WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 
s

Pages:     | 1 ||

«Даниэль Клугер Виталий Тимофеевич Бабенко Виталий Данилин Четвертая жертва сирени Серия «Кто виноват?» Текст предоставлен изд-вом ...»

-- [ Страница 2 ] --

Хоть и знал я уже о том, в каком именно преступлении обвинялась моя несчастная дочь, а при этих словах сердце словно бы ледяными пальцами кто-то сжал. Оттого, видно, что имя-отчество жертвы, названное Евгением Александровичем, придало всему страшному событию немалую ощутительность, вещественность, что ли, можно и так сказать.

В бедной голове моей словно хоровод начался. События последних дней замелькали, да с такою страшною очевидностью, что рука моя сама дернулась и крестное знамение сотворила. И то сказать: помстилось мне, что мир сей движется к своему концу. Вот-вот архангел Гавриил протрубит над нашими головами.

Нет, не знал я, что делать дальше, как действовать, чтобы спасти дочь, но прежде – как отыскать ее, мою несчастную девочку. В полном расстройстве потянулся я к рюмке с ореховой настойкой и проглотил одним глотком ее содержимое.

Однако же это нисколько не улучшило мое состояние. Так, должно быть, и остался бы я сидеть, подавленный услышанным, если бы не молодой мой спутник, выказавший себя человеком куда как трезвым – и в прямом, и в переносном смысле слова.

– Я хотел бы осмотреть комнату Елены Николаевны, – сказал вдруг Владимир, обращаясь к моему зятю. – Надеюсь, уважаемый Евгений Александрович, вы не будете значительно возражать?

Рука Пересветова повисла над рюмкой.

– Осмотреть комнату Елены Николаевны? – медленно повторил он, словно не веря собственным ушам. – То есть, комнату моей жены? Буду ли я значительно возражать? Буду!

Еще как значительно! – воскликнул Пересветов возмущенно. – Я не допущу, чтобы постоПройдут годы, и это слово перестанет быть понятным. Однако в описываемую эпоху оно было известно всем. В июле 1882 года на Московско-Курской железной дороге недалеко от деревни Кукуевка произошла катастрофа, в которой погибло много пассажиров; виновниками крушения считали путейцев. Слово «кукуевка» стало нарицательным.

Фаля (разг.) – простак, простофиля, разиня; пошляк, самодовольный невежа; повеса.

Д. Клугер, В. Т. Бабенко, В. Данилин. «Четвертая жертва сирени»

ронний мужчина рылся в ее вещах! Я и судебной власти не позволил этого! Хоть и настаивал следователь, а я сказал: нет, ни за что! Это бесчестье! Это…

– Полно, – попытался я урезонить зятя. – Ну что вы, Евгений Александрович! Да Аленушка с Владимиром чуть не с младенчества знакомы! Простите великодушно, что как-то невразумительно представил моего спутника, это от большого расстройства чувств, вы же понимаете. Еще раз: прошу любить и жаловать – Ульянов Владимир Ильич, сын Марии Александровны, работодательницы моей. Ныне проживающий под Самарою, на хуторе в… – Название деревни, как назло, выпало из моей памяти, я растерянно взглянул на Владимира, и тот поспешил мне на помощь, подсказав:

– Близ Алакаевки. Пятьдесят с лишком верст отсюда.

– Да-да, близ Алакаевки, – подхватил я. – И очень кстати оказавшийся здесь, в Самаре, как раз сейчас.

Евгений Александрович посмотрел на меня, потом на Ульянова. Лицо его смягчилось.

Он махнул рукой.

– И то правда… Что это я, в самом деле?… – Голос его дрогнул. – Делайте что хотите.

Ее комната вон там, проходите. Извините, господа, я должен по службе… – Он поднялся и тут же сел снова. – Впрочем, что я говорю? Кого хочу обмануть? Вас, Николай Афанасьевич, не обманешь. Вы известный следовщик. Мне Елена рассказывала, как вы два года назад целую банду в Кокушкине раскрыли… Я обомлел.





