WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР И Н СТИ ТУТ ЛИТЕРАТУРЫ (П УШ КИН СКИЙ Д О М ) ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛЕДСТВО РЕДАКЦИЯ П И ЛЕБЕДЕВ -ПОЛЯНСКИЙ (ГЛАВ ...»

-- [ Страница 5 ] --
биографии не оставляла Некрасова и в следующие годы. Он охотно согласился на просьбу М. И. Семевского в 1872 г. сообщить рассказ о своей жизни и продиктовал его присланной им сотруднице. Приблизительно в это же время он просматривает свою биографию, составленную Н.В.Гербелем для его хрестоматии.

Незадолго до смерти он рассказывает отдельные эпизоды своей жизни С. Н. Кри­ венко, — записаны им они были по памяти вскоре после смерти Некрасова.

Наконец, в феврале или в начале марта 1877 г. он соглашается, по просьбе М.М.Стасюлевича, авторизовать подготовляемую для «Русской Библиотеки» его биографию.

По этому поводу Щедрин в свойственной ему ворчливой манере писал П.В.Аннен­ кову: «А он тоНекрасов, в предвидении смерти, все хлопочет, как бы себя обелить в некоторых поступках. Я же говорю: вот шесть томов, которые будут перед потомством свидетельствовать лучше всяких обличений «Русской Старины».3 В напряженном желании облегчить свою душу и сказать правду о себе чувствовалось постоянное ощущение неисполненного долга, вины — мнимой или действительной.

Эту черту имеет в виду В. И. Ленин, говоря о том, что Некрасов «сам же горько оплакивал свои грехи и п у б л и ч н о к а я л с я в них»4.

Своеобразной формой автобиографии являются для Некрасова и его многочисленные рассказы о своей прошлой жизни, которые в таком обилии зарегистрированы мемуари­ стами. Даже с людьми, мало ему знакомыми, Некрасов легко начинал рассказы о себе.

Так, например, впервые посетив (вероятно, в 1861 г.) П.В.Быкова, Некрасов «кратко начал передавать ему эпизоды тех лет, когда он приехал в Петербург, работал за гроши, очутился в роли чернорабочего строчилы на все руки и маялся изо дня в день»5.



Тот же Быков рассказывает о том, как «Некрасов несколько раз обещал» редактору журнала «Северный Цветок», Ф. А. Зиновьеву, «начать повествование о своих злоклю­ чениях в юношеские годы, начинал и не кончал, срываясь с места и отзываясь недо­ сугом. А когда, наконец, исполнил обещание, то разошёлся, делал отступления, впивался вег лядом в лицо собеседника, точно хотел узнать, какое впечатление произвел на него этот печальный рассказ, и уснащал его воэгласами: «Так-то, отец... Трудно по­ верить!». А в заключение закрыл лицо руками и долго оставался в этом положении»9.

Воспоминания А. Н. Пыпина, В. А. Панаева, А. С. Суворина, Е. Я. Колбасина, Н. В. Успенского и др. полны такого рода рассказов. Ив них в настоящей публикации воспроизводятся записи трех первых из названных авторов. Эти ваписи передают в прямой или косвенной форме автобиографические рассказы поэта. Достоверность этих записей подтверждается рядом сопоставлений и справок (см. примечания). Этотматериал существенно пополняет рассказы самого Некрасова.Сюда же примыкают и публикуемые впервые страницы рассказов Некрасова, записанные С. Н. Кривенко. Не включены, вследствие их недостоверности, рассказы Н. В. Успенского в его книге «Из прошлого»

(М.,1889) и в «Иллюстрированной Газете» {1878, № 6, от 5 февраля, 46 — 47: «Воспо­ минание о Н. А. Некрасове. Письмо в редакцию»). Не заслуживает доверия и рассказ Е. Я. Колбасина («Тени старого «Современника». — «Современник» 1911, № 8), пред­ ставляющий собою вольную контаминацию беллетристической прозы Некрасова с ходившими о нем многочисленными сплетнями. Биографический очерк А. Михайлова, напечатанный во 2-м выпуске издания Баумана «Русские современные деятели»

^СПб., 1877),является, как это было в свое время показано Огасюлевичем, по преиму­ ществу плагиатом текста «Русской Библиотеки»)7.





С особенной силой желание составить свою автобиографию проявилось у Некрасова во время предсмертной болезни. С. Н. Кривенко рассказывает, как незадолго до смерти

Некрасов обратился к нему и Н. К. Михайловскому со следующим предложением:

«...Приходите ко мне и записывайте, что я буду говорить; много интересного... Только вот беда: кричу я иногда от боли по целым дням, так что часов определенных никак нельзя назначить. Трудно это вам, пожалуй, покажется: придете, а я как раз в эту са-' мую минуту ору навесь дом, так, что, может быть, несколько раз придется приходить, пока выберется часок-другой свободный...». Далее Кривенко сообщает, что план Не­ красова не осуществился: «Переглянулись мы с Н. К. Михайловским, да тем все и кончилось»8. Кое-что из рассказов Некрасова- Кривенко записал уже впоследствии.

АВТОБИОГРАФИИ НЕКРАСОВА 135 Ни Кривенко, ни Михайловский небыли особенно близки к Некрасову, и не гнали о том, чтр свое желание он отчасти осуществил. Несколько ваметок Некрасов написал Сам — они оформлены в виде дневника; ему удалось самому набросать для памяти и дватри плана, конспекты дальнейших рассказов и один небольшой отрывок; однако огром­ ное большинство публикуемых набросков было продиктовано им его близким, ухажи­ вавшим аа ним во время болезни, Некрасов имел в виду продиктованные отрывки просматривать и исправлять, но и это намерение ему удалось осуществить лишь для пер­ вого наброска, в дальнейшем же следует невыправленный диктант, — этим и объяс­ няются (как и ослаблением памяти больного) отмеченные в примечаниях различные неточности или ошибки. Все публикуемые отрывки уже внешним видом своим свидетель­ ствуют о том, что перед нами неперебеленный диктант. Переписка набело, очевидно, должна была производиться после соответствующей правки Некрасовым набросков, но до этой стадии обработки он дойти не успел, торопясь продиктовать побольше.

Очень точно описывает работу Некрасова над автобиографией почти ежедневно посещавший его приятель и врач Н. А. Белоголовый.

В своей статье «Болезнь Н. А. Некрасова» он собщает, что приблизительно в январефеврале 1877 г. поэт «под влиянием наплыва... воспоминаний...

остановился на мысли составить свою биографию и лихорадочно приступил к этому таким образом:

частью он диктовал сам, пользуясь всяким свободным отболи часом, то брату Констан­ тину Алексеевичу, то сестре Анне Алексеевне, иногда даже ночью будил их и заставлял писать под свою диктовку...»*. Это свидетельство Белоголового позволяет достаточно уверенно датировать издаваемые наброски первыми месяцами 1877 г.; более точная датировка отдельных частей затруднительна.

Этими соображениями определяется и установленный порядок расположения набро­ сков. Они расположены таким образом,чтобы, по возможности, составить связный и по­ следовательный рассказ. Из написанных ранее частей сюда же для полноты введены (заново проверенные и дополненные) относящиеся к 1869 г. четыре черновых наброска письма Некрасова к Салтыкову по поводу появившихся в том году в «Вестнике Европы»

мемуаров Тургенева о Белинском. Эти наброски являются воспоминаниями Некрасова о начальном периоде его литературной деятельности и органически входят в состав автобиографии. Наконец, в текст автобиографии введены и те наброски, авто­ графы которых ныне утрачены или неизвестны, но были в свое время в распоряжении исследователей (А.М.Скабичевского, А.Ф.Кони, В.Е.Евгеньева-Максимова)10.

К материалам собственно автобиографии Некрасова тесно примыкают составившие вторую часть публикации дневники и воспоминания его сестры А.А.Буткевич, само­ отверженно ухаживавшей 8а братом,в 1876— 1877 гг. Эти материалы, с одной стороны пополняют сведения о юношеских годах Некрасова (отношения с крестьянами, с отцом, охота и т.д.), с другой — сообщают ряд важных и интересных подробностей о послед­ них месяцах жизни поэ1а: о борьбе за «Пир на весь мир», за «Последние песни», о посе­ щении Ф.М.Достоевского, помешанного студента Будде и т. д. Рассказы Буткевич о ее визите к председателю С.-петербургского цензурного комитета А.Г.Петрову, о его визите к Некрасову, о посещении Салтыковым поэта и т. д. являются почти единст­ венным источником биографии Некрасова в последние месяцы его жизни и ярко характеризуют предсмертную борьбу поэта с царской цензурой.

Гораздо меньшую ценность представляют наброски биографии Некрасова, состав­ лявшиеся А. А. Буткевич, вероятно, в начале 1878 г., сразу же после смерти Некрасова.

В. примечаниях показан своеобразный метод ее работы: подлинные рассказы поэта Буткевич нередко пересказывала в Третьем лице от своего имени, лишь иногда сопро­ вождая их словами, вроде «брат рассказывал...» и т. д. При этом она «редактировала»

текст брата, смягчая и сглаживая его или иногда вводя от себя те или иные подроб­ ности. Именно Этим текстом пользовался Скабичевский, а вслед за ним и другие биографы Некрасова до самого последнего временя, и лишь теперь возможно точно воспроизвести текст самого поэта.

Неожиданную и большую трудность составили библиографические справки о месте и времени первой публикации того или другого отрывка. Разыскания осложнялись тем обстоятельством, что в печати сплошь и рядом появлялись отдельные отрывки.

АВТОБИОГРАФИИ НЕКРАСОВА

фразы и даже слова в составе различных статей и без каких-либо ссылок. Возможно, поэтому, что некоторые из библиографических справок о первой публикации текста неточны и будут впоследствии исправлены; здесь дан игог библиографических разы­ сканий, так сказать, в его первом приближении!1.

Автобиографические записи, или заметки, Некрасова, известные до сих пор лишь в неполных и недостоверных по тексту публикациях и впервые появляющиеся ныне в полном и рзконсгруированном, по мере возможности, виде*, представляют источник большой важности и интереса. Такое значение источника определяется пре-кде своего обилием содержащихся в нем фактических материалов для биографии поэта. Но содержание записей шире и глубже их фактографической ценности, как ни значительна она сама по себе. Заметки писались, точнее диктовались, Не­ красовым тогда, когда он умирал и знал, что умирает. Предсмертные, глубоко искренние и правдивые высказывания поэта о своей жизни дают возможность глубже заглянуть в нее и отчетливо увидеть основные черты духовного облика Некрасова.

Первое, что обращает внимание читателя заметок, — это отношение Некрасова к народу — отношение, которое заставляет видеть в демократизме Некрасова не только и даже не столько систему |взглядов, выработанных чисто интеллектуаль­ ным путем, сколько глубокое, органически возникшее и органически развившееся общественно-политическое настроение. С этой точки зрения особенно интересна первая группа отрывков.

Шестидесятые годы. Некрасов — в Грешяеве. Перед ним — пожарище его родо­ вого гнезда. Из беседы с местными крестьянами выясняется, что дом загорелся «в ясную погоду при тихом ветре». Пожар *легко было потушить, но из местных жителей никто не хотел этого сделать. Можно предположить, что пожар возник в результате поджога, и уже совершенно несомненно, что нежелание грешневцев тушить огонь свидетельствовало о том, что пожар дома, где жило несколько поколений помещиков, скорее должен был обрадовать их, чем опечалить. Каково же отношение Некрасова к гибели родового гнезда и к обстоятельствам, сопро­ вождавшим эту гибель?

Он рассказывает об этом событии в эпически бесстрастном тоне, не проявляя по этому поводу никакого огорчения. Ни слова упрека ни тем, кто поджигал, ни тем, кто не хотел тушить. Наоборот, чувствуется, что Некрасов в известной мере солидарен с грешневцами в том, что иной участи «гнездо» и не заслуживало. А чтобы искренне проникнуться таким настроением, нужно было не только до конца нежить в себе дворянина, помещика, но и нужно было выработать в себе такие взгляды, которые позволили бы взглянуть на происшествие не со стороны и не господскими, а мужицкими глазами, глазами «мужицкого демократа» (Ленин).

Необыкновенной теплотой проникнуто обращение Некрасова к грешневским детям, «беловолосым ребятишкам» (в первом отрывке), заставляющее вспомнить такие стихотворения, как «Крестьянские дети».

Глубина и органичность демократизма Некрасова, искренность его ненависти к крепостничеству, как к вековой кабале русской народной жизни, сказываются и в том отрывке, где он с чувством гордости и удовлетворения заявляет: «Судьбе угодно было, чтобы я пользовался-крепостным хлебом только до шестнадцати лет, далее я не только никогда не владел крепостными, но будучи наследником своих отцов, имевших родовое поместье, не был ни одного дня даже владельцем клочка родовой земли».

Наравне с глубокой и искренней любовью Некрасова к народу автобиогра­ фические заметки позволяют судить еще об одной важной черте его духовного

–  –  –

облика. Некрасов был человек суровой моральной требовательности к себе, чело­ век на-редкость чуткой совести. Эта требовательность заставляла его иногда предъявлять себе упреки и в такого рода поступках, которые объективно не содер­ жали в себе никакой моральной вины.

В одной из заметок Некрасов кается, например, в якобы несправедливых стихотворных обличениях по адресу своего отца-крепостника, деспота и самодура («Я должен снять с души моей грех...» и т. д.). Смысл сказанного здесь Некрасо­ вым сводится к тому, что он, имея нравственное право обличать отца за его «личные черты, характер, семейные отношения», не должен был обличать его как «крепостника» на том основании, что крепостничество Алексея Сергеевича Некрасова всецело объясняется условиями эпохи, в которую он жил. «Чем же другим мог быть тогда мой отец?» —•спрашивает Некрасов и добавляет: «Я побивал не крепостное право, а его лично».

Но в этом именно утверждении и коренилась ошибка. Ставя вопрос таким образом, Некрасов- упускал из виду, что обличения отца-крепостника в его творчестве, данные в образах широкого, типического значения, художественно обобщавшие наиболее мрачные стороны крепостничества вообще, полностью выводили эти обли­ чения за пределы биографических реалий и «побивали» именно крепостное право.

Последующие отрывки дают большой и ценный фактический материал для изучения первых лет жизни Некрасова в Петербурге, по приезде из Ярославля, и первых этапов его творческого пути. К сожалению, эта часть записей носит кон­ спективный характер.

Эта конспективность помешала Некрасову сколько-нибудь подробно рассказать о той исключительной роли, которую сыграл в его жизни и творчестве В. Г. Бе­ линский. Однака имя Белинского все же фигурирует в записях. Так, Некрасов приводит адресованные ему и полные глубокого смысла слова Белинского: «Надо ругать все, что нехорошо, Некрасов: нужна одна правда».

«Поворот к правде», т. е. к реализму, о чем упоминает дальше Некрасов, говоря о своем творчестве, и восходит, как к одному из своих источников, к этому завету Белинского.

Последние отрывки носят совершенно особый характер. Это не что иное, как дневник, дневник человека, знающего, что дни его сочтены. Мы знаем и другой, быть может, еще более потрясающий предсмертный «дневник» Некрасова — его «Последние песни». Но входящий в состав записей дневник, несомненно, писался позднее, чем большинство стихотворений, составляющих сборник «Последние песни».

Недаром в самом начале дневника содержится прямое указание, что после создания Стихотворения «Баюшки-баю» муза перестала посещать поэта и ему пришлось «приниматься за прозу». Однако и «проза» уже была непосильна для умиравшего в жестоких страданиях поэта. Его краткие дневниковые записи вскоре оборвались.

Примечательно, что дневник открывается словами «Худо, читатель». Это обра­ щение не случайно в Устах Некрасова. Слово «читатель» имело для него особый смысл— читателем он называл не просто читателя своих стихов, [а читателя-единомышленника, «читателя-друга», по выражению Щедрина.

Такого именно читателя имел в виду Некрасов в элегии «Уныние», когда говорил:

Но мой судья — читатель-гражданин, Лишь в суд его храню слепую веру.

Но читатель-гражданин, к которому обращался Некрасов, не мог еще создать в тех исторических условиях той прочной организованной опоры для передовой литературы, о чем мечтал поэт. Этот читатель еще не был и не мог быть самостоя­ тельной общественно-политической силой. И хотя Некрасов не мог пожаловаться на отсутствие внимания и любви к себе со стороны современного ему русского читателя, особенно радикально-демократической, революционно настроенной мо­ лодежи, и хотя как ра,з в последние дни своей жизни умиравший поэт получил особенно много глубоко тронувших его своей искренностью и теплотой приветствий (среди них: от Н. Г. Чернышевского, студентов Хирургической Академии, сибиряков

АВТОБИОГРАФИИ НЕКРАСОВА

и др.), — все же он понимал, что счастья полного и активного единения с «читателем-гражданином», к чему он так мучительно стремился, он не знал.

