WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 
s

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 |

«Чезаре Ломброзо ПРЕСТУПНЫЙ ЧЕЛОВЕК МИДГАРД От человека преступного к человеку гениальному Во всем, что представляется действительно новым в об ласти эксперимента, наибольший вред приносит ...»

-- [ Страница 13 ] --

562 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски Будучи довольно редкими, революции всегда требуют медленной под готовки и совершаются ради великих целей; они всегда удаются, хотя бы после смерти или полного поражения инициаторов, и всегда влекут за со бой великую эволюцию, даже можно сказать, что они служат следствием и выражением последней, в противоположность бунтам, которые чаще всего возникают среди народов, не созревших для эволюции, и не влекут за со бой никакого прогресса (если не являются первым симптомом революции, как это иногда бывает).

2) Свойства. Бывают случаи, в которых с первого взгляда нельзя отли чить революции от бунта, так как всякая революция, даже самая мирная и законная, не может обойтись совсем без насилий, которые непременно бу дут рассматриваться как бунт, особенно потерпевшими. Сразу, значит, ре шить вопрос нельзя, так как только результаты, то есть участие всех клас сов населения и благородство мотивов могут подсказать нам решение, а для того чтобы эти результаты выяснились, нужно время, и большое.

Таким образом, мы до сих пор не знаем, следует ли считать анархистов бунтовщиками или революционерами.

Иногда толчок к революциям дается могучими гениями, опережающими народ на целые века (Петр Великий, Помбал), и тогда эти революции благо даря преждевременности оказываются незаконными и непрочными, тогда как вызываемая ими реакция будет, к сожалению, и прочна, и законна.

То же можно сказать и о бунтах, которые хотя и возникают по справед ливому поводу, но, будучи несвоевременными и неуместными в данной об становке, являются незаконными и, стало быть, преступными, как, напри мер, бунт Этьена Марселя, Колы ди Риенци, Мазаниелло и восстания 1821 и 1831 годов в Италии.

Молодость, экономические пертурбации, преждевременное и не соот ветствующее положению образование суть обычные факторы бунтов и ре волюций, так же как излишняя плотность населения, его высокая преступ ность и вмешательство людей гениальных или сумасшедших, а уж особен но когда то и другое совмещается в одном лице. Случай, играющий боль шую роль в возникновении бунтов, может иногда дать толчок и революции.

Исключительное преобладание одного какого нибудь класса, плохая администрация, исторические традиции облегчают возникновение бунтов и революций. Но в наше время особенно содействуют этому возникнове нию условия экономические. В древности и у народов полуварварских, у которых преобладающим сословием являлось военное, бунты и революции тоже были преимущественно военными, но теперь, когда богатство и ком форт, им доставляемый, играют гораздо большую роль и распределены го раздо шире, бунты и революции чаще бывают экономическими.

Значит, различение бунтов от революций по их причинам не может быть точным, так как причин этих много, одни из них затемняются другими, а иногда второстепенные выступают на первый план.

Политическая преступность Таким образом, богатство и образование сглаживают, а иногда и совсем уничтожают столь сильное в былые времена влияние топографии и рели гии, а хорошие законы и благоприятная экономическая обстановка урав новешивают недостаток этнического сродства. В некоторых случаях даже консервативные, мизонеические касты, принужденные выйти из своей тра диционной неподвижности, становятся очагами бунтов и революций.

Юристам приходится, между прочим, отличать народные восстания от простого буйства толпы; те и другие возникают вдруг, без подготовки, и раз ражаются очень бурно. Но первые угрожают специально государственной власти, в ее специальных проявлениях, а последнее есть скорее нарушение общественного спокойствия, направленное против местных агентов влас ти и гораздо менее опасное. Таково, по крайней мере, мнение Кремани, принятое Тенацци, Карминьяни, Пуччиони и другими криминалистами.





II. ЮРИДИЧЕСКИЕ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРИЛОЖЕНИЯ

–  –  –

1) Патриотизм и рабство у первобытных народов. Гарофало и другие юри сты, стремящиеся основать понятие о политическом преступлении на ос корблении патриотического чувства, несомненно, идут по ложной дороге, так как это чувство в первобытных обществах существует лишь в зародыше и ограничивается только любовью к коллективной собственности племе ни, допуская всякое насилие по отношению к иностранцам.

Дикари часто с радостью присоединяются к европейцам для разгрома своих соседей.

Да и может ли существовать патриотизм там, где нет политической орга низации, нет родины?

Парри описывает удивление эскимосов, узнавших, что в его экипаже есть начальники и подчиненные: так велика царствующая у них анархия!

Для того чтобы из понятия о семье выросла первая политическая ассо циация, понятие о родине, которую надо защищать от внешних врагов, ко нечно, требуется много времени.

Сначала главы семей, объединившись между собой, образуют роды, gentes; затем последние, соединяясь для общего предприятия, образуют пле мя, обладающее военным или гражданским характером, причем является необходимость избирать вождей и судей, для того чтобы сдерживать деспо тические наклонности отцов в семьях. Но и это не сразу: американские крас 564 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски нокожие и туземцы Новой Каледонии избирают себе вождей только во вре мя войны, а в мирное время эти вожди не играют никакой роли.

Понадобилось много веков для того, чтобы первобытные народы реши лись вручить победоносным вождям своих племен опеку над граждански ми отношениями внутри племени, то есть такие права, какими обладал каж дый отец в своей семье, — права на жизнь и смерть подданных.

При этом благодаря физической и умственной слабости большинства народа в нем тотчас же начинал развиваться инстинкт рабства, являющий ся самой характерной чертой первобытных монархий.

В Центральной Америке, например, перед кациком надо склоняться до земли; на островах Самоа нельзя пройти мимо вождя, не согнувшись; на архипелаге Фиджи народ кланяется вождю в ноги и называет его богом.

Понятно, стало быть, что когда развились рабские инстинкты, то нару шение рабских обычаев стало признаваться величайшим и, пожалуй, един ственным политическим преступлением.

В Лоанго, по словам Баттеля, один взгляд на короля карается смертью;

дети, нечаянно на него взглянувшие, между прочим и собственный его сын, были казнены; в Бонду всякий убивший льва наказывается как за оскорб ление величества; в Момбуту зажечь трубку от огня, горящего перед коро лем, есть государственное преступление, наказываемое смертью; на Филип пинских островах такому же наказанию подвергается всякий, осмелившийся пройти по тени одного из вождей.

2) Политическое преступление в первых абсолютных монархиях. В этих монархиях строго наказывался всякий, осмелившийся противиться воле короля, которая считалась божественной. Эти короли пользовались нео граниченной властью над личностями и имуществами своих подданных;

малейшее неповиновение им наказывалось смертью.

В Персии за оскорбление величества наказывал сам монарх, как ему было угодно. Он мог бить, уродовать, сжигать живым преступника, распинать его, побивать камнями, отдавать на съедение диким зверям, вырывать у него глаза и прочее. Наказание распространялось на детей и родных виновного до четвертой степени.

Даже в сравнительно недавнее время шахи оскопляли сыновей аристо кратов, могущих угрожать прочности их трона.

В Сирии бунтовщикам отрезали руки и ноги, сжигали их в печи или за рывали в землю живыми.

В Мексике за измену казнили не только виновного, но и всех его родных до четвертой степени.

В Перу восставший город или округ опустошались, и все жители были истребляемы.

В Японии за измену истребляли весь род изменника.

В Египте изменников и их семьи распинали, а всякого знавшего об из мене и не донесшего строго наказывали. Царь спартанский Клеомен, уби Политическая преступность тый в восстании против Птолемея, был распят по смерти, и вся его семья истреблена.

Открывшим государственную тайну в старину резали языки. Да и теперь еще в Абиссинии такому наказанию подвергаются люди, дурно говорив шие об императоре, а заговорщикам выкалывают глаза.

Индия. В законах Ману не положено никакого наказания за цареубий ство, вероятно, потому, что такое преступление считалось немыслимым.

Между тем за оскорбление величества и даже за сомнение в божественном происхождении монарха наложены строгие наказания.

Так, всякий повредивший стены дворца или укравший царских слонов или лошадей наказывался смертью, а за более мелкие преступления в том же роде — изгнанием. За оскорбление величества, то есть за утверждение, например, что монарх есть такой же смертный, как и все прочие, наказание постигало не только виновного, но и всех его родных.

Так же строго наказывалось всякое неуважение к брамину. Шудра, ос мелившийся дать совет последнему или не одобривший его деяния, под вергался пытке кипящим маслом, тогда как брамин мог почти безнаказан но убить шудру.

«Брамин есть первый человек на земле, он — абсолютный господин всего сущего», — прибавляет Ману. Учен ли он или невежда, брамин во всяком слу чае есть могущественное божество. «Пусть царь велит налить кипящего мас ла в рот и уши того злодея, который осмелится помешать брамину исполнять свой долг. Пусть царь остерегается убить брамина, если бы даже последний совершил всевозможные преступления; его можно изгнать из страны, но не сделав ему никакого зла и дозволив увезти с собой свое имущество.

Брамин, знающий всю Ригведу, не будет осквернен, если бы даже он ис требил всех жителей трех миров или разделил трапезу с самым низменным человеком».

Точно так же в Средние века говорили: «Где простому человеку придется лететь, священник пройдет спокойно; где простому смерть, священнику не дано пропасть».

В этрусской, друидической, индийской, египетской и еврейской тео кратиях всякое оскорбление духовенства считалось великим преступлени ем и обязанности священника считались самыми почетными.

Евреи. Царство Израильское было настоящей теократией, так как осно вой гражданской и политической организации евреев служил Бог, согласно повелениям которого, приспособляясь к аскетическому характеру народа, законодатель и построил государство. Поклонение идолам считалось у ев реев величайшим из преступлений, так как оно являлось бунтом против Иеговы, царя и законодателя израильтян. Поэтому закон не только грозил виновному лапидацией*, но и гневом Божиим.

Политическими, значит, считались у евреев главным образом религи озные преступления, наказываемые мучительной смертью. Даже простое 566 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски неповиновение приговору священников считалось великим преступлени ем. Личность монаха и понятие о государстве стушевывались перед вели чием Божиим, и потому священные книги евреев не упоминают о пре ступлениях против государства и его главы. Тем не менее, однако ж, эти преступления карались смертью, как видно из многих фактов, сохранив шихся в истории.

Давид, например, повелел казнить Амалекита, сообщившего ему о смерти Саула, за то, что он поднял руку на избранника Божия; Соломон приказал задушить своего брата за то, что он пожелал одну из жен Давида; Иеремия был посажен в тюрьму по подозрению в сношениях с врагами родины; Иуда Маккавей наказал Каллисфена и Филарка, содействовавших угнетателям Израиля; Ирод погубил Гиркана за участие в заговоре и казнил одного вы сокопоставленного деятеля за продажу государственной тайны.

Политические бунты в Иудее всегда вели на эшафот. Даже еще при Мои сее бунтовщики были истребляемы «по повелению Божию».

Китай. Понятие о политическом преступлении родилось в Китае при Конфуции, стремившемся объединить страну под властью одного импера тора.

Для этой цели он положил в основу политической власти понятие об отечестве и вручил главе государства абсолютную власть над всей вселен ной, даже ему самому угрожали жестокими наказаниями за малейшее на рушение вытекающего из этой власти долга.

По законам Конфуция, преступники против спокойствия или безопас ности государства приговаривались к смерти, а по законам династии Цин, даже отцы, жены и дети таких преступников подлежали казни.

Этот жестокий закон несколько раз был отменяем и вновь вводим. Даже в уголовном кодексе 1647 года сохранились еще его следы: «Кто покусится на государственные учреждения или на чинов императорского дома, тот подлежит смерти; взрослые родственники виновного, мужчины, — будут обезглавлены, а женщины — отданы в рабство». Применение этого закона в китайской истории встречается довольно часто.

В настоящее время в китайских законах среди десяти величайших пре ступлений числятся следующие:

— покушение, направленное против основных учреждений государства;

— покушение на особу императора;

— покушение, направленное против внешней безопасности государства.

3) Политические преступления в Греции. В эпоху Гомера лапидация была обычным наказанием за государственные преступления, то есть за свято татство, измену и бунт, так же как за всякое нарушение общих интересов.

В древних греческих городах измена считалась величайшим из преступ лений и всегда наказывалась смертью, причем труп преступника выбрасы вался за пределы государства, имущество его конфисковывалось, а тот, кто убил его, получал лавровый венок, как за гражданский подвиг.

Политическая преступность По законам Дракона, величайшими преступлениями считались: бунты, измена, нарушение военной дисциплины и вред, нанесенный нацио нальным интересам, а затем — святотатство, которое также считалось по литическим преступлением, потому что оскорбить богов родины значит угрожать самому ее существованию. За все эти преступления назначалась смертная казнь, совершаемая с помощью яда. За более маловажные пре ступления против родины назначалось изгнание или лапидация.

Солон не только ослабил наказания, но и дал амнистию изгнанникам.

Желая, однако же, усилить связь граждан с государством, он постановил, что каждый обязан явиться обвинителем в тех случаях, когда того требует государственный интерес, но зато он упорядочил и суд по государствен ным преступлениям. Тогда как в Спарте Ликург настаивал на том, чтобы наказания за эти преступления совершались без суда, тотчас же вслед за обвинением.

После Солона строгое отношение к политическим преступлениям во зобновилось. Спустя некоторое время после падения олигархии Демофонт провел закон о признании врагом государства всякого, кто посягнет на де мократическое правление. Такого человека дозволялось безнаказанно убить, имущество его конфисковывалось, а того, кто убил, чествовали как народ ного героя. После изгнания 30 тиранов народ сам, однако же, смягчил эти чересчур строгие законы.

