WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 


Pages:   || 2 |

«Алексей Алексеевич Волков Гавань Командора Серия «Командор», книга 4 Текст предоставлен издательством «Крылов» ...»

-- [ Страница 1 ] --

Алексей Алексеевич Волков

Гавань Командора

Серия «Командор», книга 4

Текст предоставлен издательством «Крылов»

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=157322

Аннотация

Нелегок путь на родину.

Бывшие пассажиры круизного лайнера «Некрасов»,

ставшие невольными путешественниками во времени,

добрались до Европы. Но там продолжается война

Франции с Аугсбургской Лигой, и Командор, считающийся

французским дворянином, вынужден принять в ней

участие. Действия каперов в Ла-Манше, конвоирование торговых караванов, причем на некоторых «купцах»

находятся бывшие современники и соратники. Наконец, долгожданная Россия, не слишком ласковая, но родная. И попытка хоть в чем-то изменить код истории. Возможно ли это?

Содержание Часть первая 4 Конец ознакомительного фрагмента. 138 Алексей Волков Гавань командора Часть первая Франция – новая родина Кабанов. Меланхолия Дул легкий ветерок. Его хватало, чтобы немного надуть паруса, а вот волны он вздымал еле-еле. Не крутые смертоносные горы и не череда валов, так, небольшие неровности. Лишь благодаря им океанскую поверхность нельзя было назвать гладью. Нечто извечно волнующееся, переменчивое, разве что в нынешней ипостаси – обманчиво-ласковое. Сливающаяся с горизонтом голубизна да искристая солнечная дорожка на ней.

Не знаю почему, но вспомнилась ранняя юность.

Такое же море, нагретый, местами прямо горячий песок, друзья тех лет, запах солнца и моря от загорелого тела, дюны, чуть наклоненные прочь от берега сосны за ними… Постоянные затеи в воде, прохладной, но привычной с детства… Тогда казалось – это будет всегда и впереди ждет лишь череда праздников, успехов, достижений… Но только казалось. Ничего этого нет. Сосны и песчаные дюны стали чужой страной. Затеи пропали.

Друзья оказались кто где. Некоторых давно не стало.

Если же точнее – то не живые, не мертвые, ведь они просто еще не родились. Вплоть до того, что не родился я сам. И даже мои пра-пра… Осталось лишь море. Да и то не родное, Балтийское, а экзотическое, Карибское, применительно к нынешним дням – флибустьерское. Еще более жестокое за счет добавления к стихии людской алчности и кровожадности.

Впрочем, сейчас вокруг лежал океан. Море мы давно оставили позади. Сколько можно? Два с лишним года скитаний по небольшому клочку воды, густо напичканному островами и замкнутому с трех сторон двумя материками с одним и тем же именем – Америка.

Больше двух лет… Иногда мне кажется, что я прожил несколько жизней, и ни одна не была похожа на другую.

Детство, перешедшее в бесшабашную юность.

Споры, забавы, первая любовь, школа, мечты… Служба. Ответственность, понятие долга, мотание по гарнизонам, моя первая война, и опять гарнизоны.

Гражданская жизнь. Работа, семья, развод, пустая карусель никчемных дел, когда ни в чем давно не видишь смысла, однако все равно живешь по инерции, зная – это уже навсегда.

И вот теперь нечто настолько новое, что даже фамилия превратилась в вольный перевод на французский, зато неожиданно вернулась кличка, которая была у меня в юности.

Командор.

Злосчастный круиз. Лайнер, по непонятным и необъяснимым причинам провалившийся в прошлое.

Нападение эскадры британских флибустьеров. Вакханалия смерти. Попытки выжить, а в итоге – карьера пиратского капитана.

Только я никогда не болел морской романтикой. Более того – всю жизнь считал, что море хорошо исключительно с берега, а корабль красиво смотрится лишь на картинке.





А уж романтика на крови… Наверно, я просто устал. Вечные скитания по волнам, напряжения штормов, чувство ответственности за все и за всех, расчет напополам с сумасшествием боев, и смерти, смерти, смерти… У меня здоровая психика. Мне никогда не снились окровавленные мальчики с укором в остекленевших глазах. Тем более что не мальчиками они были, а здоровыми мужиками. Ни в той войне, ни в этой я не испытывал раскаяния, а если кого и жалел, то только своих. Тех, кого не уберег или против кого ополчилась судьба. Войны без потерь не бывает… Нет, хватит! Не хочу! Ничего не хочу! Не хочу крови, грязи, ветра, криков, парусов, волн, чужих земель.

Ничего не хочу. Сколько можно все валить на одного человека?

Просто пожить в покое без особых забот и напряжений. Ведь кто-то живет именно так, и ничего, счастливы. Гораздо больше, чем я, у которого приключений хватит на дюжину человек.

Все, что хочу, – домой. В Россию. Повесить шпагу на стене, рядом разместить пистолеты и лишь порою вспоминать о былых походах. А то и не вспоминать вообще.

И сразу разум ехидно вставил свою реплику: а это возможно? Единственное, на что я могу претендовать на родине, – все та же служба. Не за горами Северная война, и вновь придется убивать. Есть такое слово – долг.

Ладно. Пролитие крови ради Отечества даже церковь не считает грехом. Но уж никак не ради наживы или мести, пусть нажива нужна, чтобы жить, а месть моя была праведной.

Не я начал эту войну с безжалостными хозяевами моря. Они напали первыми, без всяких оснований и предупреждений, и почти восемьсот человек с того света буквально молили об отмщении.

Надеюсь, их души довольны. Все. Хватит. Я расплатился сполна. Отныне если брать в руки оружие, то только на благо родине. А море… На море отныне буду смотреть исключительно с берега. Когда наконец прорубим окно в Европу.

Хотя логичнее было бы сделать дверь.

Все равно хватит. Скоро придем в Европу, отдохнем, да и рванем домой. Только дорогу прикинем поудобнее.

Главное – это как-то убедить Петра, что чин лейтенанта в моем патенте не имеет никакого отношения к флоту. Государь, в отличие от меня, любит море. А я в любом случае предпочту действовать на твердой земле.

Может, его к полетам склонить? Уж простейший воздушный шар мы как-нибудь изготовим. Все приятнее, чем испытывать на своей шкуре очередной шторм.

Я так погрузился в не слишком веселые мысли, что едва услышал деликатное покашливание у себя за спиной.

– Слушаю, Валера.

Наш шкипер давно и полностью выздоровел от полученных ранений и весь переход был бодр. Гораздо бодрее меня, во всяком случае. Понятно, он моряк, я

– нет. Но у меня были и другие, дополнительные, причины для грусти. Покидая, всегда оставляешь на месте часть своего сердца.

– По моим расчетам, завтра к вечеру подойдем к берегам Франции… – Валера, внимательно оглядывая горизонт, с ноткой суеверия добавил: – Если погода, блин, не переменится.

Бригантина, определенно, не пароход. Зависимость от погоды порою убивает. Дунет ветер не с той стороны, и все тщательно разработанные планы летят к черту.

И вообще, какой умник решил, будто эти кораблики приспособлены для океанских переходов?

По длине – портовый буксир моего времени. Только такой буксир, как явствует из названия, ходит по гавани, а не от одного материка к другому. И команда у него – несколько человек, а не та толпа, которая собралась на борту «Лани». Считая с женщинами – больше сотни. Селедкам в бочке куда просторнее.

Специфика нынешней морской службы. Вахты собственно моряков, канониры плюс хотя бы небольшая абордажная команда. Если бы кто знал, сколько сокровищ находится в трюмах, не миновать бы нам череды боев с выстроившимися вдоль волн любителями поживы. Не миллионы, но все-таки. По нынешним временам… Весь путь мы старательно избегали любых встреч.

Несколько раз на горизонте маячили паруса, и мы немедленно сворачивали в сторону, не задаваясь вопросом: друзья, враги? Драки ради драки я не люблю, а вводить кого-то в искушение – даже как-то не похристиански. Хоть и никудышный из меня христианин.

В общем, путешествие было паршивым. Что хорошего в море? Ладно, сильных штормов на пути не попалось. Да путеводной звездой где-то впереди лежала Европа. Надоели субтропические острова с их курортной природой и буйным населением. Я там не оставил ничего, кроме могил моих спутников.

Да и могил у большинства нет.

Если же и оставил, то разве что душу… Валера говорил еще, но я настолько был погружен в собственные мысли, что пропускал его слова мимо ушей.

Действительно устал. Надоело стрелять, рубить, колоть, командовать… Хочу лишь тишины и покоя.

Потом по краю сознания проходит мысль: при чем здесь мои желания? Раз уж я взял на себя ответственность за людей, то должен нести сей крест если не до конца, то хоть до Европы. Бездействие начальства разлагает подчиненных. А последнее, в свою очередь, зачастую приводит к беде. Порою – к катастрофе. И уж в любом случае ничего хорошего не получается.

…Подходил к концу первый год моей офицерской службы. Я был молоденьким, неоперившимся лейтенантом, который лишь самому себе казался многоопытным, бывалым. Хотя было это еще до той, моей войны. Вернее, война шла, только тогда еще не для меня. Что называется, локальная, не затрагивающая большую часть армии.

Наш полк стоял палаточным лагерем. Лето выдалось жарким и засушливым. В ответ на неблагоприятную пожароопасную работу начальство приказало усилить борьбу с курением. Везде, кроме специально отведенных мест.

Но люди есть люди. Им запрещай, не запрещай, они все равно будут поступать так, как удобно, а не как требуют. Да и мало ли запретов в нашей жизни?

Причем отнюдь не только в армейской.

Нарушали внаглую, нимало не считаясь с приказами. Моя просьба хотя бы соблюдать некоторые приличия не помогла. Плевали солдаты на просьбы с самой высокой колокольни.

И тогда пришлось вспомнить один старый трюк. С ним меня познакомили еще в училище. Даже помню кто. Один из наших лучших преподавателей, майор Смирнов. Боевой знающий офицер, пользующийся у нас, тогда еще курсантов, полнейшим уважением.

Чашу моего терпения переполнил обычный окурок.

Он нагло красовался посреди палатки, словно лежать на видном месте для него было в порядке вещей.

Сухой брезент вспыхивает как порох. Главное – поджечь, а там не успеешь толком среагировать, как уже остался без крыши над головой.

И тогда я разозлился по-настоящему.

Бычок был обнаружен перед вечерним построением, когда бойцы уже направились на подобие плаца.

Им же лучше. Первая возможная гроза так и не разразилась над их головами. Обошлось без криков. Сюрприз их ждал после отбоя. В палатке. В моем лице.

По летнему времени темнело поздно, но в палатке уже царил полумрак. Поэтому меня увидели не сразу, а спустя несколько мгновений. Но раньше ли, позже ли – это теперь не имело никакого значения.

– Взвод на выход! – коротко скомандовал я.

Они построились. Без энтузиазма, наверняка матерясь про себя, однако куда в армии от начальства денешься?

– Что это? – Я показал бойцам окурок.

Ответом была тишина. Видно, по голосу поняли – шутки кончились, и теперь ожидали разборок, выяснений, кто из них является нарушителем приказа.

– Мне плевать – чей, – успокоил я взвод. – Зато мне не наплевать, что мои приказы игнорируются.

Читать нотации дальше я не стал. Решил, что словами все равно не пробьешь этих молодых охламонов. Не понимают люди слов, если слова не подкреплены делом.

– Плащ-палатку.

Приказание было выполнено с некоторой задержкой. Бойцы пока не понимали, во что они вляпались.

– Саперные лопатки. Всем.

Я бы обязательно добавил оружие, однако оружейка, на счастье солдат, была закрыта. Им просто повезло…

– Первое отделение, берись! – Я торжественно положил в центр плащ-палатки злосчастный окурок.

Бойцы все еще не понимали. Может даже думали, что у взводного поехала крыша.

– Взвод бегом!

Руки солдат привычно согнулись в локтях.

– Марш!

И мы побежали. В хорошем темпе.

Окрестности лагеря я изучил достаточно неплохо и заплутать не боялся даже в темноте. Уж с чем, а с ориентацией никаких проблем у меня никогда не возникало.

По ощущениям, мы отбежали километров на десять, когда мне понравилась одна из полян. Понравилась – громкое слово. Кроме луны, никакого освещения не было, но не цветочками же я собирался любоваться! Цветочки оставим для сентиментальных барышень, буде таковые еще уцелели на свете.

– Стой! Копай! – Я старательно отмерил квадрат два на два метра. – Глубина – два метра. Приступить!

Орудовать малой саперной лопаткой – удовольствие из последних, однако никто не роптал. Понимали – я ведь мог ошибиться с выбором места и заняться исправлением ошибки. Например, приказать копать чуть дальше. Поляна большая, а не хватит – найдутся другие места.

Трудились быстро, то и дело сменяя друг друга.

Я подождал, пока яма достигнет требуемого размера, и скомандовал:

– Становись! Головные уборы снять!

Бычок полетел примерно по центру. Я взял под козырек, прощаясь с бедолагой, и вздохнул:

– Пусть земля будет пухом! Закапывайте, ребята!

Обратно я вел их опять бегом. Только направление взял чуть в обход, чтобы путь был длиннее.

Летние ночи коротки. Когда взвод вернулся к палатке, небо ощутимо стало светлеть. Утреннего подъема никто не отменял.

Как всегда в подобных случаях, нагружены мы оказались без меры. Я сам мечтал, где бы притулиться, отдохнуть хоть полчаса. Куда там! Об этом даже нечего было мечтать, и оставалось выглядеть бодро да смотреть молодцом. На радость начальству и на зависть бойцам. Нам разве привыкать?

И только во время случайно выпавшего перекура мой тогдашний приятель, Витька Кривцов из второй роты, покачал головой:

– Ну ты и зверюга! Бойцов не жалко, хоть себя пожалей! Человеку отдых нужен, даже если он офицер.

Зачем так людей гонять? Им бы свой срок отбыть…

– Дослужусь до полковника, тогда отдохну. А бойцы молодые, им дурную энергию девать некуда. Зато порядок наведу.

Кривцов в сомнении покачал головой.

Бычки больше действительно в палатке никогда не валялись. Как я ни проверял. Курили, конечно, однако осторожно, старательно заметая любые следы.

Через две недели в соседней роте сгорела палатка.

Начальственного шума было!

Уже потом, когда я превратился в штатского гражданина, как-то случайно встретился с одним из моих бывших бойцов. На крутой, мне никогда такая не светила, тачке, весь из себя… Поговорили по-дружески о том о сем. Между делом всплыл злополучный окурок.

– Молодцом вы были. Мы сразу поняли – мужик.

– Я ж вас гонял, – напомнил я.

– Так по делу. Молодые мы были, дурные. По-хорошему бы не поняли. Похороны – это доходчиво и ясно. Опять-таки, круговая порука. Каждый отвечает за всех… А полковником я так и не стал. И даже до майора не дослужился. Остался вечным капитаном. Но кто знает свою судьбу?

…Я обидел его, я сказал: «Капитан, Никогда ты не будешь майором…»

Пока я вспоминал, Валера решил – говорить со мной бесполезно. Зря, между прочим, решил. Меланхолия прошла, словно никогда не бывала. Если же что осталось, то кто углядит?

– Всех наверх!

Моряки кое-как собрались на палубе. У нас не военный корабль. Флибустьеров в строю стоять не заставишь.

– Отдохнули – и хватит. Скоро Франция. Забыли, что идет война? Столкнемся с противником – хотите пузыри пускать?

Кое-кто попытался возразить. Пришлось рявкнуть так, что недовольных не осталось. И вместо приятного времяпровождения невдалеке от своих берегов людям пришлось отрабатывать всевозможные действия в чрезвычайных ситуациях.

Откровенно говоря, с одной стороны, моряки были даже рады. В делах время летит быстрее. Да и по сравнению с реальными походами это казалось всем игрой.

