WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 
s

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 13 |

«Author: Буркин Павел Витальевич Сила Мира   Павел БУРКИН СИЛА МИРА Гуру Ашвани Нигаму, Гульнаре, Лене людям, чья “жизнь есть танец” Часть 1. Поражение в победе Глава 1. ...»

-- [ Страница 6 ] --

Светящейся слизи и ее холоду способно противостоять только железо (да и то не вечно) и, как показали недавние события, очень сильная исминианская магия. Жрица, разрушившая планы Хитты, не обратилась в ледышку на третьем вздохе, а потом не растворилась лишь потому, что ее защищала вся мощь Храма, помноженная на ее Дар и жажду мести за любимого. Но едва ли пребывание в этом замечательном Мире прошло безнаказанно. Наверняка оно еще аукнется, когда жрица разменяет шестой десяток. Или отзовется на детях.

Мне проще. Дух (а лишившаяся тела душа - тот же дух, хоть и не самый сильный) видит мир иначе, чем глаза живого. Он не улавливает запахов и звуков, зато способен видеть лучше любого живого существа. Правда, несколько по-иному. Я увидел в этом бедном на краски Мире то, о чем, наверное, и не догадывалась та смелая жрица. Тут все магические токи становятся если не зримыми, то осязаемыми. А твердые, казалось бы, предметы становятся полупрозрачными, через запросто можно пройти… Иду дальше, осматриваюсь. Все, что мне остается, да и то ненадолго - меня ведь принесли в жертву. В целом, конечно, картина малоприятная.

Дальше синяя слизь густеет так, что прошли бы и сапоги, лишь печатая следы. Потом слизь твердеет, растрескавшейся синей коркой покрыв все вокруг. Кое-где из засохшей мертвой слизи торчат ржавые железные деревья, похожие на обильно растущий в Аркоте бамбук. Попадаются “полыньи”, иные не больше обычной лужи, иные - простирающиеся, насколько хватает глаз. Под коркой ссохшейся, утратившей способность светиться слизи, над которой я парю, находятся настоящие “моря”, источающие лютый холод и смерть.

Так можно идти бесконечно, потому что здесь нет ничего, кроме живой слизи, багрового в черных разводах неба и огромной железной травы (или, все-таки, деревьев?)… В общем, простой человек, попади он сюда и (допустим такое чудо) сумей выжить больше нескольких мгновений, решил бы, что это место похоже на преисподнюю. О, глупый человечишко! Это преисподняя похожа на мир Владыки!

Впрочем, он только кажется необитаемым. Я, адепт магии Лиангхара высокой степени посвящения, чувствую, что мирок, отрезанный от Мирфэйна магическим барьером, просто переполнен магией моего Владыки. Будь я тут во плоти, любое мое заклятие обретало бы колоссальную мощь, а чары магов других систем, если и не гасли, были бы почти неощутимы. Теперь я знаю, что нам, верным слугам Владыки, перепадают лишь жалкие крохи Его мощи, просочившиеся через созданный Богами барьер. Здесь может совершиться лишь то, на что будет Его воля.

Интересно, почему Он не полакомился моей душой? Ведь ее принесли Ему в жертву! Значит, я еще нужен Ему. Нужен… Вот только зачем?

И я устремляюсь к самому сердцу разлитой Силы, повинуясь незримому для человеческих глаз магическому ветру.

А потом почти все багровое в черных разводах небо заслоняет Тьма.

Живые глаза ничего бы не увидели, кроме, может быть, неясной тени. А я вижу Владыку во всей красе - так, как видели его авторы самых старых канонических изображений в Великом Храме. То есть как колоссального черного паука о десяти длинных мохнатых лапах. Чудовищные жвала, непробиваемая даже для пушек броня на спине и брюхе, делающая его одновременно похожим на гигантскую черепаху, жало с капающим с него черным ядом (от него тает даже ссохшаяся коростой слизь - то есть, таяла бы, будь Он во плоти). Но он бесплотен, так же, как я.

Поклониться Владыке я не в состоянии - для этого нужно тело. Но Он принимает мою дань уважения и так.





- Ты знаешь, кому обязан своей Силой, и не забываешь свой долг. Отрадно.

Говорим мы, конечно, не вслух. У бесплотных духов нет голосовых связок.

Я просто слышу Его, а Он - меня. Наш разговор сотрясает не воздух, а те самые магические токи, которые я теперь могу видеть. И язык наш - не просто язык, а Первоязык магии. Тот, который был создан Владыкой для Его слуг, который, если верить озианцам, был до сотворения мира и пребудет вечно. Наверняка так оно и есть. Просто, судя по увиденному у ксадефианцев, такие же Первоязыки магии есть и у почитателей других Богов. Наверное, они восходят к какому-то истинному Первоязыку, который существовал и до Богов, по крайней мере, до Богов Третьего поколения…

- Служу моему Владыке, - чеканю, стараясь, чтобы “голос” не дрожал. Это ведь великая честь, какой не удостаивался никто из живущих, даже Мелхиседек. - Но позволено ли смиренному рабу узнать, почему Владыка не принял предназначенную Ему жертву?

- Несомненно, - гулко разносится слышный лишь мне бесплотный голос. Только Я решаю, какая жертва Мне угодна, а какая нет. И горе тем, кто приносит Мне жертву без Моего согласия! Тебе же еще предстоит принести жертву, которая меня удовлетворит.

Вот это да! Если мне поможет Владыка, я сам смогу принести загонщиков в жертву.

- Ты ничего не понял. Они тоже нужны для исполнения моего замысла… точне, их смерть уже ничего не изменит. Ты покараешь их, но лишь когда сделаешь другое дело.

- Что сотворили они, Владыка? - спрашиваю, хотя и сам знаю ответ. Знает, что я знаю, и Владыка. И все-таки Он отвечает.

- Да, с твоей помощью они преодолели установленную Предвечным защиту нашего мира и кое-кого сюда впустили, но ты увидел истину, а они нет.

Они до сих пор не поняли, что именно эта сила подчинила их себе и заставляет исполнять свой замысел.

- То есть они предали Тебя, Владыка?

- Не совсем. Скорее, не смогли понять, что выполняют уже не Мои приказы. А я в Мире напрямую действовать не могу. Если б даже и смог - это ничего бы не изменило. Мы, Боги, всего лишь плоть от плоти этого мира. Мы почти всемогущи по отношению к людям, эльфам, гномам и прочим, населяющим мир. Но уже по отношению к Миру - нет, каждый из Нас - часть Мирфэйна, а часть не может сравниться в мощи с целым. А через Врата идет совокупная Сила многих подчиненных Ею Миров. Большего отсюда, из клетки, ничего не видно. Попробуй спросить у других Богов - той же Исмины, к примеру…

–  –  –

- Нет. Конечно, напрямую ты к Исмине не обратишься, но к Ее почитателям… Создавая наш Мир, как и другие Миры, Предвечный, для чего-то выделил его среди других, снабдив мощной защитой, которую можно было разбить только изнутри (что вы, глупцы, и сделали). Но в своей беспредельной мудрости Он предвидел и эту опасность. Им был создан Ключ, с помощью которого можно разрушить броню окончательно, или восстановить ее, хотя бы на время.

–  –  –

- Именно. Наверняка он уже появился.

- Что значит “появился”?

- Предвечный сделал так, чтобы Ключ принял вид не артефакта, а разлитой в Мире Силы. Силы Мира. Когда нет прямой угрозы Мирфэйну, она дремлет. Она абсолютно бесполезна для тех, кто хотел бы ею воспользоваться в личных целях. Но если такая опасность возникает, то Сила Мира… персонифицируется.

- Как это происходит?

- Я видел такое лишь однажды, когда Моя война против Аргишти и Третьего поколения стала угрожать сохранности Мира. Тогда эта Сила воплотилась в Виджая и Девяни, тех самых, о которых ты наверняка слышал от исминианцев.

- Конечно. Даже видел храмовый танец. - произношу и цитирую:

"Здесь нет солнца - лишь стены из Черного Льда, что создан самим Владыкою… Не бывает тут ветра летнего, Что принес бы лугов аромат.

Только мерзлое снежное крошево, Только тьма, что смертью пропитана, Лишь тоска и тревога - мои собеседники, Только память согреет меня…"

- Подробности они, конечно, присочинили, но главное - меня и правда победили эти двое, ставшие живыми Ключами от Мира. Они и заточили Меня сюда, отгородив от остального мира Мое царство. Следующими были другие земные воплощения Исмины и Аргелеба (то есть их потом сочли таковыми, но в любом случае это должна быть парочка). Насколько я понял, власть над Силой Мира теоретически может обрести каждый, но реально - только тот, кто принял на свои плечи всю ответственность за Мир, всю его боль и радость.

Исминианцы сказали бы высокопарно: “для кого Любовь совпадает с Долгом, а Долг - с Любовью”. Я скажу проще: эта магия подчинится только двоим. Еще один предохранитель Предвечного, потому что один человек слишком просто поддастся соблазну власти. Так вот, ты должен найти людей, избранных Силой Мира (или хотя бы одного из них) и не дать их убить до того, когда они осознают свой долг.

–  –  –

- Когда найдешь хотя бы одного, не спутаешь. Первый признак - он не осознал еще свой путь, и потому не может быть удачлив в своих делах и своей любви. Может быть, он и не знает о своей второй половине. Второе - он (или она) или не имеет Дара, на взгляд остальных, или имеет, но слабый. Если его и учили, то учили лишь внешней стороне его Дара, а вовсе не сути. Это не дает ему обрести уверенность в себе и успех - и в магии, и в любви. Еще важный признак - любовь должна быть без злобы и себялюбия - только тогда она не будет противоречить Долгу. Но эти приметы еще не означают, что человек способен станет Ключом. Важнее то, что в сочетании с этими признаками, по мере осознавания своего Пути, он проявит таланты к самым разнам магическим системам. Например, сможет владеть и магией Исмины, и моей.

- Разве такое возможно?

- Да. В каждом, владеющем Даром, заложены разные возможности (в смысле, ты мог бы стать служителем и других Богов, если бы тебя не предназначили для служения Мне), но они взаимно гасят друг друга, и лишь вера позволяет проявиться одной из них проявиться за счет других. Но в отношении Виджая и Девяни это правило не действовало - потому они и оказались сильнее.

- Я понял. Если человек, посвященный Исмине и искренне верящий в Нее, способен овладеть хотя бы азами магии Лиангхара…

- И если остальные признаки сходятся, вероятнее всего, это он и есть.

Правильно. Но полной уверенности все равно нет, постарайся не ошибиться. От этого зависит судьба Мирфэйна.

- Понял. А почему, Владыка, именно я?

- Ты сделал первый шаг самостоятельно и понял, что вражда с исминианцами - не самоцель. Мелхиседек и прочие, увы, оказались на такое не способны. Как большинство исминианцев, и прочих. Вот и постарайся привить это понимание человеку-Ключу и его возлюбленной.

В общем-то все ясно. Но не дает покоя вопрос, за который, задай его какой-нибудь Раб Лиангхара, я не колеблясь разделал бы его на жертвенном алтаре.

- Откуда известно, что сделал Предвечный?

- Я - все-таки Бог. И притом сильнейший. Первое творение Предвечного Ноэроса. Аргишти и остальные пришли потом, они не узнали многого того, что знал я. И победили меня не Исмина и Аргелеб, а Виджай и Девяни. Хорошо хоть, их жрецы не приписали победу только своим Богам. Еще вопросы есть?

–  –  –

- Тогда возвращайся назад. Мелхиседек и прочие будут считать тебя погибшим и не станут преследовать. Если попытаются охотиться потом - Я сделаю так, что их чары не причинят тебе вреда. Вот от прочих тебе придется или хорониться, или отбиваться. Отправляйся. Кстати, помешай Натану в выполнении его задания в Таваллене. Если падут Таваллен и Эрхавен, Великие Храмы будут разрушены, и защита Мира еще больше ослабнет.

–  –  –

- Хорошо. Тогда я отправляю твою душу назад. Будет немножко больно, но… Магия Лиангхара действует быстро. Владыка стремительно удаляется, я все быстрее и быстрее лечу назад - сперва над миром Лиангхара, потом над собственным - грань между мирами для бесплотного духа выражается только в ослепительной вспышке. С колоссальной высоты я вижу развернувшийся подо мной, точно исполитнская карта, Мир - от не знающей холода земли Аркота, одетой вечнозелеными лесами, до промороженной насквозь Земли Ночи. И в самом сердце последней встали исполинские Врата, через которые в Мир рвается Сила, равной которой я не видел.

Выглядит это, как стена холодного голубого света, но я знаю, что к Свету Врата не имеют ни малейшего отношения - впрочем, как и к Тьме, но в пищу этому годится и то, и другое. Сталкиваясь во Вратах с еще сопротивляющейся магией Мира, иномировая Сила (знать бы еще, что она собой представляет, но, похоже, это тайна даже для Владыки) преломляется и рождает странных тварей, проначалу похожих на клубы мрака, но потом обрастающих плотью.

Пока зверушки слабоваты и не могут далеко отходить от Врат, но уже сейчас они пробираются все дальше и дальше. Еще несколько недель, самое большее, месяцев - и они прибавятся к разным прочим ужасам, которые уже начались в Марддаре. Потом, конечно, зараза поползет дальше на юг - если я не найду того, не знаю кого, и не научу его тому, не знаю, чему… Впрочем, Палачам Лиангхара простых дел не поручают - для них есть Рабы и Слуги.

Насчет “немножко больно” Владыка изволил шутить. Порой это могут себе позволить даже Боги, правда, не чаще, чем раз в несколько столетий. А вот мне первые секунды возвращения к жизни не до того: чувство такое, будто меня разъяли на атомы, и каждый из них какой-то неслыханно талантливый заплечник (Натан не сойдет и за неуклюжего ученика) заставляет корчиться от боли в беззвучном крике. Неправда, что “сначала не было вообще ничего”.

Сначала была Боль. И ничего, кроме Боли. Я сам был болью, а она мной. И не спрашивайте, кричал я или нет, текла ли у меня откуда-нибудь кровь и так далее. Не знаю.

Потом пришли поистине благословенные тьма и тишина.

Не прозрачная, напоенная звездным светом теплая мгла южной ночи, а Тьма с большой буквы:

та самая, что была до того, как зажглись звезды, и пребудет, когда они погаснут от старости. Ее воплощением и порождением стал Владыка - но даже Он всего лишь Ее посланец. Сейчас эта Тьма принимает меня, выпивает боль ничтожного слуги и дает новые силы. Надо вставать и идти, хотя тело тут же отзывается тошнотворной болью и слабостью.

Тем не менее боль - стихия Палача. Если он не умеет ею управлять и превращать в силу - грош ему цена. Скрипя зубами, поднимаюсь и, опираясь на шершавую, едва обработанную холодную стену, иду вперед и вниз - вслед за уцелевшими ксандефианцами. Надо выбираться, а это легче сделать вместе, чем по отдельности.

Я шагаю по подземельям, не зажигая магического огонька. Простого у меня нет - забыл в хаосе бегства, и, боюсь, фонарь со свечой внутри теперь покоится под слоем битого камня в пятьдесят копий толщиной. При этом я не проваливаюсь в широкие и глубокие трещины в полу, не бьюсь головой в выступы стен, да еще безошибочно выбираю направление.

Оно и понятно:

Владыка - повелитель не только Смерти, но и Тьмы, и субстанции, в которой то и другое слилось воедино - Черного Льда. А я - один из Его первых слуг, теперь, похоже, и просто первый. Потому меня бережно и осторожно ведет сама предвечная Тьма, бестрепетно доверяя мне свои тайны.

Лишь раз, уступая нестерпимому любопытству, пытаюсь применить магию, чтобы выяснить, как поживают загонщики. Вообще-то я сомневался, что после случившегося осталось хоть немного Силы, но заклятие идет на диво ровно и послушно. Я немало удивляюсь, когда вижу развороченную магическим катаклизмом поверхность острова Убывающей Луны.

Они, мои загонщики, чуть не превратившие меня в ничто, еще на острове.

Творят заклятия, от которых я не смог бы ни защититься, ни даже спрятаться.

Мелхиседек, наплевав на секретность, демонстрирует все, что умеет - значит, на всех присутствующих, самое меньшее, наложат заклятие, способное убить и тело, и душу, буде кто-то проболтается. Скорее всего, просто принесут в жертву при следующем обряде - уж Убийц-то и всех рангом ниже, точно.

В обычных условиях, я не могу противопоставить этим чарам ничего - они проникают сквозь любую толщу земли, находить человека, скажем так, по эманациям самой его души. Неважно, где ты находишься, творишь чары или нет, в сознании или в обмороке - магия все равно найдет жертву, пронижет любые защитные покровы. Не спутает ни с чем, так как эти эманации у каждого живущего свои… Только Мелх во всем Великом Храме и может такое сотворить - да и то при поддержке десатков жрецов рангом пониже и в нескольких милях от средоточия нашей магии. Уже за Горами Солнца ничего бы не получилось. Как ни крути, чародейство высшей пробы, доступное лишь Высшему Палачу. Даже я об этом заклятии лишь знаю, но использовать (равно как и защититься от него) не могу.

Но… магические щупальца, дотянувшись до пещерки, где я нахожусь, захватывают пустоту. Там, наверху, Мелхиседек решает, что дело сделано: он ведь знает мои возможности не хуже, чем я сам. Не удерживаюсь, возношу короткую, в нашей стране известную каждому ребенку, молитву Владыке: от чар Мелхиседека может защитить только Он. И усмехаюсь: теперь никакие ухищрения магов из Марлинны не найдут меня, пока я сам на них не нападу.

О загонщиках можно забыть. Сейчас важнее найти ксандефианцев. Не то, чтобы во мне взыграла сентиментальность, но они могут пригодиться… В любом случае, вместе у нас больше шансов пройти нехожеными подземными тропами, чем порознь.

…“Запах” магического боя “чую” задолго до выхода в нужное место. В него вплетаются самые разные системы человеческой магии, а кроме того, еще какая-то, ни на что не похожая. Ксандефианцы явно с кем-то повздорили… и, похоже, бой сложился не в их пользу. О том, что его заметят сверху, я не беспокоюсь: сквозь такую толщу земли и камня, что над нами, способны просочиться лишь сильнейшие заклятия. Местные не могут их знать в принципе. Тем более не хватит сил их применить. Тут начинаются глубины, в которые никогда, по крайней мере, в исторические времена, не ступала нога человека.