– Помилуйте, Евгений Александрович, какую такую банду? И кто раскрыл – я? Ну уж скажете тоже!

– Ой, не скромничайте, Николай Афанасьевич, и не увиливайте. – Пересветов кисло скривился, словно разжевал щавель. – Елена тоже говорила, что бандитов изобличил некий студент. Но мы-то с вами люди взрослые, мы же понимаем, что какому-то студенту бандитские дела явно не по стати. Вы – другое дело. Вы человек опытный, серьезный, обстоятельный, в прошлом военный, да, военный. Кому как не вам раскрыть преступление? В следственные способности местного урядника я не поверю, а уж чтобы юнец-студент выступил в роли сыщика – нет уж, увольте, да, увольте. Елена женщина романтическая, присочинила немного, дело понятное… Я раскрыл было рот, чтобы решительно возразить, но взглянул на Владимира, и… речь, которую я был готов произнести, так и осталась невысказанной. Владимир улыбался и делал мне незаметный знак рукой, чтобы я оставил все свои возражения при себе. Надо же, какой скромности наш студент! Мало того, что отказался от собственных заслуг, так еще и с легкостью поистине непринужденной передал их мне, человеку, вовсе такового не заслужившему.

– Стало быть, обманывать вас не буду, – продолжал Пересветов. – Вы, верно, уже выяснили, что на службе я три дня как не появляюсь. Не был там ни в пятницу, ни в субботу, да и сегодня тоже не пошел. Поначалу, первую неделю по исчезновении Елены, ну, может быть, десять дней, я еще действовал по форме, ходил на службу, возвращался домой, правда, ходил как автомат, но ходил, да, ходил.

А потом в этом автомате сломалась пружина. Так вот – дзень, и сломалась!.. Словом, ступайте, осматривайте все, что хотите. Только меня увольте – я при сем присутствовать не буду. Дзень, и сломалась… Вы уж как-нибудь сами, да, сами.

Комната Аленушки являла собою разительную противоположность гостиной. Порядок тут царил идеальный, каждая вещь знала свое место. Странно, конечно, но покой моей дочери показался мне похожим на комнату Владимира, которую мы оставили совсем недавно. Тоже литография на стене, изображавшая, правда, не зимний пейзаж, а вид на Самару с Волги, тоже книги с закладками. И даже портрет Чернышевского такой же, причем

– вот удивительно! – опять-таки в металлической рамке.

Д. Клугер, В. Т. Бабенко, В. Данилин. «Четвертая жертва сирени»

Завидев портрет, я покосился на Владимира: ведь это он два года назад увлек мою дочь запрещенным романом. Правда, прочитав тогда же книгу самолично, я успокоился: не было в том романе ничего такого уж страшного для молодых сердец, хотя со многим в писаниях покойного властителя дум я не соглашался.

Вообще, здесь настолько ощущалось присутствие Аленушки, что мне даже показалось – вот-вот войдет она, невысокая, стройная, порывистая, войдет прямо сейчас, всплеснет руками – и бросится мне на шею. У меня слезы навернулись на глаза, когда представил я себе эту картину.

Мой трезвый и деловитый спутник, молодой Ульянов, никаким сантиментам не предавался. Вместо того он быстро и внимательно осматривал комнату. Не знаю, что уж он надеялся здесь найти. Помогать ему я был не в состоянии – да и не нуждался Владимир в моей помощи. Я просто присел на стул, стоявший в простенке меж двух узких окон, и молча наблюдал за ним.

Ульянов начал с книг, стоявших на полке; одну или две даже пролистал, обращая внимание на закладки. Затем перешел к письмам, сложенным аккуратной стопкой на краю стола.

