья или мухи. Женщине доставит удовольствие нарядиться, надеть новое платье, побывать в театре, но она придет в ужас от одной мысли о новой религии, а пожалуй, и от боль шинства новых открытий до такой степени, что многие и до сих пор отка зываются носить ткани машинной работы; даже швейные машинки рас пространялись между ними весьма медленно. Затем, уверять, что дикари любят новое, потому только, что они, по словам Эллиса, выпрашивали Биб лию (принимая ее, может быть, за игрушку) или оружие, пользу которого видели воочию, — значит не понимать их натуру, так как, даже проведя не сколько лет среди цивилизованных людей, в современной обстановке, они возвращались в свои леса, где опять начинали ходить голыми, хотя одежда не была бы для них и там предметом роскоши.

Точно так же верить, вместе с кардиналом Массайя, что они охотно при вивают себе оспу, даже требуют этого, значило бы забывать, что даже между нами вакцинация часто встречает ожесточенных противников. Разве Стэн ли не рассказывал, что во время его последнего путешествия, когда в лагере открылась эпидемия оспы, многие больные, даже видя, что вакцинирован ные занзибарцы не умирают, все таки отказывались вакцинироваться?

По словам Тарда, «суеверное поклонение диких народов различным сумасшедшим, слывущим пророками и святыми, не согласуется с тем от вращением ко всему новому, из ряда вон выходящему, которое я им слиш ком произвольно приписываю». Но ведь причиной этого поклонения слу жит страх, соединенный с невежеством, которое заставляет их принимать болезнь за наитие Св. Духа. Да наконец, я далек от того, чтобы отрицать влияние сумасшедших на развитие филонеизма и революции (как мы это увидим далее), хотя варвары уважают их вовсе не за новые и полезные идеи.

Что же касается академиков, то они, конечно, восторгаются новым ви дом какого нибудь растения или открытием финикийской надписи, даю щей им возможность узнать имя главы племени, или рисунком винта новой формы, но они зато отвергают телеграф, телефон, железную дорогу, зако ны, открытые Дарвином.

Художник также весьма охотно создает новую арабеску, переменив фон с розового на голубой, но он никогда не добьется успеха на новом пути в искусстве. Отрицательное отношение образованных классов общества и академических кружков к Золя, Бальзаку, Флоберу и всемирные скандалы, устроенные братьям Гонкурам, Россини, Верди, доказывают это неоспори мо. Первый, по крайней мере, попробовавший новый путь в живописи, ли тературе и прочем, никогда не встретит ничего, кроме ненависти и пре зрения.

Смеясь над незыблемо установленными моделями египтян, мы забыва ем, что типы Иисуса Христа и Божьей Матери в нашей живописи не изме нялись в течение восемнадцати веков.

Политическая преступность Мизонеизм академиков вовсе не исключает наибольшей его интенсив ности среди невежд, как это мне выставляли на вид во Франции. Каждый класс, всякая каста отличаются особым родом невежества и особым сортом мизонеизма, пропорциональным этому невежеству. Мы доказали это даже по отношению к гениальным людям, которые бывают велики с одной сто роны только потому, что они ничтожны с другой; такое же доказательство мы видим и в том, что самые горячие неофилы — анархисты — являются противниками теории мизонеизма, ярким подтверждением которой служат сами. Бисмарк презирал парламентаризм, мирное решение международных споров и латинский — лучше сказать: европейский — алфавит; Флобер и Россини боялись железных дорог. Государственные люди, управляющие Европой, не все, конечно, гениальны, но они все же не лишены интеллек туальной культуры; как же объяснить то, что они с постоянно растущим усердием и упрямством стремятся увеличить армии и вооружение государ ства, притом до такой степени, что разоряют народ больше, чем могла бы разорить самая несчастная война?

И все для того, как они говорят (по видимому, искренно), чтобы избе жать войн. А между тем четвертой части тех денег, которые тратятся на воо ружение, хватило бы на решение социального вопроса, то есть обеспечение народам счастья, столь будто бы дорогого сердцу правителей, но на деле все более и более ими отдаляемого. Настоящая причина этого отдаления лежит в их отвращении к новым путям, в наклонности держаться за старые обы чаи, начало которых восходит к временам существования военных каст. В са мом деле, душа большинства людей, по крайней мере немцев, больше ле жит к бравому гвардейскому капралу, чем к ученому. В парламентах запре щается рассуждать о постройках новых крепостей, как бы дорого они ни стоили, а о постройке новых школ можно спорить сколько угодно. Во Фран ции, в Италии, в Германии оспаривать военный бюджет, как бы он ни был бесплоден и разорителен, значит поднять руку на святыню, совершить го сударственное преступление.