Значит, можно почти неограниченно использовать магию, и уж точно помочь ребяткам с острова Убывающей Луны. Я не колеблюсь ни минуты, переношусь с помощью магии в пещерку, где идет бой.

Хорошенькую зверушку они сдуру разбудили - даже мне к ней сразу не подступиться. Тварь не материальная, невидимая даже в свете факелов, но ее прикосновения убивают мгновенно. Я невольно сочувствую жертвам нападения: у них теперь не только жизни - посмертия, и то не будет.

Может быть, у них и остались бы шансы, будь живы Иорам и Иоав. Но первый мирно покоится под толщей камня и земли копий в пятьдесят толщиной, а второй стал первой жертвой нападения, и едва ли успел смекнуть, что к чему. Тварь безошибочно выбрала единственного, кто мог хоть как-то ей помешать, и уж потом пировала вдосталь.

Но для Палача не противник. Из засады, да еще прикрытый чарами равного мне мага, демон мог бы наделать хлопот, а так… Хладнокровно выжидаю удобный момент и нацеливаю заклятье Черного Льда - того самого, из которого состоит знаменитый меч Владыки.

Ох, как воет бесплотное чудовище, когда смертоносные осколки, способные поражать и существ из плоти и крови, и бестелесных духов, долетают! Вой, разумеется, сотрясает отнюдь не воздух, а куда более тонкую субстанцию - но мне, магу, и не из рядовых, обнаружить его не составляет труда. Как корчится прожорливая субстанция, когда проваливается в Мир Лиангхара, прямо в разверстую пасть моего Владыки, одно имя которого заставляет многих бледнеть от ужаса! Вот это жертвоприношение наверняка угодно Владыке.

Сияет бесшумное пламя (тепла в нем меньше, чем в улыбке куртизанки обнищавшему “милому другу”) - и подземного демона как не бывало. Мне даже не интересно, кто он такой, какая разница? Важно, что он мертв. А ксандефианцы?

Увы, по большей части тоже. Я использую простое, почти примитивное заклятие, доступное любому Младшему Убийце, а то и тем из Слуг Лиангхара, что поталантливее. Обычно заклятие используется при “зачистке” местности от населения и позволяет обнаружить живого человека, как бы он ни прятался.

Потом, естественно, прикончить, но сейчас задача с точностью до наоборот.

Живых нет. Как ни краток был бой с демоном, а “покушать” он успел от души - высосал из всех ксандефианцев жизнь и тепло. Пол покрыт трупами мужчин, женщин и детишек, которые тоже обитали в катакомбах на Убывающей Луне. Увы, я опоздал, придется пробираться в одиночку. Я уже собираюсь гасить заклятие, когда обнаруживаю, что искал.

Магия безошибочно приводит к единственному, кому посчастливилось уцелеть. Единственному? Скорее, единственной: потеряв сознание, но оставшись в живых, на холодном каменном полу распростерлась малявка лет двенадцати-тринадцати. Огненно-рыжие волосы, заплетенные в две задорные косички и заляпанные подземной грязью, светлая кожа под здешним жгучим

–  –  –

определить ствангарку из северных областей. Передо мной лежит уроженка Васта, Вейвера, а то и Поля Последнего Дня. М-да, видели бы это другие Палачи - неопровержимое вещественное доказательство связи Ствангара с ксандефианцами! Взять бы, да представить ее послу ствангарскому, и притом задать вопрос типа: “А как получается, что подданные Империи якшаются с инсургентами и еретиками, и даже семьями у них обзаводятся?” Представляю себе, как юлили бы послы надменной Империи, объясняя, что “я не я, и корова не моя”… Как она уцелела, а остальные погибли? Элементарно: детишкам Боги благоволят, потому что они еще не успели нагадить столько, сколько взрослые.

Есть же поговорка: “Везет, как пьяному или ребенку!” Пьяным, кстати, они благоволят тоже. Наверное, перебрав хмельного, мы их ужасно забавляем.

Мне, например, нравилось смотреть (конечно, когда выдавалось время), как резвится на рыночной площади в Марлинне вечно пьяная бабка, постаревшая проститутка, за ненадобностью выгнанная из борделя. Ох, чего она только не вытворяла: и материлась так, что матросы ржали, как безумные, и голой плясала за пол-аурария, и с разбегу плюхалась в глубокую вонючую лужу у пирсов, после чего била по воде руками и ногами, изображая дельфина.

Иногда пела непроходимо похабные частушки, которые мужики в вонючих припортовых кварталах тут же разучивали и потом пели десятилетиями. А уж скидывать на середине “номера” юбку и грязную рваную рубаху, демонстрируя отвисшие груди и много чего еще, показывать язык и делать неприличные жесты в сторону зевак любила неимоверно… Естественно, зрителей она собирала море, всегда находились готовые заплатить за пошлые выходки. Не то, чтобы так уж роскошествовала, но на дрянную самогонку в дешевых харчевнях и хлеб обычно хватало. Я и сам порой подкидывал ей на выпивку, пьяная она была стократ смешнее. Честное слово, было немножко жаль, когда баба, приняв больше обычного, показала язык в сторону Великого Храма, и ее забрали жрецы. Но когда я уж решил, что никогда больше ее не увижу - показалась вновь. Оказывается, от нее так воняло, что палачи побрезговали пытать и казнить, да и принести такую в жертву - смертельно оскорбить Владыку. Дали пинка под зад и вышвырнули из тюрьмы.

А я с тех пор уверился, что пьяным и впрямь “море по колено, а горы по плечо”. Правда, чем такая безопасность - уж лучше жертвенный алтарь. Вот и с детишками то же самое, хоть по другой причине.

Тварь, похоже, умела выявлять самого сильного и атаковать его из засады, переключаясь потом на все более слабых. Кир Иоав погиб первым, даже не поняв, что случилось, и пошла потеха: от бесплотного демона не убежишь и не спрячешься, его даже не увидишь, не всадишь ему в лоб арбалетный болт (о чем речь, у него и лба-то нет!). Он славно закусил, но от малявки почему-то шарахнулся, а повторно напасть не успел - появился я.

Но что же спугнуло нашу бесплотную, но, тем не менее, очень голодную зверюшку? Замечаю на шее девчонки цепочку и, поддев кинжалом, тяну на себя. Сколько раз доводилось стаскивать с трупов такие вот вещички, порой оказывавшиеся довольно опасными магическими артефактами… Успел усвоить, что голыми руками к ним лучше не прикасаться.

Простенький амулет - обычный круг, служащий верхней гранью каких-то изящных, искусно отлитых буковок. Конечно, мои познания в аркотских языках не столь уж серьезны - на паре-тройке из них могу худо-бедно объясниться, но не более. Но не узнать знаменитое древнеаркотское “Ишкия каэ ратхэ Мирфэйни” - “Мирфэйном правит Любовь” - невозможно. Одна из древнейших мантр почитателей Исмины, или, как ее предпочитают звать в тех краях, Эшмини. Ничего не скажешь, сильная штучка: коснись ее какой-нибудь Младший Убийца, или даже Убийца, его бы спас только Владыка, если б захотел вытащить дурака… Мне бы тоже мало не показалось, поэтому торопливо отдергиваю кинжал, позволяя цепочке с амулетом упасть обратно. Прикосновение холодного металла заставляет девчонку вздрогнуть и открыть глаза небесной синевы.

Точно северянка: у нас таких отродясь не было. Хорошо, что тут царит вековечная тьма, проницаемая лишь для моих глаз: небритая, помятая, перепачканная копотью, кровью и землей рожа способна отпугнуть не только маленькую девочку.

- Кто… ты? - выдавливает из себя девчонка, все еще не отошедшая от пережитого при нападении духа ужаса.

- Левдаст, - представляюсь я, не подумав, что именами Палачей Лиангхара наверняка пугают детей… Хотя нет, едва ли: многие верят, что даже произнеся вслух имя любого из нас, могут накликать беду. К счастью, девчонка о нынешнем составе Палачей не слышала почти ничего.

- А меня Жаклин. Это… не вернется?

- Я прикончил его, - отвечаю сущую правду. Но Жаклин не верит.

- Он очень сильный, он кира Иоава… и маму… и папу… и братиков… Тут я вспоминаю, что там, в святилище Исмины, во время исполнения священного танца, если Халила изображала Исмину, то партию Девяни исполняла средних лет женщина северной внешности. А главное, в детстве она наверняка выглядела так же, как сейчас Жаклин. Теперь ясно, откуда у девчушки талисман такой силы… По детскому личику, оставляя на пыльных щеках светлые борозды, текут слезы. Сколько раз заставлял плакать, как детишек, здоровых мужиков на пыточном алтаре - и ничего, а тут вдруг зацепило. Словно крошечный, но острый стальной коготь царапнул по сердцу. У меня никогда не было ни жены, ни дочери, и даже когда спал с куртизанками, я тщательно следил, чтобы не осчастливить их потомством. Кровь Атаргов, если попадет в неподходящие руки, способна наделать таких бед, что лучше не рисковать.

И вот теперь, на старости лет, оказался в подземелье с малолеткой, у которой никого больше на свете не осталось. И что, премудрый Владыка, прикажешь с ней делать? Проще всего прикончить - благо, не первая, даже не сто первая. Но… Я внезапно осознаю, что как раз это сделать не могу. Не смейтесь, порой Палачи бывают такими сентиментальными, что просто диву даешься. Плата за беспощадную жестокость при выполнении заданий. Ладно, решаю я, выведу ее отсюда, а как до Ствангара доберемся, куда-нибудь пристрою.

- Вот что, Жаклин, - говорю, помогая девчонке подняться. - Твои все… того,

- указываю на место побоища. - Ты одна тут точно пропадешь. Придется идти со мной, хоть я для тебя не лучший попутчик.

–  –  –

Мы идем по подземельям с их вечным мраком. И - впервые за последние двадцать лет (в аккурат с тех пор, когда я прошел Четвертое Посвящение и стал Убийцей Лиангхара) - это проблема. Меня-то Владыка наделил способностью находить путь и в абсолютном мраке. Но вот Жаклин… Малявка вполне может упасть в какую-нибудь расщелину, которую я вижу настолько отчетливо, что, боюсь, забуду предупредить.

Что делать? Не зажигать же Темное Солнце? Лиловое магическое пламя Лиангхара требует совсем немного сил, его трудно заметить с помощью магии, а света дает достаточно. Но как скажется магия Лиангхара на Жаклин? Ведь если она дочь исминианки, да еще жрицы, не исключено, что у нее Дар от храмовой богини. А на них наша магия действует так же, как и их магия на служителей Владыки. Самое меньшее, она заработает адскую головную боль и тошноту.

- Держись за руку и не отпускай, пока не остановимся, - советую девчонке, когда она, в очередной раз споткнувшись, чуть не расквасила нос о камень.

Теплые, тоненькие детские пальцы вцепились в левую руку.

- Спаси тебя Исмина, - произносит девчонка. Я чуть не захохотал: уж меня-то Исмина бы съела с потрохами, имей она такую возможность. Как же один из злейших врагов ее служителей. Интересно, девка что, не видит, кто перед ней?

И правда, не видит! Для нее вокруг кромешный мрак, черное безмолвие, а неизвестный попутчик - наверняка один из ксандефианцев, у которого тоже оказался сильный оберег. Насчет демона она мне наверняка не поверила, ну, и плевать: я же не соблазнить ее должен, а вывести отсюда, живой и по возможности невредимой.

- Сама-то ты откуда? - спрашиваю ее негромко, чтобы хоть как-то скрасить однообразие пути. Я не боюсь, что меня услышиа. Дозорные заклятия должны предупредить о появлении любого живого существа (тем более - любого порождения магии) на таком расстоянии, на котором подслушать невозможно.

–  –  –

- Из Марлинны. Остальное неважно, - буркнул я. Невежливо отвечать вопросом на вопрос, но мне ли говорить о вежливости?

- А я из Ствангара. Мать родилась в Саггарде… Саггард! Знала бы она, что мы сделали с поселком на пару со ствангарской баталией… Перед глазами встает горящая деревушка, отчаянная схватка на улицах и у пристани. Поистине мир тесен…

- Это на самом севере поля Последнего дня? - уточняю, хотя уж я-то теперь знаю ее до последнего дома. Жаль, нельзя огорошить девку этим знанием, иначе встанет неудобный вопрос: “А что вы там делали?”

- Да. Мои родители кормились рыболовством: отец и другие мужчины села ловили рыбу, женщины ее коптили и вялили, зимой просто морозили, а потом везли в Марддар. Так мама и познакомилась с Храмом Исмины.

- Хорошо, а как вы здесь-то оказались? И давно ли?

Сейчас я прикоснусь к тайне, за которую Мелх, самое меньшее, может меня вчистую простить.

- Двадцать лет назад. Тогда мать приехала в Марддар на День Любви Исмины. Рыба в тот раз продавалась неважно, мы так и не успели до снегов.

Снега-то у нас ложатся в середине Девятого… А зимой, в полярную ночь, путешествовать по Полю будет только безумный. Она осталась на зиму в городе. А весной… Весной приехала мамина подруга и сказала, что как раз когда нас не было, отец и дядя вышли в море - и не вернулись. Мать очень горевала, но возвращаться в Саггард смысла не было, ведь детей милостивые Амрита и Исмина ей не дали. Маму приняли в Храм, а потом оказалось, что она предназначена для служения Богине.

–  –  –

- Ну… У нее хорошо получались храмовые танцы, по крайней мере те, которым могли научить в Марддаре.

“То есть у них тоже есть избранные и отверженные, - мысленно хихикаю я.

- Что ж они на нас так взъелись?”

- И ее отправили в Эрхавен?

- Верно, - удивляется моей догадливости девчонка. - Там, говорила она, было хорошо - тепло, солнечно, еды вдоволь, а море почти теплое даже зимой… Храм вообще был неописуемо прекраснен… Ну вот, к тайне я прикоснулся. А толку-то? От нее здесь пользы не больше, чем от груд золота, то есть никакой. Ладно, с доносом к Мелху я все равно не побегу.

- Потом ее вызвала Верховная жрица и сказала, что она должна послужить богине - помочь почитателям светлой Исмины, которые, несмотря на опасность, проповедуют слово благой богини в стране злобного Лиангхара.

Мама согласилась, хотя могла бы отказаться, и поехала.

–  –  –

- А это произошло еще до моего рождения, - наивно отзывается девчонка. Мама живет тут уже шестнадцать лет. Она встретила другого ствангарца офицера, направленного сюда Империей. Они поженились… Хорошенькое дело. А старина Натан полагает, что комбинация, которую он пытался провернуть в Эрхавене, никому больше в голову не придет … Ну, не идиот ли?! Пока он и с Шаулем и Хиттой устраивали побоище в Эрхавене, эрхавенцы и их северные союзники подводили под нас контрмину. Она, конечно, рвануть не успела, но никогда не поздно подвести новую. Впрочем, мне-то какая печаль? Это теперь Мелхиседека проблемы. Натана, Ксандефа, Шаббаата переметнувшегося, но не мои. Пусть у них болит голова. Мне досталось дело куда труднее.

- …и вот тогда-то, как раз на очередной День Любви Исмины, родилась я, заканчивает Жаклин.

- Тебя мать чему-нибудь учила? - Исмина меня побери, на кой мне это?

- Конечно. Я посвящена богине уже в восемь лет. Мать учила всему, что знала сама, надеясь, что я со временем ее заменю. Но получилось вот так…

- И много ты успела изучить? - любопытствую я. Одергиваю себя - еще не хватало, чтобы она увидела во мне шпиона, но слово, как известно, не воробей:

вылетит - не поймаешь.

- Да нет, я же только ученица… И вообще, почему вы все время выспрашиваете? Не соглядатай ли вы?

- Даже если и так - что с того? - хмыкаю я. - Как будто тут есть кому доносить… Кстати, слышала о такой особе, как Халила?

- Да. Она плясала лучше мамы… “Везет мне на танцовщиц, - устало думаю я. - И почему-то не слишком умных. Я бы в ее возрасте давно уже понял, что имею дело с врагом, и постарался бы улучить момент, когда можно ткнуть под основание черепа засапожным ножом… Впрочем, нет - я уже в те годы знал, с кем стоит драться, а с кем не стоит”.

- Так вот, она привела меня к вам, ну, а уже за мной пришел “хвост”.

Вообще-то вы просто подвернулись под горячую руку, а пришли ребятки по мою душу.

Вообще-то я зря откровенничаю, но нам ведь все равно невесть сколько топать вместе, а потом мы навсегда расстанемся.

- А кто вы такой, чтобы за вами таких охотников прислали?

Интересный вопрос. Еще вчера был Палачом Лиангхара, и одним из сильнейших. А теперь кто? Предатель? Но я клялся хранить верность Владыке, а не Королям и, тем более, всем, кто ниже, и Владыку я не предал. По крайней мере, Он не считает это предательством. Мятежник? А против кого, спрашивается, я восстал? Против Храма? Но нельзя предать Храм, не предав Владыку, ибо Храм - плоть от плоти Лиангхаровой. Или нет? Кабы знать наверняка…

- Раньше палачом был. - О том, что не просто палачом, а Палачом Лиангхара, лучше не уточнять. - Приговоры разные исполнял. А теперь - и сам не знаю… Не смотри на меня так: не я же их выносил, а король. На нем и вина.

Да и потом, те, кого я на тот свет отправил, вполне этого заслужили.

Все равно смотрит осуждающе. Если б она знала, каким был при жизни Палач Иероним и большинство других жрецов, расставшиеся с жизнью при моем непосредственном участии, какие за ними числились делишки… Но если даже рассказать, наплевав на секретность - не поверит. Не сможет нормальный человек в такое поверить. Не сможет понять, как это могут творить такие же люди, хоть и жрецы.

Некоторое время идем молча. Тьма - мой главный союзник. Особенно здешняя Тьма, та самая, изначальная, составляющая одно целое с Владыкой.

Черный Лед, из которого сделан меч Лиангхара - и есть квинтэссенция Предначальной Тьмы, столь насыщенная магией, что кажется твердой. Но и обычная Тьма - мой щит и мой меч. В ней я почти всемогущ, и могу, не скупясь, тратить Силу. В Ней меня никто без моего желания не увидит и не учует, а я увижу и учую все враждебное. Ну, то есть, почти все. Кроме Богов. Кстати, тут я могу обходиться без еды и воды чуть ли не три месяца: Тьма не оставит Палача.