Политических преступников все таки казнили, а сыновей их изгоняли из пределов государства. Одинаково с изменниками наказывался всякий, нарушивший присягу или причинивший серьезный вред республике; даже подача голоса за войну, если она была неудачна, наказывалась смертью.

В смутное время проскрипции и смертная казнь казались уже недоста точными. Археоптолем и Антифон, виновные в измене, были не только каз нены, а имущество их конфисковано, но даже дома их разрушены, земли обесчещены позорными надписями, и детей их запрещено усыновлять.

Издать декрет, противный законам, представить проект, вредный для государства, не исполнить желаний народа тоже считалось преступлением, хотя менее важным.

В Спарте Ликург говорил: «Задумать проект, опасный для государства, то же самое, что его исполнить».

Остракизм. Предупредительной мерой против государственных преступ лений считался остракизм, при помощи которого из страны удалялись лица, казавшиеся опасными для народной свободы, но ни в чем преступном не уличенные.

Каждый гражданин имел право предложить остракизм Совету пятисот*, подготовлявшему дела для народного собрания. В этом собрании предла гавший представлял доказательства необходимости изгнания, не называя, однако же, имен. Когда доказательства признавались достаточными, то со зывалось собрание чрезвычайное, которое уже вотировало остракизм без 568 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски прений, простой подачей бюллетеней с именами изгоняемых, причем тре бовалось, чтобы за каждое имя было не менее 6 тысяч голосов. Изгнание назначалось на десять лет, причем этот срок мог быть сокращен народным декретом; ни чести, ни имущества изгнанники не теряли.

Остракизм казался необходимым в начале существования демократиче ских учреждений для того, чтобы сдерживать многочисленных и могуще ственных претендентов на тиранию; но когда народ вполне сознал свои права и стал ими пользоваться, то остракизм потерял значение, так что в V веке к нему уже прибегали очень редко, а наконец и совсем вышел из употребле ния, что нисколько свободе не повредило. Даже сам Аристотель, считав ший остракизм полезным учреждением, принужден был сознаться, что с точки зрения абсолютной справедливости он неприемлем, так как народ ные страсти часто превращали его в очень опасное для государства оружие.

По той же причине в Сиракузах был уничтожен петализм* — одна из форм остракизма, — в течение 20 лет удаливший из страны множество хороших людей и предавший ее в руки нескольких заговорщиков.

4) Политические преступления в Риме. В первобытном римском праве на первый план выступают два преступления, которыми прежде всего должно было заняться человеческое правосудие: parricidium и perduellio, то есть убий ство отца и произведение смуты в родовой общине. То и другое при патри архальном страхе, конечно, должно было рассматриваться как величайшее преступление против законов Божеских и человеческих.

А когда патриархальный строй заменился городской общиной, то поня тия о вышеозначенных преступлениях перешли в эту общину в несколько измененном виде: отцеубийцей стал считаться уже не убийца отца в бук вальном смысле этого слова, то есть главы рода, а убийца главы общины;

perduellio же, вместо враждебного отношения к роду, стало обозначать враж дебное отношение к общине.

Но это perduellio должно было пройти через более простые формы, прежде чем сделаться политическим преступлением в настоящем смысле слова, то есть обнять собой все деяния, направленные ко вреду государства.

В самом деле, первоначально римская легислатура говорит о полити ческом преступлении только в смысле вреда для внешней безопасности го сударства. Дионисий Галикарнасский приписывает Ромулу законы против изменников; такой же закон был издан и Туллом Гостилием. Юстиниан по отношению к политическим преступлениям тоже приводит один только закон о рrоditiо, но в его время существовал уже и другой закон, воспреща ющий coetus nocturni, то есть касающийся внутреннего спокойствия.

Скоро потребовалось обеспечить это спокойствие более серьезными мерами, и понятие реrduellio было распространено на два рода преступле ний — появились законы, карающие за попытку насильственно изменить строй государства, за покушение на жизнь или оскорбление царя, за узур пацию общественной власти. По этим то законам, вероятно, Сенат приго Политическая преступность ворил к смертной казни сыновей Анка Марция, который подстроил убий ство Тарквиния Приска.

При Тарквинии Гордом обвинения в perduellio по поводу интриг против царя были очень часты; тогда же запрещены были народные собрания — из боязни, что они могут сделаться очагами политических разговоров.

По установлении республиканского строя законами, изданными по по воду многочисленных заговоров, воспрещались не только ночные сбори ща, но и societates clandestinae1, и заговоры против народа.

Затем последовали leges sacratae и leges Valeriae2. Они отличали уже мно жество политических преступлений, и в том числе: стремление к власти;

желание восстановить деспотическую магистратуру; возбуждение смут ради уничтожения конституции; призыв к восстанию; узурпация высшей власти; злоупотребление властью, направленное к тому, чтобы побить, убить или изгнать римского гражданина, на что имели право исключи тельно центуриальные комиции; наконец, всяческое насилие над правами граждан. Все эти преступления влекли за собой смертную казнь и кон фискацию имущества.

Если, стало быть, одни только центуриальные комиции имели право распоряжаться жизнью и смертью граждан, то они представляли собой в некотором роде суд присяжных по политическим преступлениям, так как perduellio влекло за собой смертную казнь.

Эта последняя окончательно была отменена законом трибуна Порция, освободившим римских граждан также и от телесного наказания.

Поняв впоследствии необходимость наказывать и за другие преступле ния, менее тяжкие, чем proditio и perduellio, римляне издали так называемый Lex Apullia (652 год до н. э.), сначала направленный против оскорблений величества и достоинства римского народа, а потом, когда республику за менила империя, ограждавший особу императора, причем понятие о поли тических преступлениях было значительно расширено.

Lex Yulia, изданный Юлием Цезарем, изъял политические преступле ния, то есть бунты и оскорбления достоинства народа, из юрисдикции это го народа, а при Августе, когда политическими окончательно были призна ны только преступления, направленные против особы императора и чле нов правительства, суд над ними перешел всецело в руки монарха... Между прочим, к числу поступков, «оскорбляющих величество», были тогда при числены следующие: клятва именем императора, отбитие головы у его ста туи, раздевание перед этой статуей, ношение одежд пурпурового цвета и прочее.

При добрых императорах обвинений в оскорблении величества было мало. Тит иногда не наказывал даже за бунты, а Адриан, говорят, будто бы Тайные общества (лат.).

Священные законы... Законы Валерия (лат.).

570 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски простил напавшего на него раба, признав его сумасшедшим и приказав ле чить. При Диоклетиане, напротив того, оскорблением величества считалось даже непочтительное обращение с монетами, на которых изображен импе ратор; сомнение в достоинствах чиновников, им назначенных; неуважение к его гладиаторам и прочее.

Тиберий повелел признавать оскорблением величества и наказывать за ношение монет или перстней с его изображением в неподходящих местах (лупанарах, клозетах и прочих); Калигула назначил смертную казнь за смех, купанье или езду во время прекращения всех дел, предписанного им по по воду смерти Друзиллы; он же приговорил к каторге, к отдаче зверям на съеде ние и утопление весьма многих граждан за то только, что они остались не довольны спектаклем, который он устроил, или не признавали его гени альным; Каракалла жестоко наказывал за брань и приговаривал к смерти лиц, осмелившихся помочиться в таком месте, где находилась его статуя или изображение.

К числу таких жестоких императоров следует отнести Карина, кото рый убивал людей, осмелившихся засмеяться в его присутствии, и Вален тиниана, который даже изнасилование и адюльтер считал оскорблением величества.

Несмотря на это, некоторое различие между perduellio и оскорблением величества в настоящем смысле слова все же сохранялось. К преступлени ям последнего рода причислялись главным образом поступки, оскорбляю щие особу монарха, и наказания за них, в общем, были легче, чем за perduellіо.

Мало помалу, однако ж, и за них стали наказывать смертью, а при Аркадии и Гонории, издавших закон Quisquis, к смертной казни прибавлена была еще конфискация имущества, лишение права на наследство после виновного и уничтожение всех его имущественных распоряжений, сделанных при жиз ни. Этим законом, между прочим, давалось право всем, не исключая рабов, являться обвинителями в оскорблении величества, за что давалась даже на града. В случае смерти обвиняемого судили его труп, позорили память и наказывали его детей.

5) Правопонятие варваров. В одном месте Тацит дает понятие о том, как смотрели на политическое преступление германцы. «Предателей и пере бежчиков надо вешать на деревьях», — говорит он. Значит, у этого воин ственного народа политическими преступлениями считались только изме на и бегство. Но когда вожди его стали королями, то помимо понятия о преступлениях против родины появилось и понятие об оскорблении вели чества. За первые назначена была смертная казнь, а за последнее наказыва ли иногда просто денежным штрафом.

Алеманы смотрели на кражу у короля, на оскорбление женщин, при надлежащих к его двору, и прочее как на весьма тяжкие преступления. По саксонским законам, заговор против короля и его детей наказывался смер тью и конфискацией имущества, так же как и по баварским.

Политическая преступность В общем, leges bаrbarorum — законы варваров — относились к бунтам очень строго. У франков, например, политические преступления наказы вались распятием, сожжением на костре, отдачей диким зверям на съеде ние и прочим.

6) Правопонятие городских общин. Статуты общин смотрели на военные преступления как на государственные, причем мелкие проступки наказы вались денежным штрафом, а крупные, например дезертирство, смертью.

Подговор к бегству, непослушание, сдача военной позиции тоже влекли за собой смертную казнь.

В Венеции закон относительно хранения государственных тайн был страшно строг.

В статутах Флоренции за переговоры с неприятелем о мире без доста точного уполномочивания назначались крупные штрафы и телесные нака зания. Этими же статутами воспрещались всякие союзы и собрания (сasse, giure) под страхом изгнания и конфискации имущества. Такие же наказа ния были положены за всякое вмешательство простых граждан, не несу щих общественных должностей, в политику. За подстрекательство к смуте, за несение каких нибудь знамен, за крики «Да здравствует» или «Смерть ему», если целью этих деяний было отнятие власти у господствующей партии, назначалась смертная казнь и конфискация имущества, так же как за попытку овладеть государственной крепостью, отнять часть территории или объявить войну Коммуне.

В Болонье стремление перенести университет в другой город считалось уже политическим преступлением.

В законодательстве городских общин заслуживает внимания закон, из вестный под названием ammonizione. Впервые создала этот закон Пистоя, объявив, что магнаты не имеют права занимать муниципальные должности и что всякий, нарушивший общественный порядок, приравнивается к маг натам, то есть лишается политических прав.

Во Флоренции этим законом гвельфы воспользовались для борьбы с гибеллинами, так что неугодные правительствующей партии люди были лишаемы политических прав по простому доносу, подкрепленному шестью свидетелями. Но это создало множество недовольных, которые должны были эмигрировать.

7) Феодальное правопонимание. Между тем как в Италии городские об щины брали верх над магнатами, в остальной Европе был восстановлен римский взгляд на политическое преступление как на оскорбление вели чества. Преступными считались не только заговоры и покушения на це лость государства или жизнь монарха, но и оскорбления последнего или его изображений, недовольство налогами, обсуждение государственных дел и прочее.

Писатели XVI и XVII веков перечисляют более 45 видов оскорбления величества. Наказывали даже за намерение совершить преступление, при 572 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски том не одних только подданных данного монарха, но и иностранцев, хотя бы временно находившихся на данной территории.

Впоследствии законодатели принуждены были разделить политические преступления на две категории: более тяжких, к которым относились дея ния, направленные против целости государства и жизни монарха или его семьи, и менее тяжких, к которым были отнесены все прочие. Наказания, однако ж, были почти одинаковы: смертная казнь, сопровождаемая боль шим или меньшим количеством мучений, конфискация имущества, разру шение домов и прочее.

Тем же наказаниям подвергались и те, кто знал о задуманном преступле нии и не донес, причем даже дети виновных не освобождались от этой обя занности. Доносчики, напротив того, были награждаемы.

8) Каноническое правопонимание. Церковь следила главным образом за безопасностью папы, кардиналов, вообще духовных лиц и их родственни ков, наказывая не только за покушения на жизнь этих лиц, но и за всякое их оскорбление.

Наказаниями служили экскоммунизация, не щадившая даже монархов, и интердикция, распространявшаяся на все города, кроме Рима.

9) Европейские монархии. В крупных монархиях Средних веков римское понятие об оскорблении величества сделалось опорой самого возмутитель ного деспотизма.

В Англии при Ричарде II простое намерение убить или низложить ко роля считалось уже актом высшей измены; при Генрихе VIII кража скота в Уэльсе, разговоры о законности женитьбы короля или предсказания на счет его смерти считались политическими преступлениями.

По законам Елизаветы Английской, величайшим государственным пре ступлением считалось публичное признание юрисдикции папы; папистам не дозволялось оставаться в Англии больше трех дней, если они не желали перейти в протестантство. При Иакове I подделка монеты или подписи ко роля; публичное утверждение, что последний не имеет права назначить себе наследника; услуги, оказанные претенденту или его детям, считались важ ными государственными преступлениями.

Все такие преступления наказывались смертью, и король в течение од ного года и одного дня имел право по своему усмотрению распоряжаться имуществом казненного.

В Германии Золотая булла Карла IV почти буква в букву повторяет рим ские законы относительно оскорбления величества; наказанием за эти пре ступления является четвертование и вообще мучительная смерть, причем память казненного подвергалась позору, а дети его лишались наследства.

Помимо этого закон признавал и другие формы политических преступ лений, наказываемых тоже весьма тяжко.

