WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 


Pages:     | 1 ||

«Центр проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования Семинар «Проблемы современного государственного управления ...»

-- [ Страница 2 ] --

Есть и такой интересный тип регионов, когда между оценками разных групп опрошенных наблюдается значительный разрыв. Такой, «разрывной» тип публичной политики представлен Татарстаном и Краснодарским краем (рис. 2).

... …

Рис. 2. Сводный ЯН-идекс публичной политики, Краснодарский край,

Представленные здесь результаты обсуждались на экспертных сессиях с участием региональной общественности, представителями власти и бизнесменами. Я не могу приводить много иных примеров, но сделаю вывод: для тех регионов, в которых есть консолидированные мнения разных секторов — пусть даже в зоне низких оценок институтов и субъектов публичной политики, — имеется больший потенциал для выхода на сбалансированное развитие. Они согласованно оценивают нынешнее состояние. Там же, где выявлены разрывы в оценках, с большей вероятностью будет проявляться напряженность и здесь сложно говорить о сбалансированности.

!

Г.П. Воронин, доктор технических наук, доктор экономических наук Сколько расплодилось говорунов, которые ежедневно жонглируют как заядлые циркачи словами — «инновация», «модернизация». Много ли толку от этого? Экономические показатели страны не радуют.

Случайно ознакомился с материалами международной конференции (Ташкент, апрель, 2010 г.), посвященной антикризисным мерам в экономике Узбекистана. Ошеломлен!

Есть повод задуматься о России как о мировом кризисном лидере со следующими показателями в 2009 г.: падение ВВП — 7,9%, безработица — 8,9%, падение промышленного производства — 13,5%, дефицит бюджета — 6,2%. А вот данные Узбекистана, из которых следует, что он, наоборот, превосходит нас во всем. Судите сами. У них за 2009 г. рост ВВП составил 8,1%, промышленного производства — 9%, сельского хозяйства — 5,7%, розничного товарооборота — 16,6%, экспорта — 2,4%. С 1990 г. производство выросло на 75,9%, а число занятого населения — на 37,2%. Это и есть индустриализация страны.

Россия ждет этой индустриализации, но она пока за горизонтом. Говоруны продолжают жонглировать словами, а экономика Узбекистана, Китая, Вьетнама, Бразилии, Индии развивается и растет по 8% в год. Их что, кризис обошел стороной?

Кстати, о моногородах. Мой вопрос касался конверсии.

Это слово было в начале 1990-х гг. не менее модным, чем «инновация» и «модернизация» сегодня. Но если за этим были разумные дела, то такая конверсия сохранила заводы и в моногородах.

Дело в том, что сокращение оборонного заказа в 10 раз за один год приводит к полной остановке заводов. А некоторые «реформаторы» предлагали делать кастрюли, кровати, сковородки, не считаясь со специализацией заводов. Но завод может выжить в том и только в том случае, если он будет продавать свое ремесло. Если завод делал танки, а теперь они не нужны, то его можно конверсировать под тракторы, электровозы, строительные краны, на худой конец — мотоциклы, но не под бигуди… Один пример из жизни. Город Петровск Саратовской области — моногород. Стержень города — завод «Молот» судостроительной отрасли. В период полного развала оборонной промышленности завод выжил. В его мощных литейных цехах начали отливать отопительные радиаторы, выполнять заказы сельхозтехники. Другие цеха завода, хотя и подсократились, но тоже находили заказы для изделий под свою технологию, свое ремесло.

Прошло 20 лет, появились заказы на оборонную продукцию, и завод сегодня вполне способен справиться с новыми задачами.

К сожалению, таких городов мало. Для того чтобы моногород жил (а он должен жить и даже еще лучше), его заводы надо загружать заказами на продукцию, необходимую стране, ибо засилье импорта сегодня — фантастическое!





А.И. Соловьев, доктор политических наук

Хочу сказать буквально несколько слов. То, о чем сегодня шла речь, показывает: суммарный результат региональной политики нынешнего режима далек не то что от оптимума, а от минимально необходимых кондиций разумного государственного курса. И раньше было ясно, что исключительный расчет на инструменты централизации, агрегирования ресурсов в Центре и совершенствование технологий «ручного управления» является ограниченным по своим конструктивным последствиям и к тому же явно перенасыщен рисками территориальной деэволюции. Так оно и выходит: число депрессивных регионов растет, региональная власть еще жестче, чем Центр, прижимает гражданский сектор, авторитет Кремля — вместе с уровнем жизни провинции — неуклонно снижается. Одним словом, то, чего должна была бы бояться Москва (а именно — снижения управляемости территориями и нарастания центробежных тенденций), свершается неумолимо. Руководство опять упрямо наступает на грабли, полагая что жесткий политико-административный менеджмент по отношению к территориям даст хоть какие-то положительные результаты.

Есть ли надежда на изменения? Без активизации гражданских структур или изменений внутри элитарной коалиции в Центре такой надежды нет. Однако понятно и то, что гражданская инициатива, а тем более гражданский протест — это персона non grata при путинском режиме. Иными словами, сверху изменений в части либерализации публичного пространства мы вряд ли дождемся. И все инициативы Президента не в состоянии изменить структуру «управляемой» и «суверенной» демократии.