Но ведь наука есть нововведение, а военное искусство восходит к седой древности, идет от Ахилла, если не от Каина.

И я нисколько себе не противоречу, говоря, что современные французы любят все новое так же, как их предки. Я слишком люблю французов и лю бим ими, чтобы льстить им и не высказывать своей мысли вполне. Фран ция, несомненно, стоит во главе латинской расы, но она больше, пожалуй, предпочитает мелкие новости крупным нововведениям. Она всегда любила бурные революции больше их полезного результата: великая религиозная реформа — протестантизм задел ее только краем; великая конституцион ная реформа укоренилась в ней только два с половиной века спустя после Англии.

Бальзак писал: «Во Франции временное становится вечным, хотя фран цузов и подозревают в любви к переменам».

340 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски Для того чтобы быть принятой французами, новость должна принадле жать к числу тех, которые не нарушают их обычаев. Недаром они изобрели слово «рутина».

Французы охотно меняют костюмы, министров, внешнюю форму прав ления, но в душе всегда остаются верными древним друидическим и импе риалистским тенденциям. Не так давно еще в Бретани и департаменте Ван дея командовал священник. В разгар Республики французы дрались за папу.

Обладая Фурье и Прудоном, а что еще важнее — всеобщей подачей голо сов, они до сих пор не имеют закона, дающего удовлетворение справедли вым требованиям бедных и рабочих людей.

Правда, что они создали Жакерию* и восемьдесят девятый год, но это были минутные вспышки, вслед за которыми они падали еще ниже. В са мом деле, несколько веков спустя после Жакерии мы видим, что те же са мые крестьяне, которые ее проделали, целуют лошадь курьера, привезшего добрые вести о здоровье короля, и какого короля! — Людовика XV, которо го скорее можно было назвать палачом, чем устроителем своего государ ства. Прогнав стольких королей и императоров, они чуть было не попали под власть кукольного цезаря в лице генерала Буланже.

Помимо этого, многие частные факты, рисующие их характер, доказы вают, насколько они в душе консервативны. Вот хоть бы, например, ува жение, которым пользуются в высших классах народа академики, или страсть к генеральским титулам и орденам. Почти в такой же степени, как у итальянцев!

«Франция академична», — пишут Гонкуры в «Манетт Саломоне».

Сарсэ рассказывает, что во время осады Парижа, когда в продажу было пущено мясо животных из ботанического сада, его покупали только обра зованные люди, а простой народ скорее готов был уморить себя голодом, чем дотронуться до этого мяса.

Известно, с каким упрямством французы под разными предлогами про тивятся реформе орфографии, которая есть не что иное, как остаток древ него произношения.

Недавно один инженер из Бордо писал мне, что, изобретя аппарат, очень удобный для выгрузки товаров с кораблей на набережную, он встретил оп позицию со стороны именно тех разгрузчиков, которые прежде всех полу чили бы выгоды от его изобретения.

Парижский медицинский факультет не только противился употребле нию рвотного камня, вакцины, эфира и антисептического метода, но даже преследовал врачей, которые вместо традиционного мула употребляли ло шадей для разъездов по больным.

Не в ученой ли Германии вошел в моду антисемитизм? А Россия не пре вратила ли его в закон империи?

Не сохраняется ли в некоторых местах Сицилии древний обычай баль замирования и раскрашивания трупов, бывший в употреблении у египтян?

Политическая преступность Недавний процесс, разыгравшийся в Турине, показал, что не только про стой народ, но и многие из лиц, принадлежащих к образованным классам, охотнее лечатся у знахарей, напоминающих средневекового колдуна, чем у настоящих врачей.

Все это доказывает, что филонеизм есть скорее исключение, чем пра вило.

Мне говорят, что всегдашнее стремление народов к переселению долж но служить доказательством их любви к перемене; но прежде, чем утверж дать это, следовало бы изучить причины, побуждающие людей переселять ся. Цена сельскохозяйственного труда с каждым годом падает, а между тем крестьяне не уходят от земли, которую страшно любят и которая их больше связывает, чем феодальные законы. Только тогда, когда начинают разви ваться эпидемии, порожденные хлебом плохого качества, вроде пеллагры и акродинии, например, только тогда, когда голод и болезни губят их тысяча ми, крестьяне начинают думать о переселении. Да и затем в течение долгих лет они не перестают вспоминать о своей родине, которая дала им только болезни и страдания.