В Испании оскорбление величества рассматривалось одинаково с «ху лой на Духа Свята». По закону Альфонса X, эти преступления одинаково Политическая преступность наказывались смертью на костре, причем даже в случае помилования пре ступнику вырывали глаза, а имущество его конфисковывали, оставляя в пользу наследников только одну двадцатую часть.

За порицание короля у идальго отнималась половина имущества, а у пле бея — все.

Во Франции оскорбление величества делилось на две категории: пре ступления против безопасности государства и оскорбление короля или узур пация его власти. Но наказания для обеих категорий были одинаковы: смерт ная казнь, четвертование, а если виновный уже умер, то казнь совершалась над его трупом.

Намерение наказывалось одинаково с выполнением; недонесение рас сматривалось как соучастие; даже сумасшествие не спасало от казни.

10) Влияние Французской революции. Французская революция не смягчи ла взгляды на политическое преступление, так как монархи, испуганные тем, что произошло во Франции, не желали отказаться от строгости, кото рая казалась им единственной гарантией власти. Пьер Леопольд, незадол го до того отменивший смертную казнь за государственные преступления, восстановил ее с большей строгостью.

Даже во Франции в кодексе 1791 года смертная казнь сохранилась, хотя приложение ее было ограничено только преступлениями против внутрен ней безопасности государства, а понятие об оскорблении величества от брошено.

В Пруссии закон 1794 года наказывал смертью и конфискацией имуще ства за государственную измену; он давал право государству арестовать или изгонять невинных детей преступника.

В Австрии смертная казнь за государственные преступления восстанов лена в 1795 году и существует до сих пор.

Вскоре, однако ж, проявилась благодетельная реакция, начавшаяся в Италии: закон 1808 года сохранял смертную казнь за деяния, угрожающие целости и спокойствию государства, но отменял ее для преступлений, на правленных к подрыву доверия и уважения к высшей власти.

В Тоскане ст. 62 закона от 30 ноября 1786 года гласила: «Повелеваем, что бы все статьи, преувеличенно расширяющие понятие об оскорблении вели чества, были отменены; отменяются все привилегированные свидетельства по политическим делам; деяния, которые, не будучи преступными сами по себе, являются таковыми только в силу квалификации, данной им вышеупо мянутыми законами, не должны более считаться политическими преступле ниями, их должно судить как обыкновенные уголовные и наказывать как та ковые, не усиливая наказаний под предлогом оскорбления величества».

Наконец, в тосканском уложении о наказаниях 1834 года по примеру прочих европейских стран совсем уничтожена категория оскорбления ве личества, а признаются только преступления против внутренней или внеш ней безопасности государства.

574 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски

11) Современные законы. В первую половину XIX века законодательство главных государств Европы действительно стало реагировать против чрез мерного произвола, прилагаемого римским правом к понятию о полити ческом преступлении, но не настолько, однако ж, чтобы изгладить всякие его следы.

Вообще традиции даже в вопросах о праве укоренились глубоко; если понятие о преступлении сгладилось, то имя его остается. Таким образом, государственная измена до сих пор фигурирует в кодексах Германии и Авст рии, хотя под этим названием подразумеваются не только покушения, на правленные против личности монарха, но главным образом против внут ренней и внешней безопасности государства.

В испанском кодексе под оскорблением величества подразумеваются покушения на личность монарха, а под изменой — покушения на целость и спокойствие государства. В английском кодексе, напротив того, обе эти категории преступлений называются изменой.

В республиках, например в Соединенных Штатах Америки, под назва нием измены подразумеваются только преступления против государства.

В Цюрихском кантоне, напротив того, понятие об измене совершенно изъято из кодекса ввиду того, что оно может служить орудием деспотиз ма, а perduellio, то есть отказ в подчинении совету кантона, приравнено к нарушению общественного спокойствия и неповиновению законным властям.

Во французском кодексе, так же как в бельгийском, сардинском, неапо литанском и прочих, сделано различие между преступлениями против внеш ней и против внутренней безопасности государства; но в различии этом, как справедливо замечает Дзанарделли, смешиваются причины преступле ний со следствиями, так как всякое нарушение внешней безопасности, не сомненно, отзывается на делах внутренних, и наоборот.

Поэтому в новом итальянском кодексе установлено различие между «пре ступлениями против родины», угрожающими ее существованию, и «пре ступлениями против конституции».

Законы о преступлениях против главы государства в разных странах еще более различны.

В Австрии всякое покушение на личность императора составляет вели чайшее преступление; в Германии, напротив того, покушение на личность монарха должно сделать его неспособным к управлению, для того чтобы считаться тяжким преступлением.

В Бельгии делается различие между покушением на жизнь короля и про стым его оскорблением.

Когда в большей части европейских государств абсолютная монархия заменилась правлением представительным, то законодательство, приспо собляясь к новому порядку вещей, позаботилось об ограждении новой кон ституционной власти.

Политическая преступность Так, в Бельгии, особенно дорожащей своею конституцией, строго нака зываются заговоры, направленные против законодательных палат, мини стров, депутатов и прочих.

В испанских законах покушения на кортесы и совет министров идут тот час же вслед за преступлениями против спокойствия и независимости го сударства.

В итальянском кодексе попытка помешать парламенту в исполнении его функций наказывается так же, как попытка помешать королю править.

Ввиду того что право выборов лежит в основе народовластия, составля ющего сущность большинства современных конституций, весьма естествен но встретить в законодательстве конституционных стран стремление огра дить свободу выборов, признав нарушение ее государственным преступле нием. Некоторые государства, впрочем, предпочитают рассматривать на рушение свободы выборов как преступление против свободы личной.

Особого рода политическими преступлениями признаются теперь заго воры, которые во французском и бельгийском кодексах определяются как решение действовать, заключенное и условленное между двумя или более персонами.

Несмотря на то что общественное мнение отказывается теперь видеть в заговорах преступление, большинство европейских кодексов в качестве предупредительной меры назначает за них особые наказания даже помимо каких либо преступных деяний со стороны заговорщиков.

Американский закон смотрит на заговоры как на подготовку к преступ лению.

Французский, бельгийский и венгерский кодексы наказывают за заго воры, долго подготовлявшиеся, строже, чем за внезапно возникшие.

Есть и еще преступления, предусматриваемые современными закона ми, например: восстание, которое австрийский кодекс определяет как со единение многих «возмутившихся лишь для того, чтобы насилием проти виться власти»; буйство, в котором, согласно определению того же кодек са, виновен тот, кто настойчивее восстает против властей при помощи на силий, так что вызывает необходимость вмешательства вооруженной силы для «восстановления порядка»; образование вооруженной шайки для борь бы с правительством и гражданской войны.

Собственно говоря, последнее преступление не всеми кодексами рас сматривается как политическое, и они едва отличают его от вооруженного грабежа, а между тем оно, очевидно, имеет громадное значение для обще ственного порядка. Если его и можно считать преступлением против соб ственности, то все же следовало бы карать строже, так как оно отзывается и в области политики.

Это и было сознано при составлении венгерского кодекса 1848 года, ко торый рассматривает соединение многих лиц с целью нападения на извест ные классы общества, национальности или религиозные ассоциации как 576 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски преступления политические. И в самом деле, социальные и религиозные преступления всегда имеют политическую подкладку, задевающую все на селение страны.

Что касается соучастия, то австрийский кодекс признает участником пре ступления всякого, кто не противодействовал ему, имея на то возможность.

Многие законодательства — например, то же австрийское, венгерское, французское и бельгийское — дают помилование как тем участникам, ко торые во время бунта не противодействуют его усмирению, так и тем, кото рые выдают имена своих сообщников.

12) Наказания. Мы уже говорили о крайней строгости наказаний за по литические преступления. Покушение на жизнь главы государства повсю ду наказывается смертью или пожизненной каторгой, но за мелкие его ос корбления назначены и наказания менее суровые.

В Германии, Австрии, Франции, Бельгии, Англии, Испании за покуше ния на жизнь монарха назначена смертная казнь.

В Соединенных Штатах по закону 1862 года суд может наказать винов ного в государственном преступлении смертью или тюрьмой на пять лет и даже менее, прибавляя к этому штраф по крайней мере в 10 тысяч долла ров. Назначение наказания всецело зависит от суда, который обязан руко водствоваться законами 1681 года, делающими различие между изменой, тяжким преступлением и тяжким проступком.

Бельгия дала образчик специального наказания для политических пре ступлений; это наказание — задержание — применяется только к ним.

Во Франции, где уже кодекс Наполеона подвергнул изгнанию того, кто навлечет на государство войну, хотя бы она и не состоялась, теперь за на рушение безопасности республики вместо смертной казни назначается ссылка.

За менее тяжкие политические преступления обычными наказаниями являются: рабочий дом, тюрьма и крепость (Германия), строгое тюремное заключение с принудительной работой (Австрия); задержание и каторга (Франция); заключение в цепях и ссылка (Испания). К этому присоединя ются обыкновенно штрафы и лишение права занимать общественные долж ности.

Из итальянского и американского кодексов конфискация имущества исчезла; в Германии за цареубийство и заговор она еще назначается, но лишь на время процесса.

Вообще политические преступления ставятся вне компетенции обык новенных судов и судятся высшими судебными учреждениями или пред ставителями народа. В Америке это возлагается на высший суд (Cour de justice), а во Франции и Италии — на сенат.

В некоторых особых обстоятельствах, например, во время войны или восстаний, для государственных преступлений учреждаются суды военные.

13) Экстрадиция. Международная выдача преступников сначала установ лена была в интересах монархов, которые пользовались ею для преследова Политическая преступность ния бунтовщиков и претендентов на их престолы. Известно, что еще в 1147 го ду Генрих II Английский заключил с Уильямом Шотландским договор, в силу которого всякий, совершивший преступление в одной стране и бежавший в другую, должен был быть выдан или немедленно судим по законам той страны, в которую бежал.

В 1303 году по договору, заключенному между Англией и Францией, обе страны взаимно обещали не оказывать покровительства врагам той или другой.

В 1413 году Карл VI потребовал от английского короля выдачи зачин щиков восстания в Париже.

В 1661 году Дания по требованию Карла II Английского согласилась выдать ему лиц, замешанных в убийстве его отца.

Затем и простые уголовные преступники стали подлежать выдаче. Так, в ХVII столетии последняя была включена в договор, состоявшийся между Францией и Швецией, Австрией и Королевством обеих Сицилий, Швей царией и Баденом и т. д.

Но уже к середине XIX века в договоры стали вводить исключения в пользу государственных преступников. Первым таким договором были французско швейцарский, заключенный в 1883 году, хотя незадолго перед тем в 1831 году ввиду польского восстания Россия, Австрия и Пруссия вза имно обязались выдавать друг другу политических преступников.

Конфедерационный акт Соединенных Штатов обязывает отдельные штаты ко взаимной выдаче преступников всякого рода. Наоборот — Швей царская федеральная конституция 1848 и 1884 годов не допускает выдачи политических преступников.

Некоторые монархические правительства, в свою очередь, пытаются сузить принцип невыдачи политических преступников, в настоящее время почти общепринятый. Так, в 1856 году бельгийский король постановил вы давать политических преступников, если преступление их связано с убий ством главы государства или кого либо из членов его семьи. То же самое постановлено и в голландском законе 1875 года.

В Англии законом 1870 года положено не выдавать политических пре ступников ни в каком случае, точно так же как и во Франции по закону, предложенному Дюфаром в 1877 году.

Италия в своих договорах со всеми странами отнеслась к этому вопросу таким же образом.

Глава 2. Наказания

1) Юридические основы понятия о политическом преступлении. Процесс эволюции этого понятия выясняется предшествующим историческим очерком. Вначале, когда право отца семьи было перенесено на вождя пле мени, то этот последний в награду за свои заботы об общине стал пользо 578 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски ваться почетом и неприкосновенностью, причем малейшее нарушение этих прерогатив считалось преступным. Затем власть вождя становится наследственной, источники ее, теряясь во мраке времен, сливаются с ре лигиозными мыслями, что усиливает безграничное право монарха над подданными, и всякое покушение, на него направленное, рассматривает ся как кощунство, как оскорбление божества и потому наказывается стро жайшим образом.

Но по мере распространения греческой цивилизации начинают преоб ладать другие взгляды. Старые восточные монархии разбиваются о тверды ню нового государства, республиканского, которое провозглашает суверен ность народа как высший идеал общественного устройства... Суверенность эта, однако, быстро превращается в тиранию, причем всякое покушение, направленное против власти народа, против его религии, даже против его предрассудков, рассматривается как величайшее из преступлений и нака зывается смертью.

Сократ жизнью заплатил за попытку разойтись с греческим народом в идеях о нравственности. И он был не единственный — немногого недоста вало, чтобы Алкивиад, Протагор, Аристобул, Теофраст, Еврипид и другие не поплатились той же ценою1. Самые пустячные нарушения религии и подробностей культа наказывались смертью, как государственные преступ ления. Точно так же евреи отнеслись к Иисусу Христу.

Рим получил эти взгляды в наследство от Греции и, будучи свободным, основал на них свою политическую жизнь. А когда он склонился перед це зарями, то понятие об оскорблении величества было перенесено с римско го народа на Августа и впоследствии прилагалось императорами к любому деянию, смотря по их капризам.

Императорский абсолютизм в Риме, как и восточный деспотизм, одна ко же, имели то преимущество перед республиканской тиранией, что ме нее стесняли религиозную мысль. Законов, направленных против свободы совести, при императорах издаваемо не было; Лукиана и Плотина никто не беспокоил.