С другой стороны, многочисленные разрывы в экономических показателях и другие формы дисбаланса территорий, как это ни странно, в известной степени консервируют сложившуюся ситуацию. Масса разнообразных конфликтов мешает концентрации направленной протестной энергии. Так что создать единый фронт протестной активности по отношению к правящему режиму сегодня никак нельзя. Когда-то, в 1917 г., Розанов писал, что Россия «спеклась за три дня». Сегодня — даже имея перед глазами пример Киргизии — очевидно, что и при нынешней региональной политике и явном несовершенстве системы управления государством в стране не будет повторения прошлого. И это хорошо, ибо насилие Ф.Ф..

в любой форме или же резкие потрясения приведут к еще более худшим и драматическим последствиям. И самым вероятным вариантом в будущем скорее всего станет сохранение тормозящих развитие страны и регионов вяло текущих центр-периферийных конфликтов, когда ни верхи ничего особо не могут, да и низы тоже ни к чему особо не стремятся.

Хоть и незавидная эта судьба, но, видимо, реалистичная. Так что я здесь как бы солидаризируюсь с оптимизмом С.С. Сулакшина. Правда, мой оптимизм иного качества.

Ф.Ф. Пащенко, доктор технических наук

Проблемы территориального, регионального развития в настоящее время являются основными во внутренней политике развитых стран. При этом программы территориального развития представляют собой ключевые элементы устойчивого развития стран.

С 1990-х гг. ИПУ РАН пришлось заниматься вопросами региональной политики и регионального развития, поскольку тогда наш институт, ввиду разрушения некоторых государственных институтов экономического планирования, привлекли к созданию программ социально-экономического развития и разработке федеральных программ — сначала по Северам, потом по Дальнему Востоку и Забайкалью, Сибири и т. д.

Что интересно. Сейчас обсуждается падение уровня государственной региональной политики; тем не менее, в начале 1990-х, когда Россия находилась в тяжелой экономической ситуации, вопросам региональной политики и даже развитию моногородов уделялось большое внимание. В 1992 г. по № 4 (34) заказу Миннауки нам поручили создать проект технополиса Арзамас–16 — российский ядерный центр. Это был один из первых инновационных проектов в то время. Его создали. Но, к сожалению, потом в Администрации Президента решили изменить направленность проекта. Были созданы российские ядерные центры в Арзамасе и Снежинске. В результате, идеи, которые были направлены на организацию конверсии в этих центрах, на использование созданных в них инновационных технологий для экономики гражданского назначения и регионального развития, были извращены.

Однако ряд наукоемких технологий в то время были созданы в Арзамасе–16.

Например, для Института микрохирургии глаза (Федорова) был разработан великолепный лазерный скальпель. Для сельского хозяйства были созданы «крупорушки» для очистки и переработки злаков — в том числе и гречихи, — которые машиностроительная промышленность в то время не выпускала.

Через несколько лет по заказу Госкомсевера наш институт разработал два новых проекта: проект «Технополис Комсомольск-Амурск-Солнечный» (КАС) в Хабаровском крае и «Технополис Стрежевой». Хотелось бы отметить большую роль С.С. Сулакшина в окончательной доводке и прохождении через Государственную Думу этих проектов.

Программа «Технополис КАС» была первой официальной инновационной программой, которая была создана в России в соответствии с указами Правительства и Президента РФ.

Работа над этими проектами выявила две проблемы, которые и сегодня актуальны: с одной стороны, мы действительно стали экспорто-ориентированной страной, но в то же время, в 1995–97 гг., обнаружилась тенденция превращения России в импорто-ориентированную страну. Если сегодня провести грубый экономический расчет в отношении экспорта и импорта, то оказывается, что примерно 40% ВВП у нас идет на экспорт, а 60% потребляемых товаров мы импортируем. Причем, импорт по лекарствам составляет более Ф.Ф..

70%, по продовольствию — более 50% и т. п. Заметим, что в США порог импорта продовольствия составляет лишь 18%.

Такая ситуация для нашей страны, для нашей территории более опасна, чем даже экспорто-сырьевая ориентация.

В связи с этим, лозунг инновационного развития является очень актуальным для нашей страны, поскольку не только осуществляет переход от ресурсной (сырьевой) экономики к инновационной, но и ведет к возрождению России, поддержке нашего инновационного потенциала, человеческого потенциала — даже для депрессивных на сегодня регионов.

Я хотел бы привести два примера: один — отрицательный, это движение нашей государственной политики в сторону сырьевой экономики и регионального развития. Когда началась работа над инновационным проектом развития города Стрежевого (столица нефтяников Томской области), в 1995–96 гг. доход на душу населения там был выше, чем в Москве. Мы показали, что если изменится сценарий развития региона, то это все очень быстро исчезнет.

Так и получилось:

после покупки ЮКОСОМ Восточной нефтяной компании и Томск-нефти (в 1996 г.) и переноса основной налогооблагаемой базы в Москву и в одну из свободных экономических зон, уровень жизни населения Стрежевого упал. Но работа над инновационным развитием этого города и прилегающих к нему районов дала возможность восполнить бюджетные потери за счет развития других отраслей.

Другой пример касается разработки зоны территориального развития в Хабаровском крае.