Меня, признаться, покоробило, что Владимир, посторонний, в сущности, этому дому человек, неторопливо перебирает личные бумаги моей дочери. Хотя я тут же мысленно одернул себя: ведь Ульянов надеялся отыскать в них какие-то следы, способные подсказать, что случилось с Аленушкой и где нам ее искать. Тем не менее досадное чувство не оставляло меня.

Впрочем, к чести Владимира, особого интереса он к письмам не проявил, просмотрел их довольно бегло. Затем раскрыл было дверцу гардероба, но тотчас затворил ее: ему и самому претило рыться в женских платьях, а уж тем более в интимных деталях туалета.

Все же, видимо, что-то насторожило его. И потому, преодолев естественную неловкость, он вернулся к гардеробу, вновь открыл дверцу, присел на корточки и внимательным взглядом окинул вещи Аленушки, сложенные аккуратными стопками на нижних полках.

Там же, насколько я мог видеть, лежало несколько штук ровненько свернутого постельного белья, а поверх него – подушка в желтом тиковом напернике, но без наволочки. Владимир зачем-то потыкал пальцем подушку, взялся за уголки, словно бы собираясь вытащить ее, но передумал. Выпрямился. Запрокинув голову, уставился в потолок, размышляя о чем-то.

Затем рассеянно посмотрел на меня и закрыл гардероб, теперь уж окончательно.

– Любопытно… – пробормотал он. – Весьма любопытно…

– Что вас так заинтересовало? – осведомился я.

– Кое-что, – уклончиво ответил Владимир. – Кое-что. Судебному следователю, значит, наш хозяин не позволил рыться в вещах жены. Интересно.

При всем том мне показалось, что осмотр разочаровал Владимира. И, честно говоря, появилась у меня странная мысль: будто не осмотр ему, собственно, нужен был, а что-то иное – может быть, какой-то импульс или, скорее, возможность пораскинуть умом. Да так, чтобы не отвлекаться на присутствие Евгения Александровича.

Ульянов нахмурился, подошел ко мне. Рассеянным движением погладил подоконник.

Зачем-то выглянул в окно.

Вдруг взгляд его стал острым, он весь словно бы подобрался. Я хотел было спросить Владимира, что такого он увидел во дворе, но оказалось, что смотрел он не в окно, а рядом

– на тот самый портрет Чернышевского, который несколькими минутами ранее привлек и мое внимание. Ульянов внимательно оглядел портрет, затем осторожно снял его, перевернул, ощупал и – отогнул жестяные лапки, державшие картон с задней стороны. Между листом картона, прижимавшим портрет к рамке, и самим портретом обнаружился сложенный вчетверо лист бумаги, как мне показалось – страница, вырванная из какой-то книги. Владимир споро привел портрет в прежний вид, повесил его на место и лишь после этого, развернув лист, пробежал цепкими глазами страницу. Лицо его выразило удивление. Быстро спрятав Д. Клугер, В. Т. Бабенко, В. Данилин. «Четвертая жертва сирени»

лист во внутренний карман пиджака, он сделал мне предостерегающий жест – мол, ничего не спрашивайте.

Больше Владимир ничего не нашел в комнате моей пропавшей дочери. Мы вернулись в гостиную. Пересветов сидел у обеденного стола. Отсутствовали мы всего с четверть часа, но графин с ореховой настойкой был уже почти пуст. При нашем возвращении Евгений Александрович не переменил позы и продолжил сидеть, неподвижно глядя перед собой.

Отодвинув от стола стул с высокой спинкой, я сел напротив. Владимир снова встал рядом, засунув руки в карманы брюк и воинственно наклонив голову.

– Господин Пересветов, – сказал он, – а не подскажете ли вы, где бы нам отыскать некую Анастасию, подругу вашей супруги?

Пересветов поднял голову и некоторое время молча смотрел на Владимира ничего не выражающим взглядом.

