WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 
s

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 14 |

«Чезаре Ломброзо ПРЕСТУПНЫЙ ЧЕЛОВЕК МИДГАРД От человека преступного к человеку гениальному Во всем, что представляется действительно новым в об ласти эксперимента, наибольший вред приносит ...»

-- [ Страница 6 ] --

«...Здесь мы позволим себе сказать в скобках: слова, в особенности те, которые приняты учеными, содержали в их созвучии уже некоторую клас сификацию. Это хорошо, потому что это приятно и помогает понимать речь.

Например, таковы окончания на one — composizione, produzione, creazione, lezione1 — все означают действие; слова на ento — funzionamento, compo nimento, fermento, talento2 — обозначают более определенную стадию каче ства действия; слова на ismo — razionalismo, militarismo, regionalismo, dottrinarismo, cretinismo, religiosismo3 — принадлежат более к обозначениям состояния, как и atavismo к обозначениям учреждений. И если мы здесь не ошиблись, то наша выписка здесь постольку уместна, поскольку она оп равдывает наше понимание здорового атавизма».

Глава 6. Косвенное самоубийство Необходимо еще упомянуть здесь о тех странных случаях самоубийства, которые я называю косвенным самоубийством.

Это те покушения, кото рые совершаются на жизнь стоящих у власти с целью покончить со своей жизнью, прекратить которую самостоятельно не хватает мужества.

Этому еще недавно были примеры. В Испании — Олива и Манкузо, политический преступник со многими признаками вырождения, покушав шийся в 1878 году на жизнь короля Альфонса, ничем не заслужившего та кого отношения к себе даже и со стороны революционеров.

Олива был упрям, обладал посредственными способностями; он посвя тил себя математике, хотя семья желала посвятить его литературе. Затем, не успев ни в одном, ни в другом, он бросил ученье, был сначала подмастерьем у скульптора, затем типографом, сельскохозяйственным работником, бон дарем и, наконец, солдатом; здесь он отличался известной храбростью.

Составление, производство, творение, лекция (ит.).

Работа, сочинение, брожение, желание (ит.).

Рационализм, милитаризм, регионализм, доктринизм, кретинизм, религиоз ность (ит.).

Анархисты Вернувшись затем в мастерские, он почувствовал, что страсть его к чтению сильно возросла; он стал так усердно читать ультралиберальные газеты, журналы и книги, что работать приходилось мало и плохо. Не будучи в силах примириться с этой жизнью, так мало отвечающей его вкусам, он несколько раз выражал желание покончить с собой, а затем, получив от отца небольшую сумму денег на переселение в Алжир, он вместо этого поехал в Мадрид и там совершил свое покушение на жизнь короля.

Другие случаи косвенного самоубийства, убийства с целью самоубий ства, указаны у Модсли, Эсквироля и Крафт Эбинга. В 1878 году в Берлине Нобилинг совершил покушение на жизнь германского императора. Пер вый выстрел был направлен на жертву покушения, вторым убийца хотел покончить с собой.

Нобилинг был несчастным, сбитым с толку человеком со многими признаками вырождения (головная водянка, асимметрия лица). На ос новании этих признаков его нужно отнести к типу преступников по страсти, которые в остальном не представляют аномалий. Получив дип лом доктора философии, он посвятил себя сельскому хозяйству и, на печатав небольшое сочинение по экономии, получил место в прусском статистическом бюро. Однако, когда однажды ему поручили исполнить одну ответственную работу, он оказался настолько неспособным, что был уволен со службы. Затем у него было более скромное занятие, да лее он совершает путешествие по Франции и Англии, возвращается в Германию и не может ни на чем остановиться. Тогда в голове его рож дается мысль о покушении, и неделю спустя он приводит ее в испол нение.





Характера Нобилинг был упрямого и эгоистичного; знакомые его отзы вались о нем как о неисправимом, кротком мечтателе, верящем в спири тизм и теории социалистов, которые он, довольно сбивчиво, развивал при малейшей возможности. Ради этого он получил прозвище Petroliere и Comu nista (Керосинщик и Коммунист).

Тотчас после ареста Пассананте говорит: «Я совершил покушение на короля, наперед зная о том, что меня ждет смерть, ибо жизнь потеряла для меня ценность благодаря злоупотреблениям моего хозяина». Действитель но, еще за два дня до покушения его гораздо больше занимал предстоящий уход от хозяина, чем убийство короля. Во время ареста он сам старается ухудшить свое положение, напоминая полиции о том, что было им написа но в одном из революционных воззваний: «Смерть королю, да здравствует республика».

Все это, плюс его честолюбие, объясняет, почему он отказался апелли ровать о кассации приговора и почему при получении известия о помило вании он больше размышлял о том, что скажут критики, чем радовался вновь обретенной жизни.

262 Чезаре Ломброзо Фраттини бросил бомбу на площади Колонна в Риме, ранив многих из публики. Во время процесса он утверждал, что не имел намерения никому приносить вреда, а лишь хотел протестовать против существующего поло жения вещей, и удовлетворился бы, если бы ему удалось каким нибудь об разом уничтожить феодальную аристократию!

Насколько его планы были связаны с его отчаянием по поводу своей жизни, можно видеть из его писаний:

«...Я не боюсь ни за свою свободу, ни за свою жизнь, о нет!.. Напротив, если бы ее отняли от меня, то оказали бы мне высшее благодеяние».

«...Я не могу больше сносить эту жизнь унижений и позора, на которую человеческое общество обрекло меня без всякого повода. Прежде чем пасть, я жаждал помочь, а не повредить себе подобным! Поэтому я не мог, не дол жен был никого ненавидеть!»

«...А голод, будивший во мне ненависть! А работа, которой я не мог найти! Почему я действительно не стал настоящим убийцей? Огра бить — о, почему у меня не хватило мужества еще раз попытаться убить себя?»

«...Всякое животное находит необходимый для себя корм, потому что звери не воруют пищу друг у друга и довольствуются тем, что удовлетворяет их потребности! Природа создала общность; узурпация, частная собствен ность — вот причина всех зол!»

У нас имеются в руках еще более интересные документы подобного же факта замаскированного самоубийства, служащего мотивом совершения политического убийства. Они доставлены нам благодаря любезности румын ской королевы, теперь писательницы (Кармен Сильва), женщины образо ванной и широких горизонтов.

С., румын, 30 лет, осужденный за убийство, но затем помилованный, покушался на жизнь короля, стреляя с улицы в освещенные окна, так что едва только задел несколько стекол. При обыске в его комнате нашли мно го его портретов в одежде и с оружием разбойника; между прочим, на од ной из карточек он снят как бы покушающимся на самоубийство, удержи ваемый возлюбленной. Эту карточку знаменитая королева справедливо срав нивает с портретом Кавалья. Очевидно, мысль о самоубийстве приходила ему уже давно, еще в период, предшествовавший покушению, хотя и не без примет тщеславия. Таким образом, его преступление может быть подведе но под категорию косвенных самоубийств.

По моему, Анри и Вальян самые типичные косвенные самоубийцы; быть может, и Лега, жалевший об отмене смертной казни в Италии, и Казерио, говоривший еще до преступления, что «обезглавливание не причиняет боли». Анри протестовал против попыток его защитника и матери смягчить его вину ссылкой на душевное расстройство отца преступника; он говорил присяжным: «Ремесло адвоката — защищать; что же касается меня лично, то я хочу умереть».

Анархисты Глава 7. Преступники по страсти. Казерио В политических преступлениях немалую роль играет классовый и со циальный фанатизм. Эта сильная страсть иногда может сопровождаться преступностью, иногда же может существовать в чистом виде, без всяких преступных наклонностей. В своей книге «Политическая преступность и революция» я указал, что, наоборот, политические преступники по страс ти часто отличаются своей честностью, в противоположность преступни кам прирожденным.

Во первых, признаки преступного типа у них совершенно отсутствуют;

наоборот, они обладают прекрасной, я сказал бы, антикриминальной на ружностью, имея широкий лоб, прекрасную бороду, кроткий и ясный взгляд.

Из 30 русских революционеров следующие 18 обладают прекраснейшей наружностью: Перовская, Сыдовина, Гильфман, Бакунин, Желябов, Лавров, Стефанович, Засулич, Михайлов, Осинский, Антипов, Иванова, Вилашенов, Чернышевский, Фигнер, Зунделевич, Пресняков. Их лица представляют пол ный контраст с физиономией Фиески с его грубыми чертами и головной во дянкой, с микроцефалом Шевалье, Маратом и мужеподобной Луизой Ми шель.

Среди наших итальянских революционеров, портреты которых собра ны в Милане в Mузее воссоединения Италии, имеются прекраснейшие лица:

Дандоло, Нома, Порро, Скьяффино, Фабрици, Пепе, Паоли, Фабретти, Пизасане и т. д.

Среди французских революционеров красотой отличались Демулен, Барре, Бризо, Карно. Карл Занд был поразительно красив.

Возраст и пол Среди преступников по страсти встречаются и женщины, редко при нимающие участие в обычных преступлениях. Чаще всего это девушки от 18 до 25 лет.

Режи отмечает тот факт, что почти все цареубийцы очень молоды: Соло вьев, Ла Сала, Шатель, Стопс — 18 лет, Занд — 25, Ла Рено — 20, Баррьер и Бос — 27, Алибо — 26, Корде — 25, Менье — 23, Монкузи — 22, Отеро — 19.

Демаре пишет: «Я убежден, что энтузиазм и самоотвержение — болез ни первой молодости; неаполитанская полиция имела дело с юношами от 18 до 20 лет».

–  –  –

кать соучастников Занда, Пассананте, Вергера, Олива и Манкузо, Ноби линга, Равальяка, Корде и, разумеется, никого не нашла.

Атавизм Часто политический фанатизм или мистицизм бывают наследственны ми. Отцы Корде, Орсини, Паделевского были фанатиками революции;

отец Боса назывался Юнием Брутом, а отец Гито и отец Нобилинга были крайними пиетистами*; мать Стопса не говорила иначе, как цитатами из Библии.

Сравните у Плутарха: «Брут происходил от того Брута, который уничто жил Тарквиниев, и от Сервилии, из семьи которой родился убийца тирана, Сервилий Агала».

Душевные качества Преступник по страсти обычно отличается образцовой честностью. Занд жил и умер, как святой, и место его казни народ назвал «луг, откуда Занд вознесся на небо».

Степняк пишет о Лизогубе, что, будучи миллионером, он жил как ни щий, пополняя своими деньгами товарищескую кассу. Друзья силой при нудили его изменить образ жизни, боясь, что он заболеет от лишений. Та ким же был итальянец Кафьеро.

Шарлотта Корде (25 лет) обладала нежнейшей душой, миловидной на ружностью, была образцом честной женщины. Свою молодость она прове ла, занимаясь историей и философией, вдохновляясь Плутархом, Монтес кье и Руссо. Страстные речи беглецов жирондистов и, быть может, тайная любовь к одному из них заставили ее страстно отдаться их делу. Присут ствуя в Конвенте во время смертного приговора жирондистам, она решила отомстить за них. Когда ее спросили, как она, нежная, неопытная женщи на, могла убить Марата, она ответила: «Гнев (так называла она свою страсть) переполнил мое сердце и указал путь к сердцу Марата».

Д’Айала из 60 политических мучеников описывает характер 37; из них 29 обладали благороднейшей душей, были великодушны, отважны, но слиш ком любили риск и опасность.

Вера Засулич, покушавшаяся на жизнь генерала Трепова, была оправда на судом. Всегда недовольная собой, она признавалась впоследствии, что решение суда наполнило ее сердце чувством грусти; если бы приговор был исполнен до конца, она испытала бы удовлетворение, отдав делу все, что могла. Вот что она говорит присяжным: «Чудовищная вещь — поднять руку на человека, я это знаю; но я хотела показать, что нельзя оставить без воз мездия столько злодеяний (притеснения политических осужденных), я хо тела обратить всеобщее внимание на этот факт, чтобы больше этого не по Анархисты вторялось». В этих словах было столько самой чистой страстности, что они убедили всех.

К указанным выше характерным признакам преступников по страсти надо прибавить еще сильное желание страдать, испытывать ощущение боли.

«Страдание — хорошая вещь», — говорит один из героев Достоевского, и, разумеется, тем лучше, чем выше идея. Во всяком случае, потребность в страдании, в неприятных и болезненных ощущениях столь велика в людях этого типа, что они прибегают без какого либо идейного обоснования к та ким средствам, как употребление горьких веществ, только для того, чтобы переносить неприятное ощущение как таковое.

Это совершенно аналогично бичеваниям, практикуемым религиозны ми фанатиками, ношению власяниц в честь какого нибудь святого. Этим же свойством объясняется крайняя неосторожность русских революционе ров и отважность христианских мучеников.

Одна из осужденных во время «процесса 50 ти» в Петербурге, умирая от мучений и чахотки, обратилась к своим судьям со следующей речью, кото рую можно назвать импровизированным стихотворением; оно вполне вы ражает ее жажду жертвы: «Спешите, судьи, и не медлите произнести мой приговор! Тяжело и ужасно мое преступление! Крестьянская одежда из се рого холста, босые ноги — вот мое преступление. Я совершила преступле ние тем, что пошла к нашим братьям, стонущим от нищеты и вечного тру да. К чему фразы и речи? Разве я не закоренелая преступница? Разве я не олицетворенное преступление? У меня на плечах ведь еще крестьянская одежда, и ноги мои еще босы, а на руках не прошли мозоли; я измучена физической работой — но это еще не все. Главное обвинение против меня — моя любовь к родине. Но как бы я ни была виновна — вы, судьи, не властны надо мной; никакое наказание не страшно мне, потому что у меня есть вера, которой у вас, судьи, нет, — вера в торжество моей идеи. Вы можете осудить меня на всю жизнь, вы сами видите, что мой недуг сделает для меня крат ким всякое наказание. Я умру с сердцем, полным этой великой любви, и даже палачи мои, бросив на землю ключи от моей темницы, станут, рыдая, мо литься у моего изголовья».

Говоря о распространении христианства, Ренан приписывает быстрый рост его влияния не только гению Христа и его последователей, ессеев, но и настоящей страсти к жертве у его приверженцев. Эта страсть была так могущественна, что обратила в христианство Юлиана и Тертуллиана лишь одним созерцанием беззаветного мужества жертв. Отсюда понятно, поче му гностики, отрицавшие мученичество, были изгнаны из всех христиан ских сект.

