WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР И Н СТИ ТУТ ЛИТЕРАТУРЫ (П УШ КИН СКИЙ Д О М ) ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛЕДСТВО РЕДАКЦИЯ П И ЛЕБЕДЕВ -ПОЛЯНСКИЙ (ГЛАВ ...»

-- [ Страница 8 ] --

Сотрудничество Ф. Толстого в названных изданиях было откровенной взяткой, весьма обременительной для дающих и весьма выгодной для берущего. Ф. Толстого никто и нигде не хотел печатать, а он так рвался к журнальной трибуне. Нет ничего удивительного, что как только Тол­ стой, «разоблаченный» начальством, вынужден был в 1871 г. покинуть Главное управление по делам печати и стал практически не нужен ни «Голосу», ни «Отечественным Запискам», «вознаграждение» его прекрати­ лось. Ему было отказано во всех видах сотрудничества.

Об этой второй своей «отставке» он говорит в ряде писем к Краевскому:

27 декабря 1871 г.

Милостивый государь Андрей Александрович!

Благодарю Вас за извещение о передаче музыкального отдела «Голоса»

сыну Вашему. Так как за сим приглашения от заведующего ныне этим отделом не последовало, то я должен принять извещение это з а ч и ­ стую отставку.

Благодарю и за это! Совпадение д в у х о т с т а в о к, т. е. отставки, полученной мною за слишком усердное заступничество журнала, издава­ емого под Вашей фирмой, и отставки из числа Ваших сотрудников — чрезвычайно знаменательны. Это доказывает, что число м о и х н е д о б ­ р о ж е л а т е л е й увеличивается не по дням, а по часам. При нынеш­ них обстоятельствах нельзя не порадоваться такому обилию вражды и недоброжелательства; по словам великого Щедрина, «Самодовольная

486 НЕКРАСОВ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ПОЛИТИКА САМОДЕРЖАВИЯ

современность» попирает только людей менее или более даровитых, пре­ вознося бездарности; следовательно: «Благодарю — н о ожидал!».



Кстати, о «Самодовольной современности» великого Щедрина, которая и [послужила] была причиною (хотя тайной) озлобленного в з р ы в а неукротимого архангела Михаила Шидловского, — сосед Ваш Николай Алексеевич Некрасов поступил в отношении моей персоны еще благодуш­ нее Вас.

Переиначив мои мысли в Музыкальном обозрении и заставив меня воскликнуть в «добрый час» по поводу влияния, приобретенного р а т к л и ф и с т а м и в консерватории, он, т. е. Некрасов, не обратил ни ма­ лейшего внимания на покорнейшую мою просьбу уведомить меня, что же от меня требуется? что мне дозволяется и что запрещается?

Согласитесь, что нельзя писать статью, не зная о чем писать можно.

Покорнейшая моя просьба передана была барином Некрасовым на обсуж­ дение г. Салтыкова, и великий Щедрин — в воздаяние трудов, понесен­ ных мною при злосчастном моем н а б л ю д е н и и за желчными его измышлениями, которые я выносил, можно сказать, на собственных пле­ чах, — оставил просьбу мою без ответа.

Он достиг своей цели, потому что, не получая ответа и не удостоившись свидания ни с ним, ни с Некрасовым, я должен считать себя о т с т а в ­ л е н н ы м от сотрудничества.

Впрочем, да не возрадуется зело великий Щедрин: сугубая моя отстав­ ка не повредит доброму моему имени. Всё что может быть — это то, что благомыслящие люди скажут, пожимая плечами: «Чудак этот человек!

вздумал придерживаться каких-то убеждений, тогда как ни в Совете, ни в редакциях люди с убеждением и не удобны и не пригодны».

Одно только странно, — это то, что меня изгоняют за негодностью тогда именно, когда статьи мои перепечатываются западными газетами:

в Бельгии, в ЕсЬо 1и раг1етеп1; — архиполитический журнал, во Фран­ ции, в Оагейе тиз1са1е и в Ргевзе т и 81са]е. В последней — перевод статьи о Риголетто, помещенной в Голосе.

За си м — прощайте; смею надеяться, однако-ж, что при встречах мы не будем отворачиваться друг от друга. Это было бы слишком смешно и слишком радостно для многочисленных моих недоброжелателей.





Ф. Толстой ш.

27 декабря 1871 г.

–  –  –

Много лет спустя, в 1881 г., в письме от 13 июля Ф.

Толстой писал Кра­ евскому:

«Я выразил желание удостоиться дарового экземпляра Ваших изда­ ний, конечно, не из к о р ы с т и, но как вещественного доказательства, что преемники покойного Некрасова сознают оказанные мною услуги.

Известный вам Фукс и еще кой-кто сильно точили зубы на Отечественные) 3аписки. Почти каждое заседание я вынужден был отстаивать их от на­ бегов этих ревнителей мрака, и не будь моего заступничества, то многое из того, что я оставлял в О течественны х) 3аписках на свой страх, подало бы повод к какой-либо административной мере.

Я просил также содействия Вашего для того, чтобы пристроить пле­ мянницу моей жены, бывшего сотрудника самого Лароша, в Вашу или в другую какую-либо редакцию.

Известное изречение «да, наши предки Рим спасли!» смешно, конечно, в наше время, но сердце раздирается, когда видишь, что родная правнуч­ ка Кутузова-Смоленского рыскает до упаду, отыскивая себе кусок хлеба, т. е. заработок в какой-либо из многочисленных наших редакций.

Мне же по случаю служебного моего к р а х а, вызванного известны­ ми Вам обстоятельствами, помочь ей не из чего; тем более, что я также в настоящее время нахожусь не у дел в журнальной части. С Катковым я разошелся уже несколько лет, не сумев подделаться под его направление;

с Комаровым потому, что «он мягко стелет — да жестко спать»; с Вами потому, что Вы сами указали мне дверь; прочие же издатели знать меня не хотят. По какой это причине — я решительно понять не могу, потому что в 7 лет пребывания моего в Совете я никому никакого вреда не учи­ нил.

Припомните извет Т р у б н и к о в а, издававшего во время нечаев­ ского процесса Биржевые Ведомости и осмелившегося провозгласить в передовой статье, что испр. должность начальника Гл. Управления от­ того мирволит к Голосу, потому что не кто иной, как Ростислав — сотруд­ ник постоянный издателя Голоса.

Цензурный комитет представил доклад в Совет по случаю нахальной этой статьи, и я же истощил все свое красноречие, чтобы доказать, что «никто в своем деле судьею не может быть» и что приличие требует не под­ вергать суду Трубникова.

Счастливо для Трубникова, что в то время ваведывал министерством добродушный и сладчайший князь Лобанов; будь тогда Тимашев — Трубникову не миновать бы шестимесячного заключения в смирительном доме. Присмирел бы он тогда!

Впрочем, всё суета сует в сем мире скоротечном»113.

После отставки Ф. Толстого наблюдение за «Отечественными Запи­ сками» было поручено члену Совета Главного управления по делам пе­ чати В. Я. Фуксу, который, по словам Ф. М. Толстого, сильно точил зубы на журнал Некрасова. Впрочем, и Фукс скоро был в числе «при­ ручаемых» и «прикармливался» на специальных вечерах у Некрасова, на которых бывал Щедрин, принимавший там, по образному выражению современника, «иудино лобзание» от Фукса, имевшего привычку при­ куривать свою сигару от сигары сатирика.

«Прирученный» Некрасовым В. Я. Ф укс в скором времени стал «за­ щищать» «Отечественные Записки» в Совете и в этом отношении явился преемником Ф. М. Толстого.

Однако, как при Ф. Толстом, так и при В. Фуксе, роль р п т о то !о ге — «первого двигателя» -т- в организованной Некрасовым защите своего ж ур­ нала в Совете Главного управления по делам печати, как высшей цензур­ ной инстанции, играл В. М. Лазаревский.

488 НЕКРАСОВ.И ЛИТЕРАТУРНАЯ ПОЛИТИКА САМОДЕРЖАВИЯ

V I I I. В. М. ЛАЗАРЕВСКИИ В конце 60-х — начале 70-х годов, т. е. в первую пору существования некрасовских «Отечественных Записок», имя Василия Матвеевича Л аз а р е в с к о г о (1817—1890) значило многое в чиновничьих кругах цензурного ведомства и Министерства внутренних дел. Будучи членом Совета Главного управления по делам печати (начиная с 1866 г.), он пользовался здесь репутацией наиболее влиятельного и авторитетного чиновника. Такая репутация проистекала не только из его «обширной многоопытности и неутомимого рачительства к делам государственным», как говорилось в «высочайшем рескрипте» при пожаловании ему в 1877 г.

чина «тайного советника». Лазаревский был лично близок к Тимашеву и занимал одновременно с должностью в цензурном ведомстве место члена Совета министра внутренних дел. Этого было достаточно, чтобы с мнением Лазаревского считались особо. В иных случаях его выступ­ ление в Совете Главного управления могло склонить остальных членов к принятию рекомендованного им решения.

В лице Лазаревского Некрасов нашел, таким образом, в аппарате руководства царской цензуры весьма полезную и эффективно, как уви­ дим, использованную силу для «охранения» своего журнала, подобной которой не знали ни «Современник», ни «Отечественные Записки» более позднего периода.

Здесь не место входить в изложение биографии Лазаревского. Н о не­ которые факты, необходимые для обрисовки литературного портрета этого «друга-врага» Некрасова, соприкасавшегося с жизнью и работой поэта в течение ряда лет и о котором мы имели до сих пор неверные пред­ ставления, должны быть сообщены.

К своим высоким постам в цензурном ведомстве Лазаревскогй поднял­ ся по ступенькам удачно и гладко пройденной чиновно-бюрократиче­ ской карьеры, сначала в провинции (Оренбург), а с 1850-х го д о в — в столице, при министрах Л. А. Перовском и М. Н. Муравьеве («Ве­ шателе»), Но биография Лазаревского не исчерпывается его послужным спис­ ком. Он был еще литератором, а главное — охотником.

Писательская деятельность Лазаревского не принесла ему ничего, кроме уязвлений и уколов его «трудному и злому», по собственной оцен­ ке, самолюбию. Как и Ф. Толстой, но еще с бдлыпим основанием, он был в литературе полным неудачником. Его объемистый роман «Жи­ тейские встречи» и ряд рассказов и переводов и по сю пору остаются в рукописях, обременяя папки его архива. А несколько повестей, которые Лазаревский напечатал в начале 50-х годов в тогдашних «Отечествен­ ных Записках» («Капельмейстер», «Девичник» и др.) встретили столь отрицательное отношение критики (от «Москвитянина» до Дружинина), что это обстоятельство сразу и навсегда оборвало беллетристическую карьеру автора. Десятилетием позже «народные повести» Лазаревского, сентиментально идеализировавшие патриархальную гармонию крепост­ ного крестьянина и доброго помещика, упомянул однажды, чтобы воз­ дать им суровое должное, Н. А. Добролюбов. В одной из своих статей в «Современнике» 1860 г., говоря о литературной моде начала 50-х годов «на русского мужика», критик писал: «За несколькими писателями, действительно наблюдавшими народную жизнь, потянулись целые тол­ пы таких сочинителей, которым до народа-то и дела никогда не было...

Тогда-то обратили на себя внимание г. г. Данковский, Лазаревский, Мартынов и многие им подобные... Как мужик с своей деревней связан, как управляется, какие повинности несет, чей он, и как с барином, с управляющим, с окружным или исправником ведается — это вы могли

490 НЕКРАСОВ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ПОЛИТИКА САМОДЕРЖАВИЯ

в своем дневнике. Вопросы охоты интересовали Лазаревского не только практически. Он был непременным участником и членом всякого рода охотничьих обществ и комиссий, участвовал и разработке специально­ го законодательства об охоте, писал на охотничьи темы статьи и, как упоминалось, даже книги и т. п.

Возникновение личного знакомства Некрасова с Лазаревским отно­ сится, видимо, еще к концу 50-х годов. Наиболее ранняя из сохранивших­ ся (далеко не полностью) в дневнике Лазаревского записей бесед с Не­ красовым датирована 1860 г. Знакомство возникло, вероятно, на почве общих охотничьих интересов. Однако сближение началось десятиле­ тием позже и также на почве охоты. «Мы охотимся вместе с Некрасовым с 1868 года», — сообщает Лазаревский в своем дневнике. Одновремен­ ность даты начавшегося сближения и момента, когда Некрасов брал в свои руки дело руководства новым журналом, надо полагать, не было случайностью.

«Охотничья дружба», столь легко и естественно возникшая между завзятыми охотниками, да еще укрепляемая, со стороны Некрасова, раз­ ного рода услугами и одолжениями, какие он сразу же стал оказывать своему компаньону, сулила многое для журнала, когда этим компаньо­ ном становился крупный и влиятельный чиновник цензурного ведомства.

И действительно, возможности, предоставленные сближением с Лазарев­ ским, были использованы Некрасовым, как увидим, широко.

Однако находились ли они действительно «в близких, приятельских отношениях», как об этом сообщает биографическая литература о Некрасове? 115 На эти вопросы, как мы сейчас убедимся, не столь легко ответить. И всё же ответ должен быть дан отрицательный. Место, занимаемое до сих пор Лазаревским в биографии Некрасова, должно быть определено за­ ново; иную оценку должно получить его отношение к поэту.

Если судить по сохранившимся письмам Некрасова к Лазаревскому (в большей своей части еще не опубликованным), их отношения за пери­ од 1868—1874 гг. действительно представляются близкими и дружески­ ми. Уже самые эпистолярные обращения как; будто бы свидетельствуют об этом: «Дорогой Василий Матвеевич», «многомилейший Василий Мат­ веевич», «добрейший друг», «отче, друже и брате», «глубоко чтимый и лю­ бимый друг», «многолюбивый друг» и т. д.

Правда, водном из своих еще неизданных писем к Лазаревскому, выяс­ няя возникший в их отношениях, на почве недоразумений по охоте, кон­ фликт, Некрасов писал: «Положим, мы не то, что называется в строгом смысле д р у з ь я (я так думаю, что отношения, завязываемые в 40 лет, не могут быть названы дружбою, ибо у каждого до этих лет успевает на­ копиться более желчи и холоду, чем допускает дружба, безусловно по­ нимаемая), но все-таки мы были коротки настолько, что эта короткость обязывает говорить прямо.... » 11в. Таким образом, не друзья, «в строгом смысле», но всё же искренне и дружественно расположенные друг к дру­ гу люди — таково признание самого Некрасова.

А вот признание Лазаревского в черновике неизданного и вряд ли от­ правленного письма к Некрасову от 5 мая 1871 г.: «Вы хотите объясне­ ния — оно коротко. Вы знали, что я любил Вас, но я сам не знал силы этой привязанности, доходившей до страсти» (последние три слова за­ черкнуты).

Таковы эти личные, друг для друга лишь предназначенные объясне­ ния и признания, которых мы раньше не знали. Казалось, они должны были бы окончательно утвердить за Лазаревским традиционную репу­ тацию «друга» Некрасова, усилить отблеск славы поэта на человеке, чья любовь и сила привязанности к Некрасову доходили «до страсти»...

НЕКРАСОВ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ПОЛИТИКА САМОДЕРЖАВИЯ 491

если бы не существовали и не дошли до нас другие признания этого же человека — глубоко утаенные, лишь для самого себя предназначенные и потому целиком, часто до цинизма даже, откровенные.

Мы имеем в виду «дневник» и «воспоминания» Лазаревского, лишь не­ давно обнаруженные вместе с другими остатками его архива в-г. Горь­ ком 117.

Слова «дневник» и «воспоминания» употреблены нами условно, лишь для обозначения двух различных видов автобиографических записей, найденных среди бумаг Лазаревского.

И те и другие записи сохранились далеко не полностью. В теперешнем своем виде — это беспорядочное собрание разрозненных и отрывочных заметок самого Лазаревского, часто на отдельных листках и даже клоч­ ках бумаги, перемешанных с подлинниками писем к нему, черновиками его собственных писем, различными выписками, справками и т. п. Не­ которые эпизоды, отраженные в дневниковых записях, повторяются в пе­ реработанном виде в отрывках мемуарного характера. Имеются наброски биографически-портретных характеристик отдельных лиц (например, М. А. Марко-Вовчок) и др. Изучение этой архивной россыпи, которую мы в дальнейшем будем для удобства называть «Записками», позволяет думать, что Лазаревский намеревался, видимо, переработать свой днев­ ник (он сохранился в небольшом количестве беспорядочных и хроноло­ гически разорванных записей) в воспоминания и что отчасти он уже приступил к этой работе, хотя вряд ли с намерением опублико­ вать ее.

«Записки» Лазаревского — документ, несомненно, несколько необыч­ ный для того вида и жанра литературы, к которому принадлежит.

