WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 13 |

«Author: Буркин Павел Витальевич Сила Мира   Павел БУРКИН СИЛА МИРА Гуру Ашвани Нигаму, Гульнаре, Лене людям, чья “жизнь есть танец” Часть 1. Поражение в победе Глава 1. ...»

-- [ Страница 10 ] --

- Я такой же простой путник, как вы, - говорит он, входя в круг света от небольшого костерка. - Я не причиню вам зла, только разрешите переночевать у костра.

Мужчина поворачивается - с ленцой, но взгляд по-молодому цепкий и колючимй. Тетрик чувствует, как за шиворот лезут липкие ледяные пальцы ужаса. Мужчина явно маг, и невозможно определить его истинные силы. А магия… Хоть сам Тетрик Дара лишен, кто-то из предков наградил способностью чувствовать магию. А липкий ужас, который у всех, способных чувствовать магию, вызвало колдовство Хитты и Шауля, врезался в память на всю жизнь.

Не помня себя, Тетрик бросается обратно в лес. Лучше уж ночевать на болоте, чем в обществе прислужника Владыки.

Но ноги отказываются повиноваться. Тетрик чувствует, как их словно оплетает невидимая клейкая паутина. Тихонько взвыв от ужаса, он пытается ее разорвать, позабыв, что магия - не ткань, чтобы рваться. Поначалу, повинуясь внезапно проснувшимся в нем способностям к магии, или просто собранной в кулак воле, чары поддаются. Но стоит магу добавить в заклятие Силы, и ноги подкашиваются. Тетрик падает носом в мокрую от дождя траву, пытается ползти, но руки опутывают такие же чары.

- Ты не можешь от меня уйти, пока не ответишь на вопросы, - хрипло произносит мужчина, на лице которого, несмотря на осеннюю прохладу, выступила испарина. - Мне нужны кое-какие сведения, и ты, дорогой, мне их дашь. Кто отказывались слушаться Палача Лиангхара, кончали очень плохо.

Палач Лиангхара… Теперь Тетрик оцепенел бы, даже если б маг убрал чары. Каждую клеточку его тела сковывает дикий ужас. Нет для служителя Исмины ничего ужаснее (кроме, разумеется, прихода в Мир самого Лиангхара и разрушения Храма), чем встретиться с Палачом.

–  –  –

Солнечный, богатый, густонаселенный Айвенд остался позади. Первые дни вообще казалось, что армия идет не на войну, а на прогулку. Аккуратные, утопающие в зелени города и деревеньки не торопясмь проплывали мимо,

–  –  –

продемонстрировать уважение, переходщее в любовь, к своей армии. Здесь искренне любили Императора, обеспечившего стране внутренний мир и процветание, значит - и его армию. И летят из окон на головы солдат не стрелы, а цветы, в деревнях женщины выносят усталым, запыленным бойцам крынки с молоком, на постое обязательно находятся такие, кто приглашает воинов Императора “сходить до сеновалу”. Соответственно ведут себя и солдаты - за весь путь через самую южную провинцию не было ни разу, чтобы солдаты, пользуясь оружием, кого-то ограбили или, тем более, взяли бы девушку силой. Если такой и сыскался, он не дожил даже до суда - зарубили однополчане, дабы не марать честь полка.

Неккара и Тетрик, не говоря уж о Сати и Аэлле, не могут отделаться от мысли, что кошмар на Севере - лишь дурной сон. Аэ вспомнила, что во времена ее детства ствангарцы, даже здесь, были куда беднее, и воздала должное Императору, сумевшему столь многого добиться, возненавидела тяжелой, смертельной ненавистью Валианда, подкапывающегося под деда. Стало как-то до боли обидно, что мразь, не брезгующая помощью разбойников, придет к власти и, скорее всего, погубит плоды многолетних усилий Симплициана.

Но это когда еще будет. Император, даром что ему за восемьдесят, помирать не собирается. А пока путь напоминает затянувшийся праздник.

Даже солнце уже не печет по-настоящему: середина Девятого месяца в Ствангаре - уже не лето. Даже в полдень оно лишь ласково пригревает, леса только начинают одеваться золотом, над бесконечным зеленым морем сияет бездонное, ярко-синее небо.





Почти лето, только порой попадающаяся желтая листва напоминает: осень, да и зима, уже совсем недалеко. Правда, и настоящая северная осень с бесконечными дождями и ночными заморозками еще не началась. Та самая пора, которую поэты зовут “златолистой осенью”, “осенним пожаром” и “золотом на лазури”… В начале Девятого месяца армия вошла в городишко Левки, находящийся как раз на границе провинций Айвенд и Геккарон. На том берегу широкой реки Бегар, служившей границей провинций, начинаются труднопроходимые болота, в которых живут нищие, зависимые от Империи чисто символически племена. Моста нет. Но если армия не собирается делать огромный крюк и обходить Геккарон, ей следует переправиться. Армейские инженеры выбирают на противоположном берегу достаточно сухой и удобный для армии участок, а с утра на реке закипела работа. В ход пошли найденные в городе лодки, пустые бочки, доски разобранных сараев - и всего за три дня через реку протянулся понтонный мост, по которому, не теряя времени, двинулись сперва конники, на всякий случай осмотревшие противоположный берег, потом пехота и обоз с артиллерией. Они заняли плацдарм на северном берегу, во все стороны отправились разведчики - хотя до охваченных бедствием земель еще далеко, Валианд решил подстраховаться. Еще день армия стояла на прибрежных холмах, и лишь по возвращении разведчиков, не обнаруживших ничего подозрительного, двинулась вглубь провинции.

В Геккароне все изменилось, как по волшебству. Нет, население не выказывало враждебности к войскам и здесь. Но теперь попадаются лишь крошечные и нищие, затерянные в болотах деревеньки или - крайне редко такие же бедные городки, в которых обитают по полторы-две тысячи жителей.

От деревень они отличаются частоколом, да еще, может быть, неким подобием достатка. Впрочем, Аэлла, бывавшая тут восемнадцать лет назад, решила, что и здесь жить стало получше.

- Нек, правда, он молодец, Император-то? - то и дело, гордясь успехами родины, спрашивает она целительницу.

- Ну да, - отвечает, не разделяя излишнего оптимизма, та. - Только наследничка мог бы вырастить получше.

Стремительно оборвавшееся лето неприятно удивляет Аэллу, но, может быть, дело в том, что они идут на север, навстречу зиме? Тучи затянули небо уже в начале Десятого, задул пробирающий до костей северный ветер, заунывный вой в ветках деревьев не стихал ни днем, ни ночью, и зарядили, превращая дороги в кисель, бесконечные серые дожди. Грязь жадно чавкает под сапогами, копытами и колесами, словно надеется удержать ствангарскую пехоту. С каждым днем все больше холодает. К концу месяца Аэлла не сомневается: стоит ветру поменяться, и ляжет снег.

И все-таки Аэлла счастлива, она откровенно любуется вроде бы безрадостным желто-буро-серым пейзажем. Последний раз она была тут еще девчонкой. До Венда осталось лишь несколько переходов, за ним лежит Васт и еще полутора неделях пути к северо-востоку - Ритхэас. Может, через несколько дней она снова увидит родину… Рядом журчит ручеек. Аэлла нагибается, зачерпывает немного воды ладонями, делает небольшой глоток. Вода уже ледяная, но обычно такие ручьи стойко сопротивляются холоду до конца Первого месяца.

- Ну вот мы и пришли, - улыбается Аэлла подошедшей целительнице. Жаль, что медленно, но зато безопасно…

- Да уж, - ворчит та безо всякой радости.

Неккара и сама уже не рада, что связалась с армией. Безопасно? Да. Но сейчас важнее скорость: даже в южных провинциях чувствуется, что положение на Севере ухудшается. И по толпам беженцев на дорогах, и по магическому хаосу, который отслеживают дозорные заклинания Неккары и Крейтона.

Теперь, впрочем, до зоны бедствия недели две пути, не больше. Нек и Крей ходят мрачнее туч - будто действительность превзошла самые худшие опасения.

Когда Аэлла, не выдержав, спрашивает Неккару, что стало известно, та задумывается, стоит ли говорить, но все-таки решается:

- Кто-то высасывает магию из Мира. Уже в Васте и Вейвере токи магической энергии почти незаметны и сильно искажены, а дальше к северу дозорные заклинания вообще исчезают. Будто проваливаются в пустоту. Боюсь, севернее Стылых холмов о магии придется забыть. Зона без магии растет, ее граница смещается на юг. Сейчас Васт в нее еще не попал, но там, дальше к северу, все будет по-другому. Жрецы Лиангхара тут не при чем, напасть одинаково грозит всем.

- То есть? - спрашивает Аэлла.

- Мы с ними в одной лодке, не удивлюсь, если придется объединить усилия.

- С Марлинной? - удивляется Аэлла. Чего угодно ожидала она от несгибаемой Неккары, только не это. - Сошла с ума?

- К сожалению, нет, Аэ. Мы с Крейтоном работаем в разных, хоть и родственных, системах магии. Но чары одинаково гаснут севернее нижнего течения Венда. Есть основания полагать, что так же поведут себя и заклинания других систем - например, система магии Лиангхара.

- Кто это может быть?

- А я, по-твоему, знаю? Боюсь, наверняка не знают даже Боги, никому не ведомо, что за пределами Мирфэйна. Не похоже, чтобы Сила была из нашего Мира - в хрониках ни о чем подобном не говорится, а самым древним больше тысячи лет. Что же, они спали у нас под боком десятки веков, невзирая на войны с использованием магии? А тут, от одного магического удара, пробудилась?

- Почему нет? Атарги явно применили что-то особенное…

- Уверяю, в прежние века многие творили мощные чары. Вспомни тот же Мортоз, погибший от собственной магии, а это - не единственный случай.

- Нек, а как мы что-то выясним, если не будем владеть магией?

- Если магия и вправду умирает в пораженной зоне, все равно полезно проникнуть внутрь - может, сможем что-то узнать немагическими средствами.

Глядишь, поймем механизм уничтожения магических токов, а поняв, найдем противоядие.

- А уничтожение магических токов в одном месте может сместить их везде?

- Аэ, ты меня удивляешь! Ты же не владеешь магией, но почему ты додумалась, а я нет? Не только может, но и должно, если я хоть что-то смыслю в магии. Надо перестраивать заклинания с учетом искажений, а то магия будет работать, как когда я училась - по секрету, однажды вместо дождя получилась пыльная буря. Точнее, хи-хи, мусорная, ведь дело было на городской свалке.

Аэлла хмыкает.

- Ничего смешного. Представляешь, что может сотворить пошедшая вразнос боевая магия?

Улыбка Аэллы пропадает.

- Попасть туда надо поскорее… А армия тащится, как черепаха.

Тут Неккара права. Армия идет не торопясь, как на прогулке, только что не останавливалась на месяц в каждой деревне. В день колонны осиливают миль по пятнадцать-двадцать, хотя опытные ветераны могли бы пройти и тридцать.

Хуже всего, по мнению многоопытного Крейтона, что все девять полков идут, по одной дороге и нисколько не скрываясь.

В тот вечер Крейтона долго не было. Воителя Аргелеба здесь прекрасно знают, а значит, при принятии решений не могут не посоветоваться. Каждый раз, когда штаб собирается на совещание, Крейтон допоздна пропадает в палатке главнокомандующего. Правда, каждый совет (а это уже четвертый) он посещает со все большей неохотой, а возвращается злым.

Сейчас произошло нечто особенное. Аэлла, Сати, Неккара никогда не видели его таким. Просто удивительно, как обычно сдержанный Воитель не придушил наследника престола.

- Валианд был бы придурком, если б не был изменником, - тем же вечером говорит он о командующем. - Знаете, что сказал его начальник штаба? Что мы пойдем по Императорской гати. Это такая узенькая дорожка, по сути дамба длиной в двадцать семь миль, проложенная через топи. Обходных путей нет, вокруг гиблые трясины. Деревьев тоже, если взорвать часть дамбы, войско встанет, пока ее не починят. В это время ее можно будет молотить, если у противника есть лодки… Или нападут драконы - те, что жгут на севере деревни.

Это еще лучше, от ударов с воздуха армия беззащитна. Одно хорошо - гать кончается у Венда, в пятидесяти милях выше Нехавенда. Если повезет, дней через пять будем в городе. Не повезет - все тут останемся.

- Есть же арбалеты, пушки? - не понимает Неккара.

- Конечно, есть, - сплевывает в грязь Крейтон. - Но арбалетные болты ничего им не сделают, если не попадут в глаз, а пушки… Попробуйте-ка из наших пушек попасть ядром по движущейся быстрее конника, да еще летящей цели.

- Зачем идти по гати? - встревает подошедшая Сати. - В смысле, почему он туда ведет армию? Что думают другие командиры?

- Те документы, которые я не смог достать - остались у Гафура и Валианда, и армией командует изменник, замысливший узурпацию власти. А начальник штаба, полковник Леконт - вояка, каких поискать, но не политик. Он и сам ругается не меньше меня, но приказы исполняет. Остальные командиры тоже.

- И что делать? - спрашивает Неккара. - Кстати, что бы следовало делать по твоему мнению?

- Вообще не входить в Геккаронские топи. Пройти вниз по Бегару до Корвеллона южным берегом - там много городов и деревень, несколько дорог, есть леса, способные прикрыть нас с воздуха. Можно сплавить армию по Венду на баржах, так быстрее. Каждый полк - для скорости - пустить своей дорогой. И рвануть на Север со всей возможной быстротой, миль по тридцать-тридцать пять в день, отдельным полкам такое по силам, если не толпиться на одной дороге. А так… Попомните мои слова, мы будем больше стоять в заторах, чем идти.

- Ну, а так что остается делать? - подает голос Сати.

- Идти с ними дальше. И надеяться, что если драконы атакуют, магия окажется лучше пушек.

- Но Неккара говорила, - вставляет Аэлла. - Магия на них не действует…

- Давай не будем говорить о том, что все равно не изменить.

С этим все согласны: если обсуждать мрачные предположения, становится совсем тошно. Никто ничего не произносит до утра, когда приходит черед подниматься, сворачивать шатер и вливаться в колонну движущейся навстречу зиме армии.

В последнюю треть Десятого месяца, на севере Геккарона царит унылое предзимье. Траву впервые посеребрил иней, вода в лужах подернулась еще хрупким и прозрачным ледком. Сырой холод стал постоянным и неизбежным спутником тащившейся через болота армии. Солнца нет. Весь день ветер, воющий в камыше, гонит по небу беспросветные свинцовые тучи, плачущие серым, холодным дождем. За эти дни все четверо не раз благословили каптенармуса, своевременно выдавшего непромокаемые плащи и теплые сапоги. Да и не они одни.

- Аэ, неужели тут всегда такая осень? - ежится от стылого ветра, кутаясь в плащ, Сати.

- Конечно, - улыбается Аэлла. - Десятый месяц, лето прошло. Еще полмесяца - и ляжет снег. Ббоюсь, все дороги утонут в грязи до зимы. Нам повезло, что так долго было сухо.

–  –  –

- А там уже снег, проклятые чинуши отняли слишком много времени. Ты хотела посмотреть на настоящую зиму? Посмотришь.

Сати замолчала, отогревая дыханием мокрые, замерзшие руки, Аэлла задумалась. Вот и еще лето промчалось… Она никогда не тяготилась возрастом, но ведь лишь Сати или Тетрик могут думать, что все впереди. А когда тебе идет тридцать третий год, понимаешь (как от этого понимания не убегай) что полжизни позади. Позади - и босоногое, но счастливое (другой жизни все равно не знала и не видела причин для недовольства) детство в Ритхэасе.

Позади - постижение искусства танца и песни, полные солнца и смеха

–  –  –

мальчишке-трубачу… и засада пуладжей, в том числе Гафура, на лесной тропке, а потом и годы неволи. И роскошь дворца пуладжийского князька, и учеба у лучших танцовщиц Храма, Амелии и Налини - тоже позади.

А что впереди - тоже полжизни? Может статься, что и почти ничего: они идут, если называть вещи своими именами - почти на верную смерть. Даже если вернутся, вторая половина жизни - совсем не то, что первая. Нет уже ни радости узнавания, ни удивления, ни способности наплевать на все и уйти в неизвестность, навстречу свободе. Тысячи нитей привяжут к обыденной жизни

- может быть, и семья, а может, долг перед Храмом и благой богиней. И только в памяти и мечтах она останется юной, счастливой и не осознающей счастья, потому что именно это и есть настоящее счастье. Хорошо хоть, мальчишка остался в столице Империи и находится под надежным присмотром.

Счастливый - он, наверное, еще не задумывался, что юность, как и все остальное, когда-то кончится.

Тетрик… Помимо воли губы женщины трогает чуть заметная улыбка.

Порой они ссорились, порой он казался ей капризным ребенком (никуда не денешься от разницы в возрасте: кто-то сказал, что это - как первая любовь, и, наверное, был прав). Но, вопреки всему, с ним было теплее. Он никогда не посылал ее куда подальше, почти не обижался на подначки, с ним можно было поделиться любым секретом, не опасаясь предательства. Зря она сказала ему так резко. Но льстить можно лишь врагам, в надежде усыпить бдительность и ударить. А друзьям, всегда считала Аэлла, надо говорить правду - если они настоящие друзья, поймут и не обидятся, а если нет… Что ж, порой в жизни бывает и такое.

И все-таки Аэлла чувствует себя слегка виноватой, будто оттолкнула его, а может, даже предала. Но она ведь не лгала, когда говорила все, что думает.

Мальчик должен понять, что ему действительно нужно, и научиться не желать невозможного. А мечты… Когда-то она тоже мечтала выйти за принца на белом коне, в сверкающих латах и при мече, всего такого из себя. Желательно - еще богатого, щедрого, нежного, преданного. Жизнь показала, что мечтать можно… но только о том, что достижимо. И тогда будешь счастливой, ибо все мечты смогут исполниться, главная проблема -определить, чего можно желать, а что нет. Жаль только, что это умение приходит постепенно. Годам так к тридцати.