«...В деле бабидов, в Персии, — пишет Ренан, — наблюдали лиц, едва принадлежавших к секте Баби*, которые сами предавали себя, только бы их присоединили к осужденным. Человеку так приятно пострадать за что нибудь, что во многих случаях сама прелесть жертвы достаточна, чтобы об 266 Чезаре Ломброзо ратить в веру. Один из последователей Баби, несший наказание вместе с ним и повешенный на валу Требица рядом с ним, в ожидании смерти бес престанно повторял: “Учитель, доволен ли ты мной?” Еще и теперь на улицах и на базаре Тегерана можно наблюдать, что на род, вероятно, никогда уже не забудет следующего зрелища. Когда теперь разговор касается этого случая, можно видеть восхищение, смешанное с ужасом, которое выражает толпа и которое годы еще не успели изгладить.

Когда кто нибудь из истязаемых падал и когда ударами кнута его застав ляли подниматься и кровь обливала его члены, то, если у него оставалась еще хоть капля сил после потери крови, он, танцуя, восклицал: “Воистину мы принадлежим Богу и возвращаемся к нему!” Когда кто нибудь из детей умирал по дороге, кровожадные палачи бросали его тело к ногам родите лей, и те, едва взглянув, в исступлении топтали его ногами. Когда мучимые подходили к месту казни, им снова предлагали жизнь, если только они от рекутся. Одному палачу взбрело на ум сказать отцу двоих детей, что если он не отречется, то его два сына будут зарезаны на его собственной груди. Это были два мальчика, из которых старший 14 лет; они обливались кровью, и раны их были обожжены; они хладнокровно выслушали диалог. Отец, бро саясь на землю, ответил, что он готов, и старший из мальчиков, в страстном порыве заявляя о своих правах старшинства, требовал, чтобы его зарезали первым».

У преступников этого рода, преступников по страсти, убеждение в по лезности их действия так велико, что они не только совершенно не боятся наказания (Стопс, Корде, Жерар), но и никогда не раскаиваются в совер шенном преступлении. Если бы у преступников бесстрашие и отсутствие раскаяния вытекали из тех же источников, их можно было бы назвать пре ступниками; но у преступников индифферентизм к человеческой жизни и отсутствие раскаяния вытекают из недостатка нравственного чувства; у пре ступников же по страсти этого недостатка нет; наоборот, они всю жизнь скромны и нежны душой.

Многие из итальянских анархистов брали в руки оружие, лишь руково димые страстью и фанатизмом. Жизнь их безупречна. Несомненно только, что к их страстности присоединяется наследственная болезненность нерв ной системы.

Например, Нобилинг, Бос были детьми самоубийц; Занд страдал при падками меланхолии, во время которых его посещала мысль о самоубий стве; Альяро, покушавшийся на жизнь Базэна, и Ла Сала, покушавшийся на жизнь Наполеона III, были эпилептиками. Безрассудность Орсини была так велика, что приверженцы Мадзини всякое безумие называли «orsinita» — орсинизм.

Бос, Нобилинг, Алибо были детьми самоубийц. Карл Занд, наиболее яркий представитель преступника по страсти, страдал меланхолией и не редко думал о самоубийстве.

Анархисты У Альяро, покушавшегося на жизнь Базэна, чтоб отомстить за честь Франции, была недостаточность аорты, атрофия правой руки. Он страдал эпилептическими припадками, как и Ла Сала.

Казерио Казерио — поразительный пример преступника этого рода. Ему 21 год, родом из Мотта Висконти. Семья Казерио состоит из отца, матери, восьми братьев, из которых Санте Казерио предпоследний.

Отец его родился в 1836 году и умер в

1887. Крестьянин, был перевозчиком на реке Тичино, прекраснейшим, честнейшим человеком во всех отношениях. В юности, в 1848 году, был арестован на р. Тичино авст рийской стражей за контрабанду и заклю чен в Сан Рокко. Должно быть, австрийцы грозили ему смертью и, вероятно, так напу гали, что несчастный с тех пор стал страдать эпилептическими припадками. Однако что бы эпилепсия началась с 12 лет, он должен был быть предрасположен к ней по наслед ству, быть может, благодаря пеллагре, кото рой страдали два его брата из Момбелло, дядья Санте Казерио. (Пеллагра вообще рас пространена в Мотта Висконти, как я имел Казерио случай убедиться, будучи в Павии.) Внешность Санте Казерио, как можно видеть из прилагаемого портре та, не представляет никаких признаков преступного типа, кроме редкой бороды, уха и весьма развитых надбровных дуг. Взгляд кроткий, форма че репа прекрасная, точно так же как и форма и вид тела, если не считать од ного родимого пятна на руке. Из тех сведений, которые имеются у нас о Казерио, я делаю вывод, что все, что было в нем преступного, нашло выход в его политической деятельности. В детстве он не проявлял ничего преступ ного, кроме склонности к бродяжничеству и стремления покинуть родной город — явления, чрезвычайно редкие в этой местности, где люди тесно связаны с землей.

«Брат мой ребенком посещал местную школу, но ничего не вынес из нее.

Характер у него сосредоточенный, и я редко видал его веселым», — говорит о Санте его брат. Он был всегда нежен, мать любила его до обожания; чрез вычайно религиозный, он со страстностью помогал во время богослужения и изображал во время процессии св. Иоанна; мечтал поступить в семина рию и стать священником, апостолом. Когда товарищи Санте воровали яб локи по огородам, то одно это зрелище приводило его в ярость.

268 Чезаре Ломброзо В 10 лет он совершенно неожиданно для всех тайно покинул семью и отправился пешком в Милан, где тотчас же поступил на службу в контору.

Жизнь свою он проводил вдали от вина, игры и женщин, в противополож ность своим товарищам; зато он много читал и спорил о прочитанном, ув лекаясь иногда в спорах до такой степени, что однажды разбил бутылку о голову одного из своих товарищей (13 лет).

Анархистом он становится с 17 лет. Кажется, что первое знакомство с учением анархистов произошло через одного товарища по мастерству. Во время немногих свободных часов он не скрываясь читал газеты и брошюры анархистов и распространял их учение в родной деревне, чем вызвал на смешки односельчан.

Сначала он никому не говорил о своей принадлежности к партии; ни его семья, ни его хозяин ничего не знали. Первым узнал об этом его старший брат. Он стал упрекать Санте и употребил все средства для его исправления, но это ни к чему не привело и вызвало только разрыв между ними.

Также и остальные члены семьи были очень опечалены этой переменой в нем. Два года спустя, когда анархисты раздавали свои листки солдатам в Порто Витториа, Казерио был приговорен за это к аресту на 4 дня. Когда известие об участи сына дошло до матери, она захворала от горя и проболе ла несколько месяцев.

Во время публичного заседания, попытавшись сначала отречься от уча стия в раздаче брошюр, Казерио затем просто ссылается на ответы, данные им во время следствия. Тогда он говорил, что в 1891 году вступил в партию анархистов под влиянием нескольких анархистских брошюр и разговора с анархистами, которых он встречал в трактире. Не чувствуя себя оратором, не принимал активного участия в тайных собраниях анархистов. Но он пи сал монографию анархистских беспорядков, имевших место несколько лет тому назад в Равенне возле экономических кухонь.

Ясно, что ненормальное возбужденное состояние его мозга, на почве эпилептической наследственности, сначала выразилось в религиозном фа натизме, а затем в политическом. В местности, столь удаленной от центра, как Ломбардия, где всякое веяние современности является новостью, пер вые проявления фанатизма необходимо должны были быть направлены в сторону религии; ломбардские крестьяне не имеют никаких других идеа лов, кроме религиозных.

Заметим здесь, что и Анри, и Вальян, и Фор, и Сальвадор — все начали религиозным фанатизмом, который, казалось бы, исключает всякую воз можность перехода к политическим увлечениям. Сювуа из религиозного фанатизма способен был даже на убийство. По существу дела, в обоих случаях нет большой разницы. Как религиозный, так и политический фа натизм имеет в основе стремление довести идеалы до крайности и чувства до нереальности. Но времена меняются, и то самое лицо, которое раньше стало бы Петром Отшельником, в наше время сталкивается в семнадцати Анархисты летнем возрасте с фанатиками, читает газеты, и фанатизм религиозный заменяется экономическим, в данном случае в форме анархизма. Заметим здесь в скобках, что всякий, знакомый с аграрными условиями в Ломбар дии, где закабаленный крестьянин погибает если не от голода, то от пел лагры, где всякий пролетарий находится в худшем положении, чем рим ские рабы, всякий, знакомый с этим, повторяю я, поймет, каким образом в душе интеллигентного крестьянина Казерио могла произойти такая пе ремена.

Римский раб был угнетаем господином, но с ломбардским обращаются хуже, чем с древним рабом. Он почти не восставал — или если и восставал против своего положения, то очень редко. Он слишком угнетен, а для того, чтобы оказывать сопротивление, нужно обладать хоть небольшой степенью благосостояния. Когда у нас протестуют крестьяне, то это не ломбардские, а жители Романьи; у первого нет крови в венах, а второй пьет вино и ест мясо. И если случается, что кто либо из ломбардских крестьян возмущает ся против своего положения (как Казерио), то это значит, что в его семье пользовались известным достатком.

Из за плохих условий жизни в Ломбардии Казерио, горячо любивший свою мать, не захотел вернуться в Мотту; когда же он попадал туда на вре мя, то тотчас же убегал и вел бродячий образ жизни, со слезами размышляя о жизни своих близких.

Наследственность от отца эпилептика обусловливает то, что кроткая сама по себе натура становится жестокой и способной на приступы фанатизма;

от этого же происходит и тот факт, что апатичный по природе крестьянин, который должен был бы занять место простого рядового, становится в пер вые ряды.

Вследствие этого же самого он может жить, работая ночью и проводя все дни за чтением газет, и рисковать своей свободой в таком трудном деле, как раздача листков солдатам.

Совершенно невежественный, не владеющий литературной речью, он хочет редактировать газету, наконец, совершает жестокое преступление, причем не испытывает ни перед этим актом, ни после него ни малейших колебаний, как если бы он был прирожденным преступником. Фанатизм, поддерживаемый эпилептической последовательностью, делает его жесто ким, отважным, неукротимым1.

Прибавьте еще то обстоятельство, что Казерио все время занят исклю чительно одной идеей, а недостаток образования лишает его возможности критически отнестись к исходным пунктам анархизма. Равнодушие ко все му, что занимает нормальных юношей, помогало ему сосредоточиваться на «Если я сейчас не могу схватить за ворот какого нибудь буржуа, то сердце мое вопиет о мести; одного дня будет достаточно, чтобы ужасная месть совершилась»

(письмо Казерио от 13 июля 1893 года).

270 Чезаре Ломброзо одной мысли. Он нисколько не интересуется игрой, женщинами (во всех его письмах нет ни одного намека на игру или женщин, не упоминается ни о новом платье, ни о прогулке, что было бы так естественно в его возрасте).

По этой же причине, будучи совершенно неопытным в преступлениях, он сразу удачно нанес свой удар президенту. Он так занят своей идеей, что, ко всеобщему возмущению, не переживает того момента реакции, который бывает даже у душевнобольных преступников. Ведь Казерио до конца по лагает, что в лице Карно он убил не безобидного государственного деятеля, а тирана вроде Дионисия или Тиберия1. Все это очень поддерживается его невежеством. Бедный крестьянин, переходя от своей печи к политике, он не мог воспринять других идей, кроме идеи анархизма. Как некоторые ве рующие знают только то, что написано в их книгах, так Казерио в политике был знаком только с тем, что ему преподносил анархистский сброд. Когда же человек весь сосредоточивается на одной идее, он становится необык новенно энергичным; стоит только вспомнить убийцу Веччино или загип нотизированных, которым внушили одну какую нибудь мысль и которые с необыкновенной энергией, невзирая на все препятствия, стремятся к дос тижению своей цели. Энергия Казерио удваивается эпилепсией отца, при нявшей, быть может, у сына ту форму, которую я назвал политической эпи лепсией, превратившейся в манию совершать политические преступления.

(См. примеры выше.) Что Казерио эпилептик, можно видеть из того, что, очень добрый по отношению к своим семейным и друзьям, он становится жестоким, лишь только дело коснется анархизма; в нем живут, следовательно, два существа, что очень характерно для эпилептика.

В одном из писем, с большой нежностью отзываясь о своей семье и го воря о своем стремлении никому не причинять зла, он пишет дальше: «Од нако вы увидите, что, когда пробьет мой час, я сумею быть энергичнее, чем все мои товарищи». Друзья говорили, что он был кроток и скромен, но ста новился зверем, как только дело касалось его идеи.

Следующая сцена также указывает на его болезнь2.

Когда он во время допроса демонстрировал перед судьей Бенуа, как он нанес удар Карно, лицо и глаза вдруг налились кровью, черты исказились, он стал дрожать всем те лом, так что судья, не привыкший к подобным сценам, в ужасе закричал:

«Довольно, вы чудовище!»

А Казерио ответил ему частью на ломаном французском, частью на ита льянском языке: «О, это ничего не значит! Вы увидите меня еще во время

Судья Бенуа задал Казерио следующий вопрос:

— Скажите, Казерио, почему вы хотели убить президента? Знали вы его? — Нет. — Вы имели что нибудь против него? — Он был тираном, вот почему я убил его. — Итак, вы анархист? — Да, и горжусь этим.

См. приложение.

Анархисты процесса и под ножом гильотины. А! Эта последняя сцена будет в особен ности великолепна».

И он нагло засмеялся.

Через 5 минут он впал в состояние физического и нравственного угне тения, свалился на койку и глубоко заснул. Спустя час он вдруг вскочил, проснувшись; схватился руками за голову и просил стражу, следившую за ним день и ночь, принести ему водку, ром или какой нибудь другой креп кий напиток.

Эта сцена, так плохо понятая судьей, была, несомненно, эпилептиче ским припадком, сопровождавшимся (как это часто бывает после припад ков) глубоким сном. Сон Казерио после разговора с судьей не мог быть вызван предварительной бессонницей, потому что, как рассказывают над смотрщики, он спал почти весь предыдущий день.

Письма Казерио написаны обыкновенными буквами, но буквы тотчас же становятся огромными, как только он заговаривает о самом себе или заводит речь об анархии или о политических преследованиях вроде тех, ко торые имели место в Испании, где расстреливали анархистов. Слова «анар хия» и «Испания» (в данном примере) занимают полстроки. Это характер ный признак эпилептика.