Это своего рода «дневник» Г лум ова— циничного героя из пьесы Островского «На всякого мудреца довольно простоты». Подобно Глу­ мову, Лазаревский маскировался и приспособлялся в жизни. С минист­ ром Тимашевым он держался как почтительный чиновник, послушный исполнитель и проводник его политики, с цензорами — как цензор, с Не­ красовым и Щедриным —как либерал, если не демократ. Но подлинные свои мысли Лазаревский, как и Глумов, доверял лишь интимному днев­ нику. В нем он отводил душу и в искренности с самим собой отдыхал от постоянного напряжения лицемерия и маскировки.

Найденные «Записки» Лазаревского ярко вскрывают беспринцип­ ность, двоегласие и вместе с тем опустошенную душу и часто грязный цинизм этого человека, столь неосторожно зачисленного в «друзья» Не­ красова.

Лазаревский не щадит в своих «Записках» почти никого и ничего (ис­ ключение— Т. Г. Шевченко и отчасти М. Е.

Салтыков, о котором сказано:

«вообще очень порядочный господин»). Он резко критикует, морально клеймит своих сослуживцев и начальников по цензурному ведомству, которых прекрасно знает, понимает и презирает, а вместе с ними и всю царскую цензуру, которой, однако, раболепно служит (см. приведенные выше характеристики цензоров и членов Совета с заключительным вы­ водом:. « в с е — мерзавцы»).

Он с нескрываемым удовольствием пишет о «глупости» Тимашева, пе­ ред которым однако угодничает (преподнося министру свою книгу «Об истреблении волков...», Лазаревский надписал на ней: «Его Высокопрево­ сходительству....... Твердому, мудрому и зоркому уничтожителю «волков»

зла государственного. С истинным почтением...» и т. д.).

Он не щадит самого себя, заявляя, что его «будущность всецело переш­ ла в гниение»; однако в письме к Некрасову патетически восклицает:

«в чести имени есть своя святость...; охраняя эту честь, я забывал свое будущее...».

НЕКРАСОВ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ПОЛИТИКА САМОДЕРЖАВИЯ

Дневник Лазаревского вскрывает всю фальшь и подлинно иудушкино лицемерие его «дружбы» с Некрасовым.

Лазаревский пишет: «Я в продолжение трех лет показывал и доказы­ вал себя беззаветно ему Некрасову) преданным». «Показывал», «до­ казывал», т. е. носил личину друга и одновременно рукой врага собирал и вносил на страницы своего неопрятного дневника клевету о поэте.

В качестве «близкого человека» Лазаревский очень часто «запросто»

обедал у Некрасова, охотно отзываясь всякий раз на его приглашения.

В качестве Лазаревского-Глумова он записывал об этих «дружеских»

встречах: «это была положительно жертва с моей стороны».

Обращаясь с Некрасовым часто и неофициально, Лазаревский не уви­ дел в нем «ни поэта, ни гражданина» и даже, как в человеке, не нашел в нем ни одной положительной черты (если не считать любви к охоте). Он судит о поэто (в своем дневнике) «применительно к подлости» собствен­ ного лицемерия и, одновременно, применительно к удивительно низмен­ ному и ограниченному кругу своих интересов. Напрасно было бы ис­ кать в его дневнике записей, бесед и разговоров на литературные или об­ щественные темы. Их нет. На глазах у Лазаревского создавались такие произведения, как «Дедушка», «Недавнее время», «Русские женщины», и др. Но ни об одном из них он даже не упоминает.

В заключительной записи своего дневника, относящейся к Некрасо­ ву и датированной 15 января 1877 г., Лазаревский окончательно срыва­ ет с себя маску, которую носил в обществе поэта и близких ему («мы в глазах ближайших его друзей считались ближайшими друзьями», за­ писал он однажды). Прочтя принесенные ему В. И. Лихачевым листы только что вырезанного цензурой из «Отечественных Записок» некра­ совского «Пира на весь мир», Лазаревский испытал нечто вроде парок­ сизма злобы и бешенства. И взяв дневник, он вылил на уже безнадежно больного поэта ушат такой грязной, отвратительной и гнусной клеветы, до которой никогда не опускались наиболее яростные и злобные враги Некрасова.

Так подвел итог своим отношениям с Некрасовым человек, который еще недавно готов был уверять, что сила его привязанности и любви к поэту «доходит до страсти».

Некрасов, разумеется, не знал и не догадывался, какого рода «лето­ пись» тайно ведет о нем Лазаревский. Не числя его среди друзей, Не­ красов, однако, действительно поддерживал с влиятельным цензором и товарищем по охоте близкие бытовые отношения. Домашние и ресторан­ ные обеды, совместные поездки на охоту и посещения театров, игра в карты и т. п. — в пределах этого обычного и для Некрасова и для Лаза­ ревского быта они легко сохраняли внешне дружеские связи. Общее увлечение охотой особенно помогало этому. Но дальше этого быта Некрасови не пускал Лазаревского. Отмеченная выше поразительная бедность его дневника, не зарегистрировавшего почти ни одного факта из литера­ турной жизни поэта, — результат не только узости интересов Лазарев­ ского. Поле его возможных наблюдений было ограничено самим Некрасовым, о чем свидетельствует также их переписка, почти сплошь посвященная цензурным делам и охоте.

Бытовое общение и охота были удобной рамкой для д е л а, кото­ рое связывало Некрасова с Лазаревским.

Разгадал ли Некрасов в Лазаревском «Глумова» — мы не знаем. Ночто он знал о его беспринципности и легкой податливости на далеко идущие компромиссы, к тому же всегда хорошо маскируемые, — это несомненно. Эти качества характера Лазаревского, занимавшего столь влиятельное положение в цензуре, были широко и эффективно исполь­ зованы Некрасовым в интересах защиты «Отечественных Записок».

НЕКРАСОВ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ПОЛИТИКА САМОДЕРЖАВИЯ

Этот афоризм лицемерия, достойный Иудушки Головлева, опирался, однако, у Лазаревского и на его отчетливое понимание общей политики правительства в отношении оппозиционной печати вообще и «Отечествен­ ных Записок» в частности, и тактики, при помощи которой эта политик»

. осуществлялась. Так же, как Валуев и Тимашев, Лазаревский считал нежелательным и опасным закрытие легальных органов противоправи­ тельственной журнальной печати. Об этом свидетельствует такая запись, в его дневнике:

«Две партии литературных направлений — это две гири на концах коромысла. Они вечно балансируют и должны балансировать, иначе — упразднить одну из них — и коромысло станет колом.

И потом: куда же деваться той силе, которую хотят и предполагаютвозможным упразднить. Одна будет делать только глупости. Другая — набираться силы. Накопится ее избыток, и должен последовать взрыв».

Противодействуя иногда в Совете попыткам «упразднения» журналь­ ной трибуны «партии» демократов, выступая здесь против таких «твердо­ лобых» и прямолинейных консерваторов-реакционеров, как, например, Шидловский, Лазаревский, таким образом, целиком находился в фар­ ватере основного для данного периода направления политики и тактик® правительства — тактики «либерализма» в «полицейском футляре».

Защита «Отечественных Записок» и контакт в этом деле с Некрасовым и Щедриным могли, таким образом, иметь в сознании Лазаревского своюидеологическую и психологическую мотивировку. Но трудно сказать,, в какой мере нуждался он в ней.

Зато с достаточной определенностью можно предполагать, что услуги, оказываемые Лазаревским редакции «Отечественных Записок», далеконе всегда были материально бескорыстны. Правда, касаясь в своем днев­ нике этих щекотливых вопросов, Лазаревский изменяет тут цинической откровенности других своих признаний и многого недоговаривает. В егоизложении дело представляется так, что Некрасов неоднократно пытался давать ему прямые или слегка замаскированные взятки, но что эти попытки неизменно оканчивались неудачей,. разбиваясь о его, Лазарев­ ского, неподкупность и добродетель.

Приведем некоторые относящиеся сюда записи из дневника Лазарев­ ского;

«1 7 д е к а б р я 1870 г.. У Еракова мы играли с Салтыковым!

(Щедрин) в пикет. Подле сидел Некрасов. Было выпито. Некрасов пред­ ложил мне ни с того, ни с сего:

— Хотите, Василий Матвеевич, я устрою у себя карточный вечер собст­ венно для Вас?

Я расхохотался:

— Что я за игрок!

— Ну, хотите играть со мной вообще в доле? Для чего и вручите мне 1 ООО рублей.

Я отвечал, что если он имеет в виду, чтобы я не был при этом в проиг­ рыше, так я, разумеется, на это не согласен, рисковать же тысячью руб­ лями не вправе и не могу.

Он приставал ко мне раз пять—шесть с тем же предложением. Я от­ казал наотрез. Он затем уехал на игру....

2 м а р т а 1 8 7 1 г. 28 февраля Некрасов просил меня притти по делу о покупке у Владимирова дачи. Я застал у него Еракова и Лялина*. ' Через полчаса мы разошлись. Он долго упрашивал меня остаться обедать.... 2 марта, не помню за чем, я зашел к нему поутру..

С первых слов он мне рассказал, что 28-го был у него гр. Граббе и играл.

до 4-х часов, но когда садились обедать, то Граббе и Лялин, отказавшись,.

НЕКРАСОВ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ПОЛИТИКА САМОДЕРЖАВИЯ 495

уехали обедать к Дюссо, где с какими-то проезжими Проиграли до 4 ча­ сов утра, и Лялин, приехав домой, лег и умер (задохся). Я Лялина видел у него раза два, знакомы не были. При этом он рассказал мне, что Лялин держит мужской пансион, до 40 мальчиков, по тысяче рублей за каждо­ го. Пил и играл, запутал свои дела, но все еще имел около 8 тысяч чисто­ го дохода от пансиона.. Ч то 24-го Лялин просил у него взаймы 5 тысяч, чтоб устроиться с делами, но он указал ему, что гр. Граббе выиграл в по­ следнее время 25 тысяч и если даст 2 с половиной тысячи, то Некрасов тоже даст другую половину. Что при этом он имел в виду, если бы к пан­ сионному делу Лялина приставить, в половине, по экономической час­ ти, хорошего человека, то дело могло бы для обоих быть очень выгодным.

Мне как бы отдаленный луч сверкнул. Минут через пять подобного же разговора он опять вернулся к этой мысли и развил ее несколько подроб­ ней, но прямо ровно ничего не сказал, обо мне даже не намекнул, но я ясно уже это понял, ч т о о н м е н я г о т о в и л в э т и п о л о ­ в и н щ и к и и, следовательно, как бы для меня рисковал дать ему эти деньги. Я, разумеется, не сказал ни слова на вызов для развития мысли, хотя совершенно сознательно подумал: зачем ты, милый друг, рисуешь мне радужно будущность, которая всецело перешла в гниение...».

Продолжая запись, Лазаревский упрекает далее Некрасова в том, что он не выполнил двух его просьб. Содержание первой неясно, а вто­ рая заключалась в том, что Лазаревский, в поисках дополнительных средств, хотел получить при посредстве их общего влиятельного знако­ мого управляющего Морским министерством Н. К. Краббе, какую-то арен­ ду и просил Некрасова о содействии и посредничестве. «Я развил ему Некр ас ову, — пишет Лазаревский, — более чем подробно, что Краб­ бе легко может устроить для меня через Зеленого (мне очень обязанного) аренду». Некрасов будто бы «ничего из этого не передал Краббе».

«Может показаться странным, — заканчивает Лазаревский изложе­ ние этого эпизода, — почему я позволил себе рассчитывать на такую у г о д л и в о с т ь ». И разъясняет эту странность так: «Во 1-х — я в продолжение трех лет показывал и доказывал себя беззаветно ему Некрасову преданным. Во 2-х, что мы в глазах ближайших его друзей счи­ тались ближайшими друзьями».

Приведем из «Записок» Лазаревского еще один эпизод, документиро­ ванный не только дневниковыми и мемуарными записями, но и приложен­ ными к ним письмами Некрасова и самого Лазаревского. Эпизод связан с историей нелегального сотрудничества П. Л. Лаврова в «Отечественных Записках» и представляет более широкий интерес.

Известно, что по соображениям конспирации Лавров в своих сноше­ ниях с редакциями легальных русских журналов должен был прибе­ гать к посредничеству третьих лиц. Для редакции «Отечественных За­ писок» таким лицом являлась М. А. Маркович (Марко-Вовчок). Однако ее переписка с «государственным преступником», находившимся загра­ ницей, в эмиграции, не могла, разумеется, гарантировать редакции необходимой конспирации. В этой связи у самой Маркович или у Не­ красова возник план использовать, для предохранения эпистолярной связи «Отечественных Записок» с Лавровым, имя и адрес Лазаревского.

По своей должности, репутации, положению он находился, разумеется, вне подозрений цензоров «черного кабинета». С Лазаревским же Мар­ кович находилась в давних и приятельских отношениях.

В феврале 1871 г. Лавров, находившийся тогда в Брюсселе, куда он ненадолго приезжал из Парижа и где познакомился с Марксом и Энгель­ сом, начал высылать указанным ему способом, через Лазаревского—Мар­ кович, рукопись своей статьи (или статей) о франко-прусской войне и

НЕКРАСОВ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ПОЛИТИКА САМОДЕРЖАВИЯ

осаде Парижа. Однако весь задуманный план рухнул, хотя рукопись и дошла (неизвестно, однако, полностью ли) до подставного адресата.

Лазаревский недаром был царским цензором. Он сам, помимо «черно­ го кабинета», действительно не обратившего внимания на корреспонден­ цию, заподозрил в полученных им двойных конвертах конспирацию и потребовал у Некрасова объяснений. Они были достаточно драматичны.

Некрасову с трудом удалось потушить историю и успокоить перетрусив­ шего Лазаревского. Какою ценою было достигнуто это? Лазаревский и тут, видимо, чего-то недоговаривает. Он сообщает лишь, что Некрасов весьма откровенно предложил ему деньги за недоносительство властям, но что предложение было с негодованием отвергнуто. Изложение эпизо­ да обрывается на неразрешенном конфликте. Однако из дальнейших за­ писей видно, что отношения между Некрасовым и Лазаревским скоро восстановились.

Приводим из дневника Лазаревского относящиеся к данному эпизо­ ду записи и документы.

8 м а р т а 1 8 7 1 г о д а. В конце ноября 1870 г. Некрасов как-то, в общем разговоре, жаловался, что или должен произвести какие-то уп­ латы или оставаться без денег дня три, пока получит 9 декабря тысяч 9—10 — свою долю по изданию Отечественных Записок, которые од обыкновенно получает одновременно, в конце года. Я тогда взял взаймы в Министерстве внутренних дел 1000 руб. и предложил ему. Пока, го­ ворит, еще перебьюсь; коли нужно будет — возьму. Через несколько дней, после, при каком-то случайном разговоре, я предложил ему двести рублей, в долю игры. Он принял долю — 16 коп., т. е. 6-ю часть с рубля.

Признаюсь, что я после очень жалел об этом, и о том, числа 20 декабря, прямо сказал ему это, поставив вопрос так, что я одинаково этим стес­ нен: и спросить деньги, как бы не доверяя, и оставить, как будто напра­ шиваясь на большой выигрыш, между тем как мои деньги собственно ему. не нужны. Он ответил, что дело уже сделано, что при значительном выигрыше его я могу получить значительный куш; я спорил, он возра­ жал, и порешили на том, что деньги мои останутся у него до Нового года.

В Новый год я был у него. Он показал мне ежедневные отметки игры, в чистом выигрыше было у него 3275 руб. Так как в дни серьезной игры игроки не любят давать денег из кармана, то я, конечно, не спросил их, приписывая непередачу их этому обстоятельству. Я виделся с ним 3 января, — он сказал, что проиграл в эти дни 3 тысячи руб. Я настолько не считал уже себя в этой игре, что, имея в виду отправление детей в школу, прямо написал ему 4 января о присылке мне денег. Он прислал в пакете, без всякой записки, 200 руб. У нас не были еще кончены с ним счеты за день последней охоты. По моим расчетам, я был должен ему рублей 80—90. Я, на другой день получения 200 руб., т. е. 5 января, послал ему 100 руб., при записке, что если этого нехватает до полного расчета, то он может добавить из переданных ему моих денег Николаем Карповичем Краббе. Он ничего не ответил. Так этой осталось до 25 фев­ раля. За это время мы виделись раз десять, и часто Ьё1е-а-ЬёЬе.

11 февраля получил я из Брюсселя письмо. Распечатав, я нашел дру­ гой конверт с надписью: Марии Александровне Маркович. Так как она в последнее время мне пакостила, интригуя против Л. Ив., то, отправ­ ляя к ней это письмо, я написал, что крайне сожалею, не имея сведе-' ний, какой корреспонденции я передатчик. Она не ответила мне, не пришла сама, и 14 февраля не приехала к обеду к Еракову, где знала, что буду я. 26 февраля получил я другое письмо из Брюсселя, с надорван­ ным и отчасти расклеившимся конвертом. Получил я письмо часа в два.

НЕКРАСОВ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ПОЛИТИКА САМОДЕРЖАВИЯ

не говорил ни слова. Свое письмо я читал Некрасову, т. е. давал читать.