Затем начались вторжения варваров, у которых вождь пользовался пат риархальными правами, как у народов первобытных. Права эти, особенно в военное время, строго уважались и поддерживались естественной воен ной дисциплиной.

При столкновении с римской цивилизацией, однако же, эта естествен ная дисциплина должна была ослабеть, и потому для ее поддержания мо нархии западных государств, возникших на развалинах Римской империи, принуждены были ввести в свое законодательство римское понятие об ос корблении величества, основанное на божественном праве, которое при сочувствии пап и явилось впоследствии орудием деспотического гнета.

Диоген Лаэрский, Ренан.

Политическая преступность Даже теперь еще по традиции вера в божественное право монархов не совсем погасла, несмотря на либеральные реформы, внушенные великими мыслителями ХVIII столетия, и на неизбежный прогресс идей. Понятие об оскорблении величества сохранилось не только в современных законах, но и в сознании большинства народа. На цареубийцу смотрят иначе, чем на обыкновенного преступника; каковы бы ни были его побуждения, иногда далеко не низменные, всеобщая ненависть приговаривает его к смерти, при том насколько возможно мучительной, как в старину приговаривали, за кощунство и святотатство.

Нельзя отрицать, однако же, что и понятие о политическом преступле нии, по крайней мере в науке, преобразовалось согласно новому понятию о государстве и его миссии по отношению к гражданам.

В самом деле, не поглощая всей жизни нации, государство существует теперь, лишь поскольку охраняет права граждан. Помимо центральной влас ти, воплощенной в правительстве, теперь начинает развиваться власть окруж ная и общинная, стремящаяся к автономии.

Даже более — катаклизмы, совершившиеся в истории народов, борьба последних за независимость и постепенное уничтожение религиозных пред рассудков отделили понятие о государстве от понятия о форме правления и заставили признать, что последняя, как и все, созданное человеком, подчи нена закону изменяемости и совершенствования.

Политическое преступление поэтому перестало считаться во всех слу чаях угрозой самому существованию общества; мы теперь отличаем попыт ки изменить форму правления от покушений на все то, что, будучи резуль татом физических, экономических и исторических причин, является проч ной основой единства и независимости нации.

Но из этого еще не следует, чтобы ввиду изменяемости формы правле ния каждый, желающий насильственно изменять ее на лучшую, по его мне нию, мог не считаться преступником.

Уже изучая политическое преступление с антропологической точки зрения, мы заметили, что бурная оппозиция желаниям большинства, которое вообще мизонеично, является противоестественной. Таковы все те редкие и кратковременные движения — бунты, в которых участвует один какой нибудь класс общества или несколько мечтателей и психо патов, увлекшихся идеями, хотя бы и справедливыми, но не разделяе мыми средой.

Естественный закон в данном случае вполне совпадает с юридическим;

насильственная борьба с политическим мизонеизмом большинства, стрем ление насильственно изменить тот строй, который это большинство счита ет для себя самым удобным, одинаково оскорбляют оба закона.

Напротив того, грандиозные, медленные и мирные революции, в кото рых участвует весь народ во имя новых политических взглядов, разделен ных большинством и устанавливающих новое правопонимание, нисколько 580 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски не противоречат естественному закону, хотя вместо старого юридического закона провозглашают новый.

Виновность по старому закону в данном случае не влечет за собой пре ступности; потому что самый этот закон добровольно отменен.

В конце концов, однако же, революция представляет собой нечто суще ствующее dе factо, а не dе jure.

Юридически ее оправдывает только перемена общественного мнения, причем всякий стремящийся насильственно противодействовать желанию большинства является преступником.

«Всякая действующая политическая система, — говорит Ортолан, — вся кая царствующая власть претендует на законность и соответствующим об разом карает своих противников; существующие формулы закона даже не меняются: часто одна и та же служит как той власти, которая пала, так и той, которая ее заменила». О преступности нужно, однако ж, судить, стано вясь на точку зрения абсолютной справедливости и отвлеченного разума.

В самом деле, во взгляде на политические преступления установился предрассудок, в силу которого они считаются не имеющими ничего общего с преступлением вообще, так как тяжесть их зависит будто бы от произвола правительств и надобностей минуты. Но это не так, политические и уго ловные преступления произошли от одного и того же корня. В самом деле, если уголовное преступление есть насильственное нарушение личных или имущественных прав индивидуума, вызывающее реакцию сначала со сто роны самого потерпевшего, потом со стороны его семьи, племени, целого государства, являющегося мстителем за поруганные права личности, то преступление политическое есть насильственное нарушение прав общества, вызывающее такую же реакцию со стороны тех же политических единиц, защищающих безопасность свою собственную или своего вождя.

Для нас, эволюционистов, всякая политическая организация, принятая большинством, есть проявление инстинкта общественности, который слу жит источником всех прав и обязанностей для индивидуума, принадлежа щего к данной ассоциации.

Значит, пока большинство готово пожертвовать частью своей индиви дуальной свободы ради общественных интересов, передавая часть своих прав общественной власти, всякое деяние, противное этому образу действий, является преступным.

В данном случае оскорбление нравственного чувства отступает на зад ний план перед необходимостью для социального ядра защищать свою по литическую организацию. Политический преступник, покушающийся на жизнь монарха, несомненно оскорбляет нравственное чувство, что, конеч но, усугубляет его преступность и усиливает общественную реакцию на его преступление, но он, кроме того, колеблет основы политического организ ма, в поддержании которого заинтересовано громадное большинство его сограждан.

Политическая преступность Уверять, что все формы политических преступлений оскорбляют нрав ственное чувство и являются бесчестными, как это делает выдающийся ита льянский критик Зигеле, преувеличивая идеи Гарофало, значит совершен но позабыть о том, что даже классические юристы называли чистым поли тическим преступлением, то есть о таких деяниях, к которым не примеши вается ничего преступного в обычном смысле слова, но которые, может быть, в самой высокой степени вызывают репрессию со стороны государ ства, так как направлены к перемене образа правления или к низвержению главы правительства.

Пример такого деяния мы недавно видели в свержении с болгарского престола князя Александра Баттенберга, а еще более свежий — в бунте кан тона Тессино. Если бы не убийство одного высокопоставленного деятеля каким то фанатиком из личного мщения, этот бунт не мог бы оскорбить самого тонкого нравственного чувства, а между тем он был направлен ни больше ни меньше как к замене одного правительства другим и был причи ной больших перемен в политической жизни страны.

Да, наконец, чем оскорбил бы нравственное чувство или поступил бы бесчестно тот, кто публично на площади одного из итальянских городов стал бы проповедовать антиконституционные взгляды или предлагать новую форму правления, по его мнению, более полезную для страны? Кто попро бовал бы, например, — и, по нашему мнению, хорошо бы сделал — провес ти административную и отчасти политическую самостоятельность италь янских областей наподобие Швейцарии или Соединенных Штатов?

Однако же переход от мысли к действию всегда сопровождается шумом;

побьют, например, при этой проповеди, полицейского — вот вам и преступ ление против нравственного чувства.

Но подумайте же о громадной разнице, лежащей между этим преступле нием и тем, которое совершает прирожденный преступник!

Последний из за пустячного мотива готов проявить максимум наси лия: убить, например, человека из за пучка солода в грош ценой. А в по литическом преступлении, напротив того, при самых возвышенных мо тивах совершается возможно меньшее насилие. Вместо того чтобы делать зло стране, политические преступники часто делают или стремятся де лать ей добро, притом жертвуя скорее собой, чем другим кем либо, что и доказывает отсутствие в них злой воли, в большей части случаев эгоис тичной. Иисус Христос веревкой выгнал торговцев из храма; в этом мож но найти признаки преступления против личности и против нравствен ного чувства — пусть так; но можно ли сравнивать это преступление хотя бы с самыми невинными подвигами каморры или даже с простым нане сением ушибов в уличной драке? Когда наименьшее насилие совершает ся с наивысшей, наиблагороднейшей целью, то преступник оскорбляет нравственное чувство только для того, чтобы еще выше поднять к нему уважение.

582 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски Кроме того, разделение политических преступлений на бесчестные и оскорбляющие нравственное чувство не имеет никакого практического зна чения и не может отразиться на наказании.

Гарофало обращал большое внимание на практическую сторону своей теории и предложил различные наказания, смотря по степени оскорбле ния, нанесенного нравственному чувству большинства, и сообразно антро пологическому типу преступника.

Но именно изучение политического преступления с антропологической точки зрения показало нам, до какой степени политические преступники отличаются от обыкновенных. В самом деле, преобладание между ними преступников по страсти и по случаю, возвышенность стремлений, благо родство целей делают необходимым изобрести для них специальные нака зания, даже в тех случаях, когда к политическому преступлению примеши вается уголовное.

Можно сказать более: даже прирожденные преступники, раз они совер шают преступление с политической целью, не должны бы, по нашему мне нию, быть наказываемы наравне с уголовными, и уж особенно смертной казнью. В самом деле, будучи антимизонеистами, они часто предвидят по лезные социальные и политические реформы, а благодаря импульсивно сти, столь для них характерной, спешат осуществить эти реформы при по мощи средств, противных честному человеку, но иногда приводящих к ре зультатам, выгодным для целой нации.

Политическое преступление оскорбляет, стало быть, не нравственное чувство и не чувство чести, а политический и социальный мизонеизм большинства. Поэтому то деяние, само по себе не безнравственное, было преследуемо с древнейших времен и будет преследоваться впредь при по мощи специальных законов. Необходимость защищаться оправдывает это преследование со стороны общества. И если мы теперь хотим сделать его более умеренным и регулировать на будущее время, то все же должны признать его необходимость для мирной эволюции политической и соци альной жизни.

Для нас, стало быть, основой вменяемости политического преступле ния является право большинства граждан поддерживать излюбленную ими политическую организацию; преступление состоит именно в нарушении этого права.

И отнюдь нельзя сослаться на то, что право это есть не что иное, как произвол мизонеичного большинства, хотя правда и находится иногда на стороне возмутившегося меньшинства.

В таких случаях политические формы, о которых мечтает последнее, рано или поздно завоюют себе общее сочувствие, но, пока этого не случилось, осуществлять их путем насилия было бы преступно. Как в природе не бы вает скачков, так и в общественной жизни, по закону, который Конт назвал динамическим, прогресс осуществляется медленно и постепенно. И как Политическая преступность бывает наказан всякий, хотя бы на йоту нарушивший законы природы, так будет наказан и тот, кто захочет сдвинуть социальный прогресс слишком быстро и несвоевременно; он вызовет бурную реакцию со стороны оскорб ленного в своем естественном стремлении к инерции общества.

Закон большинства есть, в сущности, закон природы, и на этом законе зиждутся государства, так как он представляет собой общую волю граждан1, которые, в принципе, должны принимать участие в «создании правительства».

Если это большинство находилось прежде в зависимости от вождей, если оно кланялось перед войсками монархов, то теперь, почувствовав в себе силу править собой, оно подняло голову и, после многовековой борьбы за политическую власть, успело укрепить за народом присущее ему право уча ствовать в управлении государством.

Но раз это право закреплено, следует упорядочить пользование им. Вся масса народа не может принимать прямого участия в ведении обществен ных дел, поэтому вслед за великим катаклизмом конца XVIII века, провоз гласившим и упрочившим народовластие, были созданы учреждения, бла годаря которым это ведение переходит в руки людей, наиболее к тому спо собных. Так составились конституции, передающие всю или почти всю власть народа в руки парламентов и депутатов, избранных большинством и контролируемых при помощи плебисцитов референдума, права петиций и запросов.

Теперь, значит, правительство может быть рассматриваемо как отбор, как эманация из народа «способных» или признаваемых таковыми на осно вании закона, и единственным условием его прочности, его законности, является поддержка большинства.

Отсюда вытекают и все санкции, утверждающие данную политическую организацию как выражение воли народа до тех пор, пока антропологиче ские, физические или социальные факторы медленным и мирным путем не дадут этой воле другого направления и не поддержат численной или мо ральной силой новых политических форм.

To есть лучше сказать — равнодействующую индивидуальных воль, в которую эти воли входят с разными коэффициентами и разными знаками, причем воля како го нибудь Наполеона, обладая громадным коэффициентом, может одна наклонить равнодействующую в свою сторону. Вот опять пример неправильного применения математических приемов и выражений к социологии. Большинство в природе (как и в математике) имеет значение только при действительном равенстве входящих в вы числение единиц, а где же это равенство в человеческом обществе? Разве разум и воля Наполеона равны разуму и воле Хлестакова или Бобчинского? А если нет, то как же при определении большинства считать каждого из них за единицу?

Вообще, если честный государственный человек обязан заботится об удовлетворе нии нужд большинства, то преклоняться пред волей последнего было бы с его сторо ны доктринаризмом, да еще и доктринаризмом то ошибочным, ocнованным на заве домой фикции качественного равенства граждан между собой... — Примеч. перев.

584 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски

2) Элементы политического преступления. Не всякое, стало быть, проти водействие работе данной политической организации является преступным.

Здесь, как и во всяком другом преступлении, определяющим преступность моментом служит переход ко внешнему действию, заключающий в себе элементы воли и насилия или обмана.

Оппозиция существующей политической организации может и не быть преступной. Орландо называет такую оппозицию легальной, потому что она не выходит из границ, начертанных конституцией, предусматривается по следней.

Бланчли идет еще дальше. Утверждая, что правительство имеет право требовать от народа повиновения, он допускает все таки, что там, где оно не заботится о достижении поставленных ему целей, противодействие со стороны народа является правом, хотя исключительным и возникающим лишь тогда, когда справедливость, чьи либо естественные и конституци онные права слишком явно нарушены и не могут быть восстановлены ле гальным путем. Понятно, что противодействие это должно прекратиться тотчас же, как только цель его — восстановление нарушенного права — до стигнута.