Инновационная программа «Техноэкополис Комсомольск — Амурск — Солнечный (КАС) » была утверждена Постановлением Правительства РФ как приложение в составе Федеральной целевой программы экономического и социального развития Дальнего Востока и Забайкалья на 1996– 2005гг., получившей в 1996 году статус президентской.

Принципиальной конструирующей идеей техноэкополиса КАС является мысль о создании и поддержании в динамичном состоянии такой территориальной системы, которая сориентирована на выпуск нескольких высоконаукоемких и высокоэффективных видов продукции, относимых к числу мировых или российских «лидеров». В этом случае более высокие затраты на производство будут входить в стоимость продукта в качестве общественно необходимой части.

Программа «Техноэкополис КАС» осуществлялась как пилотный проект реализации на территории Дальневосточного региона устойчивых поселений, обеспечивающих сбалансированное эколого-экономическое развитие точечных территориальных образований, способных стать «полюсами роста» в регионе, передать энергию своего движения максимальному числу сопряженных районов. В рамках программы отрабатывался модельный организационно-финансовый механизм управления государством процессами социальноэкономического развития отдаленных районов, находящихся в депрессивном состоянии.

За период реализации программы (1997–2005 гг.) объем финансирования инновационных проектов составил около 2 млрд руб., в том числе за счет средств федерального бюджета — 42,3 млн руб. или 2% от общего объема финансирования, остальные средства поступили из внебюджетных источников — от частных предпринимателей.

Анализ эффективности реализации программы «Техноэкополис КАС» за период 1997–2000 гг. уже на первоначальном этапе показал высокую результативность проводимых мероприятий. Рост объемов промышленного производства составил (за период 1997–2000 гг.) 832,9% в действующих ценах, диапазон роста производительности труда по успешным предприятиям — от 200 до 400%. Показателен рост инвестиций в НИОКР по предприятиям — участникам программы.

Их доля в общем объеме инвестиций возросла с 4,6% в 1997 г.

до 23% в 2000 г.

Экономический рост конца 1990-х гг. во многом может быть объяснен макроэкономическими факторами послеФ.Ф..

дефолтного характера. Однако опережающий рост начала 2000-х гг. связан уже с действием внутренних факторов.

Доля предприятий города в общем объеме экспорта Хабаровского края выросла с 47% в 1998 г. до 51,0% в 2003 г., рост экспорта в значительной мере связан с ростом поставок за рубеж сложных изделий машиностроения и оборудования.

За период 1999–2003 гг. численность занятых в промышленности города выросла на 27,1% (с 33,6 тыс. человек до 42,7 тыс. человек), в Хабаровском крае — на 6,8%. В промышленности города работают 32,2% от численности занятых в промышленности края. Следует отметить, что темп роста выработки на одного работающего в промышленности города был более интенсивным, чем рост численности занятых.

Средняя по городу рентабельность промышленного сектора экономики составила 14,3% к объему производства. Выработка и объемы налоговых платежей в расчете на одного работающего выше, чем в находящемся в более благоприятных условиях Хабаровске на 33% и 69% соответственно, на 56% больше годовая прибыль.

За время существования программы «Техноэкополис КАС» (с 1996 г.) реализовано 27 инновационных проектов.

Создано производство 22 новых товаров, внедрено 5 новых технологий, среди них — производство гражданских самолетов, твердосплавного инструмента, дорожных ограждений, нефтедобывающего оборудования, соевого белка и продуктов из него, изделий из пластмасс, цветных телевизоров, стальных труб. Внедрены технологии переработки вторичного сырья, технологии выращивания овощей, газификации теплоснабжения и технологических процессов. Удельный вес наукоемкой продукции в валовом продукте Комсомольскана-Амуре к 2005 г. достиг порядка 70%.

Рост промышленного производства сопровождался повышением инвестиционного спроса на модернизацию и техперевооружение предприятий машиностроения и металлообработки, металлургии, нефтепереработки. Среднегодовой № 4 (34) темп роста инвестиций в развитие производственной инфраструктуры за рассматриваемый период составил 287,7%, в целом реальный объем инвестиций увеличился в 7,8 раза.

Возросло количество научных, проектных, учебных и др.

предприятий и учреждений. В научном, проектном и инновационном секторах региона КАС трудятся более 5 тыс.

специалистов, в том числе 31 доктор технических наук и 191 кандидат технических наук.

Получает развитие инновационная инфраструктура, прежде всего Фонд развития «Техноэкополиса КАС» и «Технопарк КАС».

Важным достижением программы является формирование особого социально-психологического климата в «Техноэкополисе КАС». Как показывают результаты социальнопсихологического аудита инновационной активности предпринимательских структур, в Комсомольске-на-Амуре такая активность выше, чем даже в Хабаровске. Участники программы «Техноэкополис КАС» чаще связывают благополучие своих предприятий с введением инноваций.

Теперь об эффективности инновационных процессов в целом по России: нужно согласиться, что государство слабо и неэффективно управляет инновационным процессом в стране.