Он не сказал ничего, ни рго ни соп1;га, прочитавши. Предложил вскрыть письмо брюссельское и, по содержанию его, или отдать ей, если не опас­ но, или действовать по моему усмотрению в противном случае [или уничтожить тут между нами]. Я на это заметил, что решать вопрос: от­ дать ли ей письмо как Пустое, или придержать как важное — критериума нет. 6 марта я был у Некрасова. Говорил, что не захватил письма Мар. Алекс, в ответ на мое. — А вы послали свое? — Да. — Ну, батюшка, я этого не думал. — Как не думали, если вы одобрили? — Я?

Одобрил? Напротив, я находил, что письмо это очень резко. — Ну, ду­ мали вы или не думали, я так понял ваше молчание. — Перед богом и перед честью клянусь в этом — впрочем, будьте спокойны, что бы вы мне тогда ни сказали, я и тогда, как и теперь, не переменил бы в нем ни од­ ной фразы. (Мар. Алекс, была перед тем у него, его не застала дома и, как известно, заходила с Кристовым помощником почт-директора СПб.

почтамта), вероятно, по поводу ее письма. Он послал мне это известие, чтобы доказать, что с ней не виделся). Говорили еще долго о том, и я убедил его вполне, что она поступила со мной более чем мерзко.

Во время этого разговора он опять вспомнил о 33 рублях и вынул из комода 50 руб., которые, повертевши в руках, положил на стол. Когда я уходил, он напомнил о них; я вынул бумажник, взял оттуда 25 руб.

и положил на стол, взявши с него 50 руб. — Ну, так все-таки за мной еще 8 руб. Затем, когда он стал прощаться, на пороге кабинета, он вдруг заговорил: — А нам нужно свести счеты. Видите ли, я вчера отыграл­ ся вполне от проигрыша после Нового года, с меня вам следует 6-я до­ ля выигрыша до Нового года. — Я возразил на основании того, что, пока он был в выигрыше, я денег не получал, а когда он проиграл, то, на спрос мой, переслал только мои деньги. Подобный спор продолжался минут 20. Я положительно отказался и вышел, он за мною, уговаривал через 4 комнаты, до лестницы, взять деньги. — Ну, если не хотите взять, так они пусть останутся у меня, теперь у меня пойдет большая игра, мо­ жет быть я много выиграю — вы в доле. Я так же положительно отка­ зался. Тогда он ловким оборотом заметил, что если это расчеты по охо­ те, так зачем же я прислал еще 100 руб. Я ответил, что прислал 100 руб.

по расчету за охоту, считая свой долг от этого. Весь смысл этого безвре­ менного предложения в том, что и Некрасов, как и Мар. Алекс., знал, что первое письмо было от Лаврова, и не сделал ни одного шага, чтобы остановить эту мерзость, зная, что я могу расплатиться будущностью моих детей.

Между прочим, он не раз замечал мне, что если бы я принял какиенибудь серьезные меры по поводу этой корреспонденции, то я потерял бы в мнении либерального кружка. Я ответил на это, что Мар. Алекс, поставила мне вот какую ловушку: как герою русской сказки, мне теперь два пути: пойду по одному — подлец перед либеральным кружном, пой­ ду по другому — подлец перед семейством. При этом другом — оно про­ падет с голоду, я сам пойду на улицу, где либеральный кружок через не­ делю перестанет узнавать меня, и мне тогда останется сочинить статью под заголовком. — Лазаревский и редакция Отечественных записок — и затем кинуться в воду. Когда, пришедши домой, грустно заявил об этом Л. Ив., мне стало положительно ясно, что он хотел подкупить меня этими 500 руб...., более чем подкупить, а обратить меня по делу этой переписки в раба, обязанного молчать.

14 м а р т а 1 8 7 1 г. Я сказал Некрасову, что получено 4-е пись­ мо. Полное сочувствие тяжелому моему положению. Убеждение, что на

НЕКРАСОВ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ПОЛИТИКА САМОДЕРЖАВИЯ

всякие меры я имею право и основание. На замечание, что не пойти ли мне к Мезенцову и сказать, что получена статья из Парижа, я заметил, что будь это при Похвисневе, я бы ему прямо сказал, в чем дело. Он со­ гласился с основательностью такой меры. Бесконечные уверения, что это так и останется тайной. На эти уверения я даже перестал уже возражать.

Мы простились приятельски. Одевшись уже, я вернулся из передней.

Он мялся. Я сказал, что его замечание о Мезенцове и мое о Похвисневе дало мне сейчас мысль сообщить об этом Мансурову.

Я сейчас, говорит, приду. Он мялся долго, конечно обдумывал.

Когда пришел, то сразу начал говорить: если письмо и было прочитано, то, не усмотрев в нем ничего серьезного, отослали мне и больше уже не читали, и, стуча по биллиарду кулаком, непривычно громко, несколько раз пов­ торял:

— Я не был на настоящей точке зрения до настоящей минуты, а теперь уверен, что тут не может быть никакого правительственного вмешатель­ ства, и дело нужно оставить как есть. Иначе, если я Лазаревский теперь заявлю, то сам навязываюсь на разбирательство, при котором я Лазаревский, как молчавший так долго, буду виноват первый.

— Значит, мне выхода уже нет, и теперь я ваш сообщник.

— После этого прошу вас прекратить разговор.

Я повернулся и ушел».

Финал этого разговора, в день 14 марта, совершенно ясно показыва­ ет, как следует понимать его начало, производящее, по первому взгля­ ду, странное впечатление.

Конечно, Некрасов не собирался направлять Лазаревского к началь­ нику III Отделения с доносом на самого себя и ставить тем самым и себя лично и журнал свой перед лицом неотвратимой катастрофы.

Конечно, Некрасов не мог признать и за Лазаревским права «на всякие меры». Это была бы такая же катастрофа. Но, видя испуг Лазаревского, Некрасов опасался предательства с его стороны. Необходимо было у з­ нать его мысли и намерения. С целью выведать их, Некрасов и завел свой «откровенный» разговор. Он дал результат. Лазаревский признался в своем желании сообщить всё властям, через Н. П. Мансурова — дирек­ тора одного из департаментов в Министерстве внутренних дел. Некра­ сов должен был сразу же принять меры против возникшей опасности.

Он тут же постарался внушить перепуганному Лазаревскому, что преда­ тельство, донос уже не спасут его, «как молчавшего так долго». Он дал понять также, намекая на что-то известное Лазаревскому, что в случае правительственного вмешательства и разбирательства он все равно бу­ дет признан «сообщником» редакции и что выход для него один — мол­ чание.

Весь разговор и последние слова Некрасова произвели на Лазаревско­ го весьма гнетущее действие. Вернувшись к себе, ночью, он написал

Некрасову такое письмо:

В ночь на 15-е марта 1871 г.

«В чести прожитого, в чести имени есть своя святость. Тут основа и движение общественных начал; охраняя эту честь, я забывал свое буду­ щее и будущее своего семейства.

Вы мне сказали не н о в о с т ь, что тут записка об осаде Парижа. Я был уверен в этом. В с я и с т о р и я о б э т о м п р о ш л а н а м о и х г л а ­ з а х, и з о д н я в д е н ь. Разрешение редакции, в том и в другом случае, выслать ее на мое имя последовало не вступно вслед за моим п р о т е с т о м против такой высылки.

32*

500 НЕКРАСОВ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ПОЛИТИКА САМОДЕРЖАВИЯ

Прошу Вас предъявить это письмо Салтыкову.

Прошу Вас сообщить ему и наш вчерашний разговор.

В дневнике моем он записан.

К ак личность не вне вопроса, и в то же время, как хозяин местности беседы, Вы закончили ее крайним неприличием.

Я не оценил ваших, очень памятных, доводов, что к молчанию я обя­ зываюсь потому, что теперь мыслить о своей охране для меня уже бесполезно.

Рассудит нас будущее.

Конечно, мы сделаем себе взаимную честь, не признавая друг друга при встречах».

Было ли отправлено это письмо? Мы думаем, что нет. И не потому, что текст его сохранился в архиве отправителя (хотя рукопись не похо­ жа на черновик). А потому, что, находясь в состоянии нервного возбуж­ дения, Лазаревский сказал в письме то, что не доверил даже своему днев­ нику и что создавало бы, будь письмо послано, компрометирующий его документ.

Вопреки всем записям дневника, Лазаревский признает в письме 1) что он знал об отправителе и содержании корреспонденций, поступивших на его имя из Брюсселя и Парижа, 2) что «вся история об этом прошла на моих глазах, изо дня в день»; 3) что редакция «Отечественных Записок»

вела с ним, Лазаревским, прямые переговоры, добиваясь его согласия на посредничество в конспиративных связях с Лавровым, хотя разреше­ ния на это от него и не получила.

Письмо, таким образом, существенно корректирует дневниковые за­ писи и делает понятным намек Некрасова на неизбежность признания сообщничества Лазаревского в этом деле, в случае его разбирательства властями.

Утром того же 15 марта Лазаревский получил следующую записку от

Некрасова (приводится по подлиннику):

4 15 марта 1871 г.

До прихода литературной братии мне еще нужно сделать счет по 3-ей книге, и я никак не успею до часа зайти к Вам. А между тем, нахожу нужным поговорить о вчерашнем деле с хладнокровием, которого мы вче­ ра не выдержали. С е м ь р а з п р и м е р ь — о д и н раз от­ р е ж ь. Если Вы тех же мыслей, то не зайдете ли ко мне?

Ваш Некрасов.

Лазаревский принял предложение, и встреча состоялась. В его дневни­ ке она была записана, видимо, подробно, однако соответствующие листы рукописи утеряны.

Сохранилось лишь следующее начало записи:

15 м а р т а ] 1871 г.. Только что я встал. В 10 часов приносят письмо от Некрасова. Я пошел к нему. — Я вчера, — говорит, — не играл, все думал по этому делу и признал вполне, что всему виной эта дура Маркович. Хотите, она придет к вам извиниться... — Мне противно ее видеть. — Хотите, я сейчас за ней пошлю, чтоб пришла сю ;

да. — Не хочу. — Хотите, она напишет извинительное письмо, которое может служить документом. — Поймите, что ни то, ни другое, ни третье не вносит ровно ничего, что бы могло изменить сущность вопроса. С сво­ ей стороны, я должен сказать вам две вещи: 1) что письма могут быть

НЕКРАСОВ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ПОЛИТИКА САМОДЕРЖАВИЯ

Ваше Высоко-Превосходительство Милостивый Государь С 11 минувшего февраля представлены мне с почты четыре загранич­ ных письма: два из Брюсселя и два из Парижа. Под конвертом первого из них оказался другой, с адресом знакомой мне г-жи Маркович (извест­ ной под литературным псевдонимом Марко-Вовчок). Отправляя к ней это письмо, я заявил о нежелании получать для передачи подобную кор­ респонденцию, о которой не имею никакого понятия. Так как скольконибудь удовлетворительного объяснения на это от нее не последовало, то, недоумевая о сущности вещи и не желая быть агентом подобной пе­ реписки, я оставлял пока у себя последующие письма, не вскрывая их.

Ввиду этой неизвестности я считаю служебной обязанностью предста­ вить упомянутые три письма и конверт четвертого на благоусмотрение Вашего Высоко-Превосходительства как непосредственного моего начальника.

С истинным почтением и глубокой преданностью имею быть Вашего Превосходительства покорнейший слуга.

17 марта 1871 г.

Шаг к предательству, сделанный Лазаревским, дался ему не легко.

О его душевном состоянии и тяжелых переживаниях дает представле­ ние письмо к Некрасову, написанное им, очевидно, одновременно с пись­ мом к Тимашеву.

17 марта 1871 г.?, Не послано Неповинный ни в чем, я вот уже три недели терплю муки поистине невыносимые. Мне предлагают спасение, обратив их из острых в хрони­ ческие. Т а к быть граждански — противно разуму общественного склада, физически — не под силу нервам. И когда я думаю, что взяли меня, ничего даже не подозревавшего, ваяли обдуманно и повесили на крюк за ребро, и стерегут, чтоб не сорвалась жертва, время от време­ ни отуманивая ее дурманом, — я теряю всякое человеческое чувство, и смысл, и волю. Для меня становится понятным, как человек подходит к сумасшествию, к самоубийству. Я весь опутан. Выход один — разби­ рательство и приговор по суду. Пусть рассудит нас общественная совесть.

Считаю нужным прибавить, что 15 марта я говорил уже вам лично: Ма­ рия Александровна теперь на втором плане. Это не больше как загре­ бистая дура; олицетворение наглости с медным лбом. На ее клавикор­ дах играли иные руки: это — редакция «Отечественных Записок».

На письме к Некрасову имеется пометка: «не послано». На черновике письма к Тимашеву Лазаревский такой пометки не сделал. И тем не менее, вряд ли приходится сомневаться, что Лазаревский в последний момент удержал себя или был кем-то (им мог быть только Некрасов) удержан от рокового шага. Будь это иначе, узнай власти из письма Лазаревско­ г о о сношениях редакции «Отечественных Записок» с «государственным ^преступником» Лавровым, да еще в дни Парижской Коммуны, — какието мероприятия полицейско-расследовательского характера были бы, несомненно, сразу же предприняты. Однако ни в печатных, ни в ар­ хивных источниках мы не нашли никаких документов, отражающих данный эпизод.

504 НЕКРАСОВ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ПОЛИТИКА САМОДЕРЖАВИЯ

Среда 5 мая 1871 г.

Письмо Ваше взбунтовало во мне все, начинавшее улегаться. Два дня вот уже и в голове и сердце тревога. Вы хотите объяснения— оно коротко.

Вы знали, что я любил Вас, но я сам не знал силы этой привязанности [до­ ходившей до страсти]. Вы видели до какой степени страдал я во всех смы­ слах; Вы, как медиатор, не стали на стороне нравственных прав, кото­ рым, прежде всего, как человек умный, Вы не могли не сочувствовать.

Неприязни к Вам во мне нет. Вы знаете, что я всегда говорю и дейст­ вую по правде. Встретившись, я бы подошел к Вам, но встречи бы не ис­ кал.

Прошлое не воротится, и об этом тоже я буду жалеть. Но во имя при­ личий — будем соблюдать приличия. Люди не собаки — это правда. У собак нет нерва, нравственной боли, у человека он есть, а у глупых лю­ дей даже особенно болезнен.

Степан сегодня пишет мне, что есть дупель и тяга. Я уже давно из ха­ лата только по вторникам вылезаю. Хочется дохнуть болотом, а главное— нужно вознаградить собаку. На всякий случай я сказал Шидловскому, что, быть может, на-днях уеду. Кстати, у нас звонят, что он заменяет Мезенцова, и очень скоро. Много болтают о других прочих нрзб. — пере­ менах ?.

Вскоре отношения были восстановлены полностью, и Лазаревский попрежнему'стал активно защищать «Отечественные Записки» в Совете, кон­ сультировать и информировать Некрасова в делах цензурного «охране­ ния» журнала, охотиться с Некрасовым, посещать на его абонемент теат­ ры... и попрежнему заносить в свой дневник клевету о поэте.

Наше изложение истории о консйиративной попытке редакции «Оте­ чественных Записок» получить и напечатать корреспонденции Лаврова об осаде Парижа в 1871 г. было бы неполно без некоторых самых крат­ ких, итоговых комментариев и выводов.

Прежде всего, возникает вопрос о судьбе, постигшей статью или статьи Лаврова. Поскольку три письма, содержащие лавровские рукописи, из четырех присланных, находились в руках у Лазаревского (это явст­ вует из письма его к Тимашеву), можно предполагать, что они были уни­ чтожены им, после того как он раздумал дать ход своему доносу. Среди позднейших печатных работ Лаврова специальной статьи об осаде Па­ рижа (она могла сохраниться у автора в копии) не появлялось.

Приведенные документальные материалы открывают, далее, истинную причину временного перерыва сношений редакции «Отечественных За­ писок» с Лавровым в 1871 г. Известно, что этот перерыв налаженной свя­ зи с журналом, который Лавров больше всего ценил, причинил ему не­ мало неприятных переживаний. Он с горечью должен был констатиро­ вать в своих письмах к Е. А. Штакеншнейдер, что «порядочные люди т. е. редакция «Отечественных Записок») порывают с ним всякие сно­ шения и не заботятся об их поддержании». Виня в невнимании к себе также Марко-Вовчок, он даже заговорил, в письме к той же Штакен­ шнейдер, о «повальном понижении нравственности, особенно литературной и издательской», имея в виду Марко-Вовчок и редакцию «Отечественных Записок» 119.

Эти и многие другие аналогичные обвинения Лаврова по адресу Не­ красова и редакции в целом должны быть теперь сняты. Дело было не в «нарочитом невнимании» и не в «создаваемом конфликте», а в простых мерах предосторожности, побудивших редакцию временно прекратить конспиративную связь, находившуюся под угрозой полицейского рас­ крытия.