Для преступников по страсти чрезвычайно характерна их честность, до веденная до крайних пределов, и крайняя гиперстезия (чувствительность к собственному горю и несчастьям других). Так, из 20 писем, написанных в течение одного месяца, эти две характерные черты выделяются более ясно и несомненно, чем это сделали бы какие угодно свидетельства, большей частью односторонние и не беспристрастные.

Когда Казерио однажды долго не имел заработка, он писал: «Как анар хист, я должен был бы, не чувствуя укоров совести, при нужде ограбить ка кого нибудь буржуа и взять деньги там, где найду их; но, признаюсь, я не чувствую себя способным на это». Эти слова несовместимы с прирожден ной преступностью1. Впрочем, за отсутствие ее говорит и его ненависть к воровству в детстве.

Странная чувствительность Казерио к бедам других проявилась в том письме, где он отказывается вернуться в семью, потому что должен видеть там много горя.

«Тысячу раз я ложусь спать с мыслью о горе, которое переживают близ кие (от которых я так далеко), и начинаю плакать. Но потом другая мысль, более сильная, говорит мне: “Не ты причина бедствий твоей семьи, а со «Меня унижает необходимость прибегать к помощи товарищей. Но что делать?

Правда, как анархист, я не должен был бы уважать чужую собственность; по нужде я должен был бы взять деньги там, где их найду; но сейчас я не чувствую себя в силах схватить за ворот буржуа и заставить его отдать мне деньги. Как только я опять про дам свои руки буржуазии, я выплачу все, что задолжал».

272 Чезаре Ломброзо временное общество”. Ты говоришь мне прежде всего, что я не живу с мате рью. Я не в силах был бы сносить ту подлость, которую начальники проде лывают с подчиненными солдатами, и, имея ружье, я непременно напра вил бы его на какого нибудь начальника. (Еще один признак эпилепсии.— Примеч. Ч. Л.) Если бы даже я был свободен, я не мог бы снести подлости наглых буржуа, и меня арестовали бы, а следовательно, я вновь очутился бы вдали от матери. Когда же объявят войну, я должен буду вместе с другими дураками бросить жену, детей, мать и идти туда же, куда и прочие. Никто не смеет думать о горе своей семьи, но должен думать о своем долге и бороться с этим подлым обществом, уничтожать буржуазию. Да здравствует анархия!»

(огромными буквами. — Примеч. Ч. Л.).

Почерк Казерио

Только болезненная острота памяти может объяснить ту удивительную ясность сознания, которую Казерио сохранил, приготовляясь к преступле нию, и ту рельефность воспоминаний о каждом мельчайшем факте, кото рую он обнаружил после его совершения. Он с удивительной ясностью мо жет до мельчайших подробностей восстановить все случайности путеше ствия, встречные пейзажи; он может наслаждаться свежестью прозрачной воды, утоляя по пути жажду, высчитать смету своих расходов — и все это готовясь убить человека.

Приехав в большой и шумный, сверкающий праздничными огнями го род — Париж, — до тех пор совершенно незнакомый ему, Казерио, вместо того чтобы потеряться, прекрасно ориентируется в нем; будучи уже на пло щади, где ему предстоит совершить преступление, за несколько минут до момента, который он считает последним в своей жизни, Казерио не пере стает быть наблюдателем более точным и равнодушным, чем все посторон ние лица. Он отмечает все, что может способствовать ловкости его удара: за несколько минут до убийства он соображает, как нужно пересечь улицу, что Анархисты бы очутиться по правую сторону экипажа, где обычно сидят важные особы во время официальных выездов.

Таков фанатик, весь поглощенный одной идеей; таковы были послы Старика с Горы, с той разницей, что его стариком был Бакунин, а его мис сией, долженствовавшей привести его в Рай, — устранение... предполагае мого тирана!

Сантьяго Сантьяго Сальвадор — тип, вполне аналогичный Казерио. Сальвадор сознался, что бросил две бомбы в Орсини в барселонском театре во время представления «Вильгельма Телля», чтобы отомстить за своего друга Пал ласа, причем убил 20 человек. Он крестьянин 33 лет, женат, отец маленькой дочери. Всего 4 года назад был ярым католиком и карлистом. По его совету его сестра поступила в монастырь.

— В своей деревне я был карлистом, и карлистом ярым; им был и мой отец, сражавшийся в их рядах, и вся наша семья. Других взглядов мы не знали.

— Видите, вы сами признаете, что были карлистом, потому что не знали других идей. Быть может, если бы вы были знакомы с другими философс кими теориями, противоположными прочитанным вами, вы не были бы анархистом?

— О нет! Повторяю, я анархист по инстинкту. Когда я еще был карлис том, я хотел, чтобы дон Карлос сделал всех людей равными, уничтожив раз ницу между буржуа и пролетарием. Я вижу, что в данный момент анархия невозможна.

Его дядя, священник, дожив до 33 лет, пишет: «Христос жил только 33 года, зачем я стану жить дольше?» Он застрелился. Отец Сантьяго был пре ступником. Очевидцы говорили мне, что голова Сантьяго была совершен но сходна с головой Игнатия Лойолы!

Религиозный фанатизм быстро заменился у него политическим. Кто то рассказал ему об анархизме; он начал читать газеты и брошюры анархис тов. Переведенная с испанского брошюра Малатесты «Среди крестьян» стала его евангелием, и он, подобно Казерио, распространял ее среди своих това рищей. Он стал отрицать церковь и с тех самых пор становится ревностным посетителем анархистских собраний. Здесь он знакомится с Палласом и вместе с ним занимается контрабандой соли. Оба фанатика понимают друг друга. К ним присоединяются и другие. Таким образом образуется группа террористов Бенвенуто Салуда. Паолино Паллас открывает динамитный поход, совершая покушение на жизнь генерала Мартинеса Кампоса. При говоренный к расстрелу, он восклицает на месте казни: «Ужасно будет мще ние!» Сантьяго считает себя призванным исполнить этот завет друга. «Од нажды, — рассказывает его жена, — немного спустя после смерти Палласа, 274 Чезаре Ломброзо Сальвадор вернулся домой с двумя бомбами, завернутыми в платок, и по ложил их на комод. На другой день он положил их в горшок и запер в сун дук. Вечером того же дня он спросил у меня франк, последние деньги в доме.

Я дала ему. Вернулся он в полночь и, как в бреду, закричал: “Антония, мой долг исполнен! Паллас отомщен!”»

Повторение жизни Казерио: оба сначала религиозны, затем анархисты;

оба необразованные крестьяне, ставшие преступниками из политического фанатизма.

Глава 8. Альтруизм Для психиатра и для социалиста возникает при этом следующая пробле ма.

Как у преступников, сумасшедших, нервнобольных или подверженных сильным страстям может быть такой альтруизм, не встречающийся среди обыкновенных смертных? В особенности как может он встречаться у су масшедших и преступников, самых печальных эгоистов в мире?

Этот альтруизм — как это ни странно — характерная черта Вальяна, Анри, Казерио и даже многих других анархистов, значительно более преступных, чем Казерио. П. Дежарден отмечает у анархистов следующее свойство: «Сре ди анархистов встречаются и злодеи, но многие из них обладают добрым сердцем и становятся бунтовщиками именно по этой доброте. Я знал одно го, ставшего анархистом после того, как он увидел, что хозяин сломал руку своему ученику». Элизе Реклю известен своей необычайной добротой. Всем известно, что Пини и Равашоль без всякого расчета отдавали награбленные деньги товарищам или для дела. Мне писали из Чикаго, что товарищи Спи са чтили его, как святого, потому что он отдавал все, что имел; из зарабо танных им за неделю 19 франков 2 он отдает больному другу, он поддержи вает человека, оскорбившего его; товарищи решили в конце концов, что в случае торжества анархистов Списа необходимо будет запереть, иначе сво ей чувствительностью он наделает вреда анархистской революции.

О жесточайшем анархисте Палла мне рассказывали следующее. Однаж ды он с товарищем был выброшен бурей на пустынный остров. Одно судно подошло к берегу, чтобы взять их с собой; товарищ Палла замешкался, и капитан в нетерпении отдал приказание отчаливать. Тогда Палла бросился в воду и заставил, таким путем, ждать до тех пор, пока друг его не пришел и оба не были спасены.

Дрюмон рассказывает следующее о Степняке: «Совершив свое преступ ление, он, пользуясь первым моментом замешательства, вскочил на трой ку, в которой его поджидал друг, переодетый кучером; кучер, находя, разу меется, что времени терять нечего, гнал. Вдруг Степняк говорит: “Я слиш ком впечатлителен и не могу видеть, как ты мучаешь животное; если ты и дальше будешь так же обращаться с лошадью, я выскочу и сдамся”».

Анархисты Амон, анализируя различные типы анархистов, пришел к заключению, что двигателем большинства является чрезмерный альтруизм, болезненная восприимчивость к горю других.

«Я спрашивал несчастных, окружавших меня в госпитале, и пришел в ужас: я понял необходимость солидарности и стал анархистом», — пишет он об одном из них.

«Почему я стал анархистом? — говорит другой. — Нужно было бы поис кать причину этого среди холода, голода, усталости тысяч моих товарищей, которые напрасно ищут работы и которых хозяева отталкивают, говоря: “Вы еще недостаточно голодны”».

Мы видели, что Казерио рыдает над судьбой своих односельчан, терпя щих нищету в Ломбардии. Лучше же всего альтруизм анархистов выражен во всех их речах, произнесенных до и после приговоров, речах, полных не поддельного фанатизма, который, конечно, не мог расположить ни судей, ни государство в их пользу. Это плод истинного энтузиазма, сказавшегося и в форме их речей, ибо фанатизм делает красноречивыми даже невежд.

Вот речь Равашоля, убийцы и мошенника:

«Если я беру слово, то не ради собственного оправдания, потому что за мои преступления отвечает общество, толкающее людей на борьбу. Разве в наше время люди всех классов не жаждут, не скажу — смерти, это слово зву чит неприятно, а несчастья других, если оно может послужить им на пользу?

Разве хозяин не желает гибели своего конкурента? И разве каждый ком мерсант не желал бы быть единственным в своей отрасли? Разве, наконец, безработный, в надежде на освободившееся место, не ждет, чтобы хозяин по какому нибудь поводу рассчитал своего работника?

Итак, в обществе, где происходят указанные явления, нечего удивлять ся поступкам, подобным моему, потому что такие поступки — лишь логи ческое следствие борьбы за существование, ради которой люди готовы на все средства. Каждый из нас одинок; будучи угнетен нуждой, он не хочет размышлять слишком долго; и я, голодая, не колеблясь пользовался теми средствами, которые были у меня под рукой, и даже рисковал жизнью.

Разве хозяин при расчете работника думает о том, что он может умереть с голоду? Разве думают о тех, у которых нет даже необходимого, все те, у кого есть излишек? Есть люди, помогающие другим, но они не в силах спа сти погибающих от лишений всякого рода или кончающих самоубийством, чтобы не влачить более жалкого состояния и не страдать больше от голода без всякой надежды на улучшение.

Так поступила семья Гайем и госпожа Зубейм, убившая своих двух де тей, чтобы не видеть их страданий, и так поступают многие женщины из боязни, что они не смогут прокормить своих детей. Они не колеблясь уби вают плод своей любви, рискуя собственным здоровьем и жизнью.

И все это происходит во Франции, где все имеется в изобилии, где мяс ные лавки полны мяса, а булочные — хлеба, где магазины переполнены 276 Чезаре Ломброзо одеждой и обувью, где масса квартир. Как же согласиться, что все в этом обществе хорошо, когда очевидно как раз обратное?

Найдутся люди, которые пожалеют эти жертвы современного строя, но потом скажут: “Ведь не мы же виноваты в их несчастье, всякий помогает себе как может”. Но что делать тем, у кого нет необходимого, у которых нет работы, которым остается только умереть с голоду? Общество бросит на их трупы несколько слов сочувствия — тем все кончится. Я предоставил этот жребий другим и предпочел стать контрабандистом, фальшивомонетчиком, вором, убийцей. Я мог бы просить милостыню: но это пошло и заставляет человека опускаться; к тому же в ваших законах есть пункт, признающий нищету преступлением.

Если бы все нуждающиеся вместо того, чтобы терпеть, брали бы нужное им где придется, не стесняясь никакими средствами, сытая и благополуч ная часть общества скорее поняла бы, быть может, как опасно поддержи вать современный социальный строй, где господствует тревога и жизнь каж дый момент в опасности. Она скорее признала бы правоту анархистов, ут верждающих, что водворение мира духовного и физического требует унич тожения причин, вызывающих преступления, а не истребления тех, кто, медленно умирая голодной смертью, предпочитает взять необходимое си лой, даже рискуя для этого жизнью.

Вот почему я сделал то, в чем вы обвиняете меня. Это лишь следствие варварского состояния общества, увеличивающего суровостью своих зако нов число своих жертв. Эти законы карают следствия, но никогда не каса ются причин.

Говорят, что нужно быть жестоким, чтобы убить человека. Но говоря щие это забывают, что на подобные поступки решаются только ради спасе ния собственной жизни. И вы сами, господа присяжные, убежденные в не обходимости моей смерти, вы, которые, разумеется, вынесете мне смерт ный приговор, ибо он удовлетворит вас, вы, которых приводит в содрога ние пролитие крови, ведь вы, приговаривая меня к смерти, колеблетесь не больше, чем я! Разница только в том, что я рисковал своей жизнью, вы же не подвергаете себя никакой опасности.

Итак, милостивые государи, речь идет не о том, чтобы судить преступ ников, а чтобы устранить причины преступления. Создавая кодекс зако нов, законодатели забыли, что они направляют его не против причин пре ступления, а только против следствий, а так как причины продолжают су ществовать, то существуют и следствия. И преступники будут всегда; вы убьете одного, а завтра на его месте появятся десять.

Что же делать? Уничтожить нищету, этот зародыш преступления, удов летворяя каждому его потребности. И как легко осуществить это! Доста точно основать общество на новых началах, где все было бы общим, где всякий имел бы работу по способностям, потребляя ровно столько, сколь ко ему необходимо.

Анархисты Тогда мы не будем больше видеть людей, накопляющих деньги, чтобы стать их рабами, женщин, отдающих за деньги свою красоту (обстоятель ство, которое часто очень трудно подметить, если чувство действительно искренне); мы не увидим больше людей, готовых идти даже на смерть, как Пранцини, Прадо, Анастайи, ради тех же денег. Ясно, что причина всех преступлений — одна, и нужно быть глупцом, чтобы не видеть этого.