– Анастасию? – повторил он рассеянно. – Анастасию…

К моему изумлению он вдруг тихо запел – на какой-то фривольный мотивчик:

– Анастаси… Я! Анастаси… Я! Ту-ру-ру, ру-ру, ру-ру… Мы переглянулись, – и, признаюсь, я испугался в этот момент за рассудок моего несчастного зятя.

Впрочем, Евгений Александрович тотчас оборвал пение.

– Вы, очевидно, имеете в виду Настю? – сухо спросил он. – Настю Егорову?

– Мы имеем в виду ту, которая на вашей свадьбе была подружкой невесты, – ответил я.

Пересветов кивнул.

– Да-да, конечно. Настя Егорова. Анастасия Владимировна. Она работает в книжном магазине Ильина. В том самом, в котором работала и Елена. Только зря вы надеетесь от нее что-нибудь узнать.

– Почему же? – спросил Владимир.

– А потому что полиция ее уже спрашивала.

– Понятно. Что же, и мы спросим, – непринужденно заметил Владимир, искоса на меня глянув.

– Это как вам будет угодно. – Пересветов вновь погрузился в сомнамбулическое состояние. Даже тело его словно бы расплылось – казалось, вот-вот оно поползет со стула, как опара из кадки.

– Скажите мне, Евгений Александрович, – спросил Владимир после небольшой паузы, – а все-таки: на каком основании следователь решил, что Елена Николаевна замешана в этом преступлении? Может быть, обнаружились улики? Или он усмотрел какие-либо мотивы? Говорил он вам что-нибудь подобное или нет? А то, может быть, сама Елена Николаевна – извините, это лишь предположение – обмолвилась о чем-то, что вам показалось ненужным сообщать следователю?

Пересветов опять уставил на Владимира пустой, как опорожненный графин, ничего не выражающий взгляд.

– Видите ли, – сказал он негромко. – Как я уже говорил, накануне этого ужасного происшествия мы с Еленой повздорили…

– Да, я уже слышал, – нетерпеливо перебил его Владимир.

– Дело в том, – все тем же негромким голосом продолжил Евгений Александрович, – что, боюсь, у господина Марченко появилась странная теория. Она основывается… м-м… на некотором внешнем сходстве между мною и убитым. Действительно, мы были одного роста. И цвет волос схожий, да, схожий… Словом, господин судебный следователь полагает, что Елена хотела убить меня.

При этих словах мы оцепенели.

Д. Клугер, В. Т. Бабенко, В. Данилин. «Четвертая жертва сирени»

Евгений Александрович поднял голову и поочередно окинул нас тяжелым взглядом.

Очень неприятно улыбнулся – так, что улыбка его обернулась скорее оскалом.

– Дзень, и сломалась! – выпалил он. А потом обычным скучным голосом повторил: – Да-да, Николай Афанасьевич. Меня.

Д. Клугер, В. Т. Бабенко, В. Данилин. «Четвертая жертва сирени»

ГЛАВА ПЯТАЯ,

–  –  –

Выйдя от Пересветова, мы довольно долго шли молча по Саратовской улице. Пересекли Заводскую. Наконец я не выдержал и остановился.

– Володя! – воскликнул я. – Долго ли вы будете томить меня? Что за бумагу вы нашли в портрете Чернышевского? Я же видел, что вы удивились, а потом очень быстро ее спрятали.

Скажите, это прокламация? Можете смело говорить мне, я выдержу. Прокламация, да? Воззвание к социальному перевороту? Страница из какой-нибудь запрещенной книги?

Некоторое время Владимир шел молча. Я совсем уж расстроился – значит, угадал. Но тут он резко остановился и повернулся ко мне. Похоже, занятый своими мыслями, он не сразу вник в смысл моего вопроса.

Я тоже остановился. Лицо моего спутника обрело гневно-возмущенное выражение. И уже это принесло мне несказанное облегчение – до того еще, как он заговорил.