– С этого дня оружие всем иметь при себе. Если мешает в работе, то где-нибудь под рукой. Не хватало еще… Я сам не знал, чего могло не хватать. Все-таки не Карибское море. Почти цивилизованные места. До французского берега рукой подать. До английского, кстати, тоже… Флейшман. Бригантина в тумане Вторую половину океанского перехода Сергей пребывал в меланхолии. Он много времени проводил в полном одиночестве или на кормовом балкончике, а чаще – на квартердеке. Задумчиво смотрел на море, почти непрерывно курил, на вопросы частенько забывал отвечать. Может, просто не слышал их.

Он даже внешне как-то сдал. Стал более расслабленным, на лице отчетливее проявились морщины.

Словно наш предводитель постарел. С одной стороны, я его понимаю – столько времени тащить на плечах такой груз и вот наконец приблизиться к цели.

До желанной Европы рукой подать. Кровавые воды Карибского моря далеко позади. Тут поневоле захочешь просто отдохнуть, отринуть на какое-то время текущие дела и хлопоты. Благо, они не идут ни в какое сравнение с перенесенными нами. Я бы и сам с удовольствием провалялся бы на диване месяца два, и чтобы меня никто не беспокоил. Кроме Лены. Но корабль маловат для любовных утех. Отдельная каюта есть лишь у Командора. Хотя он частенько покидает ее и одиноко торчит на юте.

Гораздо хуже, если Сергей пытается оценить проделанный нами путь. Слишком там много крови. Порою – пролитой напрасно.

Хотя вряд ли бывалый вояка станет переживать изза чужих жизней. Если это не жизни друзей. Я и то не просыпаюсь в кошмарах, хотя вроде человек изначально мирный, непривычный к подобным вещам.

Век сильно повлиял на нас, заставил изменить прежнюю систему ценностей, иначе взглянуть на многое, что казалось нам раньше незыблемым и неопровержимым. Многое ушло, как подозреваю, без возврата, а то, что заняло освободившееся место, с точки зрения морали двадцать первого века больше подходит преступникам, чем порядочным людям.

Впрочем, порядочные люди, иными словами – люди с положением, в наше время творили не меньше гадостей. Только не так открыто, стараясь, чтобы никто ничего не узнал.

Здесь же врага принято уничтожать собственноручно, без посредников, без обдумываний алиби и без страха перед законом. Если подумать – даже порядочнее.

Но – хватит. Бумаги у нас всех в порядке. Доберемся до берега – я со спокойной душой повешу шпагу над изголовьем дивана. Кабан хочет вступить в армию Петра – вольному воля. Я же предпочитаю заниматься более мирными вещами. Открою дело.

Прежде здесь, потом попробую в России. Там сейчас можно отлично развернуться. Своих купцов не так много, с моим-то опытом не особенно трудно выбиться в большие люди. Ардылова могу припахать. Руки у бывшего раба Командора золотые. С его помощью можно такое производство отгрохать! Особенно если заручиться поддержкой сурового императора… Если и возьмусь когда за оружие, то только для защиты своего имущества. И никак иначе. Еще семью заведу. Надо и нам с Леной заиметь ребенка. Все равно лучше женщины я здесь не встречу. Чужие они здесь. Переспать с ними можно, а жить нельзя.

Потом, уже недалеко от Франции, Кабан стряхнул с себя меланхолию и принялся усиленно нас гонять.

Словно мы по-прежнему находились в проклятом архипелаге, а не у берегов благословенной Европы.

Нравы-то здесь должны быть иными?

Впрочем, почему бы не потренироваться напоследок? В память о прошлом. Заодно время убьем. Последние мили имеют подлое свойство растягиваться до бесконечности. Чем же еще занять себя настоящим мужчинам? На данный момент это – всего лишь игра. Даже Маратик с радостью в нее включился. Первые сражения он почти позабыл, и ему невдомек, что наяву все это выглядит намного непригляднее. Что взять с ребенка?

Валера оказался прав. К берегу мы вышли на следующий день к вечеру. Довольно позднему вечеру, надо признаться. Но определиться поточнее сумели. Мы находились несколько южнее Шербура. У меня этот город ассоциируется главным образом с музыкой к фильму «Шербурские зонтики». Сам фильм я никогда не видел, а музыку любил слушать отец. В исполнении оркестра Поля Мориа, если не ошибаюсь. Довольно милая мелодия. Мне она и самому нравилась когда-то, а потом я ее просто не слышал.

О городе с таким названием я не задумывался и даже не предполагал, что это порт. Мои прогулки совершались в Средиземном море. В Атлантику я не заглядывал, поэтому откуда мне знать здешние причалы.

Человек редко захламляет память ненужными вещами.

Нет, во Франции я был, только опять-таки в других краях. А страна по европейским меркам немаленькая, городов хватает.

Шербур стоит на берегу Английского канала. От него недалеко до Британии. Первоначально мы думали идти в Брест, однако там сейчас главная база французского флота. Начнутся подробные расспросы, выяснения… оно нам надо?

Самое лучшее – затеряться среди миллионов таких же, как мы, подданных короны, не афишируя свою прежнюю славу. Спокойно оглядеться, отдохнуть и дальше уже определяться с дальнейшими действиями. Кабан официально в отставке, мы вообще люди невоенные. Нам бы тихо-мирно переждать некоторое время. Так зачем лишние проблемы? Спокойный порт гораздо лучше любой базы. Тем более – главной. Поэтому Шербур, а не Брест.

Мы повернули вдоль берега, держась от последнего на довольно порядочном расстоянии. Ночь выдалась довольно тихая. Бригантина легко скользила по воде, а команда предвкушала грядущие простые радости.

Благо, денег на эти радости хватало с избытком. И как ни гуляй, еще останется на собственный домик, а то и на какое-нибудь небольшое дело. Море – удел бедных.

Ночь прошла спокойно. Неправда, будто близость берега обязательно вызывает возбуждение. Долгий переход утомляет. Да и берег лишь показался, а вход в порт должен состояться лишь утром. Если подумать

– куча времени. Поэтому все шло, как обычно. Согласно вахтенному расписанию.

Зато едва начало светлеть, команда была на ногах.

А уж женщины, по-моему, встали еще раньше. Собрались в капитанской каюте, изгнав оттуда Командора, и занялись бесконечными примерками да сложнейшими раздумьями по поводу нарядов.

Изначально понятно – моды в метрополии опережают таковые же в отдаленных колониях. Но все же нашим подругам, по извечно женскому тщеславию, хотелось выглядеть если не лучше, то хотя бы не хуже местных обитательниц.

Нам было проще. Кое-как почистились, привели себя в относительный порядок и посчитали подобные дела исполненными. У нас хватало других обязанностей. Например, благополучно добраться до желанного порта. Море не любит расслабленности.

Посветлеть-то посветлело, однако все вокруг затянуло густым туманом. Это на суше его разгоняет самый легкий ветерок. Здесь же иначе. Вроде и дует, и в то же время вокруг висят белесые клочья. Видимости никакой. Тут не только мимо порта, мимо материка пройти – плевое дело. Или наоборот – наткнуться на него. Только избави Бог от такого натыкания! Утонуть в конце пути – это даже не глупо, а уж и не знаю, как назвать. В общем, не желал бы я подобной судьбы.

Мы продолжали двигаться под минимумом парусов. Впередсмотрящие пялили глаза, пытались рассмотреть впереди хоть что-то до того, как станет слишком поздно.

– Слышите?

Откуда-то спереди долетели звуки горна. Но было непонятно, насколько далек от нас неведомый горнист.

Мы продолжали следовать прежним курсом. Разве что матросы стояли наготове, да Кузьмин чуть напрягся у штурвала.

Туман заметно поредел. Видимость улучшилась.

Но силуэт корабля мы заметили, когда до него оставалось меньше кабельтова. Спустя два десятка метров уже стало ясно, что перед нами, вернее, несколько в стороне от курса, лежит в дрейфе небольшой фрегат.

Паруса на нем были убраны, зато на корме развевался флаг. Тот самый, британский, который с самого нашего прибытия в эту эпоху действовал на нас похлеще, чем пресловутая красная тряпка на быка.

– Лево руля! К абордажу! – Командор среагировал на чисто инстинктивном уровне. Раз перед тобой враг, то надо атаковать.

– Ядрами заряжай! – Жан-Жак уже распоряжался на палубе.

Дополнительные паруса мы поставить явно не успевали, да скорости и без того хватало для наших нужд.

На вражеском корабле тоже заметили нашу бригантину. Там торопливо забегали. Большинство бросилось к пушкам, словно надеялись успеть угостить нас чугунными подарками.

Пока вскроешь бочонки с порохом, засыплешь его в стволы, утрамбуешь… Это при условии, что ядра и порох уже у орудий, а не покоятся в крюйт-камере.

Нам было проще. Мешочки с зарядами для первого залпа на всякий случай были тут же, на палубе. Плюс загнать на место мешок или насыпать порох лопатой

– разница велика.

Народ у нас был опытный, сноровистый, поэтому зарядить орудия одного борта мы успели. Англичане, разумеется, нет.

Впрочем, поставить паруса они тоже не могли. На все требуется какое-то время, а его британцам судьба не дала.

Им бы лучше изготовиться к рукопашной. Может, тогда бы удача и оказалась на их стороне. Но не сообразили, явно не ожидая нашего появления.

– Пали! – рявкнул Гранье.

Карронады выпустили ядра практически в упор. Потопить корабль с одного залпа – это из разряда фантастики. Пусть теории непотопляемости еще не существует, однако оружие таково, что сделать пробоину ниже ватерлинии удается исключительно при большом везении. Гораздо чаще корабли сгорают, чем тонут.

Зато психологический эффект от попаданий велик.

Британцы еще только приходили в себя, когда «Лань»

навалилась на фрегат.

– На абордаж!

Это была не команда, а озвучивание общего стремления. Оружие находилось на руках, и уж владеть им мы умели.

Главное – натиск! Мы привычно карабкались на более высокий борт фрегата. Кто-то лихо подтягивался и перемахивал на вражескую палубу, кто-то кого-то подсаживал, помогал приятелю. Мы проделали вместе столько походов, что не нуждались ни в каких указаниях. Все совершалось дружно, на едином порыве.

Противопоставить нашему порыву британцы ничего не смогли. Часть моряков находилась на нижней орудийной палубе. Те же, кто был на верхней, в большинстве не имели оружия.

Они даже не очень старались отталкивать нас или хоть как-то сопротивляться. Дух моряков был сломлен еще до боя. Вернее, настроя на бой у них не появилось. Не привыкли они к таким внезапным стычкам, да еще с достойным врагом.

Как всегда, сопротивляться пытались на юте. На верхней палубе матросы практически сразу сдались.

Выходы на нижнюю мы с ходу заблокировали. Пускай посидят там, смирнее будут.

Командор сам возглавил атаку на квартердек. С ним были Сорокин, Ширяев, Калинин. Только мы с Кротких чуть задержались, и теперь оставалось наблюдать за происходящим со стороны. Ширина кораблей не позволяет нападать сразу всем. Да и дело не в числе, а в умении.

Могу признать: британские офицеры сражались отважно. Хотя это была отвага обреченных, и никакой роли сыграть в схватке она уже не могла.

Не прошло и двух минут, как кто-то из помощников капитана был убит, сам капитан ранен, и сопротивление иссякло.

Фрегат стал нашим. Никаких потерь мы не понесли, если не считать пары раненых, да и англичане отделались легко. Несколько трупов, остальные попали в плен. Не самый худший вариант для наших противников. Учитывая предыдущие столкновения с гордым британским львом.

Сразу же по горячим следам провели допрос. Судьба любит порою пошутить. В таком тумане запросто укроется целый флот. Война в Европе все еще продолжалась, и наша названая родина по-прежнему воевала с половиной мира. Только у нас не было ни малейшего желания сражаться с целой эскадрой. Ни сейчас, ни в дальнейшем. Может быть, мы плохие патриоты, но в Европу пришли не за тем, чтобы поддержать честь французского флага. Сражений нам с избытком хватило в Карибском море.

На наше счастье, все объяснилось гораздо проще.

Фрегат «Глостер» был послан в заурядный дозор понаблюдать за Шербуром. Только наблюдения не задались. Им постоянно что-то мешало. Сначала – туман, потом – мы. Видно, не судьба.

– Пленных загнать в трюмы. Сорокин, Калинин, Гранье – осмотреть корабль, – распорядился Командор. – Я сейчас вернусь.

Все-таки плохо, когда с тобою находятся женщины.

Поневоле вынужден часть внимания уделять им. Я и сам устремился обратно на «Лань», вспомнив про Лену. Хотя по бригантине никто не сделал ни одного выстрела, но все-таки… Тревоги были напрасны. Наши женщины лишь недавно вышли на палубу. Как оказалось, орудийный залп застал их не совсем одетыми. Пока привели себя в надлежащий вид, все было уже кончено, и вместо одного корабля у нас вновь стало два.

Зато какое было изумление! Нам немедленно обрушились на шеи, стали шептать, что надо быть осторожнее, и прочий бред. Словно осторожностью можно выиграть хоть одну схватку! Напротив, побеждает, как правило, самый наглый. Тот, который в бою в грош не ставит собственную жизнь.

И уж самым огорченным оказался Марат. Мальчик выскочил на палубу раньше матери, однако у самого борта был перехвачен Петровичем. Это досадное происшествие помешало ему принять активное участие в абордаже. Поэтому мальчишескому горю не было границ. Он-то успел вообразить, как подберет на окровавленной палубе полусаблю и лихо обрушится на врагов. Тем самым склонив чашу боя на нашу сторону.

На деле и крови пролилось до обидного мало, и жестокой битвы как таковой не было. Куда ни взгляни, сплошные огорчения.

Сейчас Маратик смотрел на эскулапа, словно на злейшего врага, и все норовил пожаловаться отцу.

– У каждого в бою свое место, – покачал головой Ширяев. – Вот когда научишься драться, тогда включим в абордажную партию. Пока же твое дело – помогать раненым, если таковые будут, подносить ружья и вообще находиться на «Лани».

Жене Григорий ничего не сказал. На мой взгляд, Вике явно следовало всыпать за то, что недоглядела за сыном. Но у каждой пары свои отношения, и не мне вмешиваться в чужую жизнь.

– Все в порядке, – успокаивающе произнес я Лене.

Она продолжала висеть на мне с таким видом, словно это была первая схватка в моей жизни.

Сколько их было! Хотя надеюсь, что эта – последняя. Надоело уже. Тем более – флибустьерская карьера закончена.

Командору удалось первым освободиться из двойных объятий.

Он деловито взглянул наверх. При столкновении часть реи на фок-мачте отлетела, и наш предводитель старался определить: стоит исправлять повреждение или мы сумеем добраться до порта без ремонта? Идти-то всего ничего.

– Дойдем, – отозвался на невысказанный вопрос Валера.

В абордаже он участия не принимал. Должен же хоть один офицер оставаться на судне! Жан-Жак, разрядив орудия, задерживаться на «Лани» не стал и на фрегате оказался одним из первых. Хотя как канонир делать это был не обязан.

– Папа, я тоже хочу посмотреть на фрегат, – громким голосом заявил Ширяев-младший.

Тот дисциплинированно посмотрел на Командора.

Сергей кивнул. Мол, покажи мальчишке, раз так хочет. Зато воспоминание будет. Да и надо же воспитывать своих детей.

Григорий приподнял мальчонку, и крепкие матросские руки подхватили его, перенесли на фрегат. Ширяев легко перескочил следом. Иногда приходится побыть в роли экскурсовода.

Следом на фрегат отправился Петрович. Но этот совсем по другим делам – перевязывать своих и чужих. Раз уж взяли в плен, то должны же как-то о них позаботиться?

– Что с фрегатом делать будем? – спросил я.

Раз мы собрались завязать, нужен ли лишний корабль?

– Не бросать же, – пожал плечами Командор. – На короткий переход людей хватит.

Туман таял все быстрее, и скоро на нас излило сияние солнце.

Обетованная Европа лежала рядом. В каком-нибудь часе хода.

Кабанов. Долгожданное прибытие Сорокин с компанией задерживались, и тогда я сам вновь перебрался на захваченный корабль.