НЕКРАСОВ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ПОЛИТИКА САМОДЕРЖАВИЯ

местному охотничьему хозяйству. Но по существу причина лежала в ином. 1874 год был очень трудным для «Отечественных Записок». Цен­ зурные репрессии сыпались на журнал одна за другой: майская книжка была задержана, тираж сентябрьской уничтожен. Лазаревский либо уже не мог, либо не хотел больше защищать некрасовский журнал. В усло­ виях начавшегося подъема революционного движения в стране и ответ­ ных контрмер правительства его позиция негласного «адвоката» демо­ кратического органа становилась опасной. Почвы для «дружбы» больше не существовало, и связи Некрасова с этим «другом-врагом» были пре­ кращены.

IX. НЕКРАСОВ И СОВЕТ ПО ДЕЛАМ ПЕЧАТИ

В борьбе Некрасова с царской цензурой его «дружба» с чинами Сове­ та Главного управления по делам печати призвана была обеспечивать «главную коммуникацию» противоцензурной обороны журнала. Судь­ бы «Отечественных Записок» в значительной мере определялись этим высшим цензурным органом царской России. Возможность оказывать воздействие на решения Совета, организация и проведение защиты ж ур­ нала на его заседаниях венчали всю систему мероприятий, созданных Некрасовым для «охранения» своего издания от преследований цензу­ ры.

Изучение протоколов («журналов») заседаний Совета Главного управ­ ления по делам печати позволяет достаточно ясно увидеть картину того, как осуществлялась на практике организованная Некрасовым защита «Отечественных Записок» в высшей цензурной инстанции.

Протокольные записи выступлений членов Совета, Ф. Толстого и В. Лазаревского — негласных «адвокатов» редакции «Отечественных За­ писок» в высшем цензурном «суде» — показывают в ряде 'случаев, что их защитительные речи умело и тонко подготавливались иногда самим Некрасовым.

Как это делалось, видно, например, из следующего, еще не бывшего в печати, письма Некрасова к Лазаревскому от середины апреля 1872 года:

«Вот книга — представлена сегодня в цензуру — пожалуйста, про­ бегите еще мою поэму. Если у Вас завтра будет заседание, то не возник­ нут ли толки? Я побаиваюсь за сцену на площади; но прошло 50 лет! да и все это есть у Корфа, которого книги во многих тысячах экземпляров в руках у публики120 — картинка чисто внешняя, не гнущая мысль чи­ тателя ни в которую сторону..., ну, да Вы найдете, что сказать в защиту.

Только выживший из ума Петров может напугаться и предупредить Лонгинова, как он сделал с « Д е д у ш к о й », на которого, кстати, тоже можно сослаться, — этот дед, в сущности, резче, ибо является одним из действительных деятелей, — а не по сопутности захваченных собы­ тиями, как эти дамы, — и притом выведен нераскаявшимся, т. е. таким же, как был.

Я посылаю тоже книгу и подобную записку Каменскому и прошу его завтра обедать. Прошу и Вас.

Александр зовет на глухарей. Поговорим завтра».

.Против первых строк письма рукой Лазаревского помечено: «От. Зап.

К н я г и н я Т р у б е ц к а я » 121.

Письмо не требует особых комментариев. Некрасов в деликатной фор­ ме дружеской записки подсказывает Лазаревскому, накануне заседания Совета, аргументы в защиту своей поэмы «Княгиня Трубецкая», приглаНЕКРАСОВ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ПОЛИТИКА САМОДЕРЖАВИЯ Далее следует описание в самых мрачных красках обращения воен­ ного начальства с солдатами, в пример которого поэт приводит какогото мужа, управлявшего больницей и пожарной командой, который буд­ то для приучения солдат к действию на пожарах заставлял их проводить время в угарной бане и делал столько фальшивых тревог, что при дейст­ вительном пожаре и люди и лошади оказались до того измученными, что не были в состоянии действовать.

Или когда ожидали этого генерала в больнице, то для очистки воздуха отворялись все форточки, после чего прибавлялось всегда несколько больных горячкою и несколько прежде­ временных смертей (стр. 272 и 273).

Далее поэт замечает, что после февральской революции доносы сдела­ лись всеобщими, и предержащие власти не отказывались принимать их (стр. 273). Газеты в то время все молчали, современных вопросов никто йе смел касаться, допускались только доносы; в то время все так было угне­ тено, что даже доносчик Авдей (указание на Фадея Булгарина) казался исчадием ада (стр. 274).

На стр. 275 с иронией упоминается о победах на маневрах под Крас­ ным Селом и о порожденной ими уверенности в нашем превосходстве над Европой.

Переходя затем к новому времени, т. е. к нынешнему царствованию, поэт замечает (на стр. 278), что надежды на него не сбылись, что оно не сдержало своих обетов, к удовольствию ретроградов и невежд; но что в начале оного Россия была удивительно хороша, что тогда она сбивала свои оковы, как будто спеша куда-то. При этом, бичуя предшествовавшее вре­ мя, автор доходит до крайности в выражениях ненависти к прежнему об­ ществу. говоря следующими стихами, на стр.

279:

Мы взывали: даруйте свободу Угнетенному нами народу, Мы прошедшее сами клянем!

Посмотрите на нас: мы обдиры, Мы ходячие трупы, гробы, Казнокрады, казенные воры, Угнетатели, трусы, рабы!

В конце стихотворения поэт, отвечая на делаемый ему будто вопрос, почему он коснулся; прошедшего, а не настоящего времени, поясняет, что он лишен права голоса в текущих вопросах; прикасаться ж е к ним робко и несмело находит бесполезным, так как в этом случае он бы более запу­ тывал их» 123.

Первым в защиту «Недавнего времени» на заседании Совета высту­ пил Ф. М. Толстой. Одновременно он защищал и себя как неофициального цензора журнала, у к а з ы в а я на то, *йо им были сделаны попытки пред­ отвратить печатание произведения. Приводим протокольную запись выс­ тупления Ф.

Толстого:

«Недавнее время». Это стихотворение Некрасова принадле­ жит к разряду сатирических стихотворений. Этот род поэтических произ­ ведений, со времен Ювенала, всегда отличался некоторой едкостью, необ­ ходимою для того, чтобы выставить рельефнее недостатки и даже пороки, бичуемые сатириком-поэтом. Этот род поэзии существовал и существует в© всех литературах. Грубый памфлет возмущает, но тонкая поэтическая сатира принимается образованными обществами снисходительно даже со стороны тех, до кого она менее или более касается.

При этом гофмейстер Толстой заявил, что он, впрочем, советовал Не­ красову не печатать этого стихотворения, потому что сатира должна быть более объективного характера, т. е. должна более обобщать свой предмет, а здесь прямо указывается на один из клубов, в котором, конечно, в течение нескольких лет перебывало множество разного рода личностей, но все-таки

510 НЕКРАСОВ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ПОЛИТИКА САМОДЕРЖАВИЯ

Очевидно, что слово «генерал-адъютантом» вставлено сюда для сти­ ха и для соблюдения местного колорита. Поэт хотел этим выразить, что можно достигнуть высших почестей без особенных заслуг. Это совершен­ но избитая, всем известная тема.

В стихах «Недавнее прошлое» 3 Заработано за это время

Долг к 1 января 1860 г

В 1860 г. выдано

З а р а б о т а н о

Долг к 1 января 1861 г

В 1861 г. выдано

З а р а б о т а н о

Долг к 1 января 1862 г

В 1862 г. выдано

З а р а ботан о

Долг к 1 января 1863 г

За 1863 г. книга не сохранилась Сведений о выдаче нет Заработано, повидимому,

В книге 1864 г. остаток долга к 1 января 1864 г

536 ВОСПОМИНАНИЯ ИППОЛИТА ПАНАЕВА

Таким образом, за все время редакцией «Современника» было выплачено Успен­ скому 3 765 р. 80 к., а заработано им за то же время 1 452 р. 25 к.

В книге 1864 г. записей о выдаче и заработков нет. Счет Успенского заключается следующей записью: «Списываются должные г. Успенским редакции деньги в убыль по распоряжению Н. А. Н ек р а сов а

Возникшая не столь давно в литературе полемика о Н. В. Успенском и его отно­ шениях с Некрасовым и редакцией «Современника» может считаться окончательно завершенной статьями К. И. Чуковского. См. его работы: «Под литературным бойко­ том. Николай Успенский и Некрасов» («Звезда» 1929, № 11; перепечатано под загла­ вием: «НиколайУспенский и Некрасов» в кн.: «Рассказы о Некрасове», М., 1930);

«Судьба Николая Успенского» («Новый Мир», 1930, № 3, более полно перепечатано в изд.: Н. У с п е н с к и й. Собрание сочинений, Гиз, 1931); ср. также статью:

«Н. Успенский, его жизнь и творчество», в изд.: Н. У с п е н с к и й. Сочинения, «Аса1ет1а», 1933, 1. Попытка воскресить старую точку зрения была сделана в статье М. И. Успенского (племянника Н. В.) «Н. В. Успенский и Н. А. Некрасов» («Известия Академии Наук СССР», VII серия, Отделение общественных наук, 1932, № 7). Эта статья вызвала блестящий ответ К. И. Чуковского, завершивший полемику: «Реак­ ционная легенда» («Литературная Газета» 1933, № 17).

Не внося ничего существенно нового, воспоминания Ип. Панаева ценны общим то­ ном искренней любви и привязанности к поэту. Характеристика, данная близким к Некрасову в течение ряда лет человеком, связанным с ним не только служебной ра­ ботой в конторе «Современника», но и дружбой, заслуживает внимания и доверия.

Об Ипполите Панаеве и его роли в кругу Некрасова и редакции «Современника»

см. в примечаниях к письмам А. Я. Панаевой к Ип. Панаеву, публикуемым во втором томе настоящего издания, и в моих примечаниях к переписке Добролюбова с И. А. Па­ наевым («Литературное Наследство», № 25—26, 266).

ПРИМЕЧАНИЯ 1 На обложке рукописи воспоминаний поставлена дата: «1903». На листе 2-м каран­ дашом — «1889». Обе эти даты ошибочны. Судя по первоначальной редакции абзаца на стр. 544: «Вскоре по прекращении журнала (около 12 лет тому назад)»,— воспоми­ нания начали писаться в 1878 г., т. е. вскоре после смерти Некрасова.

2 Обычно указывается неверно: 1889, № 22— 23. Любопытно, что воспоминания Успенского тогда же вызвали не отмеченный до сих пор в литературе протест в статье «К» (Вас. Дм. Коровина. См. И. М а с а н о в, Словарь псевдонимов... № 17042), «Воскресные наброски» в «Новостях Дня» (1888, 18 сентября, № 1869, 2) и ответ редак­ ции «Развлечения» (1888, № 24— 25, 25 сентября) в заметке: «Тоже защитники».

3 Вместо 1.080 р.— ошибка в документе.

О НЕКРАСОВЕ С Николаем Алексеевичем Некрасовым я, пишущий эти строки, был знаком более тридцати лет.

Многих, еще при жизни его, занимал вопрос:

таков ли Некрасов в действительности, каким можно было предполагать его, судя о нем по его сочинениям? В обществе часто заводили разговор об этом, и многие, зная мое близкое знакомство с ним, обращались ко мне с подобными вопросами. После смерти Н. А. вопросы не прекращают­ ся, и раз даже один преподаватель словесности говорил мне, что ему весьма важно иметь настоящее понятие о личности Некрасова, потому что он (преподаватель) находится часто в затруднении отвечать что-либо с уверенностью на постоянные вопросы своих учеников о нравственных качествах народного поэта.

Я хорошо знал Некрасова и никогда не сомневался в добрых и достой­ ных полного уважения качествах его сердца. Поэтому вопросы о нем, в которых порою звучала как бы нота иронии и проглядывало некоторое злорадство, задевали меня за живое. На Некрасова взводили множество небылиц и распускали про него немало самых возмутительных клевет.

538 ВОСПОМИНАНИЯ ИППОЛИТА ПАНАЕВА

Улыбнись — не проворная, жесткая, Не в улыбку улыбка моя,

Пошутить захочу — шутка плоская:

* Покраснею мучительно я 1.

С годами таковая застенчивость стала выражаться (говоря его же слова­ ми) « м а с к о ю н а р у ж н о г о х о л о д а » и тем, что называется: ш а иV а 1 8 Ь и т е и г. Недостаток этот, т. е. эти т а и у а 1 а Ь и т е и г, развивается у всех людей, вступающих в хлопотливое, спешное дело и обязанных болтать, когда не хочется говорить, — видеть многих, когда желаешь видеть только близких или когда даже не хочешь никого ви­ деть, и, приходя к Некрасову в такие недобрые минуты, я бывало сижу несколько времени у него молча. И он молчит, лежа, читая или дремля...

А потом вскоре... снег растает и растает непременно... Чувствовать обиду, как бы наносимую холодностью приема, тому, кто знал характер Некра­ сова, было невозможно.

Но не все были ему близки, а потому нет ничего удивительного, что многие судили о нем, как о человеке неприветливом и холодном.

Не знали многие и того, что Николай Алексеевич никогда не пользо­ вался полным здоровьем и долго думал о себе так, как когда-то и выра­ жался:

Цветут, растут колосья наливные, А я чуть жив! 2Нервы его были сильно расшатаны и раздражены; особые обстоятель­ ства его грустной молодости, известные его близким, не могли не отзы­ ваться на настроении его духа, и правдив был поэт, говоря:

–  –  –

Да, повторяю еще раз: это, в сущности, был самый простой человек, человек с настоящею примитивною русскою натурой, — бесхитростный, веселый и грустный, способный увлекаться. и весельем и горем до чрез­ мерности, не рассчитывающий на завтрашний день и живущий этим рус­ ским: «авось», на которое мы часто негодуем, но в глубокий смысл которого никогда не вникаем.

Жизнь полуофициальная, жизнь в Петербурге была его искусствен­ ною... Истинная натура его проявлялась при другой обстановке, про­ являлась в кругу близких, простых, невысокоумных людей, в кругу людей, ничего, от него не ожидающих и не состоящих с ним в каких бы то ни было делах. Летом он обыкновенно уезжал в деревню. Там иног­ да он уходил из своего дома на несколько дней охотиться с своими прия­ телями крестьянами-охотниками, проводя дни и ночи с ними и ночуя по разным деревням, в избах своих приятелей-крестьян. Вот в этой-то среде, — я уверен, — он, как говорится, был в своей тарелке, — весе­ лый, свободный, не женированный и бодрый. Я видал его по возвраще­ нии из таких странствований по лесам и болотам, продолжавшихся не­ сколько дней, довольного, свежего и в самом хорошем расположении духа. Вспомним посвящение его «Коробейников» д р у г у - п р и я т е л ю

Г а в р и л е Я к о в л е в и ч у ( к р е с т ь я н и н у д е р е в н и Шо д ы, К о с т р о м с к о й губернии):

–  –  –

Замечание мое о том, что я могу умереть прежде его, Н. А. оставлял, обыкновенно без ответа и оканчивал какою-нибудь добродушною шут­ кой.

В памяти моей (могущей, впрочем, всегда быть проверенной упоминае­ мыми выше книгами) осталось ясным, что расчеты с участвующими в «Современнике» постоянными и случайными сотрудниками, по распоря­ жениям и желаниям как Н. А., так и И. И. Панаева, производились самым широким образом, — производились так широко и нерасчетливо, что для текущих и необходимых расходов по изданию не раз встречались затруднения, вынуждавшие прибегать к займам. Затруднения отстраня­ лись также иногда только благодаря субсидиям, даваемым Некрасовым из своих собственных денег, полученных им из источников, посторонних журналу и о которых я скажу ниже.

При этом надо заметить, что и Некрасов, и И. И. Панаев в денежном отношении пользовались выгодами, доставляемыми журналом, весьма умеренно, и иногда получали менее, чем их постоянные сотрудники. Не говоря уже о последних, несколько литераторов, едва вступивших на литературное поприще, кроме значительной полистной платы, получали ежемесячное содержание, что, по мнению Некрасова и И. И. Панаева, было необходимо для того, чтобы поддержать начинающих и дать воз­ можность развиться замечаемым в них некоторым признакам таланта.

Без всякого соображения с финансовым состоянием журнала многим деньги выдавались вперед, в счет будущих работ, — на неопределенное время. На замечания мои, что деньги расходуются несвоевременно и ставят издание в затруднение, — Некрасов часто говорил, что если денег у журнала нехватит, то для необходимых потребностей издания он даст свои собственные деньги, что неоднократно и делал.

Приходившие ко мне за получением следуемых им денег часто заявляли мне, что от Некрасова уже прежде получена ими такая или другая сумма, тогда как я об этом ничего не знал. Такие выдачи из своих денег Н. А.

производил беспрестанно; но, несмотря на весьма частые тогда свида­ ния со мною, забывал говорить о выданных деньгах. Я просил его много раз выдачи записывать; дал ему для записывания большую графленную книгу, а человек его ** купил ему большой карандаш, в палец толщиною и чуть ли не в аршин длиною (карандаш для черчения шаблонов), так как Николай Алексеевич уверял, что не записывает оттого, что не наЭтот мой отзыв о Некрасове был написан мною вскоре после его смерти, и я распо­ рядился, чтобы он непременно был напечатан после моей смерти. Ввиду предстоящего выпуска в свет его биографии отдельной книгой, я решил отдать мною написанное в рае-' поряжение составителя биографии6.