А вот Жаклин нехорошо. Она же исминианка, и если я здесь чувствую себя, как рыба в воде, она - наоборот. Применив простенькое дознавательное заклятие (оно позволяет видеть лишь чувства допрашиваемого - боль, голод, страх или ненависть - но не мысли), я чувствую, как на грудь будто наваливаются неподъемным грузом глыбы смерзшейся земли, во рту не остается ни капли влаги, а по лицу течет холодный пот. Вдобавок каждый шаг босых ног по ледяному камню выпивает толику тепла и сил. Вроде бы небольшую, но ведь шагов-то тысячи. И ноги эти, вообще-то привычные к ходьбе босиком и не боящиеся ни грязи, ни холода, ни камней и колючек, в беспросветном мраке сбиты в кровь и оставляют за спиной невидимые в темноте алые следы. Вот это плохо: если ее кровью завладеет сильный маг… Для меня не смертельно, но разбить построенное на крови заклятие подчинения можно, лишь убив порабощенного магом. Или самого мага. Ни то, ни другое в мои планы пока не входит.

Потому, не жалея сил, творю заклятие, выжигающее следы. В тех местах, которых коснулись окровавленные ступни, камень пола мигом раскаляется добела, начисто выжигая кровь. Отлично. Теперь посмотрим, что можно сделать с самой Жаклин.

–  –  –

- Я могу идти, - слабо протестует та, но видно, что еще несколько десятков шагов - и она взмолится о пощаде. Даже в подземном мраке вижу побелевшее от боли лицо и судорожно закушенные губы. Нет, сбитые ноги тут не при чем, тут кое-что похуже. Тьма весьма не любит, когда в Ее владения вторгаются исминианцы. Если только может, она мстит. А сейчас она может. Очень даже может… Для начала - ступни. Вообще-то хорошо бы вернуться и стащить сапожки у кого-нибудь из мертвых жрецов (трупам обувь ни к чему). Я даже видел там ее сверстников в башмаках, наверняка они бы ей подошли. Но… Я вовсе не уверен в том, что Тьма, которая указывала мне путь и ограждала ото всех бед, захочет пустить обратно. А заблудиться в вековечном мраке и медленно умирать в черном безмолвии мне не улыбается.

Потому пускаю в ход то же заклятие, которое когда-то применил, чтобы вернуть истерзанной на пыточном станке Халиле ее первоначальный облик. И снова - малоприятное ощущение, будто это я иду уже не первую милю

–  –  –

ядовито-зеленое свечение, не разгоняющее, а только оттеняющее Ту, у кого мы сейчас в гостях - Тьму. Зато Жаклин, когда пламя опадает, изумленно ощупывает ступни. Глаза широко раскрываются.

- Как ты… то есть вы, господин Левдаст… смогли?

- Я не врал тебе, что демона шлепнул, - бурчу я. - Сними куртку.

Взмах на совесть отточенным кинжалом - и аккуратная курточка, видавшая виды, но еще добротная, распадается надвое. Оборачиваю обрезками сперва одну ступню Жаклин, а потом другую. Теперь ствангарке будет еще холоднее, но сейчас самая важная часть тела - ноги. Их и надо защитить в первую очередь. А холод… Она северянка, переживет.

Теперь - еще одно заклятие. Оно создаст между Жаклин и окружающим дворцом Тьмы тонкий и вроде бы прозрачный защитный кокон, благодаря которому исминианский оберег не раздражает Тьму, а Тьма как бы не видит девчонки. Жаклин приободрилась, перестает кусать губу, превозмогая дурноту, на лицо возвращается румянец. Можно идти дальше.

Интересно, сколько мы идем? Час? День? Неделю? А, может, месяц?

Жаклин в конце концов все-таки падает, притом безо всякой магии - обычные люди способны обходиться без отдыха, воды и пищи гораздо меньше, чем мы, Палачи Лиангхара. Они такие нежные и ранимые, эти людишки… Пришлось просто перекинуть ее через плечо, благо весит она как полная выкладка ствангарского пехотинца (долю тамошних рекрутов я познал сполна, еще когда Младшим Убийцей исполнял разведывательную миссию).

Вокруг - те же заросшие многовековой пылью коридоры. Их явно создала не природа: не бывает в проточенных водой пещерах таких ровных полов, хоть и тронутых трещинами, остатков каких-то барельефов, изображающих сражения давным-давно исчезнувших народов, и уж точно - странных угловатых букв, составленные из которых надписи порой обрамляют барельефы. Прочитать их я не могу даже с помощью магии - явное свидетельство того, что выбивали не люди. Гномы? Согласно самым древним и неясным легендам, были такие на нашем материке еще до орков. Когда это было, понять сложно (ну не сохранилось от тех времен ничего письменного, за исключением заведомых подделок), кое-кто утверждает, что тысячи три-четыре лет назад. Как раз в те времена, когда в Южном Аркоте появились первые царства… Вот огромная пещера, колоссальные колонны уходят в недоступный даже мне мрак. Их десятки, а то и сотни - целый лес каменных столпов, каждый не охватить и вдесятером. Сверху от них отходят отростки, будто ветви деревьев.

Да и сами колонны здорово напоминают деревья. Все еще журчат в искусно проточенных руслах кристалльно-чистые рукотворные реки, через которые переброшены изящные, ажурные стальные мостики. И механизмы подачи воды и мостики целы до сих пор. Время и ржавчина только начали делать свое дело.

–  –  –

потрескавшимся каменным ступеням. Девчонка складывает ладони лодочкой, черпает ледяную воду и жадно пьет.

- Не увлекайся, сразу много нельзя, - говорю тоном строгого воспитателя.

- Кто создал это место? - немного утолив жажду, спрашивает девчонка.

- Один очень-очень древний народ, - поясняю. - Скучно им стало, вот и занимались ерундой, пещеры украшая.

Грубовато, конечно, зато правда. Кем-то загнанные под землю (орками?

Или уже людьми?), поздние гномы наверняка тосковали по звездам, свежему ветру и лесам. Вот и создали каменные подобия вековых деревьев, не поленились даже изготовить, повторив мельчайшие прожилки, тысячи золотых листьев. А на самой крыше, наверняка покрытой темно-синей глазурью, мерцают “звезды” - бриллианты с конскую голову… Когда-то, возможно, они умели светиться - кто ныне знает границы гномьей магии?

Не удержавшись, присвистываю. Какие деньги нужно в такое вбухать?

Сколько труда положил на отделку зала народ прирожденных рудокопов, кузнецов и ювелиров? Наверное, богатства всех людских Храмов как раз потянут на половинку зала.

А вот еще один. Тут нет такой красоты, зато на обломках давно сгнивших полок целехонькое, хоть сейчас бери и пользуйся, сокровище, за которое до сих пор дают равный вес золота, и еще радуются, что купили задешево. Гномье оружие и инструменты кузнецов и рудокопов - почему-то все в одном помещении. Оно ведь не тупится, не ржавеет тысячелетиями. А прочностью превосходит лучшее, что способны изготовить кузнецы-люди, за исключением, разве что, жрецов Кириннотара. Говорятервые из кешерских храмовников, говорят, учились у последних гномов-мастеров.

Интересно, какая сила опустошила гномьи подземелья? Какая неведомая болезнь выкосила народ, гораздо более древний, чем люди и даже орки? И не занесем ли мы с Жаклин на поверхность чудовищный, забытый за древностью мор? Впрочем, для этого надо еще выбраться из бывшего гномьего царства.

Идем в неизвестность все дальше. Порой попадаются сокровища, там, наверху, стоящие целых королевств или вовсе не имеющие цены. Но забрать их с собой нельзя, да и неохота. Здесь и сейчас ценнее гор золота все, что можно без опасения съесть и выпить. В какой-то момент замечаю, что Тьма слабеет будто тут проходит граница ее владений, а дальше начинается… Что? Выход на поверхность или какая-нибудь подземная пакость, с которой не встречался никто из ныне живущих?

Жаклин кое-как разлепляет губы, они еле слышно шепчут:

–  –  –

Свет я вижу и сам. Меня настораживает другое: свет не дневной. Ощутимо слабее солнечного, не белый, а скорее багровый. Так светится расплавленный металл в домнах артиллерийских заводов Марлинны. Еще настороживает потянувший оттуда ветерок: сухой и теплый, даже на немалом расстояния.

–  –  –

союзницы-Тьмы, уже рискованно - могут почувствовать те, кто успели меня “похоронить”, да и те, кто впереди, тоже. Но выхода нет. По незнакомой местности без разведки двигаться нельзя - эту аксиому я усвоил чуть ли не в отрочестве, благодаря ей и стал Палачом. Призвав послушную мне Силу, тянусь незримыми щупальцами навстречу огненному свечению.

Действительно огонь, и какой! В огромной пещере, лежащей на нашем пути, нет пола - его “заменяет” магма, жидкий огонь бурлит далеко внизу.

Время от времени там что-то взрывается, и огненное озеро выплескивает к самым сводам длинные багряные протуберанцы. Ну и, конечно, там жарко, как в доменной печи, грохот от взрывов вмиг лишит слуха, а воздухом невозможно дышать - так пропитан он ядовитыми газами.

И, увы, обходного пути нет. Придется перебираться через пещеру-печь.

Для меня не проблема: и не через такое проходил. Есть вполне надежный (на вид) карниз, ведущий по краю пропасти. С помощью магии его можно укрепить до нужной степени, а самому на время обратиться в нечто вроде зомби, нечувствительного к жару и ядовитым газам. Конечно, возвращаться в мир живых трудно и неприятно, велик риск навсегда остаться зомби, но маг моего уровня вырвется почти наверняка.

А как проделать то же самое с двенадцатилетней девчонкой на руках, к тому же до предела ослабевшей от голода? Ее-то не заколдуешь (исминианский оберег если и не разрушит чары, то исказит до неузнаваемости, тогда магию не распутает сам Владыка). Даже на ноги ее придется поднимать простейшим, известным чуть ли не деревенским знахарям заклятием, после которого ствангарку окончательно свалит прежестокий “отходняк”. Специальная же магия из арсенала Лиангхара убьет еще вернее.

Я вздыхаю. Дернула же меня Исмина на старости лет с малявкой возиться, любящего папашу изображать! Но раз взялся за дело, отступать нельзя - еще один урок прожитых лет. Каждая удача делает сильнее и увереннее, а каждая неудача - слабее и пугливее. Кто отступает, теряет столько же, сколько и в бою, часто - больше, но плюс к этому лишается и веры в свои силы. А вера - тоже сила. И потому - к Аргелебу и Исмине сомнения. Решил делать - сделай. Или сразу скажи себе “нет”.

“Общая” людская магия здесь, под землей, действует с трудом. Заклятье постоянно пытается пойти вразнос и вырваться из-под контроля, действуя шиворот-навыворот - совсем как в Геккаронских топях. Требуются все мое мастерство, вся сила и весь опыт, чтобы удержать его от распада и буквально заставить сделать то, что надо. Девчонка впервые за незнамо сколько дней открывает глаза и поднимается на ноги. Отлично. Теперь еще пару недель она продержится - но чем скорее мы выберемся на поверхность, тем лучше. Магия еду не заменит, хоть и способна на время притупить голод, жажду и слабость.

Однако когда действие чар иссякнет, истощение гораздо быстрее.

- Где… мы? - еще не веря, что беспамятство, муки голода и жажды отступили, спрашивает Жаклин.

- Там же, где и раньше, разве что чуть дальше от Убывающей Луны.

- А что за свет, впереди, неужели выход?

- Скорее всего нет, но и выбора тоже нет. Пошли.

О, заклятие меня не обмануло! Даже наоборот - оно не показало всех прелестей места. Невольно втягиваю носом раскаленный воздух - и чуть не падаю вниз: по голове словно ударяет завернутый в ветошь кузнечный молот, в ушах звенит, а перед глазами пляшет какая-то муть. Едкая вонь подземного пламени ест глаза и даже щеки.

- Не дыши, - нахожу в себе силы сказать, правда, в реве подземного пламени она вряд ли услышит. Но ствангарка понимает - послушно закрывает лицо руками.

Заклятие снова удается - это уже настораживает. Понимаете, когда удача приходит один раз - это нормально. Особенно если подготовлена она трезвым расчетом и грамотными действиями. Два раза - тоже ничего страшного. А когда раз за разом удается почти невероятное, любой опытный маг или воин скажет жди беды. Расплата за сверхъестественное везение наступает не сразу, зато порой оказывается страшной.

Впрочем, какой выбор? Ничего не делать? Ну, это гибель еще более надежная. Надо взять от привалившей удачи все, что получится, далее - по обстоятельствам… Без колебаний я снова пускаю в ход чары. Призрачный мост, который поддерживают духи воздуха. По нему можно пройти, как по каменному, а дополнительный пассаж заклятия позволит защититься и от разлитого в воздухе жара и яда. Одно из сильнейших и тайных заклятий магии Лиангхара, исминианский оберег его не разбалансирует. По крайней мере, я на это надеюсь.

–  –  –

- Он все равно невидимый, если не зажмуришься, закружится голова.

Дождавшись, пока ствангарка выполнила приказ, следую ее примеру.

Впрочем, мне ощупывать местность перед собой ни к чему, не нужно и зажмуриваться. Такого навидался, что огненная пропасть под ногами уже не пугает.

Ползем мы долго. Пару раз девчонка чуть не срывается, сорвалась бы наверняка, не ухвати я ее за ногу и не втащи обратно. Увы, магия может оградить от миазмов, но не от самих себя. Хуже всего те самые протуберанцы, которые огненными плетями вздымаются над мостом или лижут его снизу.

Магия защищает, но каждый раз меня будто вытягивают пылающей плетью, прожигающей тело до костей. Вдобавок приходится, не жалея сил, расходовать их, чтобы мост раньше времени не рухнул.

- Далеко еще? - пыхтит ствангарская девчонка, отирая заливающий глаза пот: жару магия смягчает лишь частично.

- Больше половины пути прошли, - отвечаю рассеянно. В этот момент я отчаянно пытаюсь “почувствовать” магией сущность, сотворившую огненную яму. По “почерку” она походит на одного из мелких божков из “свиты” Лиангхара, которых, несмотря на постоянные облавы, у нас по-прежнему пытаются почитать - Бурарума, считающегося “тюремщиком” моего Владыки.

Прямых доказательств нет, потому я отчаянно, но пока безуспешно, пытаюсь установить истину, а заодно - заглянуть, что нас ждет за огненной ямой.

Подозрения оправдываются - в момент, когда я уже понадеялся на удачу.

Это и впрямь Бурарум - не противник для Владыки, а вот для меня… Незримый мост под нами колеблется. Взвизгивает, чуть не сорвавшись в огненное озеро, Жаклин. В последний момент я успеваю схватить ее за ногу и втащить обратно, спешу противопоставить голодной твари хоть что-то. То, что Бурарум - один из подручных и творение Владыки, сейчас неважно. Кроме того, Владыке от Его слуги уже давно не было никакой пользы. Значит, он Владыке уже не нужен.

Как ни странно, заклятие поначалу удается укрепить. Прозрачный мост ощутимо дрожит, сопротивляясь захлестывающим его волнам Силы, но пока держится. Впрочем, его крушение, как нетрудно догадаться, только вопрос времени, и времени не продолжительного. Самое большее, на что можно надеяться, мы успеем добежать до противоположного края пещерки, где в стене есть небольшая расселина.

- Бегом! - ору, хватая девчонку за руку. Оступиться я не рискую, магическое зрение позволяет видеть границу мостика. Если оступится ствангарка, ничего страшного: не столь она тяжелая, чтобы потянуть меня за собой. Мало каши ела… - Кому сказал, бегом! - рявкаю, видя, что девчонка от страха впала в ступор.

Не маг тот, кто не умеет делать несколько дел сразу. Продолжая крепить мост, нестись по нему сломя голову, взываю к Тьме-союзнице, оставшейся за поворотом. Она, эта Тьма, из которой черпает Силу сам Владыка, не может оставить в беде свою частицу, своего гостя - меня. В мире магии закон гостеприимства свят. Его нарушают только людишки… А как же Бурарум, спросите вы? Так ведь это там я гость, а тут - пища… Тьма откликается, несмотря ни на что. Я чувствую, как в меня вливается злобная Сила, способная крушить стены и сжигать города. Но мне требуется гораздо меньшее… Копье Тьмы пойдет в самый раз… Мгла, заклубившаяся вокруг меня, вытягивается угольно-черным, кажется, пожирающим блеск пламени жалом. Миг - и жало выстреливает в сторону Бурарума. Ну, то есть, вовсе не миг, а тот наимельчайший отрезок времени, которому в человеческих языках нет и названия, ибо жало это летит к цели во много раз быстрее самого быстрого пушечного ядра. Ни одно живое существо не смогло бы отразить этот удар, кроме Богов… Или полубогов.

- Бу-урра-арру-уум, - ревет создание, и становится ясно, откуда у него такое имя. И, как ни быстро летит к огненному чудовищу Копье Тьмы, на его пути успевает материализоваться Щит, сотканный из багрового подземного пламени. Две извечно враждебные стихии - Тьма и Огонь - сталкиваются, грохочет так, что я всерьез пугаюсь, что рухнут своды зала. Горячий ветер едва не сметает нас с мостика.

Но стократ большее потрясение взрыв вызывает в магических токах, перемешивает и рвет их. Магическая буря треплет и рвет призрачный мостик, совсем как буря обычная - корабельные снасти.

- Прыгаем! - кричу я и обрываю заклятие. Мы едва успеваем оттолкнуться от незримой поверхности… Мы падаем на краю огненной пропасти, основательно ободравшись о раскаленный камень. И сразу же бросаемся в расселину, потому что Бурарум, тварь такая, немедленно устремляется следом. Оголодал, бедняжка, за тысячи лет без добычи… Небось, он-то гномов и извел… На этот раз до ствангарки доходит. Жаклин бросается в расселину, а я чуть задерживаюсь, соображая, удастся ли еще хоть ненадолго задержать Бурарума.

О том, чтобы одолеть полубога, не может быть и речи, но не получится ли обеспечить ему неприятность, которая бы задержала его на полминуты?