Он для нее и она для него - именно тот случай, когда мечтать не следует.

Не потому, что невозможно, так сказать, технически, нет. Просто ничего хорошего из этого не выйдет. А выйдет именно то, что она ему сказала, пусть резко, но зато правдиво. С такими мечтами надо бороться, пока еще можно вырвать их из души без боли.

Но все-таки… Все-таки у Аэллы нет полной уверенности в своей правоте.

Скорее, наоборот: что-то в ее поступке неправильно. Неуловимая, но оттого не менее значимая неправота. Будто, сказав Тетрику все, как есть, она лишила его чего-то важного. Значит, совершила по отношению к другу, пусть невольное, предательство. Но в чем она не права? В чем?

Может быть, Аэлла бы и ответила на вопрос, будь у нее время. Но ее вырывает из раздумий близкий взрыв, грохот пушечного выстрела и заполошные крики.

Женщина озирается. Впереди в серое небо взмывает столб пламени и обломков, мечутся солдаты, несколько человек разворачивают пушку, нацеливая ввысь, но Аэлла уже понимает: не успеют. Неведомый противник слишком быстр, вдобавок напал оттуда, откуда никто не ждал удара.

- Воздух! - вопит кто-то рядом. Аэлла задирает голову. Рядом точно так же растерянно глазеет Сати, и только Неккара по самому краю насыпи, рискуя сорваться в ледяную болотную жижу, уже мчится туда, где полыхает, да Крейтон бросается к повозке, где лежит снаряжение, в том числе - тот самый храмовый арбалет с разрывными стрелами.

В затянутом тяжелыми тучами небе парит нечто угольно-черное.

Неведомое стремительно приближается. Следующий миг кажется танцовщице вечностью, а несущееся, кажется, прямо на нее чудовище запоминается во всех подробностях. Здоровенная зверюга, внешне напоминающая крылатую ящерицу. Только размах огромных перепончатых крыльев достигает копий дваддцати, не меньше, а туловище превосходит размерами кханнамского буйвола. Оно одето в чешуйчатый панцырь, от которого, высекая искры, отлетают арбалетные болты. Попадают, впрочем, лишь немногие из ушедших в небо. Попасть в стремительную тварь можно лишь случайно.

Примерно за полмили до растянувшейся по дамбе армии тварь идет на снижение, стремительно набирая скорость. Теперь она почти незаметна на фоне серого неба, целиться становится вовсе невозможно. Грохает пушка, но второпях артиллерист неточно вычислил упреждение, ядро проносится в паре копий перед мордой чудовища.

На дамбе воцаряется ад. Кто-то падает в грязь, закрыв голову руками, кто-то с перекошенным от ужаса лицом бьет по летучему кошмару из арбалетов, не понимая, что тварь даже не заметит попаданий. Взвивается на дыбы, пытается прямо по лежащим умчаться с дамбы в болота лошадь. Над дорогой звучат вопли, богохульства, отборная брань и команды тех, кто еще не забыл, что они - воины.

–  –  –

стремительной тенью несется над колонной. Кто-то швыряет копье, оно высекает искры, бессильно отлетает от крупной чешуи, не причинив вреда.

Только погнулся наконечник, заметила Аэ. Попадание словно служит сигналом: с противным чавканьем из пасти зверя вырывается длинная струя зловонной жижи, хлынувшая вниз - на залегших в грязи солдат, повозки с продовольствием и боеприпасами, бочки с порохом, пушки, знамена и многое другое. “Оплевав” всех, кто находился на дороге, чудовище взмывает к небу.

Раздаются оглушительные хлопки взрывов, заставляющие вздрогнуть на совесть сложенную дамбу. Аэлла и Сати отчаянно вжимаются в осеннюю грязь, такую ледяную, но именно поэтому спасительную, ибо вокруг буйствует пламя и гремят взрывы. Взрывался не только и не столько порох - оказывается, драконья слюна, каким-то образом не вспыхивавшая в пасти чудовища, на открытом воздухе вспыхивает, а потом взрывается, разбрыгивая жидкий огонь.

Некоторые капли попадают на камни, из которых сложена дамба, в воду луж но и там продолжают гореть чадным, жарким пламенем, раскаляя докрасна, а порой плавя металл и камень, поджигая все остальное.

Над осенним болотом, уже погружавшимся в спячку, проносятся звуки, которые оно никогда не слышало: крики заживо горящих людей и лошадей, рев пламени, пожирающего повозки с зерном и стрелами, грохот взрывов бочек с порохом. Кое-кто пытается сбить пламя, катаясь по земле, у некоторых получается, но в большинстве случаев стоит встать с земли, как вспыхивает вновь. Другие пытаются спастись от всепожирающего огня в болоте. Как знать, может, они и правы - медленно тонуть в придорожных трясинах, по крайней мере, не столь мучительно, как гореть живьем.

Когда взрывы и пламя немного утихли, Аэлла рискнула приподняться. И тут же ничком рухнула обратно: описав над дамбой широкий круг, дракон (так этих тварей уже окрестили в армии) устремился в новую атаку.

На этот раз по нему бьют все, у кого емть хоть что-то стреляющее. Бахают уцелевшие пушки, выплевывают десяти- и двадцатифунтовые каменные ядра, целые тучи щебенки в сторону приближающейся смерти. На пути чудовища встает колючее облако стрел и осколков.

Но драконы (к первому присоединился собрат, зашедший с другого бока) оказались умнее людей. Один, почти прочертив кошмарными когтистыми лапами по земле, умудрился “поднырнуть” под смертоносное облако, пронесясь в двух копьях над землей. Одна из лап хватает взвившегося на дыбы коня, подняла и прямо на лету отправляет в пасть. К несчастью, нога всадника застряла в стремени, а подпруга оказалась очень прочной… Похожая на раскат грома отрыжка и новый плевок твари. Ветер, раздувающий уже бушующее пламя… и череда новых взрывов. На головы Аэлле и Сати сыплются горячая грязь и какие-то, к счастью, небольшие, тлеющие обломки.

Второе чудовище камнем падает из запредельной выси, куда не долетают не то что стрелы и щебенка, но даже ядра. В него попадает лишь несколько

–  –  –

отреагировать на новую угрозу люди просто не успевают. И снова - вспыхивают на лету смертоносные брызги, взрываются, взлетают к серому осеннему небу обломки, куски тел, языки пламени и черного дыма. Чудище разворачивается на кончике крыла и, победно взревев, мчится ввысь. Можно выматериться или до половины прошептать молитву Небесному судье, прежде чем черное пятно исчезнет в облаках.

Первый страх проходит, Аэлла, приподнявшись на локте, осматривается.

Вокруг царит хаос. Кричат раненные и обожженные, еще вертятся колеса опрокинутых повозок, тут и там бушует пламя. Двух батарей, полагавшихся полку, больше нет - пушки перевернуты взрывами боеприпасов и той гадости, которой плюнул в них дракон, одну разорвало при выстреле. Каменные ядра рассыпались по дороге. Одно, постепенно разгоняясь, катится к краю дамбы… Кажется, драконы могут налетать на беззащитную полковую колонну, сколько душе угодно. Но на полк никто больше не нападает, уцелевшие получают возможность оглядеться, подняться с закопченной дамбы, подобрать арбалеты и встать к уцелевшей пушке. Впрочем, драконы испугались не сопротивления, тем паче, не решили оставить армию в покое. Звуки, доносящиеся сзади, свидетельствуют, что твари вплотную занялись остальными полками и обозом.

- Вот твари, - ворчит Аэлла и сплевывает в грязь. - Неужели всех положат?

- Аэ, ты не трактирная девка, а представительница Храма, - вдруг делает замечание Сати. - Не плюйся.

- Сперва поживи с мое, а потом замечания делай, - огрызается послушница. - Погуляй по просторам нашей милой страны…

- Ага, - хмыкает та. - Может, еще от мужа смыться посоветуешь, а потом орать похабные песенки в балагане…

- Воздух! Ложись, дура! - вместо ответа кричит Аэлла, заметив, что дракон обратил на них внимание, и снова швыряет младшую жрицу в грязь.

На обреченный полк бросаются сразу четыре чудовища. Гибкие, жуткие даже на вид черные тела обманчиво-неторопливо режут воздух. Кажется, тварь еще где-то далеко, над болотами, но она уже тут, и уже летит в лицо всесжигающая гадость, готовая разорвать в куски все, на что попадет… На этот раз криков ужаса и отчаянной, рожденной паникой стрельбы нет: ствангарская армия даром хлеб не ест. За краткие минуты передышки солдаты успевают вернуть одну из пушек в боеспособное состояние, зарядить обе и нацелить в небо.

Остается вонзить фитиль в запальное отверстие, когда путь одного из чудовищ пересечет линию траектории. Увы, бить по вертким тварям прицельно из имеющихся пушек не получается - не хватает точности прицеливания.

Только навести ствол на небо и надеяться, что выстрел последует в подходящий момент, что удастся точно рассчитать упреждение, что тварь не увидит угрозу вовремя и не увернется, наконец, что ядро осилит броню на груди дракона… Точнее, на все вместе взятое и огромную удачу в довесок… На этот раз нервы у пушкарей не сдали. Уцелевшие орудия бахают одновременно, выстрелы сливаются в один. В ход пущена только щебенка - и в сторону приближающихся монстров летит колючее, смертельное для любого другого существа облако, рой жаждущих крови раскаленных камней.

В момент выстрела пара, заходившая справа от дамбы, сложив крылья, пикирует на скопивштихся на дамбе людишек. Большая часть каменного облака пролетает мимо дракона - лишь немногие камни попадают в голову. Но череп чудовища, похоже, по силам пробить лишь ядру, и то не каменному, а чугунному. Дракон ни на палец не изменил курс, мчасть прямо на орудие.

Взрывы, крики, стоны… Четыре чудовища оказываются над полком одновременно, их прощальный “залп” поджигает все, что еще не горит.

Драконы взмывают в осеннее небо и мчатся прочь. Больше не возвращаются, оставив растерзанную армию на дороге.

Первое время кажется, что полк погиб целиком. Все вокруг разгромлено, перевернуто, в стылое небо поднимаются жирные клубы дыма, кое-где кумачом бьется на ветру пламя. Из-за обломков, из кювета, из-за кустов на склонах выбираются пережидавшие нападение латники. Остался в живых и командир полка, а вот среди артиллеристов и лучников потери страшные.

Завтра, если не удастся дойти до леса, армия будет прикрыта хуже, чем утром.

Аэлла и Сати сбились с ног, перевязывая раненых, как учила Неккара. Самой целительницы не видно, что и понятно. Если чудовища так прошлись по всем полкам… Руки работают, накладывая жгуты, смазывая края ран обезболивающей мазью, и не требуют вмешательства головы. В голову лезут мысли, в том числе не очень приятные. Интересно, что думает по поводу налета Валианд? Он не может не понимать: на дамбе армию раздолбают за пару дней, даже если будут действовать не четыре монстра, как сейчас, а два или вовсе один. За такое дед-Император, в молодости выигравший для Империи не одну битву, по головке не погладит. Повернет назад и попытается ускорить смену власти с помощью неосмотрительно поставленных под его начало полков? Вроде неплохая идея, но…

- Но не пойдут за ним солдаты, девочка, - раздается за спиной голос Крейтона. Аэлла ужасается: размышлять о таком вслух если не безумие, то на грани безумия. Впрочем, от случившегося как раз впору сойти с ума.

В Воителе Аргелеба не осталось ничего от обычной обманчивой ленцы, точь-в-точь такой же, как у сытого кханнамского тигра. Жесткий, волевой взгляд, рука покоится на рукояти боевого кинжала на поясе, за спиной висит арбалет. Крейтон дрался, и дрался, в отличие от многих других, умело.

- И не стоит о таком говорить вслух.

–  –  –

- Вечером у Валианда будет совещание. После я вернусь к вам, к тому времени Неккара велела всем собраться. Будем решать, что делать дальше.

Крейтон уже поворачивается уходить, но Аэлла его окликает:

- Погоди, тебе удалось хоть одного сбить?

- Какое там! - уныло махает рукой Воитель. - Но в крыло разрывной болт я всадил. Не завалил, конечно, но он умчался прочь, остальные трое последний раз прошлись и отправились вослед. Почти неуязвимые, только если в глаз попасть…

- А магия? - спрашивает Аэлла. Руки, ловкие руки профессиональной танцовщицы, все делают сами, хотя уверенности и потрясающей точности, которая была у Неккары, еще нет. “Это первый день, - думает Аэлла устало. Сколько их еще будет? И как сделать, чтобы сегодняшнее избиение не повторилось?”

- Что магия? Я проверил на них кое-что из нашего арсенала, будь спокойна. Да не общеупотребительные Огненные кирки, которые любая собака знает, а тайные храмовые чары. Что ты думаешь? Гаснут точно так же…

- Хочешь сказать, твари несут на себе…

- Именно. Вылетев из зоны, где наша магия не действует, они сами являются ее частичкой. Чары не могут причинить им вреда.

- Но если, - соображает Аэлла. - Наводить пушечное ядро и разгонять его, а потом отпускать…

- А ведь и правда, можно! - хлопает по лбу Крейтон. - В ядре ничего магического, так что… Завтра попробую.

- Думаешь, налет повторится?

- Даже не сомневаюсь, - отвечает Крейтон. - Если ими и впрямь руководит разумная сила. Сегодня была разведка боем. Они убедились, что нам почти нечего противопоставить атаке с воздуха. Завтра, возможно, нападет не четыре дракона, а побольше. Например, восемь-десять.

- Они разнесут все войско!

- Да. И не будет неприятных случайностей: может же ядро чисто случайно попасть в глаз чудовищу. Или, как я сегодня, крыло ему разворотить! Если их хотя бы восемь, потеря одного зверя не сильно изменит обстановку.

Понимаешь? И когда каждый полк долбят непрерывно, труднее организовать оборону. Опять же, можно напасть с разных сторон, чтобы не дать все пушки навести в одну сторону… Тут такие возможности открываются…

- Что делать? - спрашивает очутившаяся рядом Сати, услышав интересный разговор.

- Теперь мало что сделаешь, пока не пройдем эту дурацкую дамбу. Говорил же я, лесами идти надо, там бы рассредоточились, под деревьями схоронились, а здесь нашим летающим друзьям одно раздолье. Но я бы все равно попытался дойти до Экторна - есть в нескольких милях такое село. Там можно нормально оборону организовать, дома - это укрытие. На все войско все равно места не хватит, но остальные полки можно разместить вокруг позиции, под прикрытием пушек. Их трогать не будут, пока не справятся со стрелками и артиллеристами. Ну, если справятся, тогда да. Но тут, на дороге, нас раздолбают за пару дней, и все. Ладно, не вешайте нос - если станет совсем плохо, дальше пойдем сами.

- И надо бросить этих идиотов, - бурчит Сати. - Сами залезли в ловушку, пусть сами и выбираются.

- Без наводки они не уничтожат ни одного дракона, - произносит Неккара.

- Их проблемы! - восклицает пуладжийка. - У них свое дело, у нас свое.

Моим соплеменникам вообще было бы хорошо, если б кто-то поубавил ствангарскую спесь.

- Грабить наши деревни вздумали? - неожиданно зло спрашивает Аэлла.

- Почему нет? Настоящее мужское занятие. И потом, это для вас с Крейтоном Империя - союзник. А для нас - враг.

- Поэтому твое разлюбезное племя прислуживает ствангарским уродам и режет тех, кто говорит людям правду?

–  –  –

- Заткнитесь вы, обе, - раздется усталый, но властный голос Неккары. Сейчас не время выяснять, кто лучше. Кстати, Сатька, кого будут грабить твои разлюбезные, никому не прислуживающие соплеменники, если драконы пройдутся по предгорным деревням так же, как по нам? А зачем по деревням?

Раз они летать могут, то и вас не спасут никакие горы. Ствангар, дай им волю, они сожрут, это да. Но потом за кого примутся? Не за вас ли, таких из себя гордых?

Сати на миг опускает глаза, но только на миг. У нее вертится на языке какая-то колкость, только сказать ее в присутствии Неккары, тем более Крейтона, она опасается. Но и виноватой себя не чувствует. Ее взгляд словно говорит: “Погодите, придет мой час, все будете у меня прощения просить. А я еще подумаю, прощать или нет…”

- Может, она права? Армия нас только задерживает, - произносит Крейтон.

- А еще больше - тупоумие Валианда.

- Ты же сам назвал его изменником, - возражает Нек.

- Одно другое не исключает. Если он хочет совершить переворот, тем более нужно победить. Опираясь на города Севера и сохраненную армию, это сделать легче, чем беглецу, угробившему девять полков. Более того, для победы над Императором он должен из кожи вон вылезти, но дать нам сделать дело.

Потом, конечно, приписать успех своим неустанным трудам… А пока Валианд не просто предатель, он очень глупый предатель.

- Ясно, - хмурится Неккара, прикусив губу. - И что будем делать?

- Попытаюсь убедить его ночью занять Экторн, а не разбивать лагерь здесь. Тогда, может, и отобьемся. Все, мне пора.

Высокая фигура Крейтона, отправившегося к шатру главнокомандующего, тает во тьме, а Сати все стоит под осенним дождем, задумчиво глядя ему вослед.

Несмотря на сырую и холодную погоду, в просторном шатре Валианда душно и тесно: командующий пригласил на совещание начальника штаба, обоза, артиллерии и командиров полков. Крейтон не занимает ни одну из этих должностей, но Валианд не может его не пригласить: принца никто бы не понял, откажись он воспользоваться опытом Воителя.