Бедные эмигранты из Тревизо говорили мне: «Нам оставалось только умирать; жизнь на родине стала совершенно невозможной, и только поэто му мы решились эмигрировать».

Что касается вторжения варваров, то его только по неведению можно считать внезапным движением, почти беспричинным капризом масс. Все давно уже допускают, что это движение было очень медленным и началось еще за три века до Р. X., так что вторжение кимвров, шедшее из Ютландии, было только одним из его эпизодов*. Переход через Балтийское море не представлял никаких затруднений. У жителей побережья судов было доста точно, а от Карлсруэ до ближайших портов России и Померании не более тридцати четырех лье.

Германцы, будучи более охотниками, чем земледельцами, естественно, должны были беспрестанно менять свое местожительство. Известно в са мом деле, с какой быстротой истощается дичь; а это истощение заставляет людей, живущих охотой, постоянно переходить с места, и притом на гро мадные расстояния. Поэтому эмиграция в данном случае есть результат за кона инерции, так как народы не сумели заменить подвижную и неудоб ную форму существования другой, более устойчивой. Городов у них не было, а были подвижные лагеря, вроде тех, которые и теперь устраиваются афри канскими дикарями. Подобно всем кочующим охотничьим племенам, гер манцы при первом проблеске возможности завоевать себе новые террито рии в более теплом климате бросали свои леса и поднимались вместе с же нами и детьми. Долгое время все усилия их оставались тщетными, потому что до эпохи Марка Аврелия* они, подобно дикарям Америки, были разде лены на сорок отдельных маленьких племен, рассеянных по обширной тер ритории и враждующих между собой. Не будучи знакомы с употреблением 342 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски кирас, едва привыкшие пользоваться железом, не имея кавалерии и не зная тактики римских легионов, они были не в состоянии бороться с ними.

Несмотря на это, однако же, племена германцев, свевов и готов, оттес ненные от итальянской почвы, оседали на почве Галлии. Цезарь говорит о свевах как о самых опасных из встреченных им врагов и сообщает, что гер манцы постоянно проникают в Галлию.

Медленное передвижение народов тянулось долго, так как мы видим, что и после Августа римляне встречают разные народы в одних и тех же местах, как утверждает Прокопий и многие другие.

Когда Рим времен падения начал пополнять свою армию германцами и перестал тщательно охранять границы от прихода не только отдельных се мей, но целых племен германских, то он оказался безоружным против вра га, поселившегося в его собственном доме, овладевшего его оружием, по знакомившегося с его тактикой и слабостями. Уже при Тиберии всеми было признано, что главную силу римского войска составляют вспомогательные отряды, состоящие из иноземцев. Сначала их было немного, но затем, ког да римские граждане стали избегать военной службы, а сенаторам при Га лиене было запрещено командовать армией, то число их сравнялось с чис лом легионеров и даже превзошло последнее.

Ко всем этим главным причинам эмиграции присоединяются второсте пенные.

Гиббон говорит: «Когда настал жестокий голод, то германцам оставалось только послать треть или четверть своих молодых людей искать счастья в других местах».

По словам Павла Диакона, эмиграция обусловливалась несоответстви ем между количеством населения и средствами к существованию. Не бу дучи земледельцами, германцы не были привязаны к земле; достаточно было чумы или голода, победы или поражения, прорицания оракула или красноречия вождей для того, чтобы заставить их идти в теплые страны, на юг. А климат Германии был тогда, по видимому, холоднее, чем теперь.

Гуннов погнала к западу необходимость бежать от гнета победоносных врагов; арабов двинул на Византию и Персию религиозный фанатизм, а кимвров и тевтонов бросил на Галлию и Италию религиозный террор.

Часто, между прочим, к переселению понуждала страсть к вину и спирт ным напиткам. Согласно одному преданию, отвергаемому, однако же, не которыми историками, лангобарды спустились в Италию лишь после того, как воины Нарзеса принесли домой итальянские фрукты, соблазнившие их вкус.

Всего этого совершенно достаточно для того, чтобы объяснить себе мед ленное движение народов севера к югу, впоследствии победившее законы инерции и ставшее неудержимым.