Это верно. Повторяю: общество создает злодеев; и вы, господа присяж ные, вместо того чтобы наказывать, должны были бы употребить ваши силы на дело переустройства общества. Тогда вы одним ударом уничтожили бы преступления, и работа ваша, направленная в корень, была бы грандиоз нее, чем ваше правосудие, результаты которого так ничтожны.

Я — необразованный рабочий; но я жил жизнью бедняков и на себе ис пытал несправедливость ваших карающих законов. Кто дал вам право уби вать и запирать в тюрьму человека, который, выброшенный на арену жиз ненной борьбы, был вынужден взять то, в чем он крайне нуждался?

Я работал, чтобы жить и поддерживать существование своей семьи. Пока я сам и семья еще не слишком страдали, я оставался тем, что вы называете честным. Затем работы больше не было, и наступил голод. И тогда закон природы, повелительный голод, не терпящий возражений, — инстинкт са мосохранения — толкнул меня на преступления, в которых вы обвиняете меня и в которых я признаюсь.

Выносите мне приговор, господа присяжные, но если вы поняли меня, осудите также и всех несчастных, из которых нищета вместе с природной гордостью сделала преступников и из которых богатство или просто доста ток сделали бы честных людей, а разумное общество — таких же людей, как все прочие».

Вот смешение политической и преступной страстей. Равашоль — при рожденный преступник, пользующийся политикой для оправдания своего преступления. У Анри политическая страсть выражена уже в чистом виде, и моральное чувство его вполне нормально.

Послушайте его:

Следствие показало, что я признаю себя виновным в приписываемых мне поступках. Ясно, стало быть, что я не хочу оправдываться. Я ни в коем случае не стараюсь избегнуть кары, которую налагает на меня окружающее общество, ибо я признаю только один суд — мою совесть. Приговор всяко го другого суда мне безразличен. Я хочу только объяснить свои поступки и показать, что привело меня к ним.

Я стал анархистом недавно. В революционном движении принимаю уча стие только с 1891 года. До этого я жил в среде, насквозь проникнутой со временной моралью. Я привык уважать, даже любить отечество, семью, власть и собственность. Но воспитатели современных поколений слишком 278 Чезаре Ломброзо часто забывают одну вещь: что жизнь со своей борьбой и горем, со своей несправедливостью сама открывает глаза невежд на действительность. Так случилось и со мной. Я уверял себя, что жизнь легка, представляет широ кое поприще для ума и энергии, — а опыт показал мне, что только циники и пресмыкающиеся могут занимать хорошие места на празднике жизни.

Я говорил себе, что общественные учреждения покоятся на справедли вости и равенстве, — а вокруг себя я видел только ложь и плутовство.

Каждый прошедший день уносил с собой одну из моих иллюзий. Куда бы ни пал мой взор, повсюду я видел те же страдания с одной стороны, те же наслаждения с другой. Тогда я понял, что все великие слова, которым научили меня, — честь, долг, самоотверженность — обман, за которым скры вается бессовестная подлость. Промышленник, строящий свое богатство на труде рабочих, у которых ничего нет, — честный человек. Депутат, ми нистр, всегда готовые воспользоваться взяткой, — посвящают себя на бла го общества. Офицер, испробовавший ружье новой системы на семилетних детях, — исполнил свой долг, и президент совета поздравляет его публично в парламенте.

Все, что я видел, возмущало меня, и я стал критически относиться к на шему общественному строю. Эта критика слишком общеизвестна, чтоб повторять ее. Довольно будет, если я скажу, что стал врагом общества, объя вив его преступным.

Некоторое время я был увлечен социализмом, но не замедлил отверг нуть его. Я слишком любил свободу, слишком уважал личную инициативу, слишком ненавидел стадное существование, чтобы стать номером в плу товской армии четвертого сословия. Я унес с собой в борьбу глубокую не нависть, с каждым днем разжигаемую отталкивающим зрелищем этого общества, в котором все низко и грязно, все препятствует проявлению че ловеческих страстей, великодушных проявлений сердца, свободному по лету мысли. Я хотел, насколько мог, нанести ему сильный и справедливый удар.

Со всех сторон полиция на просторе шпионила, преследовала, аресто вывала. Целые тысячи людей были оторваны от своих семей, брошены в тюрьмы. Что станет с женами и детьми товарищей, пока они будут в тюрьмах?

Анархист перестал быть человеком, он стал зверем, которого травят со всех сторон. Буржуазная пресса, рабыня силы — наука на все лады требова ли немедленного уничтожения партии. Одновременно запретили наши га зеты и брошюры, а затем и собрания. И что же? Как вы делаете всю партию ответственной за поступки отдельных лиц и стремитесь нанести ей удар, так и мы нападаем на массу.

Должны ли мы нападать только на депутатов, издающих законы против нас, и на полицию и городские власти, приводящие эти законы в исполне ние? Я не думаю этого. Все эти люди — только орудия, действующие не от Анархисты своего имени, а поставленные буржуазией на страже своих интересов, и потому ничуть не более ответственны, чем все прочие.

Добрые буржуа, не занимающие общественных должностей, а лишь кла дущие в свой карман прибыль рабочих, должны также иметь свою долю в наших репрессиях. В этой беспощадной борьбе, которую мы ведем с бур жуазией, мы не хотим никого щадить.

Мы убиваем, но мы и сами умеем принимать смерть, и я жду вашего приговора совершенно равнодушно. Я знаю, что моя голова не последняя падет под вашими ударами, потому что умирающие от голода узнали теперь дорогу к «Терминусу» и ресторану «Фойо»; вы еще добавите имена к крова вому списку ваших жертв.

Повешенные в Чикаго, обезглавленные в Германии, расстрелянные в Барселоне, гильотинированные в Монтбриссоне и Париже — много наших пало уже, но вам не уничтожить анархии. Корни анархии слишком глубо ки, она родилась в недрах гнилого и разлагающегося общества, она — страш ная реакция против установившегося порядка, стремление к свободе и ра венству, и она пробьет брешь в существующем строе. Она повсюду, и в этом ее сила, и поэтому она победит и убьет вас.

Эти слова по своей красоте напоминают слова умирающей русской ре волюционерки. Это слова чистой страсти, царящей над всеми чувствами.

О том же свидетельствуют и слова Вальяна: «Слишком долго на наши голо са вы отвечали веревками и виселицами; но не обманывайте себя; взрыв моих бомб ответил не только на крик Вальяна, но на крик целого класса, завоевывающего свои права и скоро приступающего к действиям».

Вальян несомненно принадлежал к истеричным; этим и объясняется смешение в его характере двух таких противоположных чувств, как альтру изм и жестокость, явление, наблюдающееся и у Анри. Это часто наблюда ется у истеричных. Истерия — болезнь, родственная эпилепсии, — часто объясняет дефекты чувства, и рядом с необыкновенным эгоизмом у исте ричных субъектов можно наблюдать стремление к крайнему альтруизму, который зачастую есть одно из проявлений нравственного помешательства.

Легран дю Соль пишет: «Существует тип женщин, которые принимают очень большое участие во всех добрых делах своего прихода. Они делают сборы на бедных, работают на сирот, посещают больных, пробуждают с боль шим рвением милосердие других, наполняют собой человеколюбивые об щества, забывая для них мужа и детей.

Истерическая благотворительница может совершать поступки, о кото рых потом будут говорить и рассказывать, которые в конце концов станут легендарными. Во время пожара она может проявить удивительное присут ствие духа: спасти калеку, старика, ребенка; во время восстания может одна оказать сопротивление целому войску бунтовщиков; во время наводнения — проявить необычайную храбрость.

280 Чезаре Ломброзо Когда же на другой день после пожара, восстания или наводнения мы поговорим с этой героиней и станем наблюдать за ней, то нам придется кон статировать у нее полный упадок духа; она совершенно наивно скажет вам:

“Я не знаю, что такое я сделала; у меня не было сознания опасности”».

Жертва является для этих больных потребностью, средством для того, чтобы стать полезными, и несомненно, что на служение заповеди любви к ближнему их толкает та же болезненная потребность, которая заставля ет их совершать низменные поступки; так что часто они одновременно и святые, и преступницы. Заметим, между прочим, что нет людей хуже, чем филантропы, и, наоборот, преступники часто совершали поступки изу мительно милосердные; например, они рисковали жизнью, чтобы спасти котенка, птицу, ребенка, даже в тот самый день, в который совершили убийство.

Это — факт, что душа наша, как и наши нервы, подлежит закону контра стов: когда исчерпан источник добра, мы обращаемся ко злу, и наоборот, подобно тому как глаз, долго глядевший на красное, видит все в зеленом цвете. К этому нужно еще прибавить, что у многих преступность есть след ствие импульсивности, страстного стремления, которое заставляет их не медленно осуществлять желаемое. Это стремление может выразиться вовсе не в злом поступке, как мы видим это на примерах эпилептиков, чрезвы чайно добродетельных, когда они не подвержены припадку.

Случается еще, что натуры действительно жестокие, чувствуя, что пред ставляют какую то аномалию, что стоят вне человеческой семьи, почли бы за счастье вернуться в нее хотя бы на короткое время, почему и прячут иногда свои дурные инстинкты под маской альтруизма.

Наконец, нередко преступное стремление переходит в революционное;

это поприще дает огромный простор импульсивным проявлениям, придает обыкновенным преступникам еще и блеск великодушия, род морального alibi, дает им возможность иметь влияние среди честных людей. Последнее желание весьма сильно у преступных натур, так как их тщеславие доходит до мании величия. Может быть, поэтому преступления их бывают не лише ны относительной честности. Так, Энгель и Флеггер грабили для дела анар хии, ничего не оставляя себе. Иногда противоречие это объясняется еще тем, что когда преступление совершается коллективно ради помощи ком муне или партии, наблюдается явление обратное тому, которое бывает при обычных коллективных преступлениях: преступление менее тяжело ложится на совесть организаторов его и менее тяжелым представляется публике, потому что «общий грех — ничей грех», или, быть может, потому, что альт руистические цели оправдывают иногда бесчестные средства.

Большинство способно сделать для другого то, что постыдится сделать для себя (например, просить помощи для лица, находящегося как раз в та ком же положении, как просящий); часто даже это признается заслугой. От этого часто лица, не злые по природе, совершают недостойные себя поступ Анархисты ки; это тем более естественно в тех случаях, когда фанатизм ослепляет. Тем же самым объясняется, почему инквизиторы были в одно и то же время очень честными и очень благочестивыми людьми и совершали преступле ния, достойные убийц.

Дежарден как раз указывает на то, что часто доброта приводит к пре ступлениям; считая всех людей добрыми (Реклю и Кропоткин будут утвер ждать, что даже дикари добры и честны), они верят в свое право карать тех, которые, будучи злыми, вредят человечеству. «Мы проклинаем некоторых благодаря силе нашей любви», — пишет Рандон.

Если Казерио, как утверждают, сказал в свои последние часы: «Мое преступление — политическое», то этим он только подтвердил, что совер шающие преступление смотрят на него иначе, чем публика. Страсти зас тавили его вернуться к первобытному человеческому состоянию, когда месть была не только законом, но и обязанностью; когда всякое преступ ление было только актом. (Этимологически латинское crimen происходит от санскритского cri — делать; facinus от facere1 и crimen.) Укреплению по добного взгляда чрезвычайно способствовало классическое образование, причислявшее к героям кровавых мстителей, как Тимолеон, Аристогитон, Брут и др.

Когда же фанатизм, смешанный с жестокостью, встречается у прирож денных преступников, естественно, что он принимает кровавую окраску, которая передается другим — не настоящим преступникам, а преступни кам по страсти, — так сказать, профессионально.

Быть может, станут удивляться, что такая нелепая и противная всякой логике идея могла вдохновить до фанатизма столько людей; но не нужно забывать, что если учение само по себе бывает ошибочно, то не всегда оши бочны некоторые его исходные пункты; главная же суть в том, что справед ливые и общедоступные мысли никогда не приводят к фанатизму. Фана тизм большей частью рождается на почве нелепых и спорных идей. Вы най дете тысячу фанатиков какой нибудь теологической или метафизической проблемы, но никогда не встретите фанатика геометрической теоремы.

И чем страннее и нелепее идея, тем больше она притягивает к себе сумас шедших, маттоидов и истеричных; в особенности это часто случается в по литике, где каждый частный триумф становится триумфом общественным, где все до смерти включительно находит себе отклик, и фанатик готов не только пожертвовать жизнью, но и претерпеть всякие мучения. О, как пло хо знают историю и человеческую психологию те, которые измышляют по стоянно новые наказания преступникам фанатикам!

Но, зададут нам вопрос, почему же, если все эти альтруисты — сумас шедшие или фанатики, их действия последовательно обдуманны, страте гически планомерны?

Деяние... делать (лат.).

282 Чезаре Ломброзо Ответить на это очень легко: ясно, что стратегические планы, заговоры — только выдумка бессильной полиции; в крайнем случае, эти злоумышленни ки часто действуют вместе, но отнюдь не образуют комплотов, и действия их носят печать дезорганизации. Дикие нападения, которые они совершают против совершенно невинных и незнакомых граждан, как, например, Льет гаута и Вальяна, — лучше всего прочего доказывают отсутствие планомерно сти в их действиях. И то, что они думают, что делают благодеяния человече ству своими убийствами, служит доказательством их извращенности.

«Большая часть анархистов, — пишет Бюрдо, — принадлежат к убийцам филантропам. Любовь к человечеству заставляет их безрассудно убивать людей».

Величайшее же безумие их в том, что они считают себя вправе убивать; а когда их жертвы пытаются отомстить им, применяя к ним их же средства, они сейчас же начинают взывать о мести.

Глава 9. Любовь к новому Характерным признаком анархистов служит не только альтруизм, но в гораздо большей степени отсутствие свойственного всем людям мизонеиз ма (боязнь всего нового), а в особенности людям, стоящим на одной с ними ступени культурного развития.

Гамон спрашивал анархистов, что заставило их вступить на этот путь.

Ответ чаще всего получался следующий: «Мы носили в себе дух восстания, дух мщения, вызванный или причинами личного характера, или соответ ствующим чтением».

«Я терпел нищету, — пишет Фохт, рабочий 24 лет, — я по 2 дня оставался без пищи, и дух возмущения заговорил во мне».

Другой говорит: «Меня били в народной школе: я возмутился и убежал оттуда».

«Я прочел Виктора Гюго, — говорит третий, — и дух мой восстал против всех угнетений современности».

Кто читал Валлеса, тот, вероятно, заметил, как у него дух возмущения направился, в конце концов, против матери, затем родственников и т. д.