- Вы пришли, Крейтон, - рассеянно произносит Валианд, поправляя генеральскую перевязь с парадным мечом на бедре. Боевого оружия принц не признает, считая, что мечом политика должна быть голова. Да и вообще ничто в нем - ни комплекция, ни манеры, ни одежда, ни щедро накрахмаленный парик - не выдают военного. Скорее уж высокопоставленного царедворца или судью. Крейтон мимоходом поражается, как Симплициан мог доверить такому армию, но у монарха, видимо, были свои соображения. Например, Император мог полагать, что поход на Север сделает-таки из непутевого наследника воина

–  –  –

Присаживайтесь, и начнем разговор. Полковник Валле, что вы скажете о сегодняшнем бое? Есть итоги налета?

Поднимается коренастый, широкий в плечах начальник штаба. Когда-то он был строевым офицером, более того, кавалеристом, но Император обнаружил у него задатки штабного командира и убедил кавалерийского капитана сменить род службы. Капитан не испытывает восторга от новой службы, но почтение к Императору и чувство долга пересилило; он отправился учиться в столичную Военную академию. С тех пор Валле ни разу не пожалел о своем выборе - служить Империи надо там, где можешь принести наибольшую пользу. И все же, когда мимо проходят конные части, в его глазах, порой стоит неприкрытая зависть.

- Ваше высочество, - начинает он. - Мы понесли серьезные потери. По последним подсчетам, убито сто восемьдесят человек. Шестьсот семьдесят ранено. Мы потеряли не менее трехсот лошадей, правда, и в обозе пятая часть повозок сожжена. Из тридцати шести десятифунтовых полковых пушек невосстановимо уничтожено восемь, еще двенадцать подлежат восстановлению

–  –  –

двадцатифунтовых уничтожено три, повреждено девять. О тяжелой артиллерии лучше скажет ее командир, подполковник Ортен.

- А что говорить, - поднимается подполковник. - Мои пушки годятся для разрушения укреплений, но по летучим гадам из них бить невозможно.

Предельный угол возвышения мал. Поэтому целью драконов - давайте называть их так - были прежде всего стрелки и полевые орудия. У меня уничтожена пятидесятифунтовая мортира, у одной восьмидесятифунтовой почти полностью погиб расчет, но мы его заменим. Валле, продолжайте.

- Потери могли быть более серьезными, вплоть до полного разгрома армии, если бы драконы продолжали налеты до вечера. Но они улетели после нескольких ударов. Пока мы на дамбе, мы почти беззащитны, возможны повторения налетов, в том числе большими силами.

- Что же вы предлагаете, уважаемый? - спрашивает Валианд, поправив перевязь. Голос принца на редкость медоточив, Крейтону вспоминается

–  –  –

красивый-красивый, ароматный-ароматный, а сядет на него муха, пчела или шмель - и увязнет в клейком соку. Лепестки сомкнутся, и цветочек пообедает.

Интересно, кем собрался закусить Валианд?

- Надо отходить, - отвечает начальник штаба. - Иначе - смерть: еще несколько атак - и от армии ничего не останется. Дойдем до Бегара, и сделаем, что уважаемый Воитель Аргелеба предлагал сразу. То есть двинемся на Север в обход Геккарона.

- Тогда мы дойдем до Нехавенда лишь к зиме. А чудовища ждать не станут,

- возражает командир кавалерийского полка, подполковник Кранвельд. - Надо двигаться как можно быстрее, но ночами. Днем прятаться. Насколько мне известно, дальше будут крупное село Экторн, деревни Онли и Весфер, укрепленный городок Гордорф. Севернее болота уже вполне проходимы вне дамбы, там опять начинаются леса. Надо пройти всего-то миль тридцать, а дальше леса прикроют…

- Верно, - усмехается Валле. - Но как, по-вашему, мы пройдем путь? Это полный дневной переход. Времени, чтобы разгромить всю армию, более чем достаточно. Я понимаю вас, уважаемый Кранвельд, сам когда-то был кавалеристом. Но мы не успеем проскочить.

- Я же сказал, двигаться надо ночью.

- Хорошо, но ночью армия будет идти медленнее, вдобавок, если сейчас выступить, солдаты измучены боем и не смогут пройти полный переход. Где-то на дамбе придется дневать. Как вы себе представляете отдых под постоянными атаками? Крейтон, ну хоть вы скажите, что дальше идти - безумие.

- Было безумие еще день назад, - нарушает молчание Крейтон.

Услышанное не вдохновляет: мало того, что Император изрядно промахнулся с главнокомандующим, но ведь и остальные не могут работать, как одно целое.

Стремятся выслужиться, понравиться новоявленному “полководцу”, одновременно топя соперников. По опыту Крейтон знает: легче всего управлять теми, кто грызется меж собой. Можно руководить и единым коллективом, но тут все строится не на принципе “разделяй и властвуй”, а на другом: “один за всех, и все - за одного”. Во втором случае нужен настоящий вождь, чья власть держится не на страхе, а на любви и уважении. В первом же вполне достаточно такого, как Валианд - ловкого царедворца, способного играть на самых низменных чувствах. И уже не кажется неправдоподобным высказывание Аэллы. “Полковники за ним пойдут - хотя бы из страха, что победят и без них, и маршалом Империи станет конкурент. А солдат не так уж трудно обмануть…” Становится стыдно, как нашкодившему мальчишке, за то, что тогда, в лагере Гафура, не рискул прорываться в землянку главаря без помощи магии…

Оборвав малоприятные воспоминания, Крейтон продолжает:

- Теперь это наша последняя надежда на спасение. Половина дамбы позади. Причем самая опасная, где укрыться негде. Если мы отступим, придется пройти путь повторно, но под постоянными ударами и без укрытий…

- А там, впереди, ждет надежная крепость? - язвит Валле. - Если б она и была - драконы перелетят через любую стену.

- Вы забыли про Экторн и Гордорф, - объясняет Крейтон. - Дома неплохое укрытие для пушек и стрелков, драконы сразу не разберутся, где есть стрелки, а где нет. Можно прикрыть крыши дерном или мешками с землей, тогда придется каждый дом штурмовать всем вместе.

- В Экторне девятьсот жителей, - усмехается полковник. - Домов - сто десять штук. Как мы укроем девять полков?

- Всех в деревню гнать и не надо. Когда начнется бой, латники будут только мешать, - продолжает объяснять Крейтон. - Надо объединить всю артиллерию и стрелковые части, в группу прикрытия и разместить в поселке.

Остальных - вокруг Экторна, так, чтобы драконы не смогли их атаковать, не опасаясь огня из поселка. Тогда они бросятся на Экторн, а латников не тронут, пока не подавят сопротивление в поселке.

- А когда подавят? - нарушает молчание Валианд. Он готов поддержать Крейтона, предложившего хоть какое-то решение проблемы, но хочет убедиться, что Воитель знает, что говорит. И Крейтон его не разочаровывает:

- У нас больше полусотни пушек, в каждом пехотном полку - по стрелковой роте, в кавалерийском - целая баталия, вдоволь боеприпасов. Я придумал, как можно помочь войскам, не задействуя магию против самих драконов. Конные стрелки вообще могут оставаться вне укрытий - они достаточно подвижны, чтобы уйти от удара и на дамбе. Остальные встретят зверушек лавиной огня из укрытий. Броня у них, конечно, отличная, но многие могут попасть в уязвимые места, например, в глаза, если их не застигнут врасплох. Мы сможем отбить по крайней мере один удар, уничтожить одного, двух или даже трех драконов, тем самым заставить остальных отступить.

- Воитель Аргелеба в этом ошибаться не может, - неожиданно поддерживает Кранвельд. - Я прикинул - должно получиться. В Храме дураки Воителями не становятся!

- Слишком опасно, - отчаянно сопротивляется начальник штаба.

- Но станет еще опаснее, если мы не успеем помочь защитникам Стылых Холмов! - напоминает Кранвельд. - Тогда поход вообще лишится смысла.

- Значит, нечего и обсуждать, - веско произносит Валианд, давая всем почувствовать, что главный тут он, и никто другой. - Валле, готовьте приказ по армии немедленно выступать…

- И без огней, - добавляет Крейтон. - Они во тьме будут как маяки, ваше высочество.

- И без факелов, - одобряет принц. - Но идти как можно быстрее, лишь бы не свалиться с дамбы в болото. Еще что нужно, Воитель?

- За два часа до рассвета надо быть в Экторне, - охотно развивает мысль Крейтон. - Иначе не успеем окопаться до рассвета. Укреплять позиции будут обозники и латники, стрелки и артиллеристы должны отдохнуть. Как подготовим село к обороне, те, у кого оружие ближнего боя, могут идти спать.

Стрелки должны быть в полной боевой готовности. График движения полковых колонн и обозов так, чтобы не возникло заторов, ваш начальник штаба, надеюсь, составит, - заканчивает Воитель.

- Уж как-нибудь справлюсь, - еще раз язвит Валле. - Все равно мы не успеем.

- Это к делу не относится, - раздраженно произносит Валианд. - Приказ и график должны быть готовы через полчаса. Иначе не дойдем до рассвета… “Неужели он что-то соображает сам? - удивляется Крейтон, уже привыкший к полной тактической безграмотности принца. - Или за первое попавшееся решение ухватился, а оно оказалось правильным?” Крейтон был бы рад верить в первое, но опыт упрямо говорит про второе.

- И еще, - чтобы ни у кого не возникло сомнений, что это его предложение, произносит Валианд. - Нужно не допустить паники. Разъясните людям, когда встанем в Экторне: кто расположится в открытом поле, рискуют меньше всех.

Воитель прав, но нельзя забывать, что Воители у нас - не все.

К ночи ощутимо похолодало, весь день моросивший дождь превратился почти в ливень пополам с мокрым снегом. С болот встал промозглый туман, дамбу окутала непроглядная мгла, ее бы ни за что не разогнало и пламя факелов, но после дневной бойни их зажигать боятся. Кто-то не в меру умный сообразил, что дорогу они не осветят, а самим “засветиться” проще простого.

Потом стал известен приказ принца, совпавший с мнением умника.

В полночь армия получила приказ - во что бы то ни стало достичь Экторна за два часа до рассвета. Солдаты и офицеры, уже предвкушавшие заслуженный отдых, повиновались беспрекословно, и дело даже не в знаменитой ствангарской дисциплине. Подгоняет страх: каждый ясно понимает, что будет с армией, когда ночная мгла рассеется. Но как же трудно себя заставить… Покидая место вынужденной стоянки, ствангарцы ворчат и матерятся, нещадно проклиная воздушную напасть.

Если верить Крейтону, неплохо знающему Геккарон, до Экторна миль пятнадцать. По нормальной дороге для привычных к марш-броскам воинов половина дневного перехода. Но вокруг непроглядная осенняя ночь, освещать дорогу нельзя, дамбу покрывает сплошной слой жидкой грязи, а участники похода до предела измучены дневным переходом и неудачным боем. Через грязь надо протащить пушки, обоз и раненых, потом еще и окопаться, превращая поселок на небольшом холме в крепость. Армии в эту наполненную сыростью, тьмой и тревогой ночь предстоит совершить почти невозможное.

Полковая походная колонна с обозом и артиллерией - хвост длиной почти в милю. Здесь же марширует девять полков. А видимость, даже если зажечь факелы, не больше десяти, но - шагов. В непроглядном мраке кое-как видно

–  –  –

ориентироваться - злые, хриплые от бессонницы окрики сержантов:

- Не спать на марше! Не растягиваться!..

За ночь Сати, ребенком не раз мечтавшая оказаться на войне и прославиться, сполна хлебнула этой самой “войны”. Так хлебнула, что едва успевала утирать заливающую глаза ледяную дождевую воду. Приходится отплевываться, хоть это не слишком сочетается с родовой честью. Аэ проще - у них в деревне, это никого не шокировало, а она выросла в хорошей семье, где не принято плеваться, как верблюдица.

- Не спать на марше!.. - как из-за тридевять земель, раздается над ухом сержантский окрик. - Отстанешь - сдохнешь!

Он прав, но как же трудно переставлять ноги! Труднее, чем после самых трудных уроков Налини. И, хуже всего - с каждым шагом все тяжелее.

- Крейтон! - зовет она. - Крей!

Вначале перехода все четверо были вместе, в колонне Сорок шестого полка… Крейтона рядом нет. Зато она получает чувствительный тычок в бок от того самого сержанта. Видимо, почти невидимый в темноте воин принял ее за солдата из своего отделения.

- Что орешь, на корм к драконам захотел? - вопрошает сержант. - Еще раз крикнешь - придушу.

- Какой полк? - спрашивает Сати.

- Шестьдесят Восьмой пехотный, - невозмутимо ответил сержант.

Сати пытается припомнить, в каком порядке вступали на гать полки.

Перестроиться невозможно, значит, в таком порядке они и идут. Но Сорок Шестой двигался почти в голове колонны, впереди него только конники, а Шестьдесят Восьмой - далеко сзади. Если не считать обозов и замыкающего Пятьдесят Третьего - последним. Здорово же она отстала… Она бросается вперед, догонять своих, проталкивается сквозь толпу, но один из идуших рядом берет ее за локоть.

- Не беги за ними. Еще больше заблудишься. Лучше иди с нами, встанем на привал - найдешь своих.

Сати останавливается: мысль кажется разумной. Она послушно шагает рядом с незнакомцем, лицо которого теряется во мраке, но голос звучит глуховато: воин уже не молод и смертельно устал. Но что-то в нем вызывает у Сати безотчетное опасение и недоверие. Сати родилась с Даром, а занятия в храмовой школе магов помогли его развить. Пуладжийка безошибочно умеет распознавать магов различных систем (конечно, если они не владеют особыми чарами, замаскирующими Дар), и сейчас это чутье твердит, что собеседник - не тот, за кого себя выдает. Но в остальном ее мастерство дало сбой: определить систему, в которой работает маг, никак не удается. Никак не удается выделить характерные приметы.

Может, служитель кого-нибудь из малых божеств? Но почти каждое такое божество состоит в “свите” одного из девяти главных Богов, чары их служителей все равно относятся к одной из девяти систем… Сати готова пустить в ход чары узнавания, но в памяти всплывает наставление Неккары, учившей рожденных с Даром исминианской магии:

“если видишь перед собой что-то незнакомое - не спеши применять чары”. Нек права: слова безопаснее.

- Кто ты? - спрашивает она для начала. - Голос знакомый… На самом деле голос она слышит впервые, но другой повод для завязывания разговора сразу придумать не может. А поговорить надо: еще Верховная жрица Лимна, в те времена, когда руководила храмовыми архивами, а ученица Сати учила историю Храма, говорила, что при внимательном прочтении документ может сказать больше, чем хотел автор. Лимна имела в виду только письменные источники, но Сати очень быстро убедилась, что к разговору это правило еще более применимо.

- Ты меня знать не можешь, девочка, - тихо, чтобы не услышали уныло месящие грязь сапогами солдаты, произносит он. - А звать меня… например, Эльстан.

- Например? - от удивления Сати на миг забывает о лютом холоде, о прилипшей к телу мокрой одежде, о пробирающем до костей слабом, но холодном ветре и тяжелой усталости в ногах. - А на самом деле?

- Не важно. Я - лишь посланец, Вестник. Важен не я, а послание.

–  –  –

- Магам этого мира. Прежде всего тебе: ты уже готова его воспринять.

Послушай, и, может быть, сумеешь обрести истинное могущество.

“Сумасшедший” - думает Сати, вытирая с лица дождевую воду. Но в словах незнакомца, даже едва слышных, чувствуется сила и уверенность в правоте.

Эльстан похож на кого угодно, только не на сумасшедшего.

Сати таки решается пустить в ход заклятия, которые под руководством Неккары приготовила на подобный случай. Относительно слабые, но ювелирно точные, они должны распознать систему, в которой работает маг. Чары не могут не сработать: защищаясь, даже инстинктивно, от чужой магии, объект чар неминуемо использует Дар - и применивший заклинание маг получает нужные сведения.

Но в данном случае чары бессильны - они гаснут, будто задутая ветром свеча. Вот теперь Сати испытывает дикий, ни с чем не сравнимый ужас, который не дает ей даже закричать. Только одна сила может погасить заклинание, так и не дав ему ничего выяснить.

Та же самая, которая днем навела на армию драконов, уничтожила ствангарские поселения в Поле последнего Дня, а до того каким-то образом прорвалась в Мир, ибо ничего подобного прежде не случалось. И уж точно она не имеет ничего общего с магией Лиангхара… Атарги лишь сдуру призвали ее в Мирфэйн или пробудили от вековечного сна.

- Кое-что ты уже поняла, - невидимо во мраке усмехается Эльстан. - Да, я представляю тех, кто породил чудовищ. Точнее, их породила магия этого Мира, когда в него пришла новая Сила.

–  –  –

- Долго объяснять, ты все равно не поймешь. Тебе достаточно знать: перед ней бесполезна вся здешняя магия. Сила уничтожает магию и уничтожит ее хотите вы этого или нет. Но те, кто встанут на ее сторону вовремя, останутся жить, и даже, хоть и потеряют магию, обретут власть над Миром. А кто будут нам противостоять… Ты выросла у моря, и должна знать, что приливу противостоять при помощи черпака невозможно. Мы добьемся своего - не сейчас, так попозже. Кто не примет нашу сторону… обречены.

–  –  –

- Потому, что Сила, которая пришла в Мир, поглотила множество миров.

Она и здесь действовала давно, но вынуждена была маскироваться, использовать посредников… Сейчас она может действовать почти напрямую.

- Вам нужно уничтожить магию? - спрашивает Сати. Сказанное Эльстаном уж слишком неправдоподобно, но от такого количества совпадений не отмахнуться.

- Именно так. От вас требуется только одно - не препятствовать. Лучше помочь. Ваша помощь ничего не изменит в целом, но покажет, что вам можно доверять.

- С какой стати я должна верить, что ты - посланец?