Надо заметить, что это движение не кончилось с достижением цели, но, подчиняясь закону инерции, вследствие которого всякое движение должно Политическая преступность продолжаться бесконечно, если не будет остановлено трением, оно про должалось в виде крестовых походов, вторжения норманнов в Сицилию и, наконец, в виде пилигримства, которое вошло в привычку и не прекраща лось, несмотря на отсутствие необходимости менять место.

Другой причиной филонеизма служат последовательные движения, рож дающиеся из первичных. Так, Ренан полагает, что магометанство явилось продолжением христианско иудейской революции: «Мухаммед был наза рянин — иудеохристианин. Семитический монотеизм возвратил в нем себе свои права и отомстил за мифологические и политеистические осложне ния, внесенные греческим гением в теологию первых учеников Иисуса».

Можно сказать более: в революциях, а уж особенно в бунтах, в восста ниях, прогресс, следуя тому же закону инерции, принимает движение уско рительное и сильно стремится к крайностям, которые его и губят.

Так, Кромвель доводит страну почти феодальную и ультрамонархичес кую до цареубийства и демократической республики, причем лорды теря ют всякое значение, а сторонники свободы стесняют последнюю до такой степени, что стремятся уничтожить адвокатское сословие и университеты, воспрещают танцы, спектакли и даже празднование Рождества Христова, разбивают статуи и сжигают священные картины. Все это ведет к реакции при Карле II, которому парламент вручил абсолютную власть. Точно таким же путем христианство приходит к кастрации и к уничтожению собствен ности. Крайности, совершенные в 1789 году, всем известны.

«О Христе нищие», которым христианство обязано своими первыми шагами, по прошествии века скандализировали церковь, и учение их было признано кощунственным.

Вот это то стремление переходить границы, обусловленное чересчур страстным отношением к делу, губит восстания, ведет их к самоубийству путем эксцессов и уничтожает или по крайней мере уменьшает прогресс, достигнутый революциями.

Следовательно, самое серьезное возражение против мизонеизма пред ставляет собой и самое яркое его подтверждение. Человек — как и живот ное, как растение, как камень — пребывает в неподвижности, если внешние силы тому не помешают и не бросят его в противоположную крайность, в которой он вновь может быть иммобилизирован.

Во всяком случае, в силу законов инерции всякие перемены соверша ются очень медленно и дают возможность возврата. Движение становится постоянным и даже ускоряющимся лишь тогда, когда силы, его обусловив шие, не только постоянны, но и увеличиваются.

В общем, филонеизм как причина прогресса одерживает иногда верх над законом инерции, по крайней мере в белой расе и у многих желтых наро дов, но он никогда не бывает результатом естественных, внутренних стрем лений человека, а всегда обусловливается силами внешними, физически ми, социальными (сумасшедшие, голод, завоевания), историческими и про 344 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски чими, которые, собственно, и побеждают инерцию. Он есть, следователь но, равнодействующая маленьких и незаметных влияний житейской обста новки человека совместно с влияниями более крупными — воздействием обстановки физической, так же как работой гениев и сумасшедших, хотя последняя и является иногда бесплодной в данное время. Мы видим только эффект этой равнодействующей, так как без телескопа истории и социоло гии не можем различить тех маленьких сил, из которых она слагалась в те чение долгого времени. Точно так же мы, глядя на Сириус, не можем себе представить, чтобы лучам его понадобились века, чтобы дойти до нашего глаза, а глядя на громадные коралловые острова, с трудом верим, что они построены миллиардами маленьких зоофитов, целые тысячелетия работав шими над этой постройкой.

И пусть никто не говорит, что филонеизм и прогресс представляют со бой реакцию, пропорциональную акции мизонеизма, напоминающую ко лебания маятника.

Маятник не двигался бы, если б его не толкали, и даже самые малень кие его колебания происходят все таки от внешних толчков, хотя бы неза метных.

Закон инерции всюду постоянен, так что всякое движение продолжа лось бы вечно, если бы ему не мешало трение.

Мячик летает и прыгает, но только тогда, когда его двинула внешняя сила, и если бы он не встречал препятствий и не испытывал трения о воздух, то летал бы вечно. Инерция есть общий закон, и перемены, производимые внешними силами, менее общими, менее постоянными и настойчивыми, касаются больше внешности, чем сути вещей.