Решать что-нибудь не требовалось. Порт рядом, дотащить фрегат – дотащим. Пусть нам он и не нужен.

Не топить же!

Костя объявился рядом сразу. Вместе с остальными. Полное впечатление, что им было просто лень возвращаться на бригантину, вот и решили дождаться меня на трофее.

По всему, «Глостер» был неплохим ходоком. Поменьше нашего «Вепря», но все равно аккуратный, со всеми нужными пропорциями, и уж явно не уступавший погибшему фрегату ни в маневренности, ни в скорости. В мощи – да. Всего тридцать две пушки, но… Вот именно. Нам это было уже все равно. Даже грустно как-то стало. Странно.

Если подумать, позади остался далеко не лучший отрезок жизни. Пират – тот же бандит, только с морской дороги. Но таково свойство памяти – окрашивать прошедшее в более теплые тона, а то и подергивать их этаким романтическим флером. Недаром ветераны всех войн с годами вспоминают былые походы не только с гордостью, но и с некоторой ностальгией. Хотя есть ли во всех походах хорошее?

Нет, хватит. С прошлым покончено. Захват фрегата

– простая случайность. Своеобразное эхо минувшего, догнавшее нас у самой цели. Приобретенный устойчивый рефлекс прежде атаковать и лишь потом задумываться, надо ли нам это.

Плюс визитная карточка, которую мы вручим жителям Шербура, а заодно и наш прощальный подарок Франции. Стране, которая чисто юридически, по полученным нами бумагам, может считаться нашей здешней родиной.

Туман давно превратился в простую дымку. Мы наскоро прикинули, сколько человек следует назначить в призовую партию.

Я уже собрался вернуться на бригантину, когда меня окликнул вышедший из надстройки Петрович:

– Вас зовет пленный капитан.

– Как он? – Во время нашего краткого поединка я не стремился убивать и лишь пробил противнику правое плечо. Просто лишил его возможности орудовать шпагой.

– Жить будет, – усмехнулся Петрович.

Практика у судовых врачей в обычных рейсах невелика. Конечно, бывают несчастные случаи, всевозможные ЧП, но не так часто. Большей частью корабельные эскулапы – сущие бездельники. Наше счастье, что Петрович не только не растерял когда-то полученные знания, но и старался пополнять их. Хотя сам толком не очень знал зачем. Подозреваю, во многом благодаря обилию свободного времени, которое требовалось чем-то занять.

Зато в последние годы работы у него было чересчур много. Лишь не было привычных лекарств. Да и непривычных обычно тоже. И ничего, в основном научился выкручиваться. По количеству поставленных на ноги людей Петрович наверняка перекрыл в здешние времена все и всяческие рекорды.

Если усмехается, значит, на самом деле ничего особо страшного. По нынешним меркам, разумеется.

– Хорошо. Приду. – Это тоже чисто из местных правил – победитель навещает врага, и оба старательно расхваливают друг друга и вообще ведут себя так, словно отнюдь не собирались прикончить один другого.

Даже словечко придумали – галантность!

Все лучше, чем современная мне толерантность, проявлять которую надо исключительно к извращенцам всех мастей, экстремистам и прочим откровенным подонкам. Любое порядочное чувство давно осмеяно, поругано и объявлено глубоко неприличным.

Мы не собирались забирать фрегат себе и даже обосновываться на нем надолго. Капитан так и остался в собственной каюте. Разве что мои свинята успели малость потрясти сундуки и уж, само собой, вынесли прочь все имевшееся там оружие.

– Вы непревзойденный виртуоз стали, сэр, – встретил меня капитан. Он был довольно молод для своей должности. На взгляд – меньше тридцати лет. В военном флоте таковым полагалось еще бегать на побегушках, а вот поди ж ты, как-то выслужился. Интересно, за какие заслуги? Скорее всего – родительские.

На комплимент я отвечать не стал. Не говорить же, будто он был достойным противником!

– И ваши люди бесподобны. Они обрушились на нас с таким натиском, что почти никто ничего даже понять не успел, – продолжил тогда пленник.

– У них большой опыт в абордажных схватках. Да и во всевозможных нестандартных ситуациях им приходилось действовать очень часто. Было бы сражение не таким случайным, не знаю, кто бы вышел победителем.

Первая часть моей фразы была откровенным признанием, вторая – утешением раненому.

Все-таки с одним фрегатом мы как-нибудь бы управились. В крайнем случае – спаслись бегством.

– Позвольте полюбопытствовать, где приобретается такой опыт? – Разговор шел на французском. Благородным господам не пристало говорить между собой на каком-либо ином языке.

– В Вест-Индии. – Я не видел причины скрывать.

Ясно же, что мы не имеем отношения к регулярному флоту.

Надо отдать капитану должное – на его лице не дрогнул ни один мускул. Хотя, возможно, он просто не знал до конца всех условий работы на позабытых порядочными людьми окраинах. И не знал о весьма своеобразном отношении к пленникам, имеющим мало общего к общепринятым ныне европейским нормам.

Из-под расстегнутого камзола капитана проглядывала внушительная повязка. Угрозы для жизни рана, может, и не несла, однако болезненной была несомненно. Я же наносил удар в расчете, что правой рукой мой противник какое-то время действовать не сможет. Левой фехтовать дано не каждому.

– Что вы намерены делать с нами? – Наверняка это был тот самый вопрос, ради которого меня звали в каюту.

– Доставлю в Шербур. Там какое-то время вам придется пожить на фрегате, пока власти не решат, куда вас направить и где поместить… – Знатных пленников принято размещать у себя дома, но где он ныне, мой дом? В Пор-де-Пэ продан, а здесь вряд ли буду приобретать новый. У меня чемоданное настроение. Стоит ли при таком обрастать недвижимым имуществом?

– Я старший сын и законный наследник сэра… – Признаться, на фамилию родителя я не обратил внимания. Все равно она мне ничего не говорила. Не специалист я в подобных вещах. До сих пор те немногие знатные британцы, с которыми я сталкивался, – это достопамятный лорд Эдуард да сэр Чарльз. Плюс несколько человек рангом поменьше да дочь губернатора.

Никого другого я не знал, да особо и не хотел.

Имя наверняка было названо лишь для того, чтобы показать – передо мной человек непростой, поэтому относиться к нему надо по всем правилам усложненного этикета. Для меня же сказанное послужило объяснением молодости капитана. Хотя это я предполагал и так. Карьера всевозможных отпрысков всегда складывается удачнее. Причем отнюдь не только в сословном обществе.

– Шевалье де Санглиер, – запоздало представился я.

Титул невелик, но вдруг за ним скрывается целая галерея предков, уходящих корнями ко временам походов Карла Великого, а то и крушения Рима?

Удостоверившись, что имеет дело с человеком благородным, иначе говоря, одного с ним сословия, капитан почти открыто намекнул, что в качестве пленника предпочел бы содержаться в моем поместье. На худой конец – в моем доме. И за его благодарностью дело в таком случае не станет.

– Я очень долго не был во Франции. Признаться, толком не знаю, как обстоят мои дела здесь на данный момент. Поживите на фрегате недельку-другую, а там посмотрим.

Но нужен ли мне вообще персональный пленник?

Насколько понимаю, пора индивидуальных выкупов давно прошла. Теперь вопросами былых противников занимается государство.

Отпрыск забеспокоился. Даже сквозь холеный британский лоск кое-что пробилось. Странно, почему капитану настолько не хочется оставаться на корабле?

Морская болезнь, как у Нельсона? Или что-то другое?

Тогда – что?

Я пригляделся. Молодой аристократ был явно напуган, хотя изо всех сил старался не показать этого.

Словно знал нечто такое, что сделает пребывание в бухте Шербура опасным.

Интересно. Собственно, я в любом случае должен был какое-то время простоять в порту. Следовательно, таинственная опасность могла коснуться и меня.

А вот это уже не лезло ни в какие ворота. Хватит с меня опасностей. Пока хватит.

Пришлось надавить. Благо, кое-какой опыт в подобных делах был. И прежний, армейский, и нынешний, пиратский.

Нет, обошлось без пыток и прочих нежелательных эксцессов. Я миролюбивый человек, да и слова порою действуют не хуже физических мер. Главное – уметь их применять в соответствии с психологией допрашиваемого. Любой офицер в какой-то степени обязан быть психологом. В противном случае как из разнообразных людей сделать единый коллектив? Да и разбирать мелкие и не очень нарушения тоже приходится самому. Чтобы не выносить пресловутый сор из взводной или ротной избы.

Пленник выдержал от силы четверть часа. Потом раскололся.

«Глостер» не просто нес дежурное наблюдение за вражеским портом. Через неделю, максимум полторы, против города собирались применить адскую машину, которая должна была сровнять Шербур с землей. Такие же машины готовились для Деппа, Дюнкерка, Кале. В общем, для остальных атлантических портов Франции, кроме Бреста. Но в Бресте стояли основные силы королевского флота, поэтому и сам город был укреплен получше. При нападении на него без генеральной баталии не обойтись, а к ней британские адмиралы не стремились.

Они рассчитывали нанести врагу удар в более слабые места, посеять таким образом панику и уж тогда попытаться продиктовать свои условия мира. И чем больше при этом будет разрушений и погибнет народа, тем лучше. Тем сговорчивее станут уцелевшие.

Шербур для удара был выбран буквально пару дней назад. По данным разведки, через указанный срок в город намечалось прибытие Поншартрена, нынешнего морского министра и одного из доверенных людей Короля-Солнца. Погибнет – на какое-то время министерство окажется обезглавленным. Уцелеет

– доложит лично Людовику о том, что новому оружию британцев противостоять невозможно.

Жаль, про саму адскую машину пленник практически ничего не знал. Лишь видел изобретателя, некоего Меестерса, а все остальное поведал мне парой фраз.

Насколько я понял, речь шла всего лишь о гигантском брандере. Набьют его хорошенько порохом, а дальше то ли введут в бухту, то ли приткнут к крепостной стене. По представлениям изобретателя, взрыв должен получиться таким, что большая часть города превратится в развалины. Само собой, от крепости ничего остаться не должно. Да и корабли в бухте обречены.

Поддержкой адской машине должны послужить мортирные суда, но с поддержкой, или нет, по-моему, силу пороха британцы несколько преувеличили. А вот сама попытка воевать против мирных жителей – что другого ожидать от островных джентльменов? Концлагеря ведь тоже придумали они. Во время Англо-бурской войны на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков. Задолго до коммунистов и нацистов. Не зря говорят, что демократия – самый передовой строй. По части технологий подобного рода – безусловно.

В благодарность за сведения я пообещал пленнику принять все меры для спасения его драгоценной жизни. После чего покинул каюту. Теперь требовалось не только добраться до Шербура, но и предупредить местные власти о том, что должно случиться в ближайшее время.

Я в нескольких словах передал новости своим ближайшим помощникам, после чего мы наконец расцепились и двинулись к близкому порту.

Головной шла «Лань». Трофейный фрегат под командованием Сорокина двигался следом. Людей для двух кораблей было настолько мало, что, подвергнись мы нападению, дать достойный ответ не вышло бы. Еще на небольшом переходе управляться мы могли, а случись оказаться подальше от берега, проблем было бы столько… К счастью, британцев в зоне видимости не было. Мы медленно скользили по волнам. Возникший в дымке фрегат заставил было насторожиться, однако глазастый Жан-Жак довольно быстро разглядел над ним французский флаг. Такой же, как и тот, который развевался над «Ланью», а теперь и над захваченным «Глостером».

Дошли!

Впрочем, на дозорном фрегате отнюдь не разделяли нашу радость. Мы не были в обиде. Мало ли кто может поднять соответствующий флаг? Время военное.

Фрегат торопливо поднял часть парусов. На нем забегали, явно готовясь к возможному бою, а затем аккуратно бросили ядро по нашему курсу. Универсальное требование – лечь в дрейф.

Мы не спорили. Зачем лезть со своим уставом в чужой монастырь? Можем и в дрейфе полежать. Время еще раннее.

Довольно скоро к борту «Лани» пристала шлюпка, полная вооруженных моряков. Им сбросили штормтрап, и я занял место неподалеку.

– Лейтенант королевского флота де Буардок! – Командовавший досмотровой партией молоденький офицер безошибочно признал во мне капитана.

Правда, раскланиваться не стал. Лишь коснулся рукой шляпы.

– Шевалье де Санглиер, владелец бригантины «Лань». – Я поступил точно так же. Как равный с равным. Документы у меня были в полном порядке, и я протянул их Буардоку.

– А это? – лейтенант кивнул на наш трофей.

– Это мы захватили неподалеку. Часа полтора назад.

– Как? – Буардок явно опешил.

– Налетели в тумане, вот и пришлось атаковать.

Изумление прочно обосновалось на лице молодого офицера.

– Мы слышали не так давно пушечную стрельбу, но она была настолько короткой…

– Один залп, – уточнил я. – Мы дали его перед тем, как свалиться на абордаж. Вы же понимаете, что завязывать артиллерийскую дуэль с фрегатом было глупо. А тут британцы не успели толком опомниться, когда фрегат стал уже нашим.

Ох, молодость! Ведь наверняка мечтает о подвигах, сам же никак не в состоянии поверить довольно заурядному делу!

Недоверие никак не хотело покинуть лейтенанта, хотя спросил он явно не то, что собирался:

– У вас есть каперский патент, шевалье?

– В данный момент – нет. – А про себя добавил: «И в будущем не будет. К чему мне эта бумажка?»

– Как – нет? Вы разве не знаете, что по новому закону патент необходим, если вы занимаетесь подобной деятельностью?

– Мы не занимаемся ею, лейтенант. Да и захватили не купеческое судно, а боевой корабль. Который, кстати, в противном случае обязательно напал бы на нас. Или, чтобы бить врагов нашего короля, надо обязательно спросить перед тем разрешения? Фрегат мы передадим вашему командованию, пленных – тоже. И вообще, мы очень давно не были на родине.

– Тогда откуда вы?

– Мы возвращаемся с Карибского моря.

Кажется, Буардок кое-что знал о тамошних делах.

Достаточно, чтобы поверить моим предыдущим ответам.

– Надеюсь, вы нас пропустите в гавань? Можете убедиться, людей на обоих кораблях немного. Пленные заперты на фрегате в трюм. Кроме раненых, которым сделано некоторое послабление. По прибытии я немедленно навещу ваше начальство и договорюсь с ним о трофейном корабле и его команде. Кто у вас старший?

Ответ был несколько неожиданным:

– Капитан первого ранга барон Жерве.

Рядом со мной расплылся в улыбке Жан-Жак. С Жерве мы вместе защищали далекий Пор-де-Пэ от испанской эскадры. Поэтому отношения у нас были превосходными. И было это какой-то год назад. А кажется – настолько давно… Я, признаться, после отзыва барона в метрополию думал – встретиться с ним мне больше не суждено.

Впрочем, даже в эти времена мир не настолько велик… Ярцев. Моряки в порту Заваливаться в гости нежданными всей толпой достаточно невежливо. Поэтому пришлось разделиться.

К Жерве отправились трое: Кабанов, Ярцев и Гранье.

Сорокин остался за старшего на кораблях. На бригантине требовалось кое-что привести в порядок, да и фрегат приготовить к передаче. Флейшман пошел искать на первое время гостиницу или дом. Жилье, одним словом, хотя бы для своей компании.

Вначале предполагалось сразу распустить моряков по домам. Тех, кто возвращался именно во Францию, а не собирался следовать дальше. Но сообщенная пленным новость заставила несколько изменить планы. Вдаваться в подробности Кабанов не стал. Лишь объявил, что возможно нападение британцев на Шербур.

Этого оказалось достаточным, чтобы бывшие флибустьеры согласились отложить планы на несколько дней. Не из-за избытка патриотизма. Однако нападать на город, в котором они собрались какое-то время отдохнуть, – это уже наглость со стороны англичан.

Жерве встретил бывших соратников с полным радушием.

– Мне прежде доложили о том, что какая-то бригантина походя захватила британский фрегат, и лишь потом сообщили имя капитана, – улыбнулся барон. – Признаться, вполне в вашем стиле – одержать победу просто, между делом.