– Да что это вам в голову взбрело, Николай Афанасьевич?! – Он даже рукой махнул, словно отгонял назойливую муху. – Прокламация, переворот… Совершенно несвойственные вам слова – и из ваших уст! Если уж говорить о политике, то России нужно идти совсем другим путем, не путем кровавых переворотов, насилия и террора, а путем социальных реформ и экономических преобразований. Я об этом много думаю последнее время… Да что последнее время!.. Еще когда брата Сашу казнили, я маменьке то же самое говорил! – Тут молодой мой друг запнулся на миг и даже как будто смутился. – Ох, извините великодушно… Ведь зарекался я о брате заговаривать с посторонними. Вы, Николай Афанасьевич, явное дело, не посторонний мне человек, но все же… В общем, знайте: бумага, найденная мною в портрете, вовсе никакого отношения к политике не имеет, хотя и заслонял ее собою Николай Гаврилович Чернышевский. Удивился же я потому, что бумага эта действительно очень загадочная. Вот, извольте взглянуть.

Ульянов вытащил из внутреннего кармана пиджака листок, развернул его и поднес к моим глазам.

Теперь настала моя очередь удивляться. Это был… список опечаток из какой-то книги.

– Ничего не понимаю, – пораженно сказал я. – Какие-то опечатки… На коленях… уканавших… Soyez bienvenue!.. Что за шарада?…

– Именно что шарада, – подхватил Владимир. – Обратите внимание, здесь есть еще какие-то галочки и отчеркивания. И никаких указаний на то, из какой книги взята эта страница.

Я перевернул листок. Оборотная сторона была совершенно чистой.

– Ничего не понимаю, – повторил я.

– Да, мистерия, – согласился Владимир. – И вот еще что, – добавил он. – Страница эта мистериозная не вырвана из книги, а вырезана. Именно вырезана, причем очень аккуратно и весьма острым лезвием.

Д. Клугер, В. Т. Бабенко, В. Данилин. «Четвертая жертва сирени»

Д. Клугер, В. Т. Бабенко, В. Данилин. «Четвертая жертва сирени»

– Что, по-вашему, это может означать?

– Пока не знаю, – ответил Ульянов, пожав плечами. Он взял у меня листок, аккуратно сложил его и снова засунул в карман. – Ясно лишь одно: эта страничка – какой-то ключ.

Причем важный, недаром ее спрятали в портрет. И не чей-нибудь, а Чернышевского. Но пока мы не найдем, из какой книги эту страницу вырезали, мы ни на йоту не приблизимся к разгадке тайны. Так-то вот… Я ни слова не ответил Владимиру. Угольки надежды, ранее уже угасшие, теперь и вовсе покрылись толстым слоем холодного пепла. Я прекрасно отдавал себе отчет, что найти безымянную книгу по вырезанной из нее страничке, не имеющей каких-либо распознавательных знаков, – задача куда посложнее, чем отыскать пресловутую иглу в пресловутом стоге сена.

Книг на свете десятки тысяч, может быть, даже сотни тысяч… С какого конца подступить к сей проблеме – я просто-таки категорически не знал. Моего ума здесь явно было недостаточно… Вдруг Владимир хлопнул себя по лбу.

– Куда же это мы идем? Я совершенно механически выбрал дорогу, а ведь у нас была конкретная цель. Надо же! Пружинка – дзень, и сломалась! – Он непринужденно рассмеялся. – Мы с вами, Николай Афанасьевич, полагали навернуться к господину Хардину. Это обязательно. Но сейчас, после того, что мы услышали от господина Пересветова, думаю, нам всенепременно следует посетить книжную лавку Сперанского. Вот туда мы сейчас и пойдем, это совсем близко. А к Андрею Николаевичу уж потом.

Мы повернули назад и снова направились к Заводской улице.