** Человек этот уже много лет шивет с семьею своею барином в купленном им себе доме — в одном из дачных городков близ Петербурга. На похоронах Некрасова я узнал, что он получал от Н. А. ежемесячный пенсион и что пенсион этот, по завещанию Не­ красова, должен выдаваться и наследниками Некрасова— до конца жизни того, кому он назначался 7.

542 ВОСПОМИНАНИЯ ИППОЛИТА ПАНАЕВА

он хочет ехать в деревню, и просил у него денег вперед. Под влиянием только что оконченного разговора Н. А. сказал: «Денег-то у нас нет;

да вы, кажется, еще и нам должны». — Да, отвечал пришедший, но здесь положительно ничего не могу делать... А вот поеду в деревню... Там на свободе, в лесах, в лугах... Вы, конечно, это понимаете... Я буду рабо­ тать даром и пришлю вам работу. — Некрасов молчал... Потом, не глядя на меня, потянулся за бумагой и написал записочку о выдаче из конторы денег. Когда упоминаемый господин ушел, мы оба рассмеялись.

«Нельзя, друг, — говорил Некрасов шутя, — что делать: всякому нужны деньги». Подобные слова он повторял мне неоднократно на замечания мои о чрезмерных расходах, стесняющих дело9.

Был еще один случай, о котором я и до сих пор не могу вспоминать равнодушно. К Некрасову явился раз один молодой человек (обозначим имя его знаком X.), без всяких средств, и принес ему маленькие статейки.

Они были написаны интересно, и в авторе Некрасов находил зародыш та­ ланта. Так как молодой человек, как я уже упомянул, был без средств, Н. А. распорядился о выдаче ему ежемесячно по 75 рублей и, кроме того, об уплате за помещаемые коротенькие статейки, сколько мне помнится, тоже по 75 рублей с листа. «Надо поддержать молодого чело­ века; из него выйдет писатель»10.

Выдачи производились не короткое время. Имея в виду бесспорно благую цель издателей, расход этот я делал охотно. Молодой человек часто при­ ходил ко мне за деньгами, и мне очень приятно было видеть, как он ста­ новился на ноги. Раз, тогда, когда уже за ним числилась значительная сумма, он, придя ко мне, объявил, что решился ехать за границу и что Некрасов дает ему средства на это. О выдаче денег он принес от Н. А.

записку. Деньги на путешествие были выданы, и молодой человке уехал.

Но месяца через два или три, вероятно соскучившись за границей (ино­ странных языков он не знал), X. написал,что желает возвратиться в Россию, и просил о высылке ему на возвращение денег Х Это было летом, и Н. А.

1.

случайно тогда приехал на несколько дней в Петербург. В кассе денег было очень мало, и я потому сказал Некрасову, что г. X - действует уже слишком бесцеремонно и что денег в настоящее время послать не из чего. Н. А. согласился со мною, но на этот предмет дал свои деньги и написал молодому человеку письмо, которое, прочитав, я послал с день­ гами 12. В письме этом Некрасов говорил, что желание возвратиться пришло г. X., вероятно, потому, что он совестится расходовать «современ­ ник овские» деньги, вспоминая, что он уже и без того должен, что совеститься не для чего, так как г. X. молод и успеет рассчитаться с ним работою.

Пусть же он, г. X., продолжает свое путешествие, сколько это будет нужно или для его здоровья, или для его удовольствия, а о долге своем бросит беспокоиться.

Письмо было полно самой добродушной и деликатной веселости, самых искренних и ободряющих выражений.

Через несколько времени г. X. вернулся, снова стал получать помесяч­ ные деньги; потом вдруг прервал всякие сношения с «Современником», разумеется, не рассчитавшись с ним и распустив про Некрасова самую возмутительную клевету касательно денежных с ним отношений, основы­ ваясь на нелепейшем предположении о мнимых выгодах, которые Н. А.

мог извлечь от издания им, Некрасовым, на свой собственный счет, соб­ рания статей г. X., помещенных в «Современнике», отдельной книжкой;

тогда как суммой, которая могла бы выручиться сгг продажи экземпляров,' не могла бы выручиться и 1/4 должной г. X. «Современнику» суммы. Н. А.

так мало заботился об издании, что напечатанные листы для книги ле­ жали в типографии несколько месяцев и лежали в таком виде и тогда, когда г. X. стал распускать свою клевету. Когда мне передали о последней,

544 ВОСПОМИНАНИЯ ИППОЛИТА ПАНАЕВА

остался уже один хозяином дела, которое шло тем же порядком до тех пор, пока «Современник» издавался. Одним словом, резюмируя все, что сказано мною касательно денежных отношений с сотрудниками «Современника», я скажу, что по сохранившимся у меня книгам и распискам, всякий сом­ невающийся может убедиться, что таких лиц из сотрудников журнала, ко­ торые не остались бы должными «Современнику», очень мало и общая сумма долгов представит значительно крупную цифру.

А между тем, в течение издания, несмотря на затруднительное порою положение кассы и свои собственные нужды, ни Некрасов, ни И. И.

Панаев никогда не поминали о долгах и не допускали, чтобы контора делала сотрудникам либо прямые или косвенные напоминания.

Вскоре по прекращении журнала1 я уехал из Петербурга, и мои деловые отношения с Некрасовым кончились, но дружеские отношения со мною и с моими братьями не прекращались никогда. Несколько лет на­ зад, возвратившись из-за границы, я ему рассказал, что распускаемые клеветы проникли и в Венский университет, как я об этом говорил выше, и напомнил ему, что у меня хранятся все документы, могущие блестящим образом изобличить клеветников. «Это хорошо, — сказал он, — может быть, это когда-нибудь понадобится», и не прибавил ничего.

Выше мы упоминали несколько раз о том, что у Некрасова были свои деньги, а потому нас могут спросить: какие это были деньги?

Николай Алексеевич получал значительные суммы от издания своих сочинений и играл в карты, и — одно время — весьма счастливо. Х оро­ шо ли играть в. карты?— это уж е другой вопрос. Много почитаемых и уважаемых людей играют в карты, и это не мешает им быть почитаемыми и уважаемыми в обществе. Клевета не касается их имени. По крайней мере деньги, выигранные Некрасовым у людей, которым ничего не стоило проиграть, были им употребляемы уже гораздо лучше, чем деньги, выиг­ ранные другими. На деньги Некрасова много поддерживалось не мало неимущих людей, много развилось талантов, много бедняков сделалось людьми *.

Не будем же укорять поэта за эту общую многим натурам, и иногда на­ турам недюжинным, слабость, тем более, что у Некрасова это было скорее средство развлечения или отвлечения от тйгостных дум, чем страсть.

Развилась она в нем в ту пору, когда он был болен, хандрил, собирался умирать, и натура его жаждала сильных ощущений, могущих отвлечь его от обычно терзавших его тогда грустных мыслей, с которыми он не мог справиться.

Он писал тогда:

Тот роковой, напрасный пламень Доныне сожигает грудь, И рад я, если кто-нибудь В меня с презреньем бросит камень.

Бедняк! И из чего попрал Ты долг священный человека?

Какую подать с жизни ваял Ты — сын б о л ь н о й б о л ь н о г о века?..

Когда бы знали жизнь мою, Мою любовь, мои волненья...

Угрюм и полон озлобленья, У двери гроба я стою... 16 Не будем упрекать покойного за то, что, ища отвлеченья от грустных дум и болезненных ощущений, он прибегнул не к истинному лекарству, а к сильному пальятивному средству. Не будем укорять его, тем более, что * Мне говорили, что Некрасов, несмотря на продолжительные и невыносимые страда­ ния, предшествовавшие его смерти, успел составить самое подробное завещание. Он обязал наследников своих не прекращать выдач прежним пенсионерам и выдать тако­ вые пособия нескольким другим недостаточным известным ему людям м.

ВОСПОМИНАНИЯ ИППОЛИТА ПАНАЕВА 545

–  –  –

Охоту Н. А. любил гораздо более, и летом в деревне, конечно, забывал о картах. В Петербурге же искусственная жизнь создала и искусствен­ ные привычки...

Отчего клевета не обходила его? Он имел громадный талант и, кроме того, во вторую половину жизни — деньги. Как, и то, и другое! 1Многие не могут переносить этого. Им как будто обидно, точно талант и деньги от­ няты у них... и они, многие, негодуют на такое совмещение благ.,. Почему негодуют? — не могу понять! * Скорее бы радоваться, особенно когда вспомнишь о том, как неприглядны были ранние дни жизни Некрасова.

Он испытал не мало бедствий: и крайнюю бедность, и совершенную изолированность в те самые годы, когда люди начинают развиваться и нуждаются в нравственной и материальной помощи. Тогда он был совер­ шенно один в Петербурге.

А затем сколько лет трудовой, можно сказать, труженической жизни: да, у него действительно (я это знаю, и не я один) бывали дни, подобные тем, о которых он говорит в одном своем стихотво­ рении:

Помнишь ли день, как больной и голодный Я унывал, выбивался из сил?

В комнате нашей, пустой и холодной Пар от дыханья волнами ходил, Помнишь ли труб заунывные звуки, Брызги дождя, полусвет, полутьму...19 В заключение, всем интересующимся личность») Некрасова, я беру смелость сказать: «Бросьте свои сомнения; перестаньте слушать разные небылицы и клеветы, и верьте, что ваш поэт был тем, чем рисует вам его воображение и что подсказывает сердце. Те чувства, которые он пробуж­ дал в нас своими стихами, он ощущал их, без сомненья, сам, и ощущал в те самые минуты, когда передавал эти чувства бумаге. Это был поэт искренний, человек простодушно добрый и, что бывает весьма редко, человек, не заботящийся о завтрашнем дне, когда сегодня надо помочь другому.

Тяжелые узы искусственной жизни, жизни, вовсе не подходящей его натуре, долгое время гнели его; хотя, может быть, он сам и не сознавал этого ясно. Но гнёт он ощущал — и вот причина неровностей его харак­ тера 20.

Достаточной твердости характера он не имел; и сам сознавался в этом и, обращаясь к тени своей любимой матери, молил ее об этом, чтобы она «укрепила» его «волею твердою». Могут, конечно, сказать, что всё, вы­ сказанное мною о характере Н. А., есть мое личное мнение. Да, но отчего же вышло, однако, так, что в течение тридцати лет моего знакомства с ним я не переменил о нем моего мнения?

Говорили и говорят многие (даже учителя в учебных заведениях своим ученикам), что Некрасов, выражая в своих стихотворениях трогатель­ * Не потому ли, что так горячо выражал в своих произведениях поэтическую скорбь в разных людских..., он жил, между тем, сам так, как живут достаточные люди, не испытывая материальных лишений.

Но тогда надо негодовать на нас всех. Все мы искренно скорбим о людских бедствиях, а живем между тем сами, как живут люди с достатком 1в.

35 Л и т. наследство

546 ВОСПОМИНАНИЯ ИППОЛИТА ПАНАЕВА

ное и горячее расположение к крестьянам, в сущности относился к ним как суровый и требовательный помещик. Эту клевету весьма легко оп­ ровергнуть. Некрасов покинул деревню почти мальчиком, и провел, можно сказать, почти всю жизнь в Петербурге; Первые годы он бедство­ вал, потому что отец, рассердившись на него за то, что он не поступил в Кадетский к ор п у с21, совершенно перестал заботиться о его нуждах.

Когда же Некрасов встал на ноги и сделался известным, он помирился с отцом, но оставался жить в Петербурге, занятый своими литературными делами. После смерти отца следовавшую ему часть недвижимого наслед­ ства он предоставил своим братьям. Из этого ясно, что он никогда не мог находиться в отношении крестьян в положении помещика или владельца, от которого они бы зависели.

В действительности же он действительно очень любил простого рус­ ского человека, крестьянина, как я поминал выше, и может быть с ним провел много приятных дней и часов своей жизни. Во время его смертель­ ной болезни, в качестве прислуги, при нем состоял крестьянин, который и спал в одной комнате (в которой он должен был поддерживать очень высокую температуру) с умирающим. Разумеется, он был щедро воз­ награжден по распоряжению Некрасова 22.

Последние годы своей жизни Н. А. был редактором «Отеч. Записок».

Жена его мне говорила, что он выдавал ежегодно д о... недописано рублей на пособия и пенсию разным лицам. Я этому слепо верю. Судя по этой цифре, можно было бы думать, что после него осталось большое состояние, а между тем доставшееся жене и братьям имущество оказа­ лось вовсе незначительным.

ПРи МЕЧАНИЯ 1 Из стихотворения «Застенчивость» (1852).

2 Из стихотворения «На родине» (1855).

3 Из стихотворения «Муза» (1851).

4 Сохранившиеся конторские книги находятся ныне в ИЛИ. О них см. в публикации С. Рейсера во втором «Некрасовском томе» настоящего издания. «Расписки полу­ чателей» использованы В. Е. Евгеньевым-Максимовым в статье: «Практичность»

Некрасова в освещении цифровых и документальных данных» (по неизданному архиву конторы «Современника». — «Вестник Европы» 1915, № 4).

5 Очевидно, И. А. Панаев имеет в виду биографию Некрасова, составленную А. Го­ лубевым и помещенную в его книге «Н. А. Некрасов», СПб., 1878.

6 Восьмистишие 1860 г.

7 Панаев пишет о бывшем лакее Некрасова Василии Матвееве: ему, а в случае его смерти — его жене, в завещании поэта была назначена пожизненная пенсия в 600 р.

в год; см. «Новый Мир» 1931, № 4, 192.

8 В конторских книгах «Современника» неоднократно встречаются записи такого рода: «Да еще по словам г. Вейнберга, выдано в счет Шекспира Н. А. Некрасовым на книги...» (1858— 1859); «Н. А. Некрасовым выдано еще в счет Шекспира, по записи о сделанных им выдачах и по словам Вейнберга...» ( т а м же) ; «По словам г. Михай­ лова, Н. А. Некрасов сосчитался с ним окончательно на дому» ( т а м же) ; «Кроме того, по словам г. Михайловского, получено им в конце 1859 г. от Н. А. Некрасова в разное время...» (т а м ж е), и т. д.

9 Отсюда и до абзаца: «Вообще выдачи из кассы...» — текст в рукописи зачеркнут.

Он послужил основой для указанной в предисловии к настоящей публикации статьи Ип. Панаева в «Новом Времени».

10 Речь идет о Н. В. Успенском. Первоначально он получал ежемесячно по 50, а впоследствии по 75 р. (Ип. Панаев пишет лишь об этой второй цифре). Эти выдачи производились с января 1859 г. до конца 1860 г.

11 К. И. Чуковский весьма правдоподобно предпрлагает, что речь идет здесь о письме Ник. Успенского, хранящемся ныне среди бумаг Ип. Панаева в ИЛИ («Рассказы о Некрасове», 1930, 18). Привожу по автографу отрывок письма, помеченного — «Париж' 9 июня 1861 г. н. ст.»:

«Почтеннейший Ипполит Александрович! Еще раз благодарю вас за все ваши хлопоты касательно меня и извещаю, что я, живо проникнутый сознанием своих долгов, спешу их очистить с моей души, а для этого твердо решился ехать скорей в Россию и работать, поселившись где-нибудь в деревне. Прошу вас выслать мне на дорогу денег. Передайте

ВОСПОМИНАНИЯ ИППОЛИТА ПАНАЕВА

Некрасову мою искреннюю благодарность за его ко мне доброе расположение; я прошу у него извинения, если я не так воспользовался его благородным предложением, что я расстратил денег более, чем бы нужно — то-есть тратил их не по условию. Меня под­ крепляет надежда, что я вскоре расквитаюсь. Пора, пора приступить к расплате, не правда ли?»

12 Это- письмо Некрасова неизвестно.

13 Эту сумму навивает сам Некрасов в письме к В. П. Гаевскому в марте 1876 г.

(Собр. соч., 1930, V, 568). Н. С. Ашукин приводит данные К. И. Чуковского о том, что права на издание «Современника» были уступлены Некрасову А. Я. Панаевой за 14 О Ор. («Летопись жизни и творчества Н. А. Некрасова». 1935, 303). Однако в ИЛИ О (фонд б. Некрасовского музея) хранится следующая расписка А. Я. Панаевой: «1865 года, февраля 21 дня, я, нижеподписавшаяся, сим свидетельствую, что я получила от Некрасова: 1. Пять тысяч руб. сер. наличными деньгами. 2. На 34 т. р. сер. заемных писем д. ст. сов. Абааы, переведенных г. Некрасовым на мое имя, и 3. Контракт с обязательством со стороны г. Некрасова уплатить мне 9 т. р. сер. в три срока, и затем никаких претензий, как по журналу «Современник», так и по другим расчетам с г. Некрасовым не имею. Вдова коллежского секретаря Авдотья Яковлева Панаева»

(Не издано). Таким образом, 14 000 р. — это сумма, выданная наличными деньгами, общая же сумма— более 48 000 р. (так как сюда надо добавить проценты по заемным письмам).