– Мы всего лишь наткнулись на британцев в тумане. Когда разглядели флаг, оставалось чуть больше полукабельтова. Вот и пришлось атаковать, – улыбнулся в ответ Командор.

– У вас всегда были великолепные люди. В любой ситуации они всегда на высоте, – признал Жерве.

– Так ситуаций было слишком много.

– Вы не хотите поступить на службу? – поинтересовался хозяин. – Можете сделать неплохую карьеру.

Кстати, господа, это касается вас всех. Флоту остро необходимы люди. Особенно такие опытные, как вы.

Ярцев никогда не бредил военной карьерой. Тем более – во флоте чужого государства. А Гранье мог бы сделать это давно. Да только упорно избегал подобного счастья. Единственное – хотел попробовать себя в России, да и то увлекшись рассказами о далеком работнике на троне.

– Нет. Мы решили отойти от прежних дел, – вежливо за всех отказался Командор. – Разве что сейчас… Он поделился известиями, полученными от пленного.

Барон сразу помрачнел. Видно было, что забот у него хватало. Один визит министра чего стоил! А тут еще грядущая диверсия!

– У меня в данный момент в Шербуре всего четыре фрегата, – сообщил Жерве. – Плюс форт. Даже не знаю, что делать. Надо будет срочно собрать совещание. Я могу рассчитывать на вас?

Последнее он спросил с вполне понятной надеждой.

– В этом случае – да, – за всех ответил Командор. – Только имейте в виду: у нас одна бригантина с минимумом людей. Большой помощи мы оказать не сможем. Я дал слово своим людям, что все желающие по приходе во Францию свободны. Остаются те, кто хочет составить мне компанию в одном путешествии.

Так что… Куда еще собрались путешествовать гости, хозяина не интересовало. Его больше волновали текущие дела.

– В конце прошлого года англичане взорвали подобную адскую машину в Сен-Мало, – сообщил французский капитан. – Подвести брандер вплотную к берегу они не сумели. Взрыв произошел недалеко от форта. Однако была разрушена часть крепостной стены и больше трехсот домов. Пострадало много жителей.

Сам он в это время находился еще по пути из ВестИндии, однако по прибытии наслушался немало рассказов об этой бессмысленной, с военной точки зрения, операции.

Трое бывших флибустьеров отреагировали на сообщение так же, как любые нормальные люди. Неприкрытым возмущением. Еще понятно, когда город берут штурмом, норовя завладеть самим пунктом или богатствами горожан, но убивать ради убийства…

Какое-то время еще поговорили об общем положении и ходе войны, после чего Жерве развел руками:

– Прошу извинить меня, господа. Надо срочно заняться делами. Где и когда буду обедать, к сожалению, не знаю сам. Но если в городе – обязательно приглашу. Заодно подумаем, как обезопаситься от адской машины.

Обижаться на него не стали. Когда на тебе лежит ответственность за город, то не всегда можешь уделить должное время на воспоминания или просто отдых в кругу хороших знакомых.

Вроде не так долго продлился визит, однако Флейшман успел не только договориться на первое время с гостиницей, но и узнать кучу информации. Теперь тесной компанией мужчины засели в освободившейся каюте Командора. Надо же не только расположить женщин, но и подумать, как быть дальше.

Адской машины пока не касались намеренно. Все равно следовало прежде побывать у Жерве еще раз.

Сил у него намного больше, и уж в любом случае действовать надо в зависимости от планов местного командования. В самом лучшем случае бригантина может вообще не понадобиться. Все-таки влезать всерьез в войну не хотелось. Разве – защитить при необходимости давший приют город. Если потребуется его защищать.

– Я что думаю, – Флейшман говорил подчеркнуто не торопясь. – Как мы доберемся до России? В архипелаге это не казалось проблемой, но если посмотреть вблизи…

– Доберемся, – отмахнулся Ширяев. Ему казалось, что никаких препятствий не бывает. По сравнению с недавно пройденным…

– А кто входит в Аугсбургскую Лигу, напомнить?

– Британцы, испанцы, голландцы, – не задумываясь, перечислил Григорий недавних противников в архипелаге.

– И сверх того – шведы и большинство германских государств, – добавил Флейшман. – Иными словами, почти весь нынешний мир.

– И что? Нам какая разница?

– Разница есть, – поддержал Юрия Командор. Подобно остальным, он тоже отмахивался от этого знания, считал, что главное – попасть в Европу, но вот попали – а дальше? Прибалтика принадлежит Швеции. Польша с Францией не воюет, однако на пути к ней лежат те самые германские государства. То есть, учитывая наше подданство, по суше ехать нам не с руки. А морем – даже если прорвемся, то некуда высаживаться. Пробовать южнее – там турки и татары.

С нашим грузом только и ехать. Весь наш будущий юг под ними. Черное море до сих пор внутреннее море султана. В общем, эти пути пока отпадают.

– Через Архангельск, ядрен батон, – напомнил Ярцев. – Вокруг Норвегии. Британцы ведь ходят.

Кое-кто вздохнул. Встреча с англичанами сулила очередную драку. Хорошо, если в открытом море, а если прямо в Архангельске?

Командор чуть поморщился. В Россию ему очень хотелось. И с не меньшей силой не хотелось пытать счастья в холодных морях, когда он уже был сыт по горло теплыми.

Ну, не грела Кабанова мысль о северном походе.

Да и моряков останется меньше двух десятков.

Остальные решили обосноваться на родине.

– Историю учить надо было, – наставительно произнес Флейшман. – Учили бы, хоть знали, когда закончится война. Чем – для нас, в общем-то, неважно.

– Так чего, блин, не учил? – под общий смех заявил Ярцев.

– Учил, но что-то не помню ее ни в одном учебнике.

Там больше было про татарское иго да русских князей. Вероятно, составители сами не знали, что тут делалось, в Европе. Ученые – народ темный. Им пока не разжуешь, ничего не знают, – возразил Флейшман.

Историю он действительно знал несколько лучше остальных, только история – понятие настолько растяжимое! О многих событиях упомянуто вскользь, да и событий тех столько… О войнах этого периода не знал даже бывший военный Кабанов. Как признавался – им преподавали одно и то же. Больше – отечественное, да и то – избранное.

– Она же лет двадцать тянуться может, – высказал свое мнение Командор. – А идет только седьмой.

Боевые действия до сих пор происходили без особой решительности со всех сторон. Одинокая Франция умудрялась сражаться с коалицией крупнейших и сильнейших европейских государств. Громких побед не было ни у кого. Схватки, стычки, баталии, и все такое неопределенное, без заметного перевеса как на суше, так и на море.

Судя по количеству противников, Франция переживала один из периодов своего расцвета. Хотя расцвет государства имеет мало общего со счастьем граждан.

Да и где оно, это счастье? В эти времена, скорее всего, нигде. Нет его еще в природе. Условия не созрели. Если, конечно, воспринимать счастье с позиций начала двадцать первого века. Для нынешних современников все не так плохо. Другой жизни они не знают, да и эпоха главных потрясений еще впереди.

Все в мире весьма относительно. Особенно когда речь идет о зыбких категориях людских чувств.

Облегчало положение то, что войны считались делом королевским. До всеобщей воинской повинности и тотальных мобилизаций еще никто не додумался. Подданных происходящее касалось лишь косвенно, за исключением небольшой категории профессиональных военных да тех людей, которые желали денег или славы. Простых людей еще могли завлечь в армию обманом, а порою – и силой, но уже дворяне участвовали в них исключительно добровольно. Хочешь – сиди в поместье. Никто, включая короля, тебя за это не осудит.

Так что, может, что-то хорошее в данной эпохе всетаки было. Благо, нужды в деньгах ни Командор, ни его люди не испытывали. Если сейчас некоторые собирались принять какое-то участие в обороне Шербура, то исключительно в целях личной безопасности.

Да и какое участие? Бригантина – корабль небольшой, а фрегат своим никто не считал. Пленных матросов уже сдали властям. Если же «Глостер» продолжал числиться за Командором, то лишь потому, что Жерве сейчас было не до него. Свободных команд все равно не было. Да и кое-какого ремонта «Глостер» требовал. После пушечного залпа в упор – оно не удивительно.

О возможности еще одной схватки с англичанами не думалось. Зато решить, как пробраться в Россию, хотелось. Пусть не сразу, а после какого-то времени на отдых, встречи с д’Энтрэ и прочих приятных обязанностей.

– Но не обязательно же, блин, драться с британскими купцами в Архангельске! – Ярцев все время возвращался к своему плану.

Людям свойственно стремиться на родину, особенно когда другие страны тоже не сулят ничего особо хорошего.

Нет, какое-то время пожить во Франции можно, но всю жизнь…

– По-моему, можно попробовать, – согласился Сорокин. – Переберемся в Дюнкерк, получше подготовимся, а там… Раз другие ходят этим маршрутом, то пройдем и мы.

Море его не страшило. В корабле он был уверен.

Холод не беда. А шторма… Мало их, что ли, пережито? В Карибском море бывали такие ураганы, что куда там северу!

Командор вновь чуть поморщился. Все же не влекло его в такие широты. Ох, не влекло!..

По лицу Командора скользнула улыбка.

– А если зайти с другой стороны? – набивая очередную трубку, поинтересовался он.

– Там же турки с татарами! – Никто сразу не понял мысли предводителя.

– Да при чем здесь турки? Спокойно обойдем Африку, выйдем в Индийский океан, мимо Индии проплывем в Тихий. Владика еще нет, но Камчатка давно российская. А от нее через Сибирь не спеша до Москвы… – Было непонятно, всерьез он предлагает или просто иронизирует, малость устав от рассуждений.

– Но это же такой путь! – возразил Валера. – Почти кругосветка. Вы хоть представляете?

– А что? – включился в игру Флейшман. – Побываем на черном континенте. Где-нибудь на территории грядущего ЮАР поищем алмазы. Потом задержимся у коллег на Мадагаскаре. Сколько помнится, где-то в тех краях одно время даже существовала пиратская республика. Прибарахлимся, побезобразничаем, может, выставим свои кандидатуры в местный сенат, или что у них там? В Индии покатаемся на слонах и отправимся на поиски заброшенных городов и жутких тайн Востока. В Японии поучимся искусству ниндзя и приобретем себе настоящие самурайские клинки. Затем задержимся в Китае в каком-нибудь монастыре мудрого гуру. Заодно заработаем черные пояса. Кто их сейчас имеет в Европе? Да и дорога по Сибири нынче долгая. Больше по болотам, тайге да компасу. Сейчас шестьсот девяносто четвертый год. Лет через двадцать доберемся до цели. Полтава уже отгремит, Питер будет построен. Так что прибудем на все готовенькое.

– Почему через двадцать? Я думаю, лет на десять позже, – веселился Командор. – В окружении многочисленных детей и внуков. Зато сразу выйдем на пенсию. Заведем дачки под Москвой, раз уж виллы на Гаити не захотели. Лепота!

– Да ну вас! – До Ярцева лишь сейчас дошло, что его компаньоны откровенно ерничают, сбрасывая таким образом накопившееся напряжение и откладывая на время груз нерешенных проблем. – Я уж и вправду подумал… Ответом ему был смех. Не хохот, а именно смех.

Людям всегда необходим какой-то повод для веселья.

Если относиться ко всему слишком всерьез, то в конце можно и спятить.

Стук в дверь не дал компаньонам как следует развить план Кабанова.

– Да!

– Командор, к нам направляется шлюпка с каким-то офицером, – сообщил матрос. – Скоро пристанут.

Большинство команды съехало на берег. Однако вещи моряков пока оставались на бригантине, и потому по жребию продолжалась нестись вахта. Вошедшие в нее отнюдь не обязательно собирались следовать за своим предводителем дальше. Но надо же охранять добытые в далеких краях сокровища!

– Наверно, от Жерве. – Сергей поднялся. – Ладно.

Все равно еще будет время решить, каким путем мы пойдем к грядущему завтра. Ленинским или найдем какой-нибудь свой.

Капитанская каюта на «Лани» для всех была тесновата. А уж накурить в ней успели так, что дышалось с трудом.

Наверх вывалили дружно, и от морского воздуха головы едва не пошли кругом. После дымовых табачных завес глоток кислорода тоже в состоянии действовать как наркотик.

Так и застыли на палубе тесной группой. Совместно прожитое роднило их гораздо больше, чем это смогла бы сделать общая кровь. Вроде бы разные, они стали одной большой семьей. Настолько крепкой, что вместе готовы были выступить против всего мира. Да и выступали порою не раз и не два.

Они стояли и смотрели, как на палубу поднимается франтовато одетый офицер. Оглядывается, делает к ним шаг.

– Господа! Прошу прощения. Кто из вас шевалье де Санглиер?

– Это я, – выступил чуть вперед Командор.

– Вас просит прибыть морской министр Франции Поншартрен.

– Куда прибыть? – несколько удивился Командор. – Насколько я осведомлен, официальный визит состоится не раньше чем через неделю. Или я ошибаюсь?

– Официальный – да. В данный момент господин Поншартрен прибыл в Шербур по текущим делам и завтра к вечеру покинет город, – поведал офицер.

Понятие военной тайны было еще достаточно зыбким. Многое объявлялось чуть ли не во всеуслышание. А уж куда и кто отправился из высших лиц государства, к секретам не относилось.

Тем более по-настоящему высшим был один человек. Король-Солнце, который скромно говорил о себе:

«Государство – это я».

– Я еду. – Что еще скажешь на такое предложение?

Остальные оказались намного счастливее предводителя. Любое плавание утомляет. Да и не только друзья необходимы мужчине для счастья. Хочется побыть какое-то время наедине со своей избранницей, вкусить те радости, которых большинство было напрочь лишено на корабле.

Хотя людей на бригантине едва хватало для серьезного похода, сами размеры суденышка поневоле делали его переполненным.

Шлюпка с Командором и посланником министра едва успела отвалить от борта, как Ярцев заявил, что едет на берег.

Его поддержали остальные. Кроме Сорокина. Бывшему офицеру морского спецназа по жребию сегодня предстояло остаться на корабле.

У каждого в мире своя доля. Тут уж как повезет.

Кабанов. Беседа с министром На берегу меня ждала карета. Настоящая карета, а не те экипажи, которые носили подобное название в Вест-Индии.

Позолоченная, вычурная, со всевозможными финтифлюшками и гербом, со стеклами, задернутыми шторками изнутри. Некий аналог шестисотого «мерседеса» в грядущих временах. Только с лакеями в положенных ливреях и при соответствующих манерах.

Ход кареты был плавным, общество посланного за мной офицера необременительно, а путь – недалек.

Снаружи и внутри небольшого особнячка, облюбованного министром в качестве временного пристанища, все соответствовало многочисленным книгам и фильмам об этих временах. Суета многочисленных слуг, услужливость лакеев, внешняя суровость часовых у дверей, разнообразные просители в приемной.

Я поневоле настроился на долгое ожидание. Коекто по соседству явно относился к немалым вельможам. А я кто? Заурядный шевалье без связей, предков и даже недвижимого имущества. По нынешним сословным временам – ноль без палочки.

Ладно, не совсем ноль, однако с точки зрения государственных мужей нечто к нему весьма близкое.

Сколько тут таких же собралось! И не сосчитать… Вопреки моим предположениям, к министру меня позвали минут через десять. В обход большинства разнаряженных и расфуфыренных мужчин, смеривших меня вдогон неприязненными и недоуменными взглядами. Мол, а это еще кто такой?

Поншартрен мне понравился. Еще не старый, довольно подтянутый. Смотрел цепко, умно, не чванился; если и держал некоторую дистанцию, то в меру.

Ровно настолько, насколько надо человеку, вознесенному на самый верх, но не возгордившемуся от этого.

После обмена традиционными приветствиями мы сели в вычурные кресла по разные стороны стола.

– Наслышан о ваших подвигах, шевалье. И в ВестИндии, и по дороге, – учтиво сообщил мне Поншартрен.