Перемены эти, однако же, производимые внешними силами и соверша ющиеся очень медленно, замечаются не только в среде людей и животных, но даже в мире неорганическом. Так, соли меди и кальция при некоторых условиях обстановки и перемен температуры меняют цвет, не изменяясь, однако же, в молекулярном строении и продолжая давать обычные хими ческие реакции.

IV Революции и бунты.

Обоснование понятия политических преступлений Если, следовательно, органический и нравственный прогресс должен идти весьма медленно в силу естественных толчков, производимых внешни ми и внутренними обстоятельствами, и если человек и человеческое обще ство являются консервативными по инстинкту, то слишком произвольные, внезапные и резкие усилия для того, чтобы ускорить его, должны считаться нефизиологичными. Будучи юридически необходимыми для угнетенного Политическая преступность меньшинства, эти усилия все таки антисоциальны, а потому и преступны.

В большей части случаев даже бесполезно преступны, так как возбуждают мизонеистическую реакцию, которая, опираясь на основные свойства че ловеческой натуры, оказывается более сильной и идет дальше, чем пред шествовавшая ей акция. Всякое прогрессивное движение, для того чтобы упрочиться, должно идти медленным шагом, а иначе оно будет не только бесполезным, а прямо вредным.

Люди, стремящиеся навязать обществу политическое нововведение рез ко, без особой надобности и наперекор традициям, будят мизонеизм и вы зывают реакцию, оправдывающую приложение к ним закона о возмездии.

1) Революции и беспорядки. Вот тут то и проявляется разница между ре волюциями собственно так называемыми — процессом медленным, под готовленным обстоятельствами, неизбежным, слегка ускоряемым разве только гениальными невропатами или историческими случайностями, — и бунтом, восстанием, которое всегда бывает внезапным, искусственным, по догретым, а потому уже в зародыше обреченным на верную смерть.

В истории революция есть синоним эволюции. Раз государственный строй данного народа, религиозная система или научная теория перестали удовлетворять новым условиям существования, они должны измениться с наименьшим трением и наибольшими результатами. Поэтому то заговоры и бунты, сопровождающие революцию, — если уж без них нельзя обой тись, — бывают обыкновенно едва заметны и следы их быстро изглажива ются. Это не что иное, как проклевывание яичной скорлупы цыпленком, достаточно созревшим. Главным отличительным признаком настоящей революции является, стало быть, успех, наступающий рано или поздно, смотря по тому, насколько созрел цыпленок, насколько перемена для на рода необходима.

Другой отличительный признак революции есть медленное и постепен ное развитие, служащее залогом успеха, так как тогда она легко переносит ся и совершается без особых толчков, хотя обусловливает иногда некоторое насилие сторонников старого порядка, которые всегда будут в силу мизо неизма и универсальности закона инерции.

Затем, революции всегда бывают более или менее распространены, общи целому народу, тогда как бунт есть дело отдельных партий, каст или инди видуумов. В первых принимают участие все классы народа, и высшие в осо бенности (если только революция направлена не против них, конечно); в последних высшие классы почти никогда участия не принимают. Правда, что благодаря мизонеизму инициатором общего движения всегда является небольшая кучка или партия — но партия, которая чует, предчувствует скры тое напряжение, разлитое в массах.

Такие чуткие души, пионеры революции, размножаются прямо пропор ционально времени (в продолжение целых веков иногда) и приобретают сторонников даже в среде противной партии.

346 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски Социальный порядок, так же как и порядок органический, устраивается путем медленных и мелких усилий.

Идеи Иисуса Христа и Будды, подготовленные в течение веков другими, менее счастливыми гениями, терпят поражение у народов, среди которых возникли, и побеждают в других местах. Но победа эта дается им после трех вековых усилий, употребленных адептами для распространения соответству ющих учений в среде самых низких и неинтеллигентных слоев народа, при том не путем насилия, а путем благости и убеждения.

Плебеи 250 лет боролись в Риме за свободу, постоянно встречая от се наторов один и тот же ответ: «Ваши предложения слишком новы», так что свобода была дана одним из них и взята другими лишь для того, чтобы быть сейчас же потерянной — сначала в анархии, а потом в диктатуре и империи.

Апостолов у Иисуса Христа было только двенадцать, но 150 лет спустя в одном только Риме, в катакомбах, оказалось 737 христианских гробниц, и Ренан высчитал, что ко времени Коммода в Риме было 33 тысячи христиан.