3) Объект преступления. Предположив, что политическое преступление представляет собой преднамеренное и насильственное или обманное нару шение воли большинства, посмотрим теперь, что именно является его объектом, так как в этом и лежит его отличие от других преступлений.

Мы уже говорили, что объектом политических преступлений является вообще политическая организация, принятая большинством. Но всякая политическая организация предполагает: во первых — территорию, в пре делах которой она развивается; во вторых — учреждения и лиц, воплоща ющих ее в себе и приводящих в действие.

Поэтому на политическую организацию можно напасть как со стороны территории, так со стороны учреждений и лиц.

В первом случае политическим преступлением является всякая попыт ка насильственным или обманным образом уменьшить территорию, изме нить ее границы, предать ее в руки врагов государства, вызвать войну, угро жающую независимости или безопасности страны, — вообще все то, что называется «изменой родине».

Во втором случае политическим преступлением является всякая попыт ка насильственным или обманным образом изменить существующий по литический строй, помешать выполнению обязанностей или нарушить пра ва представителей законной власти, покуситься на их жизнь или честь — вообще все то, что относится к категории преступлений против государ ственной власти.

Теперь, кроме того, между государствами существуют такие отношения, которые взаимно обязывают их заботиться о физической безопасности монархов или глав правительства, находящихся на чужой территории; на Политическая преступность рушение этой безопасности является, стало быть, новой категорией поли тических преступлений.

Наконец, существуют «косвенные» политические преступления, состо ящие в том, чтобы помешать правильному проявлению народовластия там, где оно лежит в основе политического устройства. Сюда относятся «про ступки электоральные», то есть насильственное или обманное вмешатель ство в процедуру выборов.

Особые обстоятельства — например, сосредоточение нескольких воль для достижения вышеприведенных целей (заговор) или действие вооружен ной рукой при большом числе участников (бунт, возмущение) — могут сде лать политическое преступление более тяжким.

4) Преступления социальные и религиозные. Многие задают вопрос, мож но ли считать эти преступления политическими, но мы находим бесполез ным доказывать существование связи между социальными и политически ми вопросами, так как видели уже, насколько бунты и революции связаны с политической экономией. Можно сказать даже, что борьба классов за политическую власть всегда ведется, в сущности, ради улучшения их эко номического положения.

Может быть, никогда раньше два социальных лагеря не стояли в таких враждебных отношениях друг к другу. С одной стороны — рабочие классы, выдвинув из своей среды энергичную боевую дружину, не останавливаются в борьбе с привилегированными классами даже перед убийством и другими преступлениями, которые при ближайшем рассмотрении являются поли тическими, как это мы видели на примерах ирландских фениев и анархи стов Франции, Бельгии, Германии; с другой стороны — правящие классы защищаются от нападений, не только противопоставляя насилию насилие, но и косвенно, путем государственного социализма, пытаясь успокоить пролетариат и залечить наиболее болящие его язвы с целью сохранить свою власть.

В самое последнее время некоторые очень важные политические вопро сы были возбуждены именно во имя причин экономических. Так, в Амери ке невольнический вопрос был причиной войны за целость Союза, а во прос о допущении китайских кули чуть было не поссорил Штаты с Китай ской империей. Во Франции вопросы об итальянцах рабочих, в Америке — об экономическом протекционизме, в Англии — об алкоголизме и теперь служат поводами к ожесточенной парламентской борьбе партий.

Экономические вопросы не становятся, конечно, политическими до тех пор, пока сохраняют частный характер. Стачки, например, пока они совершаются в небольших размерах, суть лишь нарушения общего права.

Но когда они распространены очень широко, то являются симптомом со циальной болезни и становятся уже движением политическим. Да и вооб ще, как в их образовании, так и в прекращении политические мотивы все гда играют роль.

586 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски Здесь следует отметить факт, добытый нашими специальными иссле дованиями, о которых мы говорили выше: стачки вполне подчиняются законам, управляющим политическими преступлениями, — они чаще ус траиваются мужчинами, в жаркое время года, в департаментах респуб ликанских, экономически процветающих и не испытывающих особого гнета.

То же можно сказать и о большинстве религиозных преступлений. Не говоря уже про то, что религиозные революции часто бывают, в сущности, не чем иным, как социальными переворотами, — подобно христианству, обусловившему триумф плебейских классов, и протестантизму, поставив шему мыслителей выше церковной иерархии, — история показывает, до какой степени политические вопросы совпадают с религиозными. Во Фран ции и в Италии оскорбление кардинала или членов его двора считалось политическим преступлением, а в Англии, напротив того, поблажки папизму признавались изменой родине; в Иудее и Греции политическими преступ лениями считались кощунство и религиозная ересь.

Мы должны, стало быть, отказаться от предрассудков, свойственных даже нашим единомышленникам по науке, и остерегаться тех ошибок, в которые впадают наши противники. Провозглашать вместе с Серджи, что религия есть явление патологическое, попытка застраховать себя от дей ствия сил природы, что она ничего не дает человеку, кроме неудобств и разочарований, значило бы сделать крупную ошибку. Уже самое суще ствование религии, ее повсеместное распространение и неистребимость это доказывает.

Вредные паразиты или быстро губят то существо, на счет которого жи вут, или сами быстро погибают; религии давно исчезли бы, следовательно, если бы были явлением патологическим и не играли определенной роли в жизни человечества.

И действительно, они кодифицируют нравственность, рождающуюся из нужд общественной жизни, а без такой кодификации общество не могло бы ни существовать, ни тем более совершенствоваться.

Во всяком случае, в некоторых странах — не во всех, однако же (иные дикие народы, как, например, карубары, и образованные — китайцы — очень нравственны и почти не религиозны), — именно религия обусловила развитие нравственного чувства и правосудия, даже давала народу послед нее, пока на ее месте не явилось государство со своими законами и магист ратурой, — государство, надо заметить, почти совпадающее с церковью в лице своих вождей и первосвященников.

Помимо этого религии были полезны и в другом отношении — они под держивали мизонеизм. Последний противился, правда, быстрому развитию прогресса, но он зато удерживал человечество на краю пропастей, в кото рые оно неминуемо было бы ввергнуто беспокойными элементами, гоняю щимися за преждевременным новшеством.

Политическая преступность Религии, правда, носят в себе и добро и зло, но зло (каннибализм, умер щвление врагов, Божий суд и прочее) мало помалу исчезает, а добро оста ется, по крайней мере во внешности человеческих отношений.

Они, например, во всяком случае, увеличивали счастье человека, до ставляя ему чувственные наслаждения, благовонные курения для обоняния, иконы и другие изображения богов для зрения, музыку и пение — для слу ха, жертвенные яства — для вкуса, культ Венеры — для полового чувства и прочее; развивали эстетический вкус, благоприятствуя всякого рода худо жествам; наконец, поддерживали этику, рекомендуя милосердие. Благода ря этому религии овладевали сердцем человеческим до такой степени, что становились иногда абсолютными властительницами общества, соперни цами или заместительницами государства, которому, собственно говоря, и дали первую организацию в форме теократии.

На подобную силу нельзя смотреть как на ничтожество только потому, что она является таковым для нас, философов. С ней надо считаться как с могучим политическим фактором, влияющим на общественное мнение, которое, не совпадая ни с истиной, ни с идеалами мыслителей, все таки гораздо сильнее отзывается на ходе общественной жизни, чем идеи от дельных гениальных умов, в минуту их появления всегда малопонятные массам.

И религия действительно всегда рассматривалась как политическая сила не только в древних государствах Востока, где религиозная власть совпада ла с политической, как у евреев, индийцев и египтян, а и там, где полити ческое законодательство достигло высокой степени совершенства, как в Греции, например, в которой, как мы видели, антирелигиозная мысль на казывалась как покушение на целость государства.

Даже теперь, несмотря на глубокий разлад между церковью и государ ством, юридическое отделение религиозного организма от политического совершается больше на словах, чем на деле, так как они находятся в по стоянном соотношении. Раз более половины рода человеческого (старики, женщины, дети, аристократы, крестьяне и невежды) привязаны к религии, то государство не может оставаться покойным, когда задеты религиозные вопросы.

«Каким образом государство, — пишет Леруа Болье, — то есть механизм, ответственный за общественное спокойствие да еще забравший в свои руки образование, воспитание, общественное призрение и заботы об улучшении участи преступников, может разорвать свою связь с самой древней, самой общей и самой деятельной силой во всех этих областях? Если бы религия влияла только на женщин, то и тогда она могла бы оказать большие услуги государству, потому что в домашней жизни, в воспитании, даже в отноше ниях граждан друг к другу женщины являются правящей силой».

Мы сами, не будучи верующими, но опираясь на мизонеизм и законы инерции, нисколько не сомневаемся (!) в законности наказания, постиг 588 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски шего Сократа и Иисуса Христа (как бы оно ни было ужасно и возмутитель но с правильной точки зрения), и находим, что если бы какой нибудь вели кий гений — Спенсер или Дарвин — захотел силой навязать атеизм народу, совершенно к тому не подготовленному, то он нарушил бы волю большин ства, стремящегося защитить свои прежние верования, и потому совершил бы политическое преступление.

С другой стороны, пока человечество не освободилось из под нрав ственного влияния духовенства, государство не будет обладать достаточ ной силой, чтобы помешать последнему всюду вмешиваться и всеми ко мандовать. Ясно, значит, что защита существующих верований, в форме превентивной или репрессивной, представляет собой весьма важную по литическую задачу.

Можно сказать более. История говорит, что было время, когда наруше ние обычаев считалось самым тяжким преступлением, по существу своему политическим. Таким оно остается и теперь у народов варварских и даже кое где в Европе. Давно ли ношение шлейфа, усов, бород и курение табака считались вопросами политическими? Свиное сало, которым англичане смазывают ружейные патроны, послужило причиной восстания в Индии, так же как на крайнем Востоке — непочтительное обращение с писаной бумагой.

При данных обстоятельствах всякий слишком круто поставленный во прос становится политическим. Выше мы видели, что в Болонье перенесе ние университета в другой город считалось политическим преступлением;

в Венеции таким преступлением была подделка опия, а в Уэльсе — кража скота.

Это доказывает, что слияние религиозных и бытовых вопросов с поли тическими есть факт вполне естественный и что тот, кто восстает против него, принужден впадать в противоречия и нелепости, как в Италии, где нарушение свободы выборов (в Бельгии, Испании и Германии считаемое преступлением политическим) рассматривается как покушение на свободу личности, а возбуждение междоусобной войны (преступление политическое по преимуществу) называется нарушением общественного порядка, тогда как злоупотребления духовенства считаются преступлениями политичес кими.

5) Определение. Ввиду всех этих соображений политическим преступле нием для нас является «всякое насильственное нарушение закона, установ ленного большинством для поддержания уважения к политической, соци альной и экономической организации, этим большинством излюбленной».

Такое определение, основанное на объективном понятии о нарушен ном праве большинства, решает, по нашему мнению, почти все вопросы, с юридической точки зрения поставленные, например, Мореном, Орто ланом, а в Италии — Гриппо и Мекаччи, которые хотят, чтобы всякое преступление, имеющее политическую цель, считалось политическим.

Политическая преступность По нашему, цель только и помогает определить наличность объективного нарушения права, но сама по себе недостаточна, чтобы составить полити ческое преступление.

Могут встретиться, в самом деле, и преступления против общего права, совершенные с политической целью, например сектантское или партий ное убийство; но если политическая организация при этом не страдает, то такие преступления не должны выходить из разряда уголовных. Полити ческая страсть, вооружившая руку убийцы, может повлиять на оценку его преступления по сравнению со страстями более низкими, но она не подни мет его до степени покушения на целость государства.

Наоборот, существуют преступления, целью которых является исклю чительно нажива, но так как в результате они угрожают целости и спокой ствию государства, то должны считаться политическими. Такова, напри мер, продажа государственных тайн и планов неприятелю. Чем большей опасностью угрожает такая передача, тем строже она должна быть наказа на, несмотря на то что состав преступления остается одинаковым.

6) Преступления смешанные. Этим мы не желали бы, однако ж, умень шить важное значение элемента преднамеренности, имеющего особенную цену для нас, так как мы стремимся к оценке преступления и определению наказания на основании изучения души преступника и его сравнительной опасности для общества. Мы полагаем даже, что преднамеренность помо жет нам решить другой вопрос, смущающий юристов, то есть вопрос о том, следует ли в преступлениях смешанных давать предпочтение уголовным мотивам над политическими, или наоборот.

В данных случаях только первоначальный импульс может служить раз личием между двумя категориями преступлений, как это уже было установ лено Брусье; но мы полагаем, что для точного определения импульса необ ходимо антропологическое исследование преступника. Было бы нелепо, в самом деле, взывать к свободе, как некоторые делают, для того чтобы дока зывать, что уголовное преступление как менее тяжкое покрывается поли тической целью. Надо помнить, что политика часто является вуалью для самых возмутительных злодейств и что трудно понять, почему эти послед ние не наказываются по всей строгости законов и с соблюдением обычной процедуры.

Тем более что смешанные преступления под политическим предлогом чаще всего совершаются прирожденными преступниками, то есть людьми самыми опасными для общества. А в этих случаях они становятся еще опас нее, потому что деяния их, совершаемые под покровом высоких идеалов, не только внушают меньше отвращения, но даже привлекают на их сторону честных людей, привыкающих видеть мученика во всяком политическом арестанте.