Вскакивать по стойке «смирно» и рявкать в ответ здесь пока не принято, поэтому я обошелся учтивым наклоном головы.

Да и являлся я лицом сугубо частным, к регулярному флоту отношения не имеющим. Никакие требования воинской дисциплины на меня не распространялись.

– Его Величество очень нуждается в таких людях.

Он даже не принял в расчет ходатайств родственников Ростиньяка, – продолжил Поншартрен после некоторой паузы.

Это было. Высокородный наглец очень напрашивался на поединок со мной, и выбора у меня в итоге не было. Однако заступничество губернатора Гаити Дю Каса вкупе с командующим эскадрой, а главное – бой с испанским флотом под Пор-де-Пэ избавили мою скромную персону от наказания. Напротив, именно тогда я получил лейтенантский патент и дворянство за заслуги перед короной.

– Признаюсь вам честно, я не очень жалую море, – откровенно поведал я. – Только сила обстоятельств вынудила меня некоторое время идти по этой стезе.

Но если при этом я принес пользу Франции и ее блистательному королю, то я безмерно счастлив.

– Речь идет не о службе в регулярном флоте, – доверительно улыбнулся в ответ мой собеседник. – Скажу вам откровенно. С точки зрения финансов, Франция переживает сейчас далеко не лучшие времена.

Что поделать, война продолжается, а расходы растут.

Он замолчал на какое-то время, и я вставил хрестоматийную фразу Наполеона. Ту, которая прозвучит через сто с лишним лет.

– Для войны требуются три вещи. Деньги, деньги и еще раз деньги.

– Прекрасно сказано, шевалье! – восхитился Поншартрен. – Я смотрю, вы еще и философ!

Ну, да. Если так называть каждого, кто в состоянии воспроизвести чужую мысль. Благо, высказано их за грядущие три века было немало. Главное – вспомнить. Воспоминания из грядущего. Еще я пророком могу побыть. Жаль, в общих чертах и о событиях гораздо более поздних.

И почему я не изучал историю этого времени?

Я чуть было не ляпнул, что философия – мое основное занятие, а фрегаты я жег исключительно в свободное от размышлений время. Для вдохновения, как Нерон, поджегший для этих целей Рим.

– Я с удовольствием побеседую с вами. – Как человек, вынужденный нести бремя государственных проблем в сложное военное время, Поншартрен уделить мне много внимания явно не мог. За дверью его ждала целая толпа посетителей, и по крайней мере у некоторых из них были серьезные дела к морскому министру. – Пока же хочу предложить вам принять некоторое участие в нынешних битвах. Столкновения основных сил флотов пока не дали никаких ощутимых результатов ни одной из сторон. В настоящее время упор сделан на борьбу с вражеской торговлей.

Речь идет о каперских действиях против наших врагов. Ваш опыт в подобных делах несомненен. А бумаги вам выпишут хотя бы прямо сейчас.

Я молчал. Просто потому, что не знал, как лучше сформулировать отказ. Надоело мне воевать против целого света. Да и война шла явно не моя.

Поншартрен воспринял заминку как безмолвный вопрос: насколько выгоден данный промысел? В бытность флибустьером я исправно отстегивал причитающуюся долю королю и губернатору, а все остальное делилось по оговоренным правилам между моряками. Разумеется, моя доля, как капитана, была больше доли рядового пирата. И против этого никто не возражал.

– Все захваченные вами призы будут продаваться с аукциона. По удержании издержек и государственной доли вырученная сумма делится на три части. Первая – владельцу, поставившему корабль и вооружение. Вторая – поставщику продовольствия, материалов и снарядов. И третья – экипажу капера. Плюс слава. Имена Жана Бара и Дюк-Труэна известны ныне всей Франции.

На мой взгляд, доля продуктового маклера была великовата. Раз действия ограничивались не столь дальними водами и потребность в запасах не столь велика.

России я готов был служить за одно только жалованье.

– Боюсь, я вынужден буду отклонить ваше предложение, – я старался, чтобы мой отказ прозвучал возможно мягче. – Хотелось бы отдохнуть после былых походов. Кроме того, в данный момент у меня нет корабля. Лишь небольшая бригантина, которая на фоне задействованных флотов выглядит, по меньшей мере, несерьезно. Да и команду я распустил. Срок найма закончился после прибытия в Шербур. Сейчас со мной буквально несколько человек. И те горят желанием отдохнуть и уж никак не ввязываться в новые авантюры.

Авантюрой в данное время называли всего лишь приключения. Это позднее слово приобрело несколько негативный оттенок.

– Вас никто не гонит в море. – Поншартрен взглянул на меня с некоторой укоризной. Мол, как вы могли так подумать? – Когда захотите, тогда и выйдете.

Корабль не проблема. Вы же привели с собой еще и британский фрегат. Думаю, мы найдем способ оставить его за вами. Я могу его выкупить и передать в ваше пользование. По-моему, неплохой вариант. Как говорили, «Глостер» – корабль с отличным ходом. Идеально подходит для операций такого рода. А люди… Неужели вы их не наберете? Командор де Санглиер – человек среди моряков достаточно популярный. Если что – мы поможем вам с наймом. Право выбора набранных на флот людей принадлежит вам. Поставщиком же вооружения и припасов и вашим совладельцем я готов выступить сам.

Вот! Еще и заработать на мне хотят!

Меня определенно не тянуло в очередной раз скитаться по волнам. Никаких средств давления Поншартрен не имел. Как дворянин, я человек вольный. Что хочу, то и творю. Хоть всю войну на печи пролежу – никто даже не осудит.

Или не на печи, а на камине?

Да, на камине определенно не лежится… Ладно, я и от диванчика не откажусь. Еще бы книги на родном языке! Говорю по-французски я уже достаточно неплохо, а вот от чтения удовольствие получу навряд ли. Хотя надо попробовать. У нас на кораблях, кроме библий, никакой литературы не было.

– Я на самом деле не люблю моря, – повторил я. – Да и надо решить кое-какие вопросы. Вы же знаете – я прибыл только вчера, а переход через океан – вещь достаточно сложная. Или хотя бы чрезвычайно утомительная.

Поншартрен был вынужден отступить:

– Вас же никто не торопит, шевалье. Я уже говорил – отдыхать вы можете сколько угодно. Речь идет только о вашем принципиальном согласии. Его Величество действительно остро нуждается в предприимчивых и энергичных людях.

– Я подумаю, – уклончиво пообещал я.

В итоге размышлений я нимало не сомневался.

На седьмой год войны дела Франции были далеко не блестящие.

Правда, и у ее соперников они обстояли не лучше.

Бывают такие дни, которые по насыщенности событиями не уступят месяцу. Этот явно был из таковых.

Столько всего уже произошло! Я, если честно, устал.

К тому же земля под ногами несколько покачивалась, словно я до сих пор находился на корабле. Вестибулярный аппарат никак не мог прийти в норму после долгого путешествия, отчего походка у меня наверняка была чисто морская – вразвалочку, с широко расставленными для устойчивости ногами.

Радовало, что вечер приблизился и день забот подошел к концу. Вернее – приносило некоторое облегчение. На радость я в данный момент уже не был способен. Устал… В приемной меня зацепил чей-то пристальный взгляд. Он буравил, жег, и пришлось повернуться, посмотреть на новоявленного василиска, проявившего недобрый интерес к моей малоизвестной на материке персоне.

С дивана на меня взирал сухощавый пожилой мужчина с обильной сединой в холеной бородке. Кого-то он мне напоминал, но я никак не мог вспомнить, кого именно. Вроде что-то вертится и никак не может определиться.

Взгляд черных, глубоко посаженных глаз светился неприкрытой ненавистью. Мужчина несомненно хотел уничтожить, испепелить меня. Но за что? Врагов вроде быть не должно. Хотя бы потому, что еще вчера меня здесь не было. И вообще, я практически никого во Франции не знал. Не за то же, что меня вызвали к министру без очереди! Очень уж это мелко. Хотя кто их, прирожденных аристократов, знает?

Моего ответного взгляда мужчина в конце концов не выдержал. Уступил в нашем безмолвном соревновании первым.

Наверняка еще один предлог для подогрева прежних неприязненных чувств!

Наплевать! Нравиться я никому не обязан. Да и вообще, не собираюсь я надолго задерживаться ни в Шербуре, ни во Франции. Отдохну, осмотрюсь, навещу Мишеля и буду искать способы перебраться на далекую родину.

Хочется снега, морозца. Нет, лето – здорово, однако хочется и разнообразия. Хоть иногда. Тем более – после климата курортных островов. Ну не привык я жить на курорте!

Любезность Поншартрена простиралась настолько, что обратно меня тоже отвезли на уже знакомой карете. Только не в порт, а в гостиницу, которую снял Флейшман.

Свободного жилья хватало. Война сильно ударила по морской торговле. Количество рейсов резко сократилось. Большинство стран оказались врагами. Поэтому портовые города переживали явно не лучшие времена. Не полный кризис, но все-таки… Любой порт вообще очень чувствительная штука.

Во времена расцвета жизнь в нем кипит. Появляются толпы всевозможных авантюристов, просто желающих заработать, а за ними следуют торговцы, сутенеры и прочий, так сказать, обслуживающий персонал. Среди разноязыких пришельцев напрочь теряются коренные жители города. Меняются времена – и улицы заметно пустеют.

Я уже наблюдал последнее в заморских колониях.

Свободные дома в Пор-де-Пэ, полностью обезлюдевшая Тортуга… Здесь до такого не дошло. Все-таки материковые портовые города имеют большую историю, и слишком много людей живут в них из поколения в поколение.

Им деваться некуда… А вот что мне хотелось больше всего – это настоящей баньки. Чтобы смыть весь пот, грязь. В море не помоешься, а плавание длится долго.

Человек привыкает ко всему. И к грязи тоже. Только тело чешется так, что… Баньку! Хорошо пропариться, почувствовать себя чистым, словно заново родившимся. Только откуда баньки в цивилизованной Европе? Тут сама идея телесной чистоты еще в голову никому не пришла. И не знаю, когда придет.

В итоге моюсь в лохани. Замена не равноценная, однако даже так вместе с грязью смываю часть накопившейся усталости. Затем следует обед. Не опостылевшая корабельная пища, а настоящий обед. Свежее мясо, соусы, овощи… Все это подается прямо в комнаты. Не хочу выходить в общий зал. Без этого почти постоянно находился на людях. Гораздо приятнее пообедать почти подомашнему, с моими девочками. И чтобы никто нас при этом не тревожил.

Интересно, у меня когда-нибудь появится свой дом в здешнем времени? Тот, который был в Пор-де-Пэ, я в расчет не беру. Пусть меня там всегда ждали и я стремился вернуться туда, однако воспринимался он как изначально временное пристанище. Место, которое рано или поздно я обязательно покину.

Точно так же я не собираюсь надолго задерживаться во Франции. Дом-то купить здесь могу, а вот стоит ли? С чемоданным настроением? Вроде сумел вжиться в эпоху, и все равно чего-то важного не хватает. Не чувствую я себя здесь до конца своим. При том что предыдущая жизнь чем дальше, тем больше кажется сном. Нереальным, пригрезившимся, и еще странно, что память сумела удержать многое из него.

Ладно. К чему сейчас заботы? Сытный и вкусный обед, твердая земля вместо качающейся палубы, относительный уют, чувство безопасности. Сын тихо спит, словно не хочет тревожить редкий покой родителей. Юля и Наташа рядом. О чем еще мечтать? Я без того обласкан судьбой без меры.

Девочки тоже выглядят чуточку устало. Перейти под парусами океан – не шутка. Но сквозь усталость светится радость. Всё позади, мы вместе и даже наедине. По сравнению с перенесенным есть все поводы для полного счастья.

А о будущем лучше не думать. По крайней мере, сейчас. Счастье и мысли плоховато уживаются друг с другом.

И мысли на самом деле улетают прочь. Мы сидим при свечах, обедаем, ведем разговор ни о чем, наслаждаемся ощущением чистоты и покоя. Если подумать, человеку для радости достаточно простых вещей.

Потом следует кормление сына. Я с умилением смотрю на малыша. Крохотный комочек, еще ничего не знающий о мире. Моя кровь и мое продолжение.

Какое-то время он ведет себя неспокойно. Мы все втроем суетимся, угукаем, сюсюкаем, баюкаем, пока он вновь не засыпает.

Жаннет, толстая негритянка, служанка моих девочек, пережившая с ними похищение, уносит его на ночь к себе. Мы остаемся наконец одни. И одна за другой гаснут свечи…

– Я больше никуда не уйду. Мы будем вместе долго-долго. Каждый день, – искренне произнес я.

Только не уточнил: пока мы во Франции. В России же – кто знает?

Но зачем в такие моменты говорить о грустном?

Ширяев. О вреде пьянства Вечер и ночь Григорий провел в точности как его командир. В той части, которая последовала за визитом к Поншартрену. Такой же ужин в семейном кругу и даже в той же гостинице. Разве что жена у Ширяева была одна, еще из прежней жизни, да и сын отнюдь не являлся младенцем.

Маратик практически забыл о теплоходах и самолетах. Для него существовал лишь один мир. Жестокий и привлекательный мир островов, парусов и отважных пиратов, одним из которых являлся его отец.

Если уж взрослые вспоминали прошедшее как нечто совершенно нереальное, то что говорить о пятилетнем мальчугане, больше двух лет прожившем совсем в иной обстановке?

Против обыкновения, Вика была миролюбива. Более того, она даже не стремилась к какому-нибудь обществу. Долгое плавание на крохотном суденышке в постоянном окружении одних и тех же лиц, довольно многочисленных для такой площади, многих заставляет ценить возможность уединения.

Все спутники успели несколько надоесть, новых же знакомств на долгожданном берегу Вика завести не успела, да пока и не стремилась к этому. Прежде надо хоть чуть отдохнуть, прийти в себя, осмотреться, узнать, что сейчас носят, наконец.

Но все это потом, потом. Когда земля перестанет тихонько раскачиваться под ногами, а в ушах затихнет постоянный шум моря.

Вика даже не спрашивала мужа, что будет дальше.

Хотя буквально перед прибытием осторожно советовала ему в дальнейшем держаться Юрия, а не Командора. Мол, раз отныне суждено – слава богу! – пребывать в цивилизованных краях, то требуются совсем иные качества. Предприимчивость, умение вложить добытые кровью деньги в выгодное дело, определить, что вообще в настоящее время является выгодным и перспективным. И у кого это может получиться лучше, чем у Флейшмана? Он и в прежние годы сколотил гораздо большее состояние, чем Григорий мог себе даже вообразить. А Командор умеет только воевать. Но кто воюет в Европе и можно ли разбогатеть на этом?

Воевали практически все. С богатством дело обстояло гораздо сложнее. Да и Ширяеву самому не хотелось сражаться непонятно за кого и для чего. В Карибском море – дело другое. Там они были сами по себе.

Или почти по себе. Но наниматься на службу к чужому государству… Ну, не так был Григорий воспитан.

И бизнесом заниматься не хотелось тоже. Отвык за последнее время. Плюс плохо разбирался в местном рынке. Да и вообще тянуло в Россию. Если бы до нее было просто добраться!

Весь вечер тема не поднималась. Говорили о ерунде, веселились, если вспоминали, то нечто смешное или хотя бы просто забавное. Отдых и есть отдых.

Маратика уложили спать пораньше. Служанки у Вики не было. Поэтому заниматься ребенком пришлось самим.

Продолжение вечера было предсказуемым и закономерным. Еще немного посидели, еще выпили, ну а потом… Потом разбудил стук в дверь.

За окном светило солнце. Утро наступило давно.

Хотя, что такое утро? Время, когда человек проснулся и встал.

– Кого еще черт несет? – Ширяев обязательно выругался бы намного крепче и замысловатее, однако вовремя вспомнил, что рядом лежит жена.

Стук повторился. Беспокойно шевельнулась Виктория.