Известно, что сам апостол Павел был сначала ожесточенным врагом Христа.

Перед 1789 годом Робеспьер считался конституционалистом и даже ро ялистом.

Английская революция до того времени, когда Карл I задумал аресто вать четырех членов парламента, была антиреспубликанской, даже строго роялистской, но революционные идеи гнездились в умах народа, и самые усердные сторонники короля, не будучи слепы, первые ворчали против него после вышеупомянутой деспотической попытки.

Бунты вспыхивают обыкновенно из за пустяков1, под влиянием алкого ля, подражания, а чаще всего — климатических условий, как это я покажу далее, и прекращаются тем скорее, чем более бурно начались. Не опираясь на возвышенные идеалы, они или не достигают никакой цели, или приво дят к результатам, противным общему благу. Они очень часты у народов остальных (например, на Санто Доминго, в маленьких средневековых рес публиках и в Южной Америке), а также среди необразованных классов на рода и лиц слабейшего пола. Преступники участвуют в них гораздо чаще, чем честные люди.

Революции, напротив того, очень редки, никогда не совершаются у на родов отсталых и всегда возникают по важным причинам и из за возвы шенных идеалов. Страстные люди, то есть преступники по страсти, и гении принимают в них участие чаще, чем преступники обыкновенные.

«Великие народные помрачения, — пишет Бонфадини, — те, которые ос тавляют за собой неизгладимые следы, суть почти всегда результаты причин Саккетти сообщает, что в 1354 году в Тоскане чуть не вспыхнул бунт из за того, что осел Альбицци толкнул Риччи, который ударил за это бичом погонщика.

Политическая преступность нравственных, хотя бы предлогами для них и служили чисто экономические мотивы. Народы легко выносят даже крупные неудобства в практической жизни, если чувствуют, что душа их свободна. Но если они чувствуют, напро тив того, что свобода эта стеснена, то редко выносят даже экономическое благосостояние, даваемое им умелым правительством взамен свободы воли».

Французская революция началась ропотом против хлебной монополии, а между тем первый акт насилия, совершенный народом, был направлен не против булочников, а против Бастилии. Восстание англичан против Стю артов началось отказом Хэмпдена платить налоги, а между тем Карла I су дили за презрение к правам и вольностям народа.

Дело в том, что настоящие революции — такие, которые дают резуль тат, — всегда начинаются и проводятся мыслящими классами народа.

Глубокие и прочные изменения государственного строя создаются не руками, а идеями. Когда двигаются одни только руки, то происходит не ре волюция, а бунт, героем которого является Мазаниелло, а не Кромвель и не Кавур.

Из этого следует, что если бунты кончаются со смертью вожаков, то ре волюции, напротив того, получают от таких смертей новый толчок, и если вначале они не блещут успехами, то кончают обыкновенно полной побе дой, в противоположность бунтам, которые только в самом начале и кажут ся победоносными.

Так бывает даже при столкновениях слабых народов с сильными, как в Греции, Голландии, в Милане в 1848 году и в предприятии Гарибальди.

Если сначала эти революции казались неудавшимися, то зато они по служили началом медленного брожения, давшего им в конце концов по беду. Так народная партия в Риме, задавленная Суллой, восторжествовала при Цезаре; так во Флоренции побежденные Чиомпи добились победы при Медичи. В новейшее время революционные движения 1848 и 1849 го дов в Венгрии и Италии, сначала жестоким образом усмиренные, привели к завоеванию этими нациями политической независимости.

Все это объясняется тем, что революции возникают лишь на почве со вершенно подготовленной, от толчка, производимого гениями или моно манами, благодаря оригинальности и остроте их разума, а также меньшему мизонеизму, предчувствующими потребности, которые впоследствии будут ясно осознаны всеми. Вначале мизонеистическое большинство бывает не способно разделять взгляды этих людей, но позднее, когда их предчувствия оправдываются, оно уже смело идет за ними, представляя собой громадную силу. Достижению результатов начинает помогать тогда и реакция, возбуж денная их страданиями и несправедливостью, им оказанной. Доказатель ство всему этому можно видеть в примерах Лютера, Текени, Мадзини, Га рибальди и прочих.

Но если почва не подготовлена как следует и масса публики далеко от стала от провозвестника новых идей, то его не слушают, сторонниками его 348 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски являются только фанатики, преступники и сумасшедшие, вместо револю ции выходит бунт, вместо здорового движения — судорога, служащая до казательством болезненного состояния общества.