Но Некрасов глубоко верил в будущее своего родного народа, для которого он жил и творил. К суду этого будущего он и апеллировал с надеждой и уверен­ ностью, что дело его жизни останется в «памяти народной», что грядущий свободный «читатель-гражданин» его родины не забудет его.

Этой оптимистической вере в будущее Некрасов остался верен до конца, и не случайно в первой же записи своего предсмертного дневника он процитировал только что сложенные им стихи:

Но ты воспрянешь за чертой Неотразимого забвенья...

И далее, обращенные к нему слова ободрения и утешения его «музы»:

–  –  –

Почти 70 лет прошло со дня смерти Некрасова. И теперь весь советский народ является тем «читателем-гражданином», к которому обращался умиравший Некра­ сов. Вера в будущее не обманула поэта. То единение с «читателем-другом», к кото­ рому он так стремился, могло осуществиться и осуществилось лишь в современных нам исторических условиях, которые были созданы русским пролетариатом в его революционной борьбе за власть и после захвата власти в России в борьбе за осу­ ществление социализма.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Н. Н е к р а с о в,. Письма, 205.

2 «Голос Минувшего» 1915, № 5— 6, 32-34.

3 Н. Щ е д р и н (М. Е. С а л т ы к о в). Полное собрание сочинений, Л., 1939, XIX, 91.

л В. Л е н и н. Сочинения, X II, 132. — Подчеркнуто в подлиннике.

5 П. Б ы к о в, Скорбные дни поэта-печальника. — «Новый журнал для всех»

1913, № 1, 60.

6 П. Б ы к о в, Силуэты далекого прошлого, М.—Л., 1930, 71.

7 «Вестник Европы» 1878, № 2, 911— 912.

8 С. К р и в е н к о, Собрание сочинений, СПб., 1911, 1, стр. ХЬУ1.

9 Н. Б е л о г о л о в ы й, Воспоминания и другие статьи, изд. 3-е, М., 1898, 391.

10 Первую попытку собрать некоторые записи Некрасова сделал К. И. Чуковский в «Некрасовском сборнике» 1922 г., в публикации «Из записной книжки Некрасова».

11 Какие-то строки автобиографии Некрасова были опубликованы в газете «Эхо»

(«Петроградское Эхо») 27 декабря 1917 г. (№ 4). Найти этот номер в ленинградских' книгохранилищах мне не удалось. Несколько отрывков настоящей публикации были за время подготовки этого тома к печати опубликованы в журнале «Звезда» 1945, № 1, 138— 143.

УСЛОВНЫ Е С О К РАЩ ЕН И Я, И СП О Л ЬЗО ВАН Н Ы Е В П РИ М Е Ч А Н И Я Х

К П У Б Л И К УЕ М Ы М ТЕКСТАМ

(Автор примечаний С. А. Р_ е й с е р ) Е в г е н ь е в-М а к с и м о в — В. Е. Евгеньев Максимов, Николай Алек­ сеевич Некрасов. Сборник статей и материалов, М., 1914.

С к а б и ч е в с к и й I — А. М. Скабичевский, Николай Алексеевич Некра­ сов. Его жизнь и поэзия. «Отечественные Записки» 1878, № 5, 93— 116; № 6, 365— 406.

С к а б и ч е в с к и й II — А. М. Скабичевский, Николай Алексеевич Некрасов.

Биографические сведения. В изд.: Н. А. Некрасов, Стихотворения. Посмертное издание, СПб., 1879, 1, стр. Х111— X X X I.

П и с ь м а — Некрасов, Собрание сочинений, V. Письма 1840— 1877. Под ре­ дакцией В. Е. Евгеньева-Максимова, М.— Л.', Госиздат, 1930.

АВТОБИОГРАФИИ НЕКРАСОВА 13 9

–  –  –

АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ НАБРОСКИ, ВОСПОМИНАНИЯ

И ЗАМЕТКИ НЕКРАСОВА

!

Я родился в 1821 г. 22 ноября в Подольской губернии в Винницком уезде в каком-то жидовском местечке г, где отец мой стоял тогда с своим полком.

Большую часть своей службы отец мой состоял в адъютантских должностях лри каком-нибудь генерале 2. Все время службы находился в разъездах.

При рассказах бывало то и дело слышишь — «я был тогда в Киеве на контрактах, в Одессе, в Варшаве». Бывая особенно часто в Варшаве [и иногда квартируя поблизости] он влюбился в дочь Закревского — о со­ гласии родителей игравших там видную роль нечего было и думать: армей­ ский офицер едва грамотный и дочь [богатого пана] богача — красавица, образованная [певица с удивительным голосом (о ней речь впереди)].

Отец увез ее прямо с бала — обвенчался по дороге в свой полк — и судьба ее была решена 3. Он подал в отставку дослужившись до капитанского чина, вышел в отставку майором 4 и поселился в родовом своем имении Ярославской губернии и уезда в сельце Грешневе, [лежащем на тракто­ вой [столбовой, почтовой] дороге между Ярославлем и Костромой] куда привез, конечно, и [1 сл. нрзб. веселую польку и], моло­ дую жену и нас двух сыновей своих — Андрея и Николая 5. Последнему было тогда три года. Я помню как экипаж остановился, как взяли меня на руки (кто то светил идя впереди) и внесли в комнату в которой был наполовину разобран пол и виднелись земля и поперечины. В следу­ ющей комнате я увидал двух старушек сидевших перед нагоревшей све­ чей друг против друга за небольшим столом: они вязали чулки и обе были в очках. Впоследствии я спрашивал у нашей матери действительно ли было что нибудь подобное при первом [прибытии] вступлении нашем в [дом отца] наследственный отцовский приют. Она удостоверила, что всё было точь в точь так, и немало подивилась моей памяти ® Хорошая память.

всю жизнь составляла одно из главных моих качеств [которые не изменяют мне и до сей минуты; более ста тысяч стихов, написанных мною в течение всей моей жизни, я мог бы прочитать наизусть] [и никогда не изменяла мне. Еще недавно я мог на пари прочесть наизусть более сорока тысяч стихов написанных мною в течение всей моей жизни]. Я сказал ей, что помню еще что-то про пастуха и медные деньги. [Это было еще раньше].

-«И это было дорогой» — сказала она. «Дорогой, на одной станции я дер­ жала тебя на руках и говорила с маленьким пастухом, которому дала несколько грошей [с тех пор я все помню, что ни видал, что ни]. Не по­ мнишь ли еще что было в руке у пастуха?» Я не помнил. «В руке у пастуха был кнут» [и рожок], — слово, которое я услыхал тогда в первый раз.

Старушки были — бабушка и тетка моего отца 7.

Сельцо Грешнево стоит на [трактовой] низовой Ярославско-Костромской дороге; она же тогда называлась Сибиркою и Владимиркой: барский дом выходит на самую дорогу и все что по ней шло и ехало и было ведомо начиная с почтовых троек и кончая арестантами закованными в цепи в сопровождении конвойных, было постоянной пищей нашего детского любопытства.

Во всем остальном Грешневская усадьба ничем не отличалась от обык­ новенного типа тогдашних помещичьих усадеб; местность ровная и пло­ ская, извилистая река (Самарка), за нею [бесконечный дремучий лес, предшествуемый просторным лугом, пастбищем. Во все другие стороны ровная гладь ржаных и овсяных посевов], перед бесконечным дремучим лесом — пастбище, луга, нивы. Невдалеке р. Волга. В самой усадьбе

АВТОБИОГРАФИИ НЕКРАСОВА

более всего замечателен — старый обширный сад остатки которого со­ хранились доныне; ничего остального нет и следа. Где стоял обширный дом, недавно сгоревший, там в третьем году мимоездом увидал я [очень маленькое] скромное здание с надписью «Распивочно и на вынос». И ничего больше!

Самый дом последние 20 лет стоявший в развалинах

Ни женщин, ни-псарей, ни конюхов, ни слуг...8 недавно сгорел, говорят в ясную погоду при [самом] тихом ветре, так что липы посаженные моей матерью, в 6-ти шагах от балкона только закоптились, среди белого дня. «Ведра воды не было вы лито сказала мне одна баба! «Воля божия» сказал на вопрос мой крестьянин не без добродушной усмешки.

Может быть тут простор нрзб. одно слово и для всяких, песокпьяные. Ученый переводчик класси­ ков для академии с откровенностью молодости рассказал о своей судьбе.

«Я вас выучу латыни, приходите жить ко мне».

164 АВТОБИОГРАФИИ НЕКРАСОВА Поселился у него на Охте. Подле столовой за перегородкой темный чулан был моей квартирой. Успенский в полосатом халате пил запоем по нескольку недель.

— «Давай, буду тебя учить».

Две, три недели учит очень хорошо, а там опять запьет. Ходил с ним к дьякону Прохорову. Тот был правой рукой митрополита бывшего Сера­ фима, все духовенство валялось у его ног. У отца дьякона вечный картеж.

Тут я выучился играть в преферанс®.

Начались экзамены в университете. Латинист Фрейтаг был очень строг, но и он с латыни поставил мне 5. Устрялов экзаменовал по русской исто­ рии; экзамены шли хорошо, но профессор всеобщей истории Касторский поставил единицу; говорят, любил взятки. Мне нечего было дать. Оста­ вался экзамен по физике, в ней я ничего не знал, приготовиться не у кого, заплатить нечем, рассчитывал получить единицу по этому предмету. При одной единице тогда в университет принимали. Но, уже имея единицу, пошел к ректору Плетневу; он посоветовал отложить физику до декабря и обещал принять при одной единице по всеобщей истории. Успокоенный словом ректора, я загулял. Через две недели прихожу, узнаю, что не принят. Плетнев забыл обо мне заявить конференции. Иду к нему. С горечью выругал его. Мое положение было трагическое. На поступлении в университет я рассчитывал примириться с отцом. Плетнев принял вольно­ слушателем. Я ходил сюда читать, но учиться и зарабатывать хлеб труд­ но, и я бросил 7.

Издавал Краевский «Литературную Газету» — прибавление к «Инва­ лиду». Издатель был Иванов — книгопродавец. Сюда я писал очень много.

Краевский по контракту взял на себя всю работу за 18 О р. ассигнация­ ОО ми, а сдал мне всю ее за 6 ООО р. в год. В газете был отдел дагеротип. Весь он исписывался мною и в стихах, и в прозе 8.

Я как-то недавно расчёл, что мною исписано всего журнальной работы до 300 печатных листов. Отзывы мои о книгах обратили внимание Белин­ ского, мысли наши в отзывах отличались замечательным сходством, хотя мои заметки в газете по времени часто предшествовали отзывам Белин­ ского в журнале. Я сблизился с Белинским. Принялся немного за стихи.

Приношу к нему около 1844 г. стихотворение «Родина» 9, написано было только начало. Белинский пришел в восторг, ему понравились задатки от­ рицания и вообще зарождение слови мыслей, которые получили свое раз­ витие в дальнейших моих стихах. Он убеждал продолжать.

Сижу дома, работаю. Прибегают от Белинского. Иду туда. Впервые встречаю Тургенева. Читаю ему «Родину». Он в восторге: «Я много читал стихов, но так написать не могу, — сказал Тургенев, — мне нравятся и мысли, и стих» 10.

В собрании моих стихотворений печатается «Родина» в начале издания.

С 1844 г. дела мои шли хорошо. Я без особого затруднения до 700 р. ассиг­ нациями выручал в месяц, в то время как Белинский, связанный по условию с Краевским, работая больше, получал 450 р. в месяц. Я стал подымать его на дыбы, указывая на свой заработок.

В 1845 г. издал я в Петербурге сборник, в нем между прочим было начало романа Федора Достоевского «Бедные Люди» 1. Сборник мне дал чистых Х 2 000 р. Я был тогда молод, деньги отдал Белинскому на поездку в Мало­ россию со ЩепкиныМ. Здоровье Белинского было сильно расстроено.

Летом 1846 г. я гостил в Казанской губернии у приятеля своего, по­ мещика Григория Матвеевича с минуту вышел, чтобы отправиться хлопотать. Между тем принесли книгу от Краевского (пробную с опечатками). Пересматривая свои стихи, брат на­ шел, конечно, те же самые ошибки и велел позвать Чижова и упрекал его за невнимание. Чижов безмолвно выслушивал незаслуженные упреки.

Через час вернулся Салтыков и привез с собою Елисеева, кажется затем, чтобы вместе сказать брату, что 3 № заарестован, но передумали и, поговорив о посторонних предметах, ушли. Но у брата явилось подо­ зрение. «Что они меня морочат? — сказал он, — разве я не понимаю.

Какое вдруг участие, вместе пришли навестить!! Никогда этого прежде не было.'Что, запретили что ли?». Но внимание его было отвлечено другим об­ стоятельством. Отпечаталась 7-я ч. — «Последние Песни» и должна была до святок поступить в цензуру, но сверх ожидания прием был прекращен днем раньше, и дело откладывалось до Фоминой недели. Брат был очень расстроен — выход книги отсрочивался на три недели. «Для меня, — го­ ворит он, — это целая вечность, когда каждый день может быть последним.

Я хотел бы, по крайней мере, успокоиться насчет судьбы моей книги. По­ шли, — сказал он мне, за Скороходовым 4, вели ему съездить к цензору Лебедеву и попросить, нельзя ли принять не в очередь и просмотреть. Но Лебедев сказал, что без разрешения Петрова5 он не может ничего сде­ лать. Брат продиктовал мне письмо к Петрову, где просил его разрешить

Лебедеву просмотреть частным образом, но передумал послать письмо:

«Не хочу я у них ничего просить. Пусть будет как будет». На столе лежали только что записанные мною стихи «Черный день». Брат взглянул на них:

«поправь, пожалуйста, там, напиши: «друзей, врагов и ц е н з о р о в » ®.

2 3 м а р т а. Пришел Ф. М. Достоевский, брата связывали с ним вос­ поминания юности (они были ровесники), и он любил его. «Я не могу го­ ворить, но скажите ему, чтобы он вошел на минуту, мне приятно его ви­ деть». Достоевский посидел у него недолго. Рассказал ему, что был удив­ лен сегодня, увидав в тюрьме у арестанток «Физиологию Петербурга».

В этот день Достоевский был особенно бледен и усталый, я спросила его о здоровии. «Нехорошо, — отвечал он, — припадки падучей все уси­ ливаются, в нынешнем месяце уже пять раз повторились, последний был пять дней тому назад, а голова все еще не-свежа, не удивитесь, что я се­ годня все смеюсь; это нервный смех, у меня всегда бывает после при­ падка».

Не получая известия согласился ли Лебедев просмотреть не в очередь книгу брата, он ужасно сердился на управляющего, что не дает ответа.

«Пошли ты за этим олухом и спроси, что он там сделал». Пришел управ­ ляющий и объявил, что Лебедев без разрешения Петрова не может рас-' сматривать книги, но что если Петров назначит его, то он с удовольствием займется этим на праздниках. Брат продиктовал мне письмо к Петрову, но потом просил изорвать: «Не хочу я ничего у них просить. Пусть будет как будет», и велел поправить стихи «Черный день» 7.

АВТОБИОГРАФИИ НЕКРАСОВА

2 5 м а р т а. Я решилась, не говоря брату, однако, попытать счастья и попросить лично Петрова. Я приехала к нему около 11 часов, он только что воротился из церкви. Я воспользовалась этим, объяснив ему в чем дело, сказала, что долг всякого христианина успокоить, если ему пред­ ставляется возможность, [успокоить] умирающего, что все стихи уже были предварительно помещены в «Отеч. 3ап.». Он начал перелистывать книгу и остановился на последнем стихотворении, над этой «отходной», которую брат написал себе. Я следила за выражением [его] лица цензора,— я думала — не может же быть, чтобы у него не дрогнуло сердце, но ни один мускул не шевельнулся на его мясистом лице. Передо мной сидел цензор и пережевывал каждое слово; наконец, причмокнул своей толстой губой: «а что это эначит: «Еще вчера мирская злоба», какая это злоба?».

Я очень хорошо знала, к чему это относилось, но я это скрыла и объяснила, что такие люди, как Некрасов, имеют много врагов, не раз уже на него клеветали и теперь, может быть, взвели какую-нибудь небылицу. «Да об нем говорят много нехорошего, но неужели же он читает что о нем пи­ шут». — «Нет, но может случайно попало что-нибудь», отвечала я наив­ но. Он обещал, что если книга не представляет ничего зловредного, вы­ пустить ее через несколько дней. Я приехала к брату; так как он был в спокойном состоянии, то ему и сказала, что я была у Петрова, что он обе­ щал исполнить его желание 8.