Григорий чертыхнулся еще раз, уже про себя, и вылез из кровати. Натянул штаны, набросил рубашку, потянулся было к шпаге и пистолетам, по привычке положенным неподалеку от изголовья, и тут же вспомнил, что Карибское море осталось далеко позади. Следовательно, надобность постоянно находиться вооруженным уже отпала. Не воры же стучатся в светлое время в престижной гостинице большого города!

Не воры. В приемную комнату (номер состоял из трех помещений, одно из которых превратилось в детскую, и еще одно – в спальню) просочился Гранье.

Вид у канонира был встревоженным. Словно только что город подвергся нападению или Жан-Жак умудрился проиграть в кости все накопленные деньги.

Неизменный канонир Командора был при шпаге, но без пистолетов. Лишь рука то и дело машинально скользила по тем местам, где должны были располагаться привычные перевязи.

– Что случилось? – шепотом осведомился Ширяев.

Жан-Жак огляделся, словно боялся быть подслушанным, и так же тихо произнес:

– Наших парней загребли. Облава.

Голова спросонок работала плохо. Настолько, что Григорий не сразу сообразил, на каком языке говорит незваный и нежданный визитер.

Говорил Гранье по-русски со своим привычным акцентом. Жаргон иного времени странновато звучал из уст человека, одетого в камзол, ботфорты да еще и в шляпу. Язык ведь он учил не у современников, а у выходцев из будущего. Которые иначе говорить умели, но не очень привыкли.

– Какая облава? Кого загребли? Когда? Замели, может?

– Может, – согласился Жан-Жак.

Соответствующих русских слов ему не хватило, и канонир перешел на родной язык.

Вчерашним вечером, вернее уже поздней ночью, в портовых кабаках была произведена облава. Власти подчистую забирали всех, кто являлся моряком, но не был в этот момент приписан ни к какому кораблю. Таким образом частенько пополнялся военный флот. И не только таким. В команды линкоров и фрегатов включали обитателей тюрем. Разве что кроме государственных преступников. Все остальные категории на снисхождение рассчитывать не могли. Эскадрам Его Величества срочно требуется людское пополнение. И в таком деле полагаться на добровольцев нельзя. Давно доказано – добровольцев настолько мало, что вряд ли хватит даже на один корабль.

Непопулярен военный флот, и ничего с этим не поделаешь. Вот и приходится собирать людей с бору по сосенке.

Речь Гранье заняла не меньше десяти минут. Но только после повторного вопроса Ширяева он сказал главное. В число угодивших в облаву попалось не меньше полутора десятков людей с «Лани». Тех, кто решил обосноваться на берегу и старательно праздновал перемену в жизни. Заодно с окончанием последнего плавания.

– Черт! – Ширяев в сердцах стукнул кулаком по ладони.

Он плохо знал местные законы, однако по прежнему опыту мог сказать: с государством спорить бесполезно. Оно всегда окажется правым. Даже если в корне не право.

– Шьерт, – согласился Жан-Жак.

От волнения акцент у него усилился.

– Это точно? Откуда ты узнал?

Гранье принялся объяснять, как он утром отправился на поиски Антуана. Моряка он не нашел. Зато, пусть не сразу, ему попались свидетели ночного происшествия.

– А они как спаслись? – Ширяев представил, как наиболее ловкие или наименее пьяные посетители неведомого кабака проворно выскакивают из узких окошек и, уворачиваясь от местного аналога ментов, скрываются во мраке.

– Зачем им спасаться? – искренне удивился ЖанЖак. – Женщин никто на флот не берет. Даже очень легкомысленных женщин.

– Ясно. – Григорий не улыбнулся. Не до улыбок было. Столько пережито вместе! – Командор знает?

– Пока нет. Я сразу забежал к тебе.

– Ладно. Подожди немного. – Ширяев торопливо отправился в спальню. Приводить себя в божий вид.

– Что-то случилось? – Вика с кровати смотрела, как муж торопливо натягивает камзол, надевает перевязь со шпагой.

– Ничего страшного, – попытался успокоить ее Григорий. – Появилась мелкая проблема. Я быстренько схожу, все выясню и вернусь. Все будет в порядке.

Как раз насчет последнего он здорово сомневался.

– Смотри, не пропадай, – предупредила Вика, повернулась на другой бок и вновь заснула.

Выяснять характер проблемы она, к счастью, не стала.

Командор уже встал и сидел за накрытым столом в окружении своих женщин.

– Садитесь, – радушно улыбнулся он. – Вина, правда, нет, но по утрам лучше кофе.

Посмотрел на компаньонов внимательнее, и улыбка медленно сползла с его лица.

– Так, девочки. Мне надо поговорить.

Наташа и Юля переглянулись. Сергей поднялся изза стола и первым направился в другую комнату. Благо, комнат у него было четыре, и место для разговоров имелось. Еще с прежних времен не привык обсуждать дела в присутствии женщин. Разве что дела эти касались исключительно их.

Он, не перебивая, выслушал новость и воскликнул в сердцах:

– Ведь говорил же я всем: вести себя осторожнее!

Справедливости ради, такого исхода Командор не предполагал. Предупреждал же на всякий случай.

Все-таки одно дело – удаленная колония с некоторыми вольностями, и совсем другое – метрополия с устоявшимися порядками.

Оба подчиненных молчали. Что можно поделать в такой ситуации? Бороться с государством? А будет ли толк?

По идее, почти все схваченные уже не могли считаться людьми Командора. Так или иначе, но команда распалась по прибытию в порт, и осталось только обмыть грядущую разлуку. Только… Только Командор по-прежнему считал себя ответственным за людей, с которыми проделал столько походов. От самого первого и до последнего. Сквозь джунгли Южной Америки.

В глазах Командора появилась неприкрытая тоска.

– Значит, судьба, – произнес он устало и добавил уже своим обычным тоном: – Подождите. Я сейчас соберусь.

Туалет занял не больше пяти минут. Вместо расслабленного и добродушного семьянина перед бывшими флибустьерами стоял одетый на выход дворянин при шляпе и шпаге.

– Поехали, что ли…

Кабанов первым двинулся к выходу, и закономерный вопрос Ширяева прозвучал уже по дороге:

– Куда, Командор?

– К Поншартрену. Он мне вчера кое-что обещал.

Уточнять подробности Кабанов не стал. После визита к министру он не видел никого из недавних соплавателей, поэтому, зачем именно его вызывали, никто из сподвижников не знал. Но раз Командор говорит, значит, какая-то надежда помочь морякам всетаки есть.

Весь путь проделали в наемной карете. Хоть и ехать было сравнительно недалеко, однако идти пешком несолидно. Не соответствует положению, и вообще…

– Нас хотя бы примут? – с некоторым сомнением спросил Жан-Жак, оглядев столпившиеся рядом с особняком многочисленные экипажи. Большинство карет было с гербами – свидетельством важности рода их владельцев.

– Пусть попробуют не принять. – Губы Командора чуть дрогнули в улыбке.

От его недавней тоски не осталось и следа. Теперь это вновь был знаменитый флибустьер, одно имя которого заставляло трепетать сердца всех врагов в необъятной Вест-Индии.

Приемная вновь была заполнена народом. Многие люди любят находиться поближе к представителям власти. Не чтобы помочь в делах, а лишь обратить на себя внимание да при удаче разрешить какие-нибудь собственные проблемы.

– Как прикажете доложить? – склонился в поклоне какой-то важный слуга. А может, и не слуга, а некий аналог секретаря при важной персоне.

– Шевалье де Санглиер по известному делу.

Как бы решительно ни был настроен Кабанов, он поневоле настроился ждать. Если уж не вызовут в течение некоторого времени, тогда можно будет прибегнуть к другим средствам. Но не стоит без необходимости портить отношения с властью. Начальство склонно к обидчивости уже потому, что оно – начальство.

– Что ты думаешь делать? – по-русски спросил Ширяев то, что давно вертелось на языке. Благо, понять вопрос никто в приемной не мог.

– Ерунда. Мне тут предлагали вернуться к прежней специальности. Побудете со мной для солидности. Если все получится, то освободим наших, а дальше я один справлюсь, – небрежно произнес Кабанов.

– Что есть «один справлюсь»? – недоуменно спросил Гранье. Тут он все понял и дальше продолжил с возмущением: – Хочешь забыть друзей и без меня добывать англичан? Не получится, Командор! Решили вместе, значит, вместе.

– Стоит ли? Раз решили завязать, – пожал плечами Командор.

– А если не получается? – встрял Григорий.

Он настолько привык следовать за командиром, что отстать казалось равнозначным «бросить».

– Выкручусь как-нибудь. Наверное, – особой убежденности в голосе Кабанова не чувствовалось.

Он что-то хотел добавить, но тут неожиданно быстро объявился давешний важный слуга.

Или все-таки секретарь?

– Вас просят к себе. Можно с сопровождающими господами.

И снова кое-кто посмотрел на Кабанова с нескрываемой завистью. А вот с ненавистью – никто.

Поншартрен оказался не один. У стола с разложенной картой застыл Жерве.

Впрочем, от карты он тут же оторвался и приветливо повернулся к вошедшим:

– Рад вас видеть, господа! – Министр излучал само радушие.

Он вопросительно посмотрел на капитана, и Жерве немедленно пришел на помощь начальству:

– Мои приветствия, Командор! Месье Грамон, месье Ширяев. Что ни имя, то живая легенда Карибского моря.

Поншартрен благосклонно кивнул в ответ на представление:

– Вы удивительно вовремя. Информация о диверсии подтвердилась. Мы как раз обсуждаем, каким образом не допустить адскую машину англичан к городу.

– Проще всего взорвать ее по дороге, – заметил Командор. – В идеале – прямо в Плимуте или на рейде. Разведка говорит что-нибудь конкретное? Его положение в бухте, степень готовности.

– Сейчас адская машина еще не готова. Корабль даже не стали загружать порохом. По некоторым данным, подготовка начнется в ближайшие два дня. После чего брандер сразу выведут на открытый рейд во избежание возможного несчастья. Все-таки целый склад прямо в бухте…

– Охрана на рейде будет большая? – Соваться в хорошо защищенную бухту при всей привлекательности затеи Командору все же не хотелось.

– Очевидно, несколько фрегатов. Перед самой операцией еще мортирные корабли. Те, которые пойдут к Шербуру.

– Покажете мне на карте место стоянки. Адской машиной я займусь, – спокойно сообщил Командор.

– Я, конечно, наслышан о ваших подвигах, только…

– протянул с сомнением министр.

– Моего слова вам мало? Раз уж я нахожусь в Шербуре, то должен защитить этот город.

– Вашего слова достаточно, – кивнул Поншартрен, – но я все равно не представляю, каким образом вам удастся это сделать.

– Надеюсь, наши враги этого тоже не представляют, – ушел от ответа Командор.

Всю войну разведка союзников работала намного хуже французской. То ли галлы были более артистичнее и изобретательнее, то ли англичане продажней, однако факт налицо. И все-таки исключить, что коекакая информация может попасть по ту сторону Английского канала, было нельзя.

Поншартрен тоже прекрасно понимал это и настаивать ни на чем не стал. Чем меньше людей знают о каком-либо плане, тем больше вероятность, что он сбудется.

– Вам что-нибудь потребуется? – уточнил министр.

– Прежде всего карта с обозначением места каждого корабля. Хотя в крайнем случае могу понаблюдать и сам. Но дата вывода брандера – обязательно. И мои люди.

– Дату мы сообщим. Карту тоже постараемся вам дать. – Поншартрен словно не заметил последнего условия.

– А люди? – напомнил Командор.

– Какие люди? – Министр посмотрел на него с недоумением.

– Видите ли, сегодня ночью часть моих матросов была… ну, скажем, призвана на флот, – дипломатично пояснил Командор.

Поншартрен переглянулся с Жерве. Задумавшийся Гранье не обратил на это внимания, однако и Кабанов, и Ширяев успели заметить многозначительный обмен взглядами.

– Вы же сами мне говорили, что команда распущена и людей у вас нет, – напомнил министр. – На время операции мы предоставим вам любые силы, конечно в пределах возможного. Однако люди, поступившие в королевский флот, становятся людьми Его Величества. И как таковые обязаны продолжать службу.

Командор вздохнул. Оставалось последнее средство.

– Вы мне обещали помочь в наборе команды.

Последовал еще один, еще более короткий, обмен взглядами.

– Помочь я могу. Но, верно неся службу Его Величества, будучи облечен его высочайшим доверием, я могу это сделать только лицу официальному. Частному же – увы!..

– Патент вы мне уже не предлагаете? – Во взгляде Кабанова промелькнула ирония.

– В любое время. Хотите, его вам выпишут прямо сейчас?

– И разрешение на набор команды из вашего последнего пополнения, – продолжил Командор.

– Разумеется.

– Выписывайте. Я хочу съездить за людьми сейчас же.

…Когда они вышли из особняка и уже садились в карету, Ширяев не выдержал и воскликнул:

– Ну и жук этот министр! Наверняка же сам все подстроил! Как они переглядывались с Жерве! Вы заметили? И тот тоже хорош! А как клялся в вечной дружбе! Обещал обязательно помогать.

– Вот и помог. Чужое благо каждый воспринимает по-своему, – усмехнулся Командор. – Ничего. Никто не сможет заставить нас силой выйти в море. А там что-нибудь придумаем. Вот только с брандером разберемся. Не нравится мне затея наших британских друзей. Очень не нравится. Ничего. Может, она им еще выйдет боком. Чтобы жизнь совсем уж медом не казалась.

– Вересковым, – вспомнил Ширяев давнюю балладу.

– Пусть вересковым, – согласился Кабанов. – Уж не помню, где читал, но вереск – растение не медоносное. Так что и тут сплошной обман… Хотя чему удивляться?

Кабанов. Коллекционер патентов Шпионы, агенты, предатели и прочие разведчики существовали, наверно, всегда. Еще бы! Порою утечка информации равнозначна проигранному сражению. Враг ждет тебя там, где наносится удар, более того, активно принимает всевозможные контрмеры, и самое эффектное действие в итоге вполне может обернуться полнейшей катастрофой. Не зря появились на папках всевозможные грифы, были введены допуски, и чем серьезнее предстоящая операция, тем меньше людей посвящается в ее суть.

Однако я не поделился планом с министром по гораздо более прозаической, банальной причине. Просто никакого плана в этот момент у меня не было.

Вообще. Лишь легкие наброски, наскоро составленные тут же и еще нуждающиеся в серьезном обдумывании. И подозрение, что их придется скопом забраковать за полной непригодностью и абсурдностью.

Только думать об этом было некогда. Требовалось спасать ребят. А уж брандер в любом случае можно было оставить на потом.

И еще грызла досада на судьбу, втравившую меня в очередную историю. Нет, с адской машиной все было ясно. Тут двух мнений быть не могло. Но каперство… Вновь лить кровь, свою и чужую. Ради чего? Ради денег? Откровенно говоря, убивать из-за них – самое последнее дело на свете. Наша карибская одиссея была вынужденным шагом. В той ситуации у нас не было иного выхода, чтобы как-то выжить в чужом времени, хоть отчасти вписаться в него, обеспечить средствами и нуждающихся в них женщин, и себя. Альтернатива была намного страшнее. Рабский труд на плантациях в лучшем случае, гибель – в худшем. Такой уж нам достался район, и жизнь человеческая в нем не стоила ломаного гроша. Вернее – ломаного песо.

Сейчас же все мы достаточно обеспечены. Аборигены, может, готовы продолжать зарабатывать на жизнь по старой пиратской формуле «топором и пистолетом», однако не выходцы же из двадцать первого века! Мы можем жить скромненько, на процентики.

Или там дело какое завести. Землицу прикупить. Да мало ли вариантов с деньгами? Сколько хочешь! Я уже молчу, что долго задерживаться здесь мы не собираемся. Изыщем способ добраться до России – и в путь. Там сейчас можно развернуться по-крупному.

Эпоха с любой точки зрения революционная.

Идейные соображения?

Я до сих пор понятия не имею, из-за чего вспыхнула эта война. Только и понял, что вначале Король-Солнце несколько не рассчитал свои силы. А уж кто прав, светоносный монарх или остальной мир, судить не берусь.