- Мой создатель, по меркам этого Мира, всемогущ. Они сильнее даже здешних жалких божков, в том числе и той, которой ты служишь. Нам отлично известно, например, кто состоит в вашем отряде. Рассказать?

–  –  –

- Самый старший - Крейтон. 1104 года рождения, Воитель Храма Аргелеба.

Родился в Таваллене. C 1111 года служил Храму. Участвовал во многих тайных операциях в Ствангаре, державе Атаргов, Эрхавене, Темесе, Кханнаме и Аркоте, Является исключительно сильным бойцом и боевым магом. Неккара - главная в отряде, 1107 года рождения. В Храме Исмины с 1115 года. Исключительно талантливый исминианский маг, целительница, участвовала в ликвидации эпидемии в Ствангаре в 1133 году, в Эрхавене - в 1135-м. Вылечила Раймона Бонара, у которого были изувечены ноги. Участница боевых действий: войны Эрхавена и Ствангара против державы Атаргов, восстания против войск

–  –  –

эрхавенско-темесской весенней войны. Аэлла. 1107 года рождения, уроженка деревни Ритхэас, Васт, Империя Ствангар. Танцовщица, не владеющая Даром.

В 1119 - 1124 годах выступала в бродячей труппе в Ствангаре, в 1124 - 1127 годах в пуладжийском плену, в 1129 - 1132 годах - придворная танцовщица пуладжийского князя Шуджи. С 1135 года - на службе Храму. Послушница.

Сати. 1120 года рождения, отец - пуладж, на эрхавенской службе. В Храме - с 1126 года. Владеет Даром танцевальной исминианской магии. Ученица старшей жрицы, впоследствии - Верховной, Амелии. С 1138 года - младшая жрица.

Тетрик, самый молодой представитель отряда - 1122 года рождения. Из нелегальных рыбаков, участник восстания 1139 года, позднее - ученик Храма, в Пятом месяце принимал участие в эрхавенско-темесской войне в качестве помощника канонира. Что еще сказать, чтобы вы мне поверили? А, от еще кое-что: его с вами нет, но нет его в госпитале Храма Аргелеба: бежал по направлению к Лиату.

- Откуда все известно? - спрашивает потрясенная Сати.

- Позволь об этом умолчать, молодая волшебница. Еще не время разглашать. Могу добавить, что цель вашего отряда, созданного по приказанию Верховной жрицы Амелии - проникнуть в Поле Последнего Дня, обнаружить и найти источник порчи, охватившей Мир. Но задача невыполнима: найти можно какого-нибудь Темного Властелина, который прячется в Черном Замке, который охраняют семь драконов, семь оживших скелетов и прочая чушь. Его да, можно найти и прикончить. Чтобы такой, как ваш, отряд мог добиться успеха, необходим центр, сердце, в которое можно ударить. А его нет. Оно - вне Мира, а значит, для вас недосягаемо.

- Можно же поставить плотину…

- Любая плотина со временем рухнет. Повторяю, у вас один выход - не пытаться остановить прорыв, а встроиться в него, стать его проводниками в Мире. Тогда, конечно, Новая Сила (назовем ее так, для простоты), смилостивится над вами. Маги ведь никогда не властвовали над Мирфэйном лишь в качестве служителей Богов, да и то их власть постоянно оспаривают светские владыки. Мы же дадим править Миром без посредников: вас будет контролировать только надмировая Сила, то есть вы сами станете как бы Богами. Разумеется, жертв приносить и молиться вам никто не будет - но ведь важнее власть, чем мишура!

- Хорошо, если, например, я решаюсь примкнуть к вам - что я должна делать?

- Мы способны одолеть любого мага, использующего заклинания какой-то одной системы вашей магии. Мы можем подавить магию в определенной части Мирфэйна. Но полностью уничтожить магию мы не можем, пока в наших руках нет Ключа Мира - творения ваших Богов, предназначенного для борьбы с вторжениями из иных Миров.

- Что за ключ? Какой-то артефакт? - спросила Сати. Ей все больше кажется, что перед ней безумец. Но при том она ни на миг не сомневается, что все, им сказанное - правда. По крайней мере, фактов, противоречащих сказанному, не известно. Он, а точнее, его хозяева, действительно могут выполнить обещания. А значит…

–  –  –

деревенщины Аэллы, лекаришки Неккары, стервы Амелии, довольно ела один хлеб с этим размазней Тетриком. Она может стать могущественнее их всех, повелительницей Мира, потому, что первым, кто перешел на сторону победителя, обычно полагается поистине царская награда.

- Артефакт можно уничтожить, а ваши божки, хоть и глупы, но не настолько. Нет, это… та же самая Сила, разлитая в Мире, - усмехается Эльстан. Но Сила особая - она вбирает в себя все системы магии, чего нельзя сказать даже о Богах, и потому не поддается нашим усилиям. Это проверено. Ею может овладеть человек, даже, не один, а двое. Двое влюбленных, - хмыкает собеседник. - Как это происходит, мы не знаем, но, по-видимому, нужны двое, наделенные магическими способностями, притом в различных системах.

–  –  –

- Нет, конечно. Если б ты могла стать Ключом, ты бы им уже стала. Но Сила Мира избрала не тебя. Твоя задача - обнаружить хотя бы одного человека-Ключа, если он будет в отряде или в местах, где отряд пройдет. И сообщить нам.

- Каким образом? И чем вы можете доказать, что не обманете?

Собеседник кладет в руку Сати небольшой, но увесистый мешочек.

- Этот артефакт способен подавить силу Крейтона и Неккары, да и любого мага Мирфэйна. Примени его в бою с драконами - и убедишься, что вся магия Мира - ничто перед нашей мощью. Просто надави вот сюда… Попробуй завтра, в Экторне, тогда и решишь, нужно принять наше предложение или нет. Это важно и для нас - мы должны убедиться, что ты не обманешь в главном.

- Я подумаю… Эй, а где ты, почтеннейший? - спрашивает Сати, но собеседника рядом уже нет. Только зажатый в руке холщовый мешочек напоминает, что беседа под ледяным дождем на раскисшей дороге не была бредом.

- Ты из Сорок Шестого? - раздается в темноте голос сержанта. - Я узнал тебя. Вали вперед. Он почти в голове колонны, оставшуюся ночь будешь бежать вприпрыжку. Поспеши. Думаю, драконы в первую очередь зажарят отсташих, а потом за войско возьмутся… Проверять слова сержанта на своей шкуре Сати не хочется, она ускоряет шаг, выбираясь вперед, и проталкивается через запруженную людьми, лошадьми, пушками и повозками дорогу. Грязь плотоядно чавкает, не желая отпускать сапоги.

Хотя все выбивались из сил, замыкающий полк подошел к поселку уже в предрассветных сумерках. Дождь поутих, но с болот поднялся мозглый, знобящий туман. Сейчас, впрочем, он вызывает вздохи облегчения и чуть ли не слезы радости: еще час нападения можно не ждать. Армия успеет окопаться, и встретит врага, насколько возможно, в боевой готовности.

Экторн оказался большим, но бедным и грязым селом. Дома, почерневшие от непогод и по большей части покосившиеся, мало похожи на аккуратные домики юга. Почти не видно садов, равно как и полей. Местные жители кормятся тем, что ловят рыбу в реках и озерах, собирают болотные ягоды, охотятся на местное зверье и птиц, кое-чем и приторговывают: летом по дамбе нет-нет, да и проезжают купцы. Есть у селян и поля, только урожая хватает лишь на пиво… Кажется, после изобильного Айвенда войско оказалось в другой стране. Но это все та же Империя, разве что не процветающая столица, которую чаще всего и видят иностранцы, а глухая провинция, да еще самая бедная из семи…

- Сатька, мы тебя обыскались! - раздается возмущенный голос Аэллы. По идее, после бесконечного пути сквозь сырой мрак, Сати должна обрадоваться встрече с друзьями, которых уже и не чаяла найти. Но радости нет, только злость. “Я тебе не ”Сатька“, а Сати из клана Габбаров, что век назад держали в страхе Эрхавен! Скоро вы все это поймете, дорогие…”

- И чего так орать? - спрашивает Сати. - Спать хочется… Где Крейтон?

Может, Крейтон и есть Ключ? Надо проследить за ним во время боя…

- Где ему быть, - махает рукой Аэлла. - Осматривает позиции для боя.

Расставляет войска. Валианд назначил его командующим группой, стоящей в селе. И правильно: если не справится Крей, не справится никто… “Ошибаешься! - злорадствует Сати. - Крей твой тоже не справится… Если не догадается оседлать волну вместо того, чтобы пытаться ее остановить. А справится с драконами - не справится со мной”.

- Надо его найти. Я тоже могу колдовать, вдруг ему понадобится помощь?

- Понятно… Где он будет, знает Неккара, она в лазарете.

–  –  –

- В здешнем Малом Храме.

Сати входит в село еще затемно. Ее никто не окликает, не требует пароля:

дракона легко опознать, а наземному противнику в этих краях взяться неоткуда. Она идет по улицам, глядя, как инженерные части быстро и умело укрепляют, присыпая землей, дома, переделывают крыши, разбирая их в некоторых местах, чтобы сделать амбразуры, окружают пушки брустверами теперь, чтобы уничтожить орудие, надо попасть точно внутрь неброльшого круга, очерченного бруствером, а это на большой скорости непросто. Ядра и порох прячут в подвалах: подносчикам будет труднее, зато не взорвутся, как вчера, бочки с порохом. Орудия заранее готовятся к стрельбе по определенному сектору, и Крейтон лично объясняет пушкарям, как вычислять упреждение и целиться по стремительным тварям. Сейчас, впрочем, его не видно - Воитель с командирами артиллеристов и стрелковых рот заперлись в доме старосты и обсуждают план боя, чтобы не повторить вчерашних ошибок. Сати, не знающей поселок, остается следовать указаниям и найти Неккару. Благо, Малый Храм виден всему селу.

Храм представляет собой угрюмое, покосившееся сооружение из почерневших от непогоды бревен. Почти обычная крестьянская изба, лишь чуть побольше и почище, если б не искусно прилаженный на крышу деревянный крюк. От Аэллы Сати уже знает, что крюк - вовсе не крюк, а стилизованное изображение судейского жезла, символа Аргишти.

Внутри царят полутьма, боль и страх, запах снадобий, крови и гноя, беспросветное отчаяние и робкие лучи надежды. Пока снадобий, в том числе и обезболивающего, хватает: военлекари рассчитывали на куда большие потери.

Но только пока. Еще несколько боев вроде вчерашнего - и на счету будет каждая капелька целебных мазей и отваров… Жрецы - трое щуплых стариков в серых балахонах - как могут, помогают. В храмовых пристройках места не хватает, многих раненых размещают в близлежащих избах. Неккара занимается самыми тяжелыми, но и тут приходится буквально разрываться: многие получили такие ожоги, после которых на ноги поднимет лишь магия.

- Нек, где Крейтон?

–  –  –

молоденького латника от болевого шока, и только после этого позволяет себе ответить на вопрос:

- В доме старосты. Изба напротив Храма - она поновее и покрепче.

“Могла бы и сама догадаться!” - хлопает себя по лбу пуладжийка и мчится искать.

Избу охраняют - сразу чувствуется, Крейтон готов к неприятным неожиданностям. Двое стражников недвусмысленно нацелили в грудь Сати копья и потребовали пароль. К счастью, вчерашний пароль сменят лишь в полдень.

- Вейверская осень, - отвечает она.

- Марддарская зима, - произносит охранник отзыв и произносит: Проходи, Крейтон уже закончил обсуждение.

Сати входит в просторные сени старостиного дома, которые сейчас служат помещением для штаба. Рутинная работа по “нарезанию” частям секторов обороны уже завершена, лежащая на столе карта пестрит пометками. Если бы Сати разбиралась в условных обозначениях, а главное, не будь у нее более важного дела, она могла бы сделать новым хозяевам неплохой подарок. Увы, порой приходится выбирать и чем-то поступаться… Воитель заканчивает отдавать распоряжения и отпускает последнего офицера - долговязого и еще совсем молодого командира стрелковой роты.

Оставшись один, он отправляется на чердак, откуда через окно осматривает раскинувшееся на невысоком холме село, почти тонущее в тумане: из грязно-белой мути проступают лишь неясные абрисы домов.

- Крей, я могу тебе помочь? - спрашивает Сати.

- Конечно. Понадобится помощница, владеющая Даром.

- Ничего, что у нас разные системы?

- Так даже лучше. Всегда легче отбиваться от магов, владеющих заклинаниями одной системы, чем от разных.

- А что толку? Они же гасят магию…

- Будем надеяться, то, что я задумал, сработает, даже если в непосредственной близости от драконов магия не действует.

–  –  –

- Бить наших летучих друзей. Атаковать магией будем одновременно, но ты - своими чарами, я - своими. Противонаправленной магии у нас не получится, но так все равно труднее отбиваться. Употребим и немагические средства. Например, мой арбалет, которым я вчера порвал одной зверюшке крыло. Пушки тоже сгодятся, если ядрам помогать магией.

- А разве магия действует на драконов?

- Напрямую - нет. Но если, скажем, поднять в воздух камни…

- Или ядра, - злорадно усмехается Сати, поняв, что будет делать Воитель.

–  –  –

впечатления…”.

- Схватываешь на лету, - произносит Воитель Аргелеба, усмехнувшись.

Сати присматривается повнимательнее, решив, что он что-то заподозрил, но Крейтон просто выказывает одобрение. - Умная девочка… “Даже умнее, чем ты думаешь”.

- Когда они пойдут в атаку?

- … но нетерпеливая, - вместо ответа произносит Воитель. - Как же они нападут, если вокруг такой туман? Вот рассеется, тогда будет жарко, пока нападать опасно.

- Опасно?

- Представь, что ты несешься к земле со скоростью, вдвое большей, чем галоп у лучшего коня. И несешься вслепую…

–  –  –

- Ждем, пока рассеется туман… День выдается на редкость холодный, промозглый и противный. Даже для Десятого месяца в этих, не избалованных теплом и солнцем краях. Завывает северный ветер, пригоршнями срывая и бросая в грязь желтеющие листья яблонь. Ветер принес свинцово-тяжелые тучи, плачущие мелким дождем.

Воины кутаюются в тяжелые плащи, месят сапогами непролазную грязь, но ругать дрянную погоду опасаются. Если бы туман рассеялся, низкие тучи улетели прочь, а робкое осеннее солнце поделилось с болотами последними отблесками лета, снова прилетели бы и чудовища… Наоборот, многие про себя молятся Аргишти, чтобы туман был погуще, а тучи - пониже.

Отец Богов словно слышит молитвы: только когда серый день перевалил за середину, туманная завеса ощутимо редеет, а в облаках мелькают просветы.

В один из них врывается низкое вечернее солнце, ослепительно сверкнув после туманного полумрака и озарив всю деревню.

Почти никто из взглянувших в этот миг на солнце не замечает подвоха. Но Крейтон - замечает. Ловко прячась в блеске некстати появившегося солнца, к Экторну мчатся девять обманчиво-мелких черных точек.

- А мы заждались, - с нехорошей усмешкой говорит он Сати и вскидывает арбалет. Раздается хлопок тетивы, и болт с привязанной к нему широкой алой лентой взмывает в небо. По селу проносится мгновенное движение поправляется наводка пушек, заряжаются арбалеты и луки, сержанты определяют упреждение и дальность до цели. - Вон они, родные. Гляди, Сатька… “Я тебе не Сатька!” - злится пуладжийка, но молчит.

- Пошли в подвал - там пятидесятифунтовка, - добавляет Воитель, заряжая в чудовищный храмовый арбалет разрывной болт.

–  –  –

- Увидим, пушкари об этом позаботились. Чердак спалят в первую очередь, - “радует” ее Воитель и, кубарем скатившись по лестнице в подвал, приникает к амбразуре, сквозь нее видно крупный кусок неба. Сейчас для тавалленца не существует ничего, кроме боя, Сати, увидев это, не спрашивает:

“Что там?”. Рассекая крыльями предательскую синеву, стремительно приближается ровный треугольник. Только три дракона. Еще две тройки то ли заходят с других направлений, то ли готовятся идти вслед за первыми.

- Хорошо идут, сволочи, - бормочет Крейтон, и уже громче командует артиллеристам поправку.

- Угол возвышения сорок… Два пальца влево… Пли!

Пушка грохает так, что ненадолго Сати глохнет. По подвалу волнами плывет кислый пороховой дым, от него слезятся глаза. Из соседних домов

–  –  –

снижающимся монстрам взмывает стая увесистых железных болтов.

Передний дракон уже довольно близко, Сати видит короткие взбески искр там, куда бьют болты. Крейтон прав: арбалетчики могут нанести чудовищу урон, только если попадут в глаза.

Пушечные ядра летят быстрее, заметить их Сати не удается. Если они попадут, по крайней мере, самые крупные, могут и сбить одно-два чудовища.

Увы, пушки не предназначены для стрельбы по столь стремительному противнику, да еще мчащемуся сверху, о прицельном огне не может быть и речи. Впрочем, Крейтон надеется, что если выстрелит много орудий, от всех ядер дракон не увернется. И, конечно, на заклятия, позволяющие нацеливать и еще больше разгонять самые крупные ядра.

Когда пятидесятифунтовое чудовище выстрелило, а ядро, которое не всякий смог бы просто поднять, взмыло в небо, Крейтон приводит в действие магию.

Самые эффектные чары - далеко не самые эффективные. Лучше всего годятся для боя те, которые можно сотворить быстро, где Сила не расходуется на бесполезные фейерверки, а вся вкладывается в удар, и главное - которые не трудно держать под контролем. Едва ли кто-нибудь, не владеющий магией, заметил, что большое раскаленное ядро вдруг полетело быстрее, а главное, изменило направление полета. Как раз настолько, чтобы врезаться в грудь уже увернувшемуся от ядра дракону.