Только в 2009 г. государство выделило на федеральные программы инновационного развития российской экономики 1,15 трлн руб. Куда же делся этот триллион? Обратим внимание на то, что в 2009 г. на развитие инноваций из бюджета РФ было потрачено практически вдвое больше средств, чем инвестировали американские венчурные фонды: Россия — 38 млрд долл., США — 17 млрд долл. Однако эффективность инновационного сектора России оказалась более чем в 100 раз (точнее — в 112 раз) ниже работы инновационного сектора в США, где было запущено 2795 стартапов, в России — только 50.

Слабая эффективность объясняется, с одной стороны, низким уровнем квалификации (профессионализма) людей, Ф.Ф..

отвечающих за реализацию крупнейших российских инновационных проектов. С другой стороны, решения принимали представители чиновничьей среды и бизнес-элиты, слабо разбирающиеся в вопросах технологии, но предпочитающие обходиться без экспертов и принимать самостоятельные решения в области инновационного — да и не только инновационного — развития страны. При этом лица, принимающие решения, не несут никакой ответственности за результат.

В качестве примеров можно указать РАО ЕЭС и концерн «Роснанотехнологии».

В отличие от государства, крупный частный бизнес оказался еще более неэффективным собственником: он не вкладывает деньги в фундаментальные исследования, не думает о будущем России. Например, «Газпром» выделил на научные разработки 605 млн долл., «Ситроникс» — 44,8 млн долл., АФК «Система» — 50,6 млн долл. Список можно продолжить. В то же время «Нокиа» выделила 8,7 млрд долл., а Microso — 8,1 млрд долл.

В стране нет четкой системы поддержки инновационных фирм, научно-исследовательского сектора на всех этапах инновационного процесса. Возможно, из-за этого в 2009 г. возник «кризис недоверия» и возросло почти в два раза — по сравнению с 2008 г. — число ученых, уехавших за границу.

Надо отметить, что в этом направлении в положительную сторону — не в пример федеральному Центру, который делает ставку на поддержку монополий и мегакорпораций, — отличаются действия региональных властей, например, Хабаровского края, Томской области, Москвы. В Москве разработаны и реализуются целевые программы поддержки крупных и малых предприятий, научно-исследовательского сектора РАН.

Благодаря этим мерам (программам), Москва является признанным лидером в области научно-исследовательских разработок. В 2009 г. десятки инновационных компаний вышли на рынок, исследователи и фирмы получают в виде кредитов, грантов, инвестиций и субсидий от 250 тыс. до 2,5 млн руб.

№ 4 (34) Работают и получают поддержку московского правительства два региональных венчурных фонда и более 30 технопарков, центров трансфера технологий и других технопарковых структур (имеющихся при всех ведущих вузах Зеленограда и Строгино).

Правительство Москвы большое внимание уделяет созданию инновационной системы. Разработана городская «Комплексная программа создания инновационной системы города Москвы на 2008–2010 гг.». Для ее реализации из бюджетных источников выделяется 7,76 млрд руб. Более 7 млрд руб. предполагается привлечь из внебюджетных источников.

Выделены приоритеты Программы: медицинская техника; энергетика и энергосбережение; водоочистка и водопотребление; новые строительные материалы; навигационные, телекоммуникационные и IT-услуги и технологии; химикотехнические технологии; биоинженерия и новые лекарственные средства; экологически чистый транспорт; высотное строительство и подземная урбанизация.

Программа предусматривает создание территорий инновационного развития по типу интегрированных территориальных кластеров, шести технопарков, четырех центров трансфера технологий, шести центров коллективного пользования, Фонда поддержки инновационной деятельности и других элементов инновационной инфраструктуры.

В результате реализации Программы будет существенно обновлена производственно-технологическая база промышленных предприятий, освоено производство новых видов продукции и услуг. За счет реализации мероприятий Программы в 2008–2010 гг. предполагается получить валовый региональный продукт в размере 78,5 млрд руб., поступления от налога на прибыль составят более 2 млрд руб.

В отличие от многих регионов, развивающихся по сырьевому направлению, у Москвы есть только один путь развития — инновационный. При этом необходимо использовать инновации во всех сферах деятельности: науки, образоваФ.Ф..

ния, производства, услуг, транспорта, финансов, управления и др.

Учитывая современные тенденции глобализации и мирового развития, с целью сохранения лидирующих позиций и социальной защищенности населения и для обеспечения более высокого уровня устойчивого развития города необходима комплексная программа инновационного развития города, охватывающая с системных и управленческих позиций все основы жизнедеятельности Москвы.

Главная задача состоит в том, чтобы создать такие новые технологии, методы и механизмы повышения эффективности управления мегаполисом, которые позволили бы в значительной степени повысить жизнедеятельность и благополучие мегаполиса, используя объективно существующие особенности России. Создать конкурентоспособную промышленность как на внутреннем, так и на мировом рынке, способствовать импортозамещению и созданию устойчивой российской экономики. Механизмы повышения эффективности управления мегаполисом должны обеспечить сочетание интересов мегаполиса (региона), федерального Центра, бизнеса и населения.

Сейчас, по оценке экспертов, в столице работают более 4000 инновационных предприятий. Создаются промышленные зоны и кластеры для высокотехнологичных производств.

На поддержку крупных и малых предприятий выделено дополнительно 2 млрд руб.