Вот почему, как мы увидим, бунты чаще возникают в странах жарких или лежащих на большой высоте, где меньшее атмосферное давление вы зывает аноксиэмию, тогда как революции чаще случаются в умеренном кли мате. Не надо забывать, что евреи, например, переходя из теплых стран в холодные, становятся почти совсем арийцами, между тем как чистые арий цы — вандалы, например, переходя из умеренных стран в Африку, претер певают обратное развитие.

Вот почему также есть страны, в которых никогда не было настоящей революции, в которых религия постоянно остается католической, брамин ской или фетишистской, а правительство — личным и деспотическим, даже в так называемых республиках. Между тем в Англии, в Северной Америке, в Германии, где были настоящие революции, почти нет бунтов.

В общем, революции суть явления физиологические, а бунты — патоло гические. Поэтому первые никогда не могут считаться преступными, так как освящаются и поддерживаются общественным мнением, а последние, наоборот, почти всегда бывают если не преступлением, то чем то эквива лентным последнему.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 14 |

Похожие работы:

«Оглавление 1. Общие положения..4 2. Основные термины и определения (глоссарий).5 3. Арт-рынок..11 3.1. Понятие, основы и содержание арт-рынка.11 3.2. Казахстанская специфика арт-рын...»

«УТВЕРЖДЕНЫ приказом ЗАО "МАКС" от "05" мая 2012 г. № 119-ОД (А) ПРАВИЛА страхования жилых помещений в городе Москве (вариант 2) №133.1 ОГЛАВЛЕНИЕ Стр. Общие положения 1. 2 Страхователи 2. 2 Объекты страхования 3. 2 Страховые случаи 4. 3 Страховая сумма и страховая стоимость 5. 4 Страховая премия: понятие, пор...»

«БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ ХАНТЫ-МАНСИЙСКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА – ЮГРЫ "СУРГУТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" СМК СурГУ СТО-1.3.4-16 Редакция №2 Система менеджмента качества Представитель руковод...»

«1 1 Окружающий мир 1.Планируемые результаты освоения учебного предмета, курса. Формирование универсальных учебных действий (личностные и метапредметные результаты). В результате изучения окружающ...»

«Кочои С. М.Законодательство об ответственность за террористический акт: ретроспективный анализ и вопросы совершенствования ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ТЕРРОРИСТИЧЕСКИЙ АКТ: РЕТРОСПЕКТИВНЫ...»

«Цна годовому изданію безъ пересылки 4 рубля, за пересылку 60 коп., за укупорку и брошюровку 40 копекъ. Выходятъ 1 и 15 чиселъ каждаго мсяца. МЬ ая Д 9. ® 1872 года. ВЫ С О Ч А Й IIIЛ Я Г Р Л М О Т А (*). Преосвященному Палладію, Епископу Вологодскому и Устюжскому. Въ воздаяніе отлично ревностнаго служенія вашего, неусыпной заботливо...»

«№ п/п Наименование документов и материалов которые эксперт может запросить Образовательная программа (разработанная и утвержденная в полном объеме), включая учебный 1. план (индивидуальные учебные планы, в том числе при ускоренном обучении (п...»

«договора/? УПРАВЛЕНИЯ МНОГОКВАРТИРНЫМ ДОМОМ г. Оха 8 июня 2015 года Общество с ограниченной ответственностью Управление домами № №6, в лице директора Петровой Елены Евгеньевны, действующего на основании Устава общ...»

«1 Структура Программы Пояснительная записка.. 2 1. Планируемые результаты освоения учебного предмета. 3 2. Содержание учебного предмета.. 3 -5 3. Тематическое планирование.. 5 Пояснительная записка Рабочая программа для 6 класса составлена на основе примерной пр...»

«№1 сентябрь-октябрь 2014 И снова в школу! 1"А" класс Блинова Ольга Анатольевна:Класс большой, ребята непоседливые. На протяжении этих дней мы День знаний отмечается 1 сентября во всех продолжаем знакомиться и узнавать друг друга. российских школах. Этот день без исключения отмечала и 1 "Б" класс Пилипчук Ирина...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Уральский федеральный университет имени пе...»