В большинстве случаев дух возмущения бывает прирожденным или на следованным, почему не приходится искать никаких внешних причин. Один анархист пишет: «Я с детских лет ненавидел учителя и хозяина; когда мне что нибудь приказывали, мне страстно хотелось не исполнять этого; в гим назии я был отчаянным сорванцом». Это пишет Лазаре, анархистский пи сатель. «Я был исключен из гимназии, — говорит другой, — потому что я все переворачивал там вверх дном».

«Мой отец был новатором, а я, уже будучи учеником, мог работать толь ко над тем, что мне было по вкусу».

Анархисты Анри был сын отчаянного коммунара, Паделевский — брат, внук и прав нук бунтовщиков.

Любовь к новому у анархистов стоит в связи с болезненным состоянием их нервной системы. Я уже много раз подробно доказывал, что люди вооб ще ненавидят все новое, и только прирожденные преступники и ненормаль ные — ищут его. Склонность эта зависит или от их некультурности, или от болезненности; проявляется она в виде бесполезных странностей и ориги нальностей непонятных и жестоких.

Самый совершенный исторический тип нравственно ненормального — это Нерон. Он не только питает странную любовь к искусству, но не лишен и артистических способностей к пению и скульптуре. По мнению Гаммер линга и Косса, он проявлял истинный артистический вкус и оригинальность, стремление к новому в преступлении: пожар Рима — это грандиозный кап риз поэта, вдохновленного Гомером. Любовь к новому, искание его занима ют видное место в преступлениях Нерона: например, во внутренностях любимой женщины он хочет найти объяснение своей склонности к ней.

Некоторые из его эротических преступлений, как и преступления Тиберия, выдуманы им самим (например, он заставил женщин кормить своих детей, плавая в воде). Его восклицание, что с его смертью Рим теряет великого артиста, — тоже заблуждение.

Всякий преступник, благодаря прежде всего импульсивности своей на туры и ненависти к карающим его учреждениям, есть скрытый постоянный бунтарь. В восстаниях он находит средство, с одной стороны, дать исход своим страстям, а с другой — стяжать впервые одобрение большой публи ки. Из моего сочинения «Тюремный палимпсест» ясно, каким образом жаж да нового, политическое недовольство прирожденных преступников выте кают из их природы. «Италия свободна, но мы здесь. — Буланже заставит всех взлететь на воздух. — Богач грабит бедняка, бедняк грабит богача; если он берет больше, то этим он возмещает проценты».

Несомненно, что, быть может, благодаря вдохновляющей их страсти они яснее видят недостатки существующего строя, чем средний честный человек, а отсюда проистекает то, что при наличности у них импульсив ности, потребности зла преступники этого типа становятся в первые ряды восставших.

В той же книге я указывал, что среди испещряющих стены тюрем над писей, проникнутых злобой и бранью, встречаются строки поистине гени альные, каких вы не найдете у золотой середины. Лирическое описание тюремного двора у Верлена, дающее почти фотографически точную карти ну его, можно назвать гениальным по художественности его*.

Нельзя отказать в справедливости следующей сатире против правитель ства: «О, свод карательных законов! Зачем караешь ты обман, если само свободное правительство Италии безнравственно играет в лото и само ста новится учителем и вождем обманщиков?»

284 Чезаре Ломброзо Другой раз среди этих же надписей я нашел доказательства вреда, при носимого классическим образованием. На это обстоятельство следовало бы указать многим министрам народного просвещения, обнаруживающим все большее стремление насаждать классицизм.

Эта гениальность, конечно, встречается только как проблески, но они подтверждают наличность контраста в душе этих преступников, тех ин теллектуальных эксцессов, на которые средний человек не способен реа гировать; он может быть отличным критиком, но никогда творцом. Эта странность понятна, так как органическая ненормальность таких пре ступников лишает мизонеизм почвы, мизонеизм, составляющий харак терный признак всякого честного, нормального человека. Анархисты не навидят существующее государство; они полагают, что обуздывает и нака зывает их не естественный порядок вещей, а порядок, искусственно со зданный государством. К тому же, будучи по природе импульсивнее других, они и более склонны к иллюзиям, и скорее других становятся под защиту какого угодно знамени, чтобы удовлетворить свои необузданные инстинкты.

Анархистам нетрудно победить свою нелюбовь к новому, потому что они, в сущности, толкуют о возвращении к старому, и у многих в основе любви к новому лежит любовь к древнему миру. А во многих это тем бо лее понятно, что здесь замешан личный интерес — стремление выбиться из нищеты; ведь человек всегда склонен считать истинным то, что ему удобно.

Впрочем, это общеизвестный факт. На это явление указывали уже гре ческие философы. Сократ пишет, что восстания происходят оттого, что ничто не может долго держаться. В определенные эпохи (он дает для них несколько геометрических формул, как после него Феррари) появляются порочные и совершенно не поддающиеся исправлению люди. Аристотель подтверждает это и прибавляет от себя: «Это верно, ибо встречаются люди, по природе не способные стать добродетельными и поддаться воздействию воспитания. Но почему, спрашивается, такие революции встречаются в со вершенных государствах?»

–  –  –

Из приведенной таблицы видно, что наибольшее число восстаний в обоих полушариях падает на лето. Весна дает всегда большие цифры, чем осень и зима, вероятно, под влиянием первых жарких дней и вследствие окончания зимних запасов; это наблюдается и в восстаниях, и в преступлениях; осень и зима дают цифры приблизительно одинаковые. Если мы перейдем от общего обзора восстаний в Европе к восстаниям среди отдельных государств, то мы увидим, что число восстаний в течение жарких месяцев, за редкими исклю чениями, еще повышается. А именно: в девяти государствах, в которые входят все южные, максимум восстаний падает на лето; в пяти, в число которых вхо дят более северные, максимум падает на весну: в одном государстве (Австро Венгрия) он имеет место летом, и в одном (Швейцария) — зимой.

Если мы рассмотрим появление восстаний по месяцам, то их максимум для Италии, Испании, Португалии, Франции падает на июль; в Германии — на август; в Турции, Англии, Шотландии и Греции — на март; на март же в Ирландии, Швеции, Норвегии, Дании; на январь в Швейцарии, на сентябрь в Бельгии и Голландии, на апрель в России и Польше, и на май в Боснии, Герцеговине, Сербии, Болгарии. Следовательно, влияние жарких месяцев больше всего сказывается на юге.

на, Сербия, Болгария Босния, Герцегови

–  –  –

География политических преступлений Другое доказательство влияния климата на политические и другие рево люционные движения имеется в географическом распределении восстаний в Европе между 1791 и 1880 годами, как это представлено в прилагаемой таблице. Из таблицы ясно, что число восстаний увеличивается с севера на юг вместе с температурой; действительно, Греция дает максимум восста ний — 95 на 10 миллионов жителей; Россия — минимум — 0, 8. Наимень шее число восстаний падает на северные страны: Англия, Шотландия, Гер мания, Польша, Швеция, Норвегия, Дания; самые большие цифры дают южные: Португалия, Испания, Европейская Турция, Южная и Централь ная Италия; среднее число встречается приблизительно в центральных го сударствах.

В итоге находим:

Северная Европа 12 революций на 10 миллионов жителей Центральная » 25 » »

Южная » 56 » »

Правда, есть два существенных исключения: Швейцария и Ирландия, которые дают цифры революций, противоположные географическому по ложению. В Швейцарии это, должно быть, обусловливается многочислен ностью отдельных кантональных правительств и частыми изменениями конституции. (С 1830 по 1872 год кантональная конституция была пересмот рена 115 раз, а федеральная — 3 раза; с 1830 по 1869 год добрых 27 пере смотров изменили аристократическое правление в демократическое; нако нец, с 1862 до 1866 год было произведено 66 пересмотров с целью перейти к правлению народному при помощи референдума.) Что же касается Ирландии, это исключение из общего правила объяс няется тем, что ирландцу, в его печальных политических и социальных условиях жизни, если исключить революцию, выбор оставался только между эмиграцией и самоубийством. В своих удивительных проектах Гладстон показал, что для излечения этой страны от ран необходимы са мые радикальные реформы, так как раны ее одновременно этнического, социального и экономического характера*. Точно так же и последние ре волюционные движения в России показали, что когда социальный воп рос властно дает знать о себе, тогда климатические влияния не играют роли, и выступают на сцену лишь после. Сверх того, не нужно забывать, что благодаря влиянию Гольфстрима Ирландия при зимней температуре + 5° С находится на одной изохимене с Бретанью, с югом Франции, с се верными Апеннинами и с Далмацией. И распределение самоубийств у нее то же, что и в этих странах.

Анархисты Устройство поверхности Но здесь не кончаются орографические влияния. Изучение Европы по казало мне, что в общем горцы более склонны к восстаниям, чем жители равнин.

Так, жители Тибета, окруженные ленивыми и рабскими народностями, сами проявляют поразительную энергию в борьбе с Китаем; жители Афга нистана и горное племя юзуфов — прирожденные завоеватели, трезвые, честные, гордящиеся своей независимостью перед ленивыми индусами. По словам Геродота, Кир запрещал персам уходить из их гористой родины, полагая, что вся их счастливая независимость исходит из гор. Можно ска зать, что первые попытки к свободе и последние сопротивления рабству всегда появлялись среди горных жителей. Так, самнитяне, лигуры, кантаб ры воевали с римлянами; астурийцы выступали против готов и сарацин;

албанцы, трансильванцы, марониты против турок; тласкаланцы и хилены воевали в Америке; горцы Швица, Ури и Унтервальдена* выступали против Австрии и Бургундии. Так точно первые попытки к религиозной свободе появились во Франции в Севеннах, а у нас в Вальтеллине и Пинероло, не смотря на драгонады и пытки инквизиции*.

Иллирийцы остались народом, не зависящим от живших по соседству греков; они все время упорно боролись против македонян, а после смерти Александра вновь окончательно завоевали свою свободу. То же наблюдает ся в наше время среди народов Кавказа.

В Англии, в горной стране Хайлэнд, чрезвычайно трудно ввести едино личное управление и еще труднее заставить жителей признать централь ную власть*.

По Плутарху, одно время в Афинах существовали три различных партии, соответственно форме поверхности страны: жители горных местностей тре бовали народного правления, жители равнин — олигархического, а примор ские — смешанного.

В тех местах, где сходятся долины, обыкновенно концентрируются на роды новаторы и склонные к бунту, у которых общие моральные, полити ческие и промышленные потребности. Цветущее коммерческое состояние Милана, его либеральное направление несомненно находится в связи с тем фактом, что все большие долины ломбардских и пьемонтских Альп сходят ся своими осями в Милане. То же можно сказать и о Болонье.

Очень возможно, что Польша своим ранним развитием и далее своей роковой судьбой обязана своему географическому положению: она как бы врезается между Россией, Германией и Византией и служит мостом между этими государствами.

Заметим еще, что большие города лежали у устьев больших рек: Нила, Ганга, Хуанхэ, Тигра и Евфрата.

Прогрессивное распределение революций в Европе (с 1791 по 1880 год) 290 Чезаре Ломброзо Подобное же влияние на народ оказывали и удобные гавани: благодаря своему положению на берегу Средиземного моря Греция, в особенности Афины, и Италия могли раньше всех прочих народов воспользоваться пло дами культуры финикиян, египтян и индусов; они же оказались наиболее способными к восприятию всякого прогресса и к скрещиванию с другими расами, которое дало затем такие благотворные результаты.

Те из французских департаментов, которые лежат по течению больших рек — Сены, Роны, Луары — или обладают большими гаванями, независи мо от других причин оказываются во время выборов революционными.

В моей книге «Гениальный человек» было указано на большой процент ге ниальности в приморских городах — Генуе, Венеции, Неаполе.

Как я имел уже случай демонстрировать при помощи целого ряда цифр, здоровая и плодородная почва в высшей степени влияет на процент гениальности. Вследствие этого Флоренция, Афины и Женева были са мыми гениальными и самыми бунтовщическими городами; революцио неры и гении чаще всего появляются из Романьи и Лигурии, самых луч ших мест Италии.

Этот параллелизм еще явственнее выступает во Франции, где в 75 де партаментах из 86 преобладает антимонархическое направление.

Расы Изучение французских революций привело меня к тому выводу, что мак симум восстаний приходится на те департаменты, где преобладают расы лигурийская и галльская, а минимум на те, где население принадлежит к расам иберийской и силурийской. Существуют такие места, где весьма за метна склонность к восстаниям, как, например, Ливорно, Арлуно.

Скрещивание рас Еще явственнее этническое влияние заметно при скрещивании одной расы с другой, вследствие которого обе расы могут стать более передовыми.

Этот закон подтвержден Дарвином для мира растений, где даже двуполые растения нуждаются в скрещивании, и Романесом, который утверждает, что первое условие развития — независимая вариация.

Пример влияния скрещивания мы имеем в ионическом племени; прав да, оно родственно дорическому, но оно очень рано смешалось с лидийца ми и с персами, жившими в Малой Азии и на Ионических островах; таким образом, под влиянием двойного скрещивания — расы и климаты — они дали величайших гениев (Афины) и были самым революционным народом.

Пример подобного рода мы имеем на японцах. Несомненно, что эти последние от природы не обладали ни коммерческим и финансовым гени ем китайцев, ни их необыкновенной деловитостью; однако в последнее вре Анархисты мя они оказываются гораздо более китайцев склонными к эволюции, усво ив себе европейское платье, орудия, железные дороги, университеты и по чти что форму правления. Потому что японцы несомненно в значительной мере смешались с малайской расой, в то время как китайцы, принадлежа к высшей желтой расе, смешивались гораздо менее.

Быстрый расцвет польской культуры, отличающий Польшу от других, еще малокультурных славянских государств, без сомнения, объясняется смешением поляков с немцами, хотя первые немцы, занесшие в Польшу цивилизацию, и не отличались высокой степенью культурности1.

Несомненно, что климатическая смесь туземцев и жителей различных европейских колоний и смесь этническая в испанских республиках обус ловливает большую подвижность жителей колоний в торговле и, наконец, их большую склонность к наукам и к восстаниям. Точно так же смешение жителей французской провинции Франш Конте с немцами сделало то, что из этой провинции в последнее время вышло столько революционеров на уки (Нодье, Фурье, Прудон, Кювье).

Сицилианец обнаруживает больше склонности к эволюции, чем неапо литанец, потому что у жителей Сицилии больше смешанной крови. В осо бенности это явление заметно в Палермо, где было сильно смешение нор маннской крови с сарацинской. Из Триеста, где происходит смешение ла тинян, немцев и славян, вышло много гениальных людей (Лустиг, Танци, Ревере, Фортис, Асколи, Биессо, Тедески).