Я шел и ловил себя на том, что мысли так и прыгают в голове, причем вместо одной, какой-нибудь дельной, вдруг абцугом выскакивает совершенно неожиданная, нисколько в данный момент не обязательная. Шарада… Опечатки… Насилие и террор… Террор и насилие… Листок из книги… Лавка Сперанского… Внезапно пришло мне на ум, что вот жилбыл отставной поручик Сперанский и вдруг взял да сноровил книжный магазин, а потом к нему еще и библиотеку добавил. И эта книжная лавка с библиотекой уже полтора десятка лет как благоденствуют. А ведь я, отставной подпоручик, тоже мог бы, наверное, книжный магазин учинить. Дело благородное, старательное, просвещению способствующее, и дочь моя со мною работала бы. Эх… Нет у меня книжной лавки, и, видимое дело, уже никогда не будет, а дочь моя вообще неизвестно где. Вот ведь беда неизбывная! Любая, даже самая отвлеченная мысль непременно возвращала меня к моей Аленушке… Мы свернули на Заводскую и через несколько минут действительно оказались у магазина, обозначенного вывеской: «Книжная лавка А. Н. Сперанского».

Владимир не сразу вошел в лавку, а немного постоял, разглядывая широкие витрины магазина. Я тоже остановился рядом.

Витрины были уставлены и заставлены книгами – именно уставлены и заставлены, и даже перезаставлены. От прямых лучей яркого июньского солнца их защищали белые с голубыми прошвами наружные маркизы. Книги лежали в стопках, перевязанные бечевкой, стояли стоймя, выказывая корешки и лицевые стороны, некоторые были даже раскрыты, чтобы явить миру искусную вязь шрифта или красивый фронтиспис. Задние стенки витрин пестрели гравюрами и литографиями, пришпиленными к плотному картону.

Из книг здесь были главным образом новинки. Я увидел свежие тома собраний сочинений Лермонтова и Грибоедова, художественный фолиант под названием «Поэмы Оссиана» какого-то Макферсона, заново изданную «Жизнь Иисуса Христа» Фредерика Фаррара, чудесно исполненную детскую книжку «Гайавата» Генри Лонгфелло. Весьма торжественно выглядел альбом Василия Петровича Верещагина «История Государства Российского в изображениях державных его правителей». Иллюстрированная книжка под названием «Главнейшие съедобные и вредные грибы» сулила быть весьма полезной – я заядлый Д. Клугер, В. Т. Бабенко, В. Данилин. «Четвертая жертва сирени»

охотник до грибов, значительно в них разбираюсь, а все равно наверняка нашел бы в этой брошюре много для себя дельного. Наверное, хорош был «Путеводитель в Палестину по Иерусалиму, Святой Земле и другим святыням Востока». «Только куда уж мне в Палестину! – горько подумал я. – Вот спустился вниз до Самары – уже целое путешествие, да такое, что кому иному и не пожелал бы!» Зато «Альбом-путеводитель по Волге», стоявший рядом, был бы достопримечателен и мне – давно мечтал я проплыть по великой реке, ну, скажем, от Нижнего до Астрахани, города разные посмотреть, жизнь человеческую понаблюдать, да хорошо бы с Аленушкой, да с внуками… Ах, беда ты беда, опять все тот же бес за мысли дергает!.. Не путеводители тебе читать, дулебина бестолковая, а вон «Мысли о воспитании»

Джона Локка! Только сейчас уже поздно, ранее нужно было это делать, когда дочь еще не упорхнула из-под отцовского крыла… Я в сердцах шагнул в сторону, задев при этом головой фестончатый край маркизы, и толкнул дверь магазина. Владимир последовал за мной.

Внутри было немного душно, но не столь темно, как я мог вообразить по причине заставленных книгами витрин. Зал являл собою двусветное помещение, и сквозь верхние окна проникало достаточно солнечных лучей, чтобы покупатели не испытывали неудобства.