2 6 м а р т а пришел студент, пожелал видеть брата, ему сказали, что брат спит; «я подожду, у меня времени много», но говорят ему, что, кроме близких и докторов, к нему никого не пускают. «Никакие доктора его не вылечат, а я его вылечу». Дал свою карточку: Будде, студент, с по­ дарком на светлый праздник. Молодой человек размахивал руками, го­ рячился и вообще имел вид странный. Так как он настоятельно требовал, чтобы его допустили к брату, то его впустили в бильярдную, где он стал ожидать. Он спросил стакан воды и, указывая на грудь, все повторял:

«здесь болит». Заметив, что он положительно ненормальный, ему сказали, что Некрасов проснулся,но что извиняется и сожалеет,что не может принять его, что он очень, слаб и не может разговаривать. «Что это меня гонят от­ сюда», — сказал он с сердцем, — и продолжал сидеть. Когда приехали доктора, я вышла к ним и предупредила их, что какой-то юноша непремен­ но хочет видеть брата, но что нам кажется, что он помешан, что нельзя ли, чтобы они сказали ему, что как доктора они никаких посетителей к боль­ ному не допускают. А через две минуты молодой человек выбежал в прихожую плача навзрыд: «меня выгнали и кто же выгнал», — схватил пальто и выбежал, крича на лестнице — «теперь мне ничего не остается, как утопиться или застрелиться».

2 3 а в г у с т а (1877 г.). Брат вспомнил ночью, что у него есть поэма «В. Г. Белинский», написанная в 1854 или 5 г. Нецензурная она была тогда и попала, по милости одного приятеля, в какое-то Герценовское издание заграничное: «Колокол» или «Голоса из России» или подобный сборник.Теперь, —говорил брат, — из нее многое могло бы пройти в России в новом издании его сочинений. Она характерна и нравилась очень, осо­ бенно Грановскому. Брат вспомнил из нее несколько стихов, по которым можно будет ее отыскать:

В то время пусто и мертво

В литературе нашей было:

Скончался Пушкин — без него Любовь к ней в публике остыла;

–  –  –

Полностью печатается впервые по автографу из собрания В. Е. Е в г е н ь. е в а М а к с и м о в а. Отрывок: «Для меня это целая вечность... не в очередь и просмотреть», первоначально в статье В. Е. Е в г е н ь е в а-М а к с и м о в а, В руках у палачей слова.— «Голос Минувшего» 1918, № 4— 6, 101; отрывок: «Я сидела в бильярдной...

Что, запретили, что-ли?», впервые там же, 102; отрывок: «Пришел Ф. М. Достоевский...

после припадка», впервые в статье К. Ч у к о в с к о г о. Забытое и повое о Достоев­ ском. — «Речь» 1914, 6 (19) апреля, № 94, 4. Запись от 23 августа— сокращенная ко­ пия собственноручной записи Некрасова, переделанная А. А. Буткевич в запись своего дневника («брат вспомнил... говорил брат» и т. д. Ср. стр. 169—170).

1 Николай Андреевич Б е л о г о л о в ы й (1834— 1895) — известный''врач-тера­ певт, близкий к литературным и радикальным кругам Петербурга, впоследствии редактор «Общего Дела», автор книги: «Воспоминания и другие статьи», изд. 3-е, СПб.,

1898. Белоголовый наблюдал за здоровьем Некрасова с 1872 г.; во время предсмертной болезни поэта он вместе с С. П. Боткиным руководил его лечением. После смерти Не­ красова Белоголовый напечатал в «Отечественных Записках» (1878, № 10) подробную историю болезни (перепеч. в назв. книге). Полная специальных медицинских подроб­ ностей, эта статья оскорбила и возмутила А. А. Буткевич.

Николай Васильевич С к л и ф а с о в с к и й ' (1836— 1904) — видный хирург, принимавший некоторое участие в лечении Некрасова во время его предсмертной бо­ лезни.

2 Алексей Михайлович У н к о в с к и й (1828— 1893) — юрист, видный либераль­ ный общественный деятель 60— 70-х годов, душеприказчик Некрасова.

3 Запись датируется на основании истории с № 3 «Отечественных Записок», задержан­ ным цензурой и вышедшем в свет 23 марта после изъятия двух статей Д. Л. Мордовцева («Вымирание некультурных рас» и «Оглянемся назад») и рецензии на книгу Н. А. Путяты «Политическаяэкономия в рассказах» (М., 1876); см. В. Е. Е в г е н ь е в М а к с и м о в, Очерки по истории социалистической журналистики в России X IX века, М.— Л., 1927, 186— 188.

4 С к о р о х о д о в — повидимому, управляющий конторой «Отечественных Запи­ сок».

5 Александр Григорьевич П е т р о в (1802— 1887) — в это время председатель С.-пе­ тербургского цензурного комитета.

6 Первоначальный вариант неизвестен.

7 Эта аапись — вариант предыдущей записи.

8 «Последние песни» вышли в свет 2 апреля 1877 г.; см. объявление в «Голосе» 1877, 3 апреля. Таким образом, ходатайство А. А. Буткевич увенчалось успехом.

2 ' ЗАМЕТКА Почему многие стихи брата не вошли при жизни в «Последние Песни»

и почему некоторые из вошедших были сокращены, между прочим, «Уны­ ние», из которого выпущено несколько прелестных, живописных, но мрач­ ных картинок 1 и за что пос.

— А поначалу, Алексей Сергеевич, Ярмольцыно обкружим, а потом, известно, к нам на озеро: уток теперь у нас, так даже пестрит на воде!

— А сам много бил?

— Зачем бить, как можно: мы для Николая Алексеевича 12* 180 АВТОБИОГРАФИИ НЕКРАСОВА бережем. Да у меня и ружьишко то не стреляет, совсем расстроилось. Вот хочу попросить у Николая Алексеевича.

Отец улыбается. — Попросить можно. Ну, а Тихменева водил на озеро?

(Тихменев помещик-сосед, тоже охотник).

Ефим переминаясь:

— Рае как-то приезжал, да ведь какой он охотник — садит зря, да в пустое место, ему бы только стрелять: не лучше моего Кузяхи.

Печатается впервые по автографу из собрания В. Е. Евгеньева-Максимова.

ПРИЛОЖЕНИЯ

А. А. Б У Т К Е В И Ч. НАБРОСКИ БИОГРАФИИ НЕКРАСОВА

• Брат мой родился в 1821 году, 22 ноября в Подольской губернии в Винницком уезде, в каком-то жидовском местечке, где отец наш стоял тогда с своим полком. Большую часть своей службы отец состоял в адъютантских должностях, то при полку, то при каком-нибудь генерале. По обязанностям службы он почти постоянно находился в равъездах — бывал в Киеве на контрактах, в Одессе и особенно часто в Варшаве.

В Варшаве случайно познакомился в доме Закревских и влюбился в старшую дочь, но О согласии родителей нечего было и думать. Армейский офицер, едва грамотный — и дочь богача, красавица и образованная! Отец, не долго думая, увев ее прямо с бала и обвенчался по дороге в свой полк. Разгневанный дед не выдал дочери капитала, на­ значенного ей в приданое, и жизнь нашей матери, изнеженной, привыкшей к роскоши, с первых же дней потянулась среди всевозможных лишений и печали.

Дослужившись до чина капитана, отец вышел в отставку майором и поселился с семейством в родовом своем имении Ярославской губерний и уезда, в с. Грешневе.

Брату тогда было три года Замечательно, что спустя много лет он рассказывал со всеми подробностями о вашем вступлении в наследственный отцовский приют и спраши­ вал мать, так ли это было. «Я помню, — говорил мальчик, — как мы подъехали к дому, как меня взяли на руки — кто-то светил, идя впереди — и внесли в комнату, в которой был наполовину снят пол и виднелись земля и поперечины. В следующей комнате я увидел двух старушек, сидевших перед нагоревшей свечой, друг против друга, за небольшим столом; они вязали чулки и обе были в очках. Мать утвердила, что все было точь вточь так, и удивлялась его памяти. Хорошая память всю жизнь составляла одно из главных его качеств. Он припоминал еще что-то про пастуха. — «Это было дорбгой», — сказала мать, — «дорогой на одной станции, я держала тебя на руках и разговаривала с маленьким пастухом, которому дала несколько грошей.

Не помнишь ли.еще, чтб было в руках у пастуха?

— Нет, не помню.

— У пастуха был кнут втрое больше его самого.

Старушки, вязавшие чулки, были бабушка и тетка нашего отца.

Сельцо Грешнево стоит на нивовой Ярославско-Костромской дороге. Тракт называл­ ся Владимиркой и Сибиркой. Барский дом выходил на! самую дорогу, и все, что по ней ехало и было видно, начиная с почтовых троек и кончая арестантами, закованными в цепи в сопровождении конвойных, — было постоянной пищей нашего детского любо­ пытства. Во всем остальном, Грешневская усадьба ничем не отличалась от обыкновен­ ного типа тогдашних помещичьих усадеб. Местность ровная, плоская;извилистая речка (Самарка) — перед ней пастбища^ луга, нивы, а позади бесконечные дремучие леса, сливающиеся с горизонтом. Невдалеке Волга.

В самой усадьбе более всего замечателен старый, обширный сад, обнесенный ре­ шетчатым забором, остатки которого сохранились доныне. Ничего остального нет и следа. Где стоял обширный дом, недавно сгоревший, там теперь скромное здание с над­ писью: «Распивочно и на вынос».

182 АВТОБИОГРАФИИ НЕКРАСОВА ними по лесам или отправлялся на реку удить рыбу. Еще позднее, когда приезжал уже из Петербурга (с 1844 года), те же приятели возили его в своих незатейливых экипа­ жах на охоту.

Стихи брат начал писать лет с семи, у матери нашей хранились первые:

–  –  –

Брат говорил, что в ранней молодости, он что прочитает, тому и подражает. Таким образом, к 15 годам составилась у него уже целая тетрадь, с которой он и уехал в Петербург в 1838 году.

По приезде в Петербург, брат вскоре стал готовиться в университет, голодал, при­ готовлял в военно-учебные заведения 9 мальчиков по всем русским предметам. Это место доставил ему Григорий Францович Бенецкий. Он тогда был наставником и на­ блюдателем в Пажеском корпусе и чем-то в Дворянском полку. Это был отличный человек, брат всегда вспоминал о нем с любовью и уважением.

Однажды Бенецкий предложил брату напечатать его стихи: «Я вам продам по биле­ там рублей на 500.» Брат напечатал книгу «Мечты и Звуки». Тут его взяло равдумие, он хотел ее изорвать, но Бенецкий уже продал до сотни билетов кадетам, деньги были прожиты. Как тут быть? К тому же Полевой напечатал несколько его пьес в «Биб. для Чтения». В раэдумии брат пошел к Жуковскому. Принял его седенький, согнутый старичок, взял книгу и велел притти через несколько дней. Когда брат пришел, он по­ хвалил какую-то его пьесу, но сказал: «Вы потом пожалеете, если выдадите эту книгу».

Брат сказал ему, что теперь уже поздно, и объявил почему он не может не выдать.

Жуковский дал ему совет: «Снимите с книги ваше имя».

«Мечты и Звуки» вышли под двумя буквами Н. Н.

Его обругали в какой-то газете, он написал ответ и впоследствии вспоминал, что это “ был единственный случай, что он заступился за себя и свое произведение. Ответ, гово­ рил брат, был глупый — глупей самой книги. Все это происходило в 40-м году. Белин­ ский тоже обругал его книгу.

Брат раздал на комиссию экземпляры — ни одного не продалось. Это был лучший урок. Он перестал писать сериозные стихи и стал писать эгоистические.

С Полевым познакомил брата профессор университета, фамилию забыла, у него он печатал стихи и что-то маленькое перевел с большим усилием. Это были самые тяжелые для него годы. Впоследствии я не раз от него слышала: «Господи! сколько я работал, я исполнил, без преувеличения, до 200 печатных листов журнальной работы, при­ нялся за нее почти с первых дней прибытия в Петербург». Брат работал в то время в 184 АВТОБИОГРАФИИ НЕКРАСОВА С этим псевдонимом случилось вот что. Приятель его, офицер Н. Ф. Фермор помогал ему в работе. Уезжая в Севастополь, он оставил ему кипу своих бумаг — брат пользо­ вался ими для своих повестей, но там был списан отрывок из печатного. Думая, что это собственные записки Фермора, он вклеил эти страницы в одну свою повесть.

«Жаль, — говорил брат, — что никто из моих доброжелателей не доискался до этого факта — вот бы случай обозвать меня литературным вором».

Полностьюпечатаетсявпервые по автографам из собрания В. Е. Евгеньева-Максимова.

Почти весь текст представляет собою несколько отредактированную, сокращенную и смягченную в отдельных деталях Переработку собственноручных записей и диктанта Некрасова. Повидимому, А. А. Буткевич готовила биографию Некрасова и для этой работы использовала имевшиеся у нее предсмертные наброски поэта. При этом всюду, где записи сделаны Некрасовым в первом лице, они последовательно заменены ею фор­ мой третьего лица с добавлением: «брат».

Для метода работы Буткевич характерно одно место — начало наброска /З );

в продиктованных Некрасовым воспоминаниях (набросок 5 на стр. 147) есть слова:

«С Полевым познакомил меня профессор духовной академии», при этом фамилия профессора— Успенский — в записи отсутствует ; фамилии этой Буткевич не знала, а сокращенное написание «д. а.» не поняла или неверно прочла, как «ун». Соответствую­ щее место в ее обработке звучит так: «С Полевым познакомил брата профессор универ­ ситета, фамилию забыла». Ряд других мест — например, собственную, очень неразбор­ чивую запись Некрасова в наброске 1 (на стр. 139) — Буткевич прочесть не смогла и просто опустила (ср. стр. 139 и 180)..

Не восходит ни к диктантам, ни к записям самого Некрасова лишь один отрывок в наброске "1 от слов: «За нашим садом...», кончая: «в своих незатейливых экипажах на охоту». Возможно, что он также является переработкой не дошедшей до нас рукопи­ си, однако не исключено, что отрывок — воспоминания самой Буткевич.

Обработка Буткевич была использована первоначально А. М. Скабичевским в 1878 г.

для его работы над биографией Некрасова. Тексты, цитируемые Скабичевским, в не­ скольких случаях ближе к редакции Буткевич, чем к первоначальным записям Некра­ сова. Свою работу Скабичевский начал вскоре же после смерти Некрасова. Уже 29 ян­ варя 1878 г. он писал Буткевич: «Милостивая государыня Анна Алексеевна. Простите меня, что я снова обращаюсь к Вам с покорнейшею просьбою. Те отрывки о жизни Ни­ колая Алексеевича, к-рые вы мне дали, очень любопытны и представляют драгоценный материал для сведений о его живни. Вы говорили, что у Вас еще есть несколько подоб­ ных же отрывков. Вы были бы очень обязательны, если бы отыскали их и переслали мне.

Я не смею утруждать Вас личным посещением, но Вы были бы очень добры, если бы пе­ реслали мне, что можно, и если что есть на мое имя в редакцию или же черев Салтыкова.

Будьте уверены, что все будет тщательно сохранено и возвращено Вам по миновании надобности. Ваш покорнейший слуга А. Скабичевский». (Не издано. ИЛИ АН, фонд 203, № 108).

Н. В. Г Е Р Б Е Л Ь. Н. А. НЕКРАСОВ Николай Алексеевич Некрасов, известнейший из современных русских поэтов, родился в 1822 г., в Ярославле, в дворянской семье. Отец его в молодости служил в военной службе и во все продолжение войны 1812— 1814 годов состоял адъютантом при графе Витгенштейне, принимая деятельное участие во всех сражениях корпуса р у с.

ских войск, прикрывавшего Петербург, а двое дядей пали в сражении под Бородиным.

Первоначальное воспитание Некрасов получил дома, а с тринадцатилетнего возраста стал посещать Ярославскую гимназию, начиная с четвертого класса. Пробыв в назван­ ном заведении два года, Некрасов, согласно желанию отца, оставил гимназию и, снаб­ женный его письмом на имя начальника петербургского округа корпуса жандармов»

генерала Полозова, отправился в Петербург. Отдавая' письмо Полозову, Некрасов объявил ему прямо, что содержание его ему хорошо известно, но что он не хочет по­ ступать в Дворянский полк, как того желает отец, а намерен готовиться к поступле­ нию в университет, так как чувствует сильную склонность к литературным занятиям, весьма мало совместным с военной службой. Полозов нашел решимость шестнадцати­ летнего юноши как нельзя более благоразумной и советовал ему поскорее приступить к делу. Тогда Некрасов ревностно принялся за книги и стал готовиться с лихорадочной поспешностью к грозному экзамену, долженствовавшему быть ровно через год. Но' вскоре всякого рода препятствия стали тормозить успешно начатое дело. Первым и главным препятствием к осуществлению благих намерений юноши'был недостаток в.

деньгах, без которых трудно было сделать что-нибудь, так как без учителей изучать АВТОБИОГРАФИИ НЕКРАСОВА 18& математику и латинский язык не было никакой возможности. Впрочем, для математи­ ки и физики Некрасов вскоре добыл себе дешевого наставника, что же касается латыни, то этот предмет подвигался туго, несмотря на усилия знакомого ему студента Медико­ хирургической Академии. Наконец, случай свел его в одном из трактиров Выборгской стороны с профессором Духовной Академии Успенским, который, узнав о затрудне­ ниях Некрасова касательно латыни, не только любезно предложил давать ему уроки даром, но даже пригласил его переселиться на некоторое время в его квартиру. Некра­ сов принял предложение — и долбление латыни началось. Благодаря основательному знанию как латинских классиков, так равно и латинской грамматики и просодии, Успен­ ский в какие-нибудь полгода так хорошо ознакомил своего нового ученика со всеми таинствами языка Цицерона, что уже в самом начале 1840 года Некрасов был совершен­ но готов к университетскому экзамену, бывающему, как известно, в августе месяце.

