WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

«с7?. сЪ. сВслиъ&о. С.-ПЕТЕРБУРГЪ. 1905. РУССКІЯ Р Ъ Ч И. ПОЛНОЕ СОБРАІІІЕ ЪГЪ В. Л. В Е Л И Ч К О. Т О М Ъ ВТОРОЙ. Сг» —о ©О ...»

-- [ Страница 1 ] --

с7?.

сЪ. сВслиъ&о.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

1905.

РУССКІЯ Р Ъ Ч И.

ПОЛНОЕ СОБРАІІІЕ ЪГЪ

В. Л. В Е Л И Ч К О.

Т О М Ъ ВТОРОЙ.

Сг»

—о

©О

Изданіе М. Д. Муретовой.

* ( Б и б л и о т е к а ) •*)

С.-ПЕТЕРБУ РГЪ.

ІОо.

Г С Д РТЕ Н Я Т П ГА І.

О У АС В Н А И О Р ФЯ

Т—Т——-——г- ••, ' • ОГЛАВЛБНІЕ

ВТОРОГО ТОМА.

Вмсто преднсловія 1"—V

Р у с с к і я р ч и (1—277):

1. Интересное время 1

2. Отвлеченный и живой человкъ •.... 20

3. Врагь общественной нравственности 57

4. Какъ длаютъ голову 67

5. Духовная сущность и свобода писателя 79

6. Самоуправление и самодятельность 112

7. Вопросъ о рабочихъ 151

8. Инородцы и окраины 170

9. Роковой вопросъ 197

10. Сіонизмъ 228

11. Исходъ П5

Статьи и замтки (281—346):

1. Прославленіе преподобнаго Серафима, старца Саровскаго 281

2. Царь въ Саров 283

3. Державная забота о церкви 285 X. Державный слова 288

5. Высочайшій манифест, 26 Февраля 1903 г 295

6. 19 Февраля. 298 7. ІІо поводу безпорядковъ (Отрицателыіыя стороны нашей жизни).. 300

8. Письмо изъ Полтавской губерніи 310

9. Къ разговорамъ въ уздныхъ комитетахъ 316 "

10. Дворянское и земское дло 328

11. Земское дло • 334.

12. Пониженіе земскаго ценза 338



13. Объеднненіе деревенскіиъинтересовь 339

14. Мелкій кредитъ 342

15. Страхованіе тружениковь • ЗІ4 ВМЪСТО ПРЕДИСЛОВІЯ.

Не услышимъ побдной трубы,— Но зато не ув

–  –  –

Написать книгу о Россіи было завтной, сокровеннйшей мечтою Василія Львовича. Любовь къ родин, стихійная жажда всесторонияго изученія родной страны зародилась въ его душ съ первыхъ дней сколько-нибудь сознательной жизни и непрестанно росла до минуты безвременной смерти. В ъ чудотворную силу искренняго, вдумчиваго печатнаго слова онъ врилъ свято и донесъ до конца эту вру живую, сквозь сутолоку и жгучія разочарованія своей нелегкой жизни. Трудно сказать, въ какую пору мысль о серіозной книг, посвященной главн ы м и насущнйшимъ явленіямъ и недугамъ родной общественности, опредленно сложилась у В. Л. Величко, но уже въ самомъ начал девяностыхъ годовъ, въ разгар увлеченія поэзіей, сулившей ему заманчивый успхъ, онъ иногда говорилъ о такой книг съ близкими его сердцу людьми (Н. С. Лсковымъ, Владиміромъ Соловьевымъ и др.) и, видимо, готовился къ ней, какъ упорно продОлжалъ готовиться и потомъ, во время поглощающей публицистической страды.

Самые тяжкіе и неожиданные удары судьбы не могли оторвать его, хотя бы на время, отъ всесильно овлаIV — двшей имъ идеи, и, наиротивъ, именно въ эти минуты Василій Львовичъ особенно любовно льнулъ къ ней душою, черпалъ изъ этого живого источника духовную бодрость.

Когда сраженный въ неравной борьб со всяческою неправдою, внезапно и грубо оторванный отъ завтной работы, которой онъ посвятилъ свои лучшія силы, полуразоренный и больной, Величко, несся съ бшеною скоростью въ непроглядную бурную ночь на 1-ое Января 1900 г. по Военно-грузинской дорог изъ Тифлиса во Владикавказъ, чтобы поспть во время въ Петербурга, сиасти отъ темной интриги хоть доброе имя,—онъ оживленно длился со своимъ спутникомъ планомъ задуманной книги и подготовительныхъ къ ней работъ. Не замчая ни воя снжной мятели, ни явной опасности на перевал, чуть не сплошь испещренномъ красными флагами—предвестниками грозящихъ заваловъ—забывая и горе, и тяжкую обиду, русскій писатель весь ушелъ въ мечту о Россіи, о преданномъ ей служеніи...

И въ послдующіе недолгіе годы, всякій разъ, какъ судьба, съ необычайно последовательною жестокостью отнимала у Василія Львовича самое для него дорогое благо—возможность безпрепятственно высказываться въ печати—онъ находилъ утшеніе и силу опять-таки исключительно въ начатомъ труд.

Редактируя «Русскій Встникъ», невольно отвлекаемый часто непосильной, удручающей работой и порывистостью чередующихся событій, лишенный возможности вести «Русскія рчи» въ задуманномъ первоначально стройномъ послдовательномъ порядк, разрабатывать глубже и научне нкоторые вопросы, Василій Львовичъ все же смотрлъ на этотъ рядъ статей и на нкоторыя замтки во «Внугреннемъ Обозрніи», какъ на немаловажный матеріалъ для будущей книги, и часто говорилъ:

—«Тутъ многое пригодится, пойдетъ почти цликомь; надо будетъ только пересмотрть эти главы, значительно пополнить. Боже, Боже, сколько еще дла впереди, сколько дорогого, родного дла! Успть бы только, хватило бы силъ!»

Этотъ вщій страхъ, что судьба не дастъ высказать все надуманное, внести цликомъ свою посильную духовную лепту въ родную сокровищницу, преслдовалъ В. Л. Величко и на одр болзни, оставался до минуты смерти его главною заботою, мучительнйшимъ страданіемъ. Объ этомъ были его послднія, замирающія слова м. г. м.

Интересное время.

–  –  –

Въ недобрую минуту это можно сказать, боле или мене, о всякомъ временя, потому что всегда найдется достаточно данныхъ для приведенія впечатлительнаго, нервнаго человка въ непріятное состояніе.

Многіе охотно примняютъ приведенное двустишіе къ нашимъ днямъ, глядя на докучный сумбуръ, довольно явно царящій въ умахъ нашей интеллигенціи и проникающій отчасти даже въ низшіе общественные слои. Признаться откровенно, и мн случалось вторить такимъ неутшительнымъ сужденіямъ; большой вины тутъ нтъ, ибо никому не возбраняется быть нервнымъ, а современная наша общественная жизнь, въ итог, духовному успокоенію мало содйствуетъ...

Но на безнадежномъ вывод раздраженнаго поэта окончательно остановиться нельзя, когда есть на лицо и иные признаки, а именно признаки серіознаго обновленія и культурнаго подъема, хотя не очень распространенные и наглядные, но тмъ не мене въ дйствигельности существующее и чреватые значительными послдствіями.

При вид этихъ признаковъ, я прихожу къ глубочайшему убжденію, что бывали, конечно, времена боле яркія, ВЛ Ч О ЕИК. 1 о но даішо не было времени боле интереснаго. Спшу оговориться, что н а ш е время представляетъ особенный интересъ только для внимательнаго наблюдателя жизни, а не для т х ъ, кто лишь подавленъ ея сумбуромъ и склоненъ поддаваться мрачной лни или брюзжанію, подъ предлогомъ гражданской скорби, чтобы тмъ не совсмъ искренно оправдывать свою «славянскую непроизводительность».

— Помилуйте, молъ, ну что можно длать въ наши дни, к о г д а.. и т. д.

Многіе возразить, конечно, что тридцать-сорокъ лтъ тому назадъ время было гораздо интереснее: эпоха великихъ реФормъ, періодъ ломки, еозиданія, подъема общественнаго пульса и температуры, расцвтъ надеждъ, поступательное движеніе во в с х ъ областяхъ жизни и мысли и Т. II.

Они будутъ неправы, ибо интересъ во всемъ этомъ б ы л ъ для изслдователя, отличающаго плоды отъ корней, преимущественно вншній.

Это б ы л ъ взрывъ результатовъ, причины которыхъ не только теперь, но и тогда были многимъ ясны:

прививка н пересадка западно-европейскихъ нонятій, Формъ и учрежденій на мало-подготовленную русскую почву.