Как и в большинстве такого рода лавок, здесь царил особый запах, только книжным магазинам и присущий, – пахло типографской краской, лежалым картоном, переплетчицким клейстером и той своеобычной пылью, которую только бумага и может порождать.

Книг здесь было великое множество, не зря лавка Сперанского считается лучшим и самым богатым книжным магазином в Самаре, только не до книг нам было теперь, да и в витрине мы уже насмотрелись на новинки. Я отыскал глазами конторку и, достигши ее, попросил стоявшего рядом приказчика адресовать нас к старшему в магазине. Тот склонил напомаженную голову и провел нас в небольшую комнату, дверь коей располагалась в задней стене между высокими шкафами. Здесь тоже было немало книжных стопок, перевязанных бечевками, а более того имелось бумаг, разложенных на деревянном столе о двух тумбах и лежавших кипами на полках внушительного вида этажерки. За столом сидел сухощавый немолодой мужчина в светлом парусинном пиджаке и при цветном галстуке.

– Чем могу служить, господа? – Мужчина встал из-за стола.

Мы представились.

– Матвей Косьмич Ослябьев, – представился мужчина в свою очередь. – Старший приказчик сей книжной компании. Какими изданиями интересуетесь, господа? Наверное, вас привело сюда что-то особенное, коль скоро вы обращаетесь ко мне, а не ищете совета у книгопродавцев в зале? Уверяю вас, я знаю о книгах если не все, то очень многое. – Улыбка на лице Матвея Косьмича была весьма странной – приторной и кислой одновременно, что-то вроде меда с уксусом.

– К сожалению, не книги стали причиной нашего визита, милостивый государь, – сказал я, – не книги, а служащие вашей, как вы сами сказали, компании. Правильнее сказать, даже не служащие, а всего одна служащая – Елена Николаевна Пересветова.

Матвей Косьмич вмиг посерьезнел. Мед из улыбки весь вышел, как, впрочем, исчезла и сама улыбка, а вот уксус остался.

– Понимаю. Понимаю. – Матвей Косьмич вышел из-за стола и, сделав два шага, приблизился к нам. – Вы, сударь мой, назвали себя Ильиным Николаем Афанасьевичем, разве нет? А девичья фамилия Елены Пересветовой – Ильина. Стало быть, Елена Николаева Ильина приходится вам дочерью. Я правильно угадал?

Я лишь коротко кивнул. Владимир пока не сказал ни слова.

– Мне чрезвычайно неприятно сообщать вам это, сударь мой, однако же скрывать не буду. – Старший приказчик несколько секунд помолчал. Признаться сказать, его обращение «сударь мой», вполне естественное в обыкновенном разговоре, почему-то немало меня короД. Клугер, В. Т. Бабенко, В. Данилин. «Четвертая жертва сирени»

било. – Елена Николаева Пересветова уволена от должности в нашем магазине и более здесь не работает.

– Как – уволена от должности? – так и ахнул я.

– Совершенно справедливым образом, сударь мой. Две недели назад, после… хм-хм… весьма прискорбного события, произошедшего, можно сказать, в нашей лавке, Елена Николаева Пересветова не вышла на службу и больше так и не появилась. Извините, сударь мой, я понимаю, вам больно это слушать, ведь речь идет о вашей дочери, но истина остается истиной. Упомянутую Елену Николаеву Пересветову по известному пункту можно было бы уволить и без объяснений, однако вот вам объяснение: по причине оставления места службы без соблюдения необходимых правил и условий.

– Вы упомянули о прискорбном событии, уважаемый Матвей Косьмич, – вступил в разговор Владимир. – Может быть, вы сочтете возможным пояснить, что именно произошло в вашем магазине?

– Весьма и весьма сожалею, господа. – Старший приказчик скривился так, будто к уксусу добавился еще и лимон. – Я не вправе говорить об этом. Господин управляющий особым образом распорядился на этот счет. Мы весьма печемся о репутации нашего магазина, и для нас крайне нежелательно, чтобы разного рода слухи и домыслы появлялись в газетах.