«Author: Валидуда Александр Анатольевич Темискира: На задворках галактики Валидуда Александр НА ЗАДВОРКАХ ГАЛАКТИКИ Пролог Двое смотрели вдаль, где золотистые отблески заката играли бликами на шпилях мегаполиса. В этом мире было много таких городов, беспорядочно разросши...»

«И.А.Антонова РАСКОПКИ В ЦИТАДЕЛИ XEPCOHECA Район, условно называемый в Херсонесе цитаделью, в отличие от других городов, например, Ольвии, где она занимала возвышенную часть территории города, размещался на самом низком учас...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ( ПУШКИНСКИЙ ДОМ ) РУКОПИСНОГО ОТДЕЛА ПУШКИНСКОГО ДОМА 1 9 7 О год НА ИЗДАТЕЛЬСТВО "НАУКА " ЛЕНИНГРАДСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ЛЕНИН ГРАД і971 Редакционная коллегия: M. 77. Алексееву К. Н. Гриюръян, Н. В. Измайлов, В. И. Малышев Ответственный редактор Н....»

«4G модем с функцией Wi-Fi роутера 837F Все права защищены Ни одна из частей данного документа не может быть воспроизведена или передана по каналам связи в любой форме и любыми способами без предварительного письменного согласия компании ПАО "Мобильные ТелеСистемы". Торговые марки МТС и другие торговые...»

«Курилов Гаврил Николаевич ЭТИМОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ СЛОВА ЙИЭРУУЧЭ ‘ОХОТНИК’ В ЯЗЫКЕ ТУНДРЕННЫХ ЮКАГИРОВ Статья посвящена этимологии существительного йиэруучэ ‘охотник’ в языке тундренных юкагиров. В нем выявляется общий элемент со слова...»

«НАУЧНЫЙ ЭКСПЕРТ Научный электронный журнал ВЫПУСК Центр проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования Научный эксперт Ежемесячный научный электронный журнал Мы представляем вашему вниманию электронный журна...»

«http://bedrograd.megus.org/ Не день десятый Когда счёт больше не идёт на дни, а события не валятся на голову одно за другим, что остаётся-то, любезный читатель? Кафедральное революционное чучело всё ещё выступает в роли Хикеракли. Погода? Кого волнует погода? Чем всё закончилось с другой стороны Гошка Отве...»

«Руководство по эксплуатации газового инфракрасного обогревателя W12VA, W10PP !!! Параметры, указанные в скобках, приведены для модели W10PP 1 Общее Описание и конструкция уличных инфракрасных обогревателей, работающих на сжиженном (баллонном) газе пропан-бутан.1.1 Оборудование, конструкция Переносной...»

«Изменение кадровой структуры науки России и государственная политика Ирина Дежина Июнь 2005 Программа исследований по России и СНГ Французский Институт Международных Отношений (ИФРИ) является ведущим независимым центром исследований, информации и общественных дебатов в области актуальных меж...»

«Трансфертное ценообразование Практический опыт Санкт-Петербург, 30 сентября 2016 г. Erfolg kennt keine Grenzen! © Rdl & Partner 29.09.2016 1 Оглавление Cудебно-арбитражная практика по трансфертному ценообразованию Подход ОЭСР в све...»

«Автоматизированная копия 586_261904 ВЫСШИЙ АРБИТРАЖНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 7854/09 Москва 24 мая 2011 г. Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в составе: председательствующего – Председателя Высшего Арбитражного Суда Российской Федераци...»

«СЦЕНАРИЙ праздника, посвященного 50-летию Рамонского муниципального района ДК ВНИИСС, 3.11.15г. До начала мероприятия, во время заполнения зала-демонстрация на боковых экранах слайдшоу "Рамонь – вчера и сегодня"...»

«R SCT/37/6 ОРИГИНАЛ: АНГЛИЙСКИЙ ДАТА: 15 ФЕВРАЛЯ 2017 Г. Постоянный комитет по законодательству в области товарных знаков, промышленных образцов и географических указаний Тридцать седьмая сессия Женева, 27–30 марта 2017 г.ЗАПИСКА ДЕЛЕГАЦИИ ИСЛАНДИИ Документ подготовлен Секр...»

«Цели освоения дисциплины 1. Целью освоения дисциплины "Маркетинг" является формирование у студентов навыков о маркетинге как о концепции внутрифирменного управления и целостной системе организации предпринимательской деятельности, направленной на решение задач предприятия по организации производства и предложения на рынке товаров и усл...»










 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.