Бурарум, осознав, что добыча ускользает и пытается кусаться, свирепеет не на шутку. Я вижу, как прямо из огненного озера, разбрызгивая кипящую лаву, вверх взлетает исполинская рука, словно сотканная из пламени. За ней взмывает еще одна, потом третья, четвертая… Вверх по склону, казавшемуся совершенно отвесным, стремительно взбирается такое, что обалдел даже я, хотя навидался в жизни всякого. От твари тянет иссушающим жаром, дышать почти невозможно, одежда дымится, причиняя жгучую боль. В пытку превращается и дыхание: будь на моем месте простой смертный, пусть и сильный маг, и вдохни он раскаленный, как в кузнечном горне, воздух - ему не жить. Но я все-таки Палач, посланец Смерти в Мире живых. И потому в какой-то степени властен над собственной смертью. Палач не бессмертен. Но убить его куда труднее, чем любого другого мага.

- Вот пакость, - бормочу я и сплевываю. Слюна испаряется, не успев долететь до земли. - Латруха на тебя нет… Латрух - это другой полубог из “свиты” Владыки (разумеется, Владыки в ксандефианском понимании; последователи Озии считают, что Владыка ни с кем не делит власть, и никакой свиты у Него нет). Как считают некоторые секты ксандефианцев, Латрух повелевает холодом и северными ветрами. По их мнению, он точь-в-точь так же, как и Бурарум, вначале служил Владыке. Потом то ли вышел из повиновения, то ли просто заснул, и последние пару тысячелетий никак себя не проявляет. Спрашивается - если тут нашел приют Бурарум, не ошивается ли где-нибудь в этих местах и его вечный соперник?

Дальше раздумывать времени нет. Бросаюсь вслед за Жаклин как раз в момент, когда тварь таки обнаруживает ненавистного смертного, посмевшего бросить ей вызов в собственном логове. С поразительным для существа таких размеров проворством полубог кидается в мою сторону, впервые за много столетий покидая свое логово и непостижимым образом ввинчиваясь в узенькую щель за спиной.

Хорошо хоть ствангарка ушла. Теперь можно драться насмерть, не оглядываясь на девчонку. Или - что гораздо лучше - попытаться оторваться от погони.

Ушла? А кто тогда бежит, ополоумев от ужаса, навстречу и вопит:

“Ма-а-а-ама”? За ней по пятам гонится милое создание, в котором легко опознать того самого Латруха - выглядит оно как облако морозного тумана, только такого мороза, как внутри Латруха, не бывает даже в Мире Лиангхара.

По форме облако напоминает огромную змею. Предчувствие меня не обмануло. Накликал, блин… Миг - девчонка бросается мне на шею. Тонкие руки вцепляются в меня, не вдруг оторвешь. А тут еще ощутимо вздрагивает под ногами пол от поступи двух чудовищных (вроде бы бесплотных, и в то же время очень, очень тяжелых) сущностей разом. В общем, я не удерживаюсь на ногах и, так и не оторвав от себя Жаклин, качусь в угол крошечного подземного зальца. Там, где мы встретились, создания, до предела обозленные появлением древнего врага, сталкиваются.

Оба бьют одновременно, обе атаки с легкостью пробивают защиту.

Неудивительно: дерется ведь не скромный Палач Лиангхара, а полубоги, сильнее коих лишь Владыка и другие Боги. И в магическом мире, и в реальном воцаряется такая вакханалия цвета и звука, что сознание почти сразу же милосердно гаснет. Милосердно - потому, что иначе я мгновенно сошел бы с ума… Смешно, но я все еще жив. Хотя говорить “жив” о Палаче Лиангхара не очень-то правильно, не будем придираться к словам. Я вновь уцелел. Значит, следует подумать, как выбраться из негостеприимного подземелья, где дрались повздорившие из-за нас с малявкой полубоги.

Первое, что ощущаю, когда сознание возвращается - чье-то теплое дыхание на лице. Приоткрываю глаза, чтобы никто не догадался, что я жив и готов к действию: может, это враг. Но вместо клыкастой пасти надо мной лицо Жаклин с закушенной пухлой губкой. На нем читается озабоченность в сочетании с откровенным страхом. Еще бы она не боялась: остаться в кишащих чудовищами подземельях одной - тут бы и я испугался. Лет так сорок назад, когда еще не прошел даже первого Посвящения.

Старательно восстанавливаю в памяти сражение с двумя полубогами. Как хотите, а из боя я выйти живым не мог, если только напрямую не вмешается Владыка. Последнее - не в счет: я бы знал. Значит… Вот именно, у них все сорвалось из-за Жаклин. Выяснить бы, почему?

Девчонка замечает, что я жив, у нее вырывается радостное: “Ой!”, одна из косичек соскальзывает мне на лицо. Сейчас еще целоваться полезет - этого мне только не хватало… Я не ошибся: щеки касаются теплые, мягкие губки.

–  –  –

вернувшегося домой. Надо же - даже голос не дрожит…

- Господин Левдаст, - лепечет девчонка, еще не веря счастью. - С вами все в порядке?

- Да, - отвечаю. - Ты не ответила на вопрос. Расскажи подробно, не упуская ничего, какой бы чушью тебе это ни казалось. Все очень важно.

- Когда я выбежала из огненного зала, стало очень холодно, хотя только что пот катился градом, - начинает Жаклин. Еще бы ей было не холодно, в двух шагах от Повелителя Зимы Латруха…

–  –  –

- Потом впереди появилось гигантское ледяное облако, напоминающее змею. Где оно проползло, обращался в прах сам камень. Когда оно приблизилось, мамин оберег засветился, стал излучать тепло. Ледяной рванулся ко мне, но тут же отпрянул.

Обжегся. Но почему не атаковал всерьез? Небось взбешен был…

- Я как наяву услышала голос мамы: “Назад!” И побежала, хотя видела, что оттуда навстречу мчится огненный. И ты… ой, простите, господин Левдаст, вы… оказались там, где они должны были встретиться. Сбила вас с ног и оттащила прочь.

–  –  –

- Столкнулись. Останься мы там, нам бы не жить. Такая свистопляска была

- парило, как в бане… Понятное дело - огонь и лед столкнулись… Но Жаклин-то какова, а?

Спасая других, мы частенько выручаем себя самих. Вот и теперь так вышло, что просто диву даешься: Жаклин, конечно, помог амулет, но решения она принимала сама. Значит, это она, и никто другой, спасла и себя и, что самое забавное, меня… Да и магия Исмины не подчиняется первому встречному. А значит… Вот именно, я выручил будущую сильную чародейку, владеющую магией Исмины. Знали бы Мелх и мои бывшие коллеги, что меня спасла от малоприятной смерти малолетка, да еще имеющая способности к магии Исмины - лопнули бы со смеху. Потом, конечно, припаяли бы замечательный букет преступлений категорий “алеф” и “бет”, за который и жертвенного алтаря мало.

–  –  –

- Оба исчезли.

Погибли? Не похоже, полубога так просто не убьешь. Но пострадали наверняка здорово, ослабли, и теперь какое-то время (полвека-век по человеческим меркам) будут зализывать раны. Оба полубога, так скажем, трусоваты, чтобы драться насмерть. А жаль, забавно поглядеть, кто сильнее… Творю простенькое разведывательное заклятие из арсенала магии Владыки. Оно не может выяснить состояние Бурарума и Латруха, оно даже не в силах превозмочь их защитных аур. Оно лишь даст ответ на вопрос: живы они или нет? Зато и заметить его почти невозможно. Даже полубогам.

Магия услужливо подсказаывает, что и Бурарум, и Латрух живы. Однако даже от простенького заклятия не укрылось, что оба - не в лучшем состоянии.

Их защитные чары, призванные засекать любую слежку, не говоря уж об атаке, до предела ослаблены, оба забились на самое дно своих “нор”, и даже магическая “паутина”, которая должна сообщать о приближении добычи, сейчас почти исчезла. По крайней мере, в “паутине” Латруха такие прорехи, что сейчас там путникам почти ничего не грозит. Ребенок пройдет…

- Подъем, - командую я. - Пора.

Вторая пещерка больше и, мягко говоря, прохладнее: примерно так было на Сумрачном после того, как я сотворил заклятие. Обжигающе-ледяной пол (мне леденит ступни даже сквозь подошвы сапог, а что творится с Жаклин, у которой на ногах жалкие обмотки, можно только догадываться. Но девчонка не проронила ни звука.

Конечно, Латрух нас заметил. Выдал все тот же исминианский оберег, слегка светящийся во мраке цветом молоденькой, еще клейкой листвы и распространяющий мягкое, так не похожее на жгучий жар Бурарума, тепло. От амулета исходит странная, спокойная, но в то же время неуловимо опасная сила. Сила Исмины, богини, извечно враждебной моему Владыке, но в данном случае… Интересно, заставит ли угроза всеобщего истребления Богов объединиться? В любом случае сейчас действие этого амулета мне на руку, а что мутит от чуждой силы - придется потерпеть.

Как уже сказано, Латрух зализывает, если можно так выразиться, раны (у ледяного облака, если и есть язык, то уж точно нет слюны - точнее, есть, но это страшный яд даже для него). Почуяв ненавистных теплокровных, он бросился в новую атаку. Правда, пока пробную - к счастью для нас, ума, чтобы учиться на ошибках, ему хватает. С потолка пещеры, терявшегося во мраке, к нам тянутся самые настоящие ледяные щупальца. Они еще нас не коснулись, но если коснутся - это, чувствую я, конец. Призываю на помощь испытанное оружие Тьму, какое-то время удается разбивать ледяные отростки. Впрочем, я уже понимаю, что долго не продержусь, а главное, не успею пройти огромную пещеру до конца. Вот и пришли… Спасение пришло, откуда я не ждал. Жаклин резко выпрямляется и, сорвав с шеи оберег, поднимает руку над головой. Откуда она знает, что именно так чары действуют лучше всего? Выяснять некогда.

- “Ишкия каэ ратхэ Мирфэйни!” - громко и отчетливо произносит она.

Повинуясь заклятию, оберег сияет так, что огромные тени судорожно мечутся по выхваченным из мрака сводам подземелья, как застигнутые врасплох воины по горящему лагерю. Едва успеваю погасить собственное заклятие, начавшее выходить из-под контроля. Экспериментировать с противонаправленными чарами неохота, хватит с меня и недоброй памяти зеленого “бура”.

Я будто из долгой полярной зимы угодил в Шестой месяц в Аркоте (доводилось по делам служебным бывать и там; москиты, грязь и жара меня просто достали), когда накануне сезона дождей пересыхают все реки, а солнце палит так, что выдержать могут лишь местные. Но сейчас зной и ослепительный, сопоставимый с аркотским солнышком блеск неимоверно приятен - тем более, что благодаря тому и другому ледяные щупальца истаивают, превращаясь в синеватую дымку, как над парящей землей после дождя… Вековечную тишину потрясает жуткий вой, от него трясутся своды подземного зала. Полубогу не по нраву истечение Силы враждебной богини, передатчиком которой, теперь я не сомневаюсь, служил простенький оберег.

- Бежим! - кричит девчонка, таща меня за рукав. - Бежим, пока все не рухнуло!

Не дело слушаться команд малявки, не повидавший в жизни и тысячной доли виденного мной. Но команда правильная, а главное, своевременная.

Несусь за ней, и уже никогда не смогу вспомнить, как мы успели промчаться под рушащимися сводами, как по нам не попала ни одна из гигантских глыб камня и намерзшего за тысячи лет льда, как нас не срезали визжащие осколки, как нашли узенький ход, точнее, лаз, из пещеры, и как в него втиснулись… Помню только, через некоторое время мы остановились, и девчонка показала амулет. Сейчас в нем не чувствуется ни грана магии - обычная побрякушка, вроде тех, что в изобилии надевают на себя аркотские красавицы.

Мощный был амулет, жаль, что пришлось пустить в ход всю заключенную в нем Силу… Интересно, откуда он у обыкновенной жрицы?

- Левдаст, он погиб?

–  –  –

- Латрух. Так его зовут. Не знаю, но, скорее всего, нет. Такие по зубам только богам. Владыке, Исмине, Амрите… И опять мы тащимся по тонущим в первозданном мраке пещерам. О времени ни я, ни, тем более, Жаклин, не имеем ни малейшего понятия: отсюда до поверхности не дотягиваются никакие чары. Хотелось бы знать, на какой мы сейчас глубине? Миля? Две? Десять? О том, что, времени прошло уже немало, напоминает лишь медленно слабеющая Жаклин и то, что мне все труднее накладывать защитные чары: бесконечно применять их невозможно… Впрочем, я и сам чувствую странную, непроходящую усталость. Вроде бы не сильную, но она показывает, что и мои силы истощаются. Похоже, я так понравился хозяйке-Тьме, что она решила меня не выпускать… Или та Тьма, квинтэссенция которой - Владыка, здесь уже не властна? Кто знает… Но нам повезло. Я был неописуемо счастлив дважды: первый раз - когда одно из поисковых заклятий таки обнаружило узкий лаз, выводящий на поверхность. А второй - когда над головой замерцали яркие весенние звезды.

По ним я определил, что мы провели под землей целый месяц. Сейчас как раз середина Третьего месяца… Глава 11. Чужой среди своих И настает миг счастья - первая ночь на поверхности. Честно говоря, я уже не надеялся, что он придет.

Подземный ход выводит в овраг, по топкому дну журчит ручей, по обоим берегах растут кусты, сейчас, впрочем, на них ни листика. Начало Третьего месяца на севере королевства -самое начало весны. Снег, конечно, уже стаял, а в полдень солнце ощутимо припекает, но сейчас стоит ночь, на небе мерцают яркие весенние звезды и тоненький серпик молодого месяца. С гор тянет ледяной ветер, по лужам пробегает зябкая рябь, а уж грязь под ногами неописуемая. Сапоги проваливаются почти по колено, глинистая почва сладострастно чавкает, как Шаббаат Синари, когда обгладывает свиные ребрышки… Вокруг ни души. То есть нет не только каких-нибудь селян, не слышно даже щебета птиц, зудения комаров - вообще ничего. Может быть, кое-что из подземных страхов, побоявшееся связываться с Палачом Лиангхара, но не с беззащитными зверьми и местными крестьянами, не брезгует по ночам выбираться на поверхность. А что? Кушать все хотят… Надо видеть, как загораются глаза девчонки, которая не померла от голода лишь благодаря магии, когда она видит эту роскошь. Черпает грязной ладошкой прозрачную ледяную воду, жадно пьет, потом еще раз, пока я не вмешался: только застудить горло ей не хватало…

- Отдохни тут, - распоряжаюсь я. - В овраге тебя никто не найдет.

–  –  –

- Я пойду на разведку. Надо выяснить, куда нас занесло…

- Если вам не трудно, принесите котелок… и еще нитки с иголкой…

- Нитки у меня есть, - отзываюсь возмущенно. Если она думает, что шить только девчонки умеют, то заблуждается. Я - не только Палач, но и воин. А воин должен уметь все - жены у меня отродясь не было, а слуг под рукой может и не отказаться. Впрочем, мне что за печаль? Хочет взять на себя хозяйственные заботы - пусть ее. Мне же легче… - Котелок, ты права, нам пригодится. Заодно поищу, что в нем можно сварить.

В разведке мне сопутствует удача - впрочем, иначе и быть не может. Меня тут не ждут (если разобраться, не ждут вообще), а если не ждешь, то Палача и не обнаружишь. Выясняется много интересного - например, мы добрались аж до Врат Ста Орд - небольшой равнины между Горами Солнца и Южным Пуладжистаном. От границы со Ствангаром нас отделяет лишь крепость Дексар, запирающая Ствангарский тракт. Это хорошая новость. А вот плохая: в молодости, будучи Младшим Убийцей, я руководил ее строительством, потом неоднократно инспектировал. Прекрасно помню ее план и авторитетно заявляю: обойти не удастся. Придется соваться в пасть к тигру, то есть как-то просачиваться через городок, кишащий военными и жрецами, среди которых есть неслабые маги. Те и другие стерегут границу как от ствангарцев, так и от желающих сбежать из нашей богоспасаемой державы… Простому человеку или слабому магу там делать нечего. Изловят и медленно прикончат в застенке. Поостерегся бы туда соваться я и в том случае, если бы все еще числился в розыске. Но те, из Марлинны, давным-давно меня похоронили. В последние два месяца в крепость не приходило новых воинских частей, и маги там лишь приписанные к гарнизону.

В саму крепость не захожу. Итак знаю, где расквартированы три охраняющие город полка, где стоят пушки, где склады, тюрьма, штаб, арсеналы и прочее.

Не стоит лишний раз искушать судьбу… Зато в одной из нищих приграничных деревушек мне повезло разжиться кучей полезных вещей:

огнивом, несколькими факелами, и приличным запасом сухарей. Я выполняю наказ Жаклин и краду довольно большой закопченый котелок. То-то удивится босоногая, несмотря на холод, прислужница хозяина трактира (и по совместительству борделя - для тех, кто сунет девчонке в руку аурарий).

Некоторое время я сомневаюсь, не стоит ли попробовать, но решаю отложить развлечения до лучших времен. Да и грязная, пестрящая заплатами юбка, черные от грязи босые ноги и рано огрубевшие руки с обломанными грязными ногтями восторгов не вызывают. Столичные холеные девочки лучше. Котелок и остальное важнее.

Теперь бы незаметно просочиться по узеньким улочкам Дексара, как-то миновать комендатуру (на что моего знания магии должно хватить) - и можно, пристроив Жаклин где-нибудь в Империи, заняться делом, выполнить наказ Владыки насчет дражайшего родича Натана Атарга. Потом направлюсь на север - выяснять, как действует сочащаяся через Врата Сила, и по возможности ставить ей палки в колеса. В общем, я уже понадеялся, что приключения кончились и началась нормальная работа. И, как всегда, напрасно.

- Жаклин! - негромко, но так, что она не может не услышать, окликаю ее, когда подхожу к оврагу.