1 См. прим. 1 к предисловию к настоящей публикации.

15 Текст завещания Некрасова, о котором упоминает Панаев, опубликован Н. С. Ашукиным в «Новом Мире» 1931, № 4, 191— 192. Первоначально сноска начиналась следующими словами: «Недавно я узнал, что Некрасов до самого дня своей смерти оказывал ежемесячное пособие двум неизвестным недостаточным лицам, близко из­ вестным (з!с 1 покойному Ивану Ивановичу Панаеву. Николай Алексеевич при жизни ) ничего не говорил мне об этом». «Близко известные» лица — очевидно, мать И. И. Па­ наева, Марья Акимовна, и А. Я. Панаева. Неоднократные денежные выдачи М. А. Па­ наевой отмечены в конторских книгах «Современника» (ИЛИ). У покойной Е. В. Бази­ левской мне пришлось читать (в 1941 г.) неизданное письмо М. А. Панаевой к Некра­ сову, написанное вскоре после смерти И. И. Панаева по поводу денежной помощи ей из редакции «Современника».

1 Из стих. «Поэт и гражданин» (1856); Выделено Ип. Панаевым.

1 Из стих. «Рыцарь на час» (1860).

13 Отнесенные в сноску строки написаны на полях приблизительно против этого места основного текста.

“ Из стих. «Еду ли ночью по улице темной» (1847).

20 Первоначально в рукописи это место было написано так: «К сожалению, он не.

имел силы разорвать эти узы, своевременно освободиться от них и нравственно не­ зависимым уйти в свою естественную среду».

21 Неточно: в Дворянский полк.

22 Вероятно, Никанор Афанасьев — ему в. завещании Некрасова назначено едино­ временно 2 000 р. («Новый Мир» 1931, № 4, 192).

ЗАБЫТАЯ ГЛАВА ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ

АВДОТЬИ ПАНАЕВОЙ

Публикация | С. Ш е с т е р и к о в а

Предисловие и примечания С. Р е й с е р а

Хорошо известные читателю.«Воспоминания» Авдотьи Панаевой по праву занимают видное место в мемуарной литературе о Некрасове.

Впервые напечатанные в «Историческом Вестнике» в 1889 г. и вышедшие в 1890 г.

отдельным изданием, эти воспоминания вызвали в свое время немалый шум и поле­ мику литературе.

Некоторые*критики склонны были вовсе отрицать достоверность «Воспоминаний»;

другие, наоборот, неумеренно их превозносили.

Нужна была серьезная и кропотливая работа для того, чтобы проверить сообщаемые А. Панаевой сведения и факты, установить правильные даты, расшифровать неназван­ ные имена и т. д., и т. п.

Эта работа была произведена К. И. Чуковским: переизданные под его редакцией в 1927 г. «Воспоминания» Панаевой до 1933 г. выдержали четыре издания. Отредакти­ рованный и {выверенный текст и тщательно составленные примечания сделали эту книгу необходимым и важным документом в работе историка литературы, а широкий читатель оценил живой и непосредственный язык и яркость этих, читаемых как увле­ кательный роман, воспоминаний.

Оказывается, однако, что напечатанный в «Историческом Вестнике» текст пред­ ставляет собою не все, написанное Панаевой.

В нескольких номерах петербургской газеты «Русская Жизнь» за 1891 г. (№ 108, 24 апреля; № 140, 26 мая; № 149, 4 июня; № 165, 21 июня) покойным С. П. Шестери­ ковым было обнаружено еще несколько отрывков под заглавием: «Воспоминания о до­ машней жизни Некрасова. Несмотря на несомненный историко-бытовой интерес многих страниц этих «Воспоминаний» (например, о настроениях в редакции «Современника»

в связи с делом Петрашевского, о завербованных 111 Отделением слугах Некрасова, о планах издания газеты в эпоху Крымской кампании и т. д.), они прошли мимо всех исследователей жизни Некрасова и издателей его текстов и оказались за бортом лите­ ратуры о Некрасове, хотя и были в свое время глухо (с неверным годом, без указания номеров и с неточным заглавием) упомянуты в «Обзоре жизни и трудов русских писа­ телей и писательниц» Д. Д. Языкова (вып. Х111, СПб., 1916, 73).

О происхождении этих «Воспоминаний» могут быть высказаны лишь некоторые до­ гадки: возможно, что публикуемые главы были устранены из первого издания записок (в «Историческом Вестнике» 1889) С. Н. Шубинским, как известно, жестоко «проре­ дактировавшим» первопечатный текст. История печатания записок Панаевой (и в «Историческом Вестнике» и отдельным изданием) до сих пор не неучена. Кое-какой материал есть в переписке А. Я. Панаевой с Чернышевским («Литературное наследие», 111, 595— 596).

В архиве «Исторического Вестника» в Публичной библиотеке в Ленинграде {1887 «А— П», лл. 165 и 167) находятся два неизданные письма Авдотьи Панаевой к

С. Н. Шубинскому следующего содержания:

550 ЗАБЫТАЯ ГЛАВА ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ АВДОТЬИ ПАНАЕВОЙ

«Многоуважаемый Сергей Николаевич, Вам, вероятно, не было времени прочесть моей рукописи, что я до сих пор не получила от Вас ответа! Я бы не стала Вас беспо­ коить, если Оы меня не вынуждали мои обстоятельства.

Ради бога, пришлите мне скорей Ваше решение. Готовая к услугам А. Головачева.

2 ноября».

Вторая записка гласит:

«Я писала к Суворину, но ответа не получила. Я просила его отсрочить мне на месяц 200рублей, которые он мне выдал, что я их заработаю, и чтоб он разрешил мне выдать деньги эа те листы, которые я сдала Вам. Если Вы можете, то замолвите слово — я сижу без денег.

Извините, что беспокою Вас. Уважающая Вас А. Головачева».

Любопытные данные содержатся также и в неизданном дневнике С. И. СмирновойСазоновой, в записи от 1 декабря 1893 г. (ИЛИ, лл. 113— 114):

«Когда Григорович узнал, что в «Историч еском Вестнике» будут печататься воспоминания Панаевой, то перепугался, что там заденут его. Полетел к Суворину гов орить о том, что нельзя в порядочном журнале печатать такие вещи. Тот говорит: не мое дело; я в это не вмешиваюсь. Это ведет Шубинский, и человек, мол, он упрямый, не прслушает. Тогда Григорович не поленился подняться на пятый этаж к Шубинскому, чтобы сказать ему: мой добрый друг, Вы знаете, как я Вас люблю! я пришел по дружбе [предупредить Вас... И опять о Панаевой. Шубинский говорит: очень жаль, что я не знал этого раньше, но я уж ее воспоминания купил и тысячу рублей за них отдал. Но, впрочем, успокоил доброго друга, что если будет что-нибудь о нем, то он это выкинет. Григорович бросился обнимать его».

Впрочем, ссылка А. Я. Панаевой на «прежние свои воспоминания» (см. ниже, стр. 561) позволяет рассматривать публикуемый текст и как позднейший, дополнительный очерк, развивающий некоторые главы основного текста.

Возможно, наконец, что «Воспоминания» были написаны одновременно с остальной частью мемуаров, но не были отданы Суворину, в расчете на отдельное дополненное издание. Коммерчески, отдельное издание с новыми, не изданными ранее главами су­ лило некоторые материальные выгоды, что для остро нуждавшейся в эти годы Панае­ вой имело существенное значение.

28 марта 1889 г. А. Я. Панаева писала Н. Г. Чернышевскому: «Редакция много вы­ кидывала из них «Воспоминаний» по разным своим личным соображениям: в от­ дельном издании можно} будет напечатать эти места» («Литературное наследие», Ш, 595). О том же писал отцу и М. Н. Чернышевский в письме от 12 марта: «... листа пол­ тора или два последних из этих воспоминаний у ней остались недоданными Суворину в надежде на отдельное (издание» (там же, 610, ср. также 607—608). Повидимому, отчаявшись видеть «Воспоминания» отдельной книгой, Панаева предложила неотданные в свое время Суворину главы газете «Русская Жизнь».

•Подготовлен ный С. П. Шестериковым текст был использован К. И. Чуковским в его примечаниях к 6-му изданию однотомника Некрасова {Л., 1931,513), в которых про­ цитированы (со ссылкой на неосуществившееся издание) строки, относящиеся к исто­ рии «Власа».

ВОСПОМИНАНИЯ О ДОМАШНЕЙ ЖИЗНИ Н. А. НЕКРАСОВА

В продолжение почти двадцати пет у Некрасова всегда служили два лакея, и оба были очень типичные субъекты.

Как начался издаваться «Современник», к Некрасову нанялся лакей Петр. Не помню, кто ему рекомендовал его, как честного и не пьющего человека. Наружность Петра была очень невзрачная: маленького роста, несоразмерно широкие плечи, ноги кривые, как всегда бывает у тех, кто

ЗАБЫТАЯ ГЛАВА ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ АВДОТЬИ ПАНАЕВОЙ

в детстве страдал английской болезнью. Лицо у него было длинное, с неправильными крупными чертами; лоб низкий, с двумя толстыми мор­ щинами, которые двигались вниз и вверх. Трудно было определить, какого цвета были его глаза, полуприкрытые нависшими бровями, да к тому же он постоянно моргал веками. Голова у него была остроконеч­ ная, покрытая торчащими вихрами темных волос. Костюм Петра дополнял его уродливость: его отрепанный сюртук был ему не по росту, а полы так длинны, что этот сюртук скорее походил на распашной халат; пантало­ ны, тоже очень старые, всегда были подвернуты внизу и обнаруживали еще более его огромные сапожищи. Жилистая шея его повязана была крас­ ным, с черным рисунком, бумажным платком. В одном из его больших ушей была продета сережка. Брился Петр не часто, и потому его подбо­ родок и часть над верхней губой были покрыты как бы щетиной. Петр уверял, что ему всего только сорок лет, когда Некрасов усомнился, по силам ли ему будет, в его преклонные лета, служить у него, потому что придется много ходить с разными поручениями. Петр говорил на «о», растягивал слова и постоянно вставлял среди разговора «вот». Вероятно в доказательство своей бодрости, он был суетлив, и оттого его неуклюжесть выдавалась еще рельефнее. Панаев пришел в ужас, увидев Петра, и заметил Некрасову:

— Где ты отыскал себе такого лакея? Подобных лакеев можно найти только в каком-нибудь захолустье, в уездном городке в гостинице.

— Мне его рекомендовали за честного и не пьющего человека. Для меня важнее всего, чтобы я мог доверять ему бумаги, с которыми мне надо рассылать его.

— Помилуй, Да ведь противно смотреть на такое чудище, да еще в таком безобразном и обтрепанном кафтане?

— Приоденется! — флегматически отвечал Некрасов.

Панаев не мог переносить неопрятно одетой прислуги в доме.

Некрасов отдал своему лакею полный костюм из своего платья, но Петр продолжал ходить в своем отрепанном сюртуке-капоте.

— Что же ты не носишь то платье, которое я тебе дал? — спросил его Некрасов.

— А вот доношу, Николай Алексеевич, свой сюртук, — отвечал Петр.

Некрасов по уходе Петра из комнаты заметил мне и двоюродным братьям Панаевым, сидевшим в его кабинете:

— Что делать, придется Панаеву потерпеть, пока Петр доносит свой сюртук.

Вначале Петр перепутывал поручения Некрасова, разнося бумаги в типографию — к цензору, и при этом упорно утверждал, что он разнес бумаги так, как ему было приказано. В это время он быстро моргал века­ ми, и морщины на его лбу приходили в движение — он имел вид идиота.

Всем лакеям присуще благоговение к гостям-генералам -или титуло­ ванным лицам, но в Петре это чувство доходило до высшей степени. Он вбегал в кабинет Некрасова и задыхающимся голосом произносил: ('Ге­ нерал-с приехал!. И тут только можно было видеть, какого цвета глаза его, потому что они были вытаращены.

Некрасов не мог добиться от Петра, чтобы он никого не принимал, когда бывала спешная работа по журналу.

Петр всем отказывал посе­ тителям, но генерала впускал и на выговоры Некрасова бормотал:

«Ведь генерал-с вот1»

Панаев всегда приходил в отчаяние, когда Петр врывался в его кабинет с докладом, что к нему приехал граф или князь.

После визита гостя Панаев приходил ко мне и говорил таким тоном, точно бог знает какое случилось несчастье:

552 ЗАБЫТАЯ ГЛАВА ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ АВДОТЬИ ПАНАЕВОЙ

— Что же этого Ивана никогда нет в передней, и Некрасова чудищелакей врывается ко мне с докладом, кто ко мне приехал? Прикажи, чтобы Иван сидел в передней, а не то пусть убирается вон.

Лакей Панаева был совершенный контраст лакею Некрасова: высокий, стройный, красивый восемнадцатилетний юноша; страшный франт, всегда безукоризненно одетый, он гордо держал свою голову, распомаженную и завитую. Один из аристократических гостей Панаева прозвал Ивана баро­ ном, находя, что у Ивана такой гордый вид и такие манеры, что он не по­ хож на лакея. С тех пор и другие гости стали звать его бароном, и это прозвище льстило ему. Он очень занимался своей красивой наружностью и иначе не чистил самовара и замки, как в старых перчатках Панаева, чтобы не испортить своих рук. Он был круглый сирота и поступил к нам лет четырнадцати. Мы его одевали, но когда он подрос, то его туалет уж очень дорого стоил. Он приходил ко мне с требованием то того, то другого, доказывая, что неприлично комнатному лакею кое-как быть одетым х.

У Некрасова в кабинете всегда был беспорядок: на окнах лежали книги, рукописи, журналы, газеты, корректурные листы. А на его письменном столе был какой-то хаос. Но Некрасов в этом хаосе находил всегда, что ему было нужно, и приходил в отчаяние, когда Петр приводил в порядок его письменный стол.

Он призывал Петра и, горячась, говорил ему:

— Опять ты трогал мои бумаги на столе. Куда девался счет у меня из типографии?

— Я только вот пыль стер, — отвечал Петр, моргая глазами.

— Не смей и пыли стирать!

— Как же-с вот?

— Я вот целый час ищу счета после твоей уборки, — продолжая рыться на столе в бумагах, ворчал Некрасов.

— Ну вот и пусть будет пыль! — обиженно бормотал Петр, уходя.

Письменный стол был большой у Некрасова, но ему приходилось писать на маленьком пространстве, потому что этот стол был завален книгами, статьями, корректурными листами.

Первый год Некрасов сам писал рецензии о новых книгах в «Современ-.

нике»2 и откладывал эту работу до последнего дня. Он садился только часов в 12 за работу и часто напролет всю ночь писал. Затем, рано утром, он будил Петра и отсылал свою работу в типографию.

Днем Некрасову мешали писать; постоянно приходили посетители по делам журнала и без всякого дела литераторы. Ему надо было часто ездить к цензорам в комитет, в типографию, читать корректуры, все рукописи, которые присылались из провинции, и те, которые лично приносили сами авторы. Дела было много для одного человека.

Тупость Петра часто выводила из терпения Некрасова: упадет ли книга со стола или корректурные листы, когда он ночью работает,— всё это исчезнет.

Петр оправдывается тем, что это на полу валялось, он и вымел.

— Поди, принеси назад все.

— Да я вот в печь все поклал, как вот топил ее, — объяснял Петр.

Некрасов махал рукой Петру, чтобы он скорее уходил из кабинета.

— Что за охота тебе, Некрасов, держать такого идиота лакея? — говорил Боткин. — Прогони ты его.

— Кто такого идиота будет держать? С голоду помрет. Да в нем есть и хорошие стороны: честен, не пьяница и от скудоумия безопасен, мало ли что срывается с языка в разговорах между нами. Да и не люблю я новое лицо около себя.

Но хорошие стороны в Петре стали умаляться, когда он обжился.

За чем бы его ни послали, он всегда дороже заплатит, чем стоит покупка,

554 ЗАБЫТАЯ ГЛАВА ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ АВДОТЬИ ПАНАЕВОЙ

довшцных спрутов, которые лезли на корабль со всех сторон. При чтении присутствовали наши постоянные, общие гости — всё молодеткь, но не из литераторов.

— Из типографии вот пришли! — каким-то гробовым голосом произ­ нес вдруг Петр. Приближения шагов его не было слышно: по вечерам, для отдыха своих ног, он надевал валенки.

В эту минуту он казался особенно уродливым: его лицо было заспан­ ное, вихры на голове еще сильнее торчали.

Когда Петр удалялся с корректурой, я заметила, что он меня пере­ пугал своим появлением — мне представилось, что это не он, а спрут вполз в комнату. Молодело, подхватила мои слова и стала звать Петра «спрутом», но только между своими. Некрасов же однажды по забывчи­ вости хотел позвать Петра и крикнул «Спрут!». И к нашему общему удивлению Петр явился на этот зов.

Между нашими постоянными посетителями из молодежи был один шутник и фокусник; он постоянно проделывал разные штуки с Петром, который благоговел к шутнику, вероятно, за то, что тот часто давал на чай.