Плохое управление Причиной восстаний и революций бывает также плохое правление стра ны, которое не заботится о благосостоянии жителей и преследует честных людей. «Преследования превращают идеи в чувства» (Макиавелли).

Накануне американской революции Бенджамин Франклин в своей брошюре «Способ из большого государства сделать маленькое», указывает на следующие причины плохого управления, приведшие его страну к вос станию.

«Хотите вы, — пишет он в Лондон, — раздражить ваши колонии и вы звать в них восстание? Вот вам вернейшее средство: смотрите на них как на готовых к восстанию и обращайтесь с ними сообразно с этим. Окружите их со всех сторон солдатами, а когда наглость последних доведет их до возму щения, выступайте против них с пулями и штыками».

Во Франции режим Орлеанской династии, считающийся лишь с инте ресами привилегированного сословия, увеличил количество бунтов и по Кажется, что смешение с германцами произошло еще в доисторические време на. В старых могилах в Польше, Пруссии и Волыни находятся черепа германского типа.

292 Чезаре Ломброзо литических преступлений, в то время как монархо демократическое прав ление Наполеона III, успокаивающее народ блеском и попытками соци альных реформ, наоборот, уменьшило число восстаний и преступлений.

Статистические данные наполеоновского периода (1851–1870) ясно указы вают, что в это время количество политических преступлений (включая и преступления печати) дошло до минимума.

–  –  –

Чтобы перечислить все те факторы, которые могут вызвать восстание, потребовалось бы написать целый том. Здесь же я хочу указать лишь на уча стие подобных причин в последних беспорядках в Сицилии; причина их лежит в очень смешанной и гениальной расе, во влиянии времени года и более жаркого климата и в плохом правлении. Страна должна бороться не только с печальной путаницей центрального правительства, но вдобавок еще с коммунальными и провинциальными нуждами; таким путем эти беспо рядки объясняются гораздо естественнее, чем заговоры, имеющие место в России или Франции, так как здесь ясно, что общее недовольство вызыва ется указанными обстоятельствами.

Гениальность и склонность к возмущениям жителей Романьи (Romanga tua non fu mai senza guerra — Романья всегда была занята войной), история Ливорно и происхождение населения могут объяснить развитие там анар хизма1.

Ливорно был населен либурнийцами, народом иллирийского происхождения, которые создали либурнийские галеры и знаменитых пиратов; прибыв для грабежей в Тосканское море, они основали там свою стоянку.

Анархисты Глава 11. Меры предупреждения Говорят, что с анархизмом можно бороться только огнем и мечом. И впол не согласен с тем, что против анархизма должны быть предприняты энер гичные меры; но я настаиваю, что меры эти не должны быть похожи на те крайности, в которые впали в последнее время Франция и Италия, ибо там они почти так же импульсивны и так же рассчитаны на действие лишь в данный момент, как и причины, породившие их. Наконец, такие меры дол жны, несомненно, вызывать новые насилия.

Я вовсе не противник смертной казни в тех случаях, когда речь идет о прирожденных преступниках, жизнь которых может быть во вред многим честным людям; поэтому я не колеблясь произнес бы смертный приговор Пини и Равашолю. Если же существуют вообще тяжелые преступления, против которых не следует применять тяжелых и в особенности унизитель ных наказаний, то это преступления анархистов. Во первых, потому, что многие из них душевнобольные люди, а для душевнобольных существуют лечебницы, а не эшафоты и не галеры; а во вторых, хоть они и бывают пре ступны, их альтруизм заслуживает особого внимания. Будучи направлены в другую сторону, они могли бы быть чрезвычайно полезны тому самому об ществу, которому принесли вред (истерическая природа Вальяна, Анри не сомненно была способна на это). Луиза Мишель сумела приобрести такую любовь больных и несчастных, что ее повсюду называли «красным анге лом». В тех же случаях, когда преступник сам ищет для себя смерти, совер шая преступление, смертный приговор лишь помогает врагу общества до стичь своей цели.

Когда же преступление совершено без политической подкладки неурав новешенной натурой, получившей скудное образование, под влиянием слу чайности или из чувства возмущения против собственной нищеты и нище ты других, то в подобных случаях смертная казнь является совершенно из лишней, так как такие преступники не опасны. Заметьте, что все они моло ды: Лэнгсу 20 лет, Швабе — 23, Казерио — 21 и т. д.; это как раз самый смелый возраст и самый склонный к крайнему фанатизму; позже чувства становят ся менее страстными; говорят же ведь, что в России все — революционеры в 20 лет и умеренные в 40.

Сверх того, ведь смерть приверженца какой нибудь идеи не убивает са мой идеи; часто даже наоборот, она выигрывает от окружающего ее ореола мученичества, тогда как бесплодная идея все равно погибла бы сама собой.

Да и невозможно в течение жизни одного поколения с уверенностью су дить о ложности или правдивости какой нибудь мысли; точно так же как нельзя дать правильный отзыв о жизни какого нибудь отдельного лица до его смерти. Тем более нелепо носителей этой идеи приговаривать к смерти только за то, что они ее носители.

294 Чезаре Ломброзо Смерть приверженцев учения может вызвать только реакцию, в смысле повторения того же преступления, потому что фанатиков не успокаивает, а раздражает смерть их единомышленников; еще не успел умереть Равашоль, как уже был создан его культ и вместо «Марсельезы» стали петь гимн Рава шоля. Дюбуа указывает, что анархистское движение достигло наибольших размеров там, где были процессы и преследования анархистов, служившие прекрасной пропагандой учения, например в Руане, Виене, Грене, Сент Этьене, Ниме, Бурже. В Фурми анархизм появился после кровавой распра вы со стачечниками. Барселона и Париж могут служить для нас примером, как приговоры анархистам, бросавшим бомбы в театрах, вызывали тотчас же подобные или еще худшие преступления. Все еще помнят печальную судьбу Карно, одного из самых честных и популярных государственных людей. Но если до этого факта мы не могли упрекнуть Францию в снисхо дительном отношении к анархистам, то с этого момента вместе с возраста ющими репрессиями увеличивается и количество преступлений. В это са мое время Швейцария и Англия ничем не выделяют анархистов из среды преступников, и мы видим, что в этих государствах анархистское движение совершенно парализовано. Прекрасное доказательство всей бесполезнос ти исключительных законов мы имеем в России, где страшнейшие репрес сии (медленная смерть в рудниках и россыпях Сибири) вызывают лишь новые, более отчаянные попытки.

«Для разжигания революционных стремлений нет лучшего средства, как эти легенды о мучениях, — пишет один из лучших наших мыслителей, Фер реро. — Они возбуждают фантазию мечтателей и фанатиков, которыми бо гато современное общество и которые всегда составляют существенный элемент в революционных движениях. Во всяком обществе существует эле мент, который испытывает потребность в преклонении перед жертвой, в восхищении ею и даже иногда в принесении себя в жертву. Им доставляет удовольствие чувствовать, что их преследуют, думать, что они — жертвы насилия и человеческой злобы; и они выбирают ту партию, в которой опас ность наиболее велика, совсем как те альпинисты, которые выбирают для восхождений места с самыми глубокими пропастями и с самыми непри ступными скалами. Для таких людей преследования, которые ведутся про тив анархизма, гораздо существеннее, чем сама идея. Нет ничего опаснее возбуждения фантазии этих людей смертью преступника. Осужденный Ва льян становится мучеником; его могила становится целью бесконечных паломничеств; пролитая кровь, всегда дающая почву для создания легенд, питает начавшуюся легенду, и она растет и приносит плоды.

...Надеялись, что, убив семь голов, убьют и гидру — анархизм. Однако на деле получалось как раз обратное: анархия не только не кончила своего существования под ударами закона и позора, но почерпнула в них еще но вую силу и значительно улучшила тип своих героев. Это как бы очищение анархии есть один из наиболее неожиданных, но и наиболее опасных фак Анархисты тов последнего времени. Первым героем анархистов в последние годы был Равашоль, тип жестокого прирожденного преступника, кровожадный убий ца ради грабежа, человек зверь, скрывавший под видом политики свои сви репые наклонности. Рядом с ним стоит Вальян, хотя и не беспорочный, но сначала значительно лучше Равашоля, занимавшийся воровством и мошен ничеством, но не убийством. За ним следует Анри, странный и неуравнове шенный юноша, безупречного поведения, успевший расположить в свою пользу самых злых своих врагов своей искренностью и глубокой убежден ностью. Последним был Казерио, без всякого сомнения, честный фанатик, не совершивший ни разу ни одного обыкновенного преступления и неспо собный на преступление, который, конечно, не сделал бы того, что он сде лал, если бы не ослепление политической страстью. После года и месяца энергичных репрессий Франция, так же как и другие государства, очути лась перед удивительным и действительно утешительным результатом: в то время как раньше в ряды анархистов шли кандидаты на галеры, теперь эта партия рекрутирует в свои кадры честных людей; фанатизм и крайний дух жертвы делает их способными идти даже на смерть, придает им решимость, которой характеризуются все мученики религиозных движений.

Но это еще не все: анархизм не только очистился, он стал еще отважнее.

Законодатели хотели запугать анархистов последним средством, которое ста ло, кажется, талисманом общества, — топором палача. Но им приходится с ужасом констатировать, что анархисты все смелее и более открыто наступа ют на общество уже с тыла, не прячась больше и не обращая внимания на разность сил. От Равашоля, который кладет свои две бомбы тайком и тотчас же обращается в бегство, стараясь скрыться, мы переходим к Вальяну и Анри, бросающим бомбы в кафе или парламент среди толпы, где их наверно увидят и арестуют. Наконец, мы видим Казерио, который наносит свой удар кинжа лом публично, в условиях, которые исключают всякую возможность бегства.

Таким образом, от анонимного убийцы мы доходим до человека, хладно кровно отдающего свою жизнь за смерть ненавистного ему лица и который, идя на преступление, заранее знает, что его голова погибла.

Эти печальные явления, пугающие поверхностных и опирающихся толь ко на личный опыт государственных людей, совсем не волнуют тех, кто зна ком с историей и с человеческой психологией. Это очищение анархизма есть прямое следствие преследований. Вполне понятно, почему первые по кушения были совершены настоящим преступником, каким был Равашоль, а не честным человеком, который выступает теперь как активный член этой партии. Хотя мораль политическая и мораль индивидуальная, как я уже го ворил в другом месте, часто находятся во взаимном противоречии и хотя часто честные люди совершают в конце концов преступные деяния с поли тическими целями, однако очень трудно допустить, чтобы добрые по суще ству люди могли без очень сильной провокации решиться на такие опас ные и жестокие убийства, как те, которые совершались последнее время во 296 Чезаре Ломброзо Франции. В первый раз мысль о подобном преступлении должна была ро диться в воображении какого нибудь прирожденного преступника, кото рый совершенно хладнокровно, маскируя свои преступные наклонности желанием вступиться за преследуемых товарищей, намерен позабавить себя взрывом дома кого нибудь из властей; далее, войдя во вкус этой игры, он продолжает ее до тех пор, пока его не схватят. Но затем следуют серьезные преследования, законы, издаваемые специально против анархистов, повто ряющиеся смертные приговоры; и вот создается легенда о мучениках анар хистах, а этого достаточно, чтобы толкнуть на путь убийств честных фана тиков партии, до чего они наверно не дошли бы, не будь налицо все выше указанные факторы. Как только они видят, что их товарищей тысячами за пирают в тюрьмы, что их газеты конфискуются, что голова одного из друзей упала в корзину гильотины, — их альтруистические чувства и чувство по литической солидарности тотчас же приходят в возбуждение. Эти чувства всегда достаточно живы среди крайних партий и честных фанатиков. Надо полагать, что как у Вальяна, так и у Анри, да и у всех содержащихся по тюрь мам анархистов в партии были верные друзья; общность идей, опасности жизни, фанатизм доводят дружбу до степени интенсивности, которую мы едва можем себе представить. Нужно думать, что преследования друзей вызывают у них тот же гнев и то же возмущение, какие среди европейских ученых вызвало бы известие о ссылке какого нибудь великого мыслителя за его открытие в Сибирь. Они полагают — не надо забывать этого, — что их друзей преследуют за исповедание тех идей, которые для них дороже всего на свете и общность которых связывает их дружбу крепче всего прочего.

Отсюда вполне ясно, что вместе с тем, как начинается преследование, тип «убийцы» становится лучше, и из преступника он превращается с этого момента в честного фанатика. Теперь покушения совершаются честными людьми, у которых чувство солидарности более сильно, чем у обыкновен ных людей, и которые часто, вследствие нравственной неуравновешеннос ти, испытывают патологически интенсивную потребность жертвы.

С этим явлением непосредственно связано и другое — большее муже ство позднейших анархистов. Чем более честен и фанатичен убийца, тем безразличнее для него последствия его поступка. Он одержим жаждой жерт вы и совершит свое покушение, чего бы это ему ни стоило, даже в тех усло виях, когда он будет вполне уверен, что его схватят, осудят и убьют. Такой бомбист, как Равашоль, который совершает свое преступление по прирож денной преступности, постарается обеспечить себе отступление и попадет ся в руки полиции только по легкомыслию. Такие же убийцы, как Анри или Казерио, которые действуют только под влиянием фанатизма, знают напе ред, что заплатят за свое преступление жизнью, и уже не принимают ника ких мер к собственной безопасности.

То, что насилие вызывает насилие же, — фатальный исторический закон;

новейшие факты только подтверждают эту печальную истину. Загляните толь Анархисты ко в итальянскую историю последних лет, и вы увидите в миниатюре повто рение того, что происходит во Франции и в Испании. Особенно усердно на падали в Италии на Криспи: на протяжении немногих лет он подвергся двум нападениям. Другие государственные деятели тоже не вполне избегли его судьбы; однако никто не думал покушаться на жизнь Депретта. Почему такая разница? Потому что Криспи из всех итальянских государственных мужей проявил наибольшую склонность разрешать вопросы при помощи силы. Та ким образом он, так сказать, сам наталкивает своих врагов на мысль о приме нении силы, он бессознательным внушением заставляет их следовать своему примеру. Депретт, предпочитавший употреблять хитрость и ловкость, никог да не вызывал против себя насилия, точно так же, как Кавур, Гладстон и во обще все английские государственные деятели, которые в политике всюду, где можно, старались применять нравственную силу. Совершенно то же яв ление наблюдалось во Франции, когда государство стало отвечать на поку шения силой во всех ее проявлениях: с этого момента насильственные дей ствия партии анархистов стали вдвое интенсивнее, потому что все скрытые планы и желания восстания были непосредственно возбуждены. Правда, что те репрессивные меры, которые Франция и Испания применяют к анархис там, вызваны зверствами самих анархистов; но не будем же забывать, что в этой борьбе государство является вышестоящим, более богатым, более могу щественным и образованным, поэтому оно должно было бы подавать при мер рассудительности, спокойствия и хладнокровия, вместо того чтобы при виде опасности слепо прибегать к террору и гильотине; этим оно только со здает жертвы и раздражает дух вражды и противодействия в партии, которую оно хотело бы уничтожить».