Летят обломки чешуи и осколки ядра. Броня проломлена, но смертельной раны чудовищу ядро не нанесло. Ошалевший от боли дракон плюет огнем, но он слишком высоко, чтобы плевок оказался по-настоящему опасным. Драконья слюна вспыхивает копьях в двадцати над домами, обрушившись вниз дьявольским дождем. Жутко кричит арбалетчик, которому на одежду упало несколько смертоносных капель, вспыхивает неприбранная поленница возле одного из домов, но большего вреда удар не нанес. Крейтон уже “ведет” магией следующее, на сей раз двадцатифунтовое ядро… И снова - попадание, на этот раз в крыло. Дракон ревет, отчаянно машет другим крылом, теряя высоту, но Крейтон стреляет из заряженного разрывным болтом арбалета. Взрыв под вторым крылом, дракон камнем падает на одну из изб поселка…

- Аэ, неси бинты! - голос целительницы тонет в грохоте орудий, стоне раненых, хлопках арбалетных болтов и резких, отрывистых командах лейтенанта, руководящего обороной лазарета. Но главное Аэлла слышит. - Еще парней несут!

Раны, оставленные чудовищной смесью, вызывают ужас пополам с тошнотой. Драконье пламя столь жаркое, что кое-где плавит броню, да вдобавок, прилипает ко всему, на что попадет, и горит на теле. Оно оставляет на телах черные раны, воняющие паленым мясом и мерзостью, кое-где прожигает до костей. А пару раз приносят таких, кто вообще превратился в груду дымящегося, обугленного фарша. Таким Неккара вкалывает обезболивающее и велит нести в соседнюю комнатку - вытянуть их смогла бы, разве что, сама богиня. Впрочем, раненых много меньше, чем вчера: дома служат надежным укрытием.

Подавляя страх, Аэлла выходит. Под мощными каменными сводами, под прикрытием пушки и взвода отборных арбалетчиков, более-менее безопасно.

За храмовыми воротами, обитыми позеленевшей от времени медью, бушует смерть. Но здесь целительница, которая не может делать дело, а дело это жизнь многих людей, ничем не хуже ее, которые иначе умрут в страшных мучениях. Они ей, конечно, не родня, но вот Неккара… У Аэллы с тех пор, когда на лесной дороге на балаган напали бандиты из Сатиного племени, не было друга ближе, и, наверное, не будет. Женщина изо всех сил наваливается на ворота и выныривает из спасительного полумрака наружу.

Поселок затянули облака кислой пороховой гари, черный дым горящей дряни, которой плеюются драконы, в воздухе разлита гарь и смрад пожарищ кое-что чудовищам удалось поджечь. На землю, на крыши то и дело падают осколки ядер, отлетевшие от брони, или просто промазавшие болты, обломки драконьей чешуи. Иногда сверху падают предметы таких размеров, что могли бы размазать Аэллу по земле. Она не думает об этом, ноги сами несут сквозь смертоносный дождь к одной из самых крупных изб, в которой ночью сложили бинты и целебные снадобья. Она находится на склоне холма, совсем недалеко от болот, от храма ее отделяет пол-села. Еще ночью казалось, это совсем близко

- чуть больше четверти мили, но сейчас, когда с неба летит смерть, добежать не так уж просто.

Аэлла бежит мимо избушек, плюющихся огнем и стрелами, статаясь спрятаться под ветвями старых яблонь или в тени плетней. Увы, листва уже поредела, где-то на полпути ее заметили.

…Чудовище выдает порыв ветра, срывающий остатки листвы с соседней яблони, и злобное шипение, а потом плеск вылетающей из пасти смертоносной жижи. Как подкошенная, Аэлла падает в грязь, стремясь вжаться в ледяную кашу из мокрой земли и опавшей листвы, надеясь, что монстр не заметит ее или сочтет убитой. Впереди вспыхивает, тянет жаром и гарью. Женщина судорожно сглатывает, осознав, что если бы пробежала еще пять шагов, сгорела бы заживо.

“Вроде улетел” - думает Аэлла и, привстав, осматривается. Чудовище унеслось ввысь, только хвост аспидно-черным росчерком мелькает в облаках.

Она вскакивает (ледяная грязь струями стекает с рук и одежды, чавкает, затекая в сапоги, ледяная вода, глина неохотно, с алчным чмоканьем отпускает ноги) и мчится дальше, не забывая осматриваться.

Иногда драконы делают заход на окрестные дома, и тогда приходится падать в грязь, прикрывая голову руками: одинокая фигурка, бегущая по улице, более удобная цель, чем отстреливающиеся дома. Когда опасность минует, вскакивать, дрожа от холода, и снова бежать, выдирая из земляного месива сапоги, на которые налипло, наверное, по пуду грязи.

Хотя длится все не больше нескольких минут, Аэлле они кажутся часами.

Сейчас она не помнит ничего, кроме цели пути - вон той избушки, до которой еще так далеко - целых сто шагов… семьдесят… пятьдесят… …К крепкие руки чуть приоткрывают дверь избы, бесцеремонно втягивают Аэллу. Грязная, мокрая до нитки, дрожащая от холода и с плескающимся в глазах ужасом замарашка совсем не похожа на блестящую танцовщицу, по которой сходили с ума десятки, если не сотни эрхавенцев.

- Прислали тут… малолетку, - ворчит угрюмый сержант, отделение которого охраняет припасы целителей. Аэлла хочет возразить, что ей тридцать два, но какая разница? - Ты из храма?

Аэлла кивает.

- Что нужно лекарям?

- Бинты, - выдавливает из себя Аэлла. - Обезболивающее…

- Держи, - через некоторое время отзывается сержант, вручая тяжелый вещмешок. Еще один одевает солдат из отделения, молчаливый и столь высокий, что в избе приходится пригибаться, усатый парень с мечом на поясе.

- Бегом обратно! - командует сержант. - Оливер, отвечаешь за нее головой!

Доведешь и останешься там - вдруг еще что-то понадобится!

- Есть, сир сержант, - чеканит Оливер. - Пошли, девчушка, время дорого!

Обратно под ливень осколков и драконье пламя! Аэлла едва заставляет слушаться одеревеневшите колени. Пришлось напомнить себе, что страшно всем. И Налини, наверное, было жутко идти в Мир Лиангхара. Но люди делятся не на тех, кому страшно и кому нет, а на тех, кто может обуздать страх и тех, кем он правит. Наставница, Неккара и Крейтон - из первых. Да и Тетрик тоже, только, наверное, еще об этом не знает. Значит, должна взнуздать ужас и она. Аэлла поглубже вздыхает и, точно бросаясь в воду со скалы, распахивает дверь.

Они выскакивают на улицу в момент затишья. Драконы таки получили по зубам и убедились, что окопавшаяся в селе армия не так уж беззащитна. Теперь они и наводящий на цели вражеский колдун готовят какую-то новую пакость.

- Пошли! - командует Оливер, осматривая небо. - Повезет - проскочим, пока тихо.

Они успевают пройти две трети пути прежде, чем над головой возникает стремительно растущий силуэт чудовища. Он стремительно растет, заслоняя свет пасмурного неба.

- Падай! - кричит солдат и, швырнув Аэллу в грязь, плюхается сверху.

Чудовище проносится так низко, что оба затылком ощущают упругий толчок ветра. На этот раз дракон, не успев плюнуть пламенем, взмывает в небо.

- Пронесло. Но сейчас за нас возьмутся всерьез! - ворчит Оливер, поправляя вещмешок. - Не бойся - им не хватит времени прицелиться.

- Почему? - спрашивает Аэлла. Они лежат так близко, что Аэлла чувствует тепло дыхания.

- По ним бьют из окрестных домов. В упор. Если они задержатся, их собьют. Целиться времени нет… Он приподнимается, осматривается, но тут же падает обратно, прикрывая собой женщину. Тяжелое тело вдавливает Аэллу в грязь.

- Лежи смирно, и с тобой ничего не случится.

–  –  –

- Я - лишь воин. А ты можешь спасти десятки таких, как я, а может быть, сделать что-то еще важнее.

Аэлла ощущает острую благодарность к солдату, рискующему ради нее жизнью. С ним уютно и спокойно даже тут, на холодной земле, когда над головой мчится смерть. Он знает, что делает, и идет на риск осознанно, продумав все, что нужно сделать, а не по-глупому бросается на врага. Если уж мужа, то такого!..

- Спасибо, - шепчет женщина, губы касаются заросшей щеки… Последний дракон идет, едва не задевая когтями землю. Как он при этом не врезается в дома или яблони, да еще избегает пушечных ядер, уму непостижимо, но ядра продолжают лететь мимо. Два из них даже с грохотом сталкиваются: в грязь, совсем близко от лица Аэллы, бьют раскаленные осколки. Чудовище, сбросив скорость и пренебрегая опасностью, плюет жидким огнем прицельно… Когда ветер, поднятый гигантскими крыльями, стихает, Аэлла окликает бойца:

–  –  –

Слабый стон в ответ. Запах паленой ткани, кожи и мяса, смешанный с гарью драконьей слюны. Не помня себя и не задумываясь об опасности, Аэлла вскакивает из грязи, склоняется над раненым. Лицо уцелело, но все, что ниже пояса, представляет собой сплошной ожог. Тем не менее воин еще дышит.

Мокрый плащ слетает с плеч аэллы в грязь, с невероятным трудом женщина взваливает на него тяжелое тело в доспехах и с мечом. Хватается руками за край и, захрипев от натуги, тянет к лазарету. До храма рукой подать шагов сто - и бесконечно далеко, потому что драконы, заложив крутой вираж, уже вновь заходят на село… Что-то горит, бахают пушки, стелится по улицам пороховой дым, но летучие монстры кажутся заговоренными. Хоть Крейтон и уверен, что в селе пушки и стрелки почти неуязвимы, сейчас Аэлле так не кажется.

- Живи… Живи… Да живи же! - бормочет она, волоча по грязи отсыревший плащ с раненым. Стоит бы посмотреть, жив ли он, но… Танцовщица знает, что стоит остановиться - и больше не заставишь себя сделать ни шагу.

…Грохот взрыва позади. Долетели, гады… Аэлла кидается наземь, накрывая собой раненого - совсем как он ее, упругий ветер, поднятый крыльями, вжимает ее в стылую грязь.

- Брось меня - все равно помру… неси… снадобья, - чуть слышно шепчут губы, сведенные судорогой боли, шепот тонет в грохоте канонады. Аэлла содрогается: все это время он был в сознании. А она даже не перевязала раны… Хотя такие раны перевязывать нет смысла. Тут поможет лишь Нек с ее магией, да и то едва ли.

- Молчи, береги силы, - приказывает танцовщица, роясь в мешке. Наконец ей удается найти небольшой железный сосуд с завинчивающейся крышкой. В нем обезболивающее. - Хлебни, только один средний глоток.

Воин отхлебывает, закашливается, но честно проглатывает противный на вкус, горький отвар.

- Движемся дальше, - произносит Аэлла и, превозмогая свинцово-тяжкую усталость, волочет плащ, ставший носилками, дальше. “Хоть бы кто помог…” думает она отрешенно. Но у всех свои дела - артиллеристы и арбалетчики опустошают арсеналы, стремясь сбить на землю хоть одно чудище. Остается пятьдесят шагов, ине просто пятьдесят, а по площади перед храмом… Там от чудовищ не скроет даже трава.

Аэлла не видит, скорее чувствует, как со спины заходит очередная тварь.

До лазарета, до спасения закрывшего ее собой бойца еще шагов тридцать. Кто бы мог подумать, как это много… Она шлепается рядом с большой лужей, на этот раз боком. И видит бой с драконом от начала до конца. В соседнем доме грохает так, что звенит в ушах, крупное орудие, увесистое ядро взлетает навстречу крылатому чудовищу. Тварь уклоняется от удара, быстро и ловко спикировав к земле, но ядро вдруг меняет направление и ускоряет движение, Аэлла уже не может за ним проследить.

Дракон пытается уйти вверх, но поздно: пятьдесят фунтов чугуна с грохотом бьют в основание правого крыла чудовищу, проламывая броню. Летят осколки толстой чешуи, тварь, обиженно взревев, теряет высоту. Она отчаянно машет уцелевшим крылом, но в него тут же врезается, с оглушительным хлопком разорвавшись, болт из храмового арбалета Крейтона. Дракон пытается нормально сесть, но неуклюже кувыркается в воздухе и врезается головой в храм Аргишти. Трещит проламываемый купол, внутри вспыхивает драконья слюна, и чудовище застревает. По основному зданию храма-лазарета бежит пламя.

- Нек! - не помня себя, вопит Аэлла, бросаясь к пристройке-лазарету, где работает целительница. Пристройка цела, но у входа, пробив стену Храма навылет, лежит в грязи голова чудовища, а по крыше бегут языки пламени.

Голова еще живет - огромные желтые глаза открыты, в них застыла вполне осмысленная злоба на весь Мир, который не дал полакомиться человечинкой и судил умереть в этой проклятой деревянной часовенке.

Аэлла бросается к дому старосты. Крейтон должен помочь…

- Мы делаем, что можем, девочка, - с тоской в голосе говорит Воитель.

Получившие неподвижную мишень орудия бьют в упор, не жалея пороха, но ее (или его - поди разберись) прикрывают стены храма, а главное - мощная броня, отбивавшая большую часть ядер. Ранят дракона лишь самые крупные. В голову же стрелять никто не пытается: ядра неминуемо попадут в дверь дымящейся

–  –  –

тяжелораненных. - Боюсь, Аэ, они обречены…

- Он дело говорит, - добавляет Сати. - И им не поможем, и себе навредим.

Вон, смотри.

Аэлла послушно уставилась на дверь пристройки. Крышу лижет дымное пламя, спускаясь по сырому от дождей дереву. Если б не осень, храм вспыхнул бы, как стог сена. Дверь отворяется, оттуда с клубом жирного черного дыма выскакивают двое военлекарей. На носилки уложены друг на друга двое неходячих раненых. Страх придал им силы, они почти не горбятся под тяжестью страшной ноши.

Голова дракона оживает, когда лекари с ней поравнялись. Из пасти вырывается поток черной, липкой жижи, с ног до головы облепившей всех четверых, она вспыхивает жарким, чадным огнем.

Аэлла ясно видит, как один из лекарей бросается в большую лужу, валяясь в грязи и пытаясь сбить пламя. Увы, отлетевшие кусочки одежды продолжают гореть, даже плавая в воде. Пусть на драконов не действует магия, но пламя их явно магическое: в песке можно затушить даже самую стойкую из известных Крейтону горючих смесей…

- Да сделай же хоть что нибудь, мать твою! - не помня себя, кричит Аэлла в лицо Воителю.

- Если бросить в пасть твари вот этот сверток… В руке у Крейтона появляется увесистый мешок с чем-то сыпучим.

- Это - пороховой картуз для пушки, - поясняет он. - Мешок пропитан горючим составом, но до пороха огонь доберется не сразу. В пушке-то его пронзают раскаленным фитилем… Нужно поджечь его и бросить в пасть дракону. Потом у тебя будет где-то две секунды, чтобы залечь. Если я не совсем сдурел, взрывом должно снести голову. Но кто это сделает - смертник. Постой… Сати, останови ее!

- Вот еще! Если мозгов нет, пусть сама и расплачивается!

–  –  –

- Приказывать мне может только Верховная! - отвечает Сати. О том, что эту Верховную она уже предала, пуладжийка благоразумно умолчала.

Аэлла выхватывает у Крейтона мешок и мчится на улицу - обратно в ад горящего поселка. Сверху падают обломки - она надеется лишь на удачу, куда упадет следующий обломок, не угадала бы и благая богиня. Над головой вьются, высматривая цель поудобнее, драконы - она не обращает на них внимания. Взрывается соседний с Крейтоновым дом - она даже не поворачивается, только шарахается от горячей взрывной волны.

- Получай, гадина!..

…Сперва Аэлла и сама не поняла, что плеснуло ей на руку и бедро. Только почувствовав жар и нестерпимую боль, поняла, что умирает. Пламя жадно лижет одежду и руку. Но кое на что все-таки остается, и, взяв мешок с порохом горящей рукой, Аэ швыряет в раскрытую пасть.

Взрыв оглушает, ослепляет, отшвыривает чуть ли не в центр площади.

Пропахав липкую, холодную массу обгоревшей рукой и бедром, Аэлла неподвижно застывает. К несчастью, сознание уплывать не спешит, по закопченному лицу от нестерпимой боли катятся слезы … …Но свое дело порох сделал. Как и предвидел Крейтон, голову разнесло, во все стороны разлетаются огненные брызги, падая на землю, они вспыхивают, выжигают траву, в стекло сплавляют песок и землю, превращают в бурлящий кипяток лужи. Сама тварь мертва. Еще работает, всасывая воздух, чудовищная гортань, но головы, способной плеваться огнем, уже нет. Досталось и пристройке: ее дверь сорвана с петель взрывной волной, будто тараном отброшена внутрь, а сама она, вся охваченная пламенем, разваливается на глазах.

Из дымного ада, один за другим, выскакивают люди, вытаскивали неходячих, но еще живых раненых, выносят уцелевшие снадобья. Последней выходит, шатаясь, Неккара. Она наглоталась дыма, горло дерет неистовый кашель, по покиытым сажей щекам из глаз текут слезы. Женщину сгибает в приступе жестокой рвоты. Но, едва увидев распростершуюся в грязи Аэллу, целительница бросается к ней и Оливеру, распаковывает так и не снятый танцовщицей вещмешок со снадобьями.

- Тебе не место в танцовщицах, - слышит Аэлла, теряя сознание. И уже после того, как голова Аэллы бессильно откидывается, Неккара добавляет: Зато есть все, что нужно целительнице.

Когда голова чудовища взорвалась, Сати зло сплевывает на пол и растирает плевок ногой. Она даже не вспомнила, как сама же ругала Аэллу за “плебейские манеры”. Впрочем, в суматохе боя все равно никто не заметит.

Один дракон убит, один ранен… Чего доброго, ствангарцы смогут отбиться и всплывет ночной разговор с Посланцем Эвальдом. О том, что свидетели, если и были, едва ли поняли смысл беседы, она не подумала.

Крейтон радуется, наводит следующие ядра. Неккара пытается что-то сделать с Аэллой… Пожалуй, дадим ствангарской дуре шанс - дадим Неккаре довести заклятие до конца. Прекрасно… Теперь пора.

Злорадно усмехнувшись, пуладжийка делает все в точности по указаниям ночного незнакомца. Первое, что она чувствует - странная пустота. Она привыкла постоянно ощущать Дар с рождения и знать, что Сила здесь, рядом только разреши ей излиться в Мир. Теперь же… Она чувствует себя так, будто ее раздели догола и выставили на весобщее обозрение на невольничьем рынке. Как-то сразу становится ясно: ночной посланец не соврал. Они и впрямь могут дать власть над Миром, способны уничтожить любого мага. Значит, не так уж нужна Сила, которой она владеет от рождения. По крайней мере, собственный Дар позволил стать лишь младшей жрицей, а каких трудов это стоило…

- У тебя магия действует? - спрашивает Крейтон. Даже сквозь загар пробивается мертвенная бледность.

- Нет! - стараясь изобразить испуг и скрыть злорадство (пригодились уроки Налини и Амелии!), восклицает Сати. - Что происходит?

- Они подавляют магию! Я больше не могу нацеливать ядра и стрелы, а Неккара - лечить раненых.

- Армия сможет продержаться без наводки?

- Едва ли. Само по себе ядро может попасть лишь случайно, а болты арбалетов и лучные стрелы для них - ничто. Их слюна взрывается, если в одном месте ее скапливается много. Рано или поздно укрытия разобьют, или ударят по остальным полкам, которые вообще беззащитны.

–  –  –

- Попробуем найти границу. Не везде же исчезламагия. Если не получится, пойдем до конца гати, за ней берег Венда. По берегу дойдем до Нехавенда.

Предупреди Нек, надо забрать Аэ.

“И здесь эта Аэ! - возмущается Сати. - Почему не оставить раненую в лазарете, как Тетрика?” Впрочем, теперь у армии нет лазарета… Валианд оказался умнее, чем опасалась Неккара. Выслушав целительницу и Воителя, он не переменился в лице.

- Раз магия все равно не действует… Ладно, господа маги, уходите, вместо Воителя командовать обороной будет подполковник Ортен. Постой, Крейтон!

Уже собравшийся выходить Крейтон вернулся.

–  –  –

Принц протянул Крейтону несколько красно-синих широких лент. В условиях, когда маскировка была единственным спасением от смерти с воздуха, эти тряпки поражали своей неуместностью.

- Это вместо пароля. Пока вы в расположении армии, повяжите их на лоб.

Видите ли, я распорядился выставить секреты стрелков на случай дезертирства.

У них приказ: по всем, у кого нет такой штуки, стрелять на поражение. Вы, Крейтон, прорветесь, а вот женщины… Воитель вздохнул, но повязал вокруг головы кричаще-яркую ленту, отчего сразу стал похож на клоуна из бродячего балагана. Его примеру последовали остальные. Последней, скривившись, повязала лоб Сати. Пуладжийка полагала, что яркая тряпица смотрится вульгарно.

- Прощайте, - напоследок произносит принц. - Надеюсь, следующая встреча будет при более благоприятных обстоятельствах. Удачи.

- И вам удачи, Валианд, - произносит Неккара и спохватывается: хороши они будут, пожелав Валианду удачи, если тот затеет переворот.

Сразу выбраться из полуразрушенного, пылающего села не удается.

Крейтону еще пришлось отражать наравне с арбалетчиками атаку, он даже умудрился всадить разрывной болт в хвост одному из драконов. Пробить броню на груди болт бы не смог, но там, похоже, оказалось уязвимое место. Дракон обиженно взревел и плюнул огнем в сторону Крейтона. Воитель метнулся в избу.

Они выступили, когда наступило короткое затишье. Оглядывая небо, короткими перебежками трое (Аэллу, как ребенка, несет на руках Крейтон) покидают село, прячась за плетнями и деревьями, на которых осталось хоть немного листвы.

- Нет, новизна ощущений - это нечто, - нашел силы пошутить Крейтон.

- Ты о чем? - удивляется Неккара.

- Воевать мне доводилось. А с поля боя дезертирую первый раз.

–  –  –

- Какая разница? Мы уходим, когда другие сражаются - вот что главное.

- Не очень-то они сражаются, - усмехается Сати, когда дома кончаются, под ногами чавкает вода, а поодаль шелестит под ветром бурый камыш. - Смотрите, что в селе.

По улицам и дамбе, где расположилась пехота, снуют солдаты, явно собирающиеся выступать. На юго-запад, туда, откуда тянется Императорская гать, уже двинулись первые колонны.

- Валианд бежит из села! - скрипит зубами Крейтон. - Придурок проклятый! Он угробит всю армию!

- Теперь нам не по пути, - задумчиво говорит Неккара. - Мы ему не подчиняемся, задача у нас своя, куда важнее. Пошли скорее, пока драконы не налетели.

- Здесь болото проходимо, - добавляет Крейтон. - Можно пройти к Венду напрямик, срежем миль пять-десять. Я тут воевал, еще когда Меченосцем был.

- Веди! - велит Неккара. Маленький отряд движется к обочине дамбы, где, насколько хватает глаз, раскинулись укрытые сизым туманом унылые предзимние топи.

Крейтон не отвечает. Просто взваливает бесчувственную, но уже без страшных ожогов Аэллу на руки и шагает по чавкающей ледяной грязи. А сзади ширится грохот взрывов и выстрелов: драконы тоже заметили отход.

Глава 8. Вниз по течению.

Мы снова в Ствангаре. На Таваллен и Эрхавен мы потеряли почти полгода, но деваться некуда: если бы, пока я геройствовал на Севере, снесли Храм Аргелеба или взяли Эрхавен, ослабла бы и защита аргиштианцев. И, скорее всего, они бы не устояли.

Магический кошмар мог хлынуть в обитаемые земли:

чем меньше у Мира опор, тем вероятнее, что уцелевшие не выдержат… Обстановка в Ствангаре изменилась, и изменилась к худшему. Все лето с Севера бегут люди, напуганные просачивающимися из-за Стылых холмов стаями чудищ. Стенпным пожаром паника летит по Империи, за десятилетия мира и изобилия отучившейся встречать опасность лицом.

А Император и вправду умница: быстро принял меры, чтобы беглецов задерживали в срединных провинциях, кормили и пристраивали к делу, не давая хаосу захлестнуть южные земли вроде Айвенда. На Север посланы девять полков. Увы, ее командир - принц Валианд - оставляет желать много лучшего, я его помню по Ретелю. Тут Император дал маху. Но нет времени “страховать” старика Симплициана, устраивать Валианду “самоубийство” или “несчастный случай”, или хотя бы наслать на него дурную болезнь.

Отряда, на который указала Амелия, разыскать еще труднее: они не творят магию, а выследить пятерых в восьмидесятимиллионной Империи… Хм, посложнее, чем иголку в стоге сена.

Мне повезло лишь на исходе Восьмого месяца, когда я собирался плюнуть на все и двинуться на Север. Мощный всплеск исминианской целительной магии не оставляет сомнений - та самая Неккара, которую Верховная поставила во главе их отряда. До того мое внимание привлекли несколько едва заметных, но несомненно, смертоносных боевых заклятий магии Аргелеба. Нек явно обзавелась магом Храма Аргелеба рангом не ниже Воителя. Это хорошо, но… С кем они дерутся?

–  –  –

Разбойники - да не просто банда, а сторонники принца Валианда, спокойно грабящие людей в паре миль от предместий столицы. Похоже, лесная братва взяла кого-то из отряда, а остальные бросились его выручать… Разбойники взяли женщину-послушницу. Опять-таки, зачем? Она, на вид конечно, очень даже ничего (мое ретивое не взыграло только потому, что я еще помню тело Верховной). Но все равно - связываться с двумя Храмами… А действия храмовников умными не назовешь. На поиски отравился Воитель этот да, и в одиночку кровавую баню устроит. А мальчишка зачем? Любовь свою выручать? В его годы каких только глупостей не творят - в том числе и влюбляются в женщин вдвое старше… Ну, почти вдвое… Но я не понимаю Амелию: зачем на Севере ученики и послушники?

Конец у истории предсказуемый. Парень, конечно, завалил палача - не Палача Лиангхара, а палача с маленькой буквы - мелкого засранца, которого Владыка наградил пакостной душонкой и способностью получать удовольствия, истязая недругов атамана. Знатно завалил - я аж крякаю от удовольствия, когда мой, с позволения сказать, коллега разлетается неопрятными шматками мяса… Но потом парень глупейшим образом подставляется, прозевав появление разбойника и схватившись с ним врукопашную, вместо того, чтобы схватить женщину за руку и волоком вытащить наружу. Тот его и разделал - мало что не насмерть. Хорошо, Воитель вовремя появился.

- Предупреди Нек, - говорит Воитель. - У нас тут маленькая неприятность маг неизвестной системы.

Вот это - глупость, да такая, что я еле сдерживаю хохот. Посланец той самой Силы, которая сейчас пытается проломиться через Стылые Холмы, которая только и может пожирать чужую магию - и маг! Знаете, это как куртизанку назвать целомудренной, а сталь - мягкой.

Но самое важное я знаю. В храмовом отряде первые потери мальчишка-ученик. К счастью, не убитый, но для него, похоже, путешествие закончилось. Оставят в каком-нибудь войсковом госпитале Империи или Храме Аргелеба, потом заберут. О нем можно не задумываться, а проследить за остальными.

Остальные поступают столь же предсказуемо - выжидают для приличия еще несколько дней, а потом, оставив парня на госпитальной койке, уходят с армией. Пойдем за ними - не след в след, конечно, а просто не теряя их из виду.

Понадобится - поможем, но чтобы ни я, ни Жаклин не “засветились”. Грубо говоря, обеспечим им победу, как Атталике. Опыт есть, а за славой я не гонюсь… Но несколько дней спустя я обнаруживаю парня пробирающимся вдоль Венда по лесной дорожке к Лиату. Он в лесу впервые в жизни, нечего и гадать тем более в таком, где можно целыми днями идти, не натыкаясь на жилье.

Тяжело быть южанином в северных лесах, а еще тяжелее - идиотом, связывающимся с неизвестным… Ну вот - заблудился. Что и требовалось доказать. Зачем-то свернул с тропы, потом и вовсе забрел в болото. Надо его вытащить, а то ведь пропадет… И, конечно, допросить, пусть без применения форсированных методов. Или что проще -прочитать мысли на расстоянии, а потом предоставить собственной судьбе. А что? Кто он мне, чтобы “светиться”, вытаскивая его из болота?

–  –  –

посвященного “благой богине”. Едва ли ученик имеет хоть какое-то представление о магической защите, да и не обнаружил я у него Дара… Все равно стоит подстраховаться, введя в заклинание компоненты, позволяющие защититься от противодействия, преодолеть его быстро и безболезненно.

Заклятие работает ровно и мощно. Невидимым, но и неотразимым (отбить такое нападение смогла бы лишь старшая жрица) тараном бьет в преграду и… Таран исчезает, поглощенный чужой Силой.

Вот так новость! Мальчик-то, похоже, не только обладает Даром исминианской магии, но способен творить чары в какой-то другой системе.

Достраиваю заклинание, чтобы получить “спектр” потенциальных способностей. Они еще не проявились на сознательном уровне. Заклинание честно выдает ответ… и я обалдеваю окончательно.

Парень потенциально владеет системой Исмины, но еще у него зачаточные способности к магии Владыки. Вот такого уже не может быть, потому что не может быть никогда! Такое не по силам даже Богам. Есть и другие составляющие, но дальше смотреть смысла нет. Такое возможно лишь в одном случае: если этот желторотый мальчишка, несколько дней назад побывавший на пороге смерти, и есть тот самый Ключ, который приказал найти Владыка.

Сперва я не верю в удачу. Когда оказываешься рядом с сокровищницей, всегда кажется, что это - морок, ловушка, лишь в последний момент осознаешь, что вот оно, золото, наконец-то мое… Сейчас мне достается нечто куда большее, чем сокровище - потому что этот пацан, может быть, единственная надежда нашего Мира.

Решение созревает мгновенно. Напасть он пока не может, но такую

–  –  –

непредсказуемые. Потому я осторожно, стараясь не спугнуть и не пробудить дремлющие способности, пускаю в ход простейшие “общие” чары. Те самые, которые доступны даже обыкновенному деревенскому знахарю, почитателю мелких божков из свиты Третьего поколения… В общем, ничего особенного - я улавливаю отзвуки его страха и “показываю” ему костер в сгущающемся мраке.

Обычно заклинание применяют, чтобы заманить противника в трясину, заставить провалиться в ловушку или угодить в засаду. Я же показываю правду, и его многослойная защита не “активизируется”.

Парень бросается на свет. Проклятье, мальчишка не знает элементарных вещей! Мог бы подумать, что у костра могут быть разбойники или… ну нет, до Палача в этих местах додумается лишь параноик… Наконец, мальчишка здесь.

- Я такой же простой путник, как и вы. Я не причиню вам зла, только разрешите переночевать у костерка.

Еще бы! Не родился еще ученик Великого Храма Исмины, способный повредить Палачу Лиангхара. Если родится - Храму Владыки не жить. А мальчишка молодец! Почувствовал, что я не так прост, как кажусь. Похоже, даже понял, кто я… Что ж, применим заклятие Пут - не убивающее, просто сковывающее движения.

Проклятье, сопротивляется! Способности пока не проснулись до конца, он

–  –  –

бессознательно творимые чары мешают друг другу. Собственно, только поэтому, добавив в заклинание Силы, я и смог “спеленать” его окончательно, а не стал пленником сам. Мальчишка падает носом в мокрую от дождя траву, пытается ползти, но миг спустя руки стреноживают такие же чары.

- Ты не можешь от меня уйти, пока не ответишь на некоторые вопросы, произношу, вытирая со лба пот. - Мне нужны сведения, и ты мне их дашь, дорогой. Те, кто отказывались слушаться Палача Лиангхара, кончали очень плохо… Вот это ошибка: парень понимает, что перед ним - лютый враг, и бесполезно объяснять, что у нас цели общие, что мне нужно знать об отряде, чтобы помочь. Проклятье, тут бы и Амелия ничего не доказала… По листьям деревьев шелестит первый из бесконечных осенних дождей.

Тут, под зелеными сводами, озаренными огнем небольшого костерка, пока сухо и тепло, но это пока. Осень - неподходящее время для похода к Стылым Холмам. Тем более, если лезть придется в Поле Последнего дня, а то и дальше.

Но деваться некуда: с каждым часом магический хаос усиливается - мои дозорные заклятия уже еле работают на Холмах, да даже на севере Васта и Вейвера… Выручает Жаклин, о которой я было забыл.

–  –  –

Снимаю заклятие. Как ужаленный, парень вскакивает, но стоит Жаклин взглянуть в глаза, застывает столбом. Пытается бухнуться на колени, но Жаклин-Исмина подхватывает его и требует встать. Парень повинуется беспрекословно. Узнал…

- Ты - ученик Великого Храма? - на всякий случай спрашивает девчонка-богиня.

–  –  –

- Терпение, ученик. Знаешь, когда враги становятся союзниками? Когда более сильный угрожает сразу всем. Как сейчас. Почему - расскажет Палач… Или, по-нашему, Высший жрец. Но сперва ты ответишь на все его вопросы.

–  –  –

- “Они” не узнают, потому что Палач Левдаст сейчас не в лучших отношениях со своим Храмом… “Не в лучших”! Я хрюкаю от смеха. Если участвовать в войне на стороне врагов Храма и прикончить двух Палачей - “состоять не в лучших отношениях”, что ж тогда государственная измена?! Владыке я, правда, не изменял…

- Палач тебя кое о чем спросит, а ты правдиво и без утайки ответишь на все

-слышишь, абсолютно все! - вопросы. Играть в Нарамис Эрхавенскую нет времени.

Не без колебаний парень кивает.

- Спрашивай, Левдаст.

И я снимаю допрос в лучшем виде - гораздо быстрее, чем если бы работал своими методами. Вот что значит помощь богини!

Отряд, оказывается, добрался до имперской столицы еще в Пятом месяце, но застрял на пол-лета из-за бюрократической волокиты. Выручила та самая послушница, которую мальчишка спасал в логове разбойников. Оказывается, Воителя звали Крейтон, а подчиненных Неккары - соответственно, младшая жрица Сати, послушница Аэлла и он, Тетрик. Крейтон… Да, опасный человек.

- Вас-то троих зачем взяли? Ваш Храм не стал бы просто так рисковать молодыми! - удивляюсь. О том, какую пользу может принести у Врат обычный ученик, не говорю, не обижаю парня. Впрочем, если Амме знала, что он человек-Ключ, еще тогда - преклоняюсь перед ее мудростью…

- Наставница, Налини, решила, что мы пригодимся и наберемся опыта.

Преклоняюсь и перед мудростью этой Налини - той смуглой старшей жрицы из Аркота, что была в свите Амелии. Человека-Ключа необходимо поставить в ситуацию, когда от него будет зависеть нечто важное, когда никто иной не примет решение. Иначе он не станет тем, кем должен стать. Хотя решение-то принимала Амелия. “У тебя будет возможность поучиться”. Так и бывает, что, ничего не зная по существу, принимаешь верные решения. Жаль, куда чаще промахиваешься.

Что ж, сказанного мальчишкой - достаточно. Пора кое-что рассказать. Но сначала поинтересуемся мнением Жакл… Исмины. Я и сам почти уверен, что не ошибаюсь, но цена ошибки слишком велика.

–  –  –

- Да. Но ни он, ни вторая еще не осознали, что происходит.

Парень удивленно смотрит на нас. Мол, о чем это они?

- Пора рассказать. Как считаешь, Жакл… тьфу ты…

- Называйте меня так, Палач. В конце концов, я представилась именно этим именем. И вам проще, и ненужных вопросов у окружающих не возникнет.

Расскажите, не возражаю.

- Знаешь, парень, мне было видение… от Владыки.

“А если они не верят во Владыку? Мы-то считаем Исмину не богиней, а развратной демоницей? - ужасаюсь я. - Та же Халила в него верила, но она ксандефианка, а тут - чистый почитатель Исмины”.

Оказывается, боюсь я напрасно. Исминианцы верят в Лиангхара, хоть и не так, как мы. Они полагают его таким же богом, как Исмина, с той лишь разницей, что для них он не Владыка, а воплощение зла. Тетрик удивленно моргает: он полагает, что я выдаю самую сокровенную тайну своего Храма… В некотором роде, так оно и есть…

- Владыка сказал: в Мир вторглась Сила, враждебная всем Богам. Ей не сможет противостоять ни один из них по отдельности, да и вместе, скорее всего, тоже.

- Что за Сила? - спрашивает Тетрик испуганно. Поверил. Впрочем, как не поверить, если за истинность моих слов отвечает богиня.

- Она способна уничтожить всю магию Мира, хоть и не сразу. Потом, возможно - и сам Мир. Большего не знает даже Владыка.

Другой бы раздумывать не стал, а сказал бы нечто вроде: “Да пропади оно все пропадом! Я не нанимался спасать Мир! Для того Боги есть”. На худой конец перепугался бы, воскликнул: “А я причем? Я - человек маленький, моя хата с краю”. Этот слеплен из другого теста - я уже знаю от Жаклин (а она знает о каждом из верующих все), парень не стал отсиживаться, когда Эрхавен пытались захватить Шауль и Хитта, не просился в трюм в бою на рейде Таваллена. Хотя воинского обучения не прошел, присяги не давал, но действовал храбрее многих “профессионалов”. Но неизмеримо важнее не храбрость, не воинское мастерство (первое у него, конечно, есть, что бы он о себе не думал, а второе придет). Важнее качество, которое он проявил, когда сказал, что пойдет с Неккарой. Долг, который превыше увлечений, превыше безопасности и покоя, превыше даже любви, хотя от такого выбора пока судьба его уберегла. “Кто, если не я?” Это он. Тот, кому доверена власть над всеми системами магии, кому выпадет исправить мою (точнее, нашу с Высшим Палачом, остальными Палачами и Владыкой, но какая теперь разница?) ошибку. Тот, о ком предупреждал Владыка.

- Неужели никто не сможет защищаться? Ни маги, ни Боги?

- Понимаешь, - начинаю я и осекаюсь. Как объяснить “на пальцах” самое сложное в магической теории? Придется начинать с азов… - Есть маги, работающие в системе Исмины, Лиангхара, Аргелеба, но к магии другой системы они не способны. Не задумывался, почему?

- Нельзя одновременно служить двум хозяевам, сидеть на двух стульях, сразу же отвечает Тетрик. Какой быстрый, р-раз - и решил проблему, над которой не одно столетие бились величайшие умы Мира! Только самый простой ответ - увы, не всегда самый верный, иначе легче всего жить было бы полным идиотам.

- Это следствие, а не причина, - отвечаю. - Человек приходит в Мир свободным, может выбрать дорогу, по которой пойдет. Дальше действует то, что такие, как ты, называют судьбой… Жизнь - сужающийся коридор: чем дольше живешь, тем меньше возможность выбора. Первый шаг в ограничении свободы (то есть возможности выбора: остальное - лишь декорации) - выбор пути человека, а мага в особенности. Скажем, поступаешь ты в Храм Исмины.

Изначально ты, допустим, способен еще к какой-нибудь, чаще всего близкой системе магии - скажем, магии Аргелеба. Но вот ты пошел в Храм Исмины, потому что веришь в то, что она несет людям. И все, выбор сделан. Отныне ты служишь Богине, дремлющие способности к Ее магии просыпаются. Но, просыпаясь, они гасят способности к магии других систем. Следствием выбора подчеркиваю, осознанного выбора - является то, что, к примеру, Неккара не сможет овладеть магией Аргелеба, а Воитель Крейтон - магией Исмины, и оба никогда не станут жрецами Амриты. Сам выбор зависит, конечно, от склонностей человека. Если он склонен к пониманию и прощению, он скорее выберет магию Исмины, а если для него важнее победа -магию Аргелеба. Пока понятно?

Тетрик кивает. Так рассказывала Наставница о природе магического Дара.

Только она не говорила, что изначально человек способен к магии нескольких систем. Но это все равно невозможно проверить, потому что до момента выбора все способности дремлют.

- Прекрасно. Но с близкими, совместимыми магическими системами, почти не дающими эффекта противонаправленных чар, все ясно. А как быть с чуждыми друг другу и прямо враждебными системами магии? Может ли, например, родиться человек, склонный к магии и Исмины и Лиангхара?

- Наверное, нет, - произносит Тетрик. Я его заинтересовал, мозги зашевелились. Прекрасно. - Разве может день одновременно быть ночью?

–  –  –

- Ошибаешься. На самом деле возможно и такое. Но… очень редко.

Человек с Даром рождается примерно один из пятьсот. Может, один из трехсот, но не больше. А из тех, кто родился с Даром, только один из тысячи склонен к магии противоположных систем. Но в остальном они не отличаются от других магов. Они тоже выбирают. А иметь склонность к магии трех и более систем человек может?

- Нет, - отвечает Тетрик уже увереннее. Тут не может быть сомнений.

- И вновь ты не прав, - ехидно усмехаюсь я. - Бывает и такое, но еще реже.

В Мире одновременно могут жить не более чем два-три таких человека. Тут уже один на десятки миллионов людей. У него может быть Дар в двух, трех, четырех системах магии, но не во всех девяти. Однако и им тоже надо выбрать одну.

Более того, даже Богам, хоть и по другим причинам, чужие системы магии недоступны.

- Потому что Боги - не обычные, хоть и сильнейшие маги, - вмешивается Жаклин. - Они гаранты существования той или иной системы магии. Так сказать, ее источники и порождения одновременно. В сущности, сперва была “общая” магическая энергия, потом она разделилась на “потоки”, в этих потоках зародились и стали ими осмысленно управлять Боги, а уж потом они начали творить Мир, каждый в соответствии со своими склонностями. Мир плод наших общих усилий. Поэтому в нем есть место и свету, и тьме, и добру, и злу, и смерти, и жизни…

- Но Боги и сами не всемогущи, - пытаюсь перехватить инициативу. Лучше бы предоставить объясняться с ним Жаклин-Исмине, но что-то мешает.

Наверное, привычка: трудно осознать, что та, кого еще недавно считал девчонкой, на самом деле и могущественнее, и опытнее, и мудрее. Жаклин понимает - с совсем не детской мудростью улыбается мне и отходит в сторону.

Делай, как знаешь… - Их могущество беспредельно по отношению к Миру, который они сами же сотворили. Но они создали лишь Мирфэйн. Кто творил другие (а они точно есть), мы не знаем. Может, Предвечный Ноэрос, а может, кто-то, Предвечный по отношению к Нему. По отношению к надмировой Силе они вовсе не всемогущи, по сути - сильные магические создания, способные черпать Силу из веры людей и других разумных существ. Их власть ограничена Мирфэйном. Правильно, Жаклин?

- Правильно, - нехотя согласилась Жаклин. - Продолжай.

- Еще их власть ограничена могуществом друг друга - Исмина не может управлять магией Лиангхара, и наоборот. Боги нужны не для того, чтобы школить смертных, уча их жизни, и не чтобы выяснять меж собой отношения.

Большая часть легенд, что тебе известны - либо выдумки для недалеких разумом, но жаждущих красивых сказок, либо правда, но искаженная или упакованная в красивую обертку. Их работа - управлять магическими потоками, от которых зависит существование Мира, чтобы ни один не стал преобладающим, разбалансируя всю систему, и ни один не зачах. Грубо говоря, Боги - управляющие магией Мира. Мирфэйну необходимы они все - и Исмина, и Лиангхар, и Лаэй, и Аргишти… Ни один из потоков нельзя оставить без контроля.

- А что произойдет, если Боги поссорятся?

Хороший вопрос. Я чешу в затылке, и Исмина-Жаклин немедленно перехватывает инициативу.

- Если начнется война Богов на уничтожение, придут в столкновение потоки магии. Это тоже катастрофа, кто бы ни победил, баланс сил в Мире нарушится, - произносит Жаклин грустно. - Потому мы не стали ни уничтожать Лиангхара (чего не могли в принципе), ни надежно изолировать его от мира живых (а это могли). Мы лишили его возможности пользоваться своей Силой, но сноситься со слугами и управлять своим потоком магической Силы он может. Сейчас все куда хуже: под угрозой не один-два потока магии, а все сразу.

- Что будет, если они исчезнут?

- Сперва исчезнем Мы, - честно отвечает Жаклин. - Что произойдет с Миром, сказать трудно, но ничего хорошего: он создан при помощи магии, на магии держатся его основы. Какая-то вероятность того, что он сохранится (как тело не сразу разлагается после смерти) есть. Но… это будет уже иной Мир.

Найдется ли в нем место, например, людям - не знаю. В любом случае до того, как магия умрет, она успеет выйти из-под контроля и сотворить во всем Мирфэйне то, что сейчас происходит в Поле Последнего Дня. Если Мир и переживет магию, радоваться будет рано. Основания полагать, что Мир, лишенный магии, как то тело, через какое-то время разложится на составляющие - не будет Силы, способной держать его в равновесии.

- Что теперь делать? - спрашивает Тетрик. Его к чему-то подводят, запросто вываливая то, что известно лишь Богам. К чему-то очень важному для всего Мира. Но к чему? Пока не понять…

- К сожалению - ничего из того, что доступно Богам. Каждый управляет лишь одним потоком Магии…

- А общая магия? Она доступна всем… Вопрос задаю я. Мне тоже любопытно, а кому, как не богине, знать о таких вещах?

- Хороший вопрос, - лекторским тоном отвечает Жаклин. В устах двенадцатилетней девчонки он смотрится презабавно, но мне не до смеха слишком о важных вещах идет речь. - Во-первых, она заведомо слабее магии любой из девяти храмовых систем. А во-вторых… нет никакой “общей” магии.

Она тоже рождена магическими потоками, только не девятью главными, а множеством помельче, мелких и наимельчайших. В мире, кроме Богов, полно местных божков, а также демонов. Демонов можно заклясть, заставить что-то сделать при помощи магии, а местные божки Четвертого поколения (они же полубоги, можно называть по-разному) отличаются тем, что способны использывать для обретения Силы веру в них. Или напрямую, или с помощью жертвоприношений. Но, поскольку верующих в них меньше, их магические системы слабее и более взаимосвязаны друг с другом. Закон одного Дара действует в их случае слабее, веруя в нескольких из них, можно иметь несколько Даров. Но и здесь закон работает: в “общей” магии все равно что-то получается лучше, а что-то хуже. Ладно, хватит об этом.

–  –  –

- Погоди. Мир может рухнуть от двух вещей: борьбы насмерть между Богами (полубоги нанести серьезный вред магии в мировом масштабе не способны) и вторжения иномировой и надмировой Силы. Мы были бы просто дураками, если б не подстраховались на такой случай. Мы собрались вместе, посовещались, и создали оружие, способное противостоять обеим угрозам. Оно подпитывается магией всего Мира, и потому сильнее любого Бога, и оно способно, если требуется, выходить за пределы Мирфэйна, дабы противостоять внешней угрозе. Что это может быть, Тетрик? Левдаст, молчи - я знаю, что сказал Владыка, но нужно, чтобы он догадался.

- Молчу… Тетрик, что за защитный механизм?

- Амулет какой-нибудь?

- Как ни прячь, амулет можно украсть, использовать в собственных целях, на худой конец, уничтожить. Нужно что-то, что в обычной жизни бесполезно.

–  –  –

- Ближе, но все равно мимо. Любое заклятие лишено разума и неспособно действовать в нестандартных условиях, а как посягающие на Мир разумны.

Можно найти способ обойти любое - подчеркиваю, любое - заклятие, ибо оно, однажды сотворенное, не способно самосовершенствоваться, а любой, кто обладает разумом - способен. Оружие должно быть разумным. Действительно разумным, а не просто “отрабатывать” заложенное в него другими.

–  –  –

- Почти. Сила, разлитая в Мире, в обычных условиях неощутимая. Она пробуждается, когда Миру грозит опасность, и ищет, с помощью кого сможет выполнить предназначение. Это может быть человек, а может и не человек, но он должен отвечать нескольким требованиям.

–  –  –

Я порываюсь влезть в разговор - совсем как прилежный ученик, жаждущий блеснуть познаниями. Да что со сной? Где молчаливый, внимательный и жестокий Палач, который без крайней нужды рта не раскроет?

- Молчи, Левдаст, Лиангхар сказал не все. Прежде всего, это человек, принявший на себя всю ответственность за Мир, всю его боль и радость. Для него Любовь совпадает с Долгом, а Долг - с Любовью.

Не удерживаюсь, хихикаю: Владыка славно поиздевался над сим высокопарным определением.

А Жаклин продолжает:

- Первое и самое важное условие, без него Сила Мира попадет не в те руки.

Второе: поскольку остается риск, магией могут пользоваться два человека - кто не способен любить, не сможет и осознать свой долг перед Миром, поддастся соблазну власти. Важно, чтобы любовь была без злобы и себялюбия, лишь тогда она не будет противоречить Долгу. И третье - не условие избрания человека Силой, а его внешний признак: он еще не осознал свой путь в Мире, и потому не может быть успешен в мирских делах. Все вроде бы правильно делает, а чего-то не хватает. Его действия позволяют увидеть и развить нужные для Ключа качества, но не соответствуют тому, что уготовано судьбой. Нет у него от рождения и многогранного Дара - он приходит лишь по мере осознания долга. А полностью - когда оба встретятся и смогут действовать вместе.

- Как это произойдет? - не понимает Тетрик. Я тоже не совсем понимаю, но после общения с Амелией что-то доходит…

- Думаю, он осознает свой Дар как бы кусками, когда поблизости творят чары различных систем.

- Понятно, - произносит Тетрик, стараясь хоть немного осмыслить узнанное. Тут, у лесного костерка дождливой осенней ночью, он узнал об устройстве Мира больше, чем за год в Храме и семнадцать лет до него. - Но зачем вы это рассказываете, а не Неккаре, Крейтону, Сати, наконец? Они лучше поймут, что нужно Миру.

- Что нужно Миру, итак ясно. Мир должен жить. Вечно. Остальное, в сущности, неважно. А его спасение или гибель от них не зависят, - невесело усмехается Жаклин. - Они могут дойти до Поля, даже до Земли Ночи - но лишь чтобы убедиться, что заделать дыру не под силу и Богам, разве что Предвечному. А пара людей-Ключей это сделают. Точнее, не сделают они - не сделает никто.

- Но почему бы сразу не сказать ему… им?

- Мы не знаем, кто они и где. Но это знаешь ты.

У ученика Налини глаза лезут на лоб. Он знает?! Или богиня права, и это кто-то из друзей? Тетрик честно пытается припомнить всех знакомых, которые сейчас могут быть живы. Из тех, кого он знал до прошлогодних боев в Эрхавене, никто не подходит. Все жили - не тужили, кто лучше, кто хуже, и ни о каких высоких материях не беспокоились. В лучшем случае - о благе Эрхавена, как Бретиньи, Элрик и Раймон Бонары. А в Храме… В Храме была Амелия, но она - исминианка, и, вдобавок, явно на своем месте. Были Неккара и Налини, но эти тоже не подходят - они связали жизнь с Храмом, нашли себя в служении ему. Крейтон - с ним та же история. Сати… Едва ли - слишком себялюбива и горда. Дай ей Силу Мира - еще захочет стать владычицей Мирфэйна… Неужели Аэлла? Тетрик вздыхает. Перед глазами встает дорогое лицо.

–  –  –

- Похоже на то, Тетрик, - произносит Жаклин-Исмина. - У нее подходящая судьба, она знает, что такое долг… Неужели Аэ любит кого-то еще? Мысль резанула жестокой болью. Но как иначе? Она имеет право на счастье, а он неспособен дать ей то, что нужно…

-…и у нее есть “вторая половинка”, на которую можно положиться, заканчивает девчонка-богиня. - Но и эту “вторую половину” ты знаешь, давно уже восемнадцать лет… На некоторое время Тетрик лишается дара речи. Разум бьется, как муха в паутине, пытаясь найти лазейку, доказать, что это - не он… Но все сходися. И как он жил до сих пор, и любовь к Аэлле, и знание, что если не сделает он - не сделает никто, толкнувшее в прошлом году на помощь Раймону, а в этом на нынешнее путешествие. Значит… Вот именно, придется признать, что богиня не ошибается.

- Когда вы узнали? - только и спрашивает он.

- Не так уж давно. Первый раз - когда вы с сестрой бросились спасать Ратушу, хоть это была не ваша война, и вы могли отсидеться. Второй - когда ты сам выбрал путь на Север вместо учебы в безопасном Храме, ибо знал, что нужнее там, нежели в Эрхавене. Третий - когда поднялся на палубу в бою, хотя, опять же, мог сидеть с девчонками в трюме и никто бы не осудил. Четвертый когда отправился выручать Аэллу, и вот теперь, сбежав из госпиталя - пятый.

Достаточно примеров? Во всех случаях ты жаждал не славы, почестей, даже не чувственных наслаждений, а стремился исполнить долг по отношению к тем, в кого верил и кого любил. Вот Сила Мира и избрала тебя… Ключ. И любовь у тебя есть.

–  –  –

- Тебя. Ты именно тот, кто ей нужен, - произносит Жаклин. - Только она лишь начинает это понимать, а времени остается мало. Если ты докажешь, что уже не мальчишка - она тебе поверит и пойдет за тобой. Для начала надо стать тем, кем ты должен стать. Левдаст поможет сделать последний шаг.

–  –  –

- Научи его магии Лиангхара, - отвечает девчонка. - Хотя бы самым азам, остальное поймет и так…

- Хорошо… И когда начинать?

- Как можно скорее. Пользуйся каждым моментом, когда вы наедине.

Насколько я понимаю, ты собираешься в Лиате сесть на плот? - это уже вопрос к Тетрику.

–  –  –

- Ну так пошли. И помни, Палач Лиангхара - сейчас в Мире просто нет ничего важнее занятий с Тетриком.

Лиат оказался городком небольшим, но оживленным. Неудивительно:

кому не находится места у столичных причалов, кто не может платить налоги за торговлю в столице, выдерживать бесчисленные ревизии, торгуют здесь.

Оттого цены на Лиатском рынке ниже (чем умные и не ленивые жители Ствангара-города прекрасно пользуются). Есть, разумеется, в таких покупках и определенный риск: если в столице все проверено-перепроверено, то тут никто не помешает подсунуть, к примеру, тухлятину. Вот и выбирай, стоит рисковать, или лучше переплатить? Если же смотреть на Лиат не глазами торговца, бросается в глаза его красота. Городок выстроен на холме над широким Вендским плесом. Как и столицу, его не стесняют крепостные стены, дома стоят не впритирку, как в южных городах, а утопают в зелени садов и парков.

Трое неброско одетых путников, поутру впришедших в город со Столичного тракта, не привлекли ничьего внимания. Наверное, их сочли за беженцев с пылающего Севера, которых становится все больше. Еще немного, и

–  –  –

патрулирование улиц, начнут отлавливать разносящих панику (возможно - и свирепствующие, по слухам, на Севере болезни). Пока в штабах полков и канцеляриях магистрата лишь разрабатывают необходимые меры.

Солнце только поднялось над узорчатой кромкой леса, но городок уже гудит, как растревоженный улей. Рынок теснится на узком, но длинном песчаном пляже между Лиатским холмом и рекой. Если в столице можно встретить лучший товар со всего мира, здесь - тоже со всего мира, но всякий и гораздо дешевле. Именно отсюда заморские диковинки - аркотские специи, кханнамские золотые и серебряные изделия, семиградские инструменты, оружие и дорогая одежда - расходятся по необъятным просторам Империи.

–  –  –

нахваливающую свой товар и последними словами кроющую соседский, толпу.

Отбиваемся от шныряющих тут и там малолеток, хватающих за рукав и норовящих утащить к лоткам, которые “держат” их родственники, а уж там состроить “жалостливую” мину и не мытьем, так катаньем уломать хоть что-нибудь купить. Желательно - не особенно торгуясь. Впрочем, где все иначе?

Я вот в Аркоте бывал - там, хоть и лето круглый год, то же самое, только детишки смуглее, чумазее, и проще одеты… У пристаней шумно - я бы даже сказал, слишком шумно. Собрались две толпы, одна поменьше, другая побольше, и ожесточненно спорят между собой.

По давней привычке (спорят - прислушайся: в споре всплывает, что в обычной жизни никогда бы не сказали, а потом или донеси куда следует, или надуй не владеющих собой спорщиков) навостряю уши и тихонько ахаю.

Первая услышанная мною реплика такова:

- Мы не обязаны идти на смерть!

- Вы обязаны выполнять обязательства!

Делаю спутникам знак остановиться, прислушиваюсь. Любопытно… Если плотогоны откажутся везти товар, не придется угонять плот. Бесшабашно подмигивая Жаклин и Тетрику, чувствую себя мальчишкой, способным ввязаться в любую авантюру.

–  –  –

Поначалу они не понимают. Но плотогоны и купцы уже выясняют отношения так громко, что доходит даже до Тетрика. Впрочем, что это я его так? Он не глупее меня - просто не видел в жизни столько, сколько повидал я, оттого сразу не сообразил.

- Деньги хотите, а работать - нет?! - рычит красный, как перец, дородный купчина. Судя по массивной серебряной цепи поверх черного камзола - купец Второй Лиатской гильдии. Да не просто купчина, а представитель правления.

Остальные купцы цепей не имеют - эти просто в оной гильдии состоят.

Тем лучше: значит, и плот и товар у купца свой, да и на плату не поскупится.

- У нас семьи, Оноре, - пытается давить на жалость старший из плотогонов, наоборот, высокий, жилистый и почти дочерна загоревший. Старый знакомый, иначе с чего ему так запросто общаться с толстым? - На Севере, люди говорят, смерть…

- Так то - говорят, Кретьен, - отзывается Оноре. - Ты всем слухам веришь?

Что ж тогда в плотогоны пошел, а не в домоседы?

- Я знаю от друзей, Васт чудища заполонили, - отвечает плотогон Кретьен.

- Пусть солдаты с ними воюют, мы - люди мирные… Это - смерть!

Но Оноре стоит на своем. Я его понимаю: сделка, конечно, рядовая, но репутация дороже денег.

- А для меня смерть - если товар, за который уплачено казной, не доставлен в срок, и из-за этого погибнут люди!

- Они погибнут и с товаром, Оноре. А мы кормить ворон или раков не хотим.

- Тогда сидите без денег.

- Как мы тогда жить будем? - выкрикивает жилистый. - Мы обязательно все доставим, как только улучшится ситуация.

- К тому времени я разорюсь, а товар будет не нужен. Не хотите плыть, уходите. Других найду, и им заплачу втрое против обычного, за сложность.

- Где ты дураков найдешь, Оноре? Где найдется тот, кто хоть за все золото Мира Лиангхару в пасть полезет?!

- Здесь, - произношу я, выходя из толпы. - Оноре, если и впрямь заплатите втрое против обычного, почему не сплавать?

Оноре оборачивается, как ужаленный. Еще бы: есть договор между гильдиями, по которому купец должен нанимать только их, и не платить за перевозки меньше установленного. Конечно, если Гильдия плотогонов отказывается от перевозки, он может нанять кого-нибудь еще, но плотогоны сделают все, чтобы таких не нашлось. Неудивительно, что Кретьен и его ребята одаривают меня взглядами, полными ненависти. Ну, не привыкать: чужая ненависть для Палача - как бутылка для мающегося с похмелья пьянчужки…

- Вы поведете плот в Нехавенд? - спрашивает Оноре.

- А вы заплатите тройную цену?

- Конечно. Кроме того, на плоту достаточно еды на дорогу, оружие для самообороны, деньги выплачу перед отплытием… нет, не смогу, но напишу письмо в провинциальное казначейство, чтобы заплатили по прибытии. Вы не боитесь, уважаемый?

- Гарольд, - брякаю первое пришедшее в голову ствангарское имя. - Не боюсь. Все по закону, а что касается этих ребят, - кивнаю на плотогонов, - уж от них-то я сумею защититься.

- У них есть арбалеты. Легкие, охотничьи, но вы же без доспехов…

- Предоставьте это мне. Лучше скажите, уважаемый Оноре…

- Делисье, - подсказывает купец.

- Уважаемый Оноре Делисье, скажите, куда, кому и когда надо доставить груз.

- Военный заказ, предназначен для полков в Стылых холмах. Ядра, порох, арбалетные болты, зимнее обмундирование… Доставьте в Нехавенд, к Седьмому причалу, как можно скорее. Придете к коменданту порта, вручите письмо, которое вечером передаст мой посыльный. В казначействе порта вам выплатят деньги… К сожалению, сейчас их дать не могу - за вас Гильдия не поручится.

- Хорошо, - отвечаю. - Со мной на плоту поедут еще двое. Мой племянник и… ммм… дочка.

- Да пусть хоть принц Валианд! - счастливо смеется Делисье. Еще бы:

–  –  –

неопределенное будущее. - Еда, которую погрузят на плоты - в вашем распоряжении. Можете хоть всю семью с собой взять, лишь бы груз довезли.

Где вас искать посыльному?

- Не хотелось бы останавливаться трактире - там слишком шумно.

Скажите, можно ли сразу же сесть на плот?

- Конечно. Вон у того причала, - показывает Оноре.

Плот оказывается большим и прочным даже на вид. Для пущего удобства его огородили крепкими перилами. С одного края он загружен товаром здоровенными и наверняка очень тяжелыми мешками и бочками с порохом. С другого лежат припасы, а точно посередине находился небольшой, но уютный шалашик. По осеннему времени, особенно когда поплывем через Васт и Вейвер, будет холодновато. Но вполне терпимо, а течение донесет до столицы Васта быстрее, чем ноги и даже лошадь (которую, пробирайся мы напрямую, через Геккарон, пришлось бы оставить в Левках). Быстрота и скрытность пути если и не залог успеха, то необходимое его условие. А питание за счет купца позволит поберечь не столь уж богатый харч, имеющийся в мешках.

- Повезло, - нарушает молчание Тетрик. - Что они отказались плыть…

- Не повезло, - отвечаю. - Это не везение, молодой человек, а расчет. Я знал, что они струсят, и купцы будут нуждаться в любых плотогонах. Никогда не надейся на везение - его не будет именно тогда, когда оно понадобится.

Ну как старому хрычу вроде меня упустить возможность поучить молодежь? Хотя Жаклин-Исмине не меньше нескольких тысячелетий страшно себе представить! Какая уж тут молодежь… Но обращаюсь я прежде всего к Тетрику - хочется научить его хоть чему-то из того, чему меня учила жизнь.

До вечера мы с Тетриком успеваем утеплить шалаш, потому что на Севере Десятый месяц - уже предзимье, порой и вовсе зима, Жаклин готовит поесть оказывается, ствангарская девчонка вовсе не умерла, а мирно соседствует с богиней. Палач Лиангхара, которому готовит обед сама Исмина… Сказал бы кто год назад, хохотал бы до слез. Но где застрял этот служка с письмом? Скоро стемнеет, а ночью двигаться по незнакомой реке… скажем так, небезопасно.

Может, разыскать Кретьена и наложить на него те же заклятия, что покойный Натан на не менее покойного Эмерика?

Стоит подумать, как из-за рядов опустевшего по ночному времени рынка выныривает паренек лет четырнадцати. Оглядывается (наверное, на предмет погони) и бросает к нам. Босой и одетый в какие-то обноски. Н-да, щедрость господина Делисье не впечатляет - не лето, мог бы парня и получше одеть…

- Хозяин велел вам отдать, - произносит запыхавшийся паренек, доставая из-под рубашки кожаный футляр с какими-то бумагами. - Рекомендательное письмо заказчику, вексель, по которому вы получите деньги. Ну, я побежал…

- Беги, беги, - говорю. Паренек поворачивается, делает несколько шагов с пристани… и падает в холодную осеннюю воду. Вокруг головы расплывается красное облачко крови, из-под русых волос торчит хищное жало арбалетного болта.



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 13 |



Похожие работы:

«В. В. Майко (Украйна) ВИЗАНТИЙСКАЯ АМФОРА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ Х-ХІ вв. ИЗ СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО КРЫМА В этой научной заметке проанализирована византийская сфероемкостная амфора, происходящая стерритории Северо-Западного Крыма. Согла...»

«2 СОДЕРЖАНИЕ стр.1. Паспорт рабочей программы учебной дисциплины. 4 2. Структура и содержание учебной дисциплины 7 3. Условия реализации учебной дисциплины 17 4. Контроль и оценка результатов освоения учебной 18 дисциплины 1. ПАСПОРТ ПРОГРАММЫ УЧЕБНОЙ ДИСЦИ...»

«J), ОТКРЫТА ПОДПИСКА НА.РУССКІИ АРХИВЪ“ 1889 года. M B МІЙ ' 9. Стр. Стр.1. Записки H. Н. Муравьева-Кар­ ковъ.— Стутергеймъ и Поццо дискаго. 1823-й годъ. (К омандованіе Б о р г о ) карабинернымъ полкомъ —Ладин4. П етербургскій университетъ пол­ скій.— Пріемъ п...»

«УДК 364.35(476) ПЕНСИОННАЯ СИСТЕМА РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ: ОСНОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ И ПУТИ РЕФОРМИРОВАНИЯ В.С. Савельеваa Минский институт управления, магистрант, ler-ra@list.ru a Аннотация В статье выявляются ключевые проблемы формирования пенсионной системы в Республике Беларусь. Обозначены основные аспекты совершенствования и пути ре...»

«особенностях технологического состояния цивилизации. Иными словами, рационально организованное общество способно осуществить принцип ко­ эволюции человека и Природы. Употребление термина "рациональное о...»

«Dekker dsh 135 инструкция 25-03-2016 1 Удовлетворенно заставлявший камикадзе не заседлывает. Очистительный напалм скаредничал. Применяющееся флибустьерство и калган — разлезающаяся коррупция, если, и только если ангажированная или анапская диковина шустр...»

«АСТРАХАНСКІЯ МІЯРХІЯЙЬІЫА ЙИДОЖФ&ТИ. Цна годовому изданію съ пересылкою и 'доставкою на домъ 6 рублей, Причти двухштйтныхъ, трехштатнихъ и,бол.церквей высылаютъ въ редакцію шесть руб. только.за. одинъ экземп...»

«Триподы (12) Турникеты-триподы наиболее широко применяются для проходных, особенно там, где не требуется полная защита от несанкционированного доступа, как, например, при использовании полноростовых турникетов К преимуществам турник...»

«C 2017/3 Веб-приложение 11: Матрица результатов: сравнение периода 2014–2017 годов и 2018–2021 годов 2 C 2017/3 Web Annex 11 Веб-приложение 11: Матрица результатов: сравнение периода 2014–2017 годов и 2018–2021 годов В соответствии с поручением Совета1 в настоящем веб-приложении приводится 1. сопоставление матрицы р...»

«Узречье: боль и память Кажется, что небо здесь, на Узречьи, выше и синее, а воздух чище и живительнее. Сосновый. Тут круглый год стоит неимоверная и щемящая душу и сердце тишина, нарушаемая пением птиц да голосами экскурсантов,...»

«НАБОРЫ "МАСТЕР КИТ" ТОП 100 Подробное описание и весь перечень наборов смотрите на www.dessy.ru В обозначениях наборов первые две буквы NM, NS, NK, NF соответствуют наборам для соб ственной сборки, включающим все детали, печатну...»

«Инструкция к диктофону icd px820 25-03-2016 1 Запальчиво прогнозированный будет заграбастывать. Всем известно, что престижно не слезящиеся грузовики это промоченные активистки. Возможно, бедная, но не является ихним. Ордеры экстремально неполн...»

«"Полуреактивные. На стыке эпох". (посвящается памяти моего старшего друга Юрия Григорьевича Пахомова) В этой работе будет идти речь о самолтах со смешанной силовой установкой, то есть такой, в которой...»

«МОНИТОРИНГ ФОРМИРОВАНИЯ УНИВЕРСАЛЬНЫХ УЧЕБНЫХ ДЕЙСТВИЙ В НАЧАЛЬНОЙ ШКОЛЕ Мониторинг в образовании Система сбора, обработки, хранения и распространения информации, которая ориентирована на информационное обеспечение управления, позволяет судить о состоянии объекта в любой момент времени и может обеспечить прогноз е...»

«Сатсанг с Гурудевом Шри Оджасви Шарма 04/02/1997 Судьба и собственные усилия (продолжение 03/02/1997) Четыре части жизни – Дхарма, Арта, Кама, Мокша Роль тела, обязанность. Четыре вида деятельности. Бхагавад Гита глава 9 стих 29, глава 18 стихи 45-49.. Om Shri Paramatmane Namaha Су...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОГО ТРАНСПОРТА Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Иркутский государственный университет путей сообщения" Красн...»

«РЕФЕРАТ Выпускная квалификационная работа 113 с., 10 рис., табл., _40_источника, 4 прил. Ключевые слова: синхронный генератор, ротор, статор, магнитоэлектрический, телеметрия, воздушный зазор, ресурсосбережение, технологичн...»

«Настоящая инструкция разработана в соответствии с требованиями п.5.35 Норм пожарной безопасности НПБ 166-97 Пожарная техника. Огнетушители. Требования к эксплуатации. Настоящая инструкция разработана на основании Постановления Правительства РФ от 25.04.2012...»

«от 19 апреля 2008 года №59 ЗАКОН КЫРГЫЗСКОЙ РЕСПУБЛИКИ О переписи населения и жилищного фонда (В редакции Закона КР от 30 января 2014 года №23) (Преамбула утратила силу в соответствии с Законом КР от 30 января 2014 года №23) Статья 1. Для целей настоящего Закона при...»

«Жалобы на руководство мчс в воронеже 24-03-2016 1 Добродетельно пасущиеся жалобы на руководство мчс в воронеже после игрушки. Жалобы на руководство мчс в воронеже выкармливает венозных жизнетворящим жалобы на руководство мчс в...»

«2 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ.. 6 РАЗДЕЛ 1 ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПЕРСПЕКТИВНЫХ НАПРАВЛЕНИЙ И ПУТЕЙ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ СИСТЕМ ТОПЛИВОПОДАЧИ ЭНЕРГОУСТАНОВОК, РАБОТАЮЩИХ НА МЕТАЛЛИЗИРОВАННОМ ТОПЛИВЕ (СТПМТ).. 13 1.1 Состояние вопроса по использованию металлизированных топлив в энергоустановках.. 13 Обзор исследований особенностей процесс...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.