Нет ответа. А ведь когда я уходил, она свернулась калачиком на разостланном плаще, и на веснушчатом лице появилась милая улыбка, какая бывает лишь во сне. Случись такое в Ствангаре, я б не беспокоился: мало ли куда отошла девчонка. Не маленькая уже, я сам в ее возрасте уже был Рабом Лиангхара, как раз прикончил первого врага - слишком горластого предводителя цеха красильщиков, решившего, что его подопечные получают меньше, чем заслужили. А потом едва унес ноги, потому что меня никто не страховал: как еще научиться рассчитывать лишь на себя?

Но тут, в плотно заселенной стране, очень не любят бродяг, не платящих податей и лишенных постоянного контроля, ее исчезновение может означать, что, скорее всего, я ее больше не увижу. А если она проболтается насчет меня… Здесь она спала, обнаруживаю местечко между кустами. На него безошибочно указывает цепочка с амулетом, которую Жаклин, успела отшвырнуть, когда ее схватили. От сердца отлегло: простую бродяжку сразу пыткам не подвергнут. А там, глядишь, и не догадаются копнуть глубже.

Впрочем, утешать себя и надеяться на лучшее не стоит. Внешне она явная северянка, у сыскарей обязательно возникнут неприятные вопросы. Вполне возможно, она еще сто раз проклянет тот миг, когда я прикончил чудовище и не дал ей спокойно умереть под землей. Людишки будут пострашнее любых тварей и демонов.

Есть и другая причина для злости и страха. Необычная настолько, что предскажи кто-нибудь сегодняшние терзания год назад - поднял бы его на смех, честное слово. Видите ли, я привязался к ней, чувствую себя обязанным девчонке. Ведь она не только спасла меня, когда столкнулись полубоги, но дала кое-что еще, поважнее. Впервые в жизни я осознал, что, хоть я и посвящен с рождения богу смерти, хоть и служил ему всю сознательную жизнь, все-таки сам я живой. Мой Мир - этот, а не Лиангхаров. То, что приказал сделать Владыка, должно спасти Мирфэйн или, по крайней мере, подарить ему отсрочку. Но именно сейчас я осознаю, что буду выполнять приказ не из почтения к Нему (точнее, не только из почтения). Я буду отстаивать его, чтобы Жаклин прожила долгую жизнь, нашла свою вторую половинку и познала все, что на роду написано людям. Я буду сражаться за нее, а не за какие-то отвлеченные идеи.

Сейчас ради этого требуется показать всю мощь магии Лиангхара моим коллегам… Бывшим коллегам.

Мысли вихрем проносятся в голове. Гораздо быстрее, чем можно рассказать. А голова уже просчитывает план освобождения, и чем более подробно он вырисовывался, тем меньше поводов для радости. Вырвать из тюрьмы девчонку малой кровью не получится. То есть в тюрьму-то я проникну, даже прикончу следователей прямо во время допроса. Но потом, чтобы вырваться, придется разнести всю крепость. А, не впервой. Неприятно, но справимся. Хуже другое. Явив истинную мощь, я начисто демаскируюсь, на меня снова начнут охоту Мелхиседек со товарищи, а потом - ствангарские жрецы Аргишти - маги тоже не из слабых.

Впрочем, есть одна возможность - рискованная, конечно, но разве есть выбор?

Дексар - городишко небольшой, а главное, военный. Людей в форме тут всегда было больше, чем без формы, да и последние по большей части приходятся первым родней. Армия накладывает отпечаток буквально на все от выбора места для города, идеально приспособленного к военным нуждам, до торговли, до облика городских кварталов, неуловимо напоминающих армейский лагерь. Живут тут, конечно, и мастера невоенных профессий, но для последних главным заказчиком всегда остается наша армия, доблестная и легендарная.

Вот одного такого отставного вояку, изрядно нажравшегося в кабаке неподалеку от Марлиннских ворот я сейчас изображаю. Оказывается, я ничего не забыл с тех пор, когда видел пляшущую на припортовой площади Марлинны пьянчужку, и теперь изображаю потерявшего всякий стыд от возлияний солдата или же смолокура (интересно, почему им, бедным, приписывают повальное пьянство?).

Обычная картина - как еще отдохнуть в глуши от тягот службы, когда удается самоволка? Но не совсем. Обычный пьяница, как бы ни пропивал он мозги, последние штаны и сапоги, будущее своих детей и вообще все, что можно пропить, никогда не станет “нарушать общественное спокойствие” при таком опасном соседстве. Рядом ведь городская тюрьма, спорю на что угодно, что мои вопли слышны и там. Особенно на границе, где наряды городской стражи строже, чем даже в Марлинне. Но моя задача не избежать тюрьмы, а, наоборот, туда попасть. Согласитесь, лучше, чтобы ворота сами передо мной открылись, чем выламывать их, а потом по трупам пробиваться вглубь тюрьмы, рискуя, что заключенных на всякий случай казнят. Нет уж, пусть тюремщики сами приведут меня в гости.

Покажи мне лицо - и сердце, Познакомься скорее со мной.

Обожгу тебя своим перцем, Подарю золото и любовь…

- старательно горланю я, изображая все это в лицах. Какую часть тела наши кабачные сказители именуют “перцем”, лучше умолчу. Поверьте, очень смешную. Прохожие, не избалованные дармовыми представлениями, толпятся вокруг. Орут, подначивают, аплодируют. Кто-то бросает медную монету, за ним разоряются еще трое. Подбираю: не пропадать же добру…

- Только чтобы представление было интересным! - кричат “меценаты”.

Я их не разочароваываю, в меру способностей повторяя движения постаревшей шлюшки. В мужском исполнении они стократ смешнее, вскоре толпа ржет, как ненормальная. Монетки летят дождем, не успеваю подбирать… Теперь я могу вообще творить, что хочу: у свихнувшегося от дурной самогонки мужика никто не заподозрит магических способностей. Теперь вызовем наряд городской стражи. Для этого отмочим что-нибудь поострее. Что-нибудь политическое. За что забрали пьяную старуху? Не за “дельфина” же! Ага, вот оно. И, скорчив глупую рожу (самому тошно, но дело есть дело) я высовываю язык, повернувшись в сторону Малого Храма Лиангхара.

Постыдись, Мелхиседек

Перца своего:

Он ведь с детским пальчиком Роста одного… Короля я охаиваю нарочно. Иногда так приятно поглумиться над теми, кто не по зубам… Вот и наряд. Они такие предсказуемые… Отделение здоровых лбов в серых плащах рыночной стражи, с древними, списанными на армейских складах копьями и мечами. В глазах - тоска, что оторвали от пьянки и игры в кости, и заодно смутная надежда на драку. Какое-никакое, а развлечение.

–  –  –

убедительности, бьет мне в скулу. Хорошо бьет - я, по идее, должен рухнуть навзничь, выплевывая зубы и позабыв обо всем на свете. Но простенькое заклятие позволяет остановить кулак в полудюйме от щеки, мужик ничего не замечает. Тем не менее я его не разочаровываю (у придурка итак мало радостей в жизни - водка и местные бабы) - послушно валюсь в грязь и ору:

–  –  –

- За оскорбление его королевского величества, … Аргелебов. Взять его!

Толпа тихо рассасывается, и не думая за меня заступаться. Тоже мне, поклонники… Мордовороты-стражники заламывают руки за спину. Для простого смертного больше ничего и не нужно, но защищаться так от Палача… Если родился идиотом, это надолго.

Меня ведут в крепость, время от времени угощая пинками. Вообще-то, если б я вел себя смирно, мог бы их избежать, но тогда, боюсь, они бы заподозрили неладное. А так - ударил хмель детине в голову, он и куражится, еще не понимая, что влип дальше некуда.

Ворота открываются бесшумно, впуская на небольшой, но аккуратный внутренний дворик цитадели (а в мирное время - тюрьмы). Раньше они скрипели, но тут на всю жизнь запомнили мою последнюю инспекцию, кончившуюся принесением в жертву коменданта цитадели и его зама по хозчасти. По памяти могу поведать рыночным воякам обо всей системе обороны цитадели, о замаскированных амбразурах и пушках в надвратных башнях, о расположении казематов и казарм гарнизона. Но не стал - еще чего, даром такие байки рассказывать!

- А где следователь? - наигранно икнув, спрашиваю я.

- Не терпится, …? Будет тебе, …, такой следователь, что …! - ответствует командир патруля.

- Мужики, а может, не надо? - так, самое время осознать, что натворил и начать вымаливать прощение. - Не губите!.. Жена, дети…

- Это ты, Исминино отродье, следователю расскажешь! - как я и ожидал, сержант осклабился и сплюнул. Он такой предсказуемый, даже неинтересно.

То ли дело Элрик Бонар… Я собираюсь продолжить представление, но наконец нащупываю, что хотел. Защитные и дозорные заклятия, коими я окружил цитадель сразу после постройки, признают “папочку” и показывают то же самое, что и дежурному офицеру, наблюдающему за порядком в тюрьме. А именно - все камеры со всеми заключенными. Я вижу ту, где сидит бедняжка Жаклин - темную, грязную, холодную и тесную клетушку, кучу полусгнившей соломы на полу и мою подопечную на ней. Губа у нее распухла, под глазом появился солидный “фонарь” (наверняка сопротивлялась, может, кого-нибудь даже куснула), но в остальном цела и невредима. Только вот сидит как-то так, что я сразу определяю: выпороли ее изрядно. Пыткам явно не подвергали и на допрос пока не водили - не успели, я прибыл вовремя.

Узнаю и еще кое-что: в тюрьме сейчас сорок семь заключенных. Но на допросы водят редко, а применяют форсированные методы еще реже следователь здесь один (аж Убийца Лиангхара, для пограничья - сущие мелочи, тут должен сидеть Старший Убийца, а в военное время Палач), и его на всех просто не хватает. Вот к нему мы и напросимся. Я даже позволю ему начать допрос. А потом… Потом мы поменяемся местами.

- У меня следователь знакомый! - вдруг расхрабрился “арестованный”. Он-то вас самих посадит!

- Это мы сейчас выясним, - зловеще ухмыляется сержант. - Какой такой знакомый следователь… Меня ведут по темным и грязным коридорам с какими-то странными бурыми потеками на стенах. Бардак возмущает до глубины души. Так-то они, идиоты, следят за вверенной крепостью! Нет, служи я сейчас Мелхиседеку, обеспечил бы Убийце тридцать лет свинцовых рудников или такой же срок на галерах.

А вот и застенок. Ну, конечно, до того, откуда я вытащил Халилу, этому, как и его хозяину - до меня. Но кое-что вроде раскаленной жаровни с разным жутковатым инструментом, калящимся в ней, а также старенькой, видавшей виды дыбы, явно ровесницы самой цитадели, тут есть. Для тюрьмы на далекой окраине страны - очень даже неплохо.

- Кто на этот раз? - с нескрываемой усталостью в голосе спрашивает сидящий ко мне спиной человек. Он храбрец - сидеть спиной к Палачу Лиангхара. Впрочем, пока о своей храбрости он не подозревает.

- Да пьяную сволочь поймали… С поличным взяли - пел непристойные и богохульные частушки. Показывал язык в сторону Малого Храма… Категории “алеф” и “бет”, тут и гадать не надо.

- Сойдет. Если не будем разоблачать преступников, наверху решат, что мы с ними сговорились. Можешь отдыхать. Заслужил!

- Служу Королю и Владыке! - ответствует сержант по-уставному, четко разворачивается и, чеканя шаг, выходит. Сержант сияет, как физиономия Мелха на новенькой монетке, отдает честь. На мой взыскательный взгляд, в целом у здешнего гарнизона строевая подготовка в глубоком загоне. Хорошо хоть уставную фразу не забыл.

Прикрепив меня к жесткому, измазанному засохшей кровью топчану, служащему пыточным станком, конвоиры уходят. Мы со следователем остаемся наедине. Впрочем, нет. У окна сидит писарь, дверной косяк подпирает угрюмый громила-охранник. Это усложняет задачу, но ненамного.

- Вас обвиняют в целой куче прегрешений, вам грозит приношение в жертву Владыке, - сразу берет быка за рога следователь. - Если вы чистосердечно признаетесь, кто надоумил вас поносить Короля и Владыку, мы можем смягчить наказание, скажем, лет до тридцати каторги.

Ага, а еще пообещай луну с неба и Исмину со всем ее Храмом в постель, дорогой. Сколько раз я сам ловил на этом даже умных людей… К примеру, приснопамятный Палач Иероним всерьез поверил, что я оставлю ему жизнь, пусть и в подземелье, и выдал очень пригодившиеся мне сведения. Да и потом сколько народу, и народу не робкого, становились сговорчивыми от такого предложения и думали, что я сдержу обещание… Неужели еще лет тридцать назад я так топорно вел допросы?

- Это все наветы, вашпревсдитльство, - как могу жалобно говорю я. - Меня оклеветали… А у меня и мысли не было возводить хулу на Владыку и Короля…

- Но как же так? - деланно удивляется следователь. Профессиональная благожелательность (бойся следователей, дары обещающих) растекается по лицу медовой улыбочкой, даже тон какой-то приторно-противный. - Есть свидетельские показания, вы пойманы с поличным и еще смеете отрицать вину? Это отягчит вашу вину! Итак, повторим вопрос: кто вас надоумил?

Сказать, что ли, о “дельфинихе”? А почему нет? Решит, что я над ним издеваюсь? Ну и пусть. Жить ему итак осталось немного.

- Бабка одна в Марлинне. Как напьется, такое творит…

- Зря ты это сказал, - переходя на “ты”, произносит Убийца Лиангхара и вынимает из жаровни раскаленные клещи. Амплуа меняется, “добрый следователь” становится “злым следователем”. Вообще-то сейчас не время шутить, но он такой забавный в своем неведении… - Мы-то хотели по-хорошему… Ожоги мне вовсе ни к чему, не теряя ни мгновения, я привожу в действие заранее подготовленные, на совесть замаскированные чары. К сожалению, Убийца не успевает ничего ощутить, наверное, он даже не почувствовал момент, когда его душа попала в плен. Таким же заклятием воспользовались в Эрхавене приснопамятные Шауль и Хитта, когда подчинили раненного Дюранда. Только там пришлось одновременно зомбировать Альфреда, потому как перед тем ему распороли живот. Здесь все еще живы и невредимы. Даже Убийца Лиангхара. Правда, теперь он будет делать то, что я захочу. Идеальный раб, способный угадывать мои мысли - не все, конечно, а те, которые я захочу ему передать. Первой мыслью-приказом стало: “Убери свидетелей”.

Что самое смешное, парень будет в здравом уме и трезвой памяти и прекрасно запомнит, что творил. Но доказать потом, что его зомбировали, не сможет: о том, что можно превратить в зомби живого человека, а не только труп, знают (и, тем более, могут сделать) лишь Палачи и, конечно, Мелхиседек.

А поскольку следствие будет вести Старший Убийца самое большее, в итоге “окажется”, что парень изменил по своей воле. Вот хохма-то будет!

Что может сделать Убийца Лиангхара против Палача? Практически ничего. А простые воины - против Убийцы? Еще меньше. Когда следователь направляет на писаря и охранников убийственное заклятие, ни один не успевает даже вынести мечи из ножен. В их сторону выстреливают пепельно-серые молнии, в специальных трактатах именуемые Копьями Праха.

От такого не владеющему магией защиты нет, все, чего оно касается, тоже обращается во прах и усиливает мощь Копья… И, конечно, эти трое не составляют исключения.

“Освободи меня!” Наверняка Убийца в ужасе и ярости, но это видно лишь по глазам, в которых сверкает чудовищная ненависть. Он ведь понимает, что сам я его не убью, зато обеспечу долгую и страшную смерть в руках храмовых заплечников.

А сам при этом выйду сухим из воды. А руки делают дело, разрезая веревки, отпирая кандалы и расстегивая ремни.

“Теперь веди к Сто седьмой камере”.

Поскольку все равно от него не приходится ожидать сюрпризов, решаю рискнуть: повинуясь моему беззвучному приказу, Убийца надевает кандалы обратно на руки. Не будь он под моим полным контролем, я никогда не пошел бы на такой риск, но почему не замаскироваться, если он все равно в нужном месте меня освободит?

Кандалы оказываются тяжелыми и неудобными, ну да уж какие есть.

Замок с лязгом захлопывается, меня ведут, как обычного пленника, к указанной камере.

- И тебя схватили? - встречает грустным вопросом Жаклин. Спали меня Бурарум, если она за меня не переживает.

- Это маскировка, - отвечаю. И обращаюсь к живому зомби:

- Сними с меня и с нее кандалы и можешь проваливать.

Лязг замка, звон упавшей на пол цепи. Убийца поворачивается четко, будто солдат на занятии по строевой (кстати, все становятся такими старательными, если занятие ведет хотя бы Младший Убийца, что просто диву даешься), и выходит из камеры. Мы остаемся одни.

–  –  –

- Не вернется. Я его заколдовал, - объясняю. - Теперь у нас есть полчаса, чтобы убраться из городка.

Где-нибудь в Марлинне, где от безделья соответствующие органы обленились и забыли, как ловить смутьянов, фокус бы, глядишь, и прошел (хотя нет, там к делу немедленно подключились бы высшие иерархи Великого Храма, а с ними шутки плохи). Наверное, я слишком понадеялся на то, что смогу уйти незаметно, или на прочность заклятия, которым опутал Убийцу. А может, мне просто не повезло… Не повезло, как же! Как сказали бы в Эрхавене, плохому танцору и ноги мешают. Я погорел на собственной халатности: мне бы прикончить следователя сразу после того, как он стал не нужен, тогда не подняли бы тревогу еще долго. А так заклятие пало, как только “господин следователь” оказался в кабинете для допросов, стены которого начисто “глушат” почти любое заклятье. И, вырвавшись на волю, Убийца Лиангхара сделал то единственное, что еще могло спасти его от долгого и малоприятного общения с храмовыми палачами. А именно - поднял по тревоге всю тюремную охрану и начал на меня охоту.

С первым сопротивлением я столкнулся, когда выбрался на крепостной дворик. И это была не какая-нибудь магия, а простые арбалетные болты, пущенные в спину из окон. Что ж, он прав: в магическом бою шансов нет, а шальная стрела вполне может достать.

Хватаю девчонку в охапку и кидаюсь в сторону, на ходу плету заклинание.

Простенькое, не очень сильное - чтобы мои бывшие коллеги в Марлинне не почуяли и не забеспокоились. Мне так дорог покой короля-батюшки Мелхиседека и верных Палачей Лиангхара! Но, как почти все чары нашей магической системы, убийственное.