7) Наказания. Для того чтобы установить правильную и действительную систему наказаний, следовало бы исходить из физических факторов поли 590 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски тических преступлений как наиболее важных. Мы видели, например, что в жарких странах восстания случаются чаще и бывают более бесплодными, поэтому репрессия там может быть менее энергичной. Наоборот, в холод ных странах, где бунты редки, но упорны и продолжительны, было бы спра ведливее относиться к ним с меньшей терпимостью.

На юге Испании, например, пронунсиаменто* легко возникают и гас нут, а карлистское восстание в Астурии поддерживалось очень долго. Это доказывает, что даже в политических вопросах единообразное законодатель ство, удовлетворяя национальному чувству, не всегда является выгодным с тактической точки зрения.

Наказания должны отличаться друг от друга не только продолжительно стью, но и качеством. Сильная, но краткая мера вроде, например, заключе ния в одиночной тюрьме, достаточна для того, чтобы усмирить бурное, но скоропреходящее возбуждение, тогда как в противном случае придется на долго удалить виновных из центра их революционной деятельности, то есть сослать, и притом на срок тем более долгий, чем серьезнее и продолжи тельнее вызванное ими движение.

Система наказаний должна быть сообразована и с другими физически ми факторами, например с географической конфигурацией страны, так как мы видели, что население равнин гораздо апатичнее горцев, полных ини циативы и склонных к революции.

То же следует заметить и относительно различия рас, большей или мень шей плотности населения и т. п. Во всех этих случаях репрессия должна проявиться различно. Так как в крупных центрах преступления часты, а в округах с разбросанным и малокультурным населением редки, то в послед них они являются более тяжкими. Мы здесь, понятно, излагаем лишь об щие правила, не претендуя на то, чтобы законодательство в одной и той же стране было различным для каждого округа соответственно малейшей раз нице в климате или географической конфигурации. Наш совет относится к различиям крупным, какие существуют, например, между островной и кон тинентальной Италией по отношению к климату или к расовым отличиям населения Австрии. В этой последней этнический характер рас столь раз личен, что репрессивные меры, приложимые в Каринтии, конечно, не мо гут годиться для Венгрии или Далмации.

Следует, стало быть, помнить, что уложение о наказаниях, в особенно сти политических, годное для одной страны, не может быть перенесено целиком в другую, а должно быть сообразовано с условиями, в которых живет последняя. Так, в странах полуварварских, где существует фетиши стское поклонение трону, оскорбление величества должно оцениваться иначе, чем в странах цивилизованных, где предрассудков на этот счет не имеется.

Наказания должны быть согласованы с этими различиями. Например:

нарушение обычая, особенно того, что касается религиозного культа, нра Политическая преступность вов, иногда даже моды, должно быть строго наказываемо в странах более или менее варварских и очень слабо в странах цивилизованных.

Если итальянец в Абиссинии оскорбит образ Божией Матери, то он дол жен подлежать даже смертной казни ввиду серьезных осложнений, кото рыми грозит этот поступок его родине, Италии, тогда как в Милане с него за это можно взять лишь небольшой штраф. Стремиться к уничтожению полигамии на мусульманском Востоке было бы тяжким преступлением, а у нас таким преступлением было бы стремление ввести ее.

Значит, утописты, которые, не довольствуясь насильственным объеди нением законов, предназначенных для различных рас Италии, стремятся распространить эти законы и на Среднюю Африку, считая первым своим долгом тотчас же и во что бы то ни стало уничтожить все рабство, доказыва ют только, до какой степени мы невежественны. Вот англичане, подобно древним римлянам, уважают обычаи покоренных ими стран, соглашаясь даже сохранить вдовьи костры в Индии, не говоря уже о предрассудке от носительно свиного сала.

Если в культурных странах атеизм и презрение к суеверным обычаям не должны быть наказываемы, потому что доказывают высшую степень раз вития, то в странах и менее цивилизованных публичное их проявление яв ляется наказуемым пропорционально силе той реакции, которую такое про явление может вызвать. Поэтому антисемитизм должен вызывать более энергичные репрессии в странах цивилизованных, чем в варварских, в ко торых он вполне естествен.

Но при назначении наказаний прежде всего следует иметь в виду антро пологические факторы политических преступлений.

8) Прирожденные преступники. Мы уже видели, как опасно вмешатель ство прирожденных преступников в политические преступления. Прису щее им отсутствие нравственного чувства усиливает эпидемию подражания, и потому они должны быть укрощаемы в высшей степени энергично, тем более что польза от их вмешательства в революции (см. выше) есть скорее исключение, чем правило.

Это обстоятельство внушило Хаусу — незнакомому, однако ж, с крими нальной антропологией — справедливую мысль рассматривать как поли тические преступления только те акты, совершенные во время восстания, которые допускаются военными обычаями, а на все покушения против лич ности и имущества, внушенные ненавистью, жадностью или чувством мще ния, то есть мотивами, свойственными преимущественно прирожденным преступникам, смотреть как на простые, уголовные.

В покушениях на жизнь государей различие это выступает менее ярко, потому что если они часто подсказываются личной ненавистью, желанием заставить говорить о себе или стремлением к косвенному самоубийству, то политическая страсть, всегда к ним примешивающаяся, маскирует низмен ный их характер.

592 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски С другой стороны, натура этого преступления такова, что оно не может быть сравниваемо с простым убийством или покушением на жизнь ближ него, потому что оно влечет за собой крупные политические перевороты.

Для него, стало быть, требуется специальная форма репрессии.

То же нужно сказать и относительно измены родине; здесь политиче ский характер преступления преобладает над всяким другим, так что даже прирожденные преступники, совершившие измену, должны быть судимы специальным судом, установленным для политических преступлений.

При этом не надо, однако ж, упускать из виду ту опасность для обще ства, которую, во всяком случае, представляет собой прирожденный пре ступник. Политический характер его преступления есть лишь диверсия, нисколько не изменяющая его преступной натуры, которая представляет собой один из опаснейших ферментов для толпы.

Вот почему задачей законодателя по отношению к прирожденным пре ступникам является главным образом устранение рецидивов путем пожиз ненной ссылки, которая, не прибегая к ужасу смертной казни, достигает той же цели, то есть устраняет опасного человека навсегда.

9) Сумасшедшие и маттоиды. Политические сумасшедшие опасны в та кой же степени, как и прирожденные преступники. Они или действуют изо лированно, или благодаря своей болезненной импульсивности и кажущейся гениальности приобретают последователей и становятся во главе движения.

Общественная безопасность требует удаления их в специальные лечеб ницы, не только при самом начале революционной деятельности, но если можно, то и раньше, когда они только еще довольствуются угрозами. Не следует отказываться от предварительного заключения таких субъектов, которые даже и в мирное время должны ему подвергаться, пока не надела ли чего либо непоправимого.

Безграничная свобода, предоставляемая резонирующим сумасшедшим, в иные минуты может причинить бедствия целому народу, и не только по тому, что эти несчастные чаще всего стремятся к убийству главы государ ства, но и потому еще, что они, будучи одарены ясным умом и большой наклонностью к составлению заговоров, весьма успешно сплачивают во круг себя политические партии. Становясь во главе таких, не обладая здра вым смыслом, достаточным для того, чтобы вовремя остановиться, и дей ствуя на массы самой своей ненормальностью, странностью, они, подобно бациллам или частичкам фермента, при удобных условиях и в предраспо ложенном к заболеванию народном организме могут вызывать губитель ные эпидемии политического или религиозного помешательства. Приме ры тому мы видим в исторических средневековых эпидемиях, а также и в наше время: у русских нигилистов, американских мормонов и методистов, наконец, у бельгийских стачечников.

Мы, итальянцы, не настолько еще, конечно, разъедены алкоголем и гор достью; благодаря нашей латинской умеренности мы еще можем быть стой Политическая преступность кими в несчастье; но все таки когда подумаешь о холерных беспорядках в Южной Италии или о бунте из за пошлины на помол, в которых, по иссле дованию Дзани, главными деятелями были семеро сумасшедших, то поне воле усомнишься в прочности порядка и покоя, царствующих у нас теперь.

Случись какое нибудь обстоятельство, способное подействовать на вооб ражение народа, и психический фермент, представляемый сумасшедшими, найдет удобную для своего развития среду.

Специальные психиатрические лечебницы для преступников, разуме ется, тогда только принесут пользу, когда устранят возможность рецидивов.

Поэтому судьи, эксперты или директора учреждений, выпуская своих кли ентов на свободу, должны нести на себе ответственность за последствия.

Таким путем будет достигнута цель, к которой английская система подхо дит с другой стороны — отдавая освобождение на волю Его Величества, то есть, в сущности, делая заключение пожизненным.

Эпилептики, маньяки, преследователи и алкоголики, являющиеся, как мы видели, самыми опасными вожаками и участниками бунтов, должны быть прежде всех подвергнуты заключению. Мономаны тоже, конечно, могут быть опасными, но они иногда даже в великих революциях играют роль гениев, коих являются слабым подражанием, поэтому к ним нужно относиться с должным вниманием, так же как к нравственным идиотам и истеричным, которых болезнь приводит иногда к чрезмерной добродетели, к святости (см. главу десятую) и которые поэтому более полезны, чем вред ны для прогресса человечества.

Маттоиды, в свою очередь, еще менее опасны, чем мономаны, потому что у них далеко не всегда бывают навязчивые идеи (ides fixis), а нравствен ное чувство задето лишь слегка. Поэтому предварительное заключение ста новится необходимым для них лишь тогда, когда появляется буйный бред, то есть когда их мечты о славе и величии разбиваются о серьезное препят ствие или когда голод и бедствия доводят их до отчаяния.

Таких лиц нельзя, конечно, преследовать юридически, и чем дальше, тем больше мы будем в этом убеждаться. Они суть продукт нашей обществен ной среды, подогреваемой политическими учреждениями, дающими боль шой простор самолюбию.

Хотя они приносят, может быть, больше вреда, чем пользы обществу, но все таки было бы слишком жестоко уединять их раньше, чем они яв ным образом нарушат общественную безопасность, тем более что, зани маясь политикой, теоретически они служат полезным ферментом для общественной мысли. Но когда их мономания принимает преступную форму, как у Сбарбаро и Манжионе, то, конечно, они должны быть уда ляемы из общества, хотя не в тюрьму, а в психиатрическую лечебницу, что одновременно удовлетворяет как требованиям политики, так и тре бованиям гуманности, а кроме того, устраняет всякие подозрения и вся кую реакцию.

594 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски В самом деле, не тяжело ли было видеть Сбарбаро, имевшего полное право на невменяемость и помещение в лечебницу, привлеченным к суду, как вполне здоровый человек? Ведь этим только создали для него апофеоз, позорный для нашей страны, так как он доказал, что мы потеряли крите рий истины или, по крайней мере, мужество, нужное для того, чтобы про возгласить последнюю.

А как легко было сделать его навсегда безвредным, положившись на по казание нескольких экспертов альенистов! Суд был бы избавлен от хлопот и противоречий, а страна — от развращающего зрелища.

Затем, для того чтобы маттоиды с своими уродливыми измышлениями не играли исторических ролей, не влияли на общественное мнение и на политику, нужно лишить их удобной почвы — сделать так, чтобы голоса их не встречали поддержки в чувствах большинства. Вообще, не имея возмож ности поймать этих общественных микробов на штыках, мы должны дез инфицировать наши раны и язвы, на которых они находят удобную среду для развития, — должны предупредить их часто вполне справедливую кри тику, устранив условия, слишком легко поддающиеся последней. Дело в том, что маттоиды, будучи совершенно лишены мизонеизма, гораздо раньше большинства чуют эти условия, а потому публика склонна видеть в них про роков и принимать рекомендуемые ими меры.

10) Случайные преступники. Убедившись в том, что в этих случаях дело идет не столько о неопытности, сколько о проявлении особого рода им пульсов, уничтожающих мизонеизм, мы, сторонники возможного облегче ния наказаний для молодежи, не думаем, однако ж, чтобы можно было очень повышать возрастной уровень той наказуемости, так как в таком случае от наказания ушли бы преступники, хотя и менее вменяемые, но более часто встречающиеся.

Да, наконец, теперь начинает уже исчезать тот предрассудок, вследствие которого молодые люди были отстраняемы от политики; выборные систе мы, даже самые узкие, допускают теперь участие в выборах лиц, достигших гражданского совершеннолетия, что мы считаем одним из лучших средств для предупреждения политических преступлений.

Предлагая со своей стороны понизить возрастной ценз членов парла мента до 21 года — с целью оживления парламентских учреждений, — мы не можем, конечно, считать этот возраст менее ответственным за полити ческие преступления.

Раз мы признаем за молодыми людьми право пользоваться таким боль шим влиянием на политическую жизнь нации, то должны признавать за ними и обязанность не прибегать к насилию для разрушения того политического порядка, который установлен большинством граждан, тем более что будучи допущены в парламент, они могут бороться с ним легальными путями.

Но мы этим вовсе не хотим сказать, чтобы наказания за политические преступления для не достигших совершеннолетия не должны быть пони Политическая преступность жаемы. Их следует назначать соответственно меньшей сознательности, боль шей впечатлительности и большей наклонности несовершеннолетних к подражанию. В общем, молодые люди должны быть наказываемы за поли тические преступления менее строго, потому что они более предрасполо жены к этим преступлениям и совершают их в силу своей большей актив ности, страстности, великодушия и смелости.