Франция стала нашей второй родиной. Хотя бы по документам. Однако стоит ли ее рьяно защищать, если сами французы в своем абсолютном большинстве относятся к бойне равнодушно? Разве что ворчат о вызванной войной дороговизне.

Хотелось бы сделать все, чтобы Англия так и не стала ведущей державой, как это произошло в реальности. Уж очень она полюбила лезть не в свое дело. И в нашу историю будет вмешиваться постоянно. Обычно – тайком, частенько – прикрываясь лживой доброжелательной улыбкой прирожденного подлеца.

К сожалению, если один человек и может повлиять на историю, то лишь в том случае, если занимает ключевое положение. А это мне не светит. И не поможет здесь моя немногочисленная группа поддержки. Манией величия я не страдаю. Пусть удастся захватить десяток лишних транспортов, потопить какой-нибудь фрегат – что это значит в мировом масштабе? В общем-то, ничего. Кораблей у наших противников много. Они даже не заметят потери.

Отряд не заметил потери бойца… Ладно. Разве мы не русские люди? У нас на каждое распоряжение, просьбу, приказ всегда найдется с полсотни отговорок. Наличие патента, команды и корабля еще не повод, чтобы выходить в море. На берегу в любом случае лучше.

Последнее рассуждение изрядно подняло мой дух, и к казармам, где содержалось последнее флотское пополнение, я подъехал бодрым и почти жизнерадостным.

Хотя какие это казармы? Тюрьма. Даже по виду, а о сущности уже молчу.

Может, армейских новобранцев чему-то учили. Даже наверняка. И даже знаю чему – шагистике и премудрости нынешних воинских артикулов. Солдат должен уметь тянуть ножку, делать строевые приемы с ружьем и есть глазами начальство. Чтобы оно смилостивилось и распорядилось выдать более приемлемую пищу.

Здесь же очевидно предполагалось, что набранный контингент – народ опытный и чему-то учить их бесполезно. А может, целиком полагались на корабельных боцманов, которые своими линьками в момент объясняли нерадивым, почем фунт соленого морского лиха. Упор делался лишь на то, чтобы призывники не сбежали прочь. Посему высоченный каменный забор, вместо неведомой пока колючей проволоки, был дополнительно укреплен стоявшими повсюду часовыми с ружьями. Да сверх того непрерывно патрулировался небольшими командами изнутри и конными разъездами снаружи.

Вот это подход, мать его так!..

– Ни хрена себе! – откликнулся на мои невысказанные мысли Григорий.

В отличие от меня, в прошлом он был обычным срочником. Перед приходом в полк прошел сержантскую учебку, а там спуска не давали и гоняли по полной. Но, видно, и она показалась Ширяеву сущим курортом по сравнению с увиденным.

Довершала картину сцена порки какого-то бедолаги. Уж не знаю, чем он не угодил начальству, однако в итоге провинившийся лежал на отшлифованной такими же несчастными лавке. Руки были связаны под ней. Спина освобождена от рубашки. Двое мускулистых мужчин по обе стороны старательно, от души, попеременно хлестали по этой спине кнутами. И еще один стоял рядом и считал каждый удар.

Помочь наказуемому я все равно не мог. Разве что в срочном порядке каким-либо образом заменить нынешний устав. Особенно графы о наказаниях.

Хотя, может, карали и за дело. Воинские законы придуманы не для унижения солдат и моряков, а для удержания их в некоторых границах. Отпустишь разок вожжи – и начнется такое! Чем меньше сознательной дисциплины, тем более суровыми становятся наказания. А откуда ей, сознательной, взяться?

Бумаги, подписанные самим министром, оказали требуемое воздействие. Всех, сцапанных вчера, построили во дворе. Начальство было радо выгнать туда же и предыдущие партии. Пришлось сурово отказаться, мол, заваль не берем.

Моих в выстроенной толпе оказалось семнадцать человек. Все перемазанные, многие – в рваной одежде, с ссадинами и синяками на опухших после недавнего возлияния лицах. В число улова морского ведомства попали Антуан и Грегори, самые ветеранистые ветераны наших походов.

– Я дам вам конвой до самого порта, – заявил мне начальник лагеря-тюрьмы.

Я чуть было не отказался, однако в последний момент решил, что конвой будет неплохим воспитательным уроком для бывших соплавателей. В другой раз станут осторожнее.

Так мы и прошествовали через добрую половину города. Впереди в наемной карете важно ехала наша троица. Мы намеренно не обращали внимания на вытянутый небольшой строй позади нас. Стоит ли говорить, что по бокам и позади шли угрюмые солдаты с ружьями наперевес?

Только на бригантине, куда моряков переправили под тем же конвоем, я впервые заговорил с провинившимися:

– Так. Бравые моряки, гроза и ужас флибустьерского моря дают себя безропотно повязать первым же форменным проходимцам. В смысле, проходимцам в форме. Стыд и позор! Удивляюсь, как вы вообще могли одерживать победы? Или оставили весь свой запал в прошлом? Вот ты, Антуан. Ты же был неплохим рубакой. И вдруг ни с того ни с сего покорно следуешь за служителями порядка. Что молчишь? Альбатрос ты бескрылый!

Недавние пленники государства угрюмо уставились в палубу. Зато немногочисленная вахта «Лани»

восприняла разнос как неожиданное развлечение и веселилась вовсю.

– Когда солдаты ворвались, я уже мордой на столе лежал, – мрачно признался Антуан.

Все так и грохнули.

Я сам едва сдержал улыбку и перешел к следующему:

– А ты, Грегори, где был? Под столом? Или под лавкой?

– Не надо, Командор. Я пытался сопротивляться.

Только штормило меня очень. Так все и шаталось вокруг.

– А солдаты двоились? – под общий хохот подсказал я. – Да и бил ты собственным глазом по чужому кулаку.

Я кивнул на налитый фингал. Говоря проще – гематому.

Грегори что-то пытался сказать в ответ, но говорил он непривычно тихо, а смеялись вокруг неприлично громко.

– Желающие служить в королевском флоте – два шага вперед! – рявкнул я, перекрывая хохот.

Как ни странно, желающих послужить не нашлось.

– Так какого черта! Все! Отныне вы моряки каперовского фрегата «Глостер»! – я кивнул на стоящий неподалеку от бригантины приз. – Понятно? А чтобы вы получше уяснили себе это, всем недотепам двое суток без берега. Разойдись!

Дожидаться выполнения команды я не стал. Уж стоять на месте точно не будут.

– Костя, есть разговор, – я поманил к себе Сорокина.

– Вы это серьезно, Командор? – спросил тот.

– Что именно? Разговор или наказание? – На самом деле смысл вопроса был понятен, но не упускать же такую возможность!

– О каперстве, – чуть улыбнулся, принимая мой ответ, Костя.

Я поневоле вздохнул. Договаривались же завязать!

– Ничего. Бог не без милости. Как-нибудь отвертимся. А там, глядишь, и война кончится. – Кого я утешал этими рассуждениями? – Вот с брандером точно придется разбираться нам.

– Это я понимаю, – буднично кивнул бывший морской спецназовец. – Кому же еще? Больше некому.

Мы вчетвером уединились в капитанской каюте.

Следующий час прошел в бесконечных рассуждениях.

Адская машина англичан представляла собой обычный корабль, по самую завязку напичканный порохом. По существу – гигантский брандер, а то и просто плавучая бомба. Несколько человек подводят его вплотную к объекту, поджигают фитиль, а сами спасаются на шлюпке. Далее – взрыв и занавес.

Простейшим способом борьбы с подобной штукой были бы наши зажигательные бомбы, так хорошо зарекомендовавшие себя в Карибском море. Смесь масла, пороха и смолы гарантировала пожар на любом корабле. Шесть мортирок лежали в трюмах «Лани» вместе с последними восемнадцатью снаряженными снарядами. Только стреляли мортирки метров на двадцать. Мы так и звали их частенько – плевательницы. Хотя плевочек у них был… Весь вопрос заключался в одном. Дадут ли нам выйти на такую дистанцию? Помимо брандера на рейде будут фрегаты охранения, а уж они постараются засыпать нас ядрами так, что мало не покажется никому.

Если же выйдем и выстрелим, то успеем ли далеко отойти? Порою нас накрывало взрывами гораздо менее набитых порохом кораблей. Этот же рванет так, что мы с легкостью разделим его судьбу. Если целый город пострадал… Обычный артиллерийский обстрел тоже отпадал.

Опять-таки ответный огонь конвоя… В роли самоубийц выступать никому не хотелось.

Ракеты, которые мы использовали в последнем походе против испанцев, были средством больше психологическим. Точности боя у них не было никакой.

Просто на суше мы вели огонь по площадям. Нам важнее было не уничтожить, а деморализовать и отогнать противника. Попасть пороховой ракетой в море с корабля в корабль возможно разве что случайно. Да и то существует риск подпалить себя же реактивным факелом. А паруса при случае горят… Мелькнула мысль попытаться сделать торпеду, но пришлось отбросить и ее. Единственный двигатель – сжатый воздух, вращающий турбину. А попробуй изготовь последнюю в кустарных условиях! Если что получится, то потребует массу времени. Того, чем мы явно не располагаем.

В общем, положение вырисовывалось достаточно безрадостное.

Один выход из него был. Предложенный, кстати, Сорокиным. Только очень уж мне он не нравился. Я же не котик и не пиранья. Вот если бы с парашютом прыгнуть… К сожалению, ничего более умного никто из нас придумать не мог. Хотя пытались. Пытались.

– Ладно. Поехали на берег, – закрыл я обсуждение.

– Кто останется на корабле? – приподнял бровь Константин.

Мол, я уже был, теперь очередь кого-то из вас. Хоть в приказном порядке назначайте, хоть жребий тяните.

– Провинившиеся, – усмехнулся я в ответ.

– Я спрашиваю – из офицеров?

– Зачем, Костя? Корабль в порту. Ничего с ним не случится. Оставим старшим Антуана. Он после тотальной мобилизации из кожи вон лезть будет, лишь бы доверие оправдать.

Я угадал. Причем не только насчет Антуана. Пока мы сидели в каюте, нас не тревожили. Даже старались не шуметь. А то как же? Тихо! Чапай думать будет! Зато когда вышли, на палубе стояли все «мобилизованные». В количестве семнадцати человек.

– Что за сборище? – спросил я, лишь бы что-то спросить.

– Мы тут… – Антуан немного помялся. – В общем, спасибо, Командор! Если бы не вы… «А если бы не вы…» – едва не брякнул я. Однако сдержался. Потом присмотрелся к моим орлам и понял: каким-то неведомым путем они узнали о цене своей свободы.

– В общем, вы всегда можете на нас рассчитывать.

– Я знаю. – Словно они не помогли мне после визита «Дикой кошки»! Что бы я делал без них? – Но учтите – наказание остается в силе. Чтобы в другой раз не залетали по глупости.

– Ура Командору! – воскликнул Грегори, и остальные дружно подхватили клич:

– Ура!!!

Все-таки славные мои ребята. Дури в них много, однако хорошего больше. Только не каждому дано разглядеть это за суровой внешностью и грубоватыми манерами скитальцев морей. Разве можно оставить таких молодцев в беде?

Я посмотрел на Ширяева и Сорокина. Надо сделать что-нибудь и для них. Гранье – дворянин. А они кто?

По местным понятиям: ни рыба ни мясо. Хотя если мясо – пушечное, то они скорее – рыба. В смысле, моряки. Без роду и племени.

– Куда теперь, Командор? – спросил Григорий.

Чувствовалось, что ждет ответа: «В гостиницу».

Ведь наверняка обещал своей благоверной сильно не задерживаться, а уже больше половины дня прошло.

Но и меня бросить совестно, пока не переделаны все дела.

– Я – к Поншартрену. А вы – по домам. Или по кабакам. На собственное усмотрение. В последнем случае можете сказать, что это я вас споил. – Я подмигнул Ширяеву.

– Мы с тобой, – не очень уверенно сообщил Ширяев.

– Не надо. Я буквально на минуту. Ну, может, на пять. Лучше передай моим, что скоро буду. Ведь наверняка волнуются, думают, куда я пропал. Все-таки чужой город.

Мы как раз вышли на набережную. Народа на ней по случаю хорошей погоды хватало. Встречались даже хорошо одетые господа. А уж простых людей не счесть.

– Зачем тебе к Поншартрену, Командор? Думаешь, удастся отказаться? – Григорию показалось, будто он угадал истинную причину внепланового визита.

– Ты что? Каким образом? Просто хочу кое-что уточнить.

Одну-единственную вещь, о которой говорить моим верным сподвижникам было преждевременно. Я хотел выторговать условие: адскую машину мы уничтожаем втроем. Мне ничего не надо, но моих спутников пусть наградит дворянством и офицерскими патентами. Чтобы не с пустыми руками приехали к Петру.

Бумажка в любом времени бумажка. Чем больше их накопишь, тем легче потом жить.

Чей-то излишне пристальный взгляд обжег спину.

Я словно ненароком повернулся и увидел давешнего мужчину. Того самого, из приемной министра, что неприкрыто демонстрировал мне свою ненависть.

На этот раз он ничего не демонстрировал. Напротив, старательно делал вид, будто вообще не смотрел в мою сторону. Гуляет просто в компании пары дюжих слуг. Имеет полное право.

– Кто это? – спросил Сорокин, проследив направление моего взгляда.

– Понятия не имею. Видел вчера в приемной у министра.

Говорить об испытываемых невесть почему ко мне чувствах я, понятное дело, не стал. Вдруг это был всего лишь острый приступ неконтролируемой зависти?

– Кого-то он мне напоминает, – в задумчивости произнес Жан-Жак. – Кого-то знакомого, но никак не могу вспомнить. Не сам, но кто-то очень похожий.

– Так знакомых сколько! Пустяки, – махнул я рукой.

Не все ли равно? И мало ли кто из нас на кого похож?

– Вспомнил! Ростиньяка! – сообщил Жан-Жак. – Наверняка родственник. У них там семейка большая.

– Ну и пусть. Ладно, господа. Надо торопиться, пока Поншартрен не уехал. Когда еще с живым министром встречусь… – Я говорил, а сам думал: с мертвым-то не увижусь наверняка.

Да и не надо.

Ширяев. Адская машина Зрение Гранье было отличным. Настолько, что давно стало легендарным среди вольных бродяг флибустьерского моря. Никого не удивляло, что канонир всегда первым определял, что за корабль замаячил вдали, когда остальные еще не были уверены, действительно ли на горизонте появился парус, или это очередное облако старается ввести в заблуждение ищущих добычи моряков.

Если же вдобавок подкрепить орлиные глаза ЖанЖака хорошей оптикой… Оптика была. Морской бинокль, равных которому пока еще не было ни в одной стране мира. Причем не только не было – даже появится нечто подобное нескоро. Спустя века.

Сейчас Гранье занял воронье гнездо на мачте и старательно выглядывал корабли, застывшие на внешнем рейде. Сама «Лань» маячила у горизонта.

Так что желающие, если у них не было собственного Жан-Жака, едва были в состоянии разглядеть ее паруса. А уж определить, чей это корабль, им нечего было и мечтать. Тем более в европейских водах знаменитая бригантина Командора была абсолютно неизвестна. Мало ли подобных кораблей?

Согласно законам, капер перед боем должен был поднимать флаг державы, выдавшей ему патент. В остальное время он имел право маскироваться под кого угодно. За нарушение морских обычаев подобная маскировка не считалась. Поэтому в данный момент над бригантиной развевался голландский флаг.

На случай, если кто сумеет разглядеть его с такого расстояния.

И уж совсем в небытие ушел прежний флаг с ухмыляющейся кабаньей мордой. Когда воюют государства, самодеятельность недопустима. Еще в каких-то дальних водах – возможна, но у собственных берегов… Видимость была превосходной, ограниченной лишь линией горизонта. Командор поневоле жалел, что так и не собрался изготовить простейший монгольфьер. Насколько тогда улучшился бы обзор! Причем без малейшей необходимости приближаться к возможному врагу. Держись себе за всеми мыслимыми в данном веке пределами. Земля, как известно, круглая. Чем выше заберешься, тем дальше видно.