В здании раздаются жуткие крики - заклятье работает так, что любо-дорого посмотреть, все металлические предметы на воинах вдруг раскаляются добела и плавятся. Из окон валит дым - наверняка начался пожар.

Тут ведь только внешние стены тюрьмы из кирпича. Перекрытия, дабы сэкономить казенные деньги, я распорядился делать из бревен, так что гореть тюрьме долго и весело.

Убийца оказывается сильный, чем я думал - он не только выжил, но быстро оклемался, и уже пытается разрушить чары. Я чувствую, как мою Силу

–  –  –

Большинство арбалетчиков, конечно, уже получили такие ожоги, что едва ли выживут, но некоторые еще вполне боеспособны. Над головой свистит раскаленный, вишнево рдеющий болт. Свистит - и, раскидывая искры, кометой врезается в брусчатку.

Напрягаю магическое зрение, легко проникающее сквозь толщу стен и перекрытий. Ага, вот он, с удобством расположился в своем кабинете, открыл дверь (иначе магия не проникла бы сквозь зачарованные стены) и колдует лицо побелело от напряжения, по нему градом катится пот, но не похоже, что силы на исходе. Да еще пытается, гад, вызвать подмогу… Ну нет, мы, конечно, не договаривались о дуэли, но это все равно непорядок. Не хватало еще, чтобы сюда заявились Мелхиседек со товарищи, добивать мятежного Палача. Я перенацеливаю заклятие на него одного, оставив уцелевших арбалетчиков в покое. Правда, перестроение дается нелегко, будто ударили кованым сапогом в живот, а во рту появляется привкус крови - но я справляяюсь.

–  –  –

(оказывается, он надел под форменный плащ кольчугу!) поджигает одежду… Простой человек умер бы сразу, но Убийца Лиангхара - уже не простой. Он прожил не меньше минуты, испытывая недоступную простым смертным боль и заживо сгорая. Знаете, живучесть - это не только преимущество.

Еще одно заклинание - совсем уж небольшая и простенькая Огненная Кирка - и грудой битого кирпича, вздымая едкую пыль, оседают ворота.

Правда, я все-таки немножко не рассчитал, ударная волна чуть не размазала нас по брусчатке. Зато не надо пробираться через завалы, теряя время обломки разметало по всей цитадели, некоторые падают и в городе.

Изумительными огненными птицами кувыркаются в ночном небе горящие головни. Отсюда они кажутся едва различимыми, но я-то знаю - в воздух взмыли целые бревна. Теперь они падают в городских кварталах, сея огонь, страх и смерть.

Прекрасно. А теперь - долой из этой страны, от недавних соратников.

Отныне я - чужой среди своих. Но свой ли среди чужих?

Долго размышлять мне не дают. Кажется, будто по мне неспешно проезжается огромный каменный каток, из тех, которыми изготовляют листовую бронзу на темесские линейные корабли. Я чувствую, как невидимые простому глазу Силы словно рвут меня на части. Неважно, что все происходит почти мгновенно: сотые доли секунды растягиваются на века… Заклятие великого разъема - милое творение моих коллег по Храму, разрывающее не только самого недруга, но и его душу на атомы - действует, но действует как-то странно. Начать с того, что обычно оно работает мгновенно, и потому необратимо. В моем случае чужое колдовство растянулось на полминуты - по меркам магического боя почти вечность. Вдобавок заклятие действует как-то неуверенно, словно преодолевая постепенно поддающийся магический щит, отнимающий у него львиную долю мощи. Незримый каток едет по мне ровно столько, чтобы я, превозмогая боль, смог выстроить контрзаклятие и посмотреть, кто же это такой ловкий. Оказывается - мой давний недруг, которого от меня требовал сжить со свету Владыка, Натан Атарг. Наверное, он проделал по поверхности тот же путь, что я прошел под землей. И теперь следует в Таваллен - делать то самое задание, которое “полностью отвечает интересам иномировой Силы”. Интересно все же, что замыслили мои былые соратники в этом замечательном городке? Небось не просто политический переворот, а уничтожение Храма Аргелеба или, как минимум, нечто, подобное тому, что чуть не удалось в Эрхавене.

Натан чуть сильнее меня, но опыта, в особенности опыта открытых магических боев, у него меньше (не любит эта гадюка открытого боя, только удары из засады, вроде нынешнего). Представляю, как его возмутило случившееся… Есть, отчего возмущаться: теперь, когда убить из засады не получилось, драка пойдет на равных. Есть, правда, риск, что он свяжет меня боем, а в это время сюда прибудут Мелхиседек со товарищи. Но я тут же понимаю, что этого не произойдет ни за что - разве что Натан будет погибать последней смертью, то есть такой, после которой не будет ни посмертия, ни, как верят в Аркоте, перерождения. Причина проста: вызвать помощь в начале боя отдать победу над смутьяном конкурентам, а главное - признать, что я сильнее даже теперь, после возвращения из царства нашего Владыки.

Действие заклятия кончается. Теперь я понимаю замысел Владыки: Он вмешался в наш бой, но ровно настолько, чтобы я сразу не погиб. Отсрочил действие Натановых чар ровно настолько, чтобы вмешалась Сила, одинаково враждебная и мне, и Натану: сила Исмины. Владыка предвидел, что наша схватка активизирует оберег Жаклин - какой смысл тратить Силу на аннигиляцию чар, когда это может сделать Исмина?

Ох, и непростой же оберег оказался у девчонки! Оказывается, тогда оберег не отдал Силу без остатка - и сейчас наносит не сильный, но точный удар по Натановым чарам. Думая вернуть амулетик Жаклин, я припрятал его в карман.

Теперь карман задымился, мне обдало жаром бок, и даже сквозь толстую ткань черного форменного плаща сияние золотого кулончика слепит.

Какое-то время Палач Натан судорожно пытается удержать вложенную в чары Силу под контролем - но сейчас это не по силам даже полубогам вроде Бурарума. А вы бы удержали на плечах трехпудовый мешок, когда скользят ноги? Подарок от Жаклин нанес удар в момент, когда заклятье еще неустойчиво, и достаточно небольшого толчка, чтобы оно пошло вразнос.

Если до сих пор наш поединок не был виден простым смертным, теперь его результаты воочию увидят все. То есть, конечно, не все, а те немногие, кому повезет остаться в живых. Над Дексаром появляется огненное облако, багровеющее в ночном небе. Несколько томительно-долгих мгновений оно растет, ширится и светится все ярче, заливает город зловещим багровым сиянием. Потом из него выстреливают мертвенно-белые копья, раздается взрыв, для какого не хватило бы пороха во всех здешних арсеналах.

Ослепительный свет, испепеляющий жар (я едва успеваю прикрыть Жаклин Щитом Тьмы, на который ее амулет, снова став простым куском металла, не реагирует, и грохот, сводящий с ума. А по городу словно катится такой же каток, как недавно по мне самому, но побольше, и, к тому же, раскаленный, точно кольчуга на несчастном Убийце. Везде, где он катился, крыши проваливаются внутрь домов, а внутри стен немедленно взвивается пламя. Магия щадит лишь немногие окраинные кварталы, да и там где полыхнуло, где провалилась крыша, где воздушной волной вынесло двери и ставни. В центре больше нет ни одного здания, которое можно восстановить.

Мы не в эпицентре взрыва - тогда не спасли бы никакие чары. Но мне все равно мало не показалось: одежда вспыхивает свечой, я чувствую, как бока лижет колдовское пламя. Щедро трачу Силу, чтобы погасить его и хоть немного защититься от болевого шока, и пока я полностью беззащитен - любому Рабу Лиангхара сейчас по силам меня удавить. Проблема в том, что Раба рядом не случилось, а Палач Натан сейчас испытывает те же трудности, вдобавок получил чудовищный магический удар, вызванный разрушением мощных чар

- нечто подобное происходит, когда лопается тетива лука, если попадет по лицу.

Наверняка сейчас он, придавленнный болевым шоком, валяется в какой-нибудь подворотне, а из носа, рта, ушей и даже пор на коже сочится кровь. Примерно месяц Палач Натан будет безвреден, как котенок. А вот Мелх, несомненно, уже знает о случившемся. Может, он уже здесь. Но и он сперва должен понять, что случилось, найти живых и, что важнее, понимающих свидетелей, прежде всего Натана. На это потребуется несколько часов, за которые нам с Жаклин надо попасть в Ствангар, иначе не спасет и Владыка.

Натану и вправду сейчас не до боя. В полубессознательном состоянии, придавленный болевым шоком, пытается выбраться из полыхающих руин.

–  –  –

распадающиеся лрохмотья, кожа под ними - один сплошной ожог. Простому смертному бы хватило, но Палачу… Выживет, гадина, как пить дать… Жаль, добить не успеваю, да и сил не хватит. Но кое-что сделать могу.

Пользуясь сумбуром в магических токах, как прикрытием, накладываю на Палача слабое и относительно простое заклятие, которое составил я сам и берег на всякий случай, ни разу не пуская в ход. Оно никак себя не проявляет (и потому обнаружить и снять его может только наложивший чары), пока тому, к кому оно “прикреплено”, ничего не угрожает. Зато я в любой момент смогу узнать, где находится и что поделывает Натан Атарг.

Но и это не все. Если Натан применит мощные чары, превышающих порог чувствительности заклинания, оно “проснется” и станет воротами для моей Силы. Где бы я в тот момент ни находился, я смогу увидеть бой глазами Натана, а потом выпить часть Силы, ослабив его наступательные и защитные чары или исказив их, или, наоборот, помочь противостоящим Натану магам, помогая пробить магические щиты. По обстоятельствам. Очень удобная штука, если надо прикончить врага так, чтобы все было шито-крыто.

Отлично, Натан ничего не заподозрил. Не в том он состоянии. А мне пора уходить: после такой свистопляски тут просто обязаны появиться мои бывшие коллеги с Мелхиседеком во главе.

- Быстро! - рявкаю на оцепеневшую Жаклин. Девчонка не шевелелится, а жар становится просто нестерпимым, в любой момент могут рухнуть защитные чары. Вот с грохотом рушится дом неподалеку, из пышущего жаром нутра вылетает огромное облако искр и несколько головней. Одна из них, описав в ночном небе огневеющую дугу, падает, брызжа искрами, у моих ног. Дома, между которыми мы стоим, горят свечами, и вполне могут рассесться, погребая нас под пылающими бревнами.

С поразившей меня самого (при нужде мы, Палачи Лиангхара, умеем быть убийственно-вежливыми) грубостью встряхиваю Жаклин так, что клацнули зубы. Помогает. Взгляд девчонки становится осмысленным, хоть и напуганным.

- Уходим! - повторяю команду, мы бежим по кривым горящим улицам.

Салочки со смертью - бег сквозь горящий город. Рушатся дома, мечутся обезумевшие люди, вмиг лишившиеся всего, кроме нижнего белья, у кого оно было. Большинство стражников встретили катастрофу в цитадели, там огненный каток прошелся с особенной яростью, думаю, выжить не мог никто.

Но иным повезло: строгие капитаны отправили их в наряд, невзирая на холодный ветер и дождь, кто-то дернул в самоволку… Теперь вояки отчаянно, но безуспешно пытаются навести в уцелевших кварталах хоть какой-то порядок. Слишком их мало, слишком растеряны они сами.

Нашими с Жаклин персонами заинтересовался лишь один наряд. О нет, они не признали во мне мятежного Палача - иначе действовали бы по-другому, если б даже решились на нападение. Они, наверное, приняли нас за мародеров, хотя все мало-мальски ценное, что было в городе, уже весело полыхает, вытекает из руин ручейками багровеющего расплавленного металла.

- Руки за голову! - командует здоровяк-мечник с нашивками сержанта.

Сержант, как ты не вовремя со своим служебным рвением… Ну чего тебе стоит плюнуть на двух погорельцев и заняться другими. Вон, подозрительные личности пытаются что-то выудить из разметанных руин. Но сержант неумолим. Ему надо доказать, прежде всего самому себе, что его отделение еще что-то может.

Но нет у нас времени доказывать, что я не я, и корова не моя. Того или гляди, Мелх нагрянет. А главное, если вояка арестует нас и начнет допрашивать - может понять, кто я. Наверняка мои приметы уже известны каждому обитателю страны, а за мою голову обещано целое состояние. И придется пролить куда больше крови, чем теперь… Я как раз собираюсь наслать на горе-вояк заклятие, вызывающее дикий ужас - лучшее, что могу для них сделать. Но, на свое горе, сержант оказывается расторопным и сообразительным.

- Арбалеты - пли! - командует он, каким-то шестым чувством поняв, что сейчас произойдет. Я выхватываю меч - со времени побега с Халилой из Марлинны еще не доводилось пускать его в ход, обходился магией. Настал его черед.

Бросаюсь вперед, успев сбить с ног Жаклин (еще не хватало, чтобы ей достался шальной болт) и прямо в прыжке кручусь, отбивая мечом летящие мне в голову болты. Короткий лязг, молниеносные взблески искр, серый росчерк пролетевшего совсем рядом, но все же мимо, железного гостинца… А долями секунды позже - чье-то перекошенное лицо чуть ниже и впереди. В него-то и направляю удар обутой в тяжелый армейский сапог ноги.

Если кто говорит, что Палачи Лиангхара ничего не смыслят в рукопашной

- он просто еще не был нашим противником. Те, кто были хоть раз, так не говорят. И вообще все больше молчат - покойники не страдают словесным поносом.

Мой меч сталкивается с клинком недруга. Меч сержанта окровавлен интересно, кого дядька успел зарубить? Дезертира или мародера? Командир патруля довольно ловко отклоняет удар меча, но пропускает главную атаку левым кулаком в горло. Хрустят, сминаясь, позвонки - тело безжизненной массой оседает под ноги солдатам.

Я думаю, они побегут - но ошибаюсь: вояки попались не из робких.

Слаженно и четко, как, наверное, их и учил покойный, выносят из ножен мечи и сворой волкодавов набрасываются, беря в кольцо. Тут уже не до шуток… Только бы Жаклин не бросилась меня спасать!

Сталкиваясь, мечи звенят, порой высекают искры. Будь тут хотя бы Рыцари Аргелеба, без магии мне пришлось бы плохо. Все-таки открытый бой

- это их стихия, как пытки и некромантия - наша. Но простые солдаты рыночной стражи ничего сделать мне не могут. У этих уровень, конечно, повыше, чем у “вояк” из внутренних провинций (все-таки рядом граница со Ствангаром), но против меня таких нужно не меньше взвода.

Позволяю стражникам взять себя в кольцо и принимаюсь выписывать крендели двумя клинками (один из них еще недавно принадлежал сержанту).

Встречаясь с этими “кренделями”, мечи охранников как бы обретают собственную волю, норовя вырваться из рук, воткнуться в землю между камнями брусчатки или, того лучше, полоснуть по колену. Самих вояк при этом ведет куда-то в сторону, они теряют равновесие, в их защите обязательно открывается брешь. Чем я немедленно и пользуюсь, нанося быстрые и беспощадные удары. Впрочем, особо не зверствую - не до того. Гарнизонные вояки умирают быстро и относительно безболезненно.

…Третьего стражника я отправляю в небытие, когда тот пытается достать снизу, с подкатом. Клинок со скрежетом скользит по одному из моих мечей, в то время, как второй самым кончиком лезвия с хирургической точностью вскрывает горло. Кровь хлещет мне на сапоги, тело жутко бьется в агонии.

Остальным этого хватает: побросав оружие, скрываются в грязном, дымном переулке.

Хватаю Жаклин, она в полуобморочном состоянии (еще бы - зрелище вываливающихся из распоротого живота внутренностей, кровищи на сапогах не радует никого, кроме слуг Лиангхара). Вновь мелькают горящие дома, веет гарью и иссушающим жаром, порой летеят искры и горящие головни. Пару раз мы едва успеваем проскочить мимо расседающихся стен.

Наконец - Ствангарские ворота, воздвигнутые там, где отроги Гор Солнца и Снежных почти смыкаются. Очень удобное место для обороны от превосходящих сил врага, а армия Ствангара, как известно, сильнейшая на материке. Ворота находятся как бы в ущелье, стиснутые двумя пузатыми надвратными башнями. В каждой из них, знаю я, установлены десятки орудий, находящихся в постоянной боевой готовности. Их залп при везении может отправить в царство Владыки полк. Этим башням еще не доводилось встречать врага, но я все равно горд - их строили под моим руководством.

Теперь, впрочем, мое давнее творение представляет собой жалкое зрелище. Конечно, сюда докатились лишь отголоски взрыва, разметавшего большую часть города, но хватило и того. Могучие, обшитые листовым железом ворота из дубовых бревен вынесло взрывной волной и скинуло в ров.

Одна створка рухнула удачно - образовался мост. Сами башни устояли, но одна загорелась, а потом внутри взорвался пороховой погреб: судя по всему, толстые стены сыграли роль пушечного ствола, а перекрытия и все, что находилось внутри башни - снаряда. По крайней мере от крыши не осталось и следа… Вторая башня пострадала меньше, но и там бушует пожар и что-то взрывается.

Сперва я хотел на всякий случай угостить ее Огненной Киркой, но передумал.

Времени мало, а охранникам наверняка не до слежения за воротами. Шел бы кто со стороны границы, тогда, может, и заметили бы, а так… Мы прошли через ворота, опасаясь только обвала стены - но Владыка миловал. Больше желающих нас остановить не нашлось, мы беспрепятственно добираемся до ствангарской заставы. Ствангарцев, конечно, заинтересовала свистопляска на территории противника. Они выбегают на частокол, проверяюторужие, смотрят вдаль, пытаясь понять, что там происходит, началась ли война и пошлют ли завтра на прорыв. Нас не заметили, что и неудивительно: в отличие от Дексара ствангарская застава расположена на редкость неудачно, мы спокойно проходим под боком у погранцов по глубокому оврагу.

- Вот мы и в Ствангаре, - говорю, выбрав уютный перелесок со звенящим чистым ручьем. - Можешь плакать и упрекать меня за бойню.

Но истерики, которую я ждал, не последовало, хоть девчонка и бледнее робко выглянувшего из туч месяца. Теперь на какое-то время мы в безопасности (я уж отвык от такого). Пора заняться тем, ради чего мне сохранил жизнь Владыка. То есть Натаном.