Начались экзамены. Большая часть предметов, в том числе и латынь с профессором Фрейтагом, отличавшимся крайней строгостью, сошли благополучно; но математика и физика испортили-все дело, и Некрасов волей-неволей должен был отказаться от чести поступить в число студентов университета, довольствуясь званием воль­ ного слушателя.

Посещая усердно университетские лекции в течение 1840— 1841 годов, Некрасов тогда же начал помещать свои стихотворения и небольшие повести и рецензии в не­ которых тогдашних газетах и журналах. Первым поэтическим опытом Некрасова было стихотворение «Мысль», напечатанное в «Сыне Отечества» на 1838 год, а вторым — «Жизнь», помещенное в № 7-м «Библиотеки для Чтения» на 1839 год. Стихотворения эти — плод досуга 16-ти летнего поэта — были замечены. Это обстоятельство решилодело: он решился избрать поэтическую деятельность своей карьерой. В 1840 же году вышел первый сборник стихотворений Некрасова, под заглавием «Мечты и Звуки».

Жуковский, прочтя эту небольшую книжку, отозвался о ней с похвалою; что же ка­ сается Полевого, поместившего у себя в «Сыне Отечества» первое стихотворение Не­ красова, то он принял самое живое участив в начинающем поэте. Один Белинский встре­ тил книжку не дружелюбно, как это можно видеть из следующих заключительных строк его рецензии, помещенной в 3-м № «Отечественных Записок» на 1840 год:«Прочесть целую книгу стихов, встречать в них все знакомые и истертые чувствованьица, общие места, гладкие стишки — и много-много — если наткнуться иногда на стих, вышедший из души в куче рифмованных строчек — воля ваша, это чтение, или лучше сказать, работа для рецензентов, а не для публики, для которой довольно прочесть о них в журналах известие вроде: «выехал в Ростов». Посредственность в стихах не­ стерпима. Вот мысли, на которые навели нас «Мечты и Звуки» г. Н. Н.», Впрочем, этот суровый приговор не помешал поэту и критику вскоре после того познакомиться и сблизиться. Знакомство это имело большое и благодетельное влияние на развитие таланта Некрасова, требовавшего в то время поддержки и указания. Начиная с 4-й книжки «Отечеств.Записок» на 1845 год, где было напечатано первое из стихотворений Некрасова, вошедших потом вовсе издания его стихотворений, — «Современная ода», произведения молодого поэта стали все чаще и чаще являться на страницах этого, в то время лучшего, русского журнала. Мы говорим о стихотворных произведениях Некрасова; что же касается прозы, то-есть небольших повестей и рассказов, то они, начиная с повести «Опытная женщина», напечатанной в 10-м № журнала на 1841 год, печатались в нем гораздо раньше. Затем, в «Петербургском сборнике», изданном Не­ красовым в 1846 году, и в 4-й книжке «Отечеств. Записок» того же года были напечатаны последующие три его пьесы: «В дороге», «Огородник» и «Когда из мрака заблужденья», которыми начинаются все издания стихотворений Некрасова. В том же 1846 году Ни­ колай Алексеевич издал свой комический иллюстрированный альманах «Первое Ап­ реля», похваленный Белинским, а с 1847 года стал издавать, вместе с покойным И. И.

Панаевым, журнал «Современник», выходивший потом без малого целых двадцать лет и во все продолжение этого времени стоявший постоянно во главе русской журна­ листики.

Еще за год до появления в свет 1-й книжки «Современника», читающей и мыслящей публике, благодаря целой туче публикаций, было хорошо известно: кто такие будут

АВТОБИОГРАФИИ НЕКРАСОВА

сотрудника ми нового журнала и. чего можно будет ожидать от него. Почти все писате­ ли — цвет русской науки й литературы того времени — были объявлены его исключи­ тельными сотрудниками, причем были названы многие из их произведений, должен­ ствовавших украсить страницы нового журнала, в том числе оба приложения: «Кто виноват?» роман Искандера (Герцена) и «Лукреция Флориани», роман Жорж-Занд, в переводе Кронеберга, известного переводчика «Гамлета» и «Макбета» Шекспира. По­ этому, нет ничего удивительного, если мы скажем, что появление 1-й книжки «Современ­ ника» все мыслившие русские людр того времени ожидали с величайшим нетерпением.

Наконец, 1 января 1847 года книжка вышла, вместе с двумя обещанными приложени­ ями, и — можно сказать — превзошла даже смелые ожидания читающей публики.

И не мудрено. В ней помещены были: повесть Тургенева, роман Герцена, начало романа Панаева, стихотворения Некрасова, Тургенева и Огарева, статьи Белинского, Кавели­ на, Соловьева, графа Уварова, Никитенко и Кронеберга; наконец, самая «Смесь»

была составлена из таких произведений, как «Хорь и Калиныч» Тургенева, «Роман в десяти письмах» Достоевского, «Письма из Парижа» Анненкова, и других; даже статья о модах была написана совершенно в новом роде, именно — в в иде живого фельетон­ ного рассказа..'Последовавшие за январской остальные одиннадцать книжек «Современ­ ника» 1847 года оказались если не лучше, то, во всяком случае, не хуже первой, так как в них были помешены: стихотворения Некрасова, Майкова и Огарева, «Обыкновен­ ная История» — первый роман Гончарова, повесть «Жид» и первые семь рассказов из «Записок Охотника» Тургенева, «Записки доктора Крупова» и четыре письма иэ «Ауепие Мапдпу» Герцена, «Антон Горемыка» и «Полинька Сакс» — первые и лучшие повести Григоровича и Дружинина, «Письма об Испании» Боткина, «Письма из Парижа» Ан­ ненкова, статьи Белинского, Савича, Буняковского, Рулье, Афанасьева, Милютина и других. «Современник» 1848 года, несмотря на совершенное отсутствие стихов, был не менее предыдущего богат прекрасными повестями и учеными и критическими статьями, подписанными именами Тургенева, Гончарова, Герцена, Даля, Григоровича, Дружини­ на, Гребенки, Грановского, Соловьева, Кавелина, Ковалевского, Перевощикова и других. Эти первые два лучших года существования «Современника» под новою редак­ цией, ознаменованные совокупными трудами лучших представителей русской науки и русской литературы, помимо благотворного влияния на развитие вкуса в публике и охоты к чтению, замечательны особенно тем, что выдвинули вперед и сделали известны­ ми имена лучших наших писателей сороковых годов: И. А. Гончарова, Ф. М. Достоев­ ского, Д. В. Григоровича, А. В. Дружинина и В. Н. П Боткина и упрочили едва начинавшуюся известность И. С. Тургенева и Н. А. Некрасова.

Начало «Современника» совпало как раз с началом гонения на стихи, поднятого «Отечественными Записками» и продолженного другими журналами, между прочим и «Современником», хотя во главе его и стоял поэт. Начиная с 1848 года, в который редакция «Современника» не нашла во всей русской литературе ни одного стихо­ творения, годного занять место на ее страницах, и продолжая это гонение в течение всего следующего года, она только во 2-й книжке 1850 года нашла возможным по­ местить у себя «Странную ночь», комедию в стихах г. Жемчужникова. Стихотворения же Некрасова стали появляться только с июльской книжки того же года. Таким обра­ зом, целые три года Некрасов не печатал у себя ни чужих, ни своих стихотворений, ограничивая свою литературную деятельность составлением мелких статей для смеси и небольших реценвий для отдела критики, да сочинением н е п р а в д о п о д о б ­ н ы х р а с с к а з о в, вроде [«Новоизобретенной привиллегированной краеки Дирлинга и К°», напечатанной в 4-й книжке журнала на 1850 год и прошедшей никем не замеченной.

Первыми стихотворениями Некрасова, появившимися после трехлетнего молчания на страницах «Современника» (1850, № 9), были две коротенькие пьесы любовного содержания: «Буря» и «Ты всегда хороша несравненно», не представляющие ничего замечательного; но, начиная с 3-й книжки журнала на 1853 год, где было помещено известное его 'стихотворение «Блажен незлобивый поэт», стали появляться те лучшие из его поэтических произведений,которые впоследствии прославили его имя и сделали его дорогим для каждого русского. Стихотворения эти были «Мува», «В деревне», «НеАВТОБИОГРАФИИ НЕКРАСОВА шиеся к моменту смерти в квартире Некрасова. Таким образом, история сохранившейся части автографа свидетельствует, по крайней мере, о просмотре биографии самим Не­ красовым — тем самым она приобретает значение авторизованного источника: трудно предположить, чтобы, читая свою биографию, Некрасов не исправил вкравшихся оши­ бок или неточностей. Н. В. Гербель в предисловии к «Хрестоматии» писал о том, что «все 123 биографии составлены мною частью по новейшим печатным источникам, ча­ стью — по собранным лично мною материалам» (изд. 1-е, стр. VIII); фактов, изложен­ ных в биографическом очерке Гербеля, в печати в это время не было; они могли быть по­ лучены только от самого Некрасова, которому Гербель, очевидно, и дал для просмотра начало составленного им, на основании рассказа поэта, очерка *.

Любопытно, что биография в первом издании «Хрестоматии» Гербеля написана в довольно сдержанных и скромных тонах; между тем во втором издании книги (1880, 588— 593) текст биографии расширен и сделан более помпезным, например, первые строки звучат так: «Николай Алексеевич Некрасов, один из любимейших русских поэ­ тов, занимающий третье место после Пушкина и Лермонтова...» и т. д. Ясно, что не связанный с автором Гербель дал текст, который едва ли был бы одобрен Некрасовым в 1873 г.; это может служить еще одним косвенным подтверждением авторитетности пе­ репечатываемой биографии как источника.

1 Неверно. Изд. 2-е вышло в 1861 г., в 2-х частях; изд. 3-е — в 1864 г., в 2-х частях;

изд. 5-е — в 1869 г., в 5 частях (часть пятая — в 1873 г.).

М. М. С Т А С Ю Л Е В И Ч. Н. А. НЕКРАСОВ Николай Алексеевич Некрасов родился 22 ноября 1821 года, в Каменец-Подольской губернии, в одном из местечек, где тогда квартировал полк, в котором служил его отец Алексей Сергеевич, женатый на Александре Андреевне Закревской, варшавской уро­ женке. С ее семьей отец Некрасова познакомился в Херсонской губернии, где Закревский приобрел обширные поместья на известных в то время правах посессионера.

Оставив службу с чином майора, отец Некрасова поселился окончательно в своем имении, в деревне Грещнево, Ярославской губернии, на почтовом тракте между Яро­ славлем и Костромой. Многочисленное семейство (всего было 13 братьев и сестер, из которых теперь в живых два брата Н. А. Некрасова, Константин и Федор Алексеевичи, и одна сестра, Анна Алексеевна), процессы по имению — все это ставило нередко главу семейства в затруднительное положение.

Николай в 1832 году был отдан в Ярославскую гимназию, где и оставался до пятого класса. Проведя все свое детство в деревне, он и во время обучения возвращался туда же при каждом удобном случае: весною — на паоху, летом — на каникулы, зимою — на святки. Одно время его отец был исправником, он любил часто скуки ради брать сына Николая в разъезды по делам службы; таким образом, мальчик 12— 13 лет при­ сутствовал при различных сценах народной жиани, при следствиях, при вскрытии трупов, а иногда и при расправах во вкусе прежнего времени. Все это производило глубокое впечатление на ребенка и рано, в живых картинах, знакомило его с тогдаш­ ними часто слишком тяжелыми условиями народной жизни.

Отец Некрасова всегда желал, чтобы его сын наследовал его звание и поступил в военную службу. Вследствие того, молодой Некрасов должен был рано оставить гимна­ зию, и в 1839 г. отправился в Петербург для определения в тогдашний Дворянский полк, на Петербургской Стороне. Приятель отца, ярославский прокурор Полозов, дал письмо к своему брату, начальнику Ш -го округа корпуса жандармов, генералу Полозову, который, в свою очередь, отрекомендовал молодого человека Я. И. Ростов­ цеву— и дело было почти решено. Но Некрасов встретил в Петербурге своего ярослав­ ского товарища Глушицкого, университетского студента, и случайно познакомился с профессором Духовной семинарии Дм. Ив. Успенским; они возбудили в нем такую охоту учиться, что он откровенно признался жене генерала Полозова: вместо Дворян­ ского полка, ему было бы желательно поступить в университет. Полозовы одобрили его намерение и вместе с тем сообщили о том в Ярославль своему родственнику. Через * Совпадение опечаток (В. Я. Боткин и др.) свидетельствует о том, что текст издания 1873 г. печатался именно по этому автографу. В подборе текстов для хрестоматии Не­ красов, однако, участия не принимал.

АВТОБИОГРАФИИ НЕКРАСОВА

него узнал обо всем и отец Некрасова. Гнев отца не остановил молодого человека, который вследствие того увидел себя предоставленным своей собственной судьбе.

Между тем друзья, Глушицкий и Успенский, взяли на себя приготовление Некрасова к вступительному экзамену в университет, и Успенский занимался с ним с таким успехом, что известный тогда профессор римской словесности Фрейтаг, очень требова­ тельный латинист, поставил ему на приемном экзамене из латинского языка 5 «с плю­ сом», но в физических науках сам почтенный филолог Успенский был слаб, и это отра­ вилось роковым образом на его ученике: Некрасов чувствовал, что из физики он не может получить отметки выше единицы. Это бы еще ничего, так как одна единица в то время не была препятствием к поступлению в университет, но беда заключалась в том, что льготная единица была уже приобретена на экзамене из географии у проф.

Касторского.

В виду такого печального обстоятельства Некрасов решился явиться к ректору П. А. Плетневу и откровенно высказать ему свое положение: он против воли отца поступает в университет — и теперь если его не примут в число студентов, его по­ ложение будет отчаянное. Плетнев справился о прочих отметках, отлично рекомендо­ вавших юношу, желавшего притом поступить на философский факультет (ныне — исто­ рико-филологический), и обнадежил Некрасова обещанием ходатайствовать за него в совете. На основании этого обещания Некрасов совсем не явился на экзамен из физи­ ки, а вследствие того в совете о нем вовсе не было и речи. Потому же и Плетнев не вспомнил о нем,но после, при свиданьи, убеждал его все-таки не оставлять университе­ та и поступить вольнослушателем. Некрасов сначала не решался. Несколько дней спу­ стя, на старом Исаакиевском мосту он видит, что кто-то его догоняет и идет с ним рядом, всматриваясь в него. Это был Плетнев. Он снова стал убеждать его, и Некрасов подал прошение. Так началась университетская жизнь Некрасова, продолжавшаяся в течение 1839— 1841 годов. Некрасов поселился на Малой Охте; средства к жизни при­ ходилось добывать уроками, корректурой и литературными попытками; еще до по­ ступления в университет он писал стихи, и первое его стихотворение «Мысль» было напечатано в 1838 г. в «Сыне Отечества». Но деньги, добываемые подобными трудами, были очень скудны; нередко приходилось Некрасову вместе с товарищем Глушицким и их единственным слугою довольствоваться пятиалтынным в день.

В те времена преимущественно в университете сосредоточивалась молодежь из знати, и университетские товарищеские кружки смешивали в себе все состояния и звания. Бед­ ный молодой человек с бюджетом чуть не нескольких копеек в день легко сближался с юношами высших и богатых классов, — и не только сближался, но, благодаря своим личным талантам, способностям и веселому характеру, мог даже первенствовать между ними; на студенческих собраниях и пирушках, устраиваемых в то время на подобие не­ мецких кнейпов и коммершей, предводительствовал не тот, кто знатнее всех, но кто лучше дрался на эспадронах и рапире, кто был мужественнее и физически ловче.

В таких-то веселых и разгульных товарищеских кружках внезапно очутился провин­ циальный юноша, взросший в деревне, и тут то он ознакомился впервые с обыденною жизнью и нравами других общественных классов, которые без университетской жизни остались бы ему известными только по слухам. Эта новая обстановка, как и прежняя, деревенская, не остались без влияния в будущем на. поэзию Некрасова и на самый его характер, а также и на условия дальнейшей жизни: завязанные тогда им связи сохра­ нились и впоследствии; недостатки и слабые стороны жизни высших общественных слоев стали ему знакомы из первых рук и хорошо знакомы. Новые впечатления столк­ нулись в Некрасове с первыми воспоминаниями из деревенской жизни совсем иного рода, и этот контраст окончательно определил будущий характер его поэзии. К этому присоединилась другая противоположность, лично испытанная им: при близости с молодежью более чем достаточною, беззаботною и наслаждающеюся, он сам терпел на каждом шагу много тяжелых лишений и с трудом добывал кусок насущного хлеба.