В ъ ломк для культурнаго человка ничего особенно интереснаго нтъ: это вещь простая и всегда немножко грубая;

при торопливой ломк креднаго и отжившаго всегда р а з р у шается что-нибудь полезное и жизнеспособное. Ломающіе всегда хотятъ отличиться, изъ побжденій прямолинейнопринцииіальныхъ, а также и н е и з б ж н ы х ъ соображеній личной выгоды или тщеславія.

Насажденіе, созиданіе,—вогь прекрасныя вещи, когда он происходятъ вдумчиво, серіозно: не въ силу отвлеченныхъ теорій и не въ вид экспериментовъ надъ живою человческою средою, а на основ всесторонняго знакомства с ъ нею, разумной любви къ ней и того національнаго чутья, которое иногда, за отсутствіемъ документальныхъ д а н н ы х ъ, служить надежнымъ нробнымъ камнемъ для проектируемыхъ мроиріятій.

Такого рода созидательная работа въ міровой исторіи всгрчается весьма рдко въ высоко-культурныхъ странахъ, въ которыхъ общественность всесторонне разработана. Но и по отношенію къ государствамъ, столь благополучнымъ, современные серіозные знатоки общественной психологіи находлтъ, что такъ называемый «великія» пли коренныя реформы, рзко мняющія жизненный складъ, суть мры противо-соціалышя и опасныя, подобно тмъ «дошадинымъ» средствамъ, отъ которыхъ умираютъ отдльные люди, попадая въ руки слишкомъ ршительныхъ эскулаиовъ. Живая, а не воображаемая, жизнь создается постепенно—и постепенно же должны отмирающія Формы замняться другими; при этомъ надо помнить, что есть формы и учреждения глубочайше- органнческія, посягательство на которыя влечетъ за собою смерть юсцдарственнаю или общесшвеннаю организма.





Среди духовно-крупыыхъ реФорматоровъ шестидесятыхъ годовъ были и такіе, которые надлежащею вдумчивостью не всегда обладали, вслдствіе чего творчество ихъ порою носило характеръ отчасти «переводный» или компилятивный: одни добросовстно и съ пламенною врою въ свое дло подчинились западнымъ теоріямъ, другіе—классовымъ инстинктамъ, третьи—желанію отличиться передъ начальствомъ и печатью домашней и зарубежной, которой, кстати сказать, побаивалось и само начальство.

Поздъ съ этими господами сталь на рельсы, раздались звонки, свистки—и дло двинулось но намченнымъ шаблонами..

Картина была во многихъ отношеніяхъ трогательная, поразительная—и неправъ покойный Щербина, назвавъ эти лихорадочные дни «комическимъ временемъ»: въ искреннихъ ошибкахъ бывалъ истинный трагизмъ, а, кром того, осталось отъ тхъ дней и цнное наслдіе, которое долго еще будетъ благомъ для родины.

Но оригинальныхъ оттнковъ во всемъ этомъ было немного. Съ точки зрнія коренньиъ созидателыіыхъ идей, картина была любопытна вначал, а потомъ столь же мало интересна, какъ романъ, окончаніе котораго заране косвенно предсказывается самимъ авторомъ, желающимъ подслужиться мод: если принято заканчивать сліяніемъ сердецъ въ законномъ брак,—то такъ оно и будетъ: если, какъ въ шестидесятые годи, бракъ считается нелпымъ стсненіемъ и оскорбленіемъ памяти нашего предка-орангутанга, то героиня _ 4 _ романа, будь она даже супругою сановника, неиремнно убж п т ъ съ какимъ нибудь лохматымъ господиномъ южнаго типа...

Характерною и предршаюіцею многія подробности чертою указаннаго яркаго времени являлось то, что, при многихъ проектахъ, мечтаніяхъ и даже мрахъ, имлся въ виду несуцествующій отвлеченный человкъ, искусственно выдвинутый и воцарившійся въ умахъ нсколькихъ поколній.

Н а ш е время гораздо интересне, прежде всего потому, что на высотахъ современной западно-европейской Ф И Л О С О Ф С К О Й И научной мысли, у которой наша интеллигенция ПОСТОЯННО проситъ указаній, сравнительно недавно ироизошелъ серіозный иереворотъ въ воззрніяхъ на общественную психологію и основы государственной науки. Отвлеченный человкъ сданъ въ архивъ. Не только доказана неопровержимыми данными несостоятельность теорій, трупамъ которыхъ е щ е покорна наша россійская интеллигенція, но и разоблачены т шуллерскіе пріемы, которыми, при довольно сходныхъ съ нами условіяхъ, на Запад стараются поддерживать господство этихъ теорій разные дльцы, привыкшіе черпать въ нихъ политическую силу и обильный кормъ.

Покуда наука и жизнь еще не опровергли этихъ теорій и не внесли серіозныхъ поправокъ въ устарлыя нын Формулы, среди ревнителей того, что оказалось заблужденіемъ, и заграницей и у насъ, были несомннно люди духовновысокіе, искренніе и прямые. Они служили тому, что считали истиною. Теперь б ы такіе люди призадумались и не закрыли бы глазъ на живые Факты и вскіе доводы. Дльцы—статья иная: они сознательно лгутъ и поддерживаютъ ложь, пока это имъ выгодно, пока это даетъ имъ престижъ, вліяніе и деньги.

Многіе и з ъ россійскнхъ жрецовъ отвергаемаго наукою кумира, казавшіся еще сравнительно недавно апостолами правды, народнаго блага и прогресса, опиравшіеся на яркіе и популярные въ ту пору н а у ч н ы е авторитеты,—нын иначе не могутъ быть названы, какъ ослпшими Фанатиками или ханжами омертвелаго культа. Да, большинство именно ханжами, потому что имъ приходится теперь замалчивать науку, знаніемъ которой они продолжаютъ кичиться, и усиливать до крайности свою партійную цензуру; не то,—вдь, упаси Боже, кто нибудь —5— разоблачить п х ъ Фарисейство и докажетъ, что ихъ мнимый «либералпзмъ» есть не всегда безкорыстное служеніе инородческой буржазіи, а мнимая забота о народ—стремленіе подорвать государственную силу, во исполненіе з а р у б е ж н ы х ъ приказаній, пли ради удовлетворенія классовыхъ аппетитовъ, не имющихъ ничего обща го с ъ любовью къ народу.

И цензура этихъ ревнителей «свободы» далеко оставляетъ з а собою недомысліе т х ъ временъ, когда у насъ воспрещались въ поваренной книг «цыплята на вольномъ духу»; она превосходитт. жестокость темныхъ дней, когда в ъ романскихъ странахъ людей науки инквизиторы сажали въ подземелья.

В ъ программу этой, не только оборонительной, но и наступательной цензуры входятъ и «заговоръ молчанія», и недостойныя клеветы противъ личности людей, д е р з а ю щ и х ъ мыслить самостоятельно, и втаптываніе въ грязь нкоторыхъ т а к и х ъ созидательныхъ понятій, какъ національная идея, приверженность къ исторически-сложившемуся государственному строю, релпгіозное міросозерцаніе и др.

Вс средства б ы в а ю т ъ хороши, чтобы только утаить шило въ мшк, а оно т о р ч и т ъ — и публика начинаетъ его замчать.

Появленіе Максима Горькаго есть до извстной степени логическое послдствіе Фарисейства, ханженства его духовныхъ родителей, покровителей и трубачей. Ему, к а к ъ человку боле непосредственному, падоли эти улыбающіеся авгуры, эти калхасы мнимаго прогресса и дйствигельнаго разложенія, драпирующіеся въ гуманитарныя тоги. Онъ в ы ш е л ъ на улицу, да и брякнулъ все, о чемъ они умалчивали или говорили намеками. Мало сказать «брякнулъ»: заплъ цлую «пснь торжествующей... разнузданности»...

Голосъ свжій, зычный, не б е з ъ искреннихъ н о т ъ — и хотя пснь не очень приличная, но успхъ она имла оглу»

шительный и понравилась даже многимъ и з ъ т х ъ, для кого реальное торжество разнузданныхъ инстинктовъ явилось бы в ъ соціальномъ отношеніи «третьимъ пунктомъ». Это у н а с ъ въ Россіи давно уже т а к ъ сложилось, подъ вліяніемъ неиереваренныхъ западныхъ теорій: многіе радостно и да?ке злорадно иотираютъ руки, когда кто нибудь рубить тотъ сукъ, я а коГ) — торомъ они сидятъ и о крпости котораго обязаны заботиться!..