Ствангар встречает нас, как и должен - неприветливо. Но раскусить мои заклятия, не выставляя напоказ свою Силу, способен лишь равный, а простым людям и почти всем магам мы с Жаклин кажемся обычными бродяжками, беженцами с охваченного катастрофой Поля Последнего Дня. Я говорю по-ствангарски безо всякого акцента, а для Жаклин этот язык вообще родной.

Кстати, судя по всему, магическая порча расползается все дальше на юг.

Прямых доказательств, если не считать толп беженцев и летящих по стране диких слухов, нет. Но чутье, чутье много повидавшего в жизни мага никогда не подводит. Сейчас оно говорит, что, когда рухнут поставленные жрецами Аргишти барьеры на Севере, мало не покажется всему Миру.

Каждый вечер, не жалея сил на маскировку, рассылаю по Империи и сопредельным странам бесплотных фантомов, единственная цель которых наблюдение. У меня на родине такой фокус бы не прошел - мои бывшие коллеги наверняка бы об этом узнали. Но в этих краях если что и знают о магической разведке, ничем ей не мешают, полагая, что в случае нужды всегда смогут ее пресечь. Скоро я уже в курсе всего, что происходит в мире (кроме Поля Последнего Дня, где магия почему-то не действует), но сейчас важнее другое.

Оказывается, в Таваллене кто-то прикончил верного союзника Темесы, Боргиля Одаллини. Прикончил просто до неприличия, даже удивительно.

Впрочем, великие всегда сгорают на ерунде, с которой по силам справиться любой посредственности… Случившееся положило конец относительному миру в городе Аргелеба, и Темеса наверняка не упустит возможность окончательно прибрать Таваллен к рукам. Значит, вмешается и Эрхавен, и… мои коллеги.

Я почти не удивляюсь, когда ненастным утром конца Третьего месяца в порту Таваллена бросает якорь пузатая торговая посудина, якобы из Кханнама.

На сушу сходит невзрачный старичок в сером плаще и с редкой для его возраста прытью растворяется в пелене дождя. Старичка я знаю: нам довелось долгое время действовать рука об руку, потом дважды переведаться в открытую. Нельзя сказать, чтобы мне так уж понравилось. Палач Лиангхара Натан Атарг и никто иной.

Я нашел. Теперь тратить магию на ерунду не стоит. Она понадобится вся, без остатка - Натан не тот противник, которого можно не воспринимать всерьез. Хорошо хоть заклятие, наложенное на Палача, до сих пор не обнаружено, по-прежнему действует, пока в “дремлющем” состоянии. Это уравнивает наши шансы в бою, но не более того. А мне нужна только победа иначе кто остановит наползающий с Севера хаос?

Когда Жаклин проснулась, я огорошиваю ее известием:

- Я иду в Таваллен. Там есть дело.

- Куда ты, туда и я, - отвечает девчонка с нешуточно удивившим меня спокойствием. - У меня все равно никого не осталось.

- А тебе советую остаться здесь. Я найду богатых людей, которым нужна хоть какая-то наследница, и будешь жить в роскоши, или хотя бы в достатке.

Думал, она захлопает в ладоши, обнимет, а то и поцелует. Ну, как же конец вечному страху, невзгодам, походно-полевой неустроенности быта. Да и ужаса со мной она натерпелась - иным хватило бы, чтобы поседеть, одной бойни в Дексаре. Но я не угадал. Ее ответ потрясает меня до глубины души.

- Мне никто, кроме тебя, не нужен, - произносит Жаклин. - А к богатым уродам не то дочкой, не то наложницей не пойду!

- А хотя бы и наложницей! Главное, живой будешь!

Как объяснить двенадцатилетней девчонке, что предстоит резня, кровавая баня, бойня без правил, где или ты - или тебя? Натана может уничтожить лишь прошедший ту же школу, способный без зазрения совести ударить в спину, подставить под удар ни в чем не повинных, предать и продать. Зло можно остановить лишь еще худшим злом - в этом суть Палачей Лиангхара. Иными нам не бывать.

–  –  –

Нет, положительно, она мне нравится все больше - не как женщина, как боевой товарищ. Если б еще хоть немного знала о том, что такое бой - не потешная свалка детишек, а именно бой - беспощадный и смертельный. Где лишь одно правило: убить врага, лучше всего Последней Смертью, и не дать проделать то же самое с собой. Научить? Нет времени… Да и рано ей ввязываться в драку с Палачом, и амулет этот ее (его я торжественно вернул владелице сразу после перехода границы - для Палача невероятно!)… Как он подействует, когда такие силы столкнутся, да еще придет в движение магия Аргелеба?

Даже когда взаимодействуют два заклятия враждебных магических систем, получается Исмина знает, что. А если Сил будет не две, а три? Риск вырастает на порядок. Впрочем, это не все: в деле могут оказаться и жрецы Лаэя высоких степеней посвящения, и других богов Темесского союза - Элисара и Кириннотара. У них чары послабее Лаэевых, но все равно. Что получится, если все чары будут сотворены в одно и то же время? На сколько порядков вырастет неопределенность? Есть формулы, но итак ясно, что она исчезающее мала.

Но придется рискнуть. Амулет Жаклин - лишь одно из многих неизвестных, он едва ли сильно навредит, скорее поможет. Но… Я вдруг осознаю, что никогда себе не прощу, если ее убьют. Вот это уже ни в какие ворота не лезет: сентиментальный Палач Лиангхара, это… знаете ли… Наверное, как раскаленный лед, или непорочная куртизанка (хотя по сравнению с любым из Палачей какая угодно проститутка - просто ангел, не говорю уж про Мелха). Так нельзя. Я должен забыть обо всем, кроме стрельбы по цели, то есть Натану. Иначе - смерть.

- Да, бой! - с досадой бурчу я. Вот и говорите после этого, вслед за исминианцами, что Палач не может говорить правду. Может, и еще как - при условии, что это ему зачем-то нужно. - Если проиграю, со мной сотворят такое, что смерть мелкой неприятностью покажется. Хочешь разделить мою судьбу?

Я думал, ее испугаю - по крайней мере, любой, кто хоть раз разминулся с Владыкой на волосок, начинает жутко ценить свою шкуру. Но как прикажете

–  –  –

благодарности? Наоборот, готов поспорить, ее это только заинтригует. Старый я пень, мог бы сообразить… Впрочем, каким образом? Таким, как я, проще просчитать действия Палача Натана или самого Мелхиседека, но только не рыжей ствангарской девчонки. Я не нахожу, что ответить на “неотразимый” аргумент малявки:

- А кто будет еду готовить, дыры на штанах штопать, рыбу ловить, наконец?

- Сам, - бурчу, но без прежней убежденности. - Кстати, придется еще одну границу пересекать. Возможно - под стрелами.

- А вот и не под стрелами! Мы же кто - бродяги. Это впускать в Ствангар сейчас будут не всех, а выпустят-то с радостью: двумя лишними ртами меньше!

Об этом я не подумал - старость не радость. Ведь верно: пока мы здесь, мы

- проблема Ствангара, но как только пересечем границу, станем (по мнению погранцов) проблемой Таваллена! Значит, надо по-быстрому прибиться к какому-нибудь табору беглецов, чтобы не вызывать лишних подозрений - и все получится. Пуладжи на таких нападать побрезгуют - грабят тех, у кого что-то есть, а если захватить как рабов, сначала придется откармливать. Если же не побрезгуют - отпугнем их одним простеньким заклинанием, внушающим людям дикий ужас. Тем самым, которое не успел применить в Дексаре.

Пробегут пару миль галопом, потом только осознают, что в штаны напускали… Вообще-то можно привести еще множество аргументов в пользу того, что в Таваллене ей не место. Но я вдруг осознаю, что не сделаю этого. И не отдам ее никому. Я слишком долго был один…

- Ладно, пошли. Только придется поспешить.

–  –  –

- Неподалеку остановился караван беженцев. Они направляются как раз в Таваллен вдоль Канала Костей.

… Наконец-то Таваллен. Давненько я не видел его стены, дома, дворцы и сады - тем более по весне, когда самый зеленый город Семиградья одевается молодой листвой и цветами. В прочем, к Бураруму поэзию - тут явно война. По крайней мере дыма от пожаров поднимается немало, чистую лазурь рассвета поганят жирные черные кляксы.

Я опасаюсь, что ворота будут закрыты, а город окружен вражескими войсками (для Палача Лиангхара - не проблема, но маги обеих враждующих сторон немедленно меня засекут, а Натан, если он в городе, будет предупрежден: пришли по его душу), но повезло. Враг пришел не по суше, и теперь эти ворота никому не нужны. Их даже не охраняют - до того ли в горячке боев? Интересно, я что, так и пройду незамеченным через весь город?

Впрочем, как меня заметить? Маг такого уровня, как я, пока сам не применяет магию, может быть обнаружен только равным. А для простых воинов я не представляю интереса и выгляжу, как бездомный бродяга с дочкой, каких полно в любом большом городе. Пару раз промчавшиеся мимо патрули не обращают на меня внимания.

- Левдаст, кто воюет в городе? - спрашивает Жаклин.

Спросила бы что попроще! Я же не могу подойти к какому-нибудь отряду и спросить: мол, храбрые воины, скажите на милость, что, во имя Аргелеба, тут происходит? Кто с кем дерется и за кого? Первая их реакция - знаю по себе будет: “А ты сам-то кто? Не шпион ли этих?” И бессмысленно будет разыгрывать дурачка: в таких случаях это дополнительный повод для подозрений. Жаклин, конечно, вызывает меньше подозрений, но она может заинтересовать их как женщина. Уже сейчас опытный глаз безошибочно определит в девчонке будущую красавицу. А у опьяневших от резни и грабежей вояк свое мнение насчет общения с женщинами. Убивай их потом… И мы просто бредем по городу, хоронясь от патрулей. По подслушанным обрывкам разговоров и форме воинов пытаюсь определить, кто же, все-таки, и что не поделил. Не для того, чтобы решить, на чью сторону встать - мне их война до лампады, просто из любопытства. Кроме того, нужно понять, на чьей стороне будет Натан.

Узнать удается следующее: после гибели Боргиля Одаллини, который здесь был тем же, чем Элрик Бонар в Эрхавене, к Бертье, естественно, потянулись все, недовольные властью Темесы, заинтересовался открывшимися перспективами Бонар, но Эмерик… Эмерик предал союзников, поймав их в ловушку, как Боргиля. Но теперь против него взбунтовался, во-первых, собственный наследник, Мартин Бертье, а во-вторых, сын Боргиля, Франческо Одаллини. Это не лезет ни в какие ворота: чтобы Бертье и Одаллини объединились, Темеса должна достать тут всех… Сначала темесцам везло: они неожиданно высадились в порту Таваллена и разоружили большую часть армии. Правда, два полка сдать оружие отказались и подняли мятеж, но темесцев втрое больше. Их просто смяли, прижав к Эсмуту.

Не лучше ситуация и у Элрика Бонара. Старик, совсем как прошлым летом, перехитрил сам себя. Теперь эрхавенские корабли ведут неравный бой со всем темесским, да еще и кешерским, флотом, да еще и с присланной из Марлинны эскадрой галер, под общим руководством адмирала Джустиниани.

Впрочем, это еще ни о чем не говорит: на море Элрик не проигрывал сражения никому. Да и на суше, если честно, тоже. А численный перевес темесцев, если в ход пошли главные силы обоих флотов, на самом деле не так уж и велик.

Вот и сейчас он придумал, что делать. О положении на море я не имею ни малейшего представления, но эрхавенцы высадили десант прямо в городе, а кроме того, кто-то освободил заточенные в городскую тюрьму разоруженные полки. Темесцы оказались меж трех огней - восставшими солдатами и горожанами, эрхавенцами и не собирающимися сдаваться полками.

Впрочем, на этом неприятности темесцев не кончились: я ощущаю мощный всплеск магии Аргелеба (кажется, мне вогнали в тело здоровенный раскаленный гвоздь) и будто наяву вижу, как тяжелые створки храмовых ворот открываются и выпускают в город сотни три воинов, облаченных в тяжелые латы. Вроде бы совсем немного, но… На все шесть темесских полков трех сотен бы хватило и самих по себе, потому что это воинство Храма Аргелеба, там каждый стоит двадцати.

Первый патруль храмовников совсем скоро протопал мимо. Ведет его высокий латник с мечами в руках, в котором по нашивкам узнаю Воителя Аргелеба. Требуется все мое умение, чтобы избежать раскрытия. Магия Лиангхара здесь, поблизости от Великого Храма Аргелеба, почти бессильна и вдобавок смертельно опасна мне самому, а на мечах я им не противник. Даже ему одному.

И тут я чувствую Натана. Даже здесь, в непосредственной близости от Великого Храма, он совершенно незаметен для жрецов Аргелеба. Не обнаружил бы его и я - Сила Аргелеба не дает пустить в ход дозорные заклятия

- но его выдает мое же заклятие, “ожившее” от приближения “папочки”. Я отчетливо вижу особняк средней руки купца, который Эмерик Бертье и темесский командующий приспособили под штаб. Там, на втором этаже, в комнатке, недоступной для чужих глаз и ушей, мирно беседуют Эмерик и Натан.

Хорошая штука - заклятие-“метка”. Я вижу и слышу все, о чем они говорят и, конечно, могу “прочитать” все творимые Палачом заклятия. Например, сейчас я вижу милые заклинания, которые Натан своевременно наложил на тавалленца и теперь вертит им, как хочет. К ним добавляется еще одно, не оставляющее Эмерику ни малейшено шанса сорваться с крючка.

Натан принимается спасать темесцев от разгрома. Он почти закончил заклинание, когда и меня, и его потрясает чудовищный удар. Кто-то не слишком опытный, но исключительно способный к магии Аргелеба, наносит по темесцам удар.

Коронный номер жрецов Аргелеба - Железный вихрь, заставляющий оружие ударить по своим же хозяевам. Есть нечто подобное и в нашей системе, но куда как попроще. Вдобавок, там требуется применение оружия против мага. Оно и бьет - любо-дорого смотреть. Жадно пью жутковатую магическую силу, волны которой исходят от умирающих в жутких муках воинов. Женщины и дети, если б их замучили насмерть Палачи Лиангхара, дали бы Силы больше, но мне итак хватает запастись ею, родимой, на много дней. Теперь посмотрим, как пустить ее в ход, чтобы не привлечь внимание жрецов Аргелеба.

Натан, хоть и застигнут врасплох, сразу и безошибочно определяет источник угрозы. Атталика Бертье, в девичестве Бонар, непутевая женушка поганца Эмерика. Вот уж не ожидал от нее такого… Вообще-то, когда был в прошлый раз в Таваллене, я видел ее: покорная, вечно хнычущая коровища, которая никогда не умела сказать “нет”. Всю жизнь шла туда, куда ее вели, а вели каждый раз не туда и не те… И внешне - так себе, хоть и не уродина.

Словом, не на что смотреть. Трактирные служанки, чья благосклонность стоит пол-аурария, и то интереснее.

Теперь я вижу другую Атталику. Гневную, ненавидящую, упорную… И неотразимо прекрасную, а главное - внутренне свободную. Такую не запугаешь, не купишь дешевой лестью, не обманешь фальшивым сочувствием. Интересно, что с ней сделали, что она осознала в себе волшебницу и пробудилась от спячки? Изнасиловали? Ребенка убили? Хотя она вроде бесплодна, как Земля Ночи… Натан наносит удар. Заклятие смертоносное и необоримое, девчонку должно выжать, как лимон. Тянусь за Силой (женщина, тем более волшебница, умирая, может дать ее больше, чем полк обормотов-мужиков), но Силы, по крайней мере, нужной мне, нет. Атталика не плачет, не молит о пощаде, не боится и не защищается - она бьет сама. Ее прощальный подарок, в который Бонариха вкладывает жизнь и душу, силен и страшен, какому-нибудь Старшему Убийце этого бы хватило, да и Палачу послабее, вроде древнего Зосимы, тоже. Увы, Натан слишком силен и изворотлив. Он быстро и грамотно строит защиту, но заклятие Атталики не успевает подействовать и вообще все больше выходит из-под контроля. Как ни крути, необученный маг не может тягаться с противником такого уровня, как ребенок не остановит латника в полном вооружении. Если я не хочу открыто поцапаться с Натаном, а потом и со жрецами Аргелеба (как же, станут они разбираться, кто прав, кто виноват!), нужно срочно ей помочь.

Вмешаться в заклятие Атталики, увы, не могу. Еще один “бур” или что похуже ни к чему: вокруг не пустынный остров, а огромный город и, что еще важнее - Храм. А вот в чары Натана, благодаря заклятию-метке, я вполне могу влезть.

Вглядываюсь, как бы изнутри, в магические построения Натана. Все верно, защита слишком сильна. Если б Атталику кто-нибудь прикрыл, она бы все равно проломилась, а так - не успеет. Ее сомнут, в буквальном смысле слова, куда раньше. А что, если чуть ослабить защиту? А заклинание Натана немножко перенацелить, чтобы оно захватило и тех, кто находится вокруг Бонарихи - к примеру, приставленного к ней полкового лекаря, охранников у порога? Здоровые мужики, как-нибудь выдержат, если часть направляемой Натаном Силы ударит по ним. Это должно дать Атталике еще несколько бесценных доль секунды.

…Нет, все равно не успевает. Заклятие, выстроенное неумехой-девчонкой, опасно разбалансировано. Я вдруг понимаю, что, если оно не достигнет успеха сейчас же, оно просто пойдет вразнос и, спалив все вокруг домика-штаба, не пробьет защиту Натана.

Я влезаю в его защитные чары. Это убираем, сюда добавляем лишний элемент, разбалансирующий всю систему, а вот здесь надо выпить еще немного Силы - чтобы заклятие достигло цели, надо, чтобы этот слой защиты вообще не оказал сопротивления. Быстро ослабляю защиту Натана - и не могу сдержать самодовольную ухмылку, увидев, как вопит Натан, осознавший, что еще недавно непробиваемый магический щит рушится, но не понимающий, почему. Поздно, мой друг, поздно. Раньше надо было разбираться в магии соперников.