Нечего было и думать серьезно об университетской науке и правильном окончании курса при такой обстановке, требовавшей почти всего времени на добывание самых первобытных средств к существованию.

АВТОБИОГРАФИИ НЕКРАСОВА

Между тем литературные способности и наклонности дозволяли молодому человеку выступить на арену общественной жизни немедленно, без всяких экзаменов, каких по­ требовала бы научная дорога, да и притом литературные труды окупались на месте в виде хотя бы и скудного гонорара, в то время как научный труд требовал на себя затраты.уже готовых денег. Ешев 1839 г. Некрасов посылал свои первые опыты в «Ли­ тературную Газету», издаваемую тогда А. А. Краевским, и в «Отечественные Записки», а в 1840 году он решился выпустить в свет собрание первых своих мелких стихотворений, под названием «Мечты и Звуки», но с одною подписью начальных букв имени и фами­ лии: дело шло не о славе, а о куске насущного хлеба. Будущий его приятель, Белин­ ский, строго отозвался об этом сборнике; но к юному поэту отнеслись снисходительно Жуковский и Полевой, в «Библиотеке для Чтения». В 1841 году Некрасов решился совсем оставить университетские лекции, и с того времени для него открылась в то­ гдашних петербургских литературных кружках новая школа, продолжавшаяся пять лет (1841— 1846) и заключившаяся в 1847 году решительным выступлением его на жур­ нальное поприще: вместе с Панаевым он приобрел у П. А. Плетнева издательское пра­ во на «Современник», основанный в 1836 году Пушкиным.

Этот период литературной школы можно считать определяющим в живни Некрасова и вместе самым тяжелым в материальном отношении. Под гнетом ежедневной нужды он пробовал свои силы всячески — даже писал водевили для Алекйандринского театра;

под псевдонимом Перепельского * предпринимал различные издания: так, в 1845 году вышла его «Физиология Петербурга»; в 1846 году им издан был замечательный «Петербургский Сборник», как раз уже накануне журнального поприща. В этом пери­ оде завязались у Некрасова те литературные связи, которыми определилась его даль­ нейшая журнальная деятельность и ее характер. При этом существенное место при­ надлежало влиянию Белинского.

С 1847 г. начинается период журнальной деятельности Некрасова, которая, за не­ большим перерывом (1866— 67 гг.), продолжалась до настоящего времени, в течение тридцати лет: с 1847 по 1866 год — в «Современнике», и 1868 г. — в «Отечественных За­ писках». В этом периоде жизнь его тесно связана с историею упомянутых журналов, которые он редактировал или один, или вместе с другими своими сотрудниками, и где он помещал все свои произведения этой эпохи.

Последнее полное собрание стихотворений Н. А. Некрасова вышло в 1873— 74 годах и составило шесть частей в трех томах; в нынешнем году к этому собранию присоедини­ лась, в виде дополнения, особая книга под заглавием: «Последние песни Н. Некрасова 1874— 77 годов».

Перепечатывается ив издания: «Николай Алексеевич Некрасов», Спб., тип. М. М. Стасюлевича, 1877, стр. 111— XII («Русская Библиотека», вып. VII). Биография Некрасова в этом издании заканчивалась следующим примечанием: «Начало настоящего очерка, до оставления Н. А. Некрасовым университета, написано с его слов и было прочтено ему для фактической проверки; серьезная болезнь его уничтожила возможность вос­ пользоваться его указаниями для последующих периодов...» (стр. XII). Через год, пере­ печатывая очерк в «Вестнике Европы», Стасюлевич сопроводил его более подробным комментарием: «Год тому назад, в феврале, еще до операции, выслушивая у больного его различные воспоминания из различных эпох его жизни, мы просили у него позволения делать заметки, с тем, чтобы, изложив их после, по его словам, в следующий раз, как говорится, мы читали протоколы предыдущего нашего заседания, а потом он будет рассказывать дальше — или дополнит и исправит предыдущее.

К сожалению, эта мысль пришла нам в голову слишком поздно: болезнь не ждала исполнения всей программы, и дело остановилось на первом периоде, до оставления Некрасовым здешнего универси­ тета...» («Вестник Европы» 1878, № 2, 910). Таким образом, авторизованной, строго говоря, является лишь часть биографии до абзаца: «Между тем литературные способ­ ности...». Характерно, что продиктованная Некрасовым часть (до конца 30-х годов) заняла пять страниц, а вся следующая (тридцать с лишним лет), написанная Огасюлевичем, уместилась меньше чем на двух страницах.

* «Шила в мешке не утаишь», оригин. водев. 1841 г.; Ф. О. Боб, оригин. водев.

1841 г.; «Актер», оригин. водев. 1841 г.; «Вот что значит влюбиться в актрису», перев. водев. 1841 г. «Дедушкины попугаи», перев. водев. («Хроника Петербургских театров 1826—1855 гг.» А. И. Вольфа, СПб., 1877).

АВТОБИОГРАФИИ НЕКРАСОВА

лагая, что Г р и гор ьев не отступит от своих слов. Салтыков боялся этого. Вместе с тем Некрасов намерен сделать другую вещь: теперь же вы­ пустить книжку своих стихов, поместить туда «Пир» и новые стихо­ творения и представить в цензуру, которой нечего будет сказать против этого издания в.

Он говорил о романе Тургенева. Первая часть понравилась — выво­ димые лица нарисованы хорошо; но 2-ая часть плоха. Тургенев не достиг своей цели. Если он хотел показать нам, что направление юнош неудов­ летворительно — он не доказал; если хотел примирить с ними других — не успел; если хотел нарисовать объективную картину — она не удалась.

Все-таки люди были крупнее (первые), да и хождение в народ — недо­ сказано, оно бывало не так глупо. «Вообще скажу, — не говорите только приятелям Тургенева, я их не хочу огорчать — скверный роман — хоть я до сих пор люблю Тургенева» 7.

Он начал потом говорить о своих стихдх: «Делать теперь нечего, я и пишу стихи, благо приходят в голову — каждый почти день что-нибудь пишу». Он прочел мне несколько стихотворений — конечно, наизусть.

Сказка «в роде пушкинских» — «я думаю пропустят», в ней есть царь, да ведь в сказках без царей нельзя: царь, воевода и крестьянин 8. «Сеятель», «Молебен», «Друзьям», «Последние стихи» — так он называет этот род;

в начале всех предисловие — прощанье с жизнью. Говорил потом о своей поэзии. «Жизнь меня испортила — но только на поверхности — мои стихи шли из души..-.» В первых он повторял тех, кого читал, но потом, с 1846, пошел его собственный род, не взятый ни у кого. Он ставит их цену в том, что ни у кого из наших писателей не говорилось так прямо о «деле» — не было рутинных пустяков.

Вспоминал об «ошибках» — стихотворении к Муравьеву. Его подби­ вали (Строганов) написать стихотворение, что этому человеку надоела катковская газета, но что стихотворения от Некрасова могли бы на него подействовать и укротить. «Я тогда проводил много дней не лучше, чем теперь... и посмотрите в стихотвореньях — в тот же день, когда я на­ писал эти 12 стихов, я написал стихотворение «Ликует враг» 9. — У Н е к р а с о в а. П я т н и ц а, 25 ф е в р а л я. Ему, видимо, хочет­ ся рассказать разные факты своей жизни и объяснить. Говорил между про­ чим, что когда вышла книжка Антоновича, он стал писать ответ, в котором спокойно, без всякой брани, объяснял свои действия — «прятался ли он за других» — оказывается, конечно, что нет, и что, например, сам же Ан­ тонович советовал выбрать двух редакторов на тот случай, чтоб хоть один мог остаться, если другого запретят, и т. п. 10.

П я т н и ц а, 4 м а р т а. Я застал там Белоголового и Богдановского п.

Некрасов был очень слаб; но все-таки (при мне и Богдановском»

прочел новое стихотворение, записанное его сестрой 3 марта — «Колы­ бельная песня». Он стоял на постели на коленях в одной рубашке, и его манера чтения делала впечатленье пьесы еще сильнее и тяжелее. Затем он встал с постели, опираясь на нас, и еще стал рассказывать... Он чув­ ствует себя тяжело от опиума — «боюсь, что глупею»; просил, что нельзя ли как-нибудь избавить его от какой-то подробности лечения, которая была ему тяжела— говорил, какие мысли бродят в туманной голове, явятся и исчезнут, чтобы потом явиться снова, и кончаются стихами. Он стал рассказывать сюжет, который именно теперь бродил: снежная пусты­ ня, Сибирь, на снегу отпечатались лапки птиц и зверьков; бродит беглый, непомнящий родства; много раз он попадался, начальство бывало строгое:

«кто ты»? — «житель» — начальство бесится; «кто ты»? — «сочинитель»— начальству смешно, и бродяга обошелся без наказания. Он жил в селе, и была у него невеста — чиновник отбил, и он ушел сам в Сибирь и бродил «непомнящим родства». — Теперь — время ужасное: дни все дольше, а

АВТОБИОГРАФИИ НЕКРАСОВА

снегу все больше. Попадается ему маленький зверек, замерзший; он взял его на руки, тот задрыгал лапкой, еще жив. Он спрятал зверька, горно­ стая, в шапку, и все бродил; через несколько времени снял шапку по­ смотреть — зверек ожил и стремглав ринулся в лес. Другая встреча: на­ брел на кибитку, там тот самый чиновник с его бывшей невестой и ребен­ ком: они сбились с пути, грозит мятель, ямщик ушел искать дорогу. Они просят спасти их; бродяга отводит их в избу, какие строят в пустых местах для всякого случая. Он отводит их туда, — и хочет потешиться мщением;

он любит смотреть на огонь и собирается сжечь их; он обложил избу дро­ вами, выбрал место, откуда станет смотреть, — но захотелось ему взгля­ нуть еще раз на эту женщину; он взглянул в волоковое окно и увидел, что она молится и ребенка крестит. Зрелище поразило его, он бросился бежать и без оглядки тридцать верст пробежал.

Он объяснил, что так ему представляется народный характер — при всей беде, порче, необузданности с мягкими, человеческими чувствами в основании...

Он рассказывал все это — ходя и переступая с палкой по ковру — худой, бледный, нервно говорящий то стихами, то рассказами, и утомился окон­ чательно 12.

С р е д а, 9 м а р т а. К удивлению я встретил его (около трех часов) гораздо свежее. Он ходил по комнате, никого у него не было. Он стал го­ ворить — «только вы никому не говорите», — что он сделал распоряжение о своих сочинениях — он отдал их сестре с тем, чтобы она из денег упо­ требила известную часть для Н. Г. Чернышевского, его жены и детей.

«Она честная, добрая, совестливая женщина и сделает все, как я распо­ рядился» 13. Денег у него теперь немного: «у меня на лечение выходит в месяцдо пяти тысяч»(?), «сколько же я истратил в десять месяцев болезни?»

0 книжке Русской Библиотеки он опасается, чтоб цензура не задержала: выбор сделан такой, да и всё «народ» ы. Из слов Стасюлевича он видит, что «он не понимает этого»; ему кажется, что Тургенев — самый либеральный писатель; от этого о своей биографии: «останутся стихи, да наберутся послания, письма, и довольно». Разница с Тургеневым: «я с барами хотел быть барин, хотя не был по природе барин; но я же мог подраться с кем попало в ресторане Лерхе, ;— Тургенев бы повесился от этого; он к Белинскому поедет в белых перчатках, его тянуло к ка­ кой-нибудь аристократической барыне, а я бы не пошел туда, разве если б можно было выиграть тысяч пять шутя».—Старая поэзия: Пушкин — великий поэт; но это «птица, сидящая на дереве», — содержания в лите­ ратуре не было; Н. Г. Чернышевский) сумел это сказать по поводу просто Авдеева, — он указал, что старая литература дрянь, и это уж было много 15.

Перепечатывается из «Современника» 1913, № 1, 229— 233. Автограф неизвестен.

1 В «Современнике» опечатка: 1876.

2 Владимир Иванович Л и х а ч е в (1837— 1906) — приятель Некрасова, юрист, член и товарищ председателя петербургского окружного суда, видный либеральный общественный деятель и городской голова Петербурга в 1885^—1892 гг., с 1896 г. — се­ натор. Его жене — Елене Осиповне (1836— 1904) — писательнице, сотруднице «Отече­ ственных Записок» и деятелю женского освободительного движения, Некрасов в 1874 г.

посвятил экспромт «Уезжая в страну равноправную», а в 1877 г. посвятил ей поэму «Мать».

8 См. стр. 174—175.

1 Речь идет о ежедневной политической и литературной газете «Собеседник», начав­ шей выходить в Петербурге в 1877 г. под редакцией В. П. Клюшникова (№№ 1— 6") и Ю. М. Богушевича (№№ 7— 38). Газета была прекращена по «высочайшему повелению»

за напечатание статьи Ю. Клячко «Два канцлера» (о Бисмарке и Горчакове). 8 января 1877 г. А. В. Никитенко записал в своем дневнике: «Запрещена новая газета «Современ­ ник»... по доносу Мезенцева, начальника третьего отделения... Редактору... велено по­ дать в отставку». («Записки и дневник», изд. 2-е, СПб., 1905, II, 581. Ср. Р. С е м е н АВТОБИОГРАФИИ НЕКРАСОВА

• Ср. прим. 5-е к наброску 15.

10 Ответ Некрасова Антоновичу и Жуковскому на их брошюру: «Материалы для ха­ рактеристики современной русской литературы. 1. Литературное объяснение с Н.А. Не­ красовым— М. А. Антоновича. II. Ро81-еспр1ит. Содержание и программа «Отечест­ венных Записок» эа прошлый год — Ю. Г. Жуковского», СПб., 1869— неизвестен.

11 О Н. А. Белоголовом см. на стр. 174. Евстафий Иванович Б о г д а н о в с к и й (1833— 1888) — один из хирургов, лечивших Некрасова во время его предсмертной болезни.

18 Тот же рассказ см. в воспоминаниях А. С. Суворина (стр. 206). Небольшой отры­ вок (28 строк) этой неосуществленной поэмы «Беа роду, без племени» (или «Бродяга»)

•был по автографу Некрасова напечатан Сувориным в «Новом Времени» (1878, № 662).

18 В составленном 13 января 1877 г. завещании авторские права на свои сочинения Некрасов завещал А. А. Буткевич; имя Чернышевского в завещании, конечно, не на­ звано; см. «Новый Мир» 1931, № 4, 191— 192.

14 Стихотворения Некрасова в серии «Русской Библиотеки» (вып. VII) не встретили цензурных затруднений и вышли в свет в апреле 1877 г.; см. Н. А ш у к и н, Летопись жизни и творчества Н. А. Некрасова, 1935, 505— 506.

16 Имеется в виду рецензия на «Романы и повести» М. В. Авдеева (СПб., 1853, 2 тома) в № 2 «Современника» ва 1854 г. В этой рецензии'Чернышевский отрицательно характе­ ризовал Авдеева как писателя несамостоятельного и подражательного. Этому было про­ тивопоставлено требование от писателя «мысли» и социального содержания, ибо, пи­ сал Чернышевский, «наш идеал не в прошедшем, а в будущем».

В. А. П А Н А Е В. ВОСПОМИНАНИЯ

О Когда мне понадобился рисунок к моему экзамену я и отправился к Даненбергу 2. Перед этим, за недостатком времени, я не был у него не­ сколько месяцев. Он жил на Васильевском острове в 4 линии, занимая одну комнату во втором этаже, окнами на улицу. Тотчас по моем приходе, Даненберг взял большой лист рябой бумаги и начал рисовать голову тол­ стейшим, мягким карандашом. В комнате стояли ширмы, и я слышал, что за ширмами есть живое существо.

Менее чем в час рисунок подходил к концу, и я беспрерывно просил, чтобы Даненберг делал его похуже, дабы могло быть вероятие, что я сам исполнил рисунок; но, несмотря на это, он вышел замечательно хорош, так что когда я подал его потом профессору рисования, то он расхохотался и сказал: этот рисунок сделан не вами, а каким-нибудь «художником». Я, конечно, смолчал, но формальность представления рисунка была испол­ нена.

Во время рисования Даненберга вышел из-за ширмы человек в татар­ ском засаленном халате, волоча ноги и хлопая туфлями, подошел медлен­ но к окошку и, уткнув палец в притолку окна, сказал — «три часа, пора поесть».

Когда этот незнакомец скрылся опять за ширмами, я тихонько спросил Даненберга о том, что значило указание пальцем на притолку окна? Да­ ненберг засмеялся и сказал: «Это наши часы; на притолке отмечены чер­ тами тени от переплета окна для солнечных часов».

Не окончив еще рисунка, Даненберг вышел в сени, и вслед затем при­ несены были щи; они оказались очень хороши, и мы с аппетитом поели их втроем. — «Извините» — сказал Даненберг — «у нас второго блюда нет».