Этот-то шутник и стал его звать не иначе, как «спрутом». Петр выказы­ вал даже удовольствие, что ему дали какое-то мудреное прозвище, ко­ нечно, значение которого он не знал. А затем и другие стали тоже звать его «спрутом».

Шутник, зная, какое производит сильное впечатление на Петра генерал, приехав раз к нам, попросил Спрута принести ему стакан воды и в это время прицепил себе на сюртук генеральскую звезду. Петр, подойдя ближе к нему и увидав звезду, попятился назад, чуть не выронил из рук подноса и, вытаращив глаза, остолбенел.

— Вот тебе на чай, — кладя полтинник на поднос, сказал молодой че­ ловек. — Теперь ты должен меня не иначе называть, как генералом.

Но Петр сообразил, что это молодой человек выкинул с ним новую шутку. Он стал называть молодого человека «генералом», но без всякого благоговения.

Вражда между Спрутом и Бароном отзывалась на мне, как на хозяйке дома. Я думаю, сам Соломон пришел бы в тупик рассудить: кто прав, кто виноват, когда прислуга враягдует «между собой и является с жало­ бами друг на друга или сваливает вину один на другого.

Я строго запретила являться ко мне с жалобами обоим, но в хозяй­ стве, поневоле, приходилось, все-таки, устраивать судьбище, которое всегда оканчивалось ничем. Обоих подсудимых я спешила спровадить поскорее от себя, потому что истины трудно было от них добиться.

Иван не в силах был утерпеть, чтобы не разоблачать своего врага.

Он говорил мне, что Петр продает бумаги, бутылки из-под вина.

Как идет из дому, уж у него узел под шинелью. Ни на минуту не оставляет не запертой дверь в свою комнату.

— Тебе-то какое дело? И опять ты со своими глупостями надоедаешь мне? — замечала я Ивану.

— Помилуйте, Авдотья Яковлевна, у нас в кухне никогда прежде ничего не пропадало, а теперь то мелкие деньги исчезнут, то серьги. Мы только молчали, не хотели вас беспокоить, что такой срам происходит у нас.

— Советую тебе следовать примеру других и молчать о том, что у вас делается в кухне, — отвечала я и опечалила этим Ивана.

Из чайного ящика, стоявшего в столовой, быстро стал убывать чай и сахар, а также стеариновые свечи исчезали из буфетной. Иван страшно возмущался и во всем обвинял Петра.

55 6 ЗАБЫТАЯ ГЛАВА ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ АВДОТЬИ ПАНАЕВОЙ

* * * Некрасову приходилось много ездить по делам журнала. Типография была далеко от нашей квартиры 4. Он вспомнил, что у его отца стоят в Ярославле дрожки, которыми тот не пользуется, и, послав часть денег отцу за эти дрожки, просил его прислать их ему, а также и лошадь.

С дрожками и с лошадью прибыл дворовый отца Некрасова. Это был еще молодой человек, рябой, с одним глазом, с курчавыми, темными во­ лосами.

Некрасов расспросил его об отце, о дворовых, о крестьянах своей ро­ дины, и, дав ему два рубля, сказал:

— Вот, Николай, тебе деньги. Посмотри Петербург, поотдохни, а там я и отправлю тебя домой.

— Николай Алексеевич, вы уж оставьте меня при себе кучером. Старым барином я отпущен на оброк в Ярославль. Вы думаете, что я не сумею править с одним глазом? да я одним лучше вижу, чем другой двумя.

Вы уж, сделайте милость, отпишите старому барину, что сами оброк им будете высылать за меня.

— Ну, подумаю.

— Нет-с уж, Николай Алексеевич, оставьте меня при себе, все во дворе и в деревне так уж и прощались со мной, что я останусь при вас. Мои старики за вас богу будут молиться. Сами знаете, в Ярославле место трудно найти; у всякого, кто держит лошадей, свой дворовый кучер.

— Да как ты ездишь-то?

— Господи, в ямщиках жил в Ярославле, на тройке ездил, а с одной лошадью не сумею ездить?

— Ну, а скажи-ка мне по совести, как ты на счет водки.

— Кто же нынче не пьет водки, Николай Алексеевич? — ответил Ни­ колай. — Только я пью, как следует. Да уж будете довольны моей т службой.

— Ну, хорошо, оставлю тебя, но если ты окажешься неисправным, так держать тебя не стану.

— Останетесь довольны, Николай Алексеевич!— самоуверенно про­ изнес Николай.

— Ступай, отдохни после дороги.

Мы смеялись над Некрасовым, что у него лакей и кучер будут редко­ стная пара.

* * * Каждый ярославец из соседних деревень имения отца Некрасова, если приезжал в Петербург, являлся к нему, и он с удовольствием беседовал с ними. Приезжие поверяли ему свои радости и горе.

Одному из крестьян отца Некрасова посчастливилось нажиться в Петер­ бурге, беря подряды ставить печи в строящихся домах. Он все ходил к Некрасову, чтобы тот ходатайствовал у отца о его выкупе со всем семей­ ством. Некрасов горячо ратовал в своих письмах к отцу, чтобы он со­ гласился отпустить на волю печника. Но отец не соглашался, на том ос­ новании, что печник был единственный из его крестьян, живущий на оброке и плативший ему большие деньги.

Этот печник всегда являлся к Некрасову перед праздником посовето­ ваться с ним, какого гостинца послать старому барину: дорогих вин или какую-нибудь вещь рублей в пятьдесят.

— Ты ничего не посылай ему, — однажды посоветовал Некрасов, рас­ серженный на отца, который иначе не соглашался отпустить на волю своего крестьянина, как за большую сумму.

558 ЗАБЫТАЯ ГЛАВА ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ АВДОТЬИ ПАНАЕВОЙ

Его новый кафтан очень быстро превратился в засаленный; он никогда не застегивал его на все пуговицы; кушак надет был криво; шляпа на затылок.

Панаев пожимал плечами, встречая Некрасова едущего. Раз я шла с Панаевым, и мы увидали, как Некрасову чуть не попало дышлом в г о ­ лову, так хорошо правил Николай.

Панаев говорил Некрасову:

— Ездить с таким кучером, это значит подвергать свою жизнь каждую минуту опасности.

— Привыкнет! — флегматично повторял Некрасов, — Да разве и из­ возчики лучше ездят, чем Николай?

Однажды утром Некрасов вернулся домой сильно прозябший. Ему пришлось не только самому править лошадью, но еще держать в объ­ ятиях Николая, успевшего окончательно напиться в те промежутки, когда Некрасов заходил в типографии.

На другой день утром Некрасов отечески усовещивал своего кучера, явившегося к нему с повинной головой.

Николай божился, что без приказания Некрасова в рот капли водки не возьмет.

• Я тебе не запрещаю пить водку, но пей в меру и лучше не закладывай =— лошадь, если напился.

— Слушаю-с! — отвечал Николай.

Как-то мы сидели за завтраком. Некрасов послал Ивана сказать ку­ черу, чтобы тот скорее закладывал лошадь, но Иван вернулся с ответом, что кучер не будет закладывать лошади, потому что сам барин приказал ему не закладывать, когда он бывает выпивши.

Все присутствовавшие за завтраком, конечно, рассмеялись, и сам Не­ красов, улыбаясь, сказал:

— Однако Николай ловко воспользовался моею оплошностью.

Один только Боткин, гостивший в то время у Панаева, не смеялся, а раздражительным тоном сказал Некрасову:

— Я удивляюсь, как тебе не омерзительно смотреть на своего Нико­ лая.

— Я не чувствую омерзения к ним, а жалость, потому что с детства насмотрелся на их жизнь, начиная с их детства и до смерти. И мы с тобою были бы такими же, если бы родились дворовыми.

— Гуманность, любезный мой, есть продукт цивилизации, но разви­ тому человеку омерзителен вид двуногого животного.

— А кто превратил их в двуногих животных, как не цивилизованные люди? — спросил Некрасов.

Панаев хотел что-то сказать, но Боткин остановил его вопросом:

— Зачем же ты отпустил на волю своих дворовых и нанимаешь вольную прислугу?

Панаев не нашелся вдруг ответить.

— А это, любезнейший, доказывает, что в тебе не было закваски по­ мещика. Эстетическое чувство в тебе развилось, а такой человек не может видеть около себя этих дикарей.

— Да ведь у Некрасова нет ни души дворовых, — проговорил Панаев.

— Не стоит, господа, продолжать этого разговора, — вставая из-за стола, сказал Некрасов, пусть лучше я останусь с закваскою помещика — на всю жизнь, да не буду с отвращением относиться к людям только по­ тому, что они родились на барском дворе.

Боткин надулся на Некрасова и прочел целую лекцию о том, как не­ обходимо развивать в себе эстетическое чувство.

— Мне претит русский овчинный тулуп, — говорил он, — мое обоня­ ние не может переносить этого запаха. Я в Германии и во Франции с

560 ЗАБЫТАЯ ГЛАВА ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ АВДОТЬИ ПАНАЕВОЙ

С большим трудом добился от него Некрасов, что квартальный требо­ вал с Николая за поломанные дрожки у извозчика, который заявил пре­ тензию на Николая в полицию.

— Ах, разбойник! — воскликнул Некрасов. — Лошадь искалечил, дрож­ ки сломал, да еще двадцать пять рублей плати! Пусть же его по­ сидит.

Но на другое утро он послал деньги квартальному.

Дрожки до того были исковерканы, что и чинить их не стоило. Ногу лошади надо было долго лечить.

Николай явился с обвязанным лицом к Некрасову, который сурово его спросил:

— Зачем ты пришел, разве я тебя звал?

— Простите, Николай Алексеевич! — слезливым голосом проговорил Николай. — Пожалейте моих стариков. Я уж заслужу вам, только не отсылайте меня к старому барину.

— Дурак ты, — на что мне кучер, когда ни лошади, ни дрожек у меня теперь нет по твоей милости?

— Ногу у лошади я скорехонько залечу, а за починку дрожек вы уж высчитайте из моего жалованья.

— Нет, мне выгоднее и спокойнее держать месячного извозчика, чем свою лошадь.

— Коли я вам не нужен, так я на место пойду, только уж вы не отпи­ сывайте старому барину, а то он меня вытребует отсюда.

Николай стал всхлипывать и винить знакомых кучеров, которые его спаивали.

— Теперь, Николай Алексеевич, даю вам крепкий зарок: не токмо пить водку, но даже смотреть на нее не буду.

— И прекрасно сделаешь.

— Так, значит, я буду себе место приискивать, Николай Алесеевич.

— Приискивай.

— Мой старики век за вас будут молить богу.

— Ну» хорошо, хорошо! Сначала залечи себе синяки и никому не по­ казывайся, а потом ищи себе место.

Но Николай более двух: недель не уживался на местах и уверял Некра­ сова, что ему «незадача» и что будто бы его не прогоняли, а он сам уходил с них.

Наконец, однажды он явился просить Некрасова отправить его в деревню.

— Соскучился по своим старикам, Николай Алексеевич. Отец пишет, что мать больна, помрет еще, и я останусь без ее благословения.

— Ну, с богом, отправляйся! — ответил Некрасов и дал ему денег на дорогу.

Перед своим отъездом Николай, прощаясь с Некрасовым, просле­ зился.

Прошло дней пять. Как-то утром, когда я встала, на мой звонок яви­ лась горничная с заплаканными глазами. Я спросила о причине ее слез и уже предвкушала предстоящую мне тяжелую обязанность ра­ зыгрывать роль судьи.

— Ах, Авдотья Яковлевна, мы все наплакались в кухне, глядя на бед­ ного Николая, — отвечала горничная.

— Как? разве он не уехал? — воскликнула я.

— Нет. Сегодня, недавно, пришел в кухню и так плачет, так плачет...— говорила горничная, утирая слезы. — Петр с дворником поили его два дня и все деньги у него отобрали, что ему дано было на дорогу. Он не евши сидел два дня в кучерской, — и горничная опять заплакала.— Он хочет вас повидать.

562 ЗАБЫТАЯ ГЛАВА ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ АВДОТЬИ ПАНАЕВОЙ

Иван таинственно сообщил мне, что Петр, как кто придет вечером из гостей, бежит в дворницкую, где постоянно сидит какой-то господин, и что он же подслушивает у двери из темного коридора.

В кабинете Некрасова было две двери: одна — в переднюю, другая — в коридор.

Я стала следить, и точно: спущенная занавеска колыхалась у дверей в коридор, когда играли в преферанс. Тогда я предупредила играющих, чтобы они были осторожнее в разговорах, так как Петр подслушивает у дверей.

Шутник пообещал отучить Петра подслушивать у дверей и на другой же день вечером предупредил играющих, чтобы они не пугались, если Спрут заорет в коридоре.

— Пожалуйста, не выкиньте с ним опасной шутки, — заметил Некра­ сов молодому человеку.

Вскоре в коридоре раздалось хлопанье хлопушек и дикие крики Петра, который, весь побледнев, стоял прислонясь к стене и дрожащей рукой крестился, когда шутник открыл дверь и осветил свечой коридор.

Петр, вероятно, догадался, что это проделал с ним шутник, и стал сер­ дито посматривать на молодого человека и перестал его называть «гене­ ралом».

Советовали Некрасову прогнать Петра, но он отвечал:

— Я никогда так не был доволен Петром, как теперь. Он по своему тупоумию не в состоянии связно передать какой-нибудь подслушанный им разговор, а тем более присочинить что-нибудь подходящее к тому, что говорилось между нами ®.

Петр прослужил у Некрасова года три и сам заявил ему, что хочет ехать на Покой в деревню, и тут только сознался, что ему не сорок, а пятьдесят пять лет, и ему тяжело ходить с поручениями.

Рассчитавшись с Петром, Некрасов не огорчился, так как на опыте убедился, что честность его ненадежна.

— А Спрут-то поворовывает у меня деньги, — сказал он мне месяца за два до отъезда Петра. Но меня это не удивило — я уже давно сомне­ валась в честности Спрута.

Впрочем, Некрасов сам был виноват: он разбрасывал свои карманные деньги на письменном столе, а так как тогда их было у него не много, то убыль легко было ему заметить.

Пропадали также и книги из кабинета, а после отъезда Петра обнару­ жилось еще, что у Некрасова пропала часть белья и некоторое платье.

Но он за это не сердился на Петра; опечалило его только, что Спрут ста­ щил у него разные охотничьи принадлежности, а главное — новые охот­ ничьи сапоги.

— Пусть бы еще вдвое взял из моего белья и платья, только бы охот­ ничьи мои сапоги не трогал, — говорил Некрасов. — Ни одни сапоги так покойны не были, как эти. И на что они ему? На его лапу не влезут.

Но, кроме всего упомянутого, впоследствии. оказалось, что Петр с чердака, где лежали отпечатанные листы запрещенного «Иллюстрированного Альманаха», постоянно брал их и продавал букинисту. И эта про­ делка Петра открылась только после его отъезда, когда надо было пере­ езжать на новую квартиру 10.

— Ай да Спрут! — сказал Некрасов, узнав об исчезновении с чердака листов. — Оправдал свое прозвище, все сцапывал, что попадалось. Зна­ чит, и книги мои он продавал букинистам? На вид совсем идиот, а на' наживу денег у него хватило сообразительности.

Я шутливо пеняла Некрасову, что он не снял портрета с Петра себе на память.

564 ЗАБЫТАЯ ГЛАВА ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ АВДОТЬИ ПАНАЕВОЙ

Все эти штуки Василий проделывал так ловко, что явных улик никто из пострадавших не мог представить. И когда я делала выговор ему за его злые проделки, он мне отвечал:

— Я в кухне не сижу, почем мне знать, что у них там делается.

Повар часто напивался к самому обеду, и тогда приходилось судомойке вместо него готовить половину обеда.

И хотя она лучше повара жарила пирожки к супу и дичь, но Василий, приходя за переменой блюд в кух­ ню, говорил:

— А х, ты, поломойка, берешься кухарничать! Господа сидят голод­ ные, никто не хочет есть твоей стряпни. Собаку твоими пирожками на­ кормили, и ту вырвало.

И видя на глазах судомойки слезы, Василий улыбался.

На масленице судомойка опять должна была отпускать обед вместо повара и, увлеченная печеньем блинов, не заметила, как у нее затлелось платье от плиты.

Василий, видя это, не предостерег ее, а ждал, когда оно совсем загорелось, и тогда только заметил мрачным тоном:

— Кухарка, горишь!

И он улыбался, когда судомойка, увидев себя в пламени, с испугом заметалась по кухне и сильно обожгла себе локоть.

Но любовь, должно быть, смягчает характеры. Женившись на моей горничной, Василий бросил свои злые проделки над остальной прислугой, к которой он, однако, попрежнему относился грубо и пренебрежительно.

У Некрасова очень изменился характер, когда у него началась боль в горле. Он сделался раздражительным и нетерпеливым. Василию часто доставалось от него.

В начале пятидесятых годов Некрасов стал ездить в Английский клуб раза два в неделю и очень счастливо играл в коммерческую игру, но, не имея денег, не мог один играть, а надо было ему товарища, который бы держал половину куша за пуан.