Прекрасно. Теперь Атталика, пусть на самом пределе, его достанет. Сама живой уже не останется, но это и к лучшему - она может что-то понять и рассказать магам Аргелеба. Лучшего нельзя и желать - все свидетели мертвы, а я как будто ни при чем. Все в …, а я на белом коне. Вот так. Концы в воду, хотя несчастную Бонариху немножко жаль… Теперь все еще бьющийся, как муха в паутине, Натан никуда не денется, досадных случайностей вроде “чудесного спасения” не произойдет. Но осторожность никогда не повредит, я гашу заклинание лишь в самый последний момент. Над кварталом, где спрятался Натан, вспухает черное облако.

Сила Атталики, проломив последний щит Натана, ударяет в домик-штаб.

Атталика, наконец, умирает, пущенная в ход огромная Сила вырывается из-под контроля. Черное облако над тем кварталом разбухает, всасывая дома, деревья, каменные стены - и происходят чудеса: прочная кладка, которую бы взяли лишь стофунтовки, и то не сразу, разлетается, словно взрываясь изнутри, облаками битого кирпича. Осколки воспаряют высоко-высоко в небо, чтобы уже оттуда низринуться на несчастный город. А там, под слоем дыма, бушует созданное магией пламя. Неистовое, неизмеримо более страшное, чем обыкновенное. Жидкий огонь с легкостью прожигает камень, плавится как лед в кипятке, железо, испаряется все остальное. Кто тут заказывал фейерверк?

Получите и распишитесь. Если, конечно, еще есть, чем писать.

Магическому безумию я не препятствую: в конце концов, бесконтрольное буйство магических сил лучше специальных чар “заметет следы”. Никому и в голову не придет усомниться, что Атталика победила в честном поединке… Вот пусть местные жрецы и гадают, откуда у нее такие чудесные способности.

Вытираю пот. Дело сделано. Теперь жрецы Аргелеба тоже смогут противостоять иномировой Силе, и, значит, Миру будет отпущено немного больше времени.

- А теперь, Жаклин, пора уходить, - говорю я, отдышавшись.

–  –  –

- Да. Но мой бой уже окончен. Я прикончил очень плохого человека одного из тех, кто напал на нас на острове Луны. Но дальше идти со мной слишком опасно…

–  –  –

- Куда бы ты ни шел, я - с тобой, Левдаст, - повторяет малявка. - Не сомневайся во мне. Я никогда не предаю друзей.

Подруга Палача Лиангхара… Бред, да и только…

- Даже в Поле Последнего Дня? - спрашиваю. - Учти, там сейчас кошмар наяву… Там не место девчонкам, тем более детям.

- Разве в подземелье было проще, Левдаст? - строго спрашивает девчонка.

- Ты говорил о Поле? Надо будет - и туда пойду. Сначала надо убедиться, что здесь все в порядке.

- Что может быть не в порядке? Это же не наша война!

- То, ради чего мы тут появились.

В смысле, проверить, не уцелел ли Натан? Что ж, мысль дельная. Со старого ублюдка станется разыграть собственную гибель, а самому улизнуть.

Если он останется жив, может рассказать Мелхиседеку много такого, что Высшему Палачу знать не полагается. И, что тоже важно, сейчас выскользнуть из города непросто: победители отлавливают недобитых темесцев и сторонников Эмерика.

- Уговорила. Ждем несколько дней, осмотримся, и тогда решим, что делать.

Первый день мы просто слоняемся по полуразрушенному городу, заполненному солдатами союзников. На нас не обращают внимания - мало ли людей вчера осталось без крова и теперь бродят, разыскивая хоть какое-то пристанище? Но Жаклин права - выйти из города уже невозможно, каждые ворота стерегут усиленные посты из числа недавних пленников городской тюрьмы. Воины, стремясь смыть недавний позор (ну, еще бы - сперва, как последние идиоты, сдали оружие врагу и сели в тюрьму, а потом допустили гибель вождя, Атталики) неустанно проверяют всех, пытающихся войти или выйти из города, и горе тем, кто возбуждает хоть малейшие подозрения.

Волей-неволей несколько дней придется провести в Таваллене.

После парада, на котором Элрик так эффектно зарезал бывшего родича (я бы дотерпел до вечера, а потом в городской тюрьме изощрялся бы всю ночь, но он же не Палач!), наведался на место штаба Эмерика. Взрывная волна разметала весь квартал, в некоторых местах еще вовсю пылают пожары, а на месте особняка, служившего штабом, оплавленная, блестящая воронка, стенки которой еще источают сухой жар. Размеры таковы, что в нее легко поместится небольшой замок. А магический хаос, несколько мгновений царивший тут, напрочь уничтожил все следы осмысленной волшбы. Нет, без применения магии тут бы и Бурарум не выжил, а ее Натан применить не успел. Никаких чар после магического катаклизма тут не было.

Мы располагаемся в крошечном трактирчике, чудом уцелевшем во время боев. Недорогой, но относительно чистый и уютный -то, что нужно. Есть тут и симпатичные служаночки - впрочем, откровенно приставать к ним я не рискую. Не стоит подавать плохой пример Жаклин. Мы живем тут уже девять дней, а на утро десятого весь город обсуждает весть, от которой отвисает челюсть и у меня. Элрик умер.

К тому времени в городе худо-бедно восстановили порядок. Бандитов, вырвавшихся из тюрьмы, переловили, дезертиров и мародеров упекли туда же, уцелевших сторонников Эмерика перевешали. И встает вопрос, который не дает покоя и мне, но который первой задает Жаклин.

–  –  –

- В Ствангар, конечно, - отвечаю. - В Поле Последнего Дня. Мы же об этом говорили.

- Боюсь, у нас появилось более срочное дело. Придется отправиться в Эрхавен, - вдруг заявляет девчонка.

Я бы меньше удивился, если б узнал, что Венд потек с севера на юг, в Аркоте выпал снег, а Верховная жрица Исмины женилась на Мелхиседеке.

Предложение настолько ошеломляет, что я напоминаю себе о необходимости дышать. Она рехнулась? На кой в Эрхавене Палач Лиангхара?

Но Жаклин серьезна, как отдающий боевой приказ Мелхиседек.

- Как по-твоему, чем после смерти Элрика займется наш король? Стоило ли спасать один Храм, если погибнет другой?

Как она догадалась, что, убивая Натана, я спасал Храм Аргелеба? Об этом ведь знаем только я и Владыка! Но она права, имей я Ис… Нет, если ехать в их город, придется позабыть поговорочку надолго. Проклятье, так я скоро и выругаться не смогу… Пытаюсь найти аргументы против этого безумия - и не нахожу. В Эрхавене воцарится хаос, флот, скорее всего, застрянет здесь - надо починить корабли, запастись боеприпасами взамен израсходованных, а до того - выяснить, кто теперь адмирал. На Элрика было завязано все. Это спасение для Эрхавена, но теперь станет его проклятием.

Ну хорошо, а я чем могу помочь? Я же Палач Лиангхара, кто меня пустит в город Исмины?! Тем более, как я смогу применить магию под боком у их Великого Храма? В Таваллене я задействовал далеко не самые сильные заклятия, потому отделался тошнотой и головной болью. В Эрхавене так не получится (если допустить, что от отчаяния Верховная позволит мне колдовать).

Но взяв Эрхавен, Мелх не только ослабит защиту Мира, но и откроет путь к дальнейшим завоеваниям: флот Темесского союза, который мог бы удержать Высшего Палача от соблазна, благополучно упокоился на дне морском, тут, неподалеку. Пеннобородому Лаэю привалило новое богатство. А сухопутной армии, способной противостоять Атаргам, ни у кого в Семиградье нет.

Задачка…

- Думаю, сейчас Верховная жрица не откажется от любой помощи, аргументирует предложение Жаклин. Откуда в ее двенадцатилетней голове, где, по идее, должны быть лишь хозяйственные заботы, ну, может быть, еще танцы и мальчишки, берутся такие идеи? Если доживет лет до двадцати, она сможет стать неплохой правительницей - если, конечно, найдутся подданные. А остальные не посмеют ей возразить. Мы же не будем захватывать власть, а только поможем Эрхавену выстоять - и пойдем на Север.

В ответ привожу тысячу аргументов против авантюры - от банального нежелания убивать слуг Владыки, пусть и обманутых, до опасения, что жрицы решат откупиться моей головой или, наоборот, прикончить как вражеского лазутчика. Но уже и сам осознаю, что придется рискнуть. Исмина так же нужна Мирфэйну, как и Аргелеб, и, кстати, Лиангхар… Когда решение принято, и остается лишьл воплотить его в жизнь, всегда становится легче. Даже если надо сунуть голову в пасть тигру, хотя исминианские жрицы для нас, слуг Владыки, порой даже опаснее. И все-таки бывают случаи, когда надо ставить на карту все. Натан не верил - за это и поплатился… Первая проблема желающего побывать в Эрхавене, да и где-либо еще - как добраться. Лучше всего сунуться к контрабандистам… То есть теперь уже полноправным купцам, включенным кто во Вторую, а кто и в Первую Тавалленскую гильдию за беспримерную отвагу: кто-то из них, набив шаланды полученным в фортах порохом, недрогнувшей рукой направил их на вражеские корабли. Говорят, утопили два линкора и тьму корыт поменьше… Теперь темесский флот не будет их преследовать за торговлю с Эрхавеном, и они не станут заламывать запредельную цену.

Подходящий капитан находится почти сразу, в том же трактире, где мы остановились. Здесь часто собираются моряки, теперь все постояльцы только и делают, что обсуждают выгоды, которые сулит новый закон. Больше всех радуется здоровенный, лысый, как булыжник, и почти дочерна загоревший детина, поглощающий пиво полуведерными кружками то “за мальчишек Бертье и Одаллини”, то “за упокой Элрика, да будет к нему милостиво море”… К тостам охотно присоединяются, и, не сомневаюсь, тут Элрика будут помнить дольше, чем в Эрхавене. Конечно, если Эрхавен не пожелает сколотить нечто подобное Темесскому союзу.

Подсаживаюсь к лысому поближе. Точно - морской волк: такой загар бывает лишь у тех, кто провел на палубе не один год. Он как раз покончил с тостами, теперь забавляет народ похабными анекдотами. Мне не до смеха, но рот растягивается в улыбке сам собой - лысый умеет смешить.

- Элрик, конечно, был умница, - говорю. - Но не только он, а и другие эрхавенцы. Их ведь немало тут погибло…



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 13 |

Похожие работы:

«061/2011-129334(1) ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12 адрес электронной почты: info@mail.9aac.ru адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 09АП-2...»

«Общее лабораторное оборудование. НАБОР ДЛЯ ОПРЕДЕЛЕНИЯ ОБРАЗЦЫ А. Антикоагулянт буферизированный цитрат натрия 3.2% (0.105М).АКТИВИРОВАННОГО ЧАСТИЧНОГО В. Сбор образцов: ТРОМБОПЛАСТИНОВОГО ВРЕМЕНИ 1. Произведите сбор венозной крови.2. Сразу добавьте антикоагулянт в соотношении 1 часть (ЭЛЛАГОВОЙ КИСЛОТЫ) антикоагулянта на...»

«ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Рабочая программа по литературе для 7 класса составлена в соответствии с Федеральным компонентом государственного образовательного стандарта общего образования (2004 г), Учебным планом МБОУ...»

«ISSN 2312 2714 Вісник Дніпропетровського університету, 2014, Т. 22, Вип. 24 Філософія ФІЛОСОФІЯ УДК 101.1 В. А. Вершина Днепропетровский национальный университет имени Олеся Гончара ТЕМАТИЗАЦИЯ АНТРОПОЛОГИИ В КОНТЕКСТЕ ПРОСТРАНСТВА СОВРЕМЕННОЙ КОММУНИКАЦИИ Рассмотрен философск...»

«FALP/9 ИКАО ГРУППА ЭКСПЕРТОВ ПО УПРОЩЕНИЮ ФОРМАЛЬНОСТЕЙ (FALP) ДЕВЯТОЕ СОВЕЩАНИЕ Монреаль, 4–7 апреля 2016 года ДОКЛАД ПРЕПРОВОДИТЕЛЬНОЕ ПИСЬМО _ Кому: Председателю Авиатранспортного комитета От: Председателя Группы экспертов по упрощению формальносте...»

«1 Башарова И. Р. О некоторых приёмах кинематографа в музыке фортепианных пьес для детей Софии Губайдулиной Яркий музыкальный язык в фортепианных пьесах для детей С. Губайдулиной воплощает наглядные образные представления. При этом особую роль в миниатюрах "Заводная гармошка", "Наигрыш", "Волшебная ка...»

«B1(прототипы:57, задачи:4195) Сырок стоит 7 рублей 20 копеек. Какое наибольшее число сырков можно купить на 60 рублей? Теплоход рассчитан на 750 пассажиров и 25 членов команды. Каждая спасательная шлюпка может вместить 70 человек. Какое наименьшее число шлюпок должно быть на теплоходе, чтобы в случае необходимости...»

«ПЕРВАЯ ПОМОЩЬ ПОРАЖЕННЫМ  В ЧРЕЗВЫЧАЙНЫХ СИТУАЦИЯХ В ЧРЕЗВЫЧАЙНЫХ СИТУАЦИЯХ  ПРИРОДНОГО И ТЕХНОГЕННОГО  Д ХАРАКТЕРА Дюбкова Татьяна Петровна, Д р, канд. мед. наук, доцент ПЛАН ЛЕКЦИИ ПЛАН ЛЕКЦИИ 1. Определение понятия "первая помощ...»

«Приложение 5 Утверждено приказом от "18" апреля 2016 г. № 01-06/0015 ПРОЕКТНЫЙ ОЛИМП ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ПРОЕКТНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ В ГОСУДАРСТВЕННОМ СЕКТОРЕ Методика оценки участников конкурса по номинации "Си...»

«Условия публичной оферты о заключении договора страхования. Страховщик ОАО "АльфаСтрахование" в соответствии со ст. 435 Гражданского кодекса РФ предлагает Вам заключить договор страхования в соответствии с "Правилами комбинированного страхования пассажиро...»

«Ученые записки Таврического национального университета имени В.И. Вернадского Серия "География". Том 26 (65). 2013 г. № 3. С. 292-298. УДК 551.583"56"+551.588.7 РАЗВИТИЕ СОВРЕМЕННОГО ГЛОБАЛЬНОГО ПОТЕПЛЕНИЯ В УСЛОВИЯХ НАЛОЖЕНИЯ РЕЗУЛЬТАТОВ АНТРОПОГЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТ...»

«Раздел III: Афганистан не задолго до. Книга готова 07.indd 133 28.11.2007 23:48:32 Афган во мне И проступившей на погонах солью, И криком, искривившим рот. Афган во мне живёт вчерашней болью И болью нынешней живёт. Моё сомненье он и отреченье, Тревожный невозможный сон, Пророчество, прозренье, очищенье, Пос...»

«ДЕМОНСТРАЦИОННЫЙ ВАРИАНТ ЗАДАНИЯ 2 ТУРА ОЛИМПИАДЫ ПО ОБЩЕСТВОЗНАНИЮ 2013 г. 11 класс Время выполнения задания 120 минут В испытании две части.Часть 1 – предполагает написание эссе на одну из тем по одной...»

«Санкт-Петербургский государственный университет ПРОГРАММА вступительных испытаний РУССКИЙ ЯЗЫК Раздел I. Основные вопросы и темы. На экзамене по русскому языку абитуриент должен продемонстрировать свободное владение навыками лингвистического анализа в соответствии с приведенными ниже темами. Словообразование Основные способы...»

«myDESIGNER Руководство по работе с программным обеспечением Версия 7.0 Май 2016 ру-V1 www.myscada.ru ©(c) mySCADA CEREBRUM Содержание 1. О программе myDESIGNER. 2. Начало работы с myDESIGNER 2.1 Создание проекта (Creating Project) 2.2 Организация рабочего пространства (Workspace Management) 2.3 Провер...»

«      Инструкция Батут Trampoline Поздравляем Вас с покупкой батута. Мы уверены, что он Вам понравится.  Чтобы обеспечить оптимальную эксплуатацию батута, соблюдайте следующую инструкцию: Перед первым использованием прочитайте инструкцию. Батут оснащен...»

«Экзамен направлению подготовки аспирантов "Компьютерные и информационные науки" проводится в форме собеседования. Собеседование проводится с целью выявления у абитуриента определенного объёма научных знаний, научно...»

«GST Программа построения геологических карт и подсчета запасов Руководство пользователя GeoSpline Technology Версия 6.9 Тюмень Оглавление Новое в GST 6.7-6.8 Новое в GST 6.9 Знакомство с GST 1.1.1. Основные термины и понятия 1.1.1. Типы объектов в GST 1.1.2. Методы построения объектов 1.1.3. Дерево иерархии...»

«ООО "М2 СКРОЛЛЕР" ИНСТРУКЦИЯ ПО СБОРКЕ СКРОЛЛЕРНОГО ДИСПЛЕЯ 180СФ www.scrollerm2.ru 1. НАЗНАЧЕНИЕ. Скроллерый дисплей предназначен для подсветки, демонстрации и перемотки рекламных плакатов....»

«ЦРЗ МЗ КР ФОМС при МЗ КР Документ исследования политики № 54 Национальные Счета Здравоохранения в Кыргызстане: Обзор общих расходов на здравоохранение за 2007 год Адылжан Темиров (ЦРЗ) Бактыгуль Акказиева (ЦРЗ) Улан...»

«ТРЕБОВАНИЯ К ПУБЛИКАЦИЯМ Статья и сопроводительные документы в электронном виде, оформленные с использованием редактора Microsoft Word для Windows версии Word 97/2010, высылаются в редакцию по электронной почте vestnik_tgasu@tsuab.ru, а оригиналы в бумажном виде и на диске...»

«АННОТАЦИЯ к рабочей программе дисциплины Б1.В.ОД.12 ПЛОДОВОДСТВО 1 ОП по направлению подготовки 35.03.05 Садоводство Программа подготовки Прикладной бакалавриат Профиль "Плодоовощеводство и виноградарство" 2015 год набора Статус...»

«Утвержден Предварительно утвержден годовым общим Советом директоров ОАО "Автоколонна 1967" собранием акционеров Протокол № 57 от 15 апреля 2009 года протокол №16 от 10. 06. 09 г. ГОДОВОЙ ОТЧЕТ открытого акционерного общества "Автоколонна 1967" по итогам работы за 2008 год Основные сведения об акционерном общ...»










 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.