Жестокие репрессии имеют еще тот недостаток, что возбуждают гордость анархистов, внушают им мысль, что они владеют судьбами народов; они располагают в их пользу высшие классы, которые при других условиях мог ли бы быть прекрасным оплотом против них.

Главный характерный признак случайных политических преступников и преступников по страсти — это, скажем, их специфическая неприспособлен ность к той форме правления, среди которой они живут и против которой борются. Обыкновенные же преступники оказываются неприспособленны ми не только к социальной среде своей страны, но и к социальной среде вся кой другой нации, стоящей на одной степени культуры с их родиной.

Поэтому в то время как обыкновенных преступников необходимо ис ключать из цивилизованного общества, политических преступников до статочно удалить из той государственной и социальной среды, к которой они оказались неприспособленными.

Итак, изгнание и в важных случаях ссылка — наиболее подходящие на казания для преступников этого рода. Для этих чисто политических пре ступников (исключая сумасшедших и прирожденных преступников) я пред ложил сделать наказание временным и параллельно парламентским выбо 298 Чезаре Ломброзо рам, происходящим каждое пятилетие, отзывать их обратно. Ведь может случиться, как это и случилось с богохульством и атеизмом, что еще до ис течения срока их наказания общественное мнение о важности их преступ лений изменится и даже совсем оправдает их. На этом основании совре менная школа криминалистов, отрицающая присяжных заседателей, когда речь идет об обыкновенных преступниках, настаивает на суде присяжных в политических процессах. Ведь это единственный способ определить, явля ются ли еще известные поступки преступлениями в общественном созна нии. Наоборот, во Франции, где насмешка над человеком равна смертному приговору, гораздо полезнее было бы помещать эпилептиков и истеричных в дома умалишенных. Перед жертвами преклоняются; над дураками сме ются. Смешной же человек никогда не может быть опасным.

С другой стороны, всякие интернациональные меры совершенно бес полезны, потому что у анархистов нет никакого общего центра, из которого они делали бы свои вылазки. Остроумная полиция каждую минуту думает, что она напала на такой центр, но лишь только она приближается к нему, ее надежды рушатся. И это понятно! Принцип анархизма — крайний индиви дуализм и отрицание всякой зависимости.

Существуют страны, которые благодаря мягкости их законов менее дру гих страдают от анархизма. В других анархизм не пустил корней, потому что они довольно хорошо управляются. Эти страны никогда не введут у себя драконовых законов, потому что эти законы только унизили бы их и, быть может, вызвали бы ту опасность, которой они избежали до тех пор. Однако все государства могли бы сойтись лучше на нескольких, общих всем, поли цейских мерах, как, например, фотографирование всех приверженцев бое вой анархии, интернациональное обязательство извещать о всякой переме не местонахождения опасных лиц, помещение в больницы всех монома нов, эпилептиков и анархистов маттоидов (эта мера действеннее, чем ка жется с первого взгляда), систематическая высылка всех более опасных индивидов, как только они совершат тяжелое преступление, на возможно отдаленные острова Океании; брошюры, указывающие в наиболее попу лярной и анекдотичной форме на нелепости их поступков; предоставление народу полной свободы протестовать против анархистов даже при помощи насилия. Таким образом можно создать настроение против анархистов как раз в той среде, на которую они больше всего стараются влиять.

Печать «Что сказать о последних законах печати?» — спрошу я вместе с Ферре ро. Среди других ошибок, анархистов совершенно неосновательно смеши вают с социалистами. У первых нет прессы, а если бы и была, они не пользо вались бы ею. Таким образом, вместо того, чтобы поразить анархистов, по ражают их самых серьезных врагов.

Анархисты «Всякий, наблюдавший вблизи анархистское движение, отлично знает, что главные центры производства литературы находятся за границей. Из за границы получаются почти все газеты и брошюры, распространяемые анар хистами. Так что закон этот, по крайней мере в данный момент, не может особенно беспокоить анархистов.

Впрочем, этот закон точно так же был бы бесполезен, если бы даже ита льянские анархисты обладали процветающей прессой. Пресса до извест ной степени отвлекает внимание, является громоотводом; поэтому чем боль ше анархисты могли бы писать и печатать, тем меньше они стали бы дей ствовать и тем меньше искали бы исхода своей политической страсти в сен сационных убийствах. Простейшее доказательство этому я нашел в письме Казерио из Франции к одному другу: “Что касается пропаганды, то по этой части здесь делается много, однако исключительно путем действий, пото му что здешнее республиканское либеральное правительство запрещает печатать анархистские газеты”. Впрочем, пресса действовала весьма уми ротворяющим образом на нашу политику, она поддерживала гневные ста тьи за счет тех ударов, которые враждующие партии могли бы наносить друг другу. Очень возможно, что и теперь многие приверженцы даже консерва тивных партий обратились бы к насилию, если бы их ненависть к против никам не находила выхода в литературе. Почему не случится того же самого с анархистами? Это истинное несчастье, что анархисты до сих пор еще не приобрели привычки выступать в литературе и в прессе, как прочие партии.

Весьма возможно, что если бы анархисты Ливорно обладали постоянной газетой и привычкой писать в ней, они удовлетворились бы литературной полемикой, вместо того чтобы убивать журналиста противной им партии.

Мне скажут, что с прессой анархистов нужно бороться самыми энергич ными мерами уже потому, что она распространяет заразу своих идей и тео рий. Однако было бы чрезвычайно наивно думать, что это возможно или очень легко провести: в настоящее время печать стала настоящим ораку лом современной жизни; она стала таким тонким, таким ловким и могучим орудием, что для всякого правительства управлять печатью настолько же невозможно, как заковать в цепи ветер. И потому если даже у анархистов отнять всю прессу, то этим не остановить пропаганды, потому что она все гда велась гораздо более изустно, чем письменно, как всякая пропаганда, обращенная к необразованной публике.

Насилие всегда безнравственно, даже тогда, когда оно направлено про тив насилия. То общество и та цивилизация кажутся высшими, которые умеют подавить насилие, не прибегая сами к нему. Смутный намек на та кую будущую цивилизацию мы имеем в Англии. Английское правительство часто дает народу пример веры в моральную силу; оно не считает себя впра ве раздражать зверские инстинкты, дремлющие в глубине каждого челове ка. В то же время Англия применяет насилие в случайных массовых беспо рядках.

300 Чезаре Ломброзо Каким счастьем было бы для Европы, если бы эта мягкая система, при меняемая в Англии к спорадическим восстаниям, применялась бы к хро ническим социальным болезням и между прочим к анархизму».

Религия Много было сказано о чувстве религиозности и религиозном воспита нии как о средствах против анархии. Что бы ни говорили по этому поводу свободомыслящие, я думаю, что государство должно было бы обратиться к этим средствам, если бы они были действительны. Между тем история до казала, что средства эти — тупое оружие. Все деспотические государства прибегали к помощи полиции и священников, и никогда ни те, ни другие не спасали их. Дело в том, что религиозное чувство нельзя ввести как за кон, форму или подать. В тех случаях, когда религиозное чувство опирается на истину и на общие убеждения, его нельзя вытравить из сердца людей — «гони природу в дверь, она влетит в окно». Но если религия не основана на истине и всякий научный прогресс подрывает ее основы, она не только не может быть полезна, но сама нуждается в защите. Кроме того, религиозное чувство, по признанию самих правящих классов, исчезло из их среды; а всякое чувство, отсутствующее в правящих сферах, не может иметь распро странения. Правда, они сами говорят: хоть мы и не верим, мы все же жела ем поддерживать религиозность в низших классах. Но в наше время, когда расстояние между классами значительно уменьшилось, немыслимо ус пешно проповедовать какое нибудь чувство, если проповедующий класс сам не проникнут им. И никому нет охоты верить в то, во что не верят выс шие классы.

Америка, Италия и Голландия обязаны своей свободой подъему священ ного фанатизма; им проникнуты были не только народные массы, но и пред ставители высших сфер, конечно, не в такой степени. Попробуйте в наше время вызвать крестовый поход, употребите даже все средства, имеющиеся в распоряжении у государства, за вами не пойдут даже священники. Ужасы Парижской Коммуны действительно происходили под знаменем неверия и атеизма, но эти факты ничего не доказывают. Приводить их в пример так же убедительно, как надеяться дискредитировать религию указанием на избиение альбигойцев и гугенотов. В последнем случае религией прикры вались только политические цели и зверские инстинкты.

В самом деле, эти ужасные кровавые сцены, как будто вызванные атеиз мом, имели место среди тех самых народов, которые немного спустя устра ивали благочестивые паломничества, у которых в совете народного просве щения заседали епископы. Подобные же случаи бывали, с другой стороны, в истории народов, уделявших много времени борьбе за короля — помазан ника Божия или за папу. Ничего подобного не встречается в жизни наций, давших нам Дарвина и Канта, Спинозу и Бентама, у которых утилитаризм и Анархисты позитивизм уже давно перестали быть отдаленным смутным эхом, а вос приняты вполне сознательно, не как мода и не в пику господствующему классу, а как солидное убеждение проникли в массу и дали такие осязатель ные результаты, как потребительные общества, фребелевские сады*, народ ные банки, убежища для душевнобольных преступников, полную секуля ризацию образования и сверх всего полную терпимость ко всем мнениям, которая никогда не встречается среди людей односторонних и малосозна тельных.

Что же касается религиозного чувства, его можно пропагандировать и укреплять сколько угодно; не нужно только создавать себе иллюзий, что оно может заменить свет современного знания. Религиозное чувство оказа лось бессильным после ужасных битв Совета тридцати*, после священного «Союза Трона и Алтаря»*. Религиозное чувство играло особенно ничтож ную роль среди народов латинской расы. Как можно ждать, чтобы оно ока зало какое либо действие теперь, когда внуки Вольтера стали современни ками Дарвина?

Можно ли поверить, чтобы теперь сочинения св. Франциска могли бо роться с возрастающими экономическими нуждами и недовольством, под держиваемым истинным фанатизмом?

Что скажут противники анархизма, борющиеся с ним во имя Христа, если им возразят словами самого Спасителя, отрицавшего справедливость на земле и презревшего семейные узы? Им можно еще привести слова дру гого великого мыслителя церкви, св. Фомы, по мнению которого единствен ное право — это религия; он указывает на три случая, когда законы могут быть несправедливыми: во первых, если они противоречат общему благу;

во вторых, если законодатель переходит границы своей власти, и в треть их, если они неправильно разделяют блага. Он идет дальше, допуская вос стание против власти, не действующей в смысле общего блага, и признает за бедными право на излишек богатых. Другой отец церкви в своей «Этике»

отрицает право собственности на землю и говорит о праве грабежа в случае нужды, что весьма напоминает экспроприации анархистов*.

Сами иезуиты, всегда бывшие видными представителями мизонеизма, объявляющие гипнотизм порождением дьявола, а Гарибальди исчадием ада, иезуиты, которые поддерживают божественное право королей, в которое не верят сами короли, становятся цареубийцами, когда князья отказывают ся поддерживать их в их мизонеистических стремлениях1.

В 1581 году в Англии судили троих иезуитов за заговор против жизни Ели заветы. В 1605 году судили других двух за заговор с порохом. Во Франции Гиньяр был обезглавлен за оскорбление величества — Генриха VI в 1595 году.

Миссионеры Парагвая и религиозные секты анабаптистов были против част ной собственности. Первым коммунистом был Мюнцер. В своей печати иезуиты объявляли цареубийство заслугой.

302 Чезаре Ломброзо То же самое произошло в Голландии в 1598 году по поводу заговора против Морица Нассаусского, затем в Португалии после покушения на короля Жозе в 1757 году, причем трое были повешены, и в Испании в 1766 году за заговор против Фердинанда IV.

В то же самое время в Париже два иезуита были повешены за заговор против жизни Людовика XV.

Там, где они не принимали активного участия в политических преступ лениях, они действовали в том же духе в своей литературе, возбуждая к ца реубийству или к убийству тиранов, как они говорили в своих книгах. Ма риано хвалит Клемана и восхваляет цареубийство1, потому что констанц ский совет отверг его принцип законности убийства тиранов.

Сочинения Мариано нашли защитников в лице Де Саля («Tractatus de Legibus»), Гретцера («Opera omnia»), Бекано («Opuscola theologica», «Summa teologiae scholasticae»).

Отец Эммануил Са («Aphorismi confessariorum»), Грегорио ди Валенца («Comment. Theolog.»), Келлер («Tyrannicidium»), Суарес («Defensio fidei Cath.»), Лорэн («Comm. in librum psalmorum»), Комитоло («Responsa moralia») и дру гие признают за каждым право убить даже правителя ради своей зашиты.

Все это я говорю без всякого отношения к современной огромной силе, которую может иметь католическая партия в том виде, как она организова на сейчас. Среди всех распадающихся партий она держится твердо и дей ствительно может в данный момент иметь влияние на нашу политику. Од нако значение католической партии может быть только временным, ибо течение вещей не может быть остановлено ни священником, ни полицей ским, ни солдатом. Повторим здесь кстати еще раз, что эта могучая органи зация католической церкви, которая может временно дать жизнь нашей современной политике, в свою очередь является самым большим препят ствием к религиозному фанатизму, потому что дисциплина душит фанатизм.

Меры предупреждения Нужно принять другие, более действительные меры. Избавиться от анар хистов случайных, ставших таковыми по бедности или из подражания, от анархистов по страсти можно только при помощи одного средства — обра Мариано очень странно говорит о наилучшем способе убить короля. «Спорят о том, что лучше: яд или кинжал. Прибавление яда в пищу особенно рекомендуется, потому что при этом жизнь остается в безопасности. Однако ведь отравление равно самоубийству в таком случае, а быть участником самоубийства воспрещается. К сча стью можно иначе пользоваться ядом, отравляя платье, мебель, постель; есть еще другое средство, заимствованное у мавританских владык: под видом особых почес тей посылать своему врагу в подарок платья, пропитанные невидимыми ядовитыми веществами, от одного прикосновения к которым человек умирает».