То же следует сказать и о женщинах, которых обычная судебная проце дура не отличает от мужчин, но к которым, по нашему мнению, следовало бы относиться с большей терпимостью, особенно в политических преступ лениях. Дело в том, что у женщин и всегда преобладает элемент страсти, а в иные физиологические периоды (при менструациях, во время беременно сти) на них прямо следует смотреть как на временных истеричек.

Что касается наказаний за «физические насилия», то тут, нам кажется, прежде всего нужно иметь в виду влияние вожаков, которое иногда доходит до степени гипнотического внушения. Ответственность этих вожаков долж на быть, следовательно, повышена, ответственность же людей увлеченных может быть ограничена какими нибудь кратковременными и преимуще ственно физическими карами (содержание на хлебе и воде etc.); этого будет достаточно, чтобы предупредить рецидивы.

То же можно сказать и о преступлениях, совершенных толпой, одно при соединение к которой, как мы видели, уже изменяет индивидуальность, причем каждый становится способным совершать такие преступления, ко торые, находясь в одиночестве, не смел бы и задумать.

Очевидно, стало быть, что в данном случае ответственность каждого от дельного лица совершенно уничтожается или по крайней мере значитель но смягчается и падает на вожаков, увлекших толпу. Тем не менее, однако же, человек, совершивший, хотя бы и под влиянием толпы, дикое и крова вое преступление, не может быть, как мы видели, вполне честным и поря дочным, а потому, несмотря на меньшую ответственность, должен быть все таки наказан как случайный преступник, имевший уже хотя бы легкую на клонность к преступлению. По мнению Гарофало, его следует наказывать так же, как человека, совершившего тяжкое преступление под влиянием гипнотизма, — вполне хорошие люди не подчиняются внушению.

Среди таких случайных преступников нужно, однако ж, отличать при рожденных, которые всегда замешиваются в народные движения и делают их более жестокими. Их следует наказывать беспощадно, строго.

Что касается «насилий нравственных», то к ним надо прилагать следую щие рассуждения, касающиеся преступников по страсти.

11) Преступники по страсти и преступники гениальные. Эта категория преступников нуждается в специальных наказаниях, так как резко отлича ется от прочих и легко может быть из них выделена. Здесь импульсы, зави сящие от антропологических аномалий, заменяются более великодушны ми и гуманными. Здесь, наконец, мы впервые встречаемся с преступлени 596 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски ем чисто политическим, которое общество принуждено карать для защиты прав большинства, но к которому оно должно относиться не без уважения и не без сомнения.

И народное сознание, не всегда совпадающее с юридическим, вполне оправдывает такой взгляд. Оно всегда с отвращением относится к наказа нию гениальных или чистых сердцем политических преступников, если за подозрит в этом хотя малейший след произвола. Присяжные чаще всего оправдывают таких преступников.

Даже тогда, когда дело касалось преступлений смешанных, как в про цессах Чиприани, Сбарбаро и Коккапиллера, общественное мнение оправ дывало преступников повторными выборами в парламенте, если видело в них людей гениальных или действовавших по страсти. То же имело место и во Франции по отношению к нескольким посредственностям, которых по литические процессы сделали мучениками, а затем выдвинули к власти (Пиа, Валлес, Рошфор).

Дело в том, что такие преступники, хотя и в насильственной форме, ча сто разоблачают какой нибудь недостаток в общественной или политиче ской организации, намечают какую нибудь реформу, давно уже созревшую в общественном сознании, или обличают несправедливость, которую тре буется устранить. То, что кажется с первого взгляда дерзкой утопией и пуга ет страну, в конце концов может оказаться неизбежной реформой, вполне отвечающей потребностям большинства. Вчерашние преступники сегодня становятся апостолами. Так было с Иисусом Христом, Лютером, Мадзини, чтобы не упоминать о множестве других.

Поэтому то суд охотнее оправдывает таких людей, чем обвиняет их.

С другой стороны, мы знаем из истории, что слишком жестокие кары за политические преступления не только ускоряли гибель правительств, к ним прибегавших, но и оказывались более вредными для страны, чем самые преступления. Так было во Флоренции, которая пала отчасти благодаря преследованию и изгнанию лучших граждан; так идет теперь дело в Рос сии, угнетающей в лице нигилистов цвет своей интеллигенции, и еще боль ше так шло оно в Испании, которая, сжигая на кострах своих лучших граж дан, искоренила все признаки гениальности и превратилась, как мы виде ли, в интеллектуальную пустыню.

Как бы то ни было, однако ж, нарушение политических прав большин ства не перестает быть преступным, и права эти должны быть ограждены.

Отсюда необходимость специального наказания за политические преступ ления, которое бы, с одной стороны, ставило чересчур страстных людей в невозможность вредить обществу, принимая, однако ж, во внимание воз вышенность их характера и мотивов, а с другой — было бы легко отменяе мо в тех случаях, когда взгляд большинства на самое преступление изме нится. Таким наказанием могло бы быть изгнание — для преступлений чи Политическая преступность сто политических — и заключение в крепости или ссылка в колонию — для преступлений смешанных.

12) Временное наказание. Характерными чертами наказаний за полити ческие преступления должны быть, по нашему мнению, их временность и удобоотменимость.

В самом деле, если политическое преступление представляет собой по пытку изменить политический порядок, установленный большинством граждан, то очевидно, что наказание за него должно прекращаться не толь ко тогда, когда этот порядок изменится, но и тогда, когда большинство из менит свой взгляд на преступление. Надо помнить, что новое политиче ское направление, хотя бы оправдываемое большинством, не сразу стано вится на место старого, потому ли, что внезапные и бурные переходы вооб ще всегда пугают, или потому, что существующий политический порядок недостаточно еще раздражил население для того, чтобы заставить его пред почесть революцию мирному и медленному развитию.

Как бы то ни было, люди, ускорившие наступление нового порядка или вообще тому содействовавшие, не могут более считаться преступниками, когда этот порядок наступит. Стало быть, наказание неотменимое превра щается в этом случае в несправедливость. Тем то и объясняется частое оправ дание политических преступников.

Легко, однако ж, предвидеть возражение, что невозможно или по край ней мере очень трудно справляться всякую минуту о настроении общества для того, чтобы, сообразуясь с ним, изменять судьбу политических преступ ников. И действительно на практике это встретит большие затруднения; но все таки, как мы видели, страна может восстать против несправедливого, по ее мнению, приговора единственным легально доступным для нее пу тем — путем плебисцита.

С другой стороны, парламенты, представляющие собой власть народа и служащие более или менее зеркалом его воли, в большинстве конституций являются высшим судом для политических преступлений, по крайней мере самых тяжких. Они могли бы даже, как во Франции, амнистировать и со вершенно отрицать преступность посредством своего голосования. Таким правом облечен Северо Американский конгресс, так же было и в респуб ликанском Риме.

Достаточно, стало быть, чтобы обе законодательные палаты в соединен ном заседании один раз в три года или в пять лет провозглашали, что такие то и такие деяния не считаются более преступными. Перестали ли же счи таться таковыми, например, атеизм и кощунство, когда то наказывавшие ся как тяжкие преступления, а скоро, надо полагать, перестанут быть нака зуемыми и оскорбление величества и стачки.

Для преступлений чисто политических, без всякой примеси уголовщи ны, наказание должно быть вполне и абсолютно временным. Кроме того, 598 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски оно не должно быть ни позорящим, ни слишком тяжким (изгнание) и про должаться только до тех пор, пока само деяние считается преступным.

Эта идея даже и не нова: мы видели ее приложение в Греции — в форме остракизма, во Флоренции — в форме адмониции* и в Сицилии — в форме пенализма. Вообще она была прилагаема в разные времена правительства ми действительно либеральными.

В сложных политических преступлениях нужно отличать чисто полити ческую часть от уголовной, причем первая ни в каком случае не покрывает последней, которая должна быть наказуема в полной мере как оскорбляю щая нравственное чувство общества. Здесь следовало бы назначать и нака зание сложное, то есть разделять его на две части: постоянную, неотмени мую и на известное число лет, в качестве кары за покушение на жизнь или свободу гражданина, и временную, отменимую, в качестве кары за преступ ление чисто политическое.

13) Шкала наказаний. Не претендуя на изложение полной системы нака заний, попробуем теперь вкратце систематизировать наши идеи касатель но репрессии политических преступлений.

Ввиду того что меры, касающиеся сумасшедших и прирожденных пре ступников при их вмешательстве в политику, нами уже твердо установлены (заключение в лечебницы и отягчение обычных уголовных наказаний соот ветственно особой опасности преступника), перейдем прямо к наказани ям, предлагаемым нами для преступников по страсти и случайных.

а) За убийство или тяжкое ранение главы государства, своего или ино странного, а также и за всякое убийство, совершенное с политическими це лями (сложное преступление), — изгнание или ссылка отдельно от уголов ных преступников, по бельгийской системе.

По сроку это наказание должно соответствовать тому, которое винов ный понес бы при простых уголовных преступлениях того же порядка.

б) За измену родине (шпионство, преступления министров, подача по вода к войне и прочее) — ссылка или изгнание бессрочные.

в) За возмущение и образование вооруженных шаек с целью ниспровер жения существующего политического, религиозного или общественного порядка — для вожаков тоже ссылка или изгнание, без определения срока.

г) За все насильственные деяния, направленные против существующего порядка, не вошедшие в предыдущие категории, — изгнание на неопреде ленное время.

д) За простые личные оскорбления главы государства — одиночное за ключение на неопределенное время.

е) За простое участие в бунтах и вооруженных восстаниях для лиц, кото рые не были ни вожаками, ни инициаторами последних, но не отстали от них в самом начале, — то же наказание.

К молодым людям (несовершеннолетним) во всех случаях прилагается низшее наказание, непосредственно следующее за тем, которое должно бы Политическая преступность быть назначено соответственно преступлению; острое алкогольное отрав ление, совершенное не с целью подкрепить себя для совершения преступ ления, должно рассматриваться как увеличивающее виновность.

Если целью вышеупомянутых преступлений будет личная корысть, то наказание усиливается штрафом, пропорциональным имущественному положению виновного, а кроме того, «лишением политических прав и пра ва занимать общественные должности».

ж) За обнародование государственных или административных тайн, ввиду опасности, с одной стороны, оставлять это преступление безнаказанным, а с другой — путем слишком строгих наказаний лишить публику возможнос ти знать правду, мы предлагаем, помимо исключения виновного из служ бы, подвергать его денежным взысканиям в виде залога, который бы мог быть возвращен, если обнародование тайны окажется впоследствии полез ным для общества.

з) Что касается оскорблений, нанесенных монарху или парламенту пу тем печати, то они являются предохранительным клапаном и указателем для общественного мнения, так как если идут от маттоидов, то ничего не изменяют, а если идут от умных и убежденных людей, то оказываются по лезными для государства, открывая ненормальности, которые иначе оста лись бы скрытыми.

За эти оскорбления, следовательно, достаточно было бы назначать штраф, достигающий крупных размеров в тех случаях, когда на суде будет доказано, что оскорбительная статья или заметка была внушена личной ненавистью или вообще низким чувством.

За словесные оскорбления, почти никогда не обусловливаемые душев ной испорченностью, достаточно небольшого штрафа в пользу какого нибудь патриотического дела. В самом деле, если теперь суд за кощунство кажется нам смешным, то таковым же должен казаться и суд за оскорбле ние монарха или парламента, потому что если они достойны уважения, то останутся достойными его, несмотря ни на какую брань, а если не достой ны, то никакие карательные меры и драконовские законы не спасут их от презрения.

и) Религиозные преступления и проступки против обычая в странах вар варских (в колониях), если они совершены туземцами или европейцами во вред туземцам, всегда должны быть наказываемы, а в цивилизованных стра нах — только в таком случае, если влекут за собой иностранное вмешатель ство или вообще угрожают целости и спокойствию родины.

к) Простые уголовные преступления представителей народа, депутатов, должны быть наказываемы по общим законам, а смешанные — по специ альностям.

Парламентские преступления должны быть наказываемы заключением в специальную парламентскую тюрьму, как это делается в армии для пре ступлений специально военных.

600 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски

л) Наконец, за косвенные политические преступления, колеблющие самые основы государства, то есть за подделку выборов и за всякие поку шения, направленные против свободы, последних следует наказывать штрафом и временным лишением политических прав. Но надо сверх того наказывать и за воздержание от подачи голоса, как это установил Солон;

таким путем мы заставим, может быть, участвовать в выборах людей ме нее развращенных, потому что «от такого участия уклоняются преимуще ственно люди» наиболее «честные, но апатичные», а штраф их несколько стимулирует.

13) Юридическая компетенция. Нам остается рассмотреть, каким поли тическим или судебным органом должно быть поручено приложение этой системы наказаний и кто должен прекращать действие кары, когда само преступление перестало быть таковым в сознании общества.

Рассуждая теоретически, раз наказуемость политических преступлений вполне зависит от мнения большинства, то весь народ или по крайней мере его представители и должны бы быть судьями этих преступлений. На прак тике, однако ж, такая процедура, с одной стороны, для случаев не очень важных является излишней, а с другой, при ее применении оценка полити ческого преступления была бы очень неопределенна и всецело зависела бы от борьбы партий.

Но не надо забывать, что юридическая литература, в большей части слу чаев консервативная, так как мало сталкивается с политической жизнью, судила бы политические преступления с противоположной господствую щей идеям точки зрения, что повело бы к опасным конфликтам.

Поэтому то мы полагаем, что суд присяжных — в особом пристрастии к которому нас заподозрить нельзя — при рассмотрении дел о политических преступлениях представил бы ту выгоду, что вдохновлялся бы действитель ной жизнью, при полной независимости от исполнительной власти. Но в данных случаях больше чем где либо следует требовать, чтобы он представ лял достаточные гарантии честности и развития своих членов.

Там, где выбор судей предоставлен всему народу, как в Америке, нет ни чего проще, как поручить избрание присяжных тем же выборщикам, кото рые избирают и судей; там, где выборы двухстепенные, можно поручить это избрание выборщикам первой степени. Но так как суд над политиче скими преступниками всегда задевает важные политические вопросы, то хорошо бы было, чтобы в выборах приняли участие именно те граждане, которые особенно интересуются этими вопросами.

У нас такая реформа слишком сильно бы пошатнула старые устои юсти ции, и потому мы можем ограничиться присяжными, которых для этого специального суда можно бы было выбирать из определенной законом ка тегории граждан, в состав которой и должны войти лица, наиболее интел лигентные и заинтересованные политической жизнью, то есть депутаты, сенаторы, профессора юристы, члены провинциальных и коммунальных Политическая преступность муниципалитетов, президенты и администраторы кооперативных рабочих союзов и прочие.

Таким путем, не вводя насильственно новшеств, которые в силу нару шения естественного мизонеизма приводят часто к противоположным ре зультатам, можно достичь цели, то есть получить трибунал, совершенно независимый как от правительства, так и от партийных страстей, но вполне соответствующий настроению народа.

Оскорбления, нанесенные одним сословием, кастой или племенем дру гому в среде той же самой нации, должны быть судимы присяжными, при надлежащими к обеим враждующим сторонам, что устранит всякие подо зрения.

Суду таких присяжных должны подлежать дела по всем политическим преступлениям, кроме измены министров, которая должна быть судима палатами, так как нужно, чтобы суд в этом случае происходил в той среде, из которой исходит обвинение и которая обладает особой на то компетен цией.

Еще одна реформа кажется нам вполне уместной для репрессии преступ лений, вредящих всему народу, и притом таких, на которые суд и прави тельство могут воздействовать или слишком слабо, или слишком поздно:

надо допустить в данных случаях воздействие самого народа.

На это мы тоже имеем исторический опыт, так как видели, что такого рода учреждение существовало в республиканском Риме, причем оно пред ставляло собой могущественное средство для охраны свободных учрежде ний, так что с отменой его началась эра деспотизма и произвола в полити ческих делах.

Благодаря праву инициативы каждый гражданин мог явиться обвините лем перед судебной властью, но эта обязанность возлагалась главным обра зом на адвоката слабых.

Обязанность эта являлась не подлым доносом сообщника, за который развращенные законодательства вознаграждают освобождением от наказа ния, а мужественным гражданским актом призыва к суду врагов государ ства и его учреждений. Закон требовал от обвинителя, чтобы он гарантиро вал серьезность обвинения своей личностью и имуществом, играя на суде роль стороны в гражданском процессе.

Если политические партии, вместо того чтобы представлять собой удоб ную карьеру для личных самолюбий и удобное поле для академических рас суждений, были настоящими авангардами высоких политических идеалов, то они могли при помощи этого средства обличать измену и наказывать насилие.

И это еще не все; всеобщему праву обвинения должно соответствовать, по нашему мнению, право граждан пересматривать политические процес сы и отменять наказания, когда изменится взгляд общества на самое пре ступление.

602 Чезаре Ломброзо, Родольфо Ляски Но здесь надо быть очень осторожным, то есть надо требовать, чтобы зна чительное число лиц засвидетельствовало, что взгляд большинства на пре ступление действительно изменился. Без этого простой каприз небольшого количества единомышленников мог бы если не прерывать отправление пра восудия, то значительно мешать ему, возбуждая беспрестанные волнения.

Там, где, как, например, в Италии, апелляция к народу не допускается, желание общества прекратить преследования за известные политические деяния может быть передано палатам в виде петиции, и когда последняя, будучи подписана десятью тысячами избирателей, получит голоса двух партий парламента, то закон должен быть изменен и приговоры пересмот рены во всем, что касается чисто политической стороны процессов, тогда как уголовная их сторона (в смешанных преступлениях) остается в силе.

Затем сами палаты каждые пять лет должны пересматривать законы по литических преступлений и отменять их или утверждать. Во всяком случае, палатам следует предоставить право помилования, которое только в силу условной лжи принадлежит монарху, а на самом деле вполне зависит от министров.



Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 |

Похожие работы:

«Пояснительная записка. Рабочая программа по музыке для 7-го класса разработана и составлена в соответствии с федеральным компонентом государственного стандарта второго поколения основного общего образования, примерной программы основного общего образования по музыке с учетом а...»

«ПРОТОКОЛ об итогах голосования на внеочередном общем собрании акционеров Открытого акционерного общества "Новосибирский проектно-технологический институт" Полное фирменное наименование Открытое акционерное общество "Новосибирский проектнообщества (далее Общество): технологический инсти...»

«Странник придорожных окончаний В тот давний теплый майский день мы собрались посетить разрушенную деревянную ветряную мельницу. Большинство уже вплотную упаковало собственные рюкзаки., за...»

«УТВЕРЖДЕНЫ приказом ООО "АльфаСтрахование-Жизнь" от 15.01.2014 № 7 ПРАВИЛА страхования заемщиков кредитов СОДЕРЖАНИЕ ОПРЕДЕЛЕНИЯ 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ 2. ОБЪЕКТ СТРАХОВАНИЯ 3. СТРАХОВЫЕ РИСКИ, СТРАХОВЫЕ СЛУЧАИ 4. ИСКЛЮЧЕН...»

«Правительство Российской Федерации Санкт-Петербургский государственный университет Наименование факультета РАБОЧАЯ ПРОГРАММА УЧЕБНОЙ ДИСЦИПЛИНЫ Генетическая кристалломорфология Genetic crystal morphology Язык(и) обучения русский Трудоёмкость зачётных единиц Регистрационный номер рабочей...»

«Мясные и колбасные изделия Вязкость Синергетические системы Стабилизирующие системы для мясных и колбасных изделий Текстура Мясные деликатесы и ветчины, реструктурированные мясн...»

«ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 13 мая 2010 г. по делу N А56-61744/2009 Резолютивная часть постановления объявлена 04 мая 2010 года Постановление изготовлено в полном объеме 13 мая 2010 года Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующ...»

«Светлый дом у пруда На крутом берегу. Что-то тянет туда, А войти не могу. Но влечет за сбой Мной оставленный след, Будто нет за спиной Этих прожитых лет. Золотая верста. Конь крылатый над синею Р...»

«Большой налоговый маневр: кто выиграл, а кто проиграл? До сих пор российским нефтяникам было выгоднее продавать сырую нефть, чем перерабатывать ее, и государство фактически субсидировало НПЗ. Сейчас есть шанс это исправить. Зачем понадобился налоговый маневр В 2014 году российское правительство решило провести большой "налоговый маневр...»

«Пояснительная записка Рабочая программа курса "Компьютерная азбука " составлена на основе: Федерального государственного образовательного стандарта начального общего образования второго поколения. Место курса в учебном плане. Курс изучения програм...»

«ВСЕРОССИЙСКАЯ ОЛИМПИАДА ШКОЛЬНИКОВ ПО РУССКОМУ ЯЗЫКУ 2013/2014 Второй (окружной) этап 10-11 класс Задания 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 И Задание № 1 У парных звуков по глухости-звонкости есть три позиции, которые всегда являю...»

«Руководство по эксплуатации Электрический кондиционер воздуха оконного типа Модели: Электрический кондиционер воздуха оконного типа • AC TIM 05С W1M • AC TIM 07C W1M • AC TIM 09H W1E Руководство по эксплуатации включае...»

«УДК 550.3:556.3 ГИДРОГЕОСЕЙСМИЧЕСКИЕ ЭФФЕКТЫ В РЕЖИМЕ ПОДЗЕМНЫХ ВОД Копылова Г.Н. Камчатский филиал Геофизической службы РАН, г. Петропавловск-Камчатский, gala@emsd.iks.ru Введение Решение задачи использо...»

«М. Хайдеггер. Что значит мыслить? Мы попадаем в то, что называется мышлением, когда мыслим сами. Чтобы нам это удалось, мы должны быть готовы учиться мыслить. Как только мы принимаемся за это учение, мы сразу понимаем, что мыслить мы не можем. Но все же человек считается, и по праву, таким существом, которое может мыслить. Ибо человек...»

«ХАРКІВСЬКА ДЕРЖАВНА ЗООВЕТЕРИНАРНА АКАДЕМІЯ ІНФОРМАЦІЙНО-БІБЛІОТЕЧНИЙ ЦЕНТР УНІКАЛЬНИЙ ФОНД БІБЛІОТЕКИ ХДЗВА ПРИКЛАДНІ НАУКИ.ТЕХНІКА. МИСТЕЦТВО. ГЕОГРАФІЯ Бібліографічний покажчик Харків 2012 ІНФОРМАЦІЙНО-БІБЛІОТЕЧНИЙ ЦЕНТР ХАРКІВСЬКОЇ ДЕРЖАВНОЇ ЗООВЕТЕРИНАРНОЇ АКАДЕМІЇ УНІК...»

«Прибор для измерения толщины слоев дорожного покрытия MIT-SCAN-T2 Прибор для измерения толщины слоев дорожного покрытия MIT-SCAN-T2 Описание процесса работы MIT Messund Prftechnik GmbH Gostritzer Str. 63, D-01217 Dresden Тел. +49-(0)351/871 81 25, Факс: +49-(0)351/871 81 27...»

«21 ” июня 20 07 г. Зарегистрировано “ 26 ” июля 20 07 г. Утверждено “ Государственный регистрационный номер Единственным участником ООО 4-02-36280-RЛЭКстрой" (указывается орган эмитента, утвердивший проспект (указывается государственный регистрационный номер, присво...»

«ИНФОРМАЦИОННОЕ СООБЩЕНИЕ КОМИТЕТ ПО УПРАВЛЕНИЮ МУНИЦИПАЛЬНЫМ ИМУЩЕСТВОМ И ЗЕМЕЛЬНЫМИ РЕСУРСАМИ АДМИНИСТРАЦИИ ГОРОДСКОГО ОКРУГА – ГОРОД ГАЛИЧ КОСТРОМСКОЙ ОБЛАСТИ – организатор торгов сообщает о проведении торгов в форме открытого аукциона по продаже движимого муниципального...»

«1. Наблюдение процесса зарядки и разрядки конденсатора Цель работы: ознакомление с работой конденсатора, наблюдение его зарядки и разрядки.Оборудование: • источник питания • резистор 20 кОм • мультиметр • конденсатор 4700 мкФ • ключ • секундомер Когда конденсатор подключ...»

«AC I A UNIVERSITATIS L O D Z I E H SIS FOLIA LIUGUISTICA 17. 1998 Эмилия Балалык ина ЛЕКСИКО-ГРАММАТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИЗУЧЕНИЯ СЛОВООБРАЗОВАНИЯ В ПОЛЬСКОЙ ШКОЛЕ Обучение русскому языку в польской школе, предполагающее ливь эпизодическое рассмотрение грамматических вопросов (грам­ матика изучается здесь на...»

«стр. 1 из 4 Протокол № 101-СНП/ТПР/3-02.2016/И от 15.01.2016 УТВЕРЖДАЮ Председатель конкурсной комиссии _ С.В. Яковлев "15" января 2016 года ПРОТОКОЛ № 101-СНП/ТПР/3-02.2016/И заседания конкурсной комиссии ОАО "АК "Транснефть" по лоту № 101-СНП/ТПР/3-02.2016 "Система обнаружения утечек МН Усть-Балы...»

«УДК 821.112.2-31 ББК 84(4Гем)-44 Н 72 Nele Neuhaus EINE UNBELIEBTE FRAU Copyright © by Ullstein Buchverlage GmbH, Berlin. Published in 2009 by List Taschenbuch Verlag Нойхаус, Неле. Н 72 Ненавистная фрау / Неле Нойхаус ; [пер. с нем. Т. В. Садовниковой]. — Москва : Эксмо, 2015. — 416 с. ISBN 978-5...»

«ВРЕМЕННЫЕ РЯДЫ-1 (СГЛАЖИВАНИЕ) НОВИКОВА И.С. Классическая модель временных рядов. Временным рядом называют серию числовых величин, полученных через регулярные промежутки времени. В основе прогнозирования с помощью по временных рядов лежит предположение о том, что действие факторов, в...»

«УСТАНОВКА ТЕРМОВАКУУМНОЙ СУШКИ ОТРАБОТАВШИХ РАДИОАКТИВНЫХ ИОНООБМЕННЫХ СМОЛ Н.А. Прохоров, Д.Н. Бабкин В.В., С.Ю. Быльев, Л.И. Хорошилов, С.Ю. Малашкин, А.Е. Атрушкевич,...»

«А. Д. Чудновский, Н. В. Королев, Е.А. Гаврилова М. А. Жукова, Н. А. Зайцева МЕНЕДЖМЕНТ ТУРИЗМА Рекомендовано Федеральным агентством по туризму в качестве учебника для обучения студентов вузов по направлению подготовки "Менеджмент" Рекомендовано Советом...»

«ШЕСТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 21 ноября 2008 г. N 16АП-1752/08(1,2) Дело N А15-162/08 Резолютивная часть постановления объявлена 17.11.2008, дата изготовления постановления в полном объеме 21.11.2008 Шес...»

«Составитель: Вильвер Д.С., кандидат с.-х. наук, доцент, декан факультета биотехнологии. Программа составлена на основе федерального государственного образовательного стандарта высшего образования. В соответствии с правилами приема в ФГБОУ ВО Южно-Уральский ГАУ в 2016 году...»










 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.