Я несколько раз замечала Некрасову, что он втянулся в карты; он самоуверенно отвечал, что у него всегда хватит настолько характера, чтобы бросить игру, когда захочет.

А когда я говорила, что карты вредно должны действовать на его нервы, то он возражал:

— Напротив, за картами я еще притупляю мои нервы, а иначе они бы меня довели до нервного удара. Чувствуешь потребность писать сти­ хи, но знаешь заранее, что никогда их не дозволят напечатать. Это такое состояние, как если бы у человека отрезали язык, и он лишился возмож­ ности говорить.

— Может быть, настанет другое время, — говорила я.

— Доживу ли я еще до того времени, перегорит во мне все, и я ни­ куда не буду годен, если и останусь жив.

Хандра часто находила на Некрасова, да и обстоятельства способст­ вовали тому.

Болезнь горла у Некрасова все усиливалась, и он сделался до край­ ности раздражителен.

Василий приходил ко мне и говорил убитым голосом:

Что мне делать, Авдотья.Яковлевна? Меня прогнал Николай Алек­ — сеевич.

— За что?

— Да за то, что я два раза напоминал ему, что надо полоскать горло.

Я советовала Василию дать успокоиться Некрасову и не показываться ему, пока он сам не позовет.

— А как не позовет?

Я утешИла Василия, что Некрасов его позовет, И, действительно, через час он позвонил.

— Не пора ли мне полоскать горло? — спросил у Василия Некрасов.

566 ЗАБЫТАЯ ГЛАВА ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ АВДОТЬИ ПАНАЕВОЙ

это время денежные дела журнала были очень плохие. Подписка туго прибавлялась после 1848 года, потому что цензура не пропускала ничего живого 12.

Некрасов говорил:

— Право, я удивляюсь, как еще снисходительны подписчики, что продолжают выписывать «Современник». Читать в нем нечего, благо­ даря цензуре.

— Да ведь и в других журналах читать нечего, — замечал кто-нибудь ему.

— Печальное утешение, — отвечал он.

Некрасов при самом начале издания «Современника» мечтал о дешевой газете.

— Кабы были деньги, сейчас бы начал издавать дешевую газету. Я уверен, что дешевая газета десятки тысяч имела бы подписчиков.

Многие сомневались в успехе дешевой газеты, но Некрасов горячо защищал свою мысль об издании такой газеты.

В Крымскую кампанию Некрасов горевал, что не удалось ему осущест­ вить свою идею относительно издания дешевой газеты:

— Ведь в самом захолустье России жаждут прочесть, что творится с их сыновьями, мужьями, а разве большинству доступно выписывать наши дорогие газеты?

И будь у Некрасова тогда деньги, он наверно бы стал издавать дешевую газету 18.

Несмотря на свою болезнь, Некрасов не охлаждался к журналу и попрежнему старался по возможности выпускать номер хотя скольконибудь поживее.

* * * Я уж е упоминала в прежних моих воспоминаниях о пребывании Не­ красова за границей 14 и как европейские светила-доктора приговорили его к смерти. Он вернулся в Петербург умирать, а вместо того выздоро­ вел.

Подписка на «Современник» с каждым годом увеличивалась; денежные дела журнала более не озабочивали Некрасова. Он имел хороших помощ­ ников по изданию журнала 15 и мог пользоваться отдыхом. Он опять стал ездить в Английский клуб и уже поздно ночью возвращался домой, забыв совет доктора, вылечившего ему горло, что надо вести правильный образ жизни. Когда же ему об этом напоминали, то он сердился и нахо­ дил, что ему необходимо притупить свои нервы и что игра в карты не может повредить здоровью.

Я как-то раз заметила Некрасову, что, втянувшись в игру, он не в состоянии будет остановиться и тогда, когда его счастье в картах изме­ нит ему.

— В чем другом у меня нехватит характера, а в картах я стоик! Не проиграюсь! — самоуверенно отвечал Некрасов.

Я напомнила ему факт, как несколько лет тому назад он в какой-нибудь час проиграл тысячу рублей, которые для него тогда составляли очень значительную сумму. Однако, играя, он забывал об этом.

— Это был исключительный случай. Я слишком был поражен своим необычайным несчастьем и одурел. Но теперь я играю с людьми, у кото­ рых нет длинных ногтей, а если и есть у кого, то он ими не воспользуется.

Факт, который я напомнила Некрасову, заключался в том, что госпо­ дин А..., только что выступивший на литературное поприще своей повестью, приехал в Петербург из дальней провинции, где он постоянно жил. Он обедал у нас и после обеда предложил Некрасову и Панаеву сыграть в

56 8 ЗАБЫТАЯ ГЛАВА ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ АВДОТЬИ ПАНАЕВОЙ

убеждавшего, что проигравший может отыграть свои деньги, Некрасов, вставая из-за стола, сказал:

— Нет! больше не хочу играть. Сейчас вам принесу деньги.

Получив деньги, А... уехал 16.

Некрасов сидел в раздумьи у стола и сказал:

— Что за странность? Маленький куш ставил — выигрывал, а большой куш стал ставить — карта бита!

В это время пришли трое постоянных наших молодых гостей. Увидав, что раскрыт ломберный стол, они заметили Некрасову, что давно не игра­ ли с ним в преферанс, и стали играть, как обыкновенно, по четверти копейки.

Сдавались те самые карты, которыми метал банк А...

Некрасов, взяв карты, вдруг сказал:

— Господа, позвольте эту сдачу не считать, мне нужно осмотреть карты, — и он стал рассматривать их.

Играющие и я с удивлением следили за Некрасовым, который присталь­ но расследовал их.

Когда он окончил осмотр карт, то спокойно сказал:

— Сдавайте.

Его стали спрашивать, зачем он рассматривал карты.

— Мне нужно было.

Играя, Некрасов все время шутил.

Когда гости, поужинав, ушли, Некрасов, взяв колоду карт в руки, сказал:

— Посмотрите, каждая карта отмечена ногтем. Ай да молодец, вот для чего отпускает себе длинные ногти! А х, несчастный! Довести себя до такого позора. Если бы это не'случилось со мной, я ни за что не поверил бы, чтобы не глупый человек уже в зрелых летах способен был так нагло дозволять себе проделывать такие низкие вещи. И еще талант есть; к кругу литераторов будет принадлежать! Никому не надо говорить об этом, может быть, он образумится.

А... как ни в чем не бывало опять обедал у нас и приглашал Некрасова опять сыграть в банк, но тот отказывался..

— Отыграете, может быть, свои деньги.

— А может быть, еще проиграю вам.

— Не всё же так несчастье вам будет. Да и я скоро уеду домой, тогда увезу ваши деньги.

— Увезите, — отвечал Некрасов и потом говорил мне:

—Кажется, у А... совесть заговорила. Дай-то бог!

* * * Когда Некрасов, ложась поздно, спал долго по утрам, Василия никто из посетителей, являвшихся лично к Некрасову, не мог уговорить, чтобы он разбудил его, и мне кажется, если бы квартира загорелась, то он только тогда начал бы будить Некрасова, когда уже горела бы соседняя комната.

Раз я заметила, проходя через сени из редакции на свою половину, как у дверей подъезда какой-то господин говорил Василию:

— Третий раз прихожу на этой неделе, и ты мне одно и то же отвечаешь г что он спит.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |



Похожие работы:

«Дорогой несчитанных звёзд © Белый Грифон (Евгения Духовникова) 2013 г. В двух словах То, что мне удалось в твоём взгляде прочесть, Невозможно описать в двух словах. Это ветер от крыльев тропической бабочки, Живущей в астральных мирах. Это семь уравнений с семью неизвестными, Это икс, раз...»

«ФИЛОСОФИЯ (ИЗРАИЛЬСКИЙ СКЛАД) Показано 1 208 (всего 208 позиций) Путеводитель растерянных CDN$ 54.72 "Путеводитель растерянных" ("Морэ невухим"), выдающеес я произведение средневековой еврейской философии, было напис ано Рамбамом (1138-1204) на арабском языке в конце ХII в. и оказало глубокое влияние на в...»

«МИНИСТЕРСТВО Федеральные органы ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ исполнительной власти, имеющие РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ в своем ведении образовательные (Минобрнауки России) учреждения высшего профессионального образования Департамент государственной политики в образовании О...»

«1 РЕЗУЛЬТАТЫ САМООБСЛЕДОВАНИЯ муниципального казенного общеобразовательного учреждения лицея №2 города-курорта Железноводска Ставропольского края 2011-2014 г.г.1. Общие сведения об образовательном учреждении муниципальное казенное общеобразовательное Полное наименование образовательучреждение лицей № 2 ного...»

«ПАСПОРТ БЕЗОПАСНОСТИ ВЕЩЕСТВА РАЗДЕЛ 1. СВЕДЕНИЯ О ВЕЩЕСТВЕ/СМЕСИ И КОМПАНИИ/ПРЕДПРИЯТИИ Контактная информация Общие сведения Microgenics Corporation 46500 Kato Road Fremont, CA 94538 Тел.: (510) 979-5000 Факс: (510) 979-5002 Эл. почта: techservice.mgc@thermofisher.com Chemtrec (кругло...»

«Иллюстрированное руководство FasT-Fix™ система для шва мениска Шов мениска с использованием системы FasT-Fix™ Иллюстрированное руководство Шов мениска с использованием системы FAST-FIX™ Шов мениска стал стандартным методом лечен...»

«Администрация города Нижнего Новгорода Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение "Школа № 138"УТВЕРЖДАЮ: Директор Л.С.Царькова Приказ от 31.08.2015 №240-0 Образовательная программа...»

«Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение "Пежемская СШ №14" РАБОЧАЯ ПРОГРАММА по географии вторая ступень обучения (5-6 класс) 1. Пояснительная записка 2. Общая характеристика учебного предмета "География".3. Описание места учебного предмета "География" в учебном плане.4. Личностные, метапредметные и пр...»

«Наталья Болдырева Два сердца Дио Серия "Миры Упорядоченного" Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=4987692 Два сердца Дио / Наталья Болдырева: Эксмо; Москва; 2013 ISBN 978-5-699-62530-7 Аннотация Его зовут Дио. Он не помнит своего прошлого и не думает о будущем. В постоянно меняющемся мире мертвого Горо...»

«Coa Компьютерная алгебра 6. Быстрые алгоритмы деления Деление чисел методом Ньютона Для определенности будем считать, что делимое a = ( a 0,., am ) и делитель b = (b0,., bn 1) записаны в позиционной системе счисления по основанию p ( p 2). При этом длины чисел a и b равны, соответственно, m и n. Предварительн...»

«Добролюбова Е.И. Внедрение принципов и процедур управления. Добролюбова Е.И. ВНЕДРЕНИЕ ПРИНцИПОВ И ПРОцЕДУР УПРАВЛЕНИЯ ПО РЕзУЛьТАТАМ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАцИИ: ПРОМЕЖУТОчНЫЕ ИТОГИ И НАПРАВЛЕНИЯ РАзВИТИЯ Понятие управления по результатам Необходимым условием обеспечения сб...»

«Миссия университета: гуманитарное консультирование стратегии развития 151 А.Ю. Согомонов УДК 174 + 159.955 "Устойчивый университет" (миссия, смыслы, программы, кейсы) Аннотация. В статье рассматриваются вопросы актуальной трансформации высшего образования и у...»

«АКАДЕМ ИЯ II А У К СССР ТРУДЫ КОМИССИИ ПО ИЗУЧЕНИЮ ЧЕТВЕРТИЧНОГО ПЕРИОДА XVIII ВОПРОСЫ СТРАТИГРАФИИ И ПЕРИОДИЗАЦИИ ПАЛЕОЛИТА ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК С С СР МОСКВА 1961 ACADEMY OF SCIENCES OF T H E USSR TRANSACTIONS OF T H E COMMISSION FOR STUDY OF T H E QUATERNARY PERIOD XVIII PROBLEMS OF STRATIGRA...»

«УТВЕРЖДЕНО решением Совета директоров ОАО "Газпром" от 19 апреля 2012 г. № 1969 (с изменениями, утвержденными решениями Совета директоров ОАО "Газпром" от 12 октября 2012 г. № 2063, от 26 декабря...»

«Александр Владимирович Островский Солженицын Прощание с мифом Вместо предисловия Давайте разберемся Все тайное рано или поздно становится явным. Библейское изречение Самый страшный черт — который молится богу. Польская пословица Летом...»

«ИНСТРУКЦИЯ ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ компьютеризированной швейной машины VS 799E ОГЛАВЛЕНИЕ Основные части машин и управление Выметывание прорезной петли. 20, 21 VS 799E. 1 Изготовление петли с кордовым шнуром. 21 Обозначение основных частей. 2 Трехпрокольная зигзаг-строчка. 22 Аксессуары. 3 Обр...»

«Заболевания щитовидной железы: о чём должна знать каждая мама Содержание О щитовидной железе Заболевания щитовидной железы Снижение функции щитовидной железы: гипотиреоз Повышение...»

«ИНСТРУКЦИЯ ПО МОНТАЖУ МЕТАЛЛОЧЕРЕПИЦЫ GRAND LINE® ИНСТРУКЦИЯ ПО МОНТАЖУ МЕТАЛЛОЧЕРЕПИЦЫ Пример кровли Основные элементы кровли Точки окончания и стыковки линейных элементов Начало или конец конька (торец конька), заглушка конька 2.1 П1 Карниз 2.2 Начало хребта, заглушка хребта Фронтон П2 Конек П3 Схождение двух хребтов и конька (верх вальмы)...»

«Личный кабинет Руководство Абонента по продлению сертификата для ЕГАИС ФСРАР РФ Содержание Введение О документе Для кого предназначен документ Соглашения документа О Личном кабинете Назначение Личного кабинета Жизненный цикл запроса на выпуск сертификата Системные требования Обратная связь Создание заявки на продление сертификата Создание запроса на выпуск сертификата Устан...»

«ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 22 мая 2009 г. N 09АП-7451/2009-ГК Дело N А40-78326/08-42-708 Резолютивная часть постановления объявлена 21 мая 2009 г. Постановление изготовлено в полном объеме 22 мая 2009 г.Девятый...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПИСЬМО от 25 ноября 2015 г. № 08-2091 О НАПРАВЛЕНИИ ФУНКЦИОНАЛЬНЫХ ТРЕБОВАНИЙ С учетом перспективных задач развития системы общего образования, а та...»

«ПРИГЛАШЕНИЕ ДЕЛАТЬ ОФЕРТЫ № 254 1. Филиал "КЧХК" АО "ОХК "УРАЛХИМ" в городе Кирово-Чепецке приглашает потенциальных контрагентов рассмотреть возможность поставки труб сталь 20: № Ед. Наименование, марка ГОСТ, С...»

«Управление ЗАГС Кабинета Министров Республики Татарстан Вестник ЗАГС Республики Татарстан № 2 (53) Май 2015 г. г. Казань Под редакцией начальника Управления ЗАГС Кабинета Министров Республики Татарстан ШАВАЛЕЕВОЙ АЛЬБИНЫ РАФАИЛЕВНЫ Составители: Б.Т. Хафизов, О.Н. Захарен...»

«Муниципальное общеобразовательное учреждение – средняя общеобразовательная школа с. Каменка Марксовского района Саратовской области "Согласовано" "Согласовано" "Утверждаю" Руководитель МО Замдиректора по УВР Директор МОУ-СОШ с.Каменка Терешин С.А. // // // ФИО ФИО ФИО Протокол № _ от Протокол № от Приказ № от "" 20...»

«МИНИСТЕРСТВО ТРУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 19 сентября 1995 г. N 53 ОБ УТВЕРЖДЕНИИ МЕЖОТРАСЛЕВЫХ НОРМ ВЫРАБОТКИ И ВРЕМЕНИ НА РАБОТЫ, ВЫПОЛНЯЕМЫЕ ПРИ ПРОВЕДЕНИИ САНИТАРНЫХ РУБОК И РУБОК УХОДА ЗА ЛЕСОМ Министерство труда Российской Федерации постановляет: 1. Утвердить Межотраслевые н...»

«АНАЛИЗ РЫНКА ФРАНШИЗ (опрос действующих франчайзи) Компания Retailidea Июнь 2009 СОДЕРЖАНИЕ МЕТОДОЛОГИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ 3 ОСНОВНЫЕ ВЫВОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ 6 РЕЗУЛЬТАТЫ ОПРОСА ФРАНЧАЙЗИ 11 ТВОЕ 2 ALBA 12 3 DIM 13 4 KETROY 14 5 OGGI 15 6 RIKKITIKK...»

«WWW. IRKSP.RU № 5 (5) Страница Проверка соблюдения порядка управления и распоряжения государственной собственностью (акциями) ОАО "Международный аэропорт Иркутск", и использования средств областного бюджета и имущества, закрепленного на праве оперативного управления за ОГКУ "Фонд имущества Иркутской области" в 2016 году" Страница 2 Страница 32 Отч...»









 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.