И прошу вас, господа, не говорите «в вашем магазине»! Это неверно. Рядом с магазином – да, во дворе. Но никак не в магазине, уж извините!

Д. Клугер, В. Т. Бабенко, В. Данилин. «Четвертая жертва сирени»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам

Pages:     | 1 ||

Похожие работы:

«ПРОГРАММА ВОЕННО-СПОРТИВНОГО КРУЖКА "ЮНЫЙ АРМЕЕЦ" для обучающихся 7-11 классов Программу разработала замдиректора по ВР Аветисян Аракся Арутюновна ОГЛАВЛЕНИЕ I.Результаты освоения курса военно-спортивного кру...»

«http://photo-element.ru/ps/children/children2.html ХЭ ГЛАВНАЯ КАРТА САЙТА НОВОСТИ СТАТЬИ ССЫЛКИ ГАЛЕРЕЯ ФОТОГРАФИЯ ОПРОСЫ ФОРУМ СВЯЗАТЬСЯ МАМИНА ШКОЛА, или КАК ФОТОГРАФИРОВАТЬ СВОИХ ДЕТЕЙ Часть II ОГЛАВЛЕНИЕ: 1. ВВЕДЕНИЕ 2. ГЛАВА I. Д...»

«udc 398.2/.8:82.08:81’37 Марина А. Венгранович (Тольятти) Фольклорный текст в аспекте базовых 167 стилевых черт Овај чланак је посвећен функционалноКључне речи: стилском аспекту ф...»

«Ф Е Д Е Р А Л Ь Н О Е АГЕНТСТВО ПО Т Е Х Н И Ч Е С К О М У РЕГ УЛ ИР ОВ А НИЮ И МЕТРОЛ ОГИИ СВИДЕТЕЛЬСТВО об у тв е р ж д е н и и ти п а с р ед ств и зм е р е н и й RU.C.28.001.A № 42493 Срок действия до 21 апреля 2016 г.НАИМЕНОВАНИЕ ТИПА СРЕДСТВ ИЗМЕРЕНИЙ Измер...»

«АНАЛИТИЧЕСКАЯ СПРАВКА о результатах инновационной деятельности в ГБОУ школа № 302 за период с 01.09.2012 г. по 01.09.2013 г. Полное наименование ОУ: государственное бюджетное общеобразовательное учреждение средняя общеобразовательная школа № 302 Фрунзенского Административного района СанктПетербурга. Руководитель ОУ:...»

«Ко 2-му изданiю. Предпринявъ полный переводъ труда Валишевскаго, мы сочли необходимымъ проверить всъ доку­ менты, на которые ссылается авторъ и по возмож­ ности, привести ихъ подлинный текстъ. Многiе изъ нихъ, написанные первоначально по-русски потеряли при переводе на французскiй языкъ отличающую ихъ своеобразность, придающую имъ особенное значенiе въ...»

«Муниципальное дошкольное образовательное учреждение "Детский сад "Росинка" г. Надыма"ВЕСЕЛЫЙ ФЙТБОЛ Дополнительная общеразвивающая программа г. Надым, 2014 "Весёлый фитбол" Дополнительная общеразвиваю...»

«Раздел 1. ЭСТАФЕТА НАУЧНОГО ПОИСКА: НОВЫЕ ИМЕНА О. Г. Попова, Н. В. Черникова ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ВРЕМЕННОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА ВЕСНОЙ 1917 г. (По воспоминаниям политиков революционной эпохи) Россия была активной участницей Первой мировой войны, входя в состав крупнейшей коалиции в...»

«Случайные заметки (Ленин)/I Материал из Викитеки — свободной библиотеки Случайные заметки (Ленин) Перейти к: навигация, поиск Случайные заметки — I. Бей, но не до смерти Оглавление II. Зачем ускорять превратность времен?...»










 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.