Конечно, в Москве есть недоработки, но «точечный» принцип финансирования предприятий, в отличие от «точечной»

застройки, дает эффект, сохраняет научно-промышленный потенциал Москвы, сохраняется и даже увеличивается число рабочих мест, что снижает социальную напряженность по сравнению с другими регионами. Так, в 2009 г. безработица в Москве составила 0,87%, что почти в 10 раз меньше, чем по России в целом. При этом в 2009 г. число предложений рабочих вакансий составило почти в 250 тыс.

№ 4 (34) Надо сказать, что пример такого территориального инновационного развития России нам дают другие страны. Рассмотрим такие инновационные страны, как Финляндия, Тайвань, Сингапур.

Финляндия с населением в 5,5 млн человек, с природноклиматическими условиями, схожими с российскими, однако без российских нефтяных богатств живет лучше нас: это экологически чистая страна с высокотехнологичным производством, признанный лидер мировой инновационной экономики, имеет много научных технопарков. Причем существенная часть валового внутреннего продукта производится именно в этих технопарках. Финансированию инновационной экономики уделяется большое внимание. Для примера: только два инновационных фонда — «Теккис» и «Ситра» — имеют годовой бюджет на финансирование научно-исследовательских работ, превышающий бюджет Российской академии наук.

Тайвань — маленькое государство с населением в 20 млн человек, где три ведущих технопарка сегодня производят продукции на 70 млрд долл. Еще пять лет назад два ведущих технопарка на Тайване (с тех пор там увеличилась сеть технопарков) производили почти 70% всего валового внутреннего продукта Тайваня.

Сингапур — совсем маленькая страна-остров. Когда в 1990-х гг. там начали работу по технопарковым инновационным структурам, никто не верил в их успех, т. к. не было ни сырьевых ресурсов, ни промышленности, ни научнотехнологических кадров. Сегодня это одна из немногих стран, которая говорит: нам кризис не страшен; на то, что мы сделали, на доходы, которые мы получили от инновационных технологий, Сингапур может прожить 40 лет. В 2009 г.

ВВП Сингапура увеличился на 20%, а за I квартал 2010 г. ВВП вырос на 15%.

Интересно, в России кто-нибудь из членов Правительства может сказать подобное? Россия с ее богатейшими природными ресурсами, но с ресурсо-ориентированной эконоФ.Ф..

микой пока еще находится в процессе спада — в 2009 г. ВВП России упал на 8%, в то время как даже в странах БРИК уже наблюдался рост ВВП.

Наконец, о планах властей по инновационному развитию и модернизации страны. В этой области ситуация в стране тяжелая: 49 регионов России не могут встать на путь инновационного развития и модернизации, поскольку у них нет никакого потенциала. Создание мегапроекта Сколково — это искусственный пример, который потребует огромных вложений. Предполагается, что только в 2010 г. в проект Сколково вложат от 16 до 60 млрд руб. В последующие годы финансирование будет значительно увеличено. Для сравнения: финансирование всей Российской академии наук — менее 40 млрд руб. в год (а это более 450 институтов и предприятий). Заметим, ни цель, ни конкретные проекты Сколково не объявлены. Возможно, эта «черная дыра» создается для исследования «черных дыр»? Нет ни бизнес-плана, ни экспертных заключений аудиторских фирм, как это обычно делается в мировой практике. Создается впечатление, что формируется еще один безответственный за конечный результат проект.

В то же время у нас сейчас имеются хорошие примеры успешных инновационных центров, куда не вкладывались огромные деньги, — такие как Дубна, Комсомольск-наАмуре, Обнинск, Томск и др. Они уже эффективно функционируют и не нужно ждать 15 лет, пока они заработают. У нас есть Российская академия наук, которая сегодня является инкубатором наукоемких и высокотехнологичных инновационных разработок.

Наконец, есть примеры Финляндии, Тайваня и Сингапура, где даже в условиях кризиса наблюдается прирост ВВП на 20%. Нужна государственная политика перевода экономики на инновационный путь развития с анализом реализованных проектов и программ территориального развития и с персональной ответственностью лиц, принимающих решения.

№ 4 (34) К тому же ясно, что один «локомотив» не может вытянуть такую огромную страну, как Россия. Нужна сеть таких «локомотивов» — инновационных центров, чтобы страна, наконец, перешла на путь цивилизованного развития инноваций и экономики знаний.

–  –  –

В ходе обсуждения моего доклада и затем в кулуарных беседах по этому поводу коллеги затрагивали вопрос о реакции регионов на продолжающийся кризис. Постараюсь на него ответить.

Во время кризисов в федеративных государствах «испытываются на прочность» не только экономика и социальная сфера, но и все без исключения отношения Центра и регионов. В России существенные перемены в федеративных взаимоотношениях — и, в первую очередь, беспрецедентное доминирование Центра — определили предельно мягкое отношение руководства регионов к антикризисной политике федеральной власти; это хорошо иллюстрирует сравнение двух кризисных ситуаций: десятилетней давности («дефолт»

1998 г.) и новейшей.

Разумеется, кризис 1998 г. несопоставим с новейшим по объему централизованных финансовых ресурсов, по масштабности и по длительности. Кризис 1998 г., который называют «августовским дефолтом», затих уже к лету 1999 г.;

нынешнему же кризису, официально объявленному в России в 2008 г., отводят и два, и три, и более лет. В середине 2008 г.