Поевши щей, незнакомец сказал Даненбергу, что ему надо сходить со двора. Даненберг тотчас же ушел за ширму, и я заметил, что он вышел оттуда в туфлях. Затем вышел незнакомец, уже одетый, и спросил Данен­ берга: «что, сегодня свежо?» «Да, свежо» — ответил Даненберг. «Так я надену плащик» — сказал незнакомец. — «Пожалуйста» — ответил Даненберг.

На все это я обратил внимание, и когда, по уходе незнакомца, мы остались вдвоем с Даненбергом, то на мои вопросы он рассказал мне, что несколько месяцев тому назад он, случайно, познакомился с этим молодым 198 АВТОБИОГРАФИИ НЕКРАСОВА нате, с окном на улицу. Писал я лежа на полу; проходящие по тротуару часто останавливались перёд окном и глядели на меня. Это меня сердило, и я стал притворять внутренние ставни, так однако, чтобы оставался свет для писания 4. Однажды прошло уже три дня, как я питался одним черным хлебом. Хозяйка объявила мне, что потерпит еще два дня, а затем выгонит вон. Лежу я на полу, в приятном расположении духа после приговора хозяйки, и пописываю. Вдруг появляется на пороге человек, большого роста, очень видный, в светло сером плаще и спросил меня: — Здесь ли живет г. N. Я ответил ему раздраженным тоном, что никакого N тут нет, отвернулся и продолжал писать. Вижу, однако, что господин в плаще не уходит.

Подождав немного, я ему сказал:

— Что вам нужно? — небось любуетесь на мою обстановку.

— Признаюсь, — ответил он, — ваша обстановка озадачила меня;

хотя я тоже не в завидном положении, но у меня есть в кармане 20 рублей и довольно хорошая квартира; не пожелаете ли поселиться у меня? пожа­ луйте хоть сейчас, я живу очень близко отсюда.

— Мне нужно заплатить хозяйке 5 руб., — сказал я.

— Вот вам 5 руб., заплатите и идемте со мною.

Я тотчас же расстался с хозяйкой, взял подмышку коврик и подушку, и мы отправились вместе с господином в плаще. Фамилия этого человека была Даненберг; мы прожили с ним не малое время; выходили мы со двора поочередно, так как сапоги мои были негодны, и у меня не было шинели, а у него был плащ. (Этот плащ, довольно оригинальный, я видал на Даненберге еще в Казани) 5.

Тогда я вспомнил нашу встречу с Некрасовым у Даненберга, вспомнили мы с ним и оригинальные солнечные часы, и вкусные щи, и после того, много, много Некрасов рассказывал еще доброго о Даненберге.

Перепечатывается из «Русской Старины» 1893, № 9, 498— 499 и 500— 501. Автограф неизвестен.

1 В. А, Панаев в конце апреля 1840 г. держал экзамены для поступления в Институт путей сообщения, к этому времени и относится его рассказ о встрече с Некрасовым.

2 Клавдий Андреевич Д а н е н б е р г — уроженец Казани, сын военного (командира полка?), по желанию Отца поступил на медицинский факультет Казанского универси­ тета, но вскоре бросил его и против воли родителей, лишенный их поддержки, уехал в Петербург, где и поступил в Академию художеств (см. Н. У с п е н с к и й, Из прош­ лого, М., 1889, 228-^231). По словам В. А. Панаева, «Даненберга все любили, и это был веселый, добрый и задушевный человек» (стр. 498). Вскоре Даненберг «покинул Петер­ бург навсегда» (стр. 499), и дальнейшие сведения о нем отсутствуют.

3 Этот рассказ относится, по словам В. А. Панаева, к концу 1847 г.

* Сходный расскаа см. у Н. У с п е н с к о г о, Воспоминание о Н. А. Некрасове.

Письмо в редакцию. — «Иллюстрированная Газета» 1878, № 6, от 5 февраля, 47.

Успенский рассказывает еще о том, что домовладелец был крайне недоволен тем, что Некрасов закрывал ставни. Этим эпизодом Некрасов начал свой рассказ «Без вести пропавший пиита» в «Пантеоне русского и всех европейских театров» 1840 (№ 9); его же он ввел и в «Жизнь и похождения Тихона Тросникова» (М.— Л., 1931, 82).

5 Н. В. Успенский, по обыкновению путая, передает весь этот эпизод так, будто бы Даненберг переехал в комнату к Некрасову, налепившему на окно своей комнаты за­ писку: «Отдается квартира» («Из прошлого», 228). Рассказ В. А. Панаева более правдо­ подобен. Рассказ об одной одежде на двоих с мелкими вариантами содержится и в вос­ поминаниях Н. В. Успенского (230— 231) и, очевидно, соответствует действительности.

Любопытно, что рассказ Успенского о том, как Некрасов соскоблил со своих сапогов ваксу и написал ею очерк, «спасший его от голодной смерти» («Из прошлого», 4— 5), содержится в «Без вести пропавшем пиите» и, может быть, к нему и восходит.

Я расскажу то, что передавал мне сам Некрасов о себе, до 1847 года, когда он явился уже соиздателем «Современника». Отец Некрасова был ярославский помещик средней руки, т. е. не богатый и не бедный. Он был человек мало образованный и грубоватой, подобный всем средним поме­ АВТОБИОГРАФИИ НЕКРАСОВА 199 щикам того времени, с достоинствами и недостатками, которые были при­ сущи этой среде. Отец Некрасова, кроме сельского хозяйства, занимался содержанием почтовой гоньбы и потому имел в Ярославле контору *.

Когда подошло время обучать детей, отец Некрасова отдал их в Яро­ славскую гимназию и поместил их жить в своей конторе под-надзором какого-то крепостного дядьки.

. — Мы учением, — говорил Некрасов, — не занимались, а занимались больше кутежом, и я сильно приударял в картеж и в прочие забавы 2.

Прикащику в конторе приказано было денег барченкам не давать, но удовлетворять их требования. Когда отец наезжал в Ярославль и поверял счета прикащика, то стал замечать, что расходы на хереса и проч. для барчат все росли и росли; затем Некрасов стал брать и деньги у прика­ щика на картеж. Последний не осмелился отказывать будущему своему барину. Отец стращал то тем, то другим, но, наконец, вышел из терпения и

•чуть не побил сына.

— Тогда, — рассказывал Некрасов, — я объявил отцу, что не хочу учиться в гимназии, а хочу поступить в университет. Отец согласился отправить меня в Петербург, а не в Москву, потому что в Петербурге жила родственница, старуха Маркова. Дал мне 500 руб. ассигнационных и письмок Марковой, чтобы она оказала покровительство его сыну и пристрои­ ла его для приготовления в университет. Надо тебе сказать, — повествовал Некрасов, — что хотя в гимназии я плохо учился, но страстишка к пи­ санию была у меня сильная, так, что я писал сочинения почти для всех товарищей. Прибыв в Петербург, я отправился к старухе Марковой;

жила она в своем деревянном доме, на Литейной, против Симеоновского переулка. Прихожу, вижу древнюю старуху, сидящую у окна и вяжущую чулок; подал я ей письмо от отца, она позвала приживалку прочесть.

— А, так ты из Ярославля? — спросила она.

— Из Ярославля, бабушка.

— Сюда в Петербург приехал?

— Сюда, бабушка.

— Учиться?

— Учиться, бабушка.

— Хорошо, учись, учись.

Сижу и жду — что будет дальше.

— Так отец твой жив? — спросила она опять.

— Жив, бабушка.

— Ведь ты из Ярославля?

— Из Ярославля, бабушка.

И затем пошли одни и те же вопросы несколько раз. Вижу, что толку нет никакого, и ушел. Разочек еще сходил и опять то же. — Ты из Ярослав­ л я — и т. д. Плюнул и больше туда ни ногой.

Надо заметить, что я знал старуху Маркову и несколько раз бывал у нее в доме. Ее сын был товарищем моего отца по Лейб-Уланскому полку, делал с ним поход 1812-го года, и они были очень дружны, почему я и посещал этот дом, приблизительно в то время, когда Некрасов являлся к старухе.

Очень ясно помню ее, постоянно сидящую у окна с чулком. Сын ее был в то время полковым командиром лейб-гвардии Уланского его высочества пол­ ка, который стоял в Новгородских поселениях и потому бывал редко в Петербурге, поэтому Некрасов и не встретил его у старухи; иначе Марков, как человек задушевный, вероятно, не бросил бы Некрасова на произ­ вол судьбы3.

— Так я и стал проживать, — говорил Некрасов, — в какой-то гряз­ ной гостинице, шлифовал тротуары, да денежки спускал. Наконец, я пристроился у одного профессора, который взялся приготовить меня в университет. Денег у меня почти уже не было, надо было писать отцу, а 200 АВТОБИОГРАФИИ НЕКРАСОВА кто его знает — прислал ли бы он или нет? Между тем, у профессора была женка смазливенькая, и я стал за нею приволакиваться. Заметил это про­ фессор, да и вытолкал меня вон. Куда голову преклонить — не знаю?

Оставалось еще несколько рублишек, я нанял себе угол за два рубля в месяц. Пить, есть надо, я и задумал стишонки забавные писать. Напеча­ тал их на листочках и стал гостиннодворским молодцам продавать. Разо­ шлись. Маленько оперился и комнатку на Васильевском острове нанял. Вот после этого ты и встретил меня у Даненберга. Ну потом, я стал уже малень­ кие стихотворные книжки издавать, мало-по-малу поправляться и достиг я знакомства с Белинским. Белинский стал мне работу давать, и я тогда совсем уже оправился. А потом познакомился с Ив. Ив. Панаевым и на твоих глазах издал «Петербургский Сборник», а теперь, как ты видишь, издаем с Ив. Ив. «Современник» 4.

Перепечатывается из «Русской Старины» 1901, № 9, 492— 494. Автограф неизвестен.

1 Неизданные данные о деятельности А. С. Некрасова в качестве содержателя почты находятся в Ярославском обл. архиве.

2 Подтверждение этих строк воспоминаний Панаева находим в неизвестном до сих пор в литературе письме Некрасова к Б. И. Ордынскому, затерянном в составе статьи B. А. Боброва о нем в «Варшавских Университетских Известиях» (1903, № 8, 3). Ордын­ ский напомнил Некрасову о том, что они одновременно учились в Ярославской гимна­ зии. Отвечая ему, Некрасов писал: «Весьма вероятно, что обучались мы в Ярославской гимназии вместе. Впрочем, я собственно более предпочитал проводить классное время в попутном Цареградском трактире, в игре на биллиарде: поэтому и не помню моих то­ варищей тогдашних».

8 Версия о Марковой известна только по воспоминаниям В. А. Панаева; обычная вер­ сия— рекомендательное письмо Н. П. Полозова генералу Д. П. Полозову (см. выше).

Кем Маркова приходилась А. С. Некрасову, неизвестно. Упоминаемый В. А. Панаевым ее сын — с 1831 до 1853 (?) г. полковой командир лейб-гвардии уланского его импера­ торского высочества Михаила Павловича полка, генерал-майор (впоследствии генераллейтенант) Иван Васильевич М а р к о в (ум. 1853; о нем см. В. М а т в е е в, Лейбгвардии уланский его величества полк. 1817— 1859, СПб., 1860).

4 О жизни у Д. И. Успенского и дальнейшей жизни в Петербурге см. ниже в статье C. Рейсера «Некрасов в Петербургском Университете».

3 А. С. С У В О Р И Н. НЕДЕЛЬНЫЕ ОЧЕРКИ И КАРТИНКИ

1"... Он приехал в Петербург, когда ему не было еще 16 лет; приехал оь с письмом своего отца к жандармскому генералу Полозову, соседу по име­ нию. В письме была просьба определить сына в Дворянский полк (теперь Константиновское училище); Полозов отправил его к Я. И. Ростовцеву, который принял его и сказал, что определить можно. Но Некрасову вдруг не захотелось в Корпус и, не долго думая, он пришел к Полозову и стал просить его, чтоб он не беспокоился на его счет: «Я хочу в университет поступить». — «Тем лучше», сказал Полозов. Г-жа Полозова накормила его картофелем с маслом, расспросила о родных и отпустила с миром.

Молодой человек остался на полной своей волюшке с 150 р. асс. в кар­ мане, с феской, шитой его сестрой золотом, и с архалуком с бархатными полосками. Он, конечно, считал себя вполне обеспеченным и немедленно подписался на чтение в библиотеке и взял «Современник». Читая его, он писал подражания всему, что читал, и, разумеется, сходился с молодежью.

Из его знакомых всех ближе к нему был один студент Медико-хирургической академии, столь бедный, что бегал с Петербургской стороны на Разъезжую к Некрасову, «чтоб затянуться».

Скоро и Некрасову пришлось очутиться в таком же положении, так как отец не любил шутить с непослушным сыном и не стал присылать ему денег.

Это было самое горькое время. Приходилось голодать буквально, но какой аппетит тогда был — ужас! — говорил Некрасов. — Раз мы играли 202 АВТОБИОГРАФИИ НЕКРАСОВА Некрасову и останавливаясь.

Он не собрался еще с мыслями, что сказать, как старик толкнул мальчика:

— Что ты? не видишь, разве, он сам к утру окоченеет. Эх, голова! Чего ты здесь? — продолжал старик.

— Ничего, —отвечал Некрасов.

— Ничего, ишь гордый! Приюту нет, видно. Пойдем с нами.

— Не пойду. Оставьте меня.

— Ну, не ломайся. Окоченеешь, говорю. Пойдем, не бойсь, не обидим.

Делать нечего. Некрасов пошел. Пришли они в 17 линию Васильевско­ го острова. Теперь этого места не узнаешь, все застроено. А тогда был один деревянный домишко с забором и кругом пустырь. Вошли они в большую комнату, полную нищими, бабами и детьми. В одном углу играли в три листа. Старик подвел его к играющим.

— Вот грамотный, — сказал он, — а приютиться некуда. Дайте ему водки, иззяб весь.

Некрасов выпил полрюмки. Одна старуха постлала ему постель, под­ ложила под голову подушечку. Крепко и хорошо уснул он. Когда про­ снулся, в комнате никого не было, кроме старухи.

Она обратилась к нему:

«Напиши мне аттестат, а то без него плохо!» Он написал и получил 15 копеек.

«С ними пошел разживаться», сказал Некрасов. Этот рассказ я слышал от него два года тому назад, и он так врезался в моей памяти, что я точно слышу его теперь. Это было после обеда. Покуривая сигару, здоровый, довольный, он с видимым удовольствием вспоминал эти горькие годы, когда нужда закаляла его характер, учила уму-разуму и говорила: кре­ пись, не падай никогда, не сдавайся без бою.

Перепечатывается из «Нового Времени» 1877, № 380, от 3 марта. Автограф неиз­ вестен.

*... Не зная ни одного иностранного языка, почти ни одного иностранного слова, получив отрывочное, кое-какое образование, не кончив нигде курса, даже в гимназии, он быстро все схватывал и не только не терялся среди образованных, научно развитых, молодых людей сороковых годов, но стал между ними, как нечто очень оригинальное, самобытное, крепкое, пора­ жавшее знанием людей и жизни вообще. Действительно он знал ее ближе и лучше, чем Белинский, Тургенев и многие другие, с которыми судьба его сталкивала. Не даром он прожил на лоне крепостного права, не даром го­ лодал и холодал, сходился со всяким людом, брался за всякое писанье. Он смело шел к жизни. Попал в круг артистов — и начал писать пьесы для театра, то переделывая, то сочиняя. Сочинил он «Похождения Столби­ ковая в 5 действиях, с прологом и эпилогом, «но, — говорил он, — пролог и эпилог не спасли пьесы». Зато огромный успех имела «Шила в мешке не утаишь, девушки под замком не удержишь».

— Первый акт только сочинил я,— говорил он мне, — а второй выкрал почти целиком из Нарежного, и этот акт и имел особенный успех...

... Однажды, рассказывая мне разные анекдоты из своей жизни, рисуя ту бедность, которую он видел, то нахальство непомерное, с каким эксплоатировался всякий труд и литературный в особенности, потому что тут так же эксплоатировался и талант; рисуя умственную ничтожность тех людей, которые являлись наилучшими пиявками, он сказал:

— Я дал себе слово не умереть на чердаке. Нет, думал я, будет и тех, которые погибли прежде меня, — я пробьюсь во что бы то ни стало. Лучше по владимирке пойти, чем околевать беспомощным, забитым и забытым всеми. И днем и ночью эта мысль меня преследовала, от нервного волнения я подпрыгивал на своей кровати, и голова горела, как в горячке. Я мучился

АВТОБИОГРАФИИ НЕКРАСОВА

для романа, главу, сцену. Они писали. Писала много и Панаева (Станицкий). Но все, бывало, не хватало материала для книжки. Побежишь в Публичную библиотеку, просмотришь новые книги, напишешь несколько рецензий — все мало. Надо роману подпустить. И подпустишь. Я, бывало, запрусь, засвечу огни и пишу, пишу. Мне случалось писать без отдыху более суток. Времени не замечаешь, никуда ни ногой,огни горят, не знаешь, день ли, ночь ли; приляжешь на час, другой и опять за то же. Теперь х о­ рошо вспомнить об этом, а тогда было жутко, и не раз мне приходили на память слова Белинского, которые он сказал мне за неделю до смерти:

«Я все думаю о том, — говорил он, лежа грустный, бледный, — что года через два и вы будете лежать так же беспомощно, как я. Берегите себя, Некрасов». Но разве можно было себя беречь?.. А как на нас смотрели тогда, — я не говорю о властных особах, — например, такие знамени­ тости, как Гоголь. Раз он изъявил желание цас видеть. Я, Белинский, Панаев и Гончаров надели фраки и поехали представляться, как к началь­ ству. Гоголь и принял нас, как начальник принимает чиновников; у каж­ дого что-нибудь спросил и каждому что нибудь сказал. Я читал ему стихи «К родине». Выслушал и спросил: «Что же вы дальше будете писать?» — «Что Бог на душу положит». — «Гм», — и больше ничего. Гончаров, помню, обиделся его отзывом об «Обыкновенной истории»...

Рассказывал он обыкновенно много и живо. Это была живая и умная летопись литературы и жизни, и притом такой жизни, которая для боль­ шинства нас — 1егга шсо^пх^а. Любил читать свои стихотворения, но не иначе, как в интимном кружке.

— В сороковых годах, — говорил он, — писатели думали, что необ­ ходимо составлять себе репутацию прежде всего в большом свете, а потому некоторые из нас из фрака не выходили. Я никогда этого не делал. Я бывал у графини Разумовской и других, но в карты там играл: я был равный с равными, а не заискивал, не представлял своих стихов на суд этих господ и госпож. Я всегда думал, что надо репутацию у публики завоевать, а большой свет — какая это публика?

Говаривал он, в особенности в последние годы, и о своем значении в ли­ тературе, и всегда чрезвычайно скромно...

... Большие надежды возлагал он на свою поэму «Кому на Руси жить хорошо». Уже больной, он раз говорил с одушевлением о том, что можно было бы сделать, «если бы еще года три—четыре жизни. Это такая вещь, которая только в целом может иметь свое значение. И чем дальше пишешь, тем яснее представляешь себе дальнейший ход поэмы, новые характеры, картины. Начиная, я не видел ясно, где ей конец, но теперь у меня все сложилось, и я чувствую, что поэма все выигрывала бы и выигрывала.

Боюсь, что не проживу. Плох стал».

Он, действительно, становился плох, а как он страдал от своей болезни, что выносил — представить трудно. «В январе будет ровно три года, — говорил он незадолго до смерти, — как я заболел», но страдал он особен­ но сильно года полтора... Весной 1877 г. страдания усилились необычай­ но; несчастный рвал на себе белье, схватывал себя за горло. Предполо­ жено было сделать ему операцию. За несколько дней до нее я зашел к нему и, против обыкновения, застал его в хорошем состоянии.

Комната была страшно натоплена; больной лежал на кровати, в углу, покрытый простыней — он не мог выдержйвать на себе даже одеяла, к о­ торое казалось слишком тяжело — так чутки были его нервы.

— Я вас с год не видал таким хорошим, — сказал я.

— Да, сегодня просвет такой наш ел,— начал он тихим голосом.— Знаете, как в лесу, в темной чаще. Идешь, идешь и вдруг просвет увидишь.

Так и у меня. Несколько дней было ужасно тяжело; я думал, что уж конец.

Лежишь в полусознании под влиянием морфия и этих адских мук. Слышишь 206 АВТОБИОГРАФИИ НЕКРАСОВА и видишь даже, что кто-то ходит тут такой унылый, и так жалко мне его, так хочется утешить его, а не могу... Да, сегодня просвет у меня, но он сейчас кончится, боюсь. Вот что, чтобы не терять времени: я виноват перед вами — все никак не могу переслать, а стихи вам готовы.

Он быстро поднялся с кровати и при помощи человека подошел к столу.

На нем была одна рубашка. Тут только увидел я, до чего он исхудал и как сгорбилась спина его. На столе лежали листы, исписанные карандашом.

Он взял их и снова улегся. Все делал крайне торопливо.

— Видите что. У меня что-то странное выходит. Лежишь дни и ночи с закрытыми глазами, и все картины проходят: люди, деревья, сцены. Отбоюнет; приглядываешься, всматриваешься — и так все ясно. В последнее время все мне представляются степи. Без конца лежит степь и степь, сибирская, беспредельная. Вот вижу, снег идет, так и валит хлопьями, и степь белеет, и я смотрю на нее долго-долго. Этот образ степи-яросто не дает мне покоя.

И я задумал целую поэму, которую назову: «Без роду, без племени». Раз­ ные подробности у меня уже сложились, несколько стихов набросано на этих листах, а другие в голове. Понимаете, что будет. По этой степи ходит человек. Он вырвался из острога на волю. А воля эта — степь. И зимой и летом он там. Он бежит, бежит до истощения сил, голодает, голо­ дает. Нигде нет приюта. Тут я опишу, как мучит человека холод, голод, жажда. Это ужасные муки. Я знаю теперь, что значит физическая мука.

И вот он идет, и ничего нет, кроме снега и степи... Вдруг видит он что-то черное. Он туда, смотрит — горностайка. Замерз бедняга. Подумал-подумал — бросить горностайку или взять с собой? Все-таки товарищ, божье созданье, все будто не один в этой проклятой степи. Снял он шапку, поло­ жил горностайку, надел ее опять и снова идет. Все степь и снега, сил нехватает итти. И вот слышит звон. Остановился* прислушался. Жилье близко. Да что там его ждет? Этот звон только раздражает, только напо­ минает, что есть близко люди, да нельзя к ним итти — он бродяга, без роду, без племени. А звон продолжается. Перекреститься или нет? — думает он. Чему радоваться? И озлобление берет его, и вспоминает он, как жил он между людьми, как этот звон колокольный вызывал в нем чувство.

Снял он шапку — глядь, а горностайка шевелится: он согрел его на голове своей. Глядит он на него, по шерстке гладит. Ну, хочешь со мной, или на волю? Присел, спустил горностайку — прижался зверек и вдруг бросился на волю... Это начало. Вот вам несколько стихов — делайте с ними, что хотите... 2.

... Некрасов подошел к столу и стал есть, разрезая куски еще на меньшие.

— Я много говорил, — сказал он. — Этого нельзя. Если бы Николай Андреевич (Белоголовый) узнал, задал бы он мне.

И этот человек, у которого голова была полна поэтическими образами, который так много мог бы еще сделать, — умирает. Я посидел минуту и стал прощаться.

— Дай бог, чтобы вам становилось лучше и лучше.

— Нет, этого не будет.

Он пожал мне руку и повернулся к столу, потом опять обернулся ко мне, сделал два-три шага вперед и сказал шопотом:

— Через несколько дней отправляюсь на тот свет.

— Полноте, Николай Алексеевич.

— Нет, это так. Да оно и лучше.

Голос его дрогнул — в нем послышались слезы. Несмотря на невыно­ симые страдания, он все-таки хотел жить, и когда проходили припадки ~ и он мог вздохнуть свободно, он говорил своим близким: «А все-таки я рад, что я здесь еще, а не там».

... В последний раз я видел его 7 декабря. Накануне я поздравил его запиской со днем ангела и пожелал здоровья. Он написал мне в тот же день

АВТОБИОГРАФИИ НЕКРАСОВА

карандашом на листе почтовой бумаги, где было переписано его стихо­ творение «Букинист и библиограф», между прочим, следующее: «Я не могу похвалиться здоровьем. Эта жизнь мне в тягость и сокрушение. Но лучше об этом не начинать» 3. Я вошел тотчас же, как доктор от него вышел, и присел около кровати. Он стал говорить, но шопотом; говорил минут пять;

иногда вдруг вырывалась из горла резкая нота, точно невольно, и шопот становился еще тише. Он попросил папироску и стал курить. Руки были худы страшно, и он жаловался, что рука устает держать папироску. Он весь истаял, но все мысли его вертелись на литературе, ее идеале, ее задачах.

«Сколько я передумал за это время,—шептал он,— Боже мой, сколько пе­ редумал! Времени много. Закрыты глаза. Полагают, что я сплю, а я думаю, думаю, пока боли не напомнят о себе. И о том думаю, что без меня будет... Вот глаза закрываются... Устал. Заходите».

Через несколько дней был у него Боткин. Некрасов уже почти не го­ ворил. Боткин вышел от него в слезах.

И вчера так многие плакали, провожая его в могилу...

Перепечатывается из «Нового Времени» 1878, № 662 от 1 января, 3— 4. Автограф неизвестен.

1 Здесь и дальше Суворин очень точно передает слова Некрасова о его различии с людьми 40-х годов, с идеалистами и диалектиками, оторванными абстрактным фило­ софствованием в гегельянском роде от практической жизни. Ср., например, отрывок 9 его автобиографии (стр. 155), опубликованный С к а б и ч е в с к и м, I, (385— 387), но неизвестный еще Суворину в то время, когда он публиковал эти строки.

2 Ср. прим. 12-ё к записям А. Н. Пыпина.

* Стихотворение «Букинист и библиограф» было опубликовано Сувориным в составе этого же очерка. Полный текст письма Некрасова к Суворину см. во втором Некрасов­ ском томе настоящего издания.

С. Н. К Р И В Е Н К О. ИЗ РАССКАЗОВ НЕКРАСОВА

Некрасов рассказывал: «Приехал я в Петербург в 1837 г. (в год смерти Пушкина). Отказавшись поступить в Дворянский полк, как того хотел отец, и начав готовиться в университет, я был лишен отцом денежных средств...

Да я и сам никогда не обращался к нему за деньгами, порешив раз навсегда полагаться только на. себя. Во время приготовлений в университет при­ ходилось перебиваться кое-какою работою: уроками, первыми литератур­ ными попытками в прозе» и т. п.

Жил сначала Некрасов с Глушицким *, а затем у профессора Успен­ ского, который, хотя и запивал на неделю, на две, но был человек очень хороший, добрый и занимался с Некрасовым хорошо. После неудачи с экзаменом положение Некрасова стало еще более неопределенным и за­ труднительным. Приходилось разыскивать уроки, которые с трудом на­ ходились, приходилось писать для тогдашних издателей, «по заказу», повести, рассказы, сцены, держать корректуру и проч. Некрасовской прозы наберется «до 300 листов». Жить литературным трудом тогда было «гораздо труднее, чем теперь: издатели платили самые пустяки». Все это время Некрасов сильно нуждался. Так, напр.: проживая с Глушиц­ ким, они довольно долгое время втроем (третьим был крепостной мальчик Глушйцкого; тогда дворянских детей отпускали в Петербург для поступ­ ления в Дворянский полк и в университет с крепостными людьми) питались. одним обедом, стоившим 15 к., который они брали в кухмистерской.

* С Глушицким знакомство произошло случайно вскоре.гке по приезде в Петербург.

Произошло это знакомство, насколько помнится мне, таким образом: Глушицкий тоже только что приехал в Петербург с целью поступления в университет и, отыскивая кого-то из своих знакомых (?), попал в квартиру, где жил Некрасов. Разговорившись, Глу­ шицкий предложил Некрасову поместиться вместе, в комнате последнего. Некрасов сказал Глушицкому, что у него нет никаких средств, на что тот ответил, что и у него тоже очень мало средств, «но будем как-нибудь жить», добавил он. Так и порешили 1.

208 АВТОБИОГРАФИИ НЕКРАСОВА «Ровно три г о д а, — говорил Некрасов, — я ч у в с т в о в а л себя п о с т о я н н о, к а ж д ый день г о л о д н ы м. При­ ходилось есть не только плохо, не только впроголодь, но и не каждый день. Не раз доходило до того, что я отправлялся в один ресторан в Мор­ ской, где дозволялось читать газеты, хотя бы ничего и не спросил себе.

Возьмешь бывало для виду газету, а сам пододвинешь к себе тарелку с хлебом и ешь...». Силы Некрасова постоянно надрывались, наконец, он сильно заболел. Доктора объяснили причину болезни продолжительным голоданьем, и Некрасов во время последней своей болезни, чувствуя большое сходство в болезненных ощущениях, видел связь между нею и пер­ вою болезнью. Он был убежден в том, что начало его болезни положено было именно тогда. Некрасов чуть не умер. Большинство тогдашних докторов, видевших его, приговорили его уже к смерти, и остался он жив, вопреки всяким ожиданиям, благодаря молодости и крепкому организму.

Лечиться и жить во время болезни было не на что. Приходилось пользо­ ваться милостью квартирных хозяев, какого-то отставного унтер-офицера и его жены, у которых он нанимал комнату на Разъезжей улице. Задолжал им Некрасов до 40 р. «Хозяин, — говорил он, — еще ничего, но хозяйка постоянно беспокоилась, что я умру и деньги пропадут. За перегородкою постоянно слышались разговоры по этому поводу. „Наконец, в один пре­ красный день ко мне явился хозяин, объяснил свои опасения с откровен­ ностью и просил меня — написать ему расписку в том, что я оставляю ему за долг свой чемодан, книги и остальные вещички. Я написал. Думаю— чего доброго, не станут и кормить, да и люди они были, действительно, бедные. Через несколько времени мне стало, однако, лучше, и я вскоре настолько уже оправился, что решился пойти с Разъезжей на Выборг­ скую сторону, к одному знакомому студенту-медику. Добравшись кое-как до него, я там засиделся до позднего вечера. Возвращаясь ночью домой, сильно прозяб, так как на мне было холодное пальтишко, а дело было осенью — в октябре или ноябре. Прихожу к дверям, звонюсь раз, дру­ гой... Не пускают. Говорят, что в моей комнате поместился уже другой жилец... Что же касается до моего долга, то хозяева считают себя вполне удовлетворенными моим имуществом, которое я им о т д а л з а д о л г, вчем и выдал р а с п и с к у. Скверно стало мне. Я остался один на улице, остался без ничего и больной. Пошел Я, хорошенько не сознавая, куда иду, на Невский проспект и сел там (кажется, около Домини­ ка) на скамеечку, которые выставлялись на улицу для посетителей.Озяб.

Чувствовал сильную усталость и упадок сил. Наконец, заснул. Разбудил меня какой-то старик, оказавшийся нищим, который, проходя мимо, сжа­ лился надо мною и пригласил меня с собою куда-то ночевать. Я пошел.

Пришли на Васильевский остров в 15 линию. Там, в самом конце улицы, стоял небольшой деревянный, полуразвалившийся домик, в который мы и вошли. В доме оказалось много народу. Все это были нищие, которые со­ бирались здесь ночевать. Не помню уже я всех разговоров, которые велись в тот вечер, помню только, что написал кому-то прошение и получил за это 15 коп.» 2.

Ходил ли Некрасов еще ночевать к своим новым знакомым или при­ ютился у кого-либо другого, он не говорил. Через несколько времени встре­ тился он с одним полковником (фамилии не помню, что-то вроде Квитницкого), у которого был пансион и который предложил ему занять место наблюдателя и репетировать учеников по русскому языку и арифметике.

С этого времени Некрасов стал оправляться. Скопив деньжонок, он за-' думал издать свои стихотворения, которые писал между работою и которые были изданы особою книжкой под заглавием «Мечты и звуки». Приготовив стихотворения к печати, Некрасов отправился показать их и посоветовать­ ся с В. А. Жуковским. Жуковский нашел стихи плохими, но заметил в 210 АВТОБИОГРАФИИ НЕКРАСОВА строке, нам нужно несколько страниц, чтобы выразить прозой». Сначала Некрасов написал только первую половину стихотворения, конец был сочи­ нен некоторое время спустя на улице, по пути к Белинскому, причем у Некрасова сохранились в памяти даже самые мелкие обстоятельства.

«Как сейчас, — говорил он, — помню: купил я у разнощика фунт винных ягод, иду — ем их и сочиняю...». Из личных отношений к Тургеневу Не­ красов рассказал только небольшую часть, обещая рассказать потом, когда дойдет очередь. ((Тургенев, говорил он, выразился печатно, что я — люблю деньгу. Натура у меня была скорее широкая, чем склонная к скряж­ ничеству, хотя Тургенев и мог подумать, что я человек скупой. Прого­ лодав несколько лет и чуть не отправившись к праотцам, я почувствовал какую-то не то боязнь, не то уважение к деньгам. Я берег каждый грош.

Я с отвращением зашивал деньги в галстук и постоянно носил их там. Т ур­ генев же был богатый помещик. Получая значительный и определенный доход, он мог разбрасывать и разбрасывал деньги направо и налево. Не­ редко случалось, что, получив деньги из деревни, он их спустит в два-три дня и приходит ко мне просить денег на обед. Для обеда я никогда не от­ казывал, а больше не давал... Мне все равно теперь говорить о своих слабо­ стях, которые, разумеется, были и у меня. Так, напр.: я любил играть в карты, я был картежник. Может быть, даже я унаследовал эту слабость в крови. Дед мой был картежник, он проиграл 10 тысяч (душ или де­ сятин — не помню) в карты; отец также был картежник. Но денег я никогда не любил...».

Полностью печатается впервые по автографу ИЛИ (Ф. 134, оп. 1, № 37). Значитель­ ные отрывки этих записей, с рядом неточностей и пропусков, в качестве рассказа Не­ красова, впервые у С к а б и ч е в с к о г о 1 (111— 113 и 367), но без ссылок на Кри­ венко как на источник его сообщения. Автограф обнаружен А. Я. Максимовичем сред»

бумаг А. Ф. Кони, восходящих, повидимому, к архиву А. А. Буткевич. Автограф — без подписи и других признаков авторства: оно установлено мною сличением рукописи с другими автографами Кривенко в собраниях ИЛИ, а также следующими словам»

в наброске его воспоминаний о Некрасове: «Кое-что я, впрочем, после его смерти запи­ сал по памяти, по просьбе Скабичевского, когда он биографию составлял, и отдал ему в материалы. А не запиши я, как он ужасно нуждался в первые годы по приезде в Пе­ тербург, так это и осталось бы незаписанным». (С. К р и в е н к о, Собрание сочинений, СПб., 1911, 1,стр. XV, XVI). Вероятно, именно записью по памяти, спустя некоторое время, и объясняются отдельные ошибки Кривенко: «Квитницкий» вместо «Бенецкий», «На родине», вместо «Родина» и т. д.

Сравнительно с публикацией Скабичевского новыми являются рассказы о знаком­ стве Некрасова с Тургеневым и Белинским и данные о стихотворении «Родина».

Повидимому, рукопись Кривенко дошла до нас не полностью: к утраченной части восходят, вероятно, следующие строки текста Скабичевского, переданные им в формепрямой речи, как рассказ Некрасова: «Разбирать приходилось всякие книги, какие только попадались под руки, не одни художественные, но подчас и самые ученые. Собственных-то благоприобретенных знаний на это, конечно, нехватало: зато выручала Публичная библиотека. Пойдешь туда, подымешь всю ученость по предмету книги, ну, и ничего, сходило с рук».

1 Брат Андрея Ивановича Глушицкого, Николай, в письме в редакцию «Петербург­ ского Листка» опровергал сообщение о том, что Некрасов некоторое время жил с А. И. Глушицким, ссылаясь на то, что Глушицкий был в числе «казеннокоштных»студентов и, следовательно, жил при университете (1878, № 107, 1 июня, 2— 3).

2 Любопытно, что зтот эпизод голодных дней своей юности Некрасов ввел в биогра­ фическую в значительной мере повесть «Жизнь и похождения Тихона Тросникова»:

см. изд. 1931 г., 315 и до 336; ср. также 248— 249.

3 Скабичевский, вероятно справедливо, толкует это место, как относящееся к спо­ рам «с людьми, принадлежавшими к кружку Белинского». Это прежде всего Герцен, живший в 1840— 1841гг. в Петербурге. Абстрактное философствование гегельянцев бы­ ло чуждо и внутренне неприемлемо для практической натуры Некрасова. Харак­ терна в этом смысле его позднейшая приписка на стихотворении «Я за то глубоко презираю себя...», написанном в 1845 г. в Соколове у Герцена: «Можетбыть, навеяно тогдашними разговорами. В то время в московском кружке был дух иной, чем в петербургском, т. е. Москва шла более реально, чем Петербург...» (Н. Н е к р а с о в, Полн. собр. стихотворений, изд. 9-е, Л., 1935, 472. Ср. те же мысли в стихотворении начала 40-х годов «Труженик», опубликованном мною в «Звезде» 1938, № 1, 167).

ИЗ НЕИЗДАННЫХ И НЕСОБРАННЫХ

СТИХОТВОРНЫХ ТЕКСТОВ НЕКРАСОВА

И. Р о з а н о в а А. М а к с и м о в и ч а Публикации Н. А ш у к и н а, и К. Ч у к о в с к о г о I В АЛЬБОМ М. ФЕРМОР На скользком море жизни бурной Пусть ваша скромная ладья Плывет по гладкости лазурной До тёмной цели бытия Без бурь, без горя, без ненастья...

Пускай роскошные мечты Вас подарят годами счастья, Слетя с безбрежной высоты...

Пускай убийственная скука От вас далеко улетит, И никогда печалей мука Младого сердца не смутит.

Душевно уважающий вас Н. Некрасов.

Стихотворение написано Некрасовым в альбом Марии Фермор, повидимому, в 1838 — 1839 гг. и является,таким образом,одним иэ наиболее ранних автографов поэта. Именно в эти годы юный поэт, только что приехавший в Петербург, подружился с семьей Фер­ меров, особенно с Николаем Федоровичем Фермором, преподавателем Инженерного училища. Фермор принимал большое участие в распространении первого сборника стихов Некрасова «Мечты и звуки», вышедшего в 1840 г. (Д. Г р и г о р о в и ч, Лите­ ратурные воспоминания, Л., 1928, 58). Некрасов посвятил ему свое стихотворение «Изгнанник», напечатанное в 1839 г. в № 9 «Сына Отечества» (В. Е. М а к с и м о в, Литературные дебюты Некрасова, СПб., 1908, 31). Их отношения младший брат Ни­ колая Федоровича, Владимир Федорович, называл «дружески родственными» («Архив села Карабихи», М., 1914, 213). Николай Федорович Фермор был человек замечатель­ ный. О его трагической судьбе рассказано в очерке Н. С. Лескова «Инженеры бессеребренники» (Соч., изд. Маркса, IV). Н. Ф. Фермор дал торжественную клятву«служить отечеству с совершенным бескорыстием» и, несмотря ни на что, «останавливать малей­ шее злоупотребление» и не щадить воров и взяточников. Однако такие взгляды в ин­ женерном ведомстве, где процветала «система самовознаграждения», сочувствия не встретили. Проповедь бескорыстия доставила Николаю Федоровичу ряд хлопот и столкновений с начальством, в результате которых «фанатик честности», «потеряв веру к людям», захворал нервным расстройством. Отправленный Николаем I для ле­ чения за границу, он бросился с парохода в море и утонул. «Душевные страдания Фермора,— пишет Лесков,— говорят, послужили мотивами Герцену для его «Запи­ сок доктора Крупова», а еще позже — Феофилу Толстому, который с него написал свой этюд «Болезни воли».

14*

ИЗ НЕИЗДАННЫХ И НЕСОБРАННЫХ СТИХОТВОРЕНИЙ

В альбоме Марии Фермор, среди записей конца тридцатых — начала сороковых годов, имеется только одна вапись 1864 г.; это — стихотворение Вас.Ив.НемировичаДанченко, посвященное памяти трагически погибшего Николая Федоровича.

Повидимому, Мария Фермор — сестра Николая Федоровича, свято чтившая его па­ мять. Более точных сведений о ней у нас не имеется. Павел Федорович Фермор, ин­ женер, генерал-лейтенант (1810— 1888), был женат на Александре Михайловне Чихачевой. Лесков в своем очерке упоминает Марию Павловну Фермор, вышедшую замуж за петербургского генерал-губернатора А. А. Кавелина. Но это описка Лескова: Кавелин был ^кенат на Марии Павловне Чихачевой, двоюродной сестре Александры Михайлов­ ны («Петербургский Некрополь», СПб., 1912, II, 293; СПб., 1913, IV, 353; В. В. Р у мм е л ь и В. В. Г о л у б ц о в, Родословный сборник русских дворянских фамилий, СПб., 1886, I, 342.

Альбом М. Фермор, принадлежавший писателю Павлу Сергеевичу Сухотину (1884— 1935), находится ныне в Государственном литературном архиве.

Печатаемое стихотворение, до сих пор не включенное в собрание стихотворений Некрасова, впервые было опубликовано мной в «Литературной Гааете» 1938, № 1 Н. А ш у к и н.

–  –  –

• Первая перепечатка сборника 1856 г. появилась в 1859 г. в Лейпциге, у Вольфганга Гергарда (Наумбург, типография Г. Пеца). Она была повторена там же в 1869 г. (с обо­ значением «2-ое издание»).

Две другие контрафакции кого же сборника появились в Берлине в 1862 г. и («второе издание») в 1874 г. Обе имели на титульном листе обозначение: «В. ВеЬг’з ВисЬЪаш!ипд (В. Воск).

11п1вг йеп Ыпйеп, 27», а после текста — указание на типографию:

[т р п т е п е 1е Козеп1Ьа1 е1 С*е а ВегНп». Надо отметить, что все эти контрафакции в основном ограничиваются составом сборника 1856 г.: все написанное Некрасовым позд­ нее в них уже не попадает.

Но в то время как два лейпцигских издания, не мудрствуя, полностью повторяют сборник 1856 г., — издания берлинские, видимо с целью рекламы, именуют себя — первое «пополненным по рукописям», второе — «пополненным неизданными еще сти­ хотворениями 1874 года».

Это «пополнение» было осуществлено весьма примитивным способом: в обоих изда­ ниях сборник начат «Тишиной», далее воспроизведен подряд весь состав сборника 1856 г., к которому в конце присоединены пять произведений, напечатанных в «Совре­ меннике» в 1857— 1860 гг.: «Эпилог ненаписанной поэмы» (т. е. «Несчастные»), «Песня Еремушке», «Знахарка», «Убогая и нарядная» и «Папаша».

Во втором издании, в качестве «неизданных стихотворений 1874 г.», добавлены стихотворения «Утро» («Ты грустна, ты страдаешь душою») и «Три элегии» — несомнен­ но, просто перепечатанные из «Отечественных Записок» (1874, февраль) и сборника Складчина» (1874, вышел 25 марта).

Ввиду такого случайного состава «пополнений» можно предположить, что все эти за­ рубежные издания выходили без ведома автора и были действительно контрафакциями.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |



Похожие работы:

«МАССАЖИ Массаж – это неотъемлемый элемент здоровья. Профилактика заболеваний, гарантия хорошего самочувствия и высокой работоспособности. Это наша молодость и долголетие. Массаж доставляет нам приятные эмоции и помогает поддерживать все тело в прекрасной ф...»

«ДОГ ОВОР УПРАВЛЕНИЯ МНОГОКВАРТИРНЫ М ДОМОМ г. Оха 8 июня 2015года Общество с ограниченной ответственностью Управление домами № №6, в лице директора Петровой Елены Евгеньевны, действующего на основании Устава общества, и...»

«Mag•Blast это быстрая, лазерно-залповая игра о крупном межзвездном конфликте. Игроки используют космические корабли, оружие, технологии и ум, для того чтобы защитить свой команди...»

«ВСЕМИРНЫЙ ДЕНЬ ДЕЙСТВИЙ ПРОФСОЮЗОВ ЗА ДОСТОЙНЫЙ ТРУД 7 октября 2008 года ЗАЩИТИ СВОИ ТРУДОВЫЕ ПРАВА!• Разрешение индивидуальных трудовых споров • Разрешение коллективных трудовых споров • Участие в управлении организацией • Ответственность за нарушения трудового законодател...»

«Инструкция Из этой инструкции Вы узнаете, как из солодового экстракта, который идет в комплекте с мини-пивоварней Инпинто, приготовить настоящее живое нефильтрованное пиво. Приобретая другие солодовые экстракты, Вы сможете приготовить любой сорт пива на Ваш выбор.Что в комплект...»

«Номер заявки на гарантийное обслуживание/номер заказа: _ ДИАГНОСТИЧЕСКИЙ ОТЧЕТ ПО ПРЕТЕНЗИЯМ К АККУМУЛЯТОРУ Клиент: Работник сервисной службы: Фамилия Фамилия _ Адрес Контрагент _ Дата _ № клиента Номер телефона (...»

«РОСКОШЬ И ОЧАРОВАНИЕ СТАРИНЫ Токио-Мацумото-Камикоти-Такаяма-Сиракаваго-Гокаяма-Кага Онсэн-Канадзава-Киото-УдзиНара-Якусима-Ибусуки-Тиран-Кагосима-Кумамото-Асо-Токио 20 дней / 19 ночей 1 день. Прилет в Токио. Прилет. Встреча русскоговорящим гидом. Индив...»

«ЭЛЕКТРОНИКА ЧЕЛЯБИНСК 2006 Диденко А.В. Электроника. Краткий курс лекций. ЧИПС УрГУПС. 2005г. Краткий курс лекций предназначен для обучения рабочих массовых профессий основам электроники. В курсе лекций рассматривается работа выпрямителей, фильтров питания, стабилизатор...»

«СОДЕРЖАНИЕ Подраздел 5.6 "Технологические решения" 5.6.1. Исходные данные 5.6.2. Краткая характеристика объекта 5.6.3. Основные планировочные решения 5.6.4. Режим работы ТРЦ. 5.6.5. Супермаркет "Атак". 5.6.5.1. Перечень реализуемых товарных групп. 5.6.5.2. Состав и назначение помещений. 5.6.5.3. Торговые помещения 5...»

«Я с природой Руководство для граждан, планирующих отметить Всемирный день окружающей среды 5 июня 2017 года Вступление В этом году есть только одно слово, которым можно описать то, каким мы хотим видеть Всемирный день о...»

«Содержание стр.1. Цели и задачи дисциплины 3 2. Место дисциплины в структуре ОПОП 3 3. Требования к результатам освоения дисциплины 3 4. Объем дисциплины и виды учебной работы 4 5. Содержание дис...»

«С. В. Титова, К. Н. Кобяков Редкие лесные растения России Выявление и меры охраны при лесопользовании С. В. Титова, К. Н. Кобяков РедКие леСНые РаСТеНия РоССии Выявление и меры ох...»

«669 Я62 Ш з. Э. А. Янко АНОДЫ АЛЮМИНИЕВЫХ ЭЛЕКТРОЛИЗЕРОВ Москва Издательский дом "Руда и металлы" Я53 • r Р е ц е н з е н т ы : докт. техн. наук В. Г. Борисов, канд. техн. наук Г. Ф. Ведерников Я нко Э. А. Я...»

«СТИВ ДЖОБС, ДЖЕЙ ЭЛЛИОТ, ВИЛЬЯМ САЙМОН УРОКИ ЛИДЕРСТВА Sauap.org Аннотация Эта книга – редкая возможность увидеть Стива Джобса таким, каким его видели лишь его самые близкие сотрудники, и разгадать загадку этого легендарного человека. Это возможность понять и освоить оригинальный стиль лидерства Джобса, благодаря...»

«Новости автоиндустрии на 02.02.2017 ГАЗ ВАЗ "ГРУППА ГАЗ" ПОСТАВИЛА В Реорганизация системы реализации МОСКОВСКУЮ ОБЛАСТЬ 350 продаж группы ОАТ АВТОБУСОВ МАЛОГО И СРЕДНЕГО КЛАССОВ КАМАЗ КА...»

«Обличительное богословие лоды куменического древа ОБЛИЧИТЕЛЬНОЕ БОГОСЛОВИЕ ТОМ 32 Fruits of the ecumenical tree Плоды экуменического древа Экуменическое движение в экклезиологическом аспекте МОСКВА ББК 8 6 3 7 2 (2) П26 По благословению Святейшего Патриарха Сербского Павла Fr...»

«Руководство марфо мариинская обитель сегодня 25-03-2016 1 Райдер полугодичного обтрепывает, после этого заклепанная беспринципность не увеличивается по мере. Наблюдавший это бреющий рахит. Всем известно, что подхватывающие привидения ввек созидают. Шарлатанские пределы начинаю...»

«СРЕДНЕЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ И.В.Гладун СтатиСтика Рекомендовано ФГАУ "ФИРО" в качестве учебника для использования в учебном процессе образовательных учреждений, реализующих программы СПО Министерство образования и науки Российской Федерации ФГАУ "Федеральный институт раз...»

«КНИГА ЕДИНОБОЖИЯ МУХАММАД ИБН АБДУЛВАХАБ СОДЕРЖАНИЕ Предисловие Краткое слово об авторе Вероубеждения шейха Мухаммада ат-Тамими Причины, приведшие к вражде и сопротивлению его призыву Название призыва "ваххабизмом" Клевета, обращённая в адрес шейха, и её опровержение Глава 1. Книга таухида Глава 2. Добродетель таухида и...»

«СИГНАЛИЗАТОР МС-УИТВ-В3-К Устройство информационно-управляющее во взрывобезопасном исполнении. Руководство по эксплуатации Подп. и дата 005-201205-002-211205 РЭ Взам. инв. № Инв. № дубл. Листов Подп. и дата Инв. № подл. УТВЕРЖДАЮ Главный инженер ЗАО "НЕФТЕПРОМАВТОМАТИКА"...»

«УТВЕРЖДЕНО Правлением Банка АКЦИОНЕРНЫЙ КОММЕРЧЕСКИЙ БАНК АКБ "Легион" (АО) "ЛЕГИОН" (АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО) Протокол № 83/2016 АКБ "ЛЕГИОН" (АО) от "05" июля 2016 год 127006, г. Москва, ул. Краснопролетарская, д.7 ТАРИФЫ АКБ "ЛЕГИОН" (АО) ЗА РАСЧЕТНО-КАССОВ...»









 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.