Сделать воздушный шар вполне реально даже в конце семнадцатого века. Принцип известен, ничего особо сложного нет. Подогретый воздух не водород.

Добывать его не надо. Вот только где все разместить на небольшом корабле?

Мачты, пушки, паутина вант… И все это на крохотном пространстве. Единственное – если буксировать за собой баржу. Но это опять лишний груз.

На всякий случай «Лань» была снаряжена по-боевому. Даже мортирки установлены на свои места. Хотя боя не предполагалось и расстояние вполне позволяло убежать. Только в море нет мелочей, а судьба богата на сюрпризы.

– Все! – Не настолько и высока мачта, чтобы голос с нее не был услышан.

Жан-Жак покинул свой пост и стал ловко спускаться на палубу.

– К повороту!

Лучше не маячить больше, чем предполагают обстоятельства. Зачем привлекать внимание? Для этого в последующем будут специальные категории людей.

Певцы, политики… Те, кто делает дело, в лишней рекламе не нуждаются.

Гранье сосредоточенно склонился над картой, прикинул ориентиры, расстояния и только затем принялся старательно рисовать короткие черточки.

– Адская машина стоит здесь. Фрегаты, шесть штук, расставлены вот так. Орудийные порты закрыты. Видно, нападения не ждут, но ночью – кто знает?

Сорокин, еще одна легенда экипажа, хотя несколько иного плана, оглядел горизонт и уверенно произнес:

– Погода будет как на заказ. Волнение минимально.

Даже луна в последней четверти послужит службу.

Конечно. Полный мрак еще терпим на земле, но с воды без того видно немногое. А уж в кромешной тьме… Склонились над картой, намечая детали, пути, возможное время, дистанции.

– Франция и лично Его Величество с надеждой взирают на нас, – пробормотал Командор.

Надо отдать должное – разведка Поншартрена сработала хорошо. О выводе брандера известила заранее. Сообщила предполагаемое место. Сколько и где будет людей и кораблей. Даже не скажешь, что противники разделены проливом.

Хотя что такое Ла-Манш? Мелочь. Когда-то в будущем всевозможные любители рекламы и экстрима будут перебираться через него всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Не с таким большим риском и практически без вреда для здоровья.

Сейчас способы были более просты, зато проверены веками и уже оттого надежны. Обычные лодки, благо весь пролив не перекроешь, а уж избежать нежелательных встреч нынешние разведчики и былые контрабандисты научились. Кто не сумел, того давно не стало.

– Ладно. Большего мы все равно сделать не сможем… – Эх, все-таки не по душе было Кабанову грядущее мероприятие!

Кто держался действительно спокойно, так это Сорокин. Его специально готовили к подобным вещам.

Разве что предоставляли при этом весьма полезные приспособления. Акваланги, например.

– Ладно. Три часа – спать. Жан-Жак, тебе предстоит сегодня настояться на вахте, – предупредил Командор.

Людей на «Лани» было совсем мало. Флейшман и Ярцев остались на берегу. Юра упорно старался стать купцом не только по бумагам, но и в реальности. А Валера заранее был приписан к нему шкипером корабля. Которого пока еще не было.

Конечно, они бы обязательно увязались по старой дружбе. Поэтому даже цель выхода в море от Флейшмана скрыли. Мол, идут на небольшую разведку. Через пару дней вернутся.

Если что, должен уцелеть хоть кто-то из вынужденных путешественников во времени! И без того из мужчин практически никого не осталось. Женщин несколько больше, но и тут большинство повыходило замуж на Гаити и сейчас пребывало в том благодатном по климату краю.

Если кроме климата нет ничего хорошего, то о чем говорить?

– Постою, Командор, – кивнул Жан-Жак.

Несравненный артиллерист, умелый фехтовальщик, отличный стрелок, лихой моряк, настоящий друг, он был никудышным пловцом. Как-то до этого всерьез не требовалось, а за несколько дней не научишься.

Гранье впервые переживал по этому поводу и поэтому старался хоть как-то облегчить жизнь друзьям.

Море приучило людей спать не по времени суток, а в зависимости от состояния дел. Есть свободное время – надо отдыхать. Пусть в данный момент светит солнце и сухопутные жители поголовно заняты разнообразной работой. Но им ведь не приходится выкладываться по ночам. Разве что с женами. Однако это уже сугубо личные проблемы.

…Ширяев проснулся первым. В отличие от того же Командора, он был вполне доволен жизнью. Не каждому удается воплотить детские мечты. Хотя бы потому, что они редко имеют отношение к реальности.

Рыцарские турниры, паруса – где это найдешь в современном мире?

И пусть на самом деле романтики в подобных делах немного, Григорию нравилось ощущать себя настоящим мужчиной. Как многим спустя годы нравится вспоминать армейскую службу. Трудно, зато что сравнится с чувством преодоления любых препятствий, с суровыми законами мужского коллектива, с сознанием, что ты не нечто, неопределенного пола, а настоящий мужик, исполняющий извечную мужскую работу?

Не самую лучшую, зато одну из самых необходимых в любой стране.

Это другие поколения, избалованные, одураченные СМИ, стали относиться к подобным делам иначе.

Воспитание Ширяева было иным. Более консервативным, следовательно, близким к жизни.

Зато с каким восхищением смотрит на отца маленький сын! Ради одного такого взгляда можно в очередной раз пройти сквозь многое. Благо шторма, сражения, труд – все стало привычным.

Некоторое время Григорий позволил себе полежать в постели. Раз есть в запасе время, то стоит ли спешить?



Pages:   || 2 |



Похожие работы:

«70 Кафедре Московского метеорологии государственного л ет и климатологии университета Е.В. Соколихина МЕТЕОРОЛОГИЯ В ЛИЦАХ МОСКВА — 2014 УДК 551.5 ББК 26.23 С59 Соколихина Е.В. Метеорология в лицах: 70 лет кафедре метеорологии и климатологии МоС59 сковского государственного университета. — М.: МАКС...»

«ТЮМЕНСКАЯ ОБЛАСТЬ АССОЦИАЦИЯ ОРГАНИЗАТОРОВ ОТДЫХА И ОЗДОРОВЛЕНИЯ НАСЕЛЕНИЯ "МЫ ВМЕСТЕ" 625550, Тюменская область, Тюменский район, Тел/факс (3452): 59-32-27; 52-97-51 38 км Салаирского тракта Е-mail: children@list.ru Исх №_ "" 2013 г. Для размещения на сайт МОО...»

«"НАУКА"АКАДЕМИЯ НАУК СССР НАУЧНЫЙ СОВЕТ ПО КОМ ПЛЕКСНОЙ П РО БЛЕМ Е "ВЕЛИКАЯ ОКТЯБРЬСКАЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮ ЦИЯ" И и и р іи к п п к п я іикркціі п Дму і С п ерім Капне Под общей редакцией академика И. И. МИНЦА і МОСКВА "НАУКА" 1988 ББК 63.3(2)712 И 54 Редакци...»

«УДК 821.161.1-312.4 ББК 84(2Рос=Рус)6-44 C 17 Разработка серийного оформления М. Левыкина Художник И. Варавин Самаров, Сергей Васильевич.С 17 Святые окопы / Сергей Самаров. — Москва : Эксмо, 2014. — 288 с. — (Спецназ ГРУ). ISBN 978-5-699-73715-4 В Главное разведывательное управл...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации. Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б.Н.Ельцина" (УрФУ) О смотре-конкурсе на лучшую академическую...»

«I осул а решенное бюджетное профессиональное образова имы ш е учреждение Краснодарского края "А рмавирский at рарно-технологический гехннкум" Per. № S ' -Л? Экз.№ / ПОЛОЖЕНИЕ Система менеджмента качества Ik'pcini Л* 2 Положение об учебном кабинете (лаборатории) В...»

«Реферат Выпускная квалификационная работа 79 страниц, 13 рисунков, 21 таблиц, 20 источников, 17 страниц альбомной документации. Ключевые слова: распределитель, устройство для распределения крема, пищевая промышленн...»

«Симфония по творениям святителя Тихона Задонского АД АДАМ АНГЕЛЫ АПОСТОЛЫ БЕДСТВИЯ БЕЗЗАКОНИЕ БЕСЕДА БЕССОВЕСТНОСТЬ БЕССТРАШИЕ БИБЛИЯ БЛАГА МАТЕРИАЛЬНЫЕ БЛАГОГОВЕНИЕ БЛАГОДАРНОСТЬ БЛАГОДАТЬ I. СРЕДСТВА К ПОЛУ...»

«www.wipo.int/madrid/ru Сентябрь 2015 г. | No. 3/2015 СОДЕРЖАНИЕ МАДРИДСКАЯ СИСТЕМА. Знаменательное событие для международной системы регистрации товарных знаков ДОГОВАРИВАЮЩИЕСЯ СТОРОНЫ..2 Практическое значение присоединения Алжира к Мадридскому протоколу о международной регистрации знаков...»

«Sandy Mitchell, Scourge The Heretic, Dark Heresy -1. / Сенди Митчелл, Наказание еретика, Цикл Темная Ересь -1. Пролог Астра Инкогнита: Звёзды Гало 049.933М41 Питера Квиллема тошнило, чувство, к которому он удручающе привык, несмотря на годы, проведенные на службе Инквизиции: род...»

«ЕЖЕКВАРТАЛЬНЫЙ ОТЧЕТ Открытое акционерное общество ИНВЕСТИЦИОННАЯ КОМПАНИЯ ИК РУСС-ИНВЕСТ Код эмитента: 00409-А за 1 квартал 2006 г Место нахождения эмитента: 119034, г. Москва, Всеволожский пер., д.2, стр.2 Информаци...»

«Учреждение образования "БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ" А. П. Волкович ЛЕСНОЕ СЕМЕНОВОДСТВО ЛАБОРАТОРНЫЙ ПРАКТИКУМ Рекомендовано учебно-методическим объединением по образованию в области природопользован...»

«АКАДЕМИЯ УПРАВЛЕНИЯ ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ ИНСТИТУТ УПРАВЛЕНЧЕСКИХ КАДРОВ УТВЕРЖДАЮ Проректор по учебной работе – директор Института управленческих кадров И. И. Ганчеренок.. 2013 Регистрационный № /р. ФОРМЫ И МЕТОДЫ ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ РАБОТЫ В ТРУДОВЫХ КОЛЛЕКТИВАХ Учебная программа дл...»

«АДМИНИСТРАЦИЯ МУНИЦИПАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ТЕМРЮКСКИЙ РАЙОН ПРОТОКОЛ ЗАСЕДАНИЯ межведомственной комиссии по охране труда 23 апреля 2013 года г. Темрюк №2 Председатель И.Н.Евтушенко Секретарь А.А.Нехаенко ПРИСУТСТВОВАЛИ: И.В.Рак, Т.Г.Штеба, В.Н.Водопьянов, И.Н.Давиденко, Г.И.Садовский, С.Т.Литвинов, А.М.Русак, А....»

«1 № 7/8 июль-август 2010 СОДЕРЖАНИЕ НОмЕРА Учредитель ИНТЕРВЬЮ НОМЕРА Татьяна Сергеевна Макаренко Главный редактор 3 "Директор библиотеки не просто Татьяна Сергеевна Макаренко должен, обязан быть публичным Над номером работали: человеком" — интервью с директором Т.С. Макаренко, Н.А. Макарова Курской об...»

«Судовые энергетические установки 2015 – № 35 142 УДК 629.129.359.1 Репетей В.Д., Костенко П.А. ОНМА ОСОБЕННОСТИ БУКСИРОВКИ СУДОВ В ПОРТОВЫХ ВОДАХ Буксирная система "буксировщик – буксирная связь – буксируемый объект" представляет весьма сложную в управлении структуру. Не все этапы буксирной операции достаточно изучены, а потому требу...»

«СОВЕТ ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО КОДИФИКАЦИИ И СОВЕРШЕНСТВОВАНИЮ ГРАЖДАНСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА 103132, Москва, ул. Ильинка, д. 8, стр. 2 Телефон: 606-36-39, факс: 606-36-57 Принято на заседании Совета 7 февраля 2011 г. (протокол № 90) ЭКСПЕРТНОЕ ЗАК...»

«ПАСПОРТ И РУКОВОДСТВО ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ ДВЕРИ РАСПАШНЫЕ И ОТКАТНЫЕ "СЕВЕР" Двери холодильные предназначены для установки в среднеи низкотемпературные промышленные холодильные камеры, склады и холодильные терминалы. Полотно двери изготавливается из оцинкованного и окраше...»

«Евгений СОЛОГУБ ПЕРЛАМУТР А.З., научившей любить. Как-нибудь такой вот ночью я расскажу тебе, что было там. Мне это не доставит удовольствия, но, возможно, это единственный способ прикончить, в конце концов, собаку. Х. Кортасар. "Игра в классики" Он одинок и лишен всего, кро...»

«#СБРОСЬТЕ СНИМАЙТЕ СВОИ СВОИ КАБЛУКИ КАБЛУКИ VIAJIYU СДЕЛАНО В ИТА ЛИИ БЕСПЛАТНАЯ ДОСТАВКА ПО ВСЕМУ МИРУ Создание и доставка вашей пары туфель VIAJIYU займет 6-8 недель 5 ШАГОВ к созданию вашей идеальной пары туфель. Расслабьтесь, выдохните. Это Италия. 1 ВЫБЕРИТЕ СВОЮ ФОРМУ Сегодня балетки, завтра кроссовки. Около 10 разны...»

«Педсовет –по воспитательной работе 28 марта 2013 г. "Роль семьи и школы в социальной адаптации учащихся" Цель: представить работу педколлектива по взаимодействию семьи и школы, проанализировать наиболее эффективные формы взаимодействия семьи и школы.Задачи: Оп...»

«ОБЪЯВЛЕНИЕ ОБ ЭЛЕКТРОННЫХ ЗАКУПКАХ СПОСОБОМ ЗАПРОС ЦЕНОВЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ N:182333 1. в лице "Актюбинские МЭС" (наименование заказчика) объявляет о проведении электронных закупок способом запроса ценовых предложений Материалы для химлаборатории (наименование закупки) 2. Перечень лотов № Наименование Краткая Дополнительная Кол-во Ед. Планир...»

«НАБОРЫ "МАСТЕР КИТ" ТОП 100 Подробное описание и весь перечень наборов смотрите на www.dessy.ru В обозначениях наборов первые две буквы NM, NS, NK, NF соответствуют наборам для соб ственной сборки, включающим все детали, печатную плату и инструкцию, BM блок с уже припаянны ми на плату элементами, MK гото...»

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. М.В. ЛОМОНОСОВА ГЕОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ Сборник публикаций по результатам III и IV ежегодных научных чтений имени Г.П. Кудрявцевой ИНСТИТУТ ПРИКЛАДНОЙ МИНЕРАЛОГИИ Москва 2010 Сборник публикаций по результатам III и IV ежегодных научных чтений им. Г.П. Кудряв...»

«BOILERSKY 24S Настенный газовый котел типа: ИНСТРУКЦИЯ ПО МОНТАЖУ И ЭКСПЛУАТАЦИИ Предупреждение Поздравляем Вас с выбором нашей продукции. Компания BIASI выражает Вам большую благодарность за Ваш в...»

«www.ingos.ru УТВЕРЖДАЮ Генеральный директор СПАО "Ингосстрах" "26" мая 2016 г.ПРАВИЛА СТРАХОВАНИЯ ГРАЖДАНСКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ФИЗИЧЕСКИХ ЛИЦ 1. Общие положения....................»

«Сатсварупа дас Госвами Эволюция Джапы Перевод с англ. Ишвара Пури дас (Гру Илья) Они собирают во Вриндаване цветы, а Кришна называет их ворами, забравшимися в Его сад. Однако гопи возражают, что сады Вриндавана принадлежат Радхе. Между гопами и гопи вспыхивает ссора, и о...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.