Такое, немножко лакейское, злорадство вытекаетъ, вроятно, и з ъ инстивктввнаго сознанія, что болтовня останется болтовнёю и ничего рокового въ СФер двадцатаго числа не произойдетъ. Отчего ж е не побаловаться этими «ісіеез зпЪегзіез с о т т е арегдпа (іе т о г а і е », — к а к ъ говорилъ Щ е д р н н ъ.

У с п х ъ Максима Горькаго, при всемъ убожеств его идей, объясняется именно тмъ, что онъ, подобно своимъ циничн ы м ъ героямъ-босякамъ, безцеремонно изложилъ истинное исповданіе той среды, которая его возвеличила.

Это уже шагъ впередъ, подобно тому, к а к ъ сыпь на больномъ тл, облегчающая діагнозъ болзни, есть шагъ впередъ въ положеніи паціента.

Бкоторые обыватели съ пылкпмъ воображеніемъ считаютъ названнаго «пророка» Фатально-могучимъ «буревстникомъ» и находятъ, что русскій строй пережпваегъ болзнь смертельную.

Это мрачное заключеніе кажется мн преувеличеннымъ. Спору нтъ: болзнь серіозная, но исходъ ея—вт. рукахъ врачей и, отчасти, самого больного. Н у ж е п ъ строго-обдуманный, послдовательный режимъ, нкоторая діэта и, главное, хорошее пишите п свгьжги воздцхъ. При т а к и х ъ условіяхъ мене опасны случайности, который, впрочемъ, вообще мепе опасны государствамъ и народамъ, нежели отдльнымъ лицамъ.

Повторяю:

конечно, необходимо посеріозне думать о гигіен и леченіи больного,—на Бога надяться, а сампмъ не плошать!..

Апостолъ босячества, какъ прорвавшійся нарывъ извстнаго міросозерцанія, сослужить свою службу тмъ, что господамъ Фарисеямъ той ж е школы н и въ какую благообразную тогу драпироваться у ж е не придется. Лучшая часть общества имъ у ж е не иовритъ и мода на нихъ пройдетъ. Пройдетъ мода и на откровенное босячество: въ маленькихъ дозахъ оно, пожалуй, даже интересно, но если до безчувствія,—такъ покорно благодарпмъ! Цинизмъ порождаетъ тошноту и нравственную реакцію.

Маститый А. М.

Жемчужниковъ, вроятно, не предвидлъ вырожденія прогрессивнаго Фарисейства въ откровенное босячество, когда сказалъ по другому поводу:

Возможно маску снять; зачмь свиміть рубашку?!

Наше общество, включая сюда молодежь, если е щ е не переростаетъ своихъ гипнотизеровъ и мистиФикаторовъ, то, во всякомъ случа, проявляетъ нкоторую склонность избавиться отъ устарлаго выдохшагося гипноза. То здсь, то тамъ, приходится слышать рчи, выходящія и з ъ рамокъ и программы недавно полновластнаго либерализма. Одинъ изъ главныхъ, и въ послднее время наиболе настойчиво выдвигаемыхъ пунктовъ этого буржуазнаго исповданія, уродующій и компрометируюгаій всю его программу,—а именно, подчинение русскихъ племенных* интересовъ и національнаго достоинства аппетитам* западныхъ капиталистовъ и стремленіямъ враждебнообособляющихся россіііскихь инородцевъ—этотъ нунктъ оспаривается все боле открыто, и притомъ не ретроградами, не консерваторами, а д а ж е людьми, склонными покуда исполнять остальныя требованія упомянутой программы. Это честные, но робко и непоследовательно мыслящіе, люди, не ршаюгціеся отстать отъ знакомаго берега и пойти путемъ самостоятельн ы м и Если живость ума, темпераментъ или жизнеиныя явленія заставятъ и х ъ вдуматься въ эту программу, то ея зданіе почти цликомъ рухнетъ въ и х ъ глазахъ.

Нкоторыя и з ъ составных!» частей либеральной программы, несомннпо почтенныя, созидательныя и душеполезный, войдутъ, конечно, какт строительный матеріалъ, въ новую постройку воззрній и жизненной практики. Врядъ-ли можно, напримръ, отрицать справедливость равенства в с х ъ предъ судомъ, или необходимость заботиться, прежде всего, о нужд а х ъ народной массы, благополучіе которой составляешь силу государства; врядъ-лн можно отрицать необходимость нросвщенія народа, или предпочтительность, въ области духовной, творчески - нравственнаго воздйствія, а не матеріальнаго...

И людямъ противоположнаго направленія, борющимся теперь с ъ заблужденіями отживающаго либерализма, иридется заговорить по иному, отказаться о т ъ нкоторыхъ крайностей, д а ю щ и х ъ силу... только и х ъ противниками Строго говоря, понятія «либерализма», «консерватизма» п тому подобный этикетки уже отживаютъ; он искажены, отмнены, полуразрушены жизненною практикою. У крайнихъ даже консерваторовъ чаще всего встрчаетсн широчайшая —8— терпимость, т. е.

либерализмъ въ идеальномъ смысл слова, а у крайнихъ либераловъ—деспотезмъ и черты рьянаго сыщика, доносящаго на своихъ противниковъ на три фронта:

и и х ъ собратьямъ, и «либеральному судилищу», и начальству. Съ другой стороны, игнорированіе жизни и приверженность къ устарлымъ аргументамъ у нкоторыхъ людей первой категоріи, по своимъ послдствіямъ, можетъ быть названо «блымъ нигилизмомъ»; а прогрессисты мнимые, заматерлые на своихъ шаблонахъ, отстаивая то, что наука отвергла,— являются истинными ретроградами.

Настоятельно нужна переоцнка ценностей... Переворотъ въ воззрніяхъ неизбженъ. Если-бы Н. С. І с к о в ъ теперь написалъ «Смхъ и горе», то оно вышло бы гораздо пикантне, чмъ двадцать лтъ назадъ: ужъ больно много людей «не на своихъ мстахъ и не при своемъ дл». Добросов естные, самостоятельные взгляды не могутъ окаменть и нуждаются въ развитіи, въ постоянныхъ поправкахъ, сообразовашіыхъ с ъ живою правдою.

Я лично на себ испыталъ такой радикальный переворотъ, подъ вліяніемъ ряда яркихъ, вопіющихъ фактовъ, воочію доказаншихъ мн и несостоятельность и глубокую безнравственность именно приведеннаго главнаго пункта, буржуазнолиберальнаго исгювданія. Мн довелось видть на кавказской окраин, какъ плутократическая армянская стачка, захвативъ въ свои руки вс жизненныя силы цлаго края, не исключая совсти многихъ представителей служилой интеллигенціи, орудовала всмп эаповдями либерализма для того, чтобы совершать и прикрывать самыя безчеловчныя, самыя противообщественныя дянія. Выборное начало служило незаконному нреобладанію и неправому стяжанію аршнскихъ богачей; формально-правовой порядокъ—успхамъ, опять-таки, представителей этого изворотливаго народца, съ которыми на поприщ судебной казуистики не могутъ сопернпчать сыны племенъ боле наивныхъ и благородныхъ, въ томъ числ русскіе.

Отсутствіе пскренно-продуманнаго національнаго ньправленія въ экономической политик повлекло за собою матеріальное закабаленіе, опять-таки, даже представителей «господствующей» народности, которая, для блага самихъ же кавказскихъ туземневъ, должна бы занимать въ кра достойное, авторитетное положеніе. Куда ни глянь—везд было то ж е самое, какъ результата отвлеченной, нежизненной программы, проникшей не только въ наше общественное сознаніе, но и въ складъ нашихъ учрежденій. Мучительно до нестерпимости было глядть на неизъяснимыя, бросающія тнь на наши правящіе классы, страданія русскихъ простолюдиновъ, погибавшихъ и отъ безпомощности въ гяжелыхъ естественныхъ условіахъ, и отъ нестроенія мстныхъ длъ, и отъ сатанинской безчеловчности враждебно-вліягельныхъ инородцевъ, порою безпрепятственно къ нимъ примнявшейся. Эпопеи духоборческая и переселенческая таковы въ своихъ подробностяхъ, что свидтелямъ хоть нкоторыхъ эпизодовъ нельзя вспоминать о нихъ безъ суеврнаго ужаса.

Любому русскому «интеллигенту», заучившему на школьной скамь рядъ теоретичныхъ воззрній, не оправдываемыхъ жизнью, полезно-бы поближе присмотрться къ тому, что совершается въ этомъ кра. При малйшей склонности къ добросовстному, самостоятельному мышленію, онъ сперва будетъ испуганъ и возмущенъ, а потомъ взглянетъ на указанныя явленія, какъ на пробный камень, неопровержимо доказывающій нелпость или неискренность шаблонно-либеральной программы.

