WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

««Псевдомодернизация»: к уточнению модели В.В.Цыганков Для экспликации значимых для данной темы положений важно оценить, на каком ...»

«Псевдомодернизация»: к уточнению модели

В.В.Цыганков

Для экспликации значимых для данной темы положений важно оценить, на каком уровне

формализации и научной строгости находятся положения (представления) теории

модернизации (ТМ).

В классической работе И.Лакатоса «Фальсификация и методология научноисследовательских программ» представлена модель исследовательских программ,

составляющих основание для решения задач в науке. Помимо «твердого ядра» базовых

концепций он выделял «защитный пояс» теоретических конструктов, выдвигаемых в рамках программы для подкрепления «тврдого ядра», снятия различных несоответствий между «ядром» и вновь полученными данными (и прочими моментами, связанными с угрозой «ядерным» положениям). С позиции Лакатоса исследовательская программа – это последовательность теорий, разделяемой несколькими поколениями ученых. Только относительно теоретических программ можно вести дискуссии об их научном или ненаучном характере.1 Можно ли сказать, что ТМ является теорией? Здесь существует риск углубиться в схоластические дебри, пытаясь приложить к рассматриваемым подходам вс, что накопилось в спорах философов-методологов науки. Определенно можно сказать, что никакая из версий ТМ не организована, например, наподобие многослойной конструкции: «базовые неопределяемые понятия – аксиомы - теоремы»

(т.е., как «дедуктивно организованная совокупность суждений, сформулированных в замкнутой системе понятий»2). В данном случае такой уровень формализации – идеал, которому реальные теоретические конструкции могут только приблизительно соответствовать.



Например, ТМ определенно может считаться последовательностью концепций (а не теорий), которая может быть интерпретирована с использованием модели Лакатоса: 1) существует «твердое ядро» (те положения, от которых не отказываются); 2) существует «защитный пояс» (все последующие оговорки, позволяющие перед лицом вс новых попыток фальсификации, тем не менее, придерживаться положений «твердого ядра»).

ТМ как исследовательская программа С этой точки зрения «твердое ядро» ТМ может быть представлено следующими базовыми положениями.

Отдельно рассматриваемые общества имеют в себе все основания для трансформаций, таким образом, что внешними влияниями на общество со стороны других таких же обществ можно пренебречь (кросс-социетальный уровень анализа);

В историческом бытии любого общества следует выделять два состояния: «нет значимых трансформаций / начались значимые трансформации» (следует выделять «досовременное» и «современное» состояние любого общества);

Переход общества из состояния «нет значимых трансформаций» в состояние «начались значимые трансформации» предопределен и неизбежен;

Трансформации общества в направлении «осовременивания» понимаются как многоаспектные процессы – в соответствии с представлениями об обществе как о системном целом, состоящем из комплементарных (взаимодополняющих) Хотя существуют работы, в которых разыскиваются и находятся признаки научности отдельных теорий – см., напр.: Сторожук А. Ю. Пределы науки: Новосибирск, 2005.

См.: Разработка и апробация метода теоретической истории / Под ред. Н.С.Розова. Новосибирск, 2001. С.

19.

подсистем (брачно-семейные отношения, способ ведения хозяйства, политический режим, культура, экология, технология и т.п.);

Упомянутые значимые трансформации ведут к универсализации типов внутрисоциетального взаимодействия и возрастанию тех его характеристик, которые признаются положительными (индивидуальная свобода и благосостояние индивида, конкурентные и/или адаптивные способности индивидов и обществ).





В данном случае получилось «твердое ядро» высокого уровня абстрактности, из-за чего ТМ иногда называют парадигмой или «метатеорией»3. В самой основе онтологии ТМ содержится более общая идея прогрессизма (или «виговское представление» о человеческой истории). Можно даже сказать, что описанное «твердое ядро» и есть попытка экспликации этого представления, ставшая основанием исследовательской программы. Ответы на «вызовы» фальсификации сконструировали ту последовательность концепций, которая получила условное название «теория модернизации».

Кросс-социетальный уровень анализа, ориентирующий на сопоставление размещения отдельных обществ на оси модернизации, сразу же наталкивает исследователя на факт десинхронизации (в рамках мировой истории) «осовременивания» того или иного общества. Сразу же обнаруживаются лидеры и аутсайдеры модернизации (что ставит под сомнение аксиому об е неизбежности). Более того, аутсайдеры могут превращаться в лидеров, а лидеры – отходить на второй план. Внутри отдельного общества обнаруживается системный дисбаланс процесса модернизации («современность» может иметь фрагментарный характер и соседствовать с архаикой). Что ставит под сомнение заявленный принцип коплементарности подсистем общества для процесса модернизации.

Наконец, получающиеся модернизированные общества демонстрируют отсутствие универсализма экономических, политических, культурных, технологических, поведенческих практик, а также модернизация может вести к таким результатам, которые считается невозможным оценивать как положительные.

Уточнением положений «твердого ядра» ТМ стали описательные концепции «защитного пояса». Значимыми уточнениями «ядра» (в первом приближении) следует считать концепции «технологических укладов» и «эшелонов модернизации».

Концепция «технологических укладов» (представление о периодическом процессе последовательного замещения целостных комплексов технологически сопряженных производств) призвана проиллюстрировать логику последовательности процесса модернизации, причину дисбаланса «современности» в рамках отдельного общества, а также причину смены лидеров процесса «осовременивания». Всего насчитывают пять технологических укладов. Данная концепция – версия институционального подхода в экономике, она предоставляет вариант описания комплементарности подсистем процесса модернизации. Там как минимум выделяются: ядро технологического уклада, ключевой фактор производства, режимы экономического регулирования в странах-лидерах, международные режимы экономического регулирования, основные экономические институты, а также организация инновационной активности в странах-лидерах. Данная дескриптивная модель делает упор на необходимость взаимного соответствия институтов и практик, которые в комплексе образуют каждый из укладов. Важная особенность этой концепции – рассмотрение «режимов экономического регулирования», под которыми понимается многообразие политического и квазиполитического контроля в сфере производства и распределения (разрушение феодальных монополий, свобода торговли, состояние социального законодательства, институты государственного регулирования хозяйства и пр.). Это представление о «режимах», соответствующих ключевому фактору производства весьма сближает концепцию «технологических укладов» с марксистским Поэтому, в частности, само название «теория модернизации» есть только дань уважения уже сложившейся в социальных науках традиции именно так называть данное направление.

истматом, его представлением о соответствии «надстройки» «базису». Однако отсутствует попытка поиска закономерностей, прогнозирование. Все-таки концепция «технологических укладов» - чисто описательная модель, попытка учета всех значимых факторов технологической модернизации, разбитой на этапы. Единственная форма взаимовлияния отдельных обществ, которая здесь просматривается – это диффузия технологий, которая позволяет перенимать претендентам сразу же готовые образцы, практикуемые лидерами. Впрочем, такой исход им всегда гарантируется, поэтому, опять же, влиянием внешней среды можно пренебречь (каждое рассматриваемое общество всего лишь последовательно реализует свою предзаданную программу).

Концепция «эшелонов модернизации» является попыткой универсализации старого западоцентричного взгляда на мировую историю. Важнейшей составляющей этой концепции является представление об «органичном» и «неорганичном» характере модернизации. Онтологическая модель представляет собой три концентрических круга 4.

Общества центрального круга еще до начала модернизации имели все условия для запуска «осовременивания» (так уж сложилось, что сами собой сформировались все необходимые для этого институты, включая развитый рынок и активную частную инициативу).

Следующий круг («второй эшелон») представлен теми обществами, которые хотя и не имели собственных, соответствующих процессу «осовременивания», адекватных ему норм и институтов, однако, что называется, модернизировались исходя из собственных оснований и собственных мотивов (т.

е., можно сказать, не утратили качества субъекта модернизации). Со «вторым эшелоном» связано то, что называется «этатистская модель модернизации» («осовременивание» проводится государством как одним из социальных институтов и в интересах этого института). Наконец, «третий эшелон» представлен теми обществами, где модернизация проводилась в интересах «первого эшелона» (т.е., как правило, на длительное время оказалась утрачена политическая субъектность).5 Концепция «эшелонов» - это попытка описательным образом отреагировать на то известное обстоятельство, что в большинстве обществ модернизация началась либо принудительно («неорганично»), либо и вовсе под влиянием извне. Соответственно нужно было выделить истинную (соответствующую «твердому ядру», «органичную») и неистинную форму «осовременивания».

Концепции «укладов» и «эшелонов» уточняют «твердое ядро». Во-первых, эксплицированы представления о комплементарности социальных практик и институтов в ходе модернизации, которая представлена как неуклонная либерализация – своего рода единый для всех обществ сходящийся конус законов универсализации социальных практик и освобождения от партикуляризма (сопряженный с этапами совершенствования производящих технологий). Во-вторых, относительно постулата о развитии исходя из собственных оснований – было внесено уточнение, почему этого в основном не происходило в действительности: именно то, что у модернизации есть лидеры (для которых она оказалась органична) привело к возникновению специфики «второго» и «третьего эшелонов»6.

Важным в рамках настоящей темы следствием из представлений о «комплементарности»

факторов модернизации и – соответственно – е «органичности/неорганичности»

становится следующий ряд понятий: «консервативная революция», «рецидивирующая модернизация», «догоняющее развитие». Вс это обозначения важного, фиксируемого Причем, иногда используется терминология МСА: говорят о «ядре», «полупериферии», «периферии»

мирового развития (ссылаясь при этом на Валлерстайна).

Вариацией на эту тему является выделение следующих типов модернизации: «эндогенная», «эндогенноэкзогенная», и «экзогенная» модернизация / См.: Политическая модернизация в России: поиск альтернатив/ Исаев Б.А.,Баранов Н.А. Политические отношения и политический процесс в современной России. СПб.

2007.

Эта специфика может быть устранена, как только будут созданы условия органичности модернизации для конкретного участника «догоняющего развития».

эмпирически, обстоятельства – часть участвующих в «забеге» модернизации обществ в своей динамике развития не соответствует представлениям «твердого ядра» ТМ о том, как происходит «осовременивание», и в чем оно, собственно, состоит.

Сами вышеприведенные обозначения несут в себе характеристики «половинчатости», «нецелостности», несамостоятельности модернизации в обществах, к которым применяются эти обозначения. Такие характеристики соответствуют представлению не о специфике, а об аномалии, т.е., являются скорее диагнозом, описанием болезни. Отсюда берет начало девелопментализм как набор рецептов лечения, т.е., конкретных рекомендаций по приданию социальным практикам и институтам свойств комплементарности с точки зрения достижения «органичности» модернизации для любого общества.7 Отсюда же следуют разного рода транзитологические представления.

Суть их в том, что признаются имеющими место аномальные состояния несоблюдения комплементарности в обществах, однако постольку, поскольку они считаются временными состояниями перехода к режиму «органичной» модернизации. Переход может сильно затянуться, при этом, судя по всем установкам, общество привержено делу модернизации, а трансформация все равно пробуксовывает. Рассмотрению коллизий этого рода и посвящена т.н. «транзитология» как набор концептуальных построений. «Транзит», по сути дела – последний рубеж обороны «твердого ядра» ТМ, при сдаче которого происходит размывание «ядра», отказ от тех или иных его положений. В этом смысле многочисленные концепции «самобытного развития» суть попытки отказаться от представлений об аномальности случаев несоблюдения комплементарности, попытки в незападных обществах найти автохтонные основания для запуска «органичной»

модернизации. Если важным фактором для такового запуска признается, например, протестантская этика, увековеченная М.Вебером, то задача «самобытников» - обнаружить в конкретном обществе институты, могущие стать распространителями этики такого рода (те или иные версии буддизма, православные старообрядцы и т.п.). Так, в классической для настоящей темы работе В.Г.Хороса «Русская история в сравнительном освещении»

описываются факторы, способствовавшие реставрации Мейдзи в Японии: японская крестьянская община, синтоизм, культ императора, особая разновидность этики «служения» и прочие пережитки традиционного общества, которые, не будь сейчас Япония успешным современным обществом, стали бы ей приговором.

Однако Япония успешна, и автор указывает именно на эту архаику как на необходимый трамплин в модернизированное состояние.8 В той мере, в какой «самобытники» придерживаются транзитологических воззрений («моральная экономика», этатистская модернизация и прочее в том же духе – это только временное мероприятие, позволяющее «осовременить»

общество) – в той мере они остаются в рамках «твердого ядра» ТМ. Следующий шаг (множество путей ведт ко множеству «современностей», т.е., значимой универсализации внутрисоциальных взаимодействий не происходит) – означает отказ от соблюдения положений «твердого ядра». Надо, однако, учитывать, что эти положения остаются в поле внимания и в этом случае – теперь уже с точки зрения отрицательной эвристики. Т.е., если «самобытность» развития абсолютизируется (траектории развития разных обществ не совпадут ни на каком участке, и как раз попытки их насильственного сближения ведут к деформациям), то в качестве значимых факторов выступают все случаи, являющиеся аномалиями с точки зрения «твердого ядра» ТМ.

Хрестоматийной является девелопменталистская рекомендация 70-х гг. для стран «третьего мира» ходить на обеих ногах», т.е., либеральная рыночная экономика, основанная на частной собственности и свободе сделки, должна с необходимостью дополняться соответствующими ей политическими институтами представительной демократии – и наоборот. Ходить только на какой-то одной «ноге» не выйдет, эти «ноги»

предполагают друг друга – в этом суть метафоры.

См.: Хорос В.Г. Русская история в сравнительном освещении. М., 1996. СС. 56-59.

Эвристическая модель «рецидивирующая модернизация»

Речь идет о модели модернизации, характерной для обществ «второго эшелона». Это та полумера, которая решает ряд проблем «отставания», но не позволяет запустить «органичную» модернизацию. «Рецидивирующая модернизация», «срыв догоняющего развития», «консервативная революция» - вс это понятия, обозначающие разные аспекты процесса половинчатой, неполной, некомплементарной модернизации. В первом случае имеется в виду то обстоятельство, что модернизацию приходится возобновлять после срыва, во втором имеются в виду случаи, когда «равнение на лидера» оказалось прерванным на исторический срок, а в третьем – такой вариант «осовременивания», который сохраняет архаические формы социальной организации. Для краткости всю эту ситуацию можно назвать ситуацией «псевдомодернизации». Эта модель весьма важна с точки зрения настоящей темы – ведь именно она должна пояснить, почему Россия оказалась во «втором эшелоне», и почему она никогда не была лидером никакого технологического уклада (хотя в русле «осоврееменивания» находится довольно давно).

Задача этого раздела состоит в реконструкции и оценке объяснительных средств концепции «псевдомодернизации».

Прежде всего, бросается в глаза тезис о всеобщей, «незрелости», неготовности (в рамках конкретного общества) к модернизации. Крестьяне, правящая элита, интеллигенция и прочие были не готовы к товарно-денежным отношениям, к урбанизации, к демократизации и так далее. Как же так – никто не готов, а – модернизируются? Как это может быть? Общее рассуждение обычно сводится к тому, что, некоторые важные цели достигаются и при «псевдомодернизации», или даже что некоторые важные цели в других условиях (кроме «псевдомодернизации») вообще не достигаются. Существует социальный субъект, который не желает и не может ждать складывания всех условий правильной модернизации. Речь, разумеется, идет о правящих слоях или о «государстве». Это может быть «патримониальный режим», феномен «власти-собственности», «контракт самовластья» между режимом и населением. Описательных концепций такого субъекта в литературе существует достаточно много. В данном случае важна экспликация условий для возможности консервации социального порядка, культуры, менталитета (и т.п.). Сразу следует сказать, что в русле ТМ это будет ответ на вопрос из серии «какого запала не было в бомбе – из-за чего она в результате и не взорвалась». 9 Иными словами, приверженцы ТМ обнаруживают (в частности, со случаем России), что для запуска «органичной» модернизации неких деталей не хватило: недоразвита буржуазия, что-то не то с мотивацией к труду и накоплению, что-то неадекватное в общественном сознании и прочее в том же духе. Дальше следует субъективистское соображение о том, что если раньше некто был не заинтересован в создании комплементарных условий модернизации (царь, дворяне, государство, партократия, чиновники), ну а теперь-то мы-то уж точно заинтересованы, то и дело только в реализации нашей субъективной воли. Здесь наготове девелопменталистские или «самобытническо»-транзитологические рецепты запуска «органичной» модернизации. Однако для настоящей работа важно выявление объективных условий «псевдомодернизации» вне оценочной нагруженности и субъективных мотиваций. Объяснительная сила концепции связана с «подведением под закон» объясняемого явления – это пока что наиболее универсальное рассмотрение вопроса о том, что такое объяснение. Важнейшим признаком такового является установление связей и зависимости процессов, значимых для возникновения рассматриваемого явления. В пределе явление должно считаться объясненным теорией, если выявлена закономерность, фиксирующая существенную, необходимую и устойчивую

В работе А.Ю.Сторожук приводится пример объяснения причины взрыва ядерной бомбы над Хиросимой:

в одном случае мы объясняем, как была устроена бомба для того, чтобы произошел взрыв; в другом мы объясняем, как и для чего она оказалась над Хиросимой. / См. Сторожук А.Ю. Пределы науки. СС. 136 – 137.

связь явления с другими явлениями. Поэтому первое, что следует сделать – нужно выявить те объективные условия, которые следует в рамках ТМ считать факторами «псевдомодернизации». Можно увидеть два соображения-условия, повторяемых из работы в работу: во-первых, на момент начала модернизации в России фиксируется отсутствие таких-то институтов (благоприятных для «органической» модернизации), и наличие таких-то (неблагоприятных); во-вторых, на данный момент фиксируется наличие «первого эшелона» модернизации, который представлял собой прямой и косвенный «вызов» для тех обществ, которые «еще не начали».

Итак, в первом приближении выделяемые условия закономерности «псевдомодернизации» (когда она окажется возможной) будут такие:

Если в обществе слабы или отсутствуют автономные держатели значимых ресурсов («частная собственность»), а сильно государство, подкрепленное соответствующей массовой «управленческой культурой» и ожиданиями населения в отношении властных институтов;

Если во внешнем окружении присутствуют уже модернизированные общества, составляющие конкуренцию (экономическую, военно-политическую и т.п.).

Сама вероятность срабатывания закономерности обычно не обсуждается, и данными двумя соображениями объяснение «псевдомодернизации» (для случая России) исчерпывается. При этом надо учесть, что внешнее условие (конкуренция уже модернизированных обществ), как правило, сводится, опять же, к «внутреннему устройству бомбы», т.е., почему в «первом эшелоне» оказались в момент «х» правильные институты. Вернее, даже не «почему», а просто фиксируется факт наличия такой-то общественной структуры вместо такой-то, а на вопрос «почему» следует развернутый или сжатый исторический нарратив. Такой методологический партикуляризм приводит к тому, что попытка приложить эту российскую закономерность к сходным условиям других обществ оказывается несостоятельной. В случае реставрации Мейдзи оказывается, что и этатистские ожидания японского общества были не совсем этатистскими, и «этика служения» была не совсем таковой, и японская община не подавляла личность, а, наоборот, развивала е. Получается, что обнаруживаемые институты общины, культ императора, «этика служения» вместо «этики найма», отсутствие институциализации торгового капитала и прочее в том же духе еще ничего не говорят о возможности/невозможности здесь «псевдомодернизации». Все эти институциональности, маркированные как несовместимые с «органичной» модернизацией, на поверку еще не могут стать факторами-переменными реконструируемой модели объяснения. То есть, для более углубленного выявления закономерностей требуется анализировать предлагаемый идиографический нарратив с целью его преобразования в набор универсальных переменных, выявление которых в других случаях демонстрировало бы срабатывания эффекта «псевдомодернизации» (a la российская специфика).

Итак, в качестве базовых для российского случая обычно перечисляются:

Фактор длительного внешнего завоевания общества (монголо-татарское иго, подготовившее и закрепившее деспотизм как управленческую культуру и как установки населения) Фактор геокультурной изоляции (обычно имеется в виду выбор тупиковой с точки зрения успешности модернизации конфессии) Фактор низкой заселенности территории (ведущий к слабой укорененности институтов, с чем связаны династические «выверты», иноплеменные династии, слабость автономных держателей значимых ресурсов, их потребность в авторитарном покровительстве и пр.).

Следует оговориться, что в данном случае представлены первичные факторы, которые не принято выводить из других (как, например, крепостное право, выводимое – если выводимое! – как правило, из фактора длительного внешнего завоевания).

При их совмещении с вышеозначенными двумя условиями возникает следующая система зависимостей:

–  –  –

Ключевыми с точки зрения формирования внутрисоциетального «ответа» на «вызов»

чужой модернизации становятся: уровень авторитаризма/деспотизма как долговременная тенденция существующих властных институтов, а также уровень развития форм самоорганизации как долговременная тенденция существования внегосударственных форм отстаивания интересов населения. С высоким уровнем авторитаризма/деспотизма связано представление о «власти-собственности», т.е. о государстве как единственном держателе значимых ресурсов общества, этатизм в экономике, клиентелизм в политике, а также специфические патерналистски ориентированные формы массового сознания. С низким уровнем развития форм самоорганизации связано отсутствие пресловутой частной собственности (не-условных, автономных форм владения значимыми ресурсами), а также тот феномен, который можно назвать «дефицитом институциональности». Пионером этого последнего концепта следует считать П.Я.Чаадаева с его размышлением о причинах зыбкости и неустойчивости всех установлений российской общественной жизни. У В.Г.Хороса это присутствует под названием «обескорененность», под которой понимается крайне тонкий культурный слой и слабая воспроизводимость устойчивых регулятивов социального поведения. В критические периоды «обескореенность» превращается в определяющий фактор, толкающий общество на выбор наихудших решений.

Так, для начала ХХ века автор концентрирует внимание на феномене «босячества» как ярком признаке обнаружившейся институциональной пустоты российского общества. То есть, конечно, в аналогичные периоды форсированной трансформации что-то подобное возникало и на Западе (и называются, например, английские луддиты), однако западные контркультурные движения на деле никогда не выпадали из культурного поля и институциональной структуры, никогда не оказывались «без корней». 10 Понятно, что именно горьковские «босяки» в конечном итоге сперва подписали приговор российской монархии, а потом придумали «товарища Сталина». В данном случае присутствует важный изъян отечественных авторов, рассуждающих в русле ТМ: отсутствие серьезных сопоставлений российских процессов и феноменов с аналогичными зарубежными. Страшное и ужасное «босячество» вполне сопоставимо с «пауперизмом» Британии и «люмпенизмом» Франции. Автор от такого сопоставления воздерживается, хотя, что характерно, сами термины в работе использует для лучшего объяснения читателю сути «босячества».

Два вышеозначенных фактора угнетающе действуют друг на друга, т.е., развитие форм самоорганизации с высокой вероятностью ведет к сокращению авторитарных тенденций в политике – и наоборот. Авторитаризм/деспотизм угнетает процесс модернизации в том смысле, что не допускает укоренения «органичных» е форм. Совсем воспрепятствовать ей деспотизму не позволяет «вызов» чужой модернизации (прежде всего, при явном деспотизме – именно в военно-политическом аспекте). Столкновение «вызова» и «ответа», на который способно данное общество, как раз и ведет к неполной, «неорганичной» модернизации. Остальная часть модели сводится к объяснению того, почему фактор самоорганизации был угнетен, а фактор политического авторитаризма расцветает. Для объяснения этому приводится факт длительного внешнего завоевания, под которым – и это важно – понимается только монголо-татарское иго. Этот факт используют как сторонники концепции «осажденной крепости», так и сторонники концепции «рабской души». В первом случае имеется в виду, что, как писал А.Тойнби, «татарский кошмар был столь долог и тяжел, что с тех пор русские никогда никому не подчинялись», а для этого, разумеется, требуется «сильная рука» и прочее в том же духе.

Во втором случае имеется в виду, что именно татары («азиаты») привили русским политическую культуру «кнута» - в данном случае это отголосок старого европейского мифа о противопоставлении «эллинов» и «варваров», из которых последние все поголовно являются рабами своего деспота. Поэтому «рабская» культура русского общества органично предполагает и требует «сильной руки» и прочего в том же духе. Зависимость синдромов «осажденной крепости» и «рабской души» от факта внешнего завоевания считается самоочевидной и обычно не подвергается детальному рассмотрению.

Комментируя полученную модель, следует добавить, что «обескорененность» («дефицит институциональности») может также пониматься как «дисфункция среднего уровня социального бытия» - т.е., атомизация населения вследствие отсутствия каких-либо объединений между уровнем семьи и уровнем государства. Именно такая атомизация порождает потребность в гипертрофии возможностей политического режима, а также невыраженность организованного сопротивления ему. 11 Что в свою очередь приводит к ориентации населения на редистрибутивные варианты ведения хозяйства и разного рода условным формам владения значимыми ресурсами. Согласно мнению ряда авторов (начиная еще с Монтескье и Чаадаева) наиболее важную роль для поддержания «дефицита интстиуциональности» играет слабая заселенность (низкая плотность населения). Можно даже сказать об усматриваемой здесь положительной обратной связи: низкая заселенность влечет деспотизм, который эту низкую заселенность поддерживает (от деспотизма население бежит на окраины, поддерживая тем самым необходимое для деспотизма демографическое разрежение). В рамках такой модели формы местной самоорганизации (важнейшей из них является поземельная община) предстает в качестве передаточного механизма, обеспечивающего лояльность и фискальную привязку населения к правящему режиму. Земледельцы в этом случае пользуются землей на условиях несения повинностей, причем поддерживают лояльность и несение «тягла» добровольным взаимным контролем.

Всяческие неуловимые феномены вроде «менталитета» населения, его ценностных установок, т.е., норм поведения и ожидания – следует относить к вышеописанной самоусугубляющейся связке «деспотизм/формы самоорганизации».

Фактор геокультурной изоляции в российском случае обычно поминается, если важным считается культурное заимствование. В этом случае затруднено непосредственное воспроизведение тех форм самоорганизации, которые были выработаны в рамках европейского сообщества. Значит, остается один канал модернизации: реформаторские усилия правящего режима.

О «дисфункции второго уровня» см.: Корнхаузер У. Политика массового общества // Тоталитаризм. Что это такое? М., 1993. Ч.1.

Приведенная выше модель описывает механизм, позволяющий «досрочно» запускать модернизацию – при общей неготовности к ней общества.

Сопоставляя полученную модель с наиболее известными случаями «консервативной революции» (Япония, Германия, Китай), можно обнаружить, что везде есть политические режимы, ориентированные на внедрение условного пользования значимыми ресурсами (в этом и выражается «авторитарная власть»), однако факторы-ограничители модернизации, которые при этом указываются, другие или степень их воздействия иная.

Очевидно, что данная модель неуязвима для критики и непроверяема. Никаких граничных условий протекания «псевдомодернизации» при е помощи выявить невозможно.

Формализация модели «псевдомодернизации»: автономное и условное держание значимых ресурсов Необходима операционализация всех понятий, используемых в модели, и прежде всего – реконструкция мотивов субъекта, заинтересованного в «псевдомодернизации».

Это – политический режим, осуществляемый правящей группировкой, а также «правящий класс» - элита общества, заинтересованная в поддержании данного политического режима (поскольку «консервативная», «неорганичная», «запаздывающая», «эндогенноэкзогенная» модернизация – это всегда этатистская модернизация).12 Здесь критически значимыми должны быть легитимность правящей группировки и возможность поддержания статусного уровня для элиты. Последнее всегда связано с фискальным напряжением, военно-политическим успехом режима, а также возможностью поддержания монополии на легитимное насилие над подконтрольной территорией. В этом смысле фактор слабой заселенности (низкой плотности населения) может быть представлен как часть нагрузки на возможности поддержания статуса элит, в конечном итоге усугубляющая фискальное напряжение.

«Развитая самоорганизация» (сейчас можно сказать: «негосударственные структуры») традиционно прочно увязывается с развитым институтом частной собственности (формами не-условного держания значимых ресурсов). Частная инициатива порождает необходимость представительных форм власти, равно как и динамичные, ориентированные на инновации, способы ведения хозяйства. На этот фундамент может надстраиваться соответствующим образом ориентированный менталитет, тип антропологической модели, способ мотивации, и т.п.13 В самом общем смысле речь идет о развитии в обществе практик автономного держания значимых ресурсов (АДЗР). С ними связаны надежды на «эндогенный» вариант модернизации. Этому институту традиционно же противостоят практики условного держания значимых ресурсов (УДЗР): практики «служения», несения «повинности» связаны с признанием того обстоятельства, что значимые ресурсы субъектам взаимодействия не принадлежат, а предоставляются с условием выполнения соответствующих функций. Здесь можно вспомнить концепцию «власти-собственности» Р.Пайпса, «антиинститутов» В.М.Полтеровича и С.В.Циреля, «фискального либерализма» М.В.Курбатова, С.Н.Левина14, с которыми связывают В данном случае имеется в виду трехсекторное представление об обществе («население-элитагосударство»), выдвигаемая в рамках структурно-демографической концепции, нового направления теоретической социлогии.

А.С.Ахиезер говорит о двух типах цивилизации: традиционной и либеральной, и каждой соответствует своя управленческая культура. У А.Вишневского «власть денег» противопоставляется «власти земли». У Т.И.Заславской в е социальном механизме трансформации общественные группы различаются по их «реформистскому потенциалу». В любом из случаев (если только не следует апелляция к тому, что «так уж исторически сложилось»), имеется в виду необходимость для «органичной» модернизации наличия «среднего класса», частной инициативы, представительных форм власти и прочее в духе «умения ходить на двух ногах».

См.: Полтерович В.М. Трансплантация институтов // Экономическая наука современной России, 2001, № 3.; С.В.Цирель. «QWERTY-эффекты», "PATH DEPENDENCY" и закон Седова, или возможно ли выращивание устойчивых институтов в России / 20 лет исследования QWERTY-эффектов и зависимости от «механизм торможения» российской модернизации, а также воспроизводство известных инвариантов: авторитарной властной системы, редистрибутивной экономики, коллективистских (вариант: патерналистских) традиций населения. Следовательно, главный вопрос состоит в том, почему сектор АДЗР не получает существенного развития в обществах «неорганичной» модернизации.

Статусный уровень элит может поддерживаться путем инвестиций усилий этих элит как в институты АДЗР, так и в институты УДЗР. Так, например, при рассмотрении преимуществ голландских негоциантов над французскими исследователи поясняют, что во Франции была затруднена институциализация торгового класса, поскольку буржуа старался для своих детей приобрести титул и герб, т.е., нобилизироваться. В то время как в Голландии сыновьям ничего не оставалось, кроме как продолжать дело отца, приращивать капитал, который поэтому не уходил из торговли. Обычно дальше следует исторический нарратив, из которого становится ясно, почему женевский буржуа более институционализирован, чем парижский. «Так уж исторически сложилось». Однако что является переключателем инвестиционных усилий элиты? Наверняка это должны быть соображения, связанные с максимизацией выгоды и/или минимизацией ущерба. Речь должна идти об угрозе возможности поддержания статусного уровня элит. Такая угроза присутствует всегда, в самых простых случаях она связана с ростом численности элит (путем размножения и путем элитаризации претендентов), или с ростом требований к атрибутам элитарного статуса. Это ведет к фискальному напряжению существующего режима и к развилке инвестиционной активности элит: либо в УДЗР (негоцианты вкладывают капитал в титулы, поместья и пр.; разного рода «вольные» - казаки, инородцы

– стремятся стать «государевыми людишками»), либо в АДЗР («благородные»

превращаются в магнатов, вкладывая доходы в торговлю, т.е., выводя ресурсы из сектора условного держания; происходят попытки введения представительных форм правления, где должны быть представлены участники сектора АДЗР). Надо отметить, что само по себе фискальное напряжение может с одинаковым успехом толкать ситуацию как в один, так и в другой коридор. У правящей группировки всегда присутствует стремление воспользоваться мотивом «Вы пользуетесь нашим ресурсом на условиях несения повинности». В Московском государстве XVII века введение наемнических «полков нового строя» фактически закончилось их «испомещением» на землю на условиях несения службы – для казны это оказалось дешевле. В современной пореформенной России либеральные реформы, направленные на создание слоя независимых предпринимателей закончились их «фискальными контрактами» с местной администрацией, заставляющие вспомнить об «условном держании». В том же XVII веке государи Европы в своем противоборстве стремились использовать представителей торгового капитала именно как своих подданных (голландских финансистов, коммерческие предприятия Льежского епископства и т.п.). Точно так же фискальное напряжение может вызвать растущую зависимость политических режимов от участников сектора АДЗР (самый яркий пример: зависимость короля Испании Филиппа II от займов коммерческих банков). То обстоятельство, могут ли представители сектора АДЗР дать отпор такого рода активности правящей группировки, либо вовсе подчинить е себе, говорит как о сложившемся к данному моменту балансе сил, так и о том, какой вариант более предпочтителен для «держателей значимых ресурсов». Это соображение заставляет ввести в модель представление о доступе к накоплению ресурсов в рамках каждого из вариантов инвестиции усилий элит. Ведь именно такой доступ будет влиять на возможность поддержания статусного уровня элит. Надо сказать, что эта область в рамках ТМ полностью отдана на откуп культурологическому и социально-психологическому предшествующего развития // http://ecsocman.edu.ru/db/msg/208637.html; М.В.Курбатова, С.Н.Левин.

Преобладание иерархического типа взаимодействия власти и бизнеса как проявление зависимости от предшествующего развития // Там же.

подходам. Для АДЗР накопление значимых ресурсов связывается с частной инициативой, которая позволяет совершить качественный скачок в организации производства и распределения, т.е., заведомо выигрышно в сравнении с доступом к аккумуляции «от УДЗР», где процветают архаические практики принуждения как апелляции к «условному держанию». В таком случае мыслится единственный вариант объяснения, почему общества «псевдомодернизации» цепляются за архаику: в них сильны соответствующие традиции, морально-психологические установки и т.п. Новые ценности и мотивы еще недостаточно проникли в сознание населения – поэтому население не в состоянии осознать очевидные истины. Можно сказать, что фактор под названием «Опыт внешнего завоевания» работает на укрепление установок «условного держания» среди населения и элит, ориентируя последние (согласно «эффекту колеи», «габитусу», «социальному капиталу» и пр.) на активность в направлении «служения», клиентелизма, и всего что с ними связано. Фактор геокультурной изоляции – по сути дела, объяснение из той же серии: элиты и население ориентированы на воспроизводство неэффективных образцов оценивания и мотивации, ранее закрепленных. Видимо, эта область наименее поддается формализации и расширению модели.

Фактор «Вызова чужой модернизации» понимается вс-таки как преимущественно военная угроза, которую можно представить как «Угрозу монополии на легитимное насилие над подконтрольной территорией». Противодействовать ей может Военнополитический успех режима, проводимого правящей группой. Обычно он связан с удачными попытками заимствования новых методов организации военного дела, применяемых в рамках ойкумены. Существуют работы, посвященные значению таких заимствований, которые выливались в общественное переустройство, подчиняемое целям ведения вооруженной борьбы.15 Понятно, что военно-политический успех должен усиливать фискальное напряжение со всеми вытекающими для элит. Но также (и об этом знают историки) он может усиливать фактор доступа к аккумуляции ресурсов для обоих способов инвестиционной активности элит. В простейшем случае при распространении монополии на насилие режима на новые территории открываются возможности для расширения сектора УДЗР (как это произошло, например, с присоединением к Московскому государству Украины, Прибалтики). Это соображение подталкивает к необходимости расширения полученной модели в направлении объяснения военнополитического успеха как значимого фактора в переключении инвестиционной активности элит.

Получившаяся пока модель имеет следующий вид:

Так, в работе С. Нефедова описан процесс такого заимствования в Московском государстве, развернувшийся еще до воцарения Петра и приведший сперва к преобразованию налоговой системы, а затем и государственного аппарата в целом. Основная мысль работы заключается в том, что Россию не обошел и этот аспект общего процесса модернизации / См.: Нефедов С.А.

Первые шаги российской модернизации:

реформы середины XVII века // «Вопросы истории». 2004. № 4. С. 33-52.

В данной модели «модернизация» сокрыта в «Угрозе монополии на легитимное насилие»

(Вызов чужой модернизации), в «Военно-политическом успехе» (как преодолении вызова), а также в «Доступе к аккумуляции…» и «Инвестиционной активности…».

Легитимность правящей группировки означает сохранение такого режима, который воспроизводит конкретный вид социальной иерархии, где сиюминутным элитам гарантирован их статус и господство. «Доступ к аккумуляции…» задает способ, которым будет поддерживаться «Статусный уровень».

По сути дела, говоря о российской модернизации, обычно имеют в виду либо возможность поддержания «Статусного уровня» (заимствование более высоких «стандартов потребления», «стандартов политических свобод», что приводит заинтересованные группы к пониманию: «надо что-то менять»), либо «Угрозу монополии на легитимное насилие» (если верить базовой концепции российской истории, все «революции сверху» начинались с военного поражения или угрозы поражения). Однако военный аспект для ТМ – наименее разработанная тема, поскольку неявно предполагается, что война – аномальное состояние, и для описания действительной картины от нее следует абстрагироваться.16 Поскольку на данном этапе приемлемый уровень объяснения феномена «псевдомодернизации» не достигнут (непонятно, что является переключателем инвестиционной активности элит), то поиск скрытых сущностей должен быть продолжен.

Известно, что важная часть общего процесса модернизации, наряду с политическим и социальным «осовремениванием» - военная революция, начавшаяся раньше последних, и, по ряду оценок, во многом обусловившая их. Подозрение относительно того, что где-то здесь кроется переключатель инвестиционной активности элит, связано с тем, что участники раннеиндустриальной фазы модернизации почему-то оказываются и лидерами военного строительства.

Поскольку факторы успешного вовлечения обществ в процесс Великой военной революции XVI-XVIII вв. подробно рассмотрены в предыдущих докладах, здесь стоит кратко пояснить их выводы. Главное в достижении «военной непотопляемости»

политических режимов – организация «сквозного государства» (централизованного За исключением упомянутой выше статьи С.А.Нефедова.

подданства, обусловленного унифицированной фискальной системой, средствами поддержания общей идентичности и пр.). От чего зависит возможность такого мероприятия? Были выявлены два сравнительных типа режимов: для одних критически значимым стало геоэкономическое положение, а также сохранение монополии режима на практики принуждения (УДЗР); для других – геополитическое положение, а также поддержание монополии в заморской торговле (АДЗР). Ориентация на АДЗР должна позволить поддерживать монополию на заморскую торговлю – это означало необходимость вовлечения слабых УДЗР-режимов или периферии сильных УДЗРрежимов. Ориентация же на УДЗР должна позволить располагать хозяйственным сектором, вовлеченным в обменные операции АДЗР-режимов (т.е., использование слабых АДЗР-режимов или периферии сильных АДЗР-режимов). В том и другом случае участвующие политические режимы получили материальные и организационные возможности для проведения основных этапов военной революции (откуда следовала искомая гарантия монополии на легитимное насилие на подконтрольной территории).

Взаимное вовлечение типов социальной ориентации и создала саму возможность для военной революции.

Переключателем «траектории» модернизации является та или иная направленность инвестиционной активности элит – вс зависит от того, выполняются ли условия поддержания элитарного статуса. Вызовами здесь являются: разрастание элиты;

повышение стандартов элитарности; давление претендентов.

Кризис влечет реакцию правящей группировки, озабоченной угрозами потери монополии на организацию и координацию насильственных действий. Вызовы здесь: угроза утраты монополии на насилие. 17 Даже если речь идет о естественном разрастании элиты и ее давлении на средства поддержания статуса, вызовом это становится тогда, когда организуются параллельные режимы по наделению статусом, подчинению населения (религиозные секты, ереси и т.п., оформляющиеся в политические субъекты). Ответом является «мобилизация элит», проект разрастания военно-бюрократических структур, представляющих политический режим. Если это была угроза со стороны другого режима, то происходит поляризация сил; если это угроза со стороны центров влияния, рождающихся вследствие «давления претендентов» - то таким образом эти центры лишаются «актива». 18 Военная революция стала важнейшим для современности ответом на все вызовы политического режима.

Переход на траекторию АДЗР «колыбели» органичной (подлинной) модернизации – Англии – был результатом поражения военно-аристократической мобилизации (проекта подчинения Франции английской элитой в ходе Столетней войны 1337-1453гг.). Т.е., кризис деэлитаризации преодолен не был, и начался фракционный конфликт («Война Роз»

1455-1448гг.). Конфликт затих, уничтожив существенную часть аристократии, а главное – отпугнув от этого проекта большую часть претендентов на повышение статуса. Уже через два десятилетия возникает первое крупное коммерческое предприятие, которое превратится в клише-институт для повсеместного в Западной Европе перехода на траекторию АДЗР – Московская Компания (ставшая аналогом для более поздней ОстИндской). Для этого был привлечен к обеспечению торговой монополии удаленный периферийный политический режим (все ближние обменные операции были заняты Ганзой). В обмен московские цари получили канал для импорта технологий (вещей и специалистов) и саму эту возможность (стало на что обменивать), а также укрепление престижа (политический режим делается таковым в той мере, в какой к нему обращаются за гарантиями).

Извне или изнутри – неважно, до определенного времени этот вопрос вообще не имеет смысла.

«Актив», по словам Г.Павловского – это «публика, на которую возложен расчет». Это часть претендентов, ориентированных на определенный политический центр.

Обществом, долгое время совмещавшим две траектории, была Франция: наряду с ОстИндской кампанией там проводилась и мощнейшая военно-аристократическая мобилизация (к концу Тридцатилетней войны там была организована крупнейшая в мире трехсоттысячная «огнестрельная» армия). Результатом стало взрывообразное расширение слоя претендентов. Великая французская революция известна как буржуазная, однако ее можно также назвать «армейской»: в ходе революции численность армии, и без того крупнейшей, удвоилась (по сравнению с армией короля на пике численности – в 40-х гг.

XVIIIв.), хотя население выросло только на 20%. Надо учесть, что это была, по современным понятиям, «профессиональная» армия (т.е., как правило, рекрутируемые к мирной жизни уже больше не возвращались – для них это было бы «понижение статуса»).

Успех наполеоновской экспансии позволил содержать такую армию за счет «освобожденных» стран. Затем она, сильно сократившись численно, была разбита европейской коалицией.19 Русская революция демонстрирует иной сценарий: экспансия оказалась невозможной, и общество оказалось перед перспективой содержать «мобилизованную» элиту. Давление претендентов было здесь конвертировано в мощный слой государственных управленцев (УДЗР).

Т.е., «мобилизация элит» может остановить деэлитаризацию, втянуть в элиту претендентов. Но она же может создать еще более обширный слой претендентов, для которых затором станет сама прежняя система элитаризации. В этом случае рождаются проекты «деноблизации элит» (т.е., против «благородных»). Французская и Русская революции – как раз два ярких случая воплощения такого проекта.20 Здесь и там вторичое давление претендентов вызвало слом прежней системы элитаризации и взрывообразного разрастания массовой военизированной «элиты». Во Франции удалась ее экспансия и последующее поражение. В России – не удалась, поэтому последующий проект «laissez faire» провалился («красные командиры» не имели возможности превратиться в «нуворишей»-нэпманов). Т.е., кризис деэлитаризации не разрядился, просто потому что внешние противники были заведомо сильнее. Так произошло вследствие вторичности российской военно-технической организации (начиная с периода военной революции, в которой Россия заняла место УДЗР-участника). А это, в свою очередь, было вызвано соответствующей расположенностью России относительно тогдашних геополитических и геоэкономических центров.

Так в первом приближении выглядит уточненная модель влияния «первого» эшелона модернизации на «второй», в результате чего возникла колея «псевдомодернизации».

Дальнейшие шаги будут связаны с ее эмпирической проверкой.

По мнению исследователей, существенный компонент Французской революции – аграрное перенаселение, препятствующее межпоколенной передаче традиционных социальных ролей, вызывая взрыв возмущения «снизу». Однако без уже существующего проекта «мобилизации элит» это был бы бунт с попыткой создания параллельного политического центра (вроде тайпинов или пугачевского бунта).

// Подробнее см.:

У.Мак-Нил. В погоне за мощью. Технология, вооруженная сила и общество в XI-XX веках. М., 2008. С. 217Англия явно не пошла по такому сценарию: там дело ограничилось претензиями претендентов на




Похожие работы:

«СОДЕРЖАНИЕ Стр.1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ 4 1.1. Нормативные документы для разработки ООП по направлению 4 подготовки 1.2. Общая характеристика ООП 6 1.3. Миссия, цели и задачи ООП ВПО 7 1.4. Требования к абитуриенту 7 ХАРАКТЕРИСТИКА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ 2. 8 ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ВЫПУСКНИКА ПО НАПРАВЛЕНИЮ ПОДГОТОВКИ Область профессионально...»

«Утверждены приказом учреждения от 18.02.2015 №41 Правила формирования и оформления личного дела семьи, над которой установлен социальный патронаж в областном автономном учреждении социального обслуживания "Комплексный центр социального обслуживания населения Великого Новгоро...»

«В данных материалах подробно расписаны этапы написания выпускного итогового сочинения в 11 классе: Когда и что нужно делать, чтобы сочинение было правильно выстроено; • Как грамотно составить вступление и заключение; • Что делать для того, чтобы не сбиться с темы и не упустить...»

«1 Deux lettres provenant de l’Eveque Jozafat Ignacy Buhak (1758-1836) :Подборка 300/400 из двух писем Брестского Униатских церквей епископа Иосафата Булгака (1758-1836) Полесскому протопресвитеру Гавриилу Янковскому: 1) Епископ уведомляет о Высочайшем Маниф...»

«Приложение 1 Поймавшая Синюю птицу. Народная артистка СССР, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и государственных премий СССР – Наталия Ильинична Сац. "Меня часто спрашивают, как, когда у меня появилось чувство неодолимой потребности отдать все свои силы, опыт, любовь...»

«Национальная библиотека Республики Карелия Национальный ансамбль песни и танца "Кантеле" Список литературы Составитель Т.В. Терпугова Петрозаводск Национальный ансамбль песни и танца "Кантеле" 03 Б 799 Большая советская энциклопедия : [в 50 т.]. Т. 20. Кандидат Кинескоп / Н.Н. Аничков и др. ; гл. ред. Б.А. Введенский. 2-е изд. – М....»

«Руководство по эксплуатации SmartWatch 3 SWR50 Содержание Начало работы Введение Обзор Зарядка Включение и выключение Настройка SmartWatch 3 Основы Использование сенсорного экрана Выключение и включение подсветки экрана Главный экран Карточки Просмотр значк...»

«Приложеніе къ № 29-му Тамбов. ЕоаріВд. за 1918 г. "гкятжія гя агі^ЖсГ^дл*!! н ну;ю л -(/)( I" і іи "гхнлшьая "нч/ )Я а^іітгл /н'!Т‘ Ео вскпесяесвм, В с к п е с я е н й и ъ г ы о оровщнтоъ ы о о р о в щ н ш м Крлоъ Ахеикпм Т м о с и ъиШ п им, цр иилм, ріпсооъ а б в к м а к ъ е­ ке, мнсые и ш о...»

«Ямайка Памятка для туристов Расстояния от км лететь Столица Монтего-Бей Кингстон. Москва 9812 20:40 (с пересадкой в Европе) Язык Очо-Риос 108 (2 ч. на машине) английский, местный сленг. Раневей-Бей 80 (1 ч. 20 мин. на машине) Негрил 80 (1 ч. 20 мин. на машине) Население У...»

«СОВЕТ ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО КОДИФИКАЦИИ И СОВЕРШЕНСТВОВАНИЮ ГРАЖДАНСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА 103132, Москва, ул. Ильинка, д. 8 Телефон: 606-36-39, факс: 606-36-57 Проект рекомендован Президиумом Совета к опубликованию в целях обсуждения (протокол № 3 от 18 марта...»

«ОТЧЕТ ПРОЕКТЫ ЭРРА ПО СОТРУДНИЧЕСТВУ МЕЖДУ ЧЛЕНАМИ Ad Hoc проект по сотрудничеству между членами Региональной Проект: ассоциации органов регулирования энергетики (ЭРРА) Комиссия по регулированию общественных услуг Республики Армения (PSRC) и Комиссия по регулированию общественных услуг Организации: Латвии (PUC) Елена Бабоян, главный специалист депа...»

«РОССИЙСКО-АРМЯНСКИЙ (СЛАВЯНСКИЙ) ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Составлена в соответствии с УТВЕРЖДАЮ: государственными требованиями к минимуму Директор института содержания и уровню подготовки выпускников по указанным направлениям и Алаврдян Л.А. Положением РАУ "О порядке разработки и...»

«Около тюрьмы омельченко е. л., пэллот дж. (ред.). (2015). около тюрьмы: женские сети поддержки заключенных. спб.: алетейя. 240 с. (качественные методы в социальных исследованиях). isbn 978-5-906792-16-7 Ксения Аверкиева Кандидат географических наук, научный сотрудник Института гео...»

«Содержание стр 1. Ввод и вывод числовых данных. Оператор 3 присваивания.2. Целочисленная арифметика 7 3. Условный оператор 8 4. Оператор цикла с параметром. 15 5. Оператор цикла с условием. 20 6. Вложенные циклы. 27 7. Символьные строки. 28 8. Одномерные массивы. 32 9. Двумерные массивы...»









 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.