существовало крайне отрицательное отношение населения к руководству страны, к гигантскому социальному расслоению и к все ухудшавшимся условиям функционирования большинства средних и малых городов, поселков городского типа и сельских населенных пунктов.

К началу кризиса 1998 г. (17 августа) авторитет Центра был столь низок, что в его способность к принятию решений, хоть как-то нивелирующих последствия стремительного обвала рубля, никто не верил. Не рассчитывая на силы занятого кадровыми перестановками Центра, в большинстве регионов страны были выдвинуты требования не только экономического и социального, но и политического характера, которые № 4 (34) исходили из представлений о системном содержании кризиса, включая кризис власти. В российских регионах были оперативно созданы антикризисные комитеты, специальные комиссии и группы по контролю над ценами с широкими полномочиями (вплоть до лишения лицензий на торговлю или изъятия в бюджет прибыли, полученной за счет превышения установленных наценок), создавались резервные фонды продовольствия, лекарств и топлива для обеспечения учреждений здравоохранения и образования. В Самарской, Кемеровской областях и ряде других регионов заявлялось о создании собственных резервных золотых запасов, а в Республике Саха (Якутия) о запрете на вывоз добываемого золота. Во многих регионах (Брянская, Вологодская, Ярославская области, Ставропольский и Хабаровский края, Удмуртская Республика и др.) принимались решения о запрете или ограничении вывоза товаров первой необходимости в другие регионы.

Принятие в регионах экстренных антикризисных мер было вызвано, прежде всего, моментальным и повсеместным ростом цен на товары первой необходимости. Так, почти в 3 раза повысилась цена сахара, в 2,2 раза — растительного масла, в 2 раза — муки. В связи с этим повсюду вводились ограничения торговых надбавок, фиксированные или предельно допустимые цены на основные товары. В ряде регионов регламентировались нормы отпуска определенных товаров «в одни руки». Все это сыграло определенную стабилизирующую роль, а в ряде регионов местные предприниматели умело воспользовались ситуацией, расширили производство и за счет этого даже снизили цены на отдельные производственные товары. Кризис 1998 г. внес коррективы и в финансово-банковскую сферу регионов. Во многих из них были пересмотрены (как, впрочем, и в Центре, но в менее острой форме) условия погашения региональных заимствований. В республиках Татарстан и Калмыкия, в Кемеровской и Томской областях было заявлено о сокращении поступлений налогов в федеральный бюджет.

Следует признать, что протестный потенциал регионов России в первые месяцы кризиса 1988 г. был несопоставимо сильнее нынешнего еще и в связи с сохранявшейся тогда инерцией митинговой активности начала 1990-х гг. Поэтому, например, масштабные антикризисные митинги в Москве (в конце августа и в начале октября) были одновременно и выступлениями с порицанием развала СССР (1991 г.

), и расстрела «белого дома» (1993 г.). Акции протеста против действий (и бездействия) федеральных властей проходили в августе-октябре 1998 г. во всех регионах страны, но наиболее консолидированным протестным действием стала всероссийская акция протеста, проведенная 7 октября профсоюзами и рядом партий и объединений. Более миллиона человек вышли на митинги в Москве, Санкт-Петербурге, в административных центрах и городах субъектов РФ, причем наиболее активным было население в областях и крупных промышленных центрах.

Новейший российский кризис отличается не только от собственного, образца 1998 г., но и от современного мирового. Все последние месяцы за рубежом заметно снижаются цены, уровень инфляции и ставки банковского кредита, а в России они долгое время росли. В отличие от Запада, где большинство населения воспринимает антикризисную политику своих государств как нечто личное (отсюда массовые выступления против неудачных действий правительств), в России — все наоборот, и одним из подтверждений этого стали прошедшие в начале 2009 г. многочисленные митинги в поддержку антикризисных действий Правительства. Весной этого же года на удивление вяло обсуждалась «Программа антикризисных мер Правительства РФ на 2009 г.»; фактически не было серьезных дискуссий по поводу содержащихся в этом документе мер, к которым призывало Правительство.

На более спокойное восприятие начала кризиса в регионах России в 2008–2009 гг. несомненное воздействие оказала многомесячная «антикризисная анестезия», избавившая № 4 (34) страну от внезапного дефолтного шока августа 1998 г. Летом и в первые осенние месяцы 2008 г. страну убеждали, что глобальный кризис — реальность, не угрожающая России. Затем был опережающе принят пакет федеральных антикризисных мер и начались беспрецедентные акции Центра по использованию «подушки безопасности» для спасения банков и отдельных предприятий с заверениями о неизменности социальных обязательств государства перед населением.

По сравнению с 1998 г. стали принципиально иными взаимоотношения Центра, региональных и даже муниципальных властей; Центр получил огромные возможности прямого воздействия на кадровую политику «на местах», первые руководители страны стали пользоваться доверием основной части населения, «верхи» и «низы» оказались связанными партийной принадлежностью к «Единой России» и т. д.