Анархисты титься к хроническим бедствиям страны, которые питают анархию. Нуж но, как сказал бы врач, лечить корень общего несчастья, которое вызывает местную болезнь. Необходимо тотчас же обратить внимание на корень зла.

Необходимо изменить основы нашего практического воспитания, которое направлено на преклонение пред красотой и еще больше на преклонение пред насилием. Это последнее, не имея никаких практических целей, раз рушает дисциплину, ведет к восстаниям и создает огромное число выбитых из колеи, возводит насилие на степень идеала.

Я подробно указывал на это в «Политической преступности и револю ции», пользуясь примерами героев 1789 года, этими бледными копиями ге роев Плутарха.

Если мы хотим предохранить себя от анархии, мы должны претенциоз ное и пустое классическое воспитание заменить изучением положительных наук и ремесел. Эти меры выше всех законов, направленных против анар хистов. Защищать репрессии может только полный профан в человеческой истории. Другую меру против анархии нужно искать в экономике. Мы уже видели, что существует экономический фанатизм, как раньше существовал фанатизм политический и религиозный.

Поступают вполне правильно, защищая себя от этого фанатизма эконо мическими реформами, как раньше заглушали политический фанатизм конституцией, парламентаризмом и т. д., а религиозный фанатизм свобо дой культа и т. д.

Уменьшение чрезмерного скопления собственности, богатств, власти было бы более радикальным средством, точно так же, как обеспечение су ществования интеллигентным и способным к работе. Французская рево люция 1789 года только лишь заменила крупных феодалов крупными соб ственниками, и в то время как прежде земледельцы владели 1/4 всей земли, теперь они владеют только 1/8. В Соединенных Штатах 91% всех жителей владеют 20% общих богатств страны, а 9% всех жителей держат в своих ру ках 80% всех богатств страны. Таким образом получается, что 4047 семейств владеют в 36 раз большим имуществом, чем остальные 11 587 887 семейств вместе. И именно в этом отношении социализм многими близорукими по литиками (а таковых немало) считается вернейшим союзником анархизма, в то время как на самом деле он величайший враг его и лучшее предохрани тельное средство против анархии.

Один из наших наиболее симпатичных социалистов пишет: «Никто, даже самые закоренелые консерваторы, не восстает так решительно, как социа листы, против нелепой и дикой теории убийства с целью экономической мести. Иезуиты прославили Юдифь*, дали оружие в руки Равальяка и со здали зверства инквизиции. Представители третьего сословия восхваляют в своих школах Тимолеона и Брута и назначают пенсии семействам Анже зилао Милано и Феличе Орсини. Социалисты, последователи морали, ос нованной на положительном изучении истории и общества, неустанно по 304 Чезаре Ломброзо вторяют рабочим, что не богатые виноваты в их несчастье, а весь современ ный экономический строй; что единственное средство, могущее им помочь, это полное изменение всей системы, которую в данный момент они прямо или косвенно поддерживают. Изменить эту систему не могут ни бомбы, ни кинжалы — они только бесполезно лишают жизни отдельных индивидуу мов, оставляя неизменным социальной строй. Изменить старую систему могут только сами рабочие, их неустанная работа, с каждым днем возраста ющие организации, сознательно выступающие, как это сделало третье со словие, на борьбу за свое право и за новое общество, не идущее вразрез с их интересами».

Насколько велико расстояние между этими двумя лагерями, можно ви деть из того, что с широким распространением социализма в Германии, Австрии и Англии анархизм исчез из этих стран, что анархисты заочно по весили Андреа Коста и пытались убить Прамполини, распространявшего в Италии социалистическое учение, и, наконец, из того, что анархистская пресса делает постоянные нападки на социалистов.

Социалисты пропагандируют свое учение в той среде, которая сама по себе наиболее склонна воспринять его; они убеждают выводами, основан ными на данных опыта. Социализм указывает, что всякая политическая или экономическая реформа может быть проведена в жизнь лишь путем чрез вычайно медленной подготовки; что только медленное и планомерное дви жение может изменить в нашем капиталистическом обществе условия жиз ни рабочего класса, препятствуя чрезмерной концентрации богатств. Ста рая экономическая школа, созданная богатыми, поддерживала этот строй с эгоистической любовью, совершенно забывая о существовании неимущих.

Но прежде всего необходимо ввести практический социализм, а не не что вроде буддистского социализма, как у нас в Италии. Социалисты не должны забывать, что очень большая забота о чистоте партии может свести всю их деятельность к нулю; что ради своего дела они должны для достиже ния успеха, который в политике составляет все, соединяться с другими партиями хотя бы для достижения некоторых целей: например, уничтоже ния войн, введения восьмичасового рабочего дня, изменения аграрного за конодательства.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 14 |

Похожие работы:

«Список литературы в помощь работе по профессиональной ориентации Общая литература по профориентации Агеева, И. Д. Парад профессий: весёлые познавательные игры для учащихся 5-10 классов / И. Д. Агеева // Последний звонок.2007.№ 7.С. 3-8. Береснева, Н. В. Классный час В поиска...»

«Администрация Варненского муниципального района Челябинской области ИППОДРОМ с.Варна ПРОГРАММА конно – спортивных соревнований, посвященных 170-летию со дня образования с. Варна 21 июля 2013г. с.Ва...»

«[80] Глава 4 ЕГИПЕТСКОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О ЗРЕНИИ И СВЕТЕ1 В предыдущей главе мы установили, как возникает представление о kA. Оно основывается на непривычной для нас, но в целом очень естественной интерпретации свойства человеческой памяти воспроизводить содержащийся в ней образ...»

«московский электродныйm^FЗавод основан Выпускаемые Выпускаемые Тип электрода Марка электрода Тип электрода Марка электрода диаметры диаметры Э-08Х17Н8М2 3;4;5 НИАТ-1 Э-46 МР-3 3;4;5;6 2;3;4;5 НИАТ-5 Э-46 3;4;5;6 АНО-4 3;4;5 Э-10Х25Н13Г2 2; 2. 5; 3; 4; 5 ОЗЛ-6 Э-46 МР-ЗС (СИ...»

«Управление библиотечных фондов (Парламентская библиотека) Х роника п р о х о жд е н и я п р о е к та фе д е р а л ь н о г о з а к о н а " О ф е д е р а л ь но м б ю д же т е н а 2 0 1 7 г о д и на плановый период 2018 и 2019...»

«Московские аптеки, 2005, N 7-8 МАРКЕТИНГОВЫЕ ПОДХОДЫ К КЛАССИФИКАЦИИ ПОКУПОК, СОВЕРШАЕМЫХ ПОТРЕБИТЕЛЯМИ ТОВАРОВ АПТЕЧНОГО АССОРТИМЕНТА Продолжение. Начало в МА N 5-6/05 Точкой приложения мерчандайзинга являются установленные закономерности в потребительском поведении. Покупки, совершаемые потребителями, объединяются...»

«А.В.Тодосийчук д.э.н., профессор, почетный работник науки и техники Российской Федерации, заместитель руководителя аппарата Комитета Государственной Думы по науке и наукоемким технологиям A.V.Todosiychuk Doctor of economic scien...»

«Руководство по эксплуатации мпзк 150 25-03-2016 1 Не обмишуривают ли напрокат батрачившие? По-сорочьи разгоняющий чернослив небезрезультатно въезжавшего варьирования помогал обшлепывать спереди эскадры. Разномастно прирученные укладчицы понаслышке выкачивают про асимметри...»

«Классный час "Хочу быть обаятельной" Всегда особенно ценна Бывает внешность той, Чья красота озарена Душевной красотой. Девушка-подросток, бесспорно, самое сложное существо в мире. Следовательно, девушку нужно воспитывать так, чтобы она, при развитых душевных качествах, была бы также развита и умственно, и физически. На данном этапе хотелось бы погов...»

«7 сентября 2016, г. Москва Рейтинги репутации вузов по укрупненным направлениям RAEX (Эксперт РА), 2016 год Рейтинги репутации вузов по укрупненным направлениям RAEX (Эксперт РА), 2016 год Исследование "Рейтинги репутации вузов по укрупне...»

«Приложение № 1 к постановлению Администрации района от 20 декабря 2011года № 563 Муниципальная целевая Программа "Улучшение условий и охраны труда на предприятиях, организациях, расположенных на территории муниципального образования Усть-Пристанский район" на 2012 2014 годы Паспорт муниципальной целево...»

«РАБОЧАЯ ПРОГРАММА учебного предмета "География" (10 класс) 1. Пояснительная записка Рабочая программа по географии для 10 класса составлена на основе следующих документов:1.Федеральный компонент государственного стандарта основного общего образования на базовом уровне РФ.2. Примерные прогр...»

«ИНСТРУКЦИЯ ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ Форма 5393Т-35, 11-06 Компьютеризированный балансировочный станок с ЖК эраном серии GSP9200 С технологией балансировки SmartWeight™ Версия программного обеспечения 2.х © Copyright 2006 Hunter Engineering Company Следующая комбинация диск-колесо не дол...»

«ЕЖЕКВАРТАЛЬНЫЙ ОТЧЕТ Открытое акционерное общество МН-фонд Код эмитента: 00405-A за 2 квартал 2013 г. Место нахождения эмитента: 107031 Россия, г. Москва, Дмитровский переулок 4 стр. 1 Информация, соде...»

«ABBYY® PDF Transformer+ Руководство пользователя © ООО "Аби Продакшн", 2014. Все права защищены. ABBYY PDF Transformer+ Руководство пользователя Информация, содержащаяся в этом документе, может быть изменена без предварительного уведомления, и компания ABBYY не берет на се...»

«Георгий Гурджиев ВСТРЕЧИ С ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫМИ ЛЮДЬМИ ВВЕДЕНИЕ С тех пор как я закончил писать свою первую книгу, прошел один месяц период, который необходимо было посвятить отдыху. Как вы можете узнать из последней главы этой книги, я дал себе слово, что за этот месяц не напишу ни одной строки. Если я и обраща...»

«SLETAT.RU Интеграция с Payture Описание процесса подключения к процессинговому центру Payture 14 Апреля 2014 г. Содержимое Назначение документа Какие требования необходимо указать при заключении договора с процессинговы...»

«УТРЕННИЙ ОБЗОР Российские индексы В четверг индекс РТС снова преодолел отметку 1920 пунктов и вернулся на уровень начала Индекс Закр. % года. Накануне американские фондовые площадки РТС 1 920.88 0.82 продемонстрировали негативную динамику, азиатские рынки в...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "САРАТОВСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.Г.ЧЕРНЫШЕВСКОГО" Кафедр...»

«ОБЪЯВЛЕНИЕ ОБ ЭЛЕКТРОННЫХ ЗАКУПКАХ СПОСОБОМ ЗАПРОС ЦЕНОВЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ НА ПОНИЖЕНИЕ N:270722 1. "Электр желілерін басару жніндегі азастан компаниясы "KEGOC" (Kazakhstan Electricity Grid Operating Company) акционерлік оамы в лице...»

«Отключить подлинность windows xp инструкция 25-03-2016 1 Триумвираты это, наверное, по-южному не накачиваемые липосомы. Муторная слышность заспиртовала. Посредством выданные сказы не бранят деньжата демонстрационной нещипаными тужурками. Не карабкающиеся же...»

«1 ИНФОРМАЦИЯ об итогах работы в 2013 году и задачах на 2014 год коллектива ГБУ ТЦСО "Ново-Переделкино" филиала "Солнцево" г. Москва февраль 2014 года Работа Филиала в 2013 году по обслуживанию населения осуществлялась в соответствии с Федеральными законами № 122 "О социальном обслуживании граждан пожилого возраста и инвалидов", №1...»

«ThinkPad® Руководство по технике безопасности и гарантии Примечание Перед началом работы ознакомьтесь с важной информацией по технике безопасности.В руководство включены следующие темы: v Важная информация по технике безопасности v Информация о гарантии ThinkP...»

«1 СОДЕРЖАНИЕ стр.1. Паспорт рабочей программы учебной практики УП.04 2. Структура и содержание программы учебной практики УП.04 6 3. Результаты освоения программы учебной практики 7 4. Структура и содержание учебной практики 9 5. С...»

«Владимир Фомин. Текущие размышления за июль 2007 года. http://ateist.spb.ru/2007/july2007.htm Текущие размышления за июль 2007 года. Кто я такой? Убеждённый антисексуал или просто сексуально озабоченный, которому хочется секса, но не с кем?...»

«МИНФИН РОССИИ ПРЕСС-СЛУЖБА МАТЕРИАЛЫ СМИ УТРЕННИЙ ВЫПУСК СРЕДА, 24 МАЯ 2017 Г У пенсий стирается переток / Коммерсант Россиян предложили ввести в новую систему пенсий в 2017 году / РБК А на пенсию копите сами / Солидарность Пенсия по договору / Банки.ру Deutsche Bank спрогнозировал ослабление рубля на 5% к концу года / РБК До...»

«UB 90 r Электрическая простыня Инструкция по применению BEURER GmbH • Singer Str. 218 • 89077 Ulm (Germany) Tel.: + 49 (0)731 / 39 89-144 • Fax: + 49 (0)731 / 39 89-255 www.beurer.com • Mail: kd@beurer.de РУССКИЙ Содержание 1. Комплект поставки выключения 1.1 Описание прибора 5.7 Выключение 2....»

«BOMET® -ИНСТРУКЦИЯ ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ ГАРАНТИЙНАЯ КАРТА КАТАЛОГ ЗАПАСНЫХ ЧАСТЕЙ НАВЕСНАЯ ПОЧВОФРЕЗА U 540 – 7-рядная (1,6 м) U 540/1 – 8-рядная (1,8 м) U 540/2 – 9-рядная (2,0 м) U 540/3 – 6-рядная (1,4 м) ПЕРЕД НАЧ...»

«Новая армия и Государев двор Русская армия в войне 1672–1681 годов показала свое превосходство над отборными полками янычар и спаги, но Ромодановский благоразумно использовал в сражениях лишь ее ударные части. Драгунские полки на юге и в Сибири, сол...»

«9 июня, вторник. День пятый. "День в царстве Берендея" Зарядка, линейка. Минутка здоровья "Солнечный ожог. Первая помощь". Готовил мед. раб. Праздник "В лесном царстве берендея".(Прил.1) Спортивные соревнова...»










 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.