WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 
s

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 13 |

«Author: Буркин Павел Витальевич Сила Мира   Павел БУРКИН СИЛА МИРА Гуру Ашвани Нигаму, Гульнаре, Лене людям, чья “жизнь есть танец” Часть 1. Поражение в победе Глава 1. ...»

-- [ Страница 8 ] --

- Я тут послушал, что говорят на базаре приехавшие с Севера, расспросил очевидцев. Заметьте, вестям не меньше трех месяцев, то есть такое положение было ранней весной. Сейчас наверняка еще хуже.

- Ты что, слухам веришь? У страха глаза велики! - выпаливает Сати.

- Верно. Но если хотя бы половина того, что я слышал, правда, на Севере уже несколько месяцев царит кошмар.

- В Поле Последнего Дня? - облизнув губы, спрашивает Неккара. Ничего большего она себе не позволяет, хотя и Аэлла, и Сати, и Тетрик прекрасно догадываются, что она чувствует. Крейтон не из тех, кто станет напрасно поднимать панику. Если он сказал “кошмар”, значит, так оно и есть. Может быть, стоило бы сказать: “больше чем кошмар”.

- Само собой. Но не только там. Видите ли, о судьбе Поля и всего его населения (а это несколько сот тысяч человек, не меньше чем в Эрхавене) северяне не говорят ничего. Оттуда не было вестей с осени, с тех пор, как вывели войска, что происходит в Марддаре, можно только догадываться. Но зимой началось и в Васте с Вейвером. В Первом месяце на Стылых Холмах и дальше к югу появились монстры, в том числе и такие, которых берет не всякая пушка. Порушили несколько деревень. Армии удалось уничтожить стаи, а потом закрепиться на Стылых Холмах. Местные войска бы не справились, но выведенных из Поля полков хватило. На перевалах всю зиму шли бои. По весне зверье поутихло, но в Четвертом месяце к наземным чудовищам прибавились воздушные. Драконы.

- Их же тысячи лет на материке не было, - изумляется Неккара. - Лимна говорила, они улетели куда-то далеко на восток задолго до аркотского завоевания, и с тех пор не появлялись.

- А теперь, возможно, появились и решили вернуть свое. А может быть, это другие драконы, - отвечает Крейтон. - Опять же, со слов очевидцев не понять, надо увидеть самому. Так вот, эти драконы - назовем их для простоты так, нападают на города с воздуха, атакуют патрули солдат, купеческие караваны, деревни. Никто не знает, где они могут ударить, а броня у них такая, что и пушка не берет. Ну, это еще неизвестно - среди моих собеседников не было артиллеристов, да и стрелков тоже. Но в любом случае, ствангарцы почти беззащитны от ударов с воздуха, и если у милых зверушек есть броня (а она, скорее всего, есть), им не позавидуешь. А если в целом - на Севере форменная война.

- Со зверями? - недоверчиво спрашивает Тетрик.

- Насколько я понял, это не просто звери. Похоже на побочный эффект какого-то мощного - и, заметь, постоянно действующего - заклинания. Именно побочный: уж очень тупо они действуют.

- Почему тупо? - интересуется Тетрик.

- Если б ими кто-то руководил, он собрал бы всю стаю в одном месте и спокойно прошел бы пол-Империи: зимой Ствангар не был готов к войне.

Впрочем, он не готов и сейчас… А они рвались на юг мелкими стаями, безо всякого понятия о стратегии и тактике. Нет, специально их не создавали. И, боюсь, есть и другие проблемы: еще могут быть, например, смертоносные магические болезни, какие-нибудь климатические отклонения вроде чудовищных морозов или бурь. Нек, ваша Верховная поступила мудро, отправив именно тебя. Пока маги Храма Аргишти вроде такого не допустили, но только пока. Они ведь и за Холмы сунуться не смогли.

- Твари зарождаются там, - задумчиво произносит Неккара. - Где действуют эти чары…

- Ну да. И валом валят туда, где много жратвы. То есть на юг, к людишкам.





Из этого, кстати, следует, что самих тварей - назовем их, к примеру, Тварями Ночи, - бесполезно истреблять мечами, их становится все больше. Да и сами они все опаснее. Мне самому неприятно говорить, но… Рано или поздно заслон рухнет. Уж поверь, не первый год воюю.

- Сколько у нас времени?

- Трудно сказать, надо увидеть воочию. Не думаю, что много. Полгода, до Первого месяца, но не больше. Судя по рассказам, они были активнее зимой, а весной напор ослаб.

- Надо уничтожить само заклинание. И его создателей.

- Будь ты жрицей нашего Храма, тебе бы цены не было, - хмыкает воин. - С ходу просекла. Но для этого придется идти в Поле… И дальше, если потребуется.

- М-да, - закусывает губку Сати. - Не скажу, что это радует…

- Но для этого надо пробиться сквозь тупость чинуш, - ругается тавалленец. - Я не боюсь в одиночку связаться с ротой, а этих гадов уже опасаюсь… Идея: мы с Неккарой исходили страну вдоль и поперек, Аэ тут родилась. Может, ну их, чинуш-то? Мало ли бродит по стране беженцев?

- Мы не враги Ствангара, а союзники, - качает головой Неккара. - Нельзя нарушать законы страны, у которой мы в гостях.

- Знаешь, Нек, есть беззаконие двух видов. Первое - когда нарушают букву закона, чтобы сохранить дух. Второе - если пунктуально следуют букве, надругаясь над духом. Первое в определенных случаях… не то чтобы хорошо, скажем так, но необходимо, а второе стократ страшнее. Если мы проторчим тут до зимы, а заслон на Севере рухнет, буква закона станет никому не нужна.

–  –  –

- За то, что нарушил приказ, - усмехается жрец. - Но нарушил так, что спас и себя, и начальство, вовремя не увидевшее ловушку. Думаю, ствангарцы не глупее Рыцаря Аргелеба, когда разберутся, поймут.

- Дело не только в этом, - отвечает Неккара. - С подорожной мы сядем на любую баржу и к Девятому месяцу будем в Нехавенде. Сколько времени мы потратим на игру в прятки с патрулями, если объявят в розыск? И сможешь ли ты тогда избежать стычек?

- Да, тут ты права, - чешет голову воин. - Но делать-то что? Эти идиоты погубят страну еще быстрее чудовищ! А тогда и нам мало не покажется!

- Погоди, - вдруг оживляется Аэлла. - Есть идея. Нек, ты везла письмо Элрика к Императору, так?

- Да, - задумчиво отвечает целительница. - Но даже если отдать письмо в Имперскую Канцелярию, и если оно попадет на стол к Императору (в чем лично я сомневаюсь) - придется ждать не меньше полугода. Это же не официальная нота, а личное письмо. Почему Элрику захотелось передать его через нас? Вот когда мы вернемся обратно, и все будут знать, что мы спасли Империю, тогда можно будет отдать Императору письмо на аудиенции. Но не теперь.

- А какой сегодня день, ты знаешь, Нек? - уточнает Аэ.

- Знаю. Шестнадцатый Седьмого месяца.

- Через две недели - День Любви Исмины.

- И что? Мы, конечно, сходим в Малый Храм, проявим почтение к настоятельнице - может, она поможет. Но едва ли, - вздыхает Неккара.

Брови танцовщицы взлетают вверх от удивления.

- Серьезно не понимаешь? А утверждаешь, что исходила Ствангар вдоль и поперек… В первый День Любви Исмины, тридцать первого, умудрился родиться дед нынешнего Императора, Тарквиний. Юношей он очень любил бывать в Малом Храме во время праздников. Став Императором, он помог Малому Храму, хоть и не был исминианцем. А еще покровительствовал искусствам, и каждый День Любви Исмины…

- Начинаю понимать, - хлопает себя по лбу Неккара. - Могла и сама догадаться. Старею…

- В этот раз тоже будет состязание мастеров песни, музыки и танца. Если правила не изменились, каждый, кто не позже, чем за две недели до состязания подаст просьбу об участии и пройдет отбор дворцового церемонимейстера, сможет выступить во дворце. На состязании обязательно присутствует Император, и лучших поэта, певца, музыканта и танцора он будет награждать лично. Если я возьму письмо с собой, смогу передать без посредников…

- Ты надеешься победить?

- Я - эрхавенская храмовая танцовщица. Выученица Амелии и Налини лучших из лучших, - отзывается Аэлла.

- Надеюсь, ты исполнишь не танец-заклятие?

- Нет, - смущенно отвечает Аэлла. - Это мое сочинение. Я и стихи сочиняла, и танец на них. Только мотив взяла от другой песни. Амме помогла…

- Не знала, что ты песни пишешь, - изумляется Неккара.

- Об этом вообще лишь Амме знает. И еще знали… скажем так, другие мои знакомые, которых уже нет в живых.

Она выразительно смотрит на Тетрика. Мол, спасибо, что сохранил тайну.

- Тогда ладно, - успокаивается Неккара. - Смотри, не посрами честь Храма!

- Обижаешь, Нек. Но… Знаешь, я всегда мечтала выступить на этом состязании - еще до Храма. Но смогла лишь сейчас, благодаря благой богине и ее Храму. Я сделаю все, чтобы о нас и дальше говорили, как о лучших.

- Надеюсь на тебя, Аэ. Завтра же и отправляйся.

Зал поистине огромен, стены и колонны облицованы нежно-зеленым малахитом. Даже Молитвенному залу Великого Храма Исмины, который когда-то потряс Тетрика, до ствангарского Зала Искусств далеко. Наверное, тут поместятся и тысяча, и пять тысяч человек. При этом зал устроен так, что совсем не ощущается духоты, все могут видеть и слышать, что происходит на широкой и гладкой каменной сцене.

Принять участие в состязании может каждый, у кого есть время и желание прийти, назвать имя одному из дворцовых клерков, а также соответствующий случаю наряд, по возможности и грим. Затем они могут показать свое мастерство в этом Зале. Здесь же они готовятся две недели к этому дню, оттачивая мастерство, чтобы, упаси Исмина, не оплошать во время состязания.

Поэтому в предшествующие празднику две недели в зале не смолкает музыка, а на каменной сцене пляшут, поют и музицируют представители всех провинций Империи и многие чужестранцы. Говорят, бывают кханнамиты и аркотцы, но верится с трудом…

–  –  –

увлекательное, красочное зрелище длиной в две недели. Берется лишь небольшая, скорее символическая плата, которой, однако, хватает, чтобы сполна возместить понесенные казной расходы… К Императору же допускаются лишь немногие - самые лучшие, кто

–  –  –

церемониймейстера. Их обычно набирается хорошо если две дюжины на несколько сот. Нужно знать и уметь существенно больше, чем знают и умеют в большинстве бродячих трупп, не говоря о простых горожанах. Таких приглашают в Малый тронный зал летнего дворца, что находился на островке посреди Венда. Там они проходят отбор куда строже, ибо судьи - лучшие знатоки искусства в Империи. Достаточно сказать, что среди зрителей будет

–  –  –

Случайные зрители, даже друзья и родственники исполнителей, туда уже не допускаются. Зато и награда лучших поэта, певца, музыканта и танцора ожидает поистине царская: им вручает ценные подарки сам Император, и, конечно, при желании они могут остаться при дворе, и в этом случае рассчитывать на немалое жалование…

- Как я выгляжу? - лукаво спрашивает Аэлла и встряхивает унизанной браслетами рукой. Раздается короткий, мелодичный перезвон. На ней, конечно, не священный храмовый наряд, но нечто, на него похожее. В таком костюме танцовщицам позволяется выступать вне храмов. Широкое покрывало-дупатта накрывает волосы, длинная юбка изящными складками ниспадает до земли, на груди - коротенькая кофточка-чоли, оставляющая открытым загорелый живот и руки. Наряд, пришедший из Аркота, только не Южного, родины талхи, а Северного.

- Как всегда, - бурчит Сати. Она страшно недовольна, что Аэлла отправляется выступать одна, но старшая подруга непреклонна: “Ты даже слов не знаешь!”. И, поскольку возразить нечего, пуладжийке пришлось уступить.

Аэлла облизывает накрашенные губы. Уж скоро двадцать лет минет со дня, когда, одетая в пестрое от заплаток, но яркое платьице, она впервые вышла танцевать перед “почтеннейшей публикой”. Но по-прежнему легкий, сладкий, радостный трепет охватывает женщину всякий раз, когда предстоит выход. Уже давным-давно он не мешает, не делает руки-ноги ватными, но сколько бы лет ни было - двенадцать ли, тридцать два ли - каждый раз сердце сладостно замирает, как перед свиданием.

Танцовщица вслушивается в мелодию и, уловив нужный момент, грациозными, стремительными, но в то же время плавными и естественными движениями выплывает на сцену. Зал взрывается приветственными криками.

Аэлла делает несколько стремительных поворотов и начинает танцевать выверенными, точными, единственно-верными движениями, не забывая ни одной мелочи. Ее умение совмещать движения всех частей тела и ничего не забывать, вызывает у Тетрика жгучую (правда, “белую”) зависть. Руки, ноги, бедра, грудь, живот, шея, лицо - все действует согласованно, раскрывая перед зрителями стремительный, но четкий рисунок танца. На ее месте Тетрик наверняка бы что-нибудь забыл или сделал несвоевременно, за ним бы не следили, затаив дыхание… На миг замерев в исполненной грации позе, набрав в легкие воздуха, Аэ запела, ее сильный, красивый голос разносится под сводами зала.

Он отражается от сводов и колонн, доносится до каждого уголка здания, до каждого зрителя:

В мире Любовь - есть наивеличайшая тайна… В толпе глаза увидала твои совершенно случайно.

В них навсегда - свое счастье увидела я в этой жизни, Грусть и радость свою, и любовь - вечный праздник отныне.

Ответить, наверно, тебе не смогу никогда я, Зачем река к морю стремится, покоя не зная?

Зачем все удачи твои и невзгоды вдруг стали моими, Когда увидала глаза твои я, и услышала имя?

Я просто поверю тебе. Навсегда. И пойду за тобою, Куда бы ни шел ты и где б не скитался порою.

Любовь лишь одна никогда не умрет, скажут люди, В том сердце, которое верит, надеется, любит… А если однажды придет к нам беда и несчастье, И негде нам будет под солнцем с тобой повстречаться Ты знай лишь одно: я вернусь к тебе снова и снова В журчанье ручья, танце пламени, свете солнца.

Путь, что начертан судьбой, да сумеем пройти мы.

Но не страшна мне любая беда - ведь мы неразделимы.

Танец завершается, Аэлла, соблазнительно покачивая крутыми бедрами, “уплываает” со сцены. Вослед ей раздается гром рукоплесканий.

- Умница! - встречает ее Тетрик. - Мне бы так!

- Научишься, - улыбается танцовщица. И, приобняв загорелой, сильной рукой, притягивает к себе и целует теплыми полными губами, липкими от помады, в щеку, оставив блестящий алый след. - Если мы расхлебаем то, что творится на Севере и вернемся в Эрхавен. - Как думаешь, получится попасть к Императору? - спрашивает она.

- Наверное, - отвечает застигнутый врасплох Тетрик, забыв вытереть щеку.

- Сможешь, - ободряюще улыбается Неккара. - Я знаю.

Целительница оказалась права. Прошло совсем немного времени, и Аэллу вызвал к себе церемониймейстер. Вслед за посыльным женщина входит в одну из дверей зала, за которой небольшая уютная комнатка, и не показывается так долго, что Тетрик начинает подозревать неладное. Наконец, она появляется, и по сияющему лицу он понимает: вот шанс покончить с чиновничьей волокитой.

- Похвалил. Сказал, чтобы я сейчас же ехала во дворец, - лаконично объясняет она. - Вечером станцую, ночью увижу Императора, а утром вернусь.

–  –  –

- Молодец. Все, иди, будем за тебя молиться богине.

- Подойди ближе, девочка! - негромко, но властно произносит один из присутствовующих в Малом Тронном зале. Аэлла хочет возмутиться, но понимает, что по сравнению с позвавшим она и вправду девочка. Звеня украшениями, танцовщица приближается. Он очень стар - Аэлла годится ему во внучки, но в манере держаться, осанке, строгом и твердом взгляде выцветших глаз еще чувствуется военная выправка. Лет сорок назад он наверняка был не последним воином Империи.

Сообразив, что пялиться в упор, как баран на новые ворота, на незнакомого мужчину неприлично, Аэлла опускает глаза на алые сапоги старика.

- Император Ствангара Симплициан - я, - без обиняков произносит старик.

- Вы танцевали неподражаемо и заслуживаете награды. - Он протягивает Аэлле внушительного вида грамоту:

- По этой бумаге вы получите в имперском казначействе пятьсот золотых, что равноценно полугодовому жалованию главного церемониймейстера. Если вы захотите остаться при дворе, учить

–  –  –

церемониймейстера. В любом случае, отрадно, что в Империи есть мастера, способные так делать дело.

Аэлла кланяется. Не раболепно, но почтительно: Император определенно заслуживает уважения.

- Ваше величество, - произносит она, выпрямившись. - Благодарю за милость и высокую оценку. Но меня побудила прийти не корысть. Что касается должности, увы, я не могу принять предложение, так как служу благой богине Исмине.

Император ничем - ни голосом, ни лицом - не выдает изумления.

- Вы храмовая танцовщица?

- Да, из Великого Храма Исмины.

–  –  –

- Необходимость передать вашему величеству это письмо, - произносит она и достает шкатулку. - Оно адресовано не повелителю Ствангара, а человеку, и написано вашим старым другом. Осторожнее, Элрик позаботился, чтобы письмо не досталось кому не нужно! Дайте, я открою сама.

Распечатав шкатулку, она протягивает повелителю Ствангара письмо.

Сперва Император хочет отдать письмо жрецу Аргишти, чтобы тот проверил на предмет яда, заразы и прочих сюрпризов, но стоит взглянуть на почерк, как беспокойство исчезает. Размашистым и, как в молодости, изящным почерком

Элрик писал:

"Здравствуй, старина!

Если хочешь удостовериться, что тот, кто написал письмо, действительно Элрик Бонар, вспомни седьмой день Восьмого месяца 1092 года, ночную охоту в лесу около Лиата и наш разговор. Ты был прав, у меня два таланта - влипать в неприятности и выпутываться из них. Недавно пришлось еще раз в этом убедиться. Но все по порядку.

Итак, зимой в Таваллене убили Боргиля Одаллини. Это тебе наверняка известно, а о том, что случилось после этого, можешь еще не знать. Или уже знаешь? Я убедил Магистрат, что грядут большие перемены, и флот должен быть готов, а потом отправить армаду к тавалленцам.

Все бы хорошо, но тот, по чьему приглашению я двинул флот на Таваллен, Эмерик Бертье, изменил. И мне, и своему городу, и даже своему роду, потому что его наследник, Мартин, сражался на нашей стороне. Бертье-старший привел в город темесцев, предупредил их о моих планах, и флот оказался в Таваллене против почти всех морских сил Темесы, Кешера и Атаргов.

Командовал темесцами адмирал Джустиниани - ты знаешь, равных ему флотоводцев у Темесы нет.

Джустиниани допустил пару ошибок, о них ты вскоре узнаешь из официальной ноты. Во-первых, на суше он доверил дело Эмерику Бертье, он он проворонил десант прямо у пирсов и потерял береговые батареи. Во-вторых, разделил силы, обходя тавалленский остров, и дал мне возможность разгромить флот по частям. На суше помогли восставшие горожане, храмовники и солдаты.

Надеюсь, тебя обрадует известие, что теперь Таваллен - наш союзник, и мы сможем наладить сношение кратчайшим путем - через Канал Костей.

Темеса больше не противник, по крайней мере, лет двадцать, а у Атаргов какая-то внутренняя замятня. По неподтвержденным данным, взбунтовался один из Палачей Лиангхара, в ближайшее время они не смогут использовать выгоду от катастрофы в Поле. Тебе наверняка сообщит разведка, но все равно приятно написать старому другу.

Теперь - о том, что разведка может проглядеть. Когда Храм и Магистрат получили ноту с просьбой о помощи, они ответили согласием. Но уведомить об отправке группы магов на Север не успели или забыли. Сам знаешь, чинуши есть чинуши. Насколько мне известно, главы Храмов спохватились несколько дней назад, их письма вполне могут опоздать. Поэтому заверяю, что податели сего письма - и есть те самые маги.

На всякий случай - их имена и звания:

Воитель Аргелеба Крейтон, Старшая Жрица Исмины Неккара, Младшая Жрица Сати, послушница Аэлла, ученик Тетрик. Приметы следующие… …Время дорого, а твоих чиновников только за смертью посылать (помнишь, когда ты был принцем, сколько мы стояли на таможне у границы?).

Буду признателен, если ты поможешь эрхавенцам поскорее получить подорожную. Это и в ваших интересах.

И еще: мы уже не юнцы, Симпли, - нам полтора века на двоих. Мои мальчишки оба погибли, внук пропал без вести, а в Таваллене погибла и Атталика. Если со мной что-то случится, моим наследником станет Налини сама она из Аркота, вдова Раймона, у нее недавно родился его сын, Шарль.

Помоги им чем сможешь. А я, в случае чего, сделаю то же для Валианда.

Желаю тебе расхлебать дерьмо, в котором оказалась твоя страна, оставить Атаргов и Темесу с носом.

Твой друг до гроба (уже недолго осталось) Элрик Бонар".

- Молодец старик, - вздыхает Император. - До конца присутствия духа не терял!

- Так он…

- Да, умер. На девятый день после победы… Мне сообщил резидент в Таваллене. Бертье и Одаллини ведут расследование, но похоже, из одной неприятности Элрик все же не выпутался. Скорее всего, его отравили или убили магией. Пока неясно, кто. Боюсь, Атарги не упустят шанс, да и в Эрхавене поднимет голову оппозиция. Хорошо хоть, от Дюрандов он успел избавиться…

–  –  –

- Завтра к утру она должна быть здесь. Обсужу детали операции и распоряжусь насчет средств, подорожной и содействия местных властей.

Глава 2. Забытый муж Пришло утро, солнечное, ясное и радостное.

Впрочем, радостным оно было бы, даже если б лил дождь, завывал северный ветер, предвещающий раннюю и холодную осень. Неккара и Аэлла, возвратившсь из Малого

Тронного зала к полудню, принесли бумагу, которой они так долго добивались:

подорожную до Стылых Холмов и пропуск в Поле Последнего Дня. Отдельной грамотой Император обязал местные власти оказывать всяческое содействие “вышеназванным лицам”. Впрочем, последняя грамота дана так, на всякий

–  –  –

десятитысячной армией, созданной для похода против чудовищ с весны. Ей командует наследник престола, принц Валианд.

Сначала Крейтон возмутился непрошенными компаньонами, которые будут задерживать движение. Армия всегда идет медленнее небольшой группы опытных путешественников. Но Неккара решила, что Император все сделал правильно. Армия задержит лишь ненамного, зато не надо думать о добыче продовольствия, опасаться разбойников (кто в здравом уме и трезвой памяти будет грабить армию?) и чудовищ.

- Император полагает, что мы и жрецы Аргишти прикроем армию от магии и ударов с воздуха, а армия прикроет нас от наземного врага. По-моему, он прав, - объясняет Неккара. - Рисковать нельзя.

Армия выступает через неделю. До выступления остаются считанные дни, там, в военном городке, ведутся последние приготовления, Валианд зачитывает в войсках приказ Императора. А на всем пути, по которому двинется армия, местные власти готовят зерно, сено, готовятся принять слодат на постой.

Немалый запас всего необходимого есть и в обозе, но его поберегут для Васта и Вейвера. Едва ли там удастся разжиться съестным.

Еще недавно Тетрику казалось, что Ствангар-город с его напыщенным величием и бесчисленными чиновниками, осточертел. Но как только впереди замаячило отправление, юноша понял: покидать огромный, шумный и величественный город грустно. Конечно, если они справятся, всегда можно вернуться, но что-то подсказывает, что он расстается с имперской столицей навсегда.

Аэлла угадывает его мысли.

- Знаешь, в таком большом городе мы теперь будем нескоро, - произносит танцовщица, когда небогатые пожитки сложены. - Предлагаю напоследок поглазеть на город.

Ничего против Тетрик не имеет. В конце концов, тут еще есть, на что посмотреть, хочется вознаградить себя за шатание по пыльным кабинетам.

- Мы пойдем, куда еще не ходили, - произносит Аэлла и лучезарно улыбается. - Я, впрочем, тоже не была, но говорят, что там здорово.

- Ты про что? - подозрительно спрашивает Неккара.

- Про Площадь Роз, конечно. Нек, ты же была в Ствангаре, неужели не побывала?

- Было не до того. Впрочем, Аэ, тогда в городе была эпидемия холеры, без крайней нужды на улицах люди старались не появляться, и танцев не было. Не забывай, я тут не бездельничала, а состоялав группе, посланной Храмом на помощь Империи, вроде нашей.

- Ясно… Но теперь-то можно? А? - почти умоляюще произносит Аэлла.

- Нет. Могут увидеть не те люди…

- Если и увидят - никому не скажут, - хмыкает Крейтон.

- Ты Воитель Аргелеба, а не шпион! - возмущается целительница. Можешь не увидеть, если не нападут! Слишком опасно.

–  –  –

непрофессионализме, пожалуй, единственное, чем его можно разозлить по-настоящему, до слепой ярости. - Скажи, если б я хоть раз в жизни не обнаружил врага прежде, чем он меня - дожил бы до таких лет?

–  –  –

- То-то же. Я не спрашиваю тебя, можешь ли ты холеру от насморка отличить! Уж поверь, “хвост” вычислить я могу. В любой толпе. Так что пошли.

- Но зачем рисковать?

- Риска никакого. А девчонки, да и мы с тобой, славно отдохнем перед дальней дорогой. Идти недалеко: по Храмовой улице, потом свернуть на Марлинский проспект - и мы на месте.

Неккара не находит, что возразить. А потому, получше одевшись, все пятеро отправляются на таинственную и загадочную Площадь Роз. Ту самую, на которой ночами славно веселится (даже сейчас, в годину бедствий) “золотая” столичная молодежь.

- Кстати, знаете, почему проспект назван Марлинским? -спрашивает Крейтон, когда до площади остается полмили. - Думаете, из почтения к марлиннскому Владыке? Нет, просто однажды ствангарская армия там побывала. Вон каменная колонна - видите? Ее соорудили из камней фортов вокруг Марлинны… …Наверное, нет в Семиградье человека, который бы не слышал тавалленской о Площади Цветочниц. Там, в излюбленном месте свиданий молодых и состоятельных тавалленцев, фонари горят всю ночь. Закон, предусмотрительно изданный магистратом, обязывает каждого, кто держит лавку в этом прибыльном месте, выставлять по изящному бронзовому фонарю.

Допускается, если не позволяют средства, и простой факел, но светильник должен быть. И ночами по всей огромной площади перемигиваются сотни огоньков, будто звездное летнее небо спустилось на землю.

Звучит музыка, кто-то танцует и поет, а кто-то столь же увлеченно ругается. Аппетитно пахнет жаренным мясом, специями и пирожками -те, кто здесь бывают, предпочитает кутить ночь напролет. Снуют уличные торговцы, предлагая все, что угодно, от красивых безделушек до съестного и выпивки. А в редких местах на площади, куда допущена ночная мгла или полумрак, разгоняемый огоньками свеч, хозяйничают влюбленные парочки. Оттуда слышатся негромкие голоса, смех, поцелуи.

Хотя в славном Таваллене почитают прежде всего не Исмину, а Аргелеба (тоже, впрочем, отнюдь не противника любовных утех), никому и в голову не придет запрещать подобные невинные развлечения. Даже если они кончаются появлением маленьких тавалленцев. Ведь молодость проходит быстро! И царит на площади дух бесшабашного и непринужденного веселья, юности и равенства, ибо праздник не будет праздником, если каждый начнет кичиться знатностью. По неписанным и негласным законам Площади Цветочниц, на ней все чины и титулы отменяются. Если ты решил скрасить жизнь и поискать счастья на Площади Цветочниц, оставь дома унылую физиономию, титулы и должности, скупость и солидность, и прими за равного любого - от нобиля или купца Первой Гильдии до подмастерья в залатанных штанах. Или босоногой девчонки-цветочницы, в честь которых названа площадь.

Только тут молоденький поваренок или контрабандист, отдыхающий от трудов праведных (и не очень), может закрутить роман с принцессой крови или дочкой члена магистрата. А какая-нибудь нищенка или гулящая девица - стать избранницей знаменитого на все Семиградье, да еще Ствангар, Аркот, Кханнам

–  –  –

преуспевающего негоцианта. Обычно любовь, освященная площадкой для танцев посреди Площади, бесследно исчезает, тая в свете зари, и таинственный незнакомец (или незнакомка) оставляют о себе лишь память на всю жизнь. Но случается, что она оказывается сильнее денег, власти, родственников, а подчас и самой смерти - и тогда становится одной из легенд Площади Цветочниц, которые частенько используются как повод познакомиться и не только.

До рассвета все искатели романтики и приключений равны. Поэтому почтенные семейства города готовы лечь костьми, но не пустить чад на ночную Площадь Цветочниц, а означенные чада рвутся туда всеми правдами и неправдами.

Но… Точно такая же площадь, хоть другой формы и размеров, есть и в столице Империи. Называется она похоже - Площадь Роз, и если б какой-нибудь волшебник переместил сюда гуляку с Площади цветочниц, тот бы и не заметил разницы: на обеих Площадях слышится самый разный говор.

Строгий и чинный Ствангар-на-Венде здесь разительно, как по волшебству, меняется, превращаясь в убежище веселья и любви.

Аэлле всегда любила подобные праздники, последний страшный год словно исчез куда-то далеко-далеко. Она вновь молодая и веселая - знающая, как получить от волшебной ночи немного счастья. Аэлла глубоко вдыхает прохладный ночной воздух, задирает голову, глядя на осыпанное мерцающими звездами синеватое небо, и лукаво улыбается. На душе весело и тревожно - как когда шла на первое в жизни свидание…

- Здорово? - спрашивает Аэлла Тетрика, проталкиваясь сквозь толпу.

- Ага, - говорит, вертя головой, юноша. Здесь шумно, тесно, но весело.

Аэлла права - всеобщее непринужденное веселье пьянит не хуже молодого вина. А ведь есть и выпивка, причем недорого… Кажется, еще чуть-чуть - и произойдет нечто чудесное, такое, что бывает только в сказках. Только протяни руку - и прикоснешься к Чуду… Теплая ладонь Аэллы берет Тетрика за руку.

Танцовщица приближает губы к уху так, что он чувствует тепло ее дыхания и запах помады, и шепчет:

- Смотри на Сатьку - какая надутая!

Сати, кажется, не затронула волшебная атмосфера Площади Роз. Девчонка идет, точно королева, вздернув подбородок и презрительно глядя на мельтешение толпы. В глазах холод.

- Она испортит все удовольствие, - шепчет Тетрик в ухо Аэлле, отодвинув прядь пышных медно-рыжих волос.

–  –  –

- О чем шепчетесь, голубки? - ехидно спрашивает Крейтон, подняв бровь.

Воин, кажется, тоже опьянел от царящей здесь свободы. Но взгляд, который случайно поймал Тетрик, острый и внимательный. Не остается сомнения: в случае опасности Воитель не потеряет ни мгновения.

- Ох, Сати, - насмешливо произносит Аэлла. - Лимон можно бросить в бочку с медом, но слаще он не станет!

Пуладжийка бросает на Аэллу испепеляющий взгляд.

- А таким толстухам, как ты, только и остается, что детишек охмурять! восклицает она. - Потому что настоящие мужчины… Аэлла собирается ответить той же монетой, но Крейтон ее опережает.

- Ревнуешь? - поднимает он бровь, откровенно потешаясь.

- Вот еще! Мне молокососы не интересны.

- А мне неинтересны женщины, которые способны на шутку друзей ответить оскорблением, - неожиданно резко бросает Крейтон. - И способные отравить любой праздник тоже. Мы будем вместе не меньше года, придется не раз прикрывать друг другу спину. Если ты не научишься придерживать язычок, я тебя заставлю его прикусить. Извинись перед теми, кого обидела.

- Извини, Аэ, - бурчит танцовщица.

- А кого ты молокососом обозвала?

- Извини, Тетрик…

- Вот и прекрасно, - подводит итог Крейтон. - Так ты красивее.

- Правда? - спрашивает Сати, во все глаза глядя на Крейтона. Есть в этом взгляде нечто такое, что заставляет Тетрика ощутить укол зависти. Хорошо, когда ты Воитель Аргелеба, и любая красотка готова из платья выпрыгнуть. Но вслух не произносит ничего.

- Конечно. Злоба никого не красит, - добавляет Неккара. - Постарайся чаще улыбаться. И, похоже, я знаю, как этого добиться.

- Как? - спрашивает пуладжийка. В качестве ответа Крейтон галантно берет ее за руку и предлагает:

- Как насчет “Полосатого кота”? Отличное местечко…

- А там хоть чисто? И не пристают?

- Если пристанут - будет только интереснее. Неужели ты думаешь, что с Воителем Аргелеба стоит бояться шпаны?

- Хорошо, - отвечает пуладжийка. Похоже, она уже прикидывает, а не познакомиться ли с Крейтоном поближе. Такого не случалось ни разу, сколько ее помнили Тетрик и даже Аэлла. - Веди меня в этого… “Кота”.

“Чудесным местечком” оказалась небольшая лавочка на краю площади, из которой доносились ароматы жареной рыбы, специй и теста. Как-то сразу Аэлла вспоминает, когда ела последний раз, и сглатывает слюну.

- Аэ, ты что, всегда хочешь есть? - удивляется Сати.

- У каждого - свои забавы, - пожимает плечами послушница. - Тебе нравится изображать из себя королеву, а мне есть.

–  –  –

- Надо же, а я и не знала, кто я, - подмигивает Тетрику Аэлла. - По-твоему, танцовщицы должны питаться воздухом? Да если еда тут столь же многообещающая, как запахи, местечко и вправду чудесное.

Отчего-то забегаловка называется “Полосатый кот”. Название как название, но Аэллу до глубины души рассмешила вывеска, красующаяся над входом в шатер. Неизвестно, забавлялся ли художник, или просто не умел рисовать, но вместо кота у него получилась непонятная и страшно смешная тварь, похожая скорее на размалеванную бурыми и грязно-серыми полосами свинью, правда, без копыт. Ушки торчком и весело торчащий сзади, почему-то похожий на штопор хвостик сходство только усиливают.

Перехватив ее взгляд, Крейтон хрюкает от смеха и поясняет:

- Да, презабавное чудовище. Я и сам не раз тут бывал, а все равно смеюсь, как “кота” увижу. Наверное, ради него сюда и ходят… Впрочем, кормят тут недорого и неплохо.

- Надеюсь, - отвечает Сати.

- А я надеюсь, что сытно, - отзывается Аэлла.

“Полосатый кот” не обманул надежд ни Аэллы, ни Сати. Здесь подают запеченную на углях и страшно вкусную рыбу, выловленную в тихих заводях Венда, буквально тающую во рту, горячие лепешки и вдоволь отличного местного пива. Хорошенькая служаночка в весьма откровенном платье снует между посетителями - по большей части такими же веселенькими компаниями, как и они.

Служанка подходит, грациозно покачивая бедрами и при этом ухитряясь ничего не уронить с подноса. Крейтон ловко перехватывает тяжелое блюдо и ставит на стол, умудрившись на миг взять девчонку за руки. Служанка понимающе хихикает, бросает взгляд на рукава Крейтоновой рубашки, где под тканью перекатываются могучие мускулы. Сати обиженно прикусывает губку, но не произносит ни слова. Крейтону понадобился лишь один взгляд, как бы говорящий младшей жрице: “Ну и что, что я помог девочке? Мы ведь с ней даже незнакомы, а с тобой мы друзья”.

Служанка ставит на стол крупный кувшин с вином и объемистые оловянные кружки. Крейтон, продолжая играть роль галантного кавалера, сноровисто разливает вино по кружкам. Более изысканной посуды тут, конечно, не водится, но всем пятерым ничего другого и не требуется.

- Что ж, - произносит Неккара, когда он закончил. - Я, конечно, не считаю, что это хорошая идея, но раз уж мы тут собрались… За возвращение. Чтобы сделать, что должны, вернуться всем обратно и вот так же собраться после в Эрхавене. И еще - за то, чтобы каждый не просто вернулся, а возмужал на той дороге, на которую мы вступили, и по-новому осознал себя частицей Храма… к тебе, Крейтон, это тоже относится, хоть твой Храм и другой. Чтобы все нашли на этом пути свою судьбу.

Тетрик и Аэлла осушают кружки одновременно. Они сидят напротив, взгляды направлены друг на друга. В мерцающем неярком свете масляной лампы танцовщица кажется, как ни странно, моложе, чем на самом деле, и гораздо красивее. Густые волосы окружают голову искрящейся бронзой, глаза таинственно сверкают, унизанные браслетами загорелые руки двигаются плавно и грациозно, малейшее из движений кажется частью красивого танца. А губы… Тетрик как-то вдруг осознает, какие они полные и яркие - на зависть той же злючке Сати.

По молодости лет он не понимает, что впервые взглянул на Аэллу как на женщину, а не приятельницу. А сама Аэлла слишком счастлива, чтобы быть еще и внимательной.

- Слышите мотив? - спрашивает она. - Идем потанцуем!

- Вот еще, - пренебрежительно дергает плечиком Сати. - Буду я еще плясать вместе с чернью!

- А я буду! - отзывается, подмигнув остальным, Крейтон и стремительным,

–  –  –

пол-кувшина!” - думает Тетрик почти с завистью. Ему хватило бы и четверти, чтобы перед глазами все поплыло. - Канши, конечно, не садр, зато та служаночка наверняка им не побрезгует!

- Я лучше танцую! - возмущенно произносит Сати.

- А доказательства?

–  –  –

И, вскочив из-за стола, как ошпаренная, пуладжийка идет на звук музыки.

Крейтон отправляется за ней, но у входа чуть задерживается, оборачивается и посылает Тетрику и Аэлле лукавый взгляд. Мол, учитесь, как девчонок завлекать!

- А это мысль, - негромко говорит Аэлла. - Нек, следи, чтобы места не заняли, а мы с Тетриком пойдем разомнемся.

Тетрик настолько не ожидал подобного приглашения, что поперхнулся вином и закашлялся. Аэлла и не собирается применять столь сложные способы найти пару, как Крейтон. Она просто хватает юношу за руку и выволакивает из-за стола. Тетрику остается лишь подчиниться и отдаться на милость судьбы.

И он подчиняется - с радостью, какую не испытывал с рошлогодней бойни в Эрхавене. Такого восторга не было даже когда к ним вломился Крейтон в запыленных, окровавленных доспехах, и сказал, что эрхавенцы и тавалленцы победили. Ведь тогда юноша участвовал лишь в начале боя, ощущения причастности к победе было слабее, чем прошлым летом в Эрхавене.

- Мы туда не пойдем, - вдруг произносит Аэлла, увлекая Тетрика прочь от площадки, где уже пляшут Крейтон и Сати. - Лучше во-он туда…

–  –  –

- Потому что та песня - из самого первого моего балагана. Называется Поверь”. Послушай - пригодится… Тетрик вслушивается. Мелодия, которую только-только начали играть музыканты, отличалается от громкого ритма, под который отплясывают Сати и Крейтон. Она проще - но в благородной простоте угадываются сдержанная сила и страсть. Песня не очень годится для плясок под луной посреди кипения ночной жизни. Но что-то она трогает в душах людей, и всегда находятся желающие услышать ее вновь. Улучив подходящий момент, Тетрик и Аэлла шагают на танцевальную площадку. Он приобнимает ее за талию, чувствуя тепло тела сквозь тонкую ткань платья, она кладет унизанные мерцающими браслетами руки ему на плечи, и они, улучив момент, встраиваются в плавный танец. Когда-то на эту песню ставили танец балаганщики, и Аэлла, тогда еще худенькая и большеглазая рыжая девчонка, не раз очаровывала им “почтеннейшую публику”. Сейчас, впрочем, они просто кружится, как и остальные танцоры, поскольку танца Тетрик, конечно, не знает, да и нет в нем мужской партии. Прошло восемнадцать лет, но танцовщица не забыла ни мотив, ни движения, ни слова, и теперь уверенно подпевает:

Сверкают льдинки звезд между ветвями, Поземка все дороги замела.

Не видно лесу ни конца, ни края:

Мороз, ночная тишина и мгла.

Хоть кажется, что нет конца дорогам, Зима лютует холодом потерь Не верь, что вечно будут тьма и холод, А в щедрость солнца летнего поверь.

Когда пришел однажды час суровый, Ненастной ночью к другу ты идешь.

Но говорит он, что тебя не помнит, Что у дверей напрасно помощь ждешь.

Хоть кажется иной раз, не однажды, Что каждый человек другому - зверь, Не верь, что предать друга может каждый, А в дружбу, что сильнее зла, поверь.

Ты любишь женщину, что, как весна, прекрасна,

–  –  –

И нет на свете большего богатства, В ее глазах чем видеть любви свет.

Но легче и замерзнуть ночью душной, Чем сделать явью все мечты о ней Не верь в то, что она так равнодушна, И только лишь в любовь свою поверь.

Поровну радости и горя в жизни, Порой уходит счастье на года, Но оттого дороже и любимей Однажды в жизнь вошедшая мечта.

Не стоит дорого доставшееся даром, Но и непоправима только смерть.

А потому - мечты доверься чарам, Откройся сердцем миру и - поверь.

Отблески пламени факелов играют на лице Аэллы, и кажется, что исполнение самой смелой мечты - близко. Совсем близко - как лицо Аэллы.

Правда, что является этой мечтой? Когда-то у Тетрика была подружка, она даже чмокнула его разок в щечку обветренными губами… Как же давно это было - год назад. Еще до восстания, когда с ним была сестра. Ничего с той поры не осталось - даже лодка, ставшая для них с Айшой домом, покоится на дне у пирсов эрхавенского порта, сослужив последнюю службу Раймону. Где после бойни на мосту искать ту девчонку-рыбачку? Можно было - в жутких баррикадах трупов, на мостах, связывающих Старый город и остров Базарный.

Тетрик не решился. Именно потому, что боялся найти. А потом у него не было ничего, кроме Храма, Наставницы, соучениц и богини.

Правда, Храм дал нечто большее, чем казалось на первый взгляд. Не приятельницу, нет. Друга, которому можно рассказать все, который поймет и поддержит. Ее, Аэллу… Догадка вспыхивает, как молния в ненастную ночь, выхватив из мрака и сорвав покровы неведения. Все неясные догадки, смутные желания, сны и мечты слиаются в единое целое, когда он понимает, что именно нужно.

Она!

А припев звучит вновь… “Я один, и ты одна, как в ночном небе луна…” Как же можно так заблуждаться! Ждешь прекрасную принцессу? А она все это время рядом, просто ты ее не видишь. Это - твоя судьба. Только прими ее. И тогда не будет человека счастливее…

–  –  –

Но Аэлла, не переставая подпевать, мягко, почти умоляюще прикладывает теплый палец к его губам. Мол, сейчас нет ничего важнее, чем песня моей юности… И Тетрик, сам не замечая, начинает подпевать, отстает на пол-такта, так как не знает слов. Их голоса сливаются и плывут над ночной площадью.

Зеленые глаза Аэллы, счастливой, раскрасневшейся, казалось, лучатся счастьем. Сейчас - или никогда, надо сказать о том, что переполняет сердце со дня первой встречи, но что удалось понять лишь сейчас.

Но почему же так страшно? Будто он снова на площади перед эрхавенской ратушей, снова безжалостное солнце в лицо, слитный стук тяжелых армейских сапог по брусчатке за спиной, свист арбалетных болтов над головам и звонкие, вышибающие искры удары о брусчатку летящего железа. И нельзя, совершенно нельзя, чтобы хоть у одного из вражеских стрелков получилось попасть. Потому что сестра - все, что у него тогда было.

–  –  –

- Что, мальчик? - спрашивает Аэлла, ободряюще улыбнувшись. - Нравится танцевать?

- Да, конечно… Аэ, я хочу тебе сказать, хотя ты, наверное, уже слышала это много раз, - начинает он, бессознательно стремясь оттянуть пустыми словами миг, когда надо будет сказать самое главное. - Я люблю твою улыбку, твои глаза, твои волосы, как ты танцуешь. Но самое главное… Аэлла не перебивает. Перебивают другие. Чеканя шаг, всем своим видом стараясь показать, что они не штатские лоботрясы, от которых одна морока и никакой пользы, к танцующим подходит отделение латников с копьями, одетых в форменные плащи столичной Внутренней стражи.

- Аэлла из Ритхэаса? - спрашивает грузный седоусый воин с нашивками сержанта. - Она?

Из-за спины сержанта выходит сутулый, почти горбатый старичок с сальной, жиденькой пегой бороденкой, сжимает в потных руках с грязными обкусанными ногтями какую-то грамоту. Аэлле хватает одного взгляда, чтобы краска сбежала с лица, а ноги едва не подкосились. И подкосились бы, но в последний момент Тетрик успевает подпереть ее плечом.

- Она, она, Лиангхарово отродье! - радуется старичок, окинув Аэллу раздевающим взглядом. Тетрику вспоминается рассказ Аэллы о немилом муже, за которого девчонку выдали, можно сказать, выкинули, в двенадцать лет. Премудрый Аргишти, как хороша! Как раз дозрела…

- Что происходит? - возмущается Тетрик, твердо решив, что это какая-то ошибка, ведь они не делают ничего противозаконного. - Почему…

- Аэлла из Ритхэаса! - отвечает, отбирая у старичка бумагу, сержант. Именем Империи вы арестованы по обвинению том, что, будучи обвенчаны и являясь законной женой Беренгарда, бывшего в те времена мельником в указанной деревне, покинули мужа, а также за исполнение крамольных песен в балагане после побега.

- Но балаган уничтожили шестнадцать лет назад, срок давности наказания за такие преступления закончился в прошлом году.

- Да, - самодовольно усмехается старичок, и последние сомнения, что он и есть мельник Беренгард, исчезают. До легендарного героя проклятому старцу, невесть как попавшему в столицу - как червяку до ствангарского медведя. Тебе, дорогая, повезло: не придется отвечать за гнусные песенки, за которые тебе светило несколько лет каторги. Но бегство от мужа - попрание воли Аргишти, скрепившего брак, и срока давности не имеет. Придется, дорогая, исполнять супружеский долг… После того, как понесешь законное наказание.

Глаза Аэллы вспыхивают гневом и сужаются. Тетрик пугается, что она сделает что-нибудь непоправимое, чего старый мерзавец наверняка и добивается. Аэлла поднимает голову, намереваясь, наверное, плюнуть Беренгарду в лицо… Но в последний момент передумывает и сплевывает под ноги. Так получается даже оскорбительнее: мол, на тебя даже плевка жалко.

- Лучше на виселицу! - отвечает она.

- И это будет зачтено в приговоре, - ответствует вновь обретенный муженек. - Ты, кажется, подзабыла наши законы? Палач напомнит, да и я добавлю.

- Хватит болтать. Уведите задержанную. А ты, парень, - впервые обращается сержант к Тетрику. - Иди-ка подобру-поздорову. А то и тебя возьмем - за соучастие и укрывательство.

- Она - жрица Великого Храма Исмины! - возмущается Тетрик. На самом деле, конечно, послушница, но какая сейчас разница? - Вам же помогать приехала!

- Слушай, парень, у меня приказ - арестовать беглянку. Будь хоть сама Исмина во плоти, мне плевать, пока командир взвода не отменил приказ. Все, пошел отсюда!

Тетрик мог бы сказать еще много чего, на худой конец пригрозить, что случившееся лишит Ствангар последнего союзника, но… Сержант прав. Все это нужно доказывать взводному, лучше - судье, выносившему приговор.

- К тюрьме шагом марш! - командует сержант, и процессия трогается, оставив растерянного Тетрика посреди опустевшей (мало ли за кем явился наряд?) танцевальной площадки.

Неккара была права: ничем хорошим столько счастья сразу не кончается.

–  –  –

Так всегда и бывает - пока не потеряешь, не оценишь. Доводилось ему с Аэллой и спорить, и ссориться, а ее шутки порой бывали не такими уж безобидными. Но сейчас Тетрик готов простить и не такое, и удивляется, как мог обижаться на такую ерунду, на дружеские подначки танцовщицы.

А вчера… Вчера он понял, что должен был понять еще в Эрхавене, ну, самое позднее, на пути к Таваллену. Аэлла была не просто другом. Она - та единственная, с кем они составляют нерасторжимое целое, дополняя друг друга. Та, которая ему - именно ему - нужнее, чем все сокровища мира.

Тетрик вспоминает редкие минуты, когда они были наедине. Вспоминает мягкий шелк ее волос тогда, на ныне упокоившемся на дне морском “Неистовом”, в ночь перед битвой.

Вспоминает поцелуй перед выступлением:

это для Аэллы он был дружеским и шутливым, а ему врезался в память на всю жизнь. Вспоминает он и танец на залитой светом ламп и факелов Площади Роз

- ее теплые, мягкие руки на плечах и море счастья, в которое они окунулись. Он никогда не будет счастлив, если не вытащит ее из беды. Как - он пока не знает, знает лишь, что обязан попытаться.

После ареста Аэллы, как по волшебству, изменилось и настроение в отряде. Перемена вызвана не только и не столько тем, что, возможно, придется отстать от армии. Невозможно узнать обычно спокойную и уравновешенную целительницу: после рассказа Тетрика, а потом визита к судье Неккара вне себя.

- Одно из двух, - повторяет она. - Или мерзавец кем-то куплен, или он редкостный идиот, рубят сук, на котором сидят!

- Скорее первое, - усмехается Сати. - Со ствангарцами даже воевать не нужно: заплати - и они признают себя побежденными.

- Не скажи… Атарги, положим, тоже не бедные, но спасти Марлинну им денег не хватило! - отвечает Крейтон. - Если ствангарцев довести до белого каления, они будут воевать из принципа. По мелочам, конечно, может быть всякое.

- Что теперь делать? - спрашивает Неккара. - Не силой же ее освобождать?

- Нек, ты совершенно права, - встревает Сати. - Мы не можем ждать так долго. Когда все уляжется, а дело будет сделано, можно будет попробовать ее как-нибудь выкупить. Да и…

- Оставить все как есть? Ты думаешь, что говоришь? - возмущается Тетрик.

В группе он младший, но раз его отправили в поход Верховная и Наставница, он тоже имеет право голоса.

- Да, - холодно отвечает пулажджийка, в брошенном на Тетрика взгляде явная неприязнь. - Аэ сама виновата - сбежала от мужа, с которым ее боги соединили, да еще и крамольные песенки пела. Еще повезло, что срок давности прошел. Нет, пусть уж исполнит супружеский долг, а там, глядишь, и помрет муженек. Все-таки, если ты прав, ему сейчас пятьдесят восемь. Лет пять он точно протянет, а вот десять уже едва ли. Так будет лучше и для нее - хоть что-то унаследует.

- То, что Аэ - будущая жрица, и у нас важное дело, плевать? - спрашивает Неккара. Порой пуладжийка доводит до белого каления и уравновешенную целительницу. Но горянку не так-то просто смутить. Язык у нее подвешен лучше всех, особенно когда злится - или когда злятся на нее.

- Во-первых, у Аэ грехи и перед богиней. И не маленькие: она скрыла проступки и обманом втерлась в доверие к Амелии. Во-вторых, она никакая не жрица, а послушница. И никогда жрицей не станет, потому что когда обо всем этом узнает Амелия…

- Откуда? - спрашивает Тетрик.

- Ну, если Неккара не напишет об этом в отчете, то, как бывшая ученица, скажу Верховной я, - обещает Сати. - Вам что, не понятно, что обманщица, солгавшая служителям богини, наконец, получила по заслугам?

Воцаряется тяжкое молчание. От злости Тетрик, кажется, лишился дара речи, но и остальные не знают, что сказать. Доводы Сати неоспоримы, но вот так бросать в беде человека, ставшего близким другом? И Неккаре, и Тетрику это кажется мерзким предательством - совсем как то, которое совершил Элрик, пригласив в город Хитту и ее незабвенного дядюшку. Но, с другой стороны, если освобождать Аэллу силой, они могут потерять время, даже если никто из отряда не пострадает. А главное, ссора со ствангарцами, нарушение законов может сделать путешествие на север вообще невозможным.

- Тетрик, мы не можем рисковать, - наконец произносит целительница. Было бы возможно освободить ее, не нарушая законов - иное дело. А так…

- Мы- не подданные Империи, - не сдается он. - И, арестовав послушницу Храма, они нарушили наш закон. И неужели нельзя освободить ее законно?

- Можно, - нарушает молчание Крейтон. - Если удастся доказать, что муженек - преступник, если преступление тянет на смертнукю казнь, и если его убить при задержании. Нам ничего не будет, а то и наградят. Если бы Беренгард - так его зовут, Тетрик? - был в чем-то таком замешан… Кстати, чем он занимается?

- Раньше был мельником в деревне Аэ, в Васте, - отвечает Тетрик. - Теперь, наверное, сильно разбогател.

- Да уж, - вздыхает Неккара. - Если понять, как именно, наверняка что-нибудь всплывет.

- Это мысль, Нек, - оживляется Крейтон. - Как я сам не додумался?

Воитель Аргелеба, называется… Можно проследить за муженьком при помощи чар, времени прошло мало. Отличная идея: мне тоже не хочется оставлять девочку этому уроду.

- Мы что, начнем за ним шпионить вместо выполнения задания? отстраненно интересуется Сати. Голос ровный и спокойный, даже с ленцой, но весь ее вид выражает возмущение.

–  –  –

Целительницу начинает нешуточно бесить стремление пуладжийки оставить подругу в лапах бывшего мельника. Ревнует, что ли? Но к кому? - Что-то ты подозрительно рьяно пытаешься оставить все, как есть. С чего такая прыть?

Сати, наконец, понимает, что ее упорство могут истолковать как измену.

- Хорошо, - сквозь зубы цедит она. - Хотите - пожалуйста. Я вытаскивать безродную девку, обманувшую Храм, не буду.

- И не надо, княжна ты наша, - не удерживается от сарказма Тетрик. Можешь вообще не ездить на Север - там ведь полным-полно безродных девок, да и парней тоже, которых придется защищать. Еще замараешься…

- Тетрик! - Неккара говорит негромко, но так, что он осекся на полуслове. Замолчи! Она тоже часть Храма, оскорбить ее - оскорбить богиню. Лучше займись делом, своди Крейтона на место ареста. Крей, ты займись заклинанием

- мы должны знать, во-первых, куда девали Аэ, а во-вторых, чем занимается этот муженек, и кто навел его на Аэллу. Тут не обойтись без сильных покровителей. Мы должны знать, что происходит, если не хотим остаток жизни провести на ствангарской каторге.

- Вот это дельный разговор. Тетрик! Пошли, покажешь!

Днем Площадь Роз совсем не такая манящая, как ночью. Лишь немногие из ночных забегаловок открыты, и там почти пусто. Пустынны и танцевальные площадки, ветер гонит по ним пыльную поземку. Полдень, для южан-семиградцев жара вполне терпимая, но местные жители стараются на улице не появляться.

- Здесь все и случилось. Мы танцевали… вот тут…

- Говорила же Нек - надо держаться вместе. Нет, вы решили повеселиться отдельно. Доплясались? Смотри, не осталось ли чего из ее вещей.

Тетрик елозит в пыли. Он уже решил, что все напрасно, и подметальщики, в чьи обязанности входит поддержание города в относительной чистоте, отнеслись к работе добросовестно, но тут рука натыкается на тонкую металлическую проволоку, вдавленную в слой пыли. Миг - и в руке лежит помятый тонкий золотой браслет, еще вчера украшавший руку танцовщицы.

Возможно, Аэ сама и втоптала его в пыль, чтобы не подобрал случайный прохожий.

- Да, это ее браслет, - кивает Крейтон. - Отойди в сторону и не мешай.

Попробую проследить путь нашей плясуньи и ее супруга.

Тетрик оходит, и мир для Воителя Аргелеба исчезает. Сейчас Крейтона, одного из лучших ныне живущих воинов, можно брать голыми руками… при условии, что кто-то сможет незаметно снять предусмотрительно построенные сторожевые заклятия, призванные своевременно предупредить хозяина об опасности. Для этого нужен маг, самое меньшее равный Крейтону. Не правда,

–  –  –

непревзойденные боевые маги.

Заклинание, примененное Крейтоном, известно многим - наверное, даже деревенским знахарям. Поэтому оно почти не привлекает нежелательного внимания. Другое дело, и защититься от него проще простого, и потому настоящие маги им почти не пользуются. Сейчас, впрочем, противодействия ожидать не приходится.

Любой предмет способен “запомнить” все, что с ним происходило. А достаточно сильный и умелый маг может заставить его “говорить”. Но сам браслет может “рассказать” немногое - как раз до момента, как он соскользнул с руки Аэллы, упал в пыль и был вдавлен в нее ногой танцовщицы. Но от оброненного золотого ободка благодаря Заклятию Подобия незримые нити тянутся к таким же браслетам, оставшимся на ее руках.

Крейтон сам не замечает, как залитая солнцем площадь сменяется небольшой землянкой, в которой на широкой постели сидит пленница. То, что никакого противодействия Крейтон не ощущает - добрая примета: по крайней мере, не придется иметь дела с магом. Теперь посмотрим, куда ведет дорожка… Землянка находится неподалеку от уютного домика в лесу за военным городком. Домик охраняют - по крайней мере, Крейтон видит два кольца постов оцепления - весьма грамотно замаскированные арбалетчики на деревьях. Сколько народу охраняет заимку, не определить, явно несколько десятков, в небольшом окопчике расположилась старенькая полевая пушка, возле нее скучает молодой разбойник. Именно разбойник - отсутствие формы недвусмысленно говорит о том, что Аэ занесло в разбойничье логово. С разбойниками же Империя сражается насмерть - другое дело, не всегда успешно. Увы, многие важные шишки, ответственные за борьбу с бандами, имеют в награбленном долю. Потому местная стража может сбиться с ног, обыскав всю округу, пока бандиты спокойно пережидают облаву на чьей-нибудь вилле.

Но у Крейтона вырывается облегченный вздох - по крайней мере, судебных преследований за расправу над разбойниками не будет. Значит, незачем церемониться. Снять этих хлопцев, если только они не такие же храмовники, как он сам, не так уж трудно. Даже и одному. Хорошо бы уничтожить и первопричину ареста, то есть ненаглядного муженька Аэ.

Ага, там не одна изба, отмечает Воитель, когда заклинание высвечивает еще несколько помещений, в том числе скрытые под слоем дерна землянки.

Целое логово. В них - несколько десятков вояк с топорами и рогатинами, со

–  –  –

подавшиеся на большую дорогу. А вот - настоящие. У них и кольчужки есть, пусть простенькие, и щиты настоящие, и мечи с копьями. Дюжина чернобородых пуладжей, пяток ствангарцев - судя по выправке, дезертиры.

Они отсыпаются в землянках на окраинах лагеря, прикрывают ту самую избу. В избе нечто вроде штаба - атаман с помощниками. Интересно, что бы сказал генерал-губернатор Айвенда, узнай он, что милях в десяти от столицы ошиваются полторы сотни бандитов с собственной пушкой? И, кстати, какое к этим ребятам имеет отношение Беренгард? Награбленное, что ли, скупает?

Но бывший мельник - фигура посерьезнее. В соседней комнате в той самой

–  –  –

импровизированного штаба, и Беренгард говорит, а разбойники слушают его почти с раболепием.

- Как же мы нанесем удар? У нас сто сорок шесть бойцов (вы видели, каких, почтеннейший) и пушка, - говорит атаман. - Войти в город, напасть на гостиницу можно, но как будем выбираться? Порешат всех…

- Вы же арестовали Аэллу, прикинувшись городской стражей.

- У нас лишь пять форменных плащей. Это не выход.

- Об этом, уважаемый Гафур, не беспокойтесь. Принц Валианд поможет.

Если план осуществится, вы станете полковником имперской армии, а ваши прежние художества на дорогах будут прощены.

- Это какие же? - деланно удивляется чернобородый атаман.

- О, перечислять долго. Ну, например, уничтожение труппы бродячих артистов шестнадцать лет назад. Если помнишь, я просил тебя отдать их танцовщицу, а ты решил погреть руки и продал соплеменникам.

- Лишь по необходимости. Людям надо платить.

- Но сейчас ты мне ее вернешь когда выяснишь у нее, что просил Валианд.

- Что я должен узнать? С кем она прибыла?

- Именно. И, главное, зачем. Это нужно сделать как можно скорее.

–  –  –

- Любые. По возможности, она должна остаться в живых. Все-таки не хотелось бы овдоветь раньше времени.

- Ясно, - хмыкает атаман. - Значит, попользоваться ею мы можем?

- А это, мой друг, уже наглость, но… Ладно, сделаем исключение: творите с ней, что хотите, но если она подхватит дурную болезнь или понесет - как хотите, а вы за это заплатите.

Атаман моргнул.

–  –  –

- Прекрасно. Но имейте в виду, Гафур: Аэлла должна заговорить сегодня.

- Все сделаю! - с собачьей преданностью глядя на Беренгарда, произносит атаман. У меня есть подходящий человек, он ее быстро расколет…

–  –  –

Крейтон прерывает заклинание. Интересно услышать продолжение разговора, но все ясно и так. Во-первых, этот Беренгард и впрямь замешан в таких вещах, за которые мало и четвертования. Во-вторых, Аэллу надо спасать как можно скорее, пока ее не подвергли пыткам. А в-третьих, если покровителем этих ребят является принц Валианд, и у него есть какой-то “план”, в результате которого Гафур может стать полковником, то… То у Императора в любой момент могут возникнуть проблемы, и тогда - прощай, подорожная.

Кстати, а где маги? Крейтон не может поверить, что обошлось без жрецов.

Затевать в Империи переворот, не добившись хотя бы нейтралитета Храма Аргишти, будет только безумный.

–  –  –

- Придется одновременно освобождать Аэллу и добывать доказательства измены. А главное преимущество - внезапность - можно использовать только раз.

- Тебе потребуется напарник, - вдруг решает Тетрик.

–  –  –

Крейтон окидывает его взглядом с ног до головы, будто видя впервые.

- Да, напарничек из тебя выйдет знатный, - хмыкает он. - Такой напарник, какой даже нашему Воеводе Аргелеба не снился… Да что Воевода? Сам Блистательный от такого бы не отказался. Ты хоть раз в руках оружие держал, танцор кантхи?

Тетрик мог бы рассказать, каково это - бежать под ливнем стрел к Ратуше по открытой всем ветрам площади, когда страшно даже не за себя - за сестру, чья мокрая от пота ладошка может в любой миг выскользнуть из руки. Каково в гуще рукопашной свалки во время вылазки (а потом - в душном лазарете, когда из ноги извлекают болт, а обезболивающих снадобий катастрофически не хватает). Каково на дымящейся, изуродованной палубе, когда над которой свистят ядра и визжат осколки, мчаться через кишащий смертью воздух с тележкой, на которой дымится раскаленное пушечное ядро… К восемнадцати годам он повидал такое, о чем иные до старости знают лишь по книгам. Но не рассказал, потому что знал: сейчас весь этот опыт не нужен. А Крейтон, уже понимая, что к чему, на всякий случай уже задает уточняющие вопросы, готовясь вынести окончательный вердикт.

- Ты что умеешь? На мечах можешь? А ножом?

- Один раз сестру от пьяных матросов защищал…

- Это мелочь, я впервые человека в семь лет зарезал. Еще что? Тактику боя в лесу знаешь - как перебегать, окапываться, маскироваться? Ну, хоть что-то полезное? Учти, пушка только одна, но из нее нам пострелять не дадут. А как с арбалетом обращаться, знаешь?

Вот это Тетрик знает. Нелегальные рыбаки прежних времен - народ мирный, но если ты вне закона и при этом хочешь жить, обязан владеть оружием, и неплохо. У отца был старый армейский арбалет, а болты к нему всегда можно было выменять у охранников на копченую воблу, которую охранники Рыбачьих ворот из роты незабвенного Жиля Исмея употребляли с самогоном. Когда Тетрику сравнялось десять, отец привез его на крутой и заросший лесом Рыбачий остров. Там, в крошечной долине, со всех сторон стиснутой скалами, отец смастерил из досок мишень и нарисовал углем три круга, вписанные один в другой. Доска была закреплена на выросшей возле речки иве, и отец не успокоился, пока Тетрик со ста шагов не стал всаживать в самый маленький круг два из трех болтов. Учил же он Тетрика просто: в самом маленьком круге закреплял лепешку, и Тетрик не мог ее съесть, пока не попадал в нее болтом. Голод оказался гениальным учителем.

- Конечно. Со ста шагов два из трех выбиваю.

- Уже кое-что. А девять из десяти с пятисот сможешь?

- Издеваешься?

- Нет, но если хочешь пойти со мной, придется изловчиться. А так арбалетчик мне пригодится. Только арбалет дам тебе особенный, какой тебе и не снился. Стрелы тоже будут особые, так что придется тебе потом отчитаться за каждую. Пошли.

Путь назад занимает совсем немного времени. Крейтон вроде и не бежит, но Тетрик едва поспевет за ним, постоянно переходя на бег.

- Помедленнее нельзя? - задыхаясь, спрашивает он.

- Если пойдем помедленнее, твою Аэллу сперва изнасилуют, а потом на дыбе изуродуют. А до вечера еще надо объяснить, как с храмовым арбалетом обращаться.

Когда они вошли в гостиницу, запыхавшийся Тетрик приготовился передохнуть. Не тут-то было: Крейтон подхватил объемистый вещмешок и таким же стремительным шагом отправился по проспекту Пяти Храмов на север, к Венду. Так они шагали почти час, пока не дошли до огромной припортовой площади, где располагался известный всему Мирфэйну главный столичный рынок. Крейтон равнодушно прошел через бесконечные торговые ряды, где продавались товары со всего мира, от Аркота до Поля Последнгего Дня, а торговцы изо всех этих стран на самых разных наречиях расхваливали свой товар и поносили товар соседей. Не желая попадать в военный городок, куда наверняка не допускаются посторонние, он безропотно расплатился с местным рыбаком, который перевез их через Венд и высадил на небольшом заливном луге. Дальше начинался вековой, нетронутый лес. Тетрик изумленно вертит головой: не верится, что недалеко находится огромный город, столица крупнейшей на материке Империи. Крейтон времени не теряет: осмотревшись на предмет нежелательных свидетелей, он расстелил на траве плащ и, порывшись в мешке, извлекает какие-то железки и тоненькую цепочку.

Несколько минут Воитель Аргелеба ловко собирает арбалет. Арбалет?

Тетрик сомневается, что это название применимо к черному железному чудовищу, возникшему на плаще. Получившаяся машина больше походит на небольшую переносную баллисту. Тетрик пробует его поднять. Удается, но с трудом: устройство весит фунтов двадцать.

- Впечатляет? - удовлетворенно интересуется Крейтон. - Наш храмовый арбалет особой мощности. Настоящие мастера из него могут вогнать болт в голову с полумили, но нам хватит и вдвое меньшего расстояния. Болты, кстати, тоже не простые, - достает он из колчана увестистый железныц болт, почти в палец толщиной, а длиной в два локтя. - Вот эти - зажигательные, эти со взрывчаткой, человечков на куски разносят, а если в бойницу влетят, внутри каземата все живое уничтожат. Деревянную избу раскатывают по бревнышку.

Одним попаданием в окно, сам так делал. Вот эти - отравленные, нам они пока не нужны. Осторожнее, яд убивает мгновенно, достаточно легкой царапины. А это - обычные стальные. Как видишь, они существенно тоньше, но тяжелее.

Любой панцырь с шестисот шагов прошьют навылет. Монстр!

- Кто все это делал? Жрецы Кириннотара?

- Конечно. А мы купили. Могли бы и жрецы Лаэя разжиться, но эти предпочитают работать с ядом и удавкой.

- Как им пользоваться?

- Во-первых, переносить нужно, только когда лук сложен, а в бою держаться вот за эти скобы. Упаси тебя твоя богиня сунуть руки меж тетивой и луком. Тетрива сорвется - в лучшем случае срежет пальцы. В худшем выстегнет глаза, такое тоже бывало, - “радует” Тетрика Воитель. - Еще из него можно стрелять горшочками с горючей смесью и бомбочками. Тоже неплохо, но дальше двухсот шагов не полетят. Во-вторых: нашел ты удобную позицию (лучше - за кустами или в какой-нибудь канаве). Ставишь арбалет вот на эту треногу, в руках все равно не удержишь. Вот так. Сам за ним ложишься. Лицо намажь сажей, чтоб не светилось, а то враг тоже не слепой. Целиться знаешь как? Вот эти три штыря должны закрыть грудь противника (лучше бей в грудь, в голову с непривычки промажешь). Как делать поправку на ветер и расстояние, знаешь? Отлично, верю тебе. Теперь попробуй вон в тот пень всадить обычный болт, - показывает он на пень от старой березы, которую срубили на дрова.

Тетрик устраивается на земле, прикидывает расстояние, пытаясь оценить скорость и направление ветра. До пенька никак не меньше трехсот копий - три полета болта из обычного самострела. Достает из колчана здоровенный, почти как стрела для лука, болт, весящий, наверное, полные два фунта. При помощи ворота натягивает зловеще загудевшую тетиву, сплетенную не из сухожилий, как обычные тетивы, а из тонкой железной проволоки. Быстро и аккуратно вставляет болт в страшный лук - и убирает руку: хотя спусковой механизм очень надежен, рисковать без нужды не стоит. Тщательно, стараясь не упустить никакой мелочи, целится. Когда заканчивает, плавно тянет за спусковой крючок.

Лук распрямляется, отдача сильно толкает приклад в плечо. С глухим коротким свистом болт срывается с тетивы и уноситсся к цели. Звонкий, далеко разнесшийся по вечернему лесу удар болта в пень…

- Иди посмотри, - одобрительно махает рукой Крейтон. - Для первого раза

- более, чем неплохо. Особенно без магии.

Тетрик подходит. Несмотря на огромное расстояние, болт ударил в пень с такой силой, что вошел в дерево почти по самое оперение. Стальной наконечник, расщепив потемневшее от непогод древесину, высунулся наружу, выбив на траву несколько крупных белых щепок. “Вот это мощь!” - восхищенно думает юноша, почтительно коснувшись приклада арбалета-гиганта.

- А что, у вас помогают? - спрашивает Тетрик, когда Воитель подходит к пню.

- Конечно. И для выцеливания чары есть, и для наведения стрелы уже в полете, ну и, соответственно, чары дальнего зрения. Как иначе с тысячи двухсот шагов в голову попасть? Только тебе придется полагаться на обычное зрение, парень - заклинания являются храмовой тайной.

И, помолчав, добавляет:

- Все, отставить треп. Пора.

- Дальше в открытую идти нельзя, - произносит Крейтон. - Впереди - два кольца постов с арбалетчиками. Дальше делаем так: я укажу, где посты, а ты их расстреляешь. Там, на постах, сидят по двое стрелков. Чтобы не было путаницы, сделаем так: по моей команде я буду бить всегда в правого стрелка, а ты в левого.

- То есть обоих, и сразу, - уточняет Тетрик. - Кстати, как ты попадешь в него с такого расстояния из обычного арбалета?

- Ну, я же Воитель Аргелеба!

Солнце уже скрылось за лесом, но здесь, в северной стране, темнеет постепенно, и до ночи остается не меньше двух часов. Самое время отправиться в путь: они подойдут к внешнему кольцу постов как раз в сумерках. В этот час рассмотреть двоих бойцов куда сложнее. Вдобавок Крейтон заставляет Тетрика смазать руки и лицо разведенной в воде сажей. Обнаружить затаившегося опытного врага в колышущемся под ветром, шелестящем лесу, знает Воитель по опыту, почти нереально - опять-таки, без помощи магии. Можно защититься и от возможных дозорных чар, но применять магию без крайней нужды он не решается: отсутствие противодействия его чарам еще не означает отсутствия мага. Да и зачем, если хватает обычных средств?

Крейтон ведет по едва заметной звериной тропке. Даже удивительно, что в такой близости от столицы с ее жаждущими поохотиться дворянами, еще живо зверье.

- Разбойники, небось, и натоптали, - отвечает на незаданный вопрос Крейтон. - Идем смело - куда-нибудь эта тропа, да выведет.

Наконец Воитель останавливается. Дальше довольно большая прогалина, за ней стеной стоят точно такие же деревья, как и сзади, но Крейтон что-то заметил и остановился.

–  –  –

- Посмотри во-он на то дерево повнимательнее… Тетрик вгляделся в высокую березу с раздвоенным стволом, на которую указал жрец. Хотя уже смеркается, деревья еще не слились в сплошную темную стену. Тетрик вглядывается… и видит едва заметное движение в крошечном просвете в листве. Почудилось? Он всматривается в подозрительное место до рези в глазах, и когда уже решает, что померещилось, там, в листве, кто-то еще раз шевелится. Налетает порыв ветра, качает дерево - на березе на миг показался край умело сколоченной небольшой площадки, с которой наверняка видны все подходы.

- Хороши, а? - шепчет Крейтон. - Тут бы и мышь не проскочила незамеченной. А вон на том дереве - его напарник, но его я сам сниму.

- Не услышат, как мы говорим?

- Чушь. До них пятьсот шагов. Орать не будем - они ничего и не заподозрят.

- Откуда стрелять будем?

- Отсюда. Лучше позиции не найти. Ложись.

Тетрик слушается и с плохо скрываемым удовольствием растягивается на мягком моховом ковре. Натруженные за день ноги гудят. Рядом ловко пристраивается Крейтон.

- Ставь арбалет, как я учил. Заряжай обыкновенным болтом. Так. Цельсь… На полпальца выше и на палец правее, следи за ветром. Отлично. По моей команде… Крейтон быстро, почти небрежно наводит арбалет.

–  –  –

Хлопок, короткий посвист, удар в плечо брошенного отдачей назад арбалета. Тетрик потирает плечо: толчок вышел чувствительный, куда сильнее, чем у отцовского арбалета. Рядом хлопает, посылая болт во тьму, арбалет Воителя. Тетрик прислушивается: там, впереди, раздается слабый вскрик, шелест листвы, вниз падает что-то тяжелое, подминая подлесок.

- Один готов! - довольно отмечает Крейтон. - Хотя нет, остался бы кто-то жив - я бы почувствовал. Не пойму, почему твой хлопец не свалился? Пошли, посмотрим.

- Ты уверен, что оба мертвы? - Тетрику вовсе не весело. Одно дело - бегать под стрелами, или даже стрелять из пушки по кораблю (все равно ведь не знаешь, по кому попадет ядро), и совсем другое - вот так хладнокровно целиться в ничего не подозревающего человека, который, к тому же, не сделал ему ничего плохого, и скорее всего оказался на пути случайно. Как на такое посмотрит благая богиня? Тетрик сглатывает…

- Если бы кто-нибудь остался, уже звал бы на помощь. Пошли, поглядим.

И, заметив состояние Тетрика, добавляет:

- Что нос повесил, раньше убивать не доводилось? Вот и у вашей Нарамис кто-то был первым.

–  –  –

- Ты прав. Самому убивать труднее. И честнее, чем сваливать грязную работу на других. А нам без этого никак, так что учись.

Все становится ясно, когда подходят к злополучным деревьям. Наверху и впрямь оборудованы крошечные площадки с перилами вроде “вороньих гнезд” на кораблях. Пожилой разбойник, которого убил Крейтон, получил болт в лоб, и теперь лежит в кустах и пялится мертвым взглядом в темнеющее небо.

Тетрика явственно мутит: несмотря на участие в двух войнах, так близко видеть трупы не доводилось. Крейтон каменно спокоен.

- А как поживает твоя мишень? - спрашивает тавалленец и ловко лезет наверх, чтобы удостовериться в смерти разбойника. Миг спустя сверху раздался звук, услышать который Тетрик ожидает меньше всего. Крейтон хрипло, зато от души смеется и прыгает вниз.

- Пригвоздил ты дурака, как гвоздями прибил! - объясняет Воитель. - Болт в горло ударил, потом в ствол на два пальца ушел. Так и стоит теперь на часах, но ни есть, ни спать, ни, извиняюсь, гадить не просит. Бессменный часовой мечта любой армии, да и только. А уж кровищи там - такое и я не каждый день вижу…

- Можешь сказать что-нибудь повеселее?

- Могу. Но от такого ты вообще спать не сможешь, и от мяса будет тошнить.

–  –  –

- Как мы все это объясняем? Видишь ли, есть такая мера зла, которая необходима для победы добра. Этим злом становимся мы. Отставить разговорчики. Надо ликвидировать еще пост, на внутреннем обводе.

Стараясь не шуметь листвой, они осторожно двигаются вперед. Крейтон пробирается впереди, короткими перебежками, то и дело пряется за стволами деревьев. Тогда он становится почти невидимым, но и во время перебежек обнаружить стремительный силуэт нелегко.

- Стоп! Вон второй расчет… Бери отравленный болт.

–  –  –

- Эта мишень будет потруднее. Видишь, они почти целиком закрыты деревом, но сами все видят. Я-то выцелю, а тебе рисковать не стоит, отравленный болт может просто зацепить врага, и тот умрет. Цельсь! Бей!..

И снова - хлопок, удар в плечо, свист болта в ночной тишине. Тетрик мимоходом удивляется, почему так легко прошли оцепление, но с таким воином, как Крейтон, в этом нет ничего удивительного. Воители Аргелеба сильнее любой армии, не говоря уж о лесных разбойниках.

–  –  –

- Дальше их логово, - жестко отвечает Крейтон, проверяя, легко ли выходят из ножен меч и кинжалы. - Вон на том пригорке. Видишь, где дымок поднимается - там их землянки, а вон сторожка лесника. Действовать будем так: после того, как войдем туда, разделимся.

- Надо ли? - с сомнением спрашивает Тетрик.

- Надо. Даже не потому, что ты должен хоть что-то сделать сам, а освободить Аэ тебе вполне по силам. То, что буду делать я, куда важнее.

- Что может быть важнее друга, попавшего в беду?

- Мальчишка, - ворчит воин. - Например, долг. От Ствангара зависит судьба и Эрхавена, и Таваллена. А мне удалось узнать, что дражайший супруг нашей Аэллы замешан в заговоре против императора. Силы, которые стоят за заговорщиками, таковы, что если они победят, Империи придется плохо. Могут отвалиться одна-две провинции, и это в лучшем случае. А на наших с тобой сограждан начнут охотиться, как на зверей. Надеюсь, ты понимаешь, что тогда нам на Север не пробиться.

- Понял. Что будем делать?

- Я наведаюсь в сторожку и по душам поговорю с Гафуром и особенно муженьком нашей Аэ. Мне нужны бумаги, доказывающие связь Гафура и Беренгарда с Валиандом. Ты займешься землянкой, где держат Аэллу - вон той.

Ее охраняют четверо разбойников, но, скорее всего, бойцы они никакие. Ты хоть немного мечом владеешь?

- Не очень…

- Плохо. Постарайся не подпускать их близко. Лучше подожди, пока я начну, и когда соберутся вместе, выстрели разрывным. Один я, так и быть, оставлю.

Воитель достает из колчана и кладет перед Тетриком здоровенный, почти не уступающий по длине и толщине стреле для лука, болт. Граненый наконечник, способный пробить доспехи или глубоко войти в дерево, переходит в тонкое древко. Но где-то в двух ладонях от наконечника древко утолщается, будто распухает, а дальше снова сужается, переходя в толстую, полую внутри часть древка с оперением. И “опухоль” посередине, и полость внутри задней части древка, рассказывал Крейтон, заполнены взрывчаткой, и не порохом, а кое-чем помощнее. Секрет этого состава знают только жрецы бога кузнецов и огня Кириннотара, да еще, может быть, в потайных мастерских Храма Аргелеба. Как бы то ни было, при желании таким болтом можно проломить нетолстую стену, а осколками положить, самое меньшее, отделение.

Не знает Тетрик и того, что болт, которым поделился Крейтон, стоит больше боевой галеры. Но что в руки попало сокровище, осознает сразу.

- Но если я выстрелю, весь лагерь вскочит! А двое уцелеют.

- Не уцелеют. При взрыве болт дает достаточно осколков, чтобы положить отделение, не то что троих бездоспешных обормотов. Главное, дождись, чтобы они собрались вместе. Потом - хватай Аэ и бегом в лес. Прячьтесь, не дожидаясь меня.

–  –  –

- За меня не бойся, уж я-то смогу уйти. Не впервой… Все, исполняй.

Крейтон бесшумно исчезает в сгустившейся ночной темноте. Словно тает в воздухе, не шевельнув ни одной травинки. Тетрик уже немного привык к этому умению воина Аргелеба, но ему самому остается только завидовать: даже в этом они несравнимы. И, отчасти, сочувствовать разбойникам, которые, на свою голову, окажутся у Воителя на пути.

Тетрик остается один и вглядывается во мрак, где белеет запертая дверь землянки и скучают двое часовых - бородатых мужичков с самодельными, из кос, копьями, одетых один в драный армейский плащ, а второй - в латаную-перелатанную рубаху. Они не страшны, а жалки, и Тетрику приходится напомнить себе, что это разбойники, которые наверняка и убивали, и пытали, и насиловали.

Постепенно глаза привыкают к мраку, теперь Тетрик видит правоту Крейтона. Охранников всего трое, двое стоят у входа, а третий время от времени обходит землянку, проверяя, не подбирается ли кто сзади. В общем разумно, но обходы он делает небрежно, словно не ожидая опасности, просто для порядка. Понятно: как просочиться незамеченным через два кольца оцепления, в кишащий разбойниками лагерь? Конечно, с Воителем Аргелеба в напарниках - запросто, но откуда тут взяться жрецу бога-воина, да еще такого ранга? Время от времени третий, которого Тетрик прозвал “ходячим”, на некоторое время пропадет, а потом возвращается, о чем-то переговариваясь со “стоячими” соратниками, и снова пропадает во мраке.

Дверь землянки заперта, замок впечатляет размерами, но саму ее делали на скорую руку. Пожалуй, можно будет высадить, когда эти трое будут обезврежены. Надо только дождаться, пока они соберутся вместе.

–  –  –

проведенная на прохладной влажной траве под кустом, кажется годом. Арбалет целится в одного из разбойников, потом перемещается на второго. В кого бить первым, Крейтон не сказал, а сам Тетрик решить не может. Вроде один держится более важно… К землянке подходит еще человек. Ничем не примечательный лысый мужичок в странном красном плаще, он несет на плече объемистую сумку, из нее выглядывают предметы, ошибиться в назначении коих невозможно. Палач, и никто иной. Перед ним топает лысый громила, несущий мешок с углем.

Действовать надо немедленно, если палач примется за дело, Аэ, вполне возможно, танцевать больше не сможет. “Каты вонючие!” - с поразившей его самого ненавистью думает Тетрик.

Сдерживая клокочущую ярость, он наводит арбалет на широкую спину палача, помощник которого не спеша отодвигает тяжелый дверной засов.

Тетрик выжидает, пока дверь чуть приоткрылась, через щель просочился багровый свет факела, и плавно, как учил отец, тянет на себя спусковой крючок.

–  –  –

оглушительным. Расстояние для храмового арбалета пустяковое, болт бьет в спину палача с такой силой, что тот сбивает помощника, и они вместе наваливаются на дверь. Миг спустя срабатывает хитроумный взрыватель, из спины умиравшего палача словно выстреливает пушка. Заряд взрывается, во все стороны разбрызгивает сотни мелких осколков. Тишину вспарывают крики разбойников, ослепленных, оглушенных и изрешеченных осколками, и тут же тонут в грохоте взрыва. Хуже пришлось телу палача - = его буквально на куски дымящегося мяса. И, конечно, перед взрывной волной не устояла хлипкая дверь. Тлеющие обломки отшвыривает вглубь землянки.

Изнутри раздается женский визг. Крейтон был прав: Аэллу посадили именно сюда. Пока на грохот не сбежались господа разбойники, Тетрик бежит к землянке. Его едва не стошнило, когда он увидел результат попадания вблизи. Впрочем, разбросанные взрывной волной палаческие инструменты и рассыпавшийся тлеющий уголь напоминают, что убитые заслужили свою участь.

Он бросается внутрь. Хоть в землянку докатились лишь отголоски взрывной волны, там все перевернуто. Например, одежду Аэллы, кучей сваленную на столе, отнесло к дальней стене и перемешало с какими-то бумагами, наверняка лежавшими столе. Сам стол, грубо сколоченный из каких-то досок, устоял, но все, что было на нем, смахнуло на земляной пол.

Глиняная чернильница разбилась при падении, на полу образовалась черная лужа.

- Тетрик? - доносится сквозь зловонный, едкий дым от взрывчатки голос Аэллы. - Ты?

- Ты где? - спрашивает он, щуря слезящиеся от дыма глаза. А ведь большая часть этой пакости осталась на улице…

–  –  –

Аэлла привязана к массивной скамейке. Тетрик успел вовремя настоящим пыткам ее еще не подвергали, хотя на теле женщины отчетливо видны следы жестокой порки. Достав кинжал, он торопливо разрезает веревки.

Аэлла вскакивает и быстро одевается. Можно ограничиться сапогами, но ночью в ствангарском лесу голой лучше не ходить - слишком много комаров.

- Глазеть на даму, когда она одевается, неприлично, - напоминает зазевавшемуся Тетрику Аэлла. Он торопливо разворачивается, глядя в дверной проем. - Впрочем, можешь не отворачиваться: самое интересное ты уже видел.

Ну как, есть еще, на что посмотреть? - вдруг криво улыбается она, коснувшись пальцем высокой и упругой груди.

На взгляд Тетрика, никого красивее Аэ - что голой, что одетой - нет в целом мире. Но ее зрелую, изысканную красоту оценил бы и истинный знаток, вроде Крейтона. Конечно, до точеной фигурки Сати Аэлле уже далеко, но все же…

- За что они тебя? - пользуясь моментом, спрашивает Тетрик. - Муженьку в морду плюнула?

- И ему тоже. А вообще, - морщась от боли в иссеченной спине, натягивает платье танцовщица. - Вообще он действовал по закону. Если жена убегает от мужа, а ее потом ловят, ее должны публично выпороть, а потом она публично же должна попросить у мужа прощения.

–  –  –

- В старину за это живьем закапывали. Сейчас ее просто передадут мужу, и уж он дома за прилюдный позор отыграется… Вот, когда я Беренгарду в глаза его бесстыжие плюнула, он и взбеленился. Вон той плеткой, что на стене висит, и бил. Ох, больно… Сам себя, гадина, превзошел.

- Хорошенькие у вас законы, я погляжу.

- Да в Эрхавене не лучше. Вспомни закон о рыбной ловле, по которому вы стали незаконными рыбаками.

- Чего от тебя хотели? - спросил Тетрик.

- Ой, много чего. Тела, например. А Беренгард - не простая шишка, все о нашем отряде спрашивал. У него в покровителях чуть ли не сам принц Валианд… Сзади!

Аэлла кричит, видя, как в дверном проеме возникает темная фигура.

Блеснул, отразив свет месяца, меч. В следующий момент Тетрик уже отчаянно отбивается кинжалом, и спасает его от немедленной гибели лишь то, что в тесной землянке меч - слишком громоздкое оружие. Но после первых же выпадов всем троим становится ясно: исход боя предрешен.

Противник, которым оказывается последний из охранявших землянку разбойников, “ходячий”, уверенно теснит Тетрика вглубь, загоняя в угол. Он не спешит: то ли Крейтон еще не напал на штаб, то ли разбойник не знает о нападении.

Нельзя сказать, что бандит умеет обращаться с мечом так уж хорошо.

Посредственный фехтовальщик, с которым Крейтон расправился бы за полминуты. Но бандит - мечник посредственный, а Тетрик - никакой. Вскоре разбойник отбивает удар Тетрика с такой силой, что кинжал выпадает из онемевшей руки, вонзается в земляной пол. Бандит, не теряя ни минуты, взмахивает мечом, намереваясь развалить недруга надвое.

Выручает Аэлла. О танцовщице оба позабыли, а она быстро оправляется от страха. И, оценив обстановку, пускает в ход ту самую плеть, которая еще недавно гуляла по ее спине. Аэлла изо всех сил вытягивает разбойника по спине.

Через толстый армейский плащ удар почти неощутим, но кое-чего Аэлла достигла. Плеть обвивается вокруг плеч караульщика, Аэлла рвет ее на себя, и меч, который должен был сделать из Тетрика двоих, скользит по ребрам и глубоко вонзается в бедро. Тетрик чувствует, как по штанам и ноге обильно течет горячая кровь. Потом сознание затапливает чудовищная боль, и парень падает на левое колено.

Аэлла стегает еще раз, метя в лицо, но разбойник легко уклоняется и, перехватив, безжалостно выкручивает руку с плетью. Танцовщица взвыла, согнувшись пополам. Несколько раз огрев послушницу плетью, так, что на загорелых плечах проступила кровь, отшвыривает ее в угол и снова хватается за меч.

- Все, гаденыши! - хрипло произносит он и грязно ругается. - Сейчас ответите за пацанов… Издевательский смех сменяется предсмертным хрипом. Глаза бандита широко раскрываются, пуская кровавые пузыри, он медленно оседает на пол.

Из мясистой шеи торчит рукоять метательного ножа, плащ быстро темнеет от крови.

- Уходим! - хрипло командует Крейтон. Его меч в крови по самую рукоять, и хотя на теле не заметно ран, выглядит воин неважно. Впечатление такое, что он не спал несколько ночей подряд, и притом в камере, где об него чесали кулаки тюремщики. - Что, этот гов…к зацепил парня? - обращается он к Аэлле, заметив залившую штаны Тетрика кровь. - Идти может?

- Шутить изволишь? - возмущенно спрашивает Аэлла.

Крейтон, впрочем, уже осматривает рану. Он разбирается в ранах и болезнях, пожалуй, похуже Неккары, но ненамного.

- Научи дурака железом махать, - бормочет воин, пытаясь перевязать рану обрывками одежды. - Не научился драться - не лезь в рукопашную!

Проклятье… Аэ!

–  –  –

- Что слышала. Потому я не добыл бумаги. Еле сам ушел - хорошо, они вояки никакие… Хорош болтать, мальчишку вытаскивай!

Он хочет сказать что-то еще, но из глубины лагеря разбойников летят стрелы. Две Крейтон отбивает неуловимо-быстрым и точным движением меча, остальные проходят мимо. Из-за угла выскакивает группа разбойников с мечами наголо. Девятеро вояк, наверное, не сразу понимают, что к чему, но смекают, что противник-то один, и неумело, мешая больше друг другу, чем Крейтону, бросаются в атаку. Храмовник же, кажется, нисколько не огорчился, оказавшись в столь заметном меньшинстве. Он подпускает их поближе и принимается за привычную, хоть совсем не интересную (какая радость крошить тех, кто ничего не может тебе сделать?) работу.

…Первый разбойник заносит меч, разинув рот в яростном (“Ори громче станешь смелее!”) крике. Плохонький, но вполне пригодный для раскраивания голов меч уже почти завершил смертоносную дугу, и до ненавистной головы ночного убийцы остается совсем немного. “Достал!” - проносится восторженная мысль. Но почему тогда что рвануло бок, а мигом спустя навалилась чудовищная, непереносимая боль, и нет сил даже кричать? Э-э брат, это не ты достал, это тебя достали, а ты уже никого не достанешь… Расправа оказалась короткой и страшной. Крейтон терпеть не может “играть”, как сытый кот с мышью, со слабыми противниками. Но и щадить

–  –  –

стремительно и безжалостно, проламывая любую защиту, а при необходимости просто рубя списанные армейские клинки. И тогда валятся окровавленные тела, жутко кричат изуродованные, а трава чернеет и начинает масляно блестеть от крови в свете факелов.

Потеряв четверых убитыми и изувеченными, разбойники отбегают назад.

Снова летятт стрелы. А шагах в тридцати от землянки-тюрьмы уже накапливаются их соратники. Их не меньше сорока человек, и все время подходят новые. Если так и дальше будет продолжаться, такая толпа, пожалуй, сомнет и Воителя (пусть не сразу).

- Ну? - хрипло кричит Крейтон, сплевывая и утирая рукавом брызнувшую в лицо чужую кровь. Стереть не удается, только размазывает. Но от этого его лик становится жутко ухмыляющейся маской, достойной кладбищенского вурдалака. - Что, штанишки намочили?

Разбойники топчутся на месте. Ясно, что в конце концов они одолеют, но… Но тому, кто сунется первым, страшный гость неминуемо снесет голову.

Желающих быть первыми не находится. Как всегда, первыми за дело принимаются арбалетчики.

Тут-то Крейтон и жалеет, что не может применить магию. Прикрыться бы огненным щитом, способным испепелять даже сталь и на полминуты делающим мага практически неуязвимым, добежать до врагов и ударить самому, рассеивая во все стороны и убивая десятками. Требуется все умение, да вдобавок огромная удача и отсутствие у врагов армейской выучки и организованности, чтобы остаться целым и невредимым, когда в него летят болтов двадцать. Выстрели бандиты залпом, не спасла бы никакая выучка.

Свист мечей, звон отбитых болтов и перерубленных стрел, короткие взблески искр в ночи… На всякий случай - вдруг таинственный маг заснул или помер - Крейтон тянется к магии. Сила, которая всегда приходила на помощь и никогда не подводила, должна выручить и сейчас… Но давно ставшего привычным жара пробудившейся магии, самого приятного, что есть на свете для боевого мага, на сей раз нет. Будто магии в мире никогда и не было, и затверженные до уровня коленного рефлекса формулы заклинаний - не более чем пустой звук. Здесь и сейчас он очень хороший воин, но не более того. А против него - несколько десятков очень злых бандитов… и таинственная Сила, назовем ее так, выпившая даже не просто Силу его чар, а сами невидимые потоки магических энергий, имеющиеся в этих местах.

Ни о чем таком Крейтон не слышал. С детства, когда обнаружили у него Дар боевого мага, наставники учили, что можно подавить способность противника, использующего определенную систему магии, к колдовству, можно разрушить его заклятия, изолировав от потоков магической энергии но нельзя уничтожить возможность применения магии в Мире вообще, как и в любой его части. А теперь, выходит - можно? Если да, то это открытие важнее, чем даже безопасность ствангарского Императора. Значит, главное - выбраться живым и дать знать в ближайший Храм Аргелеба - в Военном городке, на северном берегу Венда. Там же можно и найти лекаря для Тетрика. Идти недалеко - мили две, час пути даже с тяжелораненым… Решено - идем в Малый Храм.

- Давайте же вы там, засранцы! - по-эрхавенски кричит он Аэлле и Тетрику. Времени у них ровно столько, сколько разбойникам понадобится, чтобы преодолеть страх и броситься в атаку. - К Военному городку!

"Не уйти! - отчетливо осознает он, видя, как медленно движутся спутники, и каким белым даже в темноте стало от боли лицо Тетрика. Удивительно, но он даже не стонет. Впрочем, если это болевой шок, и в действительности он уже без сознания, еще хуже.

Можно уйти в лес - это ничего не изменит, как ни близко военный городок, у самой крепостной стены которого, помнит воин, есть спасительный Храм Аргелеба. С тяжелораненым от погони не оторваться. Чтобы у спутников появился хотя бы призрачный шанс, надо задержать врага еще на полчаса.

Идея появляется, когда он уже подумывал не броситься ли в рукопашную и устроить напоследок кровавую баню. Вход в лагерь прикрывала пушка"!

Наверняка допотопное десятифунтовое орудьице заряжено, и наверняка щебенкой (ни на что большее оно не годится). Значит, его можно развернуть и… Крейтон разряжает трофейный арбалет в лицо одному из разбойников, быстро и уверенно мчится туда, где видел орудие. При пушчонке наверняка дежурит часовой - охраняют лагерь неплохо. Но если часовой струсит, увидев, что на него бегут несколько десятков человек, а тьма не даст разглядеть лица… …Вот и пушка. Ловко замаскирована самодельным бруствером из мешков с землей, от чужих глаз все это прикрыто ветками. Впрочем, сейчас полевое орудие выкачено из амбразуры и развернуто часовым в сторону лагеря. Он ждает только команды, чтобы поднести зажженный фитиль к запальному отверстию.

- За мно-о-ой! - вопит Крейтон и, на бегу перезарядив арбалет, пускает болт в сторону пушкаря. Именно в сторону, не в него самого - чтобы напугать, но не убить. Железяка входит в мешок с землей рядом с головой разбойника. За импера-атора!

- Мамочка! - слышит Крейтон восклицание артиллериста (судя по голосу, совсем еще молоденького паренька) и замечает, как рдеющий багровым

–  –  –

растянувшиеся на годы доли мгновения, успевает рухнуть ничком. Из ствола старенькой пушки вырывается ослепительный сноп пламени пополам с раскаленным щебнем. Пушка грохает, дергается на лафете, как живая,

–  –  –

замешательством “противника”. Ревущая толпа словно придает пушкарю сил он действует с недоступной в обычных обстоятельствах быстротой и точностью… Над головой взвизгивает, один из смертоносных камешков пролетает прямо над ухом Воителя, обдав чуть заметным ветерком. Там, где тяжеловесно топает погоня, раздаются стоны, крики и забористый мат. Разбойники забывают о Крейтоне, тем более - о тех, кого он прикрывет, и бросаются к пушке, “захваченной” врагом.

Откатившись в сторону от тропинки и вглядываясь во тьму, Крейтон терпеливо ждет. Разбойник-артиллерист успевает перезарядить пушчонку и поднести фитиль к запальному ответстию как раз в момент, когда разбойникам остаются последние десять шагов. На сей раз каменное облако не успевает рассеяться, при столкновении с плотной толпой не пропадает даром, наверное, ни один камень. Разбойники валятся десятками, точно взмахнула косой сама

–  –  –

десятифунтовой пушки видеть еще не доводилось. Интересно, скольких разбойников не досчитается поутру Гафур? Впрочем, что радоваться? Важно, что не удалось прорваться в штаб. Документы, изобличающие мятежников, останутся у Гафура и Беренгарда. Император Симплициан будет по-прежнему доверять наследнику. Попав под удар, Валианд затаится, а потом придумает что-нибудь еще гаже. Или не придумает: когда Императору за восемьдесят, безопаснее пару лет подождать … Впрочем, нет. Судя по всему, во внутренние дела Империи вмешался

–  –  –

Возможно, он действует заодно с Атаргами: враг Ствангара всегда друг Марлинны. Значит, налет на разбойничье логово не так уж неудачен. По крайней мере, удалось узнать нечто более важное, чем замыслы Валианда.

Только бы тайна попала в нужные руки… Крейтон поднимается и бесшумно скрывается в зарослях. Разбойники как раз добегают до пушки и пускают в ход мечи. Крейтон мимоходом сочувствует парнишке-пушкарю: он ничего не смог бы объяснить недавним сотоварищам, даже если язык не отнялся от страха… Крейтон уже далеко - он бежит по едва заметной тропинке в сторону невидимого за лесом военного городка. Воитель не боится погони: сейчас разбойникам хватит дела в разгромленном лагере и с раненными.

Правда, несколько человек все-таки увязались следом, жрец слышит шелест листвы и травы шагах в ста сзади. Что делать в таких случаях, в Храме знает распоследний Кнехт… Он прячется за стволом старой, могучей березы и, дождавшись, пока передний разбойник поравняется с деревом, пускает в ход кинжал.

Удар - и окровавленное тело с перерезанным горлом валится наземь. А

–  –  –

окровавленным кинжалом. В темноте ночного леса, где лицо невозможно различить с десяти шагов, Воитель Аргелеба кажется чудовищным духом-убийцей, которыми разбойники любили пугать друг друга у ночных костров. - Мне что, самому к вам идти?

Угроза возымела действие: разбойники соображают что противник не по зубам, а главное, может сделать с ними, что захочет, и бросаются наутек.

Точнее, пытаются: Крейтон мчится им вослед и, покрыв одним прыжком два копья, обеими ногами бьет в спину заднему, плешивому мужичку с арбалетом.

Оружие отлетает далеко в кусты, а Воитель, усевшийся на спину пленнику, деловито обшаривает карманы на предмет денег или оружия, осматривает разбойника. Лысенький, невысокий, но жилистый и сильный мужичок лет сорока. Ничего особенного, таких из ста сотня.

- От…пусти, - морщась от боли хрипит пленный.

Отлично, хребет цел. То, что надо, даже вырваться пытается…

- Еще чего. Ты у меня рабом-носильщиком будешь - пацана до города дотащишь.

- До города?! - с ужасом произносит пленный. - Там же суд… Пожалей, воин, я заплачу…

- Твое золотишко уже итак мое. Поможешь мне - будешь жить. Нет - нет.

По крайней мере, на имперскую каторгу не попадешь. Есть возражения? Убью ведь… Теперь согласен? Ну, и прекрасно… Встать!

Разбойник поднимается. Нацелив ему под ребра кинжал, Крейтон ведет пленника в сторону, где слышал шелест прошлогодней листвы, хруст сучьев и даже хриплое дыхание. Аэлла не успела уйти далеко, если б он не задержал врага, разбойники уже бы до них добрались.

- Как дела, Аэ? - спрашивает Крейтон танцовщицу.

- Паршиво, - пыхтя, честно отвечает та, вытирает со лба пот. И это прохладной по летнему времени (даже по меркам Ствангара) ночью… - Еле движемся, совсем плох, никак не удается остановить кровь. Почти в обмороке.

Тут даже подлеска нет, негде спрятать.

- Ясно, - отзывается воин, наспех осматривая Тетрика и перебинтовывая бедро заново. Мокрая от крови ткань уже мало на что годится. - Планы меняются, Аэ. Разбойники нас больше не побеспокоят, а вот этот плешивый … поможет дотащить Тетрика. Бери парня за руки… А ты за ноги, дурак!.. И быстрым шагом к Храму: если через час не вмешаются Нек или храмовые маги, его не вытянут и Боги.

Они трогаются в сторону военного городка. К счастью, тропа чуть расширяется, становится ровнее. Теперь нести легче, маленький отряд ускоряет шаг. Разбойники больше не беспокоят - так близко к столице они забираться не рискуют.

Тетрик так и не пришел в сознание, и Аэлла спрашивает:

–  –  –

- Тогда, скорее всего, будет жить. Он молодой, поправится. Хотя кровищи потерял столько, что… Честно говоря, не знаю, но попытаться надо.

Аэлле временами кажется, что быстрый путь сквозь лес, залитый непроглядным мраком, никогда не кончится, они заблудились, и больше никогда не увидят столицу. Пару раз приходится переходить узкие, мелкие, но быстрые и холодные речки, сбегающие с Гор Солнца к Венду, но хуже всего их топкие берега. Иногда холодный ветер с гор, колышущий ветви деревьев, открывает ясное небо, и на нем равнодушно перемигиваются звезды. Они почти не дают света и словно насмехаются над путниками: мол, сами мы светлы, но с землей делиться светом не хотим.

Чутье не обманывает Крейтона: через полчаса маленький отряд выходит к широкому полю. За ним на фоне звездного неба чернеет крепостная стена с башнями. В одном месте над стеной возвышается крупнее башни. Аэлла смутно различает купол, над ним даже в свете звезд сверкает начищенный стальной щит с отчеканенными на нем мечом и молотом - символ бога-воителя.

- Малый Храм Аргелеба, - поясняет Крейтон. - Настоятель - Меченосец Аргелеба Раймон Артеведле, мой знакомый. Там мы найдем помощь, в Храме безопаснее, чем в самом городе. Дошли… Глава 4. Небывалое Амме трогает браслеты, кабинет наполняется тихим, мелодичным перезвоном. Обычно звук вызывает радостное ожидание маленького, но восхитительного чуда, ощущение причастности к доброму волшебству. Оно идет из бесконечно далекого детства, из тех времен, когда она еще и подумать не могла, что станет настоящей танцовщицей, тем более - Верховной жрицей.

Тронь многочисленные браслеты на загорелых, все еще прекрасных руках - и воскреснет похороненное под бременем повседневности восторженная девчонка, под присмотром строгих учителей готовящаяся к первому выступлению. И снова, как тридцать лет назад, на душе жутко и радостно… Но сейчас не в силах разогнать грусть и звон браслетов танцовщицы.

Как-то враз Амме осознало, что молодость ушла, и возвращения в те благословенные времена не будет. Ушла она совсем недавно. Вместе с человеком, который за несколько дней в Эрхавене незаметно стал для Верховной всем. Молодость ушла, а она и не заметила, отдав всю себя карьере, карабканию наверх, отталкиванию соперников. Доказывая всем, что она - не амбициозная бездарность, а самой богиней призванная предводительница Храма. И доказала: когда в Эрхавене бушевала смерть, жрицы вручили ей власть, а богиня одобрила их выбор. Но только недавно Амме поняла, что упустила… Жрица вздыхает… и решительно поджимает губы. Довольно мечтать, пора браться за дело. Вон сколько сводок, прошений, жалоб, донесений и просто доносов скопилось за время осады. Добро пожаловать в мирное время, где без бумажки не ступить и шагу. По крайней мере, имеющему отношение к Храму… Амелия наскоро читает документы, макает перо в чернила и ставит размашистые резолюции: “К исполнению”, “Запрещаю”, “В Конклав Храма”, “В Магистрат”, “В дело”, “В архив”… На самом деле бумаг на имя Верховной поступает куда больше, чем она могла бы прочитать, даже ничем другим не занимаясь. На ее стол попадают лишь важнейшие. Те, которые Канцелярия Верховной жрицы сочла достойными ее внимания.

Амелия принимает решения почти машинально, мысли вновь и вновь возвращаются к мятежному Палачу Лиангхара. Он ушел, она осталась - как всегда. И как всегда, ей остается только любить, ждать и верить. Верить, что он вернется.

“Левдаст говорил, в наш мир лезет нечто смертоносное для всех. Прав он или нет?” Хочется верить ему, вроде бы очередному и в то же время особенному в ее судьбе, безоговорочно. Но женщина повидала слишком много интриг и лжи, чтобы поверить, не выяснив правду. Средства найдутся - иначе какая же она Верховная?

Амме еще раз бросает взгляд на заваленный бумагами стол. Если Левдаст прав, все, чем она занимается последние недели - суета сует. Важно лишь то, навстречу чему ушел любимый. Амелия ловит себя на том, что согласилась бы отдать свой сан в обмен на право встать с ним плечом к плечу. Разделить все опасности и невзгоды, а потом принять судьбу, какой бы она ни была. Лишь бы одну на двоих… И усмехается: скажи кто месяц назад, ведь не поверила бы!

…Штампы, печати, входящие и исходящие номера… Амелии, привыкшей к языку танца, они ненавистны. Хочется встать из-за опротивевшего стола, вернуться к ученицам и показать несколько новых движений, разъясняя их сокровенный, магический смысл. Увы, без бумаг, знает Верховная, Храмом управлять невозможно. Потому жрица лишь встает из-за стола, с усилием распахивает тяжелое, набранное из медарских витражей, окно, взгляд устремляется в лазурную даль Торгового моря.

Начало Десятого месяца в Эрхавене - еще почти лето, а в этом году солнце вообще будто забыло, что прошло осеннее равноденствие, и пора поумерить жар. В окно врывается горячий ветер, пахнущий морем, блеск отражающегося в волнах солнца, крики чаек… Там, куда ушел Левдаст, наверное, уже лежит снег и властвуют морозы. Амелия никогда не бывала севернее Медара, она знает о тех краях лишь по рассказам Неккары и жриц из Ствангара. Увы, и Левдаст, и Нек, и ученицы ушли в бой, а она… Она осталась позади, как беспомощная старуха.

Все, хватит! Амелия решительно возвращается обратно за стол, берет из кипы бумаг на столе на столе какую-то грамоту… И смотрит на нее, широко раскрыв искусно подведенные глаза.

Грамота непохожа ни на одну другую. Прежде всего, она написана не на бумаге, бересте или пергаменте, а на странном черном материале, словно бы поглощающем свет. Четко, словно вырезанные на агатовой поверхности, белеют незнакомые письмена. Амелия силится прочитать, потом замечает внизу перевод на эрхавенский.

Амме бросается читать, и глаза жрицы лезут на лоб:

“Старейшей Амелии, сиятельной Верховной жрице Исмины, король земли Владыки, Высший Палач Лиангхара Мелхиседек Атарг, выражает почтение…” Сперва Амме кажется, что кто-то неуклюже пошутил, или ее стали подводить глаза. Но ни один шутник не смог бы сотворить подобное. Печать из странного, зловеще-лилового материала заколдована, от нее прямо-таки разит смертоносной магией, конечно, искусно спрятанной, но и Амелию недаром избрали Верховной жрицей. Символы и письмена на печати ничего не сказали бы обычным горожанам и даже почти всем жрецам, но Верховная имеет доступ в самые секретные фонды храмового архива, где до сих пор хранятся рескрипты короля Ахава и Озии Атаргов. Сомнений нет - письмо подлинное.

Амелия еле справляется с желанием выбросить грамоту в окно. Но все-таки собирается с духом, осторожно, будто ядовитую змею, берет в руки страшное письмо.

“Если у вас, Верховная жрица, есть сомнения в подлинности письма, дайте прочесть любому, кого не жалко пустить в расход. Сомнения исчезнут”.

Это лишнее. Верховная жрица знает и другие способы отличить фальшивку. Так и сам Мелхиседек наверняка узнал бы ее письмо. Пробежав глазами цветастую и ничего не говорящую преамбулу, состоящую из дежурных, казенно-вежливых фраз, женщина принимается за основную часть.

"Итак, письмо, которое отдал мне через посла Эрхавена мятежный Палач, прошло тщательную проверку как на предмет подлинности, так и по правдивости содержащихся в нем сведений. Выводы, к которым пришли наши жрецы, таковы.

Первое. Все, что говорится об угрозе Миру, и наверняка уже известно вам, правда. Левдаст ничуть не сгустил краски, скорее наоборот, поскольку понимал, что полной правде не поверят. Правдивость слов мятежного Палача подтверждается самим Владыкой.

Второе. Возможно, вам это очевидно, но та, кто сопровождает Левдаста Атарга под личиной некоей Жаклин - в действительности земное воплощение Исмины…" Амелия морщится. Вот так запросто, без титулования “благая богиня”, назвать Ту, которой Амме служит уже почти сорок лет… Впрочем, сама-то она Лиангхара зовет отнюдь не Владыкой, так чего ждать от верховного жреца страшного божества?

"…Левдаст действует по Ее указанию, а также по прямому приказу Владыки, и это снимает с него всякие обвинения в измене. Но важнее то, что приказания Богов совпали - впервые за много столетий. Не значит ли это, что нам следует изменить до сих пор проводившуюся политику?

Третье. Существа, которые прорвались в Мир при помощи нашего с Левдастом заклятия, прежде всего уничтожают “тонкую”, магическую структуру Мира. В дальнейшем, возможно, разрушению тем или иным способом подвергнется и материальная составляющая Мирфэйна. Последнее, впрочем, не более чем гипотеза. Угроза, нависшая над Миром, слишком велика, чтобы с ней мог справиться какой-либо Храм по отдельности. У аргиштианцев нет шансов. Наступив на горло своей гордыне, они приняли верное решение обратиться за помощью к другим Храмам, и всем подали пример.

Посему Храм Лиангхара приглашает лучших магов остальных Храмов на совещание, которое состоится в Великом Храме Амриты в Медаре, в начале Одиннадцатого месяца. Лучше всего, если на встречу приедет сама Верховная, облеченная всей полнотой власти. Могут пригодиться также знатоки храмовых танцев, архивов и лекарского искусства. Впрочем, на усмотрение Верховной жрицы.

И последнее. Между нашими Храмами - давняя вражда, кровь и ненависть. Но если мы не объединим усилия, в мире не останется места ни Владыке, ни вашей Богине, ни другим Богам и их почитателям. Не призываю каяться, но призываю проявить благоразумие.

В день 21-й Девятого месяца 1140 года, Марлинна".

Впервые за год, проведенный на посту главы Храма, Амелия не знает, как поступить. Ясно одно - письмо подлинное. То же (по крайней мере, в основном) можно сказать и о сообщаемых сведениях. Но зачем Мелхиседек предлагает встречу? Это ловушка или… Или шанс добиться мира - впревые со времен Ахава Атарга и Нарамис. Короли и Магистрат Эрхавена воевали, но порой и мирились, как недавно Элрик. Но молчаливая и беспощадная война Храмов не прекращалась ни на день, и многие жрецы, даже высоких рангов, исчезло в застенках Марлинны. Не меньшие потери, особенно в последние два года, понес и Храм Лиангхара.

А что, если письмо… Амме вздрагивает и еле справляется с искушением выкинуть письмо подальше. Впрочем, ее знаний хватает: письмо безвредно для нее и только для нее. Зачем адресовать послание именно ей, а не жрице, которую нужно убить? Выходит, цель Мелхиседека на этот раз не убийство.

Будь все иначе, она уже была бы мертва. И все таки неплохо узнать, как письмо оказалось на столе, у жрицы-секретарши Аласты.

Приняв решение, жрица успокаивается. Аласта получит взыскание например, пять внеочередных смен в храмовых виноградниках или на кухне, и впредь будет внимательнее просматривать входящую документацию. Сейчас это обернулось к лучшему. А если на имя Верховной жрицы когда-нибудь и впрямь придет письмо-ловушка? Кончить, как несчастная Лимна, Амелия не хочет. Теперь Верховная уверена в себе - она не беспомощная малолетка, а посредница между людьми и богиней. Значит, должна разгадать намерение короля и принять верное решение.

Так что предлагает Мелхиседек? Амме облизывает губы. Привычка сохранилась с детства и постоянно всплывает из глубин памяти, стоит жрице глубоко задуматься (во время выступлений танцовщица, конечно, ничего подобного не допускала). Вкус помады во рту возвращает женщину к реальности.

Все было бы просто, назначь Мелхиседек встречу в Марлинне или городах Темесского союза. Согласиться на такое - значит, скорее всего, повторить судьбу бедняжки Лимны. Встречаться в Эрхавене, Ствангаре или Таваллене не решился бы Мелхиседек - по той же самой причине. Под гарантию неприкосновенности? А что такое любые клятвы, когда решается судьба Храма или государства? Амме прекрасно понимает врага. Значит, нейтральная территория, и выход тут может быть только один.

С незапамятных времен на Ствангарском материке сложились две коалиции Храмов, а значит, и государств. Жрецы Исмины, Аргишти и Аргелеба, немногочисленные почитатели Ритхи, живущие в Васте и Вейвере, и великое множество третьестепенных божеств - с одной стороны. И жрецы Лиангхара, Лаэя, Кириннотара, Элисара с не меньшим числом божков из “свит” - с другой. В Аркоте, Кханнаме, Закатных степях свои боги и свой расклад сил, но до тех краев поди доберись. Рыцарская Земля и Озерный Край не в счет. Они яростно борются, как с язычниками, и с теми, и с другими. Есть и действительно нейтральные боги Четвертого поколения, но их жрецам не хватит сил, чтобы гарантировать безопасность обеим сторонам. Остается лишь один действительно Великий Храм, способный не дать древним врагам сцепиться. Храм Амриты в Медаре.

Амрита… При воспоминании о жрицах Великой Матери Амелия не сдержалась, морщится. Конечно, это настоящий Великий Храм, его жрицы владеют странной и могучей Силой, но многое в их вере Амелии претит.

Например, их убеждение, что соитие мужчины и женщины священно само по себе, потому блудницы - почти святые, а если они еще и жрицы их Храма, то безо всяких там “почти”. Отдаваться любому чужеземцу или просто прохожему, видя в нем живой символ бога-мужа Великой Матери… Даже явным уродам, ибо милость Богини-Матери для всех… Это уж слишком, тем более теперь.

После неистовой ночи с Левдастом Атаргом Амелия поняла, что полюбила.

Первой, последней, истинной и окончательной Любовью.

–  –  –

(Богинями-Дочерьми они, как ни странно, считают Исмину и Риттхи) всегда были неплохими - все-таки, и богини, и их учения отличаются не сильно, а сами города находятся слишком далеко, чтобы поводом к вражде стали амбиции Магистратов. И городам, и Храмам доводилось поддерживать друг друга в трудные времена, но и те, и другие всегда держали дистанцию. “У вас своя богиня, у нас своя. Мы можем быть союзниками, но никогда - единым целым”. Впрочем, у жриц Богини-Матери ровные отношения и с остальными Храмами, даже с Храмом Лиангхара. Защищаться они умеют, но по своей воле ни с кем не враждуют. Любой - в том числе жрецы Лиангхара и Исмины, Аргелеба и Лаэя, может рассчитывать на радушный прием в Медаре. Если, конечно, на время забудет о вражде. Мелхиседек прав - другого места, где жрецы всех Храмов могут встретиться и не вцепиться друг другу в глотки, на Мирфэйне нет.

Кроме того, его искренность легко проверить. Достаточно послать в остальные Храмы запрос: получали ли они такое письмо? Благодаря магии ответ придет уже сегодня. Мелхиседек не может об этом не знать. Значит, не обманывает, и все-таки проверить не помешает. Когда придет ответ ото всех Храмов, можно будет созвать Храмовый совет. Не простой, Расширенный надо пригласить представителей Малых Храмов (к сожалению, лишь тех, кто успеет добраться - время не терпит), Магистрата, военных - всех, кого касается предложение о мире. Дело слишком важное, чтобы можно было принимать решение келейно.

Не получится, что там ее не поддержат? После прошлогоднего Дня Любви Исмины, чего доброго, еще обвинят в измене… Но попытаться стоит. Три войны за восемь лет - все-таки слишком. Войска и флот обходятся дорого, приходится поднимать налоги, а это пребольно бьет по ремесленникам и особенно купцам, тем, кто и главенствует в Магистрате. Для них прочный мир единственный способ избежать разорения. А мир между Храмами означает мир и между государствами. Нет, они препятствовать не будут. Тем более сейчас, когда умер Элрик Бонар, а город едва пережил недавнюю осаду. Значит, надо смело собирать Расширенный совет, а там сделать упор на том, что риск берет на себя Храм, зато в случае успеха город получит не одно десятилетие мира. Со временем, если мир перерастет в нечто большее - и торговый союз. Чем плохо, что жриц перестанут похищать и убивать, а изделия эрхавенских мастеров начнут продаваться в Марлинне? Испортятся отношения со Ствангаром? Но и Ствангару как воздух нужен мир. Значит, можно присоединить к союзу и Империю, причем Эрхавен превратится в гаранта нового союза и центр посреднической торговли, оттирая Темесу на задворки. То, чего Элрик так и не достиг войной, можно достичь миром… А она станет величайшей из ста тридцати Верховных жриц Исмины.

И все-таки интересно, как Мелхиседек на такое осмелился? Это ведь неслыханно - собрать в одном месте глав всех Великих Храмов! Насколько знали историю Леонард, хранитель храмового архива, когда Лимну избрали Верховной жрицей, и сама покойная Верховная, подобное не происходило ни разу. Переговоры даже между враждующими Храмами порой случались (правда, между Храмами Исмины и Лиангхара их не было со смерти Ахава Атарга), но о том, чтобы в одном месте собрались все сразу, не слыхивали со времен аркотских завоеваний. Да и в самом Аркоте подобного никогда не было.

Каждый Храм там тоже сам по себе. Никто не взялся бы бы предсказать, как пройдет встреча, чем она закончится. В любом случае, последствия определят судьбу Храмов, а значит, почти всех населяющих материк народов, на века вперед. “Мне не сделать ничего более важного, чем эта встреча. А если ее итогом станет мир и союз между Храмами…” Амелия ловит себя на том, что завидует Мелхиседеку. Ведь все соберутся по его инициативе, все летописи мира будут прославлять именно его. И, конечно, Дарящую Любовь, как прозывают жрицы Амриты свою Верховную, в Храме которой все соберутся. Именно там примут судьбоносные решения, начнется новая эпоха. Амелия вздыхает… и улыбается. Решение принято, план действий намечен. Остается расспросить Аласту, как на столе Верховной оказались заколдованные документы Храма Лиангхара? В условиях намечающегося мира между Храмами это уже не столь важно, но в политике мелочей не бывает.

Амелия поднимает унизанную браслетами руку и дергает за витой шелковый шнур, висящий над столом. В комнатке не раздается ни звука по-прежнему свистит ветер, шумит море далеко внизу, кричат чайки. Но в помещении неподалеку звенит подвешенный под потолком колокольчик, а молоденькая девушка-послушница понимает, что она нужна Верховной.

Шлепают по мраморному полу легкие сандалии, девушка робко стучится.

- Старейшая звала меня? - спрашивает она.

- Да, - произносит Верховная. В воспитательных целях - холоду, холоду побольше в голос. На лице девчонки - обожание, она в Храме совсем недавно, и еще не знает, какие интриги знавали эти стены. Она ведь так и не поняла, что своей беспечностью могла бы убить главу Храма и свою наставницу… А девушка кланяется, замешкавшись лишь на миг, да и то - чтобы откинуть упавшую косу за спину. - Скажи, Аласта, кто тебе дал письмо?

Аласта задумывается, увидев в руках жрицы свиток. Потом вспоминает:

- Старейшая, ночью в Храм прибыл корабль под флагом Храма Амриты, он

–  –  –

Некоторое время Аласта роется в бумагах. Ее умение каким-то нутряным чутьем находить в куче пыльных грамот нужную всегда удивляло Верховную.

Потому безвестная ученица и стала доверенной секретаршей главы Храма. Вот и теперь девушка почти сразу извлекает свиток, скрепленный печатью Храма с изображением широкобедрой, крупной женщины, кормящей грудью ребенка.

С этим Храмом отношения получше, Храмы ведут переписку на высшем уровне, и Амелии хватает взгляда, чтобы убедиться в подлинности письма.

- Надо было положить оба письма на видное место, - недовольно ворчит Амелия. - Из всего, что ты принесла за мирное время, эти два письма - самые важные.

- Легче всего, старейшая, не заметить очевидное.

–  –  –

- Хорошо, Аласта. Где а Лалика?

- Налини сказала, что вы сперва ознакомитесь с письмом, а потом уже ее примете, если сочтете нужным.

- Конечно, сочту. Как скоро она может явиться на прием?

- В любое удобное вам время.

- Тогда через полчаса я встречусь с ней в приемной келье.

Когда Аласта выходит, Амелия решительно встает из-за заваленного бумагами стола. С сегодняшнего дня она больше не будет корпеть над бумагами. Раз старшая жрица Налини решила подменить собой приемную Верховной жрицы, ее можно назначить местоблюстительницей. Тем более, уроженка Аркота достаточно умна, чтобы справиться, но недостаточно подла, чтобы в отсутствие Верховной захватить власть… Себе Амелия оставит дело, достойное сана.

…Из раздумий Амелию вырывают тихие шаги. Женщина оборачивается и невольно любуется жрицей Амриты, которая приехала сопровождать Верховную в Медар. Действительно, Дарящая Наслаждение, даже если просто смотреть!

Женщина кажется почти юной, хотя она лишь лет на десять младше Амелии. Полные, маняще-алые губы чуть приоткрыты, длинная и толстая черная коса, змеёй извивается в такт шагам, озорные, искусно подведенные глаза так и стреляют, внося смятение в сердца мужчин. Крутые бедра ритмично движутся, легкая зеленоватая блузка обтягивает высокую, упругую грудь, лишь подчеркивая то, что должна скрывать. Стройные ноги ступают плавно и неуловимо-грациозно, будто танцуют без музыки. Крупные ступни, выдающие в женщине танцовщицу, босы - старшие жрицы Амриты без крайней нужды не надевают обувь, а Дарящая Любовь с избранием не только отказывается от имени, но и дает обет вообще не обуваться. Считается, что обуться - значит оскорбить мать-землю недоверием. “Хорошо, что я не мужчина, - усмехается Верховная. - Мужчине рядом с такой откажет разум…”

- Приветствую старейшую, - в полном соответствии с древним этикетом склоняет хорошенькую головку медарянка. Голос бархатистый, грудной, под стать внешности. - Долгих вам лет.

- Приветствую и вас, Дарящая Наслаждение, - чуть заметно кивает Верховная. Немного колеблется, но решается:

- Я не очень разбираюсь в титулах вашего Храма. Почему вас зовут Дарящей Наслаждение?

Обворожительная улыбка, озорной блеск в глазах. Похоже, разменяв четвертый десяток, в душе Лалика осталась девчонкой.

- Богиню мы зовем Дарящей Жизнь, - отзывается Лалика. - Ту, кого вы назвали бы Верховной жрицей - Дарящей Любовь. Только так - ее имя приносится в жертву Богине-Матери при посвящении в сан. А кто служит Дарящей Любовь, делит с ней все беды и радости, по возможности помогает советом и имеет право действовать от ее имени в случае болезни или внезапной смерти - Дарящими Наслаждение.

“Кому, интересно?” - ехидно думает Верховная жрица, но произносит иное:

- Вы решили объединить силы со жрецами Лиангхара. Интересно, что заставило на такое вас решиться?

- То же, Верховная жрица, что и вас заставило принять помощь Палача Лиангхара. Над миром нависла опасность, жрецы Лиангхара убедили в этом Дарящую жизнь и прислали вам два письма.

“Знает, плутовка! Хорошие у них осведомители, а наши прознатчики в Медаре проворонили. Надо урезать оплату…”

- Можете не рассказывать, - отзывается Амелия. Положительно, Дарящая знает слишком много, стоило бы услать куда подальше или вообще отравить… Будь она жрицей Храма Исмины. А так это головная боль медарской Дарящей Любовь, нашедшей себе уж слишком талантливых соратников. В любом случае лучше иметь Лалику другом, чем врагом. - Во-первых, мне рассказал все, что нужно, Левдаст Атарг, а до него - жрецы Аргишти. Во-вторых, у Храма Исмины есть возможность узнать о событиях на севере и самостоятельно.

- Прекрасно, - отзывается жрица Амриты. Ну и глазищи у нее - так и стреляет! Женщину с такими нельзя подпускать к Левдасту и на пушечный выстрел. Хотя что-то говорит главной исминианке, что Палач Лиангхара на такое не польстится. Но посылать такую ко двору монархов-мужчин - одно удовольствие: она же из них будет веревки вить! Определенно, надо показать ее в Магистрате. Все эти Бретиньи, Леманы, Исмеи и прочие языки от изумления попроглатывают и подпишут все, что им подложат. Даже, хи-хи, то, что никогда бы не подписали, представь им это Верховная. Потому что следить будут не за рассуждениями Лалики, а за тем, как двигаются эти полные, чувственные, искусно подведенные губы и как распирает обтягивающую блузку, обнажающую загорелый живот, высокая грудь. Титул “Дарящая Наслаждение” подходит ей, будто для нее и создан. Амелия готова поклясться, что Лалика прежде служила Храму в качестве “святой блудницы”. А может, служит и сейчас. - Если Верховная жрица в курсе, то, наверное, уже составила мнение о вопросе.

Зачем таиться? Все равно в Медарской встрече лучше участвовать, чем не участвовать, а время нынче дорого. Как и всегда.

- Вы правы, Дарящая Наслаждение, я уже приняла решение и ознакомилась с письмами Дарящей Любовь и Высшего Палача Лиангхара. Но необходимо еще убедить Магистрат, по крайней мере, тех, кто в нем заправляет, в необходимости мира.

- Вы хотите, чтобы я там присутствовала, - неожиданно совсем по-девичьи хихикает Лалика.

- Дарящая Наслаждение столь же проницательна, сколь и красива.

- И сама сказала о мирном предложении, но не о встрече глав Храмов, заканчивает Лалика. - Что ж, рада оказать Храму Исмины эту услугу.

- Вы поняли меня с полуслова, - улыбается Амелия. - Только не сведите почтенных членов Магистрата с ума.

- После Верховной жрицы моя красота никого не ослепит, - елейно отзывается Лалика. Амелия настораживается: если женщина делает комплименты (тем более, когда тебе сорок пять, а ей хорошо, если тридцать пять), ей явно что-то нужно. - Хотя, если очень-очень постараться… И Дарящая Наслаждение совсем не подобающе для высокого ранга подмигивает Верховной. Амелия облегченно вздыхает и позволяет себе теплую, вполне дружелюбную улыбку вместо казенно-вежливой гримасы. Именно в этот момент глава Храма Исмины поняла, что приобрела не только союзника, но и подругу.

- Ты, наверное, устала с дороги, - уже вполне по-дружески произносит Верховная, переходя на “ты” и на полузабытый медарский диалект. - Аласта, девчонка, которая тебя привела, пока приготовит покои.

Амелия испытывает удовольствие: ей удалось поразить собеседницу.

- Откуда вы знаете… ты знаешь наш язык? - раскрывает выразительные глазищи медарянка.

- Я родом из Медара, не удивляйся. Если хочешь, расскажи, что в городе нового за последние тридцать лет.

- Понятно… А нового - ничего. Только вот жрецы Единого в последнее время проявляют к нам нездоровый интерес… Не в этом смысле, к сожалению.

Слово за словом - разговор клеится. Будто и не жрицы высокого ранга, обе незаурядные волшебницы своих систем, уселись в роскошные кресла приемной, а встретились после долгой разлуки подруги. Амелия окончательно убеждается, что против нее гостья ничего не имеет, значит, можно позволить себе почти невероятную для главы Храма роскошь - принять предложенную дружбу. Тем более, Лалика не глупа (другие Дарящими Наслаждение и не становятся), за словом в карман не лезет. Когда говорить о политике надоедает, разговор сворачивает в другое русло, и Амелия даже удивляется, как быстро возвращается Аласта с массивным ключом в руке.

Лалика учтиво кланяется: это для Верховной, тут же вновь ставшей важной и недоступной, Лалика из посла превратилась в подругу. Для секретарши медарская красавица по-прежнему остается жрицей чужого Храма, таинственной и немного пугающей… Небольшие, но быстроходные и маневренные корабли флотов Храмов Исмины и Амриты скользят по волнам, ловя парусами попутный ветер. В Торговом море осень по-настоящему начинается лишь в Одиннадцатом месяце, когда приходят свирепые осенние шторма. Пока она дает о себе знать лишь ночной прохладой, днем печет почти по-летнему.

Добившись согласия на соглашение с Атаргами, Верховная жрица впервые за последний год ощущает себя по-настоящему счастливой и свободной.

Впервые не надо разбираться в вечных интригах жриц и жрецов, бороться со скупостью Магистрата, следить, чтобы самые богатые семейства не забрали в одни руки слишком много власти - прошлый год показал, к чему это приводит.

Решение принято, остается действовать. И, конечно, благодарить судьбу за встречсу с Лаликой - если б не прекрасная жрица, в Магистрате пришлось бы поспорить. Но Лалика пришла в Магистрат, благоухающая жасмином и столь прекрасная, что все сто одиннадцать заседающих утратили красноречие.

Амелия позабавилась от души: изумились даже те, кому уже не до девушек, вроде старого Лемана, и смотрели только на вырез изящного платья.

А Лалика, казалось, не замечала пожирающих ее взглядов, от восхищенных до алчных. Просто и буднично перечислила условия предлагаемого мира, их приняли почти единогласно, обязав Храм заключить такое же мирное соглашение. Впрочем, условия мира таковы, что их приняли бы и без Лалики.

Верховной просто хотелось соблюсти формальности, а заодно развлечься.

Иногда это позволительно даже Верховной.

В тот же вечер Амме отдала распоряджения матросам храмового флота, и неделю спустя, тихим и теплым вечером, от храмовых причалов отошли две небольшие ладьи. Не скучала в эту неделю и Лалика: по приказу Верховной жрицы Аласта показала гостье весь город, благо, посмотреть было, на что.

Вторая неделя плавания подходит к концу. Амме вдыхает полной грудью свежий соленый воздух. Жрица словно вернулась в прошлое: когда-то она уже проделала этот путь. Девчонку - уроженку Медара с детства манил древний Эрхавен с его таинственным Храмом Исмины, храмовыми танцовщицами и волшебницами. Ткогда сама она была голенастой девчонкой, бесконечно далекой от политики, еще и не помышляющей, что когда-нибудь встанет во главе этого сказочного Храма. С тех пор, как в мужском костюме, срезав свою гордость - роскошную косу - она под видом юнги ступила на палубу торгового судна, прошло тридцать пять лет.

Мимо вновь плывут знакомые берега. Она возвращается к истокам - будто время повернуло вспять. Только дважды в одну воду не войдешь. И сама уже не та наивная девчонка, а умудренная опытом подковерных схваток, познавшая гибель друзей, ложь и предательство Верховная жрица. Та, кто принадлежит уже не себе, а Храму. Воля благой богини, выгода Храма - вот и все, что ныне имеет значение. Хотя нет, не так. Еще есть Левдаст.

Тихие шаги за спиной. Всем хороша Лалика, но ее привычка без большой нужды не носить обувь и ступать почти неслышно для Верховной в новинку.

- Приветствую старейшую, - произносит, будто поет, женщина. Амелия отмечает, что жрица Амриты права: они на палубе, разговор могут услышать посторонние, а для остальных они по-прежнему не более чем глава одного Храма и посланница другого. Приходится соблюдать формальности.

- Здравствуйте, Лалика. Меня беспокоит один вопрос…

- Какой же, старейшая? - спрашивает Дарящая Наслаждение.

- Мы так и пристанем в порту, на глазах у всех? А как же пожелание Дарящей Любовь о сохранении тайны?

- Не беспокойтесь, старейшая. Я для того и послана в Эрхавен, чтобы привести корабль к тайной пристани Храма. О ней знают далеко не все жрицы, не говоря уж о мирянах.

- Где эта пристань? Я прекрасно помню тамошний берег. Гваней, которые нельзя увидеть с моря, там нет.

- Эту гавань не видно ни с моря, ни с суши. Дело в том, что она находится в Храмовой горе. Точнее, даже под ней.

- Грот с узким проходом? - догадывается Амме.

- Старейшая не торопите события. Ночью сами увидите - и гавань, и другие чудеса нашего Храма, которые прежде не видел ни один мирянин и лишь немногие представители других Храмов.

- Знаете, у нас тоже есть, чем удивить достойных, - учтиво отвечает Амелия. - Но мы гордимся не сокровищами Храма, а Той, во имя которой он создан.

- В этом вы правы, старейшая. Храм без божества - все равно, что свадебный наряд без невесты… Амелия едва не хмыкает. Пустопорожние беседы ее всегда утомляли, хотя она и сама умеет вести их часами. Тридцать лет службы Храму всему научат.

Женщина напускает на лицо самое искреннее участие к новой знакомой, и выдает очередную тонкую лесть, одновременно и самой жрице и ее богине.

Впрочем, лукавить почти не приходится. За дни проведенные вместе, жрицы стали подругами - насколько это вообще возможно между многоопытными политиками. А Лалика опытная - и, сложись все по-другому, по-настоящему опасная даже для Верховной жрицы.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 13 |

Похожие работы:

«Марина Ивановна Цветаева родилась 26 сентября 1892 года в Москве, в семье профессора Московского университета И. В. Цветаева. Писать стихи начала с шести лет, печататься — с шестнадцати. Первый сбор­ ник ее стихотворений — "Вечерний альбом" — вышел в 1910 г., второй — "Волшебный фонарь" — в 1912 г., третий — "Из двух книг" — в 1913 г. Стих...»

«#RAIF: Daily Focus Review. Analysis. Ideas. Facts.    9 апреля 2015 г. Мировые рынки Протокол FOMC не выявил консенсуса по ключевой ставке Вышедший вчера протокол с последнего заседания FOMC свидетельствует как о наличии тех, кт...»

«ООО НТП "Элекс-2000" Применение " Элекс 2032" RU.АЮ.64 TC N RU Д-RU.МЮ62.В.00873 Система сбора и обработки аварийной информации “ELEX 2032M” Паспорт и инструкция по эксплуатации. ООО НТП " Элекс-2000 " E-mail: info@e2000.ru www.e2000.ru г. Москва www.e2000.ru, E-mail: info@e2000.ru тел. : [495] 589-09-41 ООО НТ...»

«Grand Collection G-8 витрина Витрины Секции Витрины Полки Мебель PREMIUM класса. Высокое качество. Европейские ткани. Деревянная основа. Европейский сертификат. mebeles.buv.lv Grand Collection G-8 витрина Секции Витрины Полки 1559.00 EUR Unimebel Grand Collection G-8 витрина Витрины Секции Витрины Полки Unimebel Цвет: возм...»

«Типы темпераментов (Консультация родителям).Как мы иногда сердимся на этих копуш, которые готовы по часу завязывать ботинки, задумываясь над непостижимой природой отношений шнурка и дырочек для завязок! Сколько раз мы хватали за рукав с...»

«МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ Учреждение образования "Могилевский институт Министерства внутренних дел Республики Беларусь" АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ОГНЕВОЙ, ТАКТИКО-СПЕЦИАЛЬНОЙ И ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ПРИКЛАДНОЙ ФИЗИЧЕСКОЙ ПОДГОТОВКИ Сборник статей Могилев Могилевский институт МВД УДК 355.5 ББК 68.43 А43 Рекомендовано к из...»

«СИСТЕМЫ АВТОМАТИЗАЦИИ ЗДАНИЙ Системы автоматизации и диспетчеризации MSEA — Расширенная система управления Metasys® VMA1600 Контроллеры для систем с переменным расходом воздуха Контроллеры VMA имеют 16 различных модификаций, предназнач...»

«Учреждение образования "Минский торговый колледж" Белкоопсоюза ОСНОВЫ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА ДОМАШНЯЯ КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА для учащихся заочной формы получения образования 2,3 курса на основе ОСО (ПТО) Контрольная работа составлена в соответствии с программой, утвержденной Министерством образования Республики Беларусь 19.04.2010 МИНСК 2015 Автор Во...»

«Кровь дракона или состав шекспироского зелья Лапушка, сказал я, что входит в этот тоник?Старинный семейный рецепт: Песья мокрая ноздря С мордою нетопыря, Лягушиное бедро И совиное перо. Шекспир, сказал я. – "Макбет"."Чтоб отвар остыл скорей, обезьяньей крови влей....»

«ВЕСТНИК ОНЗ РАН, ТОМ 4, NZ9001, doi:10.2205/2012NZ_ASEMPG, 2012 Оценка условий кристаллизации кортландитов Камчатки по составам амфиболов А. Г. Симакин, О. Ю. Закревская, Т. П. Салова Институт Экспериментальной Минералогии РАН, Черноголовка simakin@iem.ac.ru В Срединном хребте Камчатки обна...»

«Труды Карельского научного центра РАН № 3. 2014. С. 183–186 Михайлова Л. П. Словарь экстенциальных вой системы. В процессе работы над словарем лексических единиц в русских говорах. Пет менялись некоторые принципиально важн...»

«Открытое акционерное общество "Автоколонна 1967" 660048, г.Красноярск, ул.Маерчака, 53 А ПРОТОКОЛ №21 Годового Общего собрания акционеров Форма проведения общего собрания акционеров – собрание. Дата проведения собрания –29 мая 2014 года...»

«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ Мы признательны вам за приобретение продукции нашей компании и рады приветствовать во всемирном клубе любителей техники Polaris. Мы испытываем законную гордость за производство выдающегося ряда изделий для хозяйственных нужд и отдыха.• Снегоходы • Мотовездеходы (ATV)...»

«Решение и предписание по жалобе ООО "МедЭкс" № 04-50/302-2015 на дейст вия аукционной комиссии ФГБУ "Бурят ский республиканский клинический онкологический диспансер" и Республиканского агент ст ва по госу...»

«Kоординационый совет российских соотечественников в Швейцарии и в Княжестве Лихтенштейн Koordinationsrat russischer Landsleute in der Schweiz und im Frstentum Liechtenstein Conseil de Coordination des compatriotes russes en Suisse et de la principaut du Liecht...»

«1 СИТУАЦИОННЫЕ ЗАДАЧИ ГИА (с эталонами ответов) ТРАВМАТОЛОГИЯ, ОРТОПЕДИЯ И ХИРУРГИЯ ЗАДАЧА №1 На массаж направлен мужчина 57 лет с диагнозом: Деформирующий артроз коленного сустава. Из анамнеза: в течение длительного времени беспокоили х...»

«Архив иконописной мастерской Лопаковых О. Р. Хромов В научно-исследовательском отделе рукописей (НИОР) Российской государственной библиотеки (РГБ)завершается обработка недавно приобретенного собрания иконописных образцов и прорисей. Эта коллекция первоначально...»

«В. А. Михайлов Нац"изм" в зеркале "назияза" Электронный ресурс URL: http://www.civisbook.ru/files/File/1995_4_Mikhailov.pdf НАЦИЗМ В ЗЕРКАЛЕ НАЦИЯЗА В.А.Михайлов От редакции. Три года назад В.А.Михайлов, преподававший в то время политологию в одном из кишиневских вузов, выступил на страницах нашего жур­ нала со статье...»

«Настоящий паспорт является объединнным эксплуатационным документом Приточной вентиляционной установки "Селенга". Паспорт содержит сведения, необходимые для правильной и безопасной эксплуатации установки и поддержания е в исправном состоянии. НАЗНАЧЕНИЕ 1. ПАСПОРТ Приточная вентиляционная установка предназначена для ве...»

«СОДЕРЖАНИЕ СПИСОК ИСПОЛНИТЕЛЕЙ.. 3 НОРМАТИВНЫЕ ССЫЛКИ.. 4 УСЛОВНЫЕ ОБОЗНАЧЕНИЯ И СОКРАЩЕНИЯ. 5 ВВЕДЕНИЕ.. 6 1. СПОСОБЫ ЗАЩИТЫ БЕТОННЫХ ИЗДЕЛИЙ ОТ КОРРОЗИИ. 9 1.1. Коррозия бетона и меры защиты.. 9 1.2. Система материалов "ПЕНЕТРОН".. 14 1.2.1. Сведения о материалах системы "ПЕНЕ...»

«Гарантийный талон W852 Введение Благодарим вас за выбор Haier W852 смартфона на основе четырехъядерного процессора c частотой 1.3 ГГц. Ваш смартфон работает под управлением операционной системы Android 4.2.2 (Jelly Bean). Пожалуйста, внимательно проч...»

«ВОПРОСЫ БЕЗ ОТВЕТОВ, НА КОТОРЫЕ ПРАВИЛЬНО НЕ ОТВЕТИТ НИКТО, КРОМЕ ВАС (Консультация, за которую Вы заплатите только своим временем.) © Олег Макаров 1998 – 2002, 2010 1 Если вопрос задан правильно, ответ будет неожиданным. Авессалом Подводный Читать значит думать чужой головой, вместо своей собственной. А. Шопенгауэр...»

«Закупки осуществляются по Правилам закупок товаров, работ и услуг акционерным обществом "Фонд национального благосостояния "Самры-азына" и организациями пятьдесят и более процентов голосующих акций (долей участия)...»

«Компания "Афиша" САЙТ "АФИША" Медиакит Компания "Афиша" ЧТО ТАКОЕ САЙТ "АФИША" "Афиша" – один из крупнейших российских сайтов про досуг и развлечения: кино, концерты, ночные клубы, рестораны, выставки, театр, шоппинг и ТВ. К услугам пользователей – точное расписание нескольк...»










 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.