Согласно результатам проекта «Российская повседневность в условиях кризиса», выполненного Институтом социологии РАН в сотрудничестве с Фондом им. Ф. Эберта, в РФ в феврале 2009 г. население практически всех регионов встретило наступление кризиса намного спокойнее, чем в 1998 г. Реально пострадавшими считали себя не 65% как в 1998 г., а 29%, при этом каждый второй из опрошенных винил в нашем кризисе не отечественную (как 10 лет назад), а мировую финансовую систему, порицал «олигархов» и банкиров за их предкризисные действия). На 10% меньше, чем в 1998 г. стали опасаться массовых беспорядков (31%), втрое меньше (менее 10%) — войны, крайне редки мнения о возможности правительственного переворота (в 1998 г. таких было 12%). В отличие от 1998 г., вдвое больше людей (36%) считают, что новый кризис можно «перетерпеть» и примерно столько же — что федеральное Правительство найдет способы достойного выхода из кризисной ситуации; во всяком случае, лишь 6% населения (преимущественно в точках концентрации кризисных явлений) готовы отстаивать свои интересы в форме забастовок, голодовок и митингов.

Однако все вышесказанное относится к начальной фазе кризиса, и, по общему мнению, кризисная ситуация в России, начавшаяся более 20 лет назад и дополнительно обостренная мировым кризисом, будет еще обостряться и в ближайшие годы не может быть разрешима. В начале 2009 г. Центр позиционировал себя в роли единственного спасителя страны и не оставлял региональным властям никаких легитимных возможностей самостоятельного регулирования экономических отношений с крупным и средним бизнесом.

Следует отметить, однако, что все принимаемые федеральным Центром, регионами и муниципальными образованиями антикризисные меры пытаются лишь сгладить потенциальные пики социальной напряженности и протестных выступлений, ничего не меняя в кризисогенной сути российской экономической системы. Стране же, ее регионам, городам и селам нужна прежде всего рыночная экономика, способная обеспечить производство конкурентоспособной с импортной продукции для широчайшего внутреннего потребления, что обеспечило бы высокую трудозанятость населения. Худшее, что может угрожать России, — восстановление в прежнем облике экономики, оказавшейся бессильной при переходе к рынку более 20 лет назад и неспособной преодолеть ни постсоветский кризис, ни новейшую фазу его усиления кризисом мировым. Стимулирование создания новой (а не технократично трактуемой инновационной) экономики должно стать одним из главных приоритетов государственной региональной политики, но для этого нужны иные концептуальные подходы к организации жизнедеятельности страны, нужны иные правовые основания, иной формат федеративных отношений и иной административный и ресурсный потенциал органов государственной власти субъектов РФ и органов местного самоуправления.

Тематическая программа научного семинара «Проблемы современного государственного управления в России» на 2010 г.

1. О типе современной модели России: реконструкция облика и причинности

2. Процессы формирования правящей элиты в механизмах государственного управления в России

3. Коррупционное и квалификационное «поражение» государственного управления в России: возможные управленческие алгоритмы самоочищения и восстановления кондиций системы

4. Эволюционные и реформаторские нереволюционные схемы изменения государственно-управленческой парадигмы

5. Государственное управление и реализация общественных интересов: проблемы и противоречия публичной политики

6. Центр и регионы в системе государственного управления: состояние и тренды

7. Проблема научности государственного управления и профессионализма в деятельности российских чиновников

8. Сравнительный анализ государственного управления переходными социально-экономическими системами:

Россия — Китай

9. Идеология и структура федерального бюджета России, как отражение социально-экономической модели России

10. Конфликт субъективно-ситуативного характера российского политико-административного режима и требований государственно-управленческой науки: сценарии развития

11. Альтернатива современной геостратегии России: выбор между Западом и Востоком Список постоянных участников семинара «Проблемы современного государственного управления в России»

Андреев Андрей Леонидович, доктор философских наук, профессор, главный научный сотрудник Института социологии РАН Багдасарян Вардан Эрнестович, доктор исторических наук, профессор, зав. кафедрой Российского государственного университета туризма и сервиса Вилисов Максим Владимирович, кандидат политических наук, зам.

генерального директора Центра проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования Воронин Геннадий Петрович, доктор технических наук, доктор экономических наук, профессор, президент Всероссийской организации качества Гаман-Голутвина Оксана Викторовна, доктор политических наук, профессор, Московский государственный институт международных отношений (университет) МИД РФ, вице-президент Российской ассоциации политической науки Дербин Евгений Анатольевич, доктор военных наук, начальник кафедры информационной безопасности Военной академии Генерального штаба ВС РФ Исаков Владимир Борисович, доктор юридических наук, профессор, вице-президент ТПП РФ Касьянов Павел Владимирович, доктор экономических наук, зам. руководителя Centre for Change (Австралия) Кашепов Алексей Владимирович, доктор экономических наук, профессор РАГС при Президенте РФ Клейнер Георгий Борисович, член-корреспондент РАН, зам.

директора Центрального экономико-математического института РАН Клюев Николай Николаевич, доктор географических наук, ведущий научный сотрудник Института географии РАН Лексин Владимир Николаевич, доктор экономических наук, руководитель научного направления Института системного анализа РАН Медушевский Андрей Николаевич, доктор философских наук, профессор, Государственный университет — Высшая школа экономики Нигматулин Роберт Искандерович, академик РАН, член Президиума РАН, директор Института океанологии им. П.П. Ширшова Пащенко Федор Федорович, доктор технических наук, зав.

лабораторией «Интеллектуальные системы управления и моделирования» Института проблем управления им.

В.А. Трапезникова РАН Плакиткин Юрий Анатольевич, доктор экономических наук, зам. директора Института энергетических исследований РАН Сильвестров Сергей Николаевич, доктор экономических наук, профессор, зам. директора Института экономики РАН Соловьев Александр Иванович, доктор политических наук, профессор, зав. кафедрой Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова Сулакшин Степан Степанович, доктор физико-математических наук, доктор политических наук, профессор, генеральный директор Центра проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования Тимофеева Лидия Николаевна, доктор политических наук, профессор РАГС при Президенте РФ Федосов Петр Анатольевич, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник ИНИОН РАН Шабров Олег Федорович, доктор политических наук, профессор, зав. кафедрой политологии и политического управления РАГС при Президенте РФ Якимец Владимир Николаевич, доктор социологических наук, кандидат технических наук, главный научный сотрудник Института системного анализа РАН, профессор МФТИ Якобсон Лев Ильич, доктор экономических наук, профессор, первый проректор Государственного университета — Высшей школы экономики Якунин Владимир Иванович, доктор политических наук, научный руководитель Центра проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования

–  –  –

Центр и регионы в системе государственного управления: состояние и тренды Материалы постоянно действующего научного семинара «Проблемы современного государственного управления в России»

Pages:     | 1 ||



Похожие работы:

«ПЯТЬДЕСЯТЪ ВТОРОЙ годъ. •/гр.5. Письмо M. Н. Алисова къ супруг. Сообщено Графиней Соллогубъ.7. Письма князя Д. И. Долгорукаго къ отцу.33. Къ исторіи еврейства. Статья Н. С. Граве.76. Ногайцы въ русской исторіи. Статья С. В. Фарфоровснаго.83. Заботы...»

«Актуарное заключение по итогам актуарного оценивания АО "ГСМК "Сахамедстрах"Заказчик: АО "ГСМК "Сахамедстрах"Ответственный актуарий: Максимова Елизавета Анатольевна Москва 2016 Оглавление 1. Общие сведени...»

«1977 г. Май Том 122, вып. 1(500) УСПЕХИ ФИЗИЧЕСКИХ HAVE БИБЛИОГРАФИЯ 533.92(049.3) ИНЕРЦИАЛЬНОЕ УДЕРЖАНИЕ ТЕРМОЯДЕРНОЙ ПЛАЗМЫ: НОВЫЙ ЭТАП Проблемы лазерного термоядерного синтеза. Сост. и ред. А. А. Филюков. М., Атомиздат, 1976, 295 с. Прогнозы грядущего энерге...»

«РАЙОННОЕ ТРЕХСТОРОННЕЕ СОГЛАШЕНИЕ НА 2016 2018 ГОДЫ МЕЖДУ АДМИНИСТРАЦИЕЙ ДОБРОВСКОГО МУНИЦИПАЛЬНОГО РАЙОНА, ПРОФСОЮЗАМИ РАЙОНА, ОБЪЕДИНЕНИЕМ РАБОТОДАТЕЛЕЙ ДОБРОВСКОГО РАЙОНА ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ Стороны соглашения: администрация Добровского муниципального района Лип...»

«УДК 550.3:556.3 ГИДРОГЕОСЕЙСМИЧЕСКИЕ ЭФФЕКТЫ В РЕЖИМЕ ПОДЗЕМНЫХ ВОД Копылова Г.Н. Камчатский филиал Геофизической службы РАН, г. Петропавловск-Камчатский, gala@emsd.iks.ru Введение Решение задачи использования гидрогеологических предвестников в...»

«rs2gprs Проект Соединение с удаленными объектами через GPRS JAVA-апплет для модема Siemens TC65 / Cinterion TC65T и совместимых модулей Билд 120523 и более поздние Руководство оператора 1 Назначение Java-аппл...»

«Детективы Елены Михалковой: Знак истинного пути Время собирать камни Дом одиноких сердец Темная сторона души Жизнь под чужим солнцем Остров сбывшейся мечты Водоворот чужих желаний Рыцарь нашего времени Призрак в кривом зеркале Танцы марионеток Улыбка пересмешника Дудочка крысолова Манускрипт дьявола Иллюз...»

«Зонова Т.В. Основные этапы становления российской дипломатической службы (1549-1917 г.г.) / Т.Зонова ; под ред. А. Торкунова // Дипломатическая служба.М., 2003. Зонова Т.В. доктор политических наук, профессор ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ СТАНОВЛЕНИЯ РОССИЙСКОЙ ДИПЛОМАТИЧЕСКОЙ СЛУЖБЫ (1549-1917 г.г.) Дипломатия – наука о вза...»

«Дмитрий Сергеевич Хмельницкий Нацистская пропаганда против СССР. Материалы и комментарии. 1939-1945 Серия "На линии фронта. Правда о войне" http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=594725 Д.Хмельницкий. Нацистская пропаганда против СССР. Материалы и комментарии. 1941—1945: Центрполиграф; Москва; 2010 ISBN 978-5-...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.