Но вотъ, что особенно типично: всякій разъ, когда приходилось разоблачать наглядными Фактами т или иныя дрянныя стороны мстной жизни,—это вызывало яростнйшія нападки со стороны наиболе извстныхъ представителей современной либеральной печати. Этими послдними наглядно проявлялось чувство совершенно одинаковаго достоинства съ чувствомъ дореформенныхъ взяточниковъ, готовыхъ уточить въ ложк воды всякаго, кто откроетъ т или иныя темныя шашни. Очевидно, эти люди «не при своемъ дл» состоятъ!

Какая то принцшііальность нехорошей тайны! Мн вначал прямо не врилось, что такое явленіе возможно; я приписывалъ его недоразумнію, клевет, устно и письменно выясннлъ нкоторымъ, лично знакомымъ, ревнителямъ «правъ человка» истинное положеніе вещей; иоказывалъ имъ характерныя письма духоборовъ, русскихъ простолюдиновъ, накоиедъ, даже туземцевъ, пригнетеиныхъ мстною инородческою плутократіей; ссылался на Факты, офиціально констатированные лучшими представителями русской власти.

Помимо всякихъ лпчныхъ соображений, которыя при настояідей убжденности роли не играютъ,—разгорлась во мн до крайности принцнніальная любознательность. На одноч чагпк всовъ—реальный народный страданія, нздвательство надъ закономъ, нравственностью, культурой; на другой—приверженность къ программ, которая опровергается и наукою и жизнью. Что перевситъ? Неужели факты, наглядные, безспорные, не имютъ силы убжденія?..

Оказалось, что не имютъ. И здсь, какъ и въ другихъ сферахъ жизни, противъ неискренности и ханжества какіе угодно факты безснльны! Тутъ властвуютъ и ложное самолюбіе и слпое партійное букводство, и, въ единичныхъ случахъ, побужденін, гораздо мене извннптелышя, выясняющія, почему упомянутый пунктъ занялъ такое преобладающее вначеніе въ программ россійскаго либерализма...

Люди, передъ которыми развертывалась во всхъ неприглядныхъ деталяхъ картина, бгло здсь очерченная, не могли не понять, что упомянутая неискренность коренилась и въ несостоятельности самой программы, и въ нравственно-гражданскомъ уровн ея ревнителей, о которыхъ пришлось сказать:—«Эге! голубчики, такъ вотъ вы каковы!..»

К ъ такому выводу, незамтно для самой себя, подъ вліяніемъ мало-мальски серіознаго столкновепія съ живыми явленіями дйствнтельностн, приходптъ постепенно вся добросовстно-мыслящая часть русскаго общества. Шаблонныя теоріи отпадаютъ, постепенно шелушатся при буднпчпыхъ спокойныхъ условіяхъ, а при вид народныхъ страданій нереворотъ вт» челов Ьк с ъ сердцемъ совершается мучительнобыстро и рзко: либерализмъ безъ пародолюбія и съ непременною уступкою всего національно-завтнаго,—да это банкирскін, гешеФтмахерскій либерализмъ, а не ревность о «правахъ человка»! Что намъ до отвлечепнаго человка,— когда живому нашему соплеменнику и брату надо помочь исполнить долгъ духовно-развитого гражданина?! Отойдите, — 11 — книжники и фарисеи! Переоцнку цнностей! Отбросить надо истрепавшіііся, разлагающійся хламъ!..

Но безъ Формулъ, безъ программъ, никакое мыслящее общество не иожетъ и не должно обходиться.

Какова же будетъ формула, которая взамнъ отжившей дастъ боле честный отвтъ на запросы действительности, залечить рапы прогалыхъ скорбей п ошибокъ, сольетъ различные общественные слон въ дружную семью, во имя блага родины и р е а л ы ш х ъ правъ живого человка?

Заране начертать ее трудно, такъ какъ она е щ е въ період зачатіп для большей части нашего образованнаго общества. Несомннно одно: что органически - составною, созидающею частью ея должна быть и будетъ струя русской самобытности, стромленіе къ угірочепію и рпзвитію н а ш и х ъ исконныхъ творческихъ началъ. Это подтверждается многими знаменательными признаками. Это—явлепіе, представляющее глубочайшій философскій, научный и жизненный ннтересъ.— главный интересъ нашего времени, такъ какъ рчь пдетъ о коренной перемн цлаго міросозерцанія.

Это—явлепіе, по жизненнымъ послдстг.іямъ свопмъ, приблизительно равноценное преобразованіямъ временъ Петра Великаго, положившим!» начало необходимому намъ культурному слбиженію съ Западомъ и нашему міровому политическому могуществу. Начинающаяся теперь націонализація русской мысли и жизни должна быть прпзнана такимъ же шагомъ впередъ. какъ упомянутыя преобразованія, ибо она является признакомъ здороваго органическаго своенін полезныхъ намъ началъ, сообразовапнаго со свойствами нашей самобытности; при разумной работ придется отбросить только лишнее, протпворчащее нашпмъ нсконнымъ устоямъ и творческим!. началамъ.

Люди, паиболе врные этпмъ началамъ, пламенные и чуткіе,—наши славянофилы,—давно у ж е повели работу въ желанномъ направленіи; трудъ ихъ своевременно сдлалъ свое дло, оздоровляюшимъ образомъ повліявъ п на часть нашего образованнаго общества, и даже, отчасти, на степень жизненностп нашего законодательнаго развитія.

Но, такъ или иначе, преобладающая) значепія они не — 12 — получили, такъ какъ и наша гуманитарная наука, и большая часть вліятельной печати, и общественные кружки находились и досел находятся во власти устарлаго нын подражательпаго западническаго направленія; устарлаго потому, что, какъ выше сказано, на Запад и серіозная наука и жизнь уже вступили на иной, боле разумный путь.

Мы такъ привыкли за триста лгъ безъ особеннаго разбора заимствовать многое у западной Европы, что невольно, по поводу замчаемаго теперь подъема націоналыіыхъ чувствъ, возникает!, вопросъ: не заимствуемъ-ли мы и теперь это теченіе у кого-либо изъ сосдей, хотя бы, напримръ, у германцевъ, зашедшихъ по птому пути, пожалуй, даже слишкомъ далеко?

На этотъ вопросъ, къ счастью, приходится отвтить отрицательно. Если были и бываютъ по этой части заимствованія, то исключительно въ рдкихъ крайнихъ и не всегда искреннпхъ проявленіяхъ русскаго націонализма, напоминающаго въ такихъ случаяхъ прусское «юнкерство»; иногда, при полной искренности и благородств побужденій, нкоторое «западничество» консервативнаго націонализма выражается въ примси узко-сословныхъ или узко-полицейскихъ (въ стил Лоренца фонъ-ІПтейна) воззрній на нашу государственность.

Истинно-творческій подъемъ русской національной идеи слдуетъ признать явленіемъ естественнымъ, результатомъ не только непосредственно вызвавшпхъ его отдльныхъ событій, но и государственнаго созрванія нашего въ широкомъ историческомъ смысл этого слова.

Воплощеніемъ нашей зрлостн и духовной силы явился Ц а р ь Александрт. III, внценосный провозвЬстникъ и ревнитель русской національной идеи. Завтъ Его выполняется и преемственно-державными трудами и свободнымъ творчествомъ той части русскаго общества, которая оказалась на высот этого призванія.

Такъ какъ никакое серіозное національное движеиіе немыслимо безъ исторической школы въ широкомъ творческомъ значеніи этого слова, то въ память безвременно угасшаго Самодержца возникло «Общество ревнителей русскаго историческаго просвщенія». Неторопливо, безъ рекламы и шума, — 13 — но неуклонно выполняетъ оно свою благородную задачу, распространяя знаніе исторіи и любовь к ъ русскому завтному прошлому въ правящихъ классахъ, и давая народной масс здоровое патріотическое чтеніе.

Затмъ, слишкомъ годъ тому назадъ, возникло и с ъ чрезвычайною быстротою разрослось своеобразное «Русское Собраніе»; не взирая на крайне расплывчатую Формулу коренныхъ статей устава и на единичныя слабый попытки истолковывать и примнять эту Формулу способами, неполезными съ точки эрнія сосредоточенія русскихъ духовныхъ силъ,—молодое общество успло у ж е зарекомендовать себя, к а к ъ органъ трезваго русскаго самосознанія, свободный отъ мелкаго политиканства и увлеченія пустыми фразами, склонный къ добросовстной спокойной работ.

Въ Харьков, но почину профессора Вязигпна. возникъ небольшой журналъ «Мирный Трудъ», вокругъ котораго группируются ревнители національной идеи. Въ Москв кружокъ націоналистовъ. съ г. Герасимовымъ во-глав, нздаетъ весьма интересные сборники, дышащіе любовью къ русскому длу. Надо надяться, что эти благія начннанія разовьются.

Быстрый у с п х ъ обоихъ вышеназванныхъ обществъ объясняется прежде всего тЬмъ, что вопросъ н а з р л ъ — и многимъ рачрозненнымъ русскимъ людямъ, думавшимъ родную думу, достаточно было только найти ж е л а н н ы е очаги, чтобы б р о с ш ь с а к ъ нимъ отогрвать н а б о л в ш у ю душу, истомленную долгимъ безвременьемъ и насильственно навязанною ложью протпвонадіональныхъ программъ. На р а з н ы х ъ окраинахъ, гд с ъ особенною остротою чувствуется несостоятельность э т и х ъ послднихъ, и сознается необходимость углубить и утвердить русскую идею, силу и престижъ,—раздались восторженнопривтные голоса, п сердца забились радостною надеждой.

Движеніе это, повторяю, создано самою ж и з н ь ю — и потому неизбжно разростетсл въ мощный всепобждающій потокъ:

это Антей, стремящійса прикоснуться къ родной почв и предчувствующей свою будущую силу.

Отъ людей, не нримкнувшихъ е щ е къ этому теченію, но и не возражающих!, цликомъ противъ него, приходится слышать иногда такое сужденіе:

— 14 — « — Ну, хорошо-съ! Пусть развивается русское самосознаніе на окраинахъ, гд у нашего народнаго дла несомненно есть сплоченные, организованные враги! Эго можно понять;

с ъ натяжкой можно допустить то же самое по отношенію къ нашему космополитическому Петербургу. Но помилосердуйте, разв въ какой шібудь Тульской или Смоленской губерніи не преобладаюгъ русскіе люди? Въ какомъ «обращеніи» или «обрусніи» они е щ е нуждаются? Чего имъ достигать?»

В ъ отвтъ на это можно спросить, въ свою очередь:

— А разв эти безспорно-русскіе люди, образованные по-заморскому въ н а ш и х ъ университетах 1 !» туляки, калужане, смоленцы и т. д., по складу мыслей своихъ близки къ народной сред? Разв и х ъ культурная работа,—общественная, казенно-служебная и частная,—приносить г.с т ж и в ы е нлоды, какіе она принесла-бы, если-бы эти дятели были усовершенствованными типичными представителями русскаго племени, а не полуиностранцами или, просто, безпочвеннымп «интеллигентами»?

Не бываетъ-ли случаевъ, когда эти люди, сами по-себ, б ы т ь можетъ, внолн достойные, подвергаютъ народную массу экспериментамъ, въ силу своихъ отвлеченныхъ взглядовъ, и причиняютъ ей ненужныя стсненія и даже огорченія? Смотритъ-ли на н и х ъ пародъ, какъ на ближайшихъ своихъ прос в щ е н н ы х ъ друзей и надежныхъ руководителей? Наконецъ, въ случаяхъ, когда происходятъ столкновенія иитересовъ между ними и крестьянами, то разршаются-лн эти столкновенія такъ, чтобы духовная связь р а з н ы х ъ элементовъ родной Россіи оставалась по существу врпою нашимъ историческим!. земскимъ завтамъ, нерушимо-благородною, сердечною?

Старая Формальная связь, основанная на принужденіи с ъ натріархальнымъ огтнкомъ, реформою Царя - Освободи геля расторгнута; и слава Богу: крестьянинъ, кормилецъ Земли Русской, сталъ полноиравнымъ гражданиномъ! Но значигъ-ли это, что онъ уже не нуждается в ъ постоянной культурной помощи образованныхъ нравящихъ классовъ? Или, какъ думаютъ нкоторые доктринеры, п р а в я щ и х ъ классовъ вовсе не нужно, а н у ж н ы только избирательные ящики и ш а р ы, при — 15 — чемъ шары пьянаго сапожника и трезваго мыслителя должны пмть одинаковую цнность? Но существуетъ ли въ мір хоть одинъ дйствительно-культурный народъ, которому достаточно состоять и з ъ однихъ только крестьянъ, а не нужно никакой умственной аристократіи. поддерживаемой и внешними условіями и традиціями. чтобъ эту высокую роль выполнять свободно и с ъ достоинствомъ?!....

Разв теперь не нужна связь на новыхъ, боле высокихъ началахъ между этими членами единой семьи? Можетъ ли достойно жить великая нація, жизненныя силы которой разрознены или враждебны между собою? Создать такую добровольную связь трудне, чмъ принудительную! Т у т ь есть надъ чмъ призадуматься, есть надъ чмъ поработать!

Такой работы, положимъ, сдлано много, и притомъ людьми по-своему искренно народолюбпвыми,—между прочимъ, и сердечно-чистыми учениками фарисеевъ либерализма. Но можно ли отрицать, что ихъ труды зачастую носили отпечатокъ односторонности, генденцій разрознивающихъ, а не созидателыю-объединяющихъ русскую жизнь?! Разв не было цлой категоріи выборныхъ мировыхъ судей, ршавшихъ дло въ пользу крестьянина, даже когда правъ не онъ, а номщикъ? Положимъ, изъ среды с ъ другимъ наиравленіемъ потомъ выдвигались иногда земскіе начальники, склонные поддерживать барина. И то и другое не желательно, не нужно, является результатомъ и факторомъ пагубной розни во взглядахъ и жизни! Куда не глянь,—всюду наросла эта рознь!

Разв мало было приговоровъ общихъ судебныхъ установленій, извращающихъ народный взглядъ на нравосудіе? Разв мало, наконецъ, безночвенная интеллигеиція вообще вносила нелпой смуты въ помстную жизнь и обывательское сознаніе.

Почва для этой смуты была готова, такъ какъ еще не зажили раны оть произведеннаго реформами разрыва органическихъ частей русскаго строя. Новому полноправному гражданину сразу мудрено было отдлаться огъ жгучихъ воспоминаній рабства, о которыхъ съ такою проникновенною христіанскою любовью говорить Тютчевъ:

«Но старые, гни.іыя раны, Рубцы насіиіи и обидъ, — 16 — Раст.інье душъ и пустота, Что гложетъ мъ и въ сердц ноеть...

Кто ихъ излечить, кто прикроегь?

Ты, риза чистая Христа!..»

Увы! наиболе шумная и энергичная часть нашей интеллигенціи, во имя отвлеченныхъ, иногда даже отвлеченно-благородныхъ, но мертворожденныхъ теорій,—отрекалась отъ живой помощи Христа,—и это иредъ лицомъ наивно-врующаго народа, и въ такой историческій моментъ, когда только на этой основіь, освящающей благоденственное и мирное житіе, можно было созидать циь новыхъ отношеній?! Что могъ думать народъ о н и х ъ, о самомъ себ, о положеніи вещей въ Россіи, о новомъ пути, открывавшемся предъ ш ш ъ ? Свои права онъ созналъ довольно быстро, подъ вліяніемъ самозванн ы х ъ учителей и собственнаго инстинкта; но такъ ли быстро и глубоко созналъ онъ отвчающія имъ обязанности, являющаяся единственнымъ серіознымъ прпзнакомъ истиннаго гражданскаго роста? Событія послднихъ дней даютъ неутешительный огвтъ на этотъ серіозный вопросъ....

Такъ или иначе, ни одинъ добросовстный наблюдатель русской жизни не станетъ спорить нротивъ того, что для установленія нормальной и плодотворной связи между разрубленными реформой частями русскаго національнаго организма, нужна вдумчивая систематическая работа, вдохновленная беззавтною любовью къ родин. Нужны, стало быть, очаги, гд бы сосредоточивались и разросталнсь эти чувства и разрабатывались эти спаситедьныя мысли. Вдь ничто не делается само собою, ничто не дается даромъ; да и не прочно то, что дается даромъ....

Во внутреннемъ духовно-національномъ подъем, а не въ окраинной борьб, заключается сущность нашей задачи и главный смыслъ культурнаго патріотнзма. Окраинная борьба до пзвстной степени непзбжна и необходима, но для русскаго достоинства важно и для дла полезно, чтобъ она велась во всеоружіи благороднаго національнаго самосознанія.

а не посредствомъ вспышекъ чисто-зоологическаго патріотизма, иногда неумреннаго и даже неискренняго. При лучшихъ условіяхъ, эти порывистыя вспышки, иногда несомннно вызываемыя горькою необходимостью, приносить сравнительно малую долю пользы, свидетельствуя попутно о томъ, что русски! центръ, небогатый возвьшіеннымъ самосознаніемъ, шлетъ на окраины людей, ве стоящихъ на высот своего созидательнаго и воспитательнаго въ государственномъ смысл призванія.

Общій подъемъ самоотвержепнаго, вдумчиваго патріотизма, дружная работа общества рука-объ-руку съ правительствомъ, безъ доктринерской вражды или холопскаго Фрондированія по отношенію къ представителям!, и систем государственнаго дла,—вотъ, что нужно теперь нашей родин, вотъ, что долженъ ей дать, и непременно дастъ подъемъ національнаго самосознанія.

Конечно, неизбжны при этомъ и борьба воззрнііі, и недоразумнія, и ошибки,—но главное теченіе должно направиться по этому руслу. Въ наши дни живется тяжело именно потому, что это течевіе не вошло еще. въ должную силу.

Либерализмъ не удовлетворяегь никого, топчется на мст, все боле отставая отъ жизни; устарлая мстами аргументація консерватизма требуетъ обновленія; босячество и иныя Формы общественной анархіи имютъ успхъ не какъ направленіе, а скоре, какъ наркотическое развлечете общества, тоскующаго именно отъ отсутствія опредленныхъ творческихъ идеаловъ.

У каждаго времени есть своя общественная гармонія, свой синтезъ, своя равнодйствующая борющихся теченій и воздйствій, по которой при нормальныхъ условіяхъ должепъ проходить путь обществен наго развитія... Въ наростающій новый синтезъ, надо полагать, войдетъ все жизнеспособное и цнное изъ двухъ противоположныхъ программъ. устарлыя Формулы и даже названія которыхъ отойдутъ въ область исторіи.

Говоря серьезно о подъем національнаго самосознанія, нельзя не имть въ виду мнній двухъ замчательныхъ русскихъ умовъ: К. Н. Леонтьева и Вл. С. Соловьева. Первый, какъ убжденный консерваторъ и государственникъ, опасался неумреннаго національнаго подъема, грозящаго, по его мнвыячко.

л щ — 18 — нію, прорывомъ цлостной государственной гармоніи; второй, какъ ревнитель нравственно-религіозиой идеи, признававшій за государствомъ высокое воспитательное значеніе, опасался возведепія національной идеи въ культъ языческій, съ прорывомъ тхъ нравственныхъ нормъ, въ которыхъ государство должно черпать силу и усматривать свою общечеловческую цль.

Это—опасенія, которыя необходимо имть въ виду при обсужденіи вопроса о границахъ уравновшенной національной идеи. Своевременно придется вернуться к ъ боле подробному обсужденію приведенных!, взглядовъ; покуда же достаточно отмтить, что оба носители этихъ взглядовъ были, тмъ не мене, пламенными русскими патріотами, каждый на свой ладъ. Очевидно, голосъ природы былъ сильне умозаключеній, и силою вещей въ нихъ было достигнуто совмщеніе того, что казалось имъ несовмстимымъ.

Даже если допустить, что эти мыслители правы съ точки зрнія общественной психологіи,—если, дйствительно, въ подъем національнаго самосознанія есть опасная оборотная сторона медали, то все-же вопросъ объ этомъ новомъ теченіи является главнымъ вопросомъ нашихъ дней, подлежащимъ возможно-боле продуманному ршенію.

Онъ поднятъ не случайно; правда, и все, что происходить у нашихъ западныхъ сосдей, и окраинныя дла и делишки наши подняли и обострили интересъ къ нему; но первопричиною и кореннымъ возбудителемъ его приходится признать всю совокупность явленій русской жизни за три столтія, въ особенности за X I X вкъ. Тутъ дйствуетъ начало стпхійное, котораго остановить нельзя, а можно лишь отчасти регулировать.

У многихъ русскихъ людей это сгихійное начало находится еще въ період безсознательномъ и въ противорчіи с ъ тми взглядами, которые они исповдуютъ, такъ сказать, машинально, подъ вліяніемъ плохо поставленной школы, тенденціозной печати и поверхностныхъ разговоровъ съ многочисленными представителями шаблонныхъ теорій. Поэтому необходимо обоснованіе самой законности, научной и жизненной цнностп даннаго вопроса.

— 19 — Блаженной памяти славянофилы трудились надъ нимъ, частью с ъ большей или меньшей наглядностью заимствуя аргументацію и даже идеи у западныхъ писателей (напримръ, Н. Я. Данилевскш—у Р ю к к е р т а ), частью черпая ото чутьемъ въ стихійныхъ началахъ русско-славянской народной сокровищницы. Какъ сказано выше, они не имли ршаюцаго у с п х а, — б ы т ь можетъ, потому, что общественное развитіе быстро шло у насъ по иному пути.

Р а з ъ отвергнутыя Формулы и показавшаяся неубедительною, хотя-бы самая стройная аргументація, обыкновенно пол у ч а ю т ъ печальное паслдіе въ вид неразумнаго предубжденія противъ ннхъ со стороны послдующихъ иоколній.

Кром того, с ъ одной стороны, на Запад за послдніе года обоснованіе національной идеи стало на значительно боле твердую теоретическую и практическую почву,—и многое, бывшее при славяноФилахъ предметомъ спора, п ы п уже спору едва-ли подлежитъ; с ъ другой стороны, и русская жизнь дала рядъ весьма ц н н ы х ъ указаній, которыми удобне воспользоваться, не стсняясь рамками прежнихъ націоналистнческихъ Формулъ. Въ виду изложеннаго, мн не придется въ с л д у ю щ и х ъ главахъ этого труда часто прибгать къ помощи т х ъ незабвенныхъ дятелей, которымъ русское общество обязано неугасимостью національнаго самосознанія. П р а к тически важне теперь изслдованіе наросшихъ с ъ того времени новыхъ данныхъ.

Н е беру на себя емлости всесторонняго раэршенія ноднимаего здсь насущнаго вопроса: пусть это сдлаютъ заиравскіе у ч е н ы е, свтила общественной н а у к и, — е с л и, какъ я надюсь, найдутся среди н а ш и х ъ у ч е н ы х ъ люди, не утратившіе русскаго національнаго чувства во всей его полнот и творческой сил. Одно это чувство и заставляетъ меня взяться нын за перо. Дай Богъ хотя-бы правильно поставить поднимаемый вопросъ, хотя-бы вызвать сознательное къ нему сочувствіе!...

— 20 —

Отвлеченный и живой человкъ.

Какой бы ни возникъ серіозный, крупный вопросъ в ъ жизни любого изъ европейскихъ народовъ,—можно быть вполн увреннымъ, что смлая попытка разршить его прежде всего длается во Франціи, въ этомъ горнил геніальной мысли, яркаго творчества и самоотверженнаго стремленія к ъ истин, въ этомъ нервномъ чувствилищ людской собирательной личности. Сходство многихъ чертъ племенной и общественной нсихологш р у с с к и х ъ и французовъ и долгое воздйствіе этихъ послднихъ на наше общество,—все это побуждаетъ меня, при обсужденіи указаннаго въ заглавіи вопроса, воспользоваться данными французскаго опыта для «русскихъ рчей».

В ъ первой Февральской к н и ж к «Кепе сіея сіеах т о п б е з »

за 1901 годъ, извстиый Французскій кригикъ и публицистъ виконтъ Е. М. Вогюэ затронулъ въ стать «Аи аепіі сГип зіёсіе» (На порог вка) весьма существенный для всего современнаго человчества, и въ частности для родины автора, вопросъ о еоотношепги между космополитизмомъ и націонализмомъ.

П о справедливому замчанію почтеннаго академика, потомки Адама встрчаютъ ныншній новый вкъ гораздо мене спокойно, чмъ прежнія поколнія. М ы нервны, мы не безъ основанія мнительны, подобно Филиппу III, предчувствовавшему свою кончину. Покуда рчь е щ е не о кончин, но будущее несомннно чревато грозными загадками. Самая запутанная и громаднйшая задача, которую предстоигъ разр е ш и т ь наступившему вку,—это К О Н Ф Л И К Т Ъ между космополитизмомъ и націонализмомъ. Авторъ с п ш и т ъ оговориться, что употребляетъ оба термина не въ ходячемъ партійномъ и х ъ примненіи и толкованіп, ибо, по его мннію, политика— самая неточная изъ всхъ наукъ и превеликая мастерица уродовать слова, который н у ж н ы ей не столько к а к ъ средства для точнаго опредленія понятій, сколько какъ метательные снаряды.

Вогюэ сравниваешь наше время съ періодомъ распаденія Римской имперіи, когда потомки квиритовъ должны были чувствовать то-же, что нын современные націоналисты. Со времени того великаго кризиса, вопросъ никогда еще т а к ъ не обострялся, какъ теперь. В ъ средніе вка широкое лоно христіанства и Феодальная идея замняли или устраняли націонализмъ. Эпоха возрожденія имла также значеніе нивелирующее. Національное чувство стало опредляться лишь с ъ образованіемъ большихъ современныхъ государствъ, а развилось и обострилось оно благодаря частымъ войнамъ. Религіозныя войны X V I вка привели къ обособленно англичанина, германца, испанца, итальянца и др. Вопреки утверждение космополитовъ, с ч и т а ю щ и х ъ свое ученіе прогрессивным!», Воіюэ совершенно справедливо отмгьчаетъ отсутствие постоянном соотноиіенія между успхами цивилизаціи и ростомъ космополитическаю сближепія народовъ; это послднее въ X V I I и X V I I I вв. идетъ наглядно на-убыль. Тогдашнее вліяніе Французскихъ нравовъ и идей на остальныя народности и страны не можетъ быть названо побдою космополитизма, т а к ъ какъ этотъ послдній обусловливается взаимностью воздйствій. Воздйствіе же одностороннее сопряжено всегда с ъ немалымъ вредомъ, с ъ ломкою естественныхъ Формь жизни и непріятнымъ гнтомъ. Примръ такого явленія авторъ видитъ въ воздйствіп петровскихъ реФормъ на Роесію, до послдняго времени ироявляющагося въ нравственномъ и бытовомъ раздвоеніи.

Французская революція въ конц X V I I I вка, въ иорыв метаФизическаго увлеченія, пзобрла отвлеченшю чсловпна и д о ' того отреклась отъ иониманія действительности, что въ программу ея вошло даже отрицаніе того религіознаго источника, и з ъ котораго непосредственно вытекли т а к ъ называемое «великіе принципы». Возставшіе «освободители человечества»

стали штыками вводить въ Европ новый космополитизмъ и вызвали невиданную дотол реакцію національнаго чувства. Авторъ справедливо приписываешь такой неожиданный результата именно тому, что въ наступательномъ космополитизм поднялась мутная волна жестокой «животности»; Н а полеонъ обобралъ и обагрилъ кровью всю Европу, которой, конечно, не могла прійтись но вкусу подобная «проповдь свободы». В ъ рукахъ проповдниковъ измнились смена—и скоро на дл показались всходы паціональной идеи, окрасившей собою весь прошедшій вкъ.

Наука, имвшая претензію сближать народы, весьма усердно послужила именно обособленно тхъ, кого мнимо-«либеральное» вмшательство Франціи заставило познать и отстаивать свою самобытность. Археологи, ФИЛОЛОГИ, историки, благосклонные критики и т. д. усердно послужили національной иде, даже на Балканскомъ полуостров, гд дотол были, по мннію г. Вогюэ, народы б е з ъ исторіи. Объединяются Италія и Германія,—первыя при непосредственной помощи Франціи, вторая—благодаря слабости ея сопротивленія. Въ Австріи націоналызые вопросы довольно давно уже отодвигаютъ на десятый планъ все п р о ч е е.,..

Правда, другія науки (преимущественно точныя) и и х ъ плоды.—развитіе техники, промышленности, путей сообщенія, методовъ труда, городскія удовольствія, нравы и о б ы ч а и, — все это вливаетъ широкую струю космополитизма въ жизнь крунныхъ европейскихъ центровъ. П а р и ж ъ во время последней выставки напоминалъ собою древнііі Р и м ъ на з а к а т могущества, но только новйшее смшеніе языковъ было е щ е гораздо богаче, пестре и шумне. Но все это далеко еще не предршаетъ. но мннію Вогюэ, побды космополитизма; и еслп его представители, стригущіе человческое стадо, возлагаютъ преувеличенный надежды на успхп нивелирующпхъ теченій, то они напрасно забываютъ, что каждому серіозному приливу космополитизма соотвтствуетъ естественно-прогестующій взрывъ національной идеи. Примръ событій, послдовавшихъ за первой Французской революціей в ъ Европ, весьма поучителенъ. Да и въ настоящую минуту стоить призадуматься и надъ героической борьбой Трансвааля и надъ гордіевымъ узломъ далеко не разршенныхъ китайс к и х ъ осложненій.

По мннію автора, націонализмъ и космополитизмъ—принципы между собою непримиримо враждебные,—и неизвстно, — 23 — который и з ъ н и х ъ побдигь въ борьб. Двадцатый в к ъ будешь иосвященъ, главнымъ образомъ, этой борьб, которая въ частности у ж е весьма болзненно отражается на современной Французской жизни. Франція встрепенулась, испугалась, увидвъ, что ее задаютъ посторонніе элементы, что она отстаетъ отъ сосдей въ отношеніи расоваго роста и экономическаго прогресса. Она чувствуешь, что горе ей, если она утратить главную силу созиданін и самозащиты,—свое націоняльное нравственное единство.

Проявленіе инстинкта самосохраненін началось съ п/юшекціонзма, ростъ котораго, по мннію г. Вогюэ, неизбжно будешь ограниченъ насущными требоваиіями самоіі ж е экономической жизни. З а т м ъ испуганными Французскими патріотамп была замчена склонность перенимать иностранныя произведенія, идеи и Формы, могущая, по и х ъ мннію, обезличить даже Французскую литературу и искусство. Стремленіе отстоять «латинскій генііі» выразилось, между нрочимъ, въ демонстраціяхъ противъ вагнеровскихъ оперъ. Г. Вогюэ справедливо осуждаешь рзкость такой реакціи, указываешь, что Франція во дни литературнаго расцвта не боялась заимствовать чужое, и находить, что надо избгать лишь механическаго воспріятія вншнихъ духовныхъ даровъ, а необходимо стремиться къ и х ъ усвоенію, т. е. къ претворенію и х ъ въ продукты національнаго творчества. Усвоеніе есть нризнакъ здороваго, смлаго организма.

Космополитизмъ и націонализмъ—факты, вліяюіціе на практическую ж и з н ь, — и с ъ ними нельзя не считаться. По мннію Вогюэ, надо, по возможности, произвести между ними «разверстаніе угодій». Во имя цивилизаціи и идеи всечеловчества, слдуетъ любезно принимать въ своемъ дом заруб е ж н ы х ъ гостей, но не слдуетъ иодозрительнымъ гостямъ давать ключи отъ своего дома. С ъ этой точки зрнія зарубежное господство надъ клеточками р а з н ы х ъ частей организма Франціи, или отраслями ея управленія, нельзя не признать ужаснымъ. Этотъ Фактъ, быть можетъ, преувеличивается встревоженными націоналистами, но напрасно космополиты стараются вовсе отрицать его, относить къ области злостныхъ выдмокъ или призраковъ. Врядъ-ли одинъ призракъ могъ — 2і — бы такъ взбудоражить цлую страну, затронуть ея насущнйшіе интересы. Неврно и указаніе космополитовъ на то, что Франція не встревожена. Если тревога еще не вызвала серіознаго протеста противъ указанпаго гнета, и если этотъ прот е с т а н а ш е л ъ себ сравнительно не очень серіозное выраженіе въ парламентскихъ голосованіяхъ, выборахъ и т. д.,— т а к ъ это потому, что избирательное начало есть нчго несовершенное, рутинное, зависящее отъ причинъ с л у ч а й н ы х ъ и неосмысленныхъ; прежде всего, к ъ стыду для всякаго народоправства, орудіемъ выборовъ являются деньги. Смутное неудовольствіе, однако, стихійно ростетъ и является все боле яркимъ показателемъ того, что Франція впдитъ хозяйничанье космополитической камарильи, и ч а ш а національнаго терннія все наполняется.

Космополиты возразягъ, что стованія эти неосновательны:

кто способне и искусне,—тому, молъ, и книги въ руки.

Г. Вогюэ на это правильно отвчаетъ, что общество цлой страны не есть школьный классъ, въ которомъ награждаютъ лучшихъ учениковъ', общество—нчто боле сложное; основньія права ею членовъ истекаютъ пзъ иного источника. Пусть англичанинъ или нмецъ искусне меня во многомъ: я приз н а ю его превосходство въ огдльныхъ спеціальныхъ отрас л я х ъ и предоставлю проявить его, но не дамъ вытснить себя съ родной земли, на которую я имю особыя неотъемлемыя права, ибо она состоишь изъ праха многихъ поколній моихъ предковъ. Вотъ гдгь самый центръ тяжести вопроса.

У націонализма есть и Философское обоснованіе: онъ съ успхомъ можетъ противопоставить правамъ разума реальны я права безсознательно творческаго гтстгінкта. Если въ прошломъ вк поклонялись разуму, анализу и критпк, то в ъ конц вка Ф И Л О С О Ф Ы всхъ странъ воздали особый почетъ безсознательному творчеству, усмотрли въ инстиикт истинный источникъ силы, запасъ живучести расъ. По всему видно, что это воззрніе подтверждается жизнью.

Въ заключеніе г. Вогюэ рекомендуетъ правигелямъ своей страны не закрывать глаза на реальные ф а к т ы и считаться с ъ ихъ послдсгвіями, ярко проявляющимися не только во Франціи, но и въ другихъ странахъ. Онъ отмчаетъ, что — 25 — подъемъ націонализма повсемстенъ и потому надлежитъ смотрть на него, какъ на общее, а не единичное или случайное явленіе. Будугцимъ правителямъ Французскаго народа предстоитъ задача, т р е б у ю щ а я большого чувства мры или вкуса, вообще свойственнаго ф р а н ц у з а м ъ. — и потому задача осуществимая: искусно лавировать между подводными камнями двухъ крайностей, умть сочетать гостеприимство по отношенію къ иностранцамъ и справедливость къ маленькимъ инородпескимъ группамъ, съ незыблемым* принципомъ, въ силу котораго а ключи отъ французскаго дома» должны находиться въ безусловно надежныхъ родныхъ рукахъ.

Статья виконта Вогюэ написана красиво, тактично и... немножко поверхностно. По поводу нея вспоминается т е з и с ъ академика изъ романа Додэ: Ь'асас1етіе еаі ип заіоп. Г. Вогюэ говорить, какъ въ салон, или въ академіи, предпочитая ставить вопросъ, нежели разршагь его, предиочитая удовлетвориться бглымъ намекомъ, нежели утомить свою раздушенную аудиторію. Многое приходится читать у него между строкъ.

Е щ е больше заставляетъ читать между строкъ сама жизнь, выдвигающая разбираемый вопросъ въ Формахъ з ы б к и х ъ и еще не внолн отчетливыхъ, оставляющихъ значительный просторъ и анализу, и чутью. Почтенному академику спасибо за то, что онъ счелъ умстнымъ заговорить на эти темы, но къ его интереснымъ соображеніямъ можно и н у ж н о добавить весьма многое.

2.

Весьма любопытно то, что даже такой умный писатель, какъ виконтъ Вогюэ, ставитъ націоналпзмъ и космополитизмъ на одну доску, к а к ъ понятія боле или мене равпоцкныя и, съ точки зрнія науки, равпоправныя, достунныя общему масштабу. М о ж е т ъ быть, почтенный академикъ въ д у ш и смотритъ на дло иначе, но о н ъ не подчеркиулъ существенной генетической разницы между обоими понятіями. Это необходимо сдлать.

Націонализмъ — ф а к т ъ по преимуществу естественный, корней котораго надо искать въ психо-физической ирирод — 26 — человческихъ группъ, именуемыхъ расами. Онъ плодъ того инстинкта, который существуетъ и будетъ существовать, пока не переведутся на земл живые организмы. Трудно себ представить такія объединительныя теченія, моды и условія жизни, которыя-бы могли стереть глубокія черты этого, по одной изъ основъ своихъ, зоолошческаю патриотизма человческихъ племенъ.

Космополитизмъ, какъ плодъ не истинкта, а мысли и чувства, есть явленіе преимущественно искусственное, производное: недаромі. самое яркое выраженіе его совпало с ъ изобртеніемъ несуществующего и не могущаго существовать отвлеченною человка. Космополитизмъ слдуетъ признать, конечно, лишь преимущественно, а не безусловно искусственным^ такъ какъ однимъ изъ факторовъ его является свойственная боле или мене всмъ людямъ мечта о единомъ человчеств,—доброе гюбужденіе, которое тоже отчасти, но только отчасти, можно назвать естественнымъ. Въ природ, вдь, не одна борьба, но и симнатія, и симбіозъ. Но последнее—все-таки представляетъ собою нкотораго рода роскошь или духовный дессертъ, а дессертомъ сытъ не будешь.

Непонимапіе истинной природы и предловъ вліянія космополитизма и націонализма, не взирая на очевидные успхи послдняго въ X I X вк.—почти повальное въ нашемъ современномъ обществ. Реальные факты говорятъ одно, а человческіе мозги продолжаютъ твердить крпко заученный урокъ изъ стараго учебника, плодъ долгихъ идеологическнхъ заблужденій. У этихъ заблужденій есть своя исторія,—весьма интересный эпизодъ изъ общей исторін соціально-политическихъ парадоксовъ.

Вскор по изобртеніи пороха и пушекъ, сдлавшихъ феодальныя твердыни значительно мене неприступными, усилилась въ Западной Европ королевская власть, опиравшаяся вдобавокъ на противовсъ, который оказывали феодаламъ буржуазные, городскіе классы населенія. Подъ вліяніемъ этого, тогда возникла безусловно-неврная. но оправдывавшаяся тогдашними обстоятельствами мысль, что государство есть механизмъ. Эта мысль нашла себ философское выраженіе и сильно упрочилась задолго еще до Французской революціи — 27 — конца X V I I I вка, которую она даже отчасти вызвала.

Въ силу неисправимой склонности человчества к ъ парадоксамъ, въ X I X вк эта мысль была поддержана обособившеюся естественной наукой, которая свела все къ какому-то машинальному развптію матеріи, сама ограничила и поле своихъ изслдованій и богатство своихъ выводовъ.

Настоящее естествознаніе, не закрывающее глаза на реальные факты, должно было бы авторитетно поддержать и національную идею и многое другое, не исключая даже религіи '), а между тмъ наука, столько шумвшая о своей независимости отъ какихъ-бы то ни было «предразсудковъ и суеврій», склонила свои знамена нередъ противонаучнымъ и противофилософскимъ суевріемъ позитивизма и подала руку механической теоріи. Эта послдняя, въ сущности, царитъ досел и въ законахъ многихъ странъ, и въ печати, и въ жизни, то въ Форм добросовстнаго диллетантскаго непониманія, то въ вид лукавыхъ оговорокъ, ради цлей, не имющ и х ъ ничего общаго с ъ исканіемъ истины.

Казалось бы, что можетъ быть нелпе? Если отдіьльный еловіькъ признается за организмъ съ живыми психо-физіологическими функціями, то почему объединенная происхожденіемъ и расовыми чертами большая группа людей считается, ни съ того, ни съ сего, механизмом&? Новйшіе труды по общественной психологіи иредставляютъ сплошной и яркоталантливый нротестъ прогивъ такого заблужденія: они наглядно выясняютъ, что и племя, и народъ, и государство, и даже отд/ьлыіын, ярко-окрагиенныя бытовыми условиями группы людей—суть живые организмы, жизнь которыхъ нормируется особыми естественными и духовными законами.

Ипполитъ Тэнъ, въ одной книг, написанной значительно ране его геніальныхъ историческихъ трудовъ, проводить, между прочимъ, неврный и впослдствіи имъ же отринутый взглядъ: онъ говорить, что мозгъ новорожден наго человка похожъ на блый листъ бумаги, на которомъ жизнь (воспитан!^, среда, случайный встрчи и т. д.) наппшетъ свои 1 Фламмаріонъ основательно замяаегь, что лишь малое энаніе отдаляетъ отъ Нога, а великое—ирнближаетъ къ богонознанію.

— 28 — буквы. Неврность такого взгляда доказывается цлымъ рядомъ строго-научныхъ сочпненій о наслдственности не только физической, но и духовной. Эту наслдственность легко проврить каждому наблюдательному человку на практик.

Наслдственность въ большинств случаевъ восполняется и поддерживается воспитапіемъ. Лисица учитъ своего дтен ы ш а красть куръ и заметать слдъ хвостомъ; заяцъ— отыскивать капусту, бгать побыстре и притворяться мертвымъ; левъ—отважно нападать на врага, а кротъ—длать подземные ходы. Горецъ даетъ своему ребенку кинжалъ, русскій мужикъ сажаетъ его на снопы, везомые съ поля, а армянинъ или еврей нріучаетъ его къ счетамъ и торговл.

Такъ было издревле, такъ будешь еще очень, очень долго, если не до скончанія вковъ.

Если вглядться въ историческія судьбы народовъ, то нельзя не замтить, что ихъ расовыя особенности характера, въ большннств случаевъ, только развивались, а не притуплялись подъ вліяніемъ вншнихъ условій. Положимъ, какая нибудь раса отличается корыстолюбіемъ и вообще наиболе дорожить матеріальными благами; пока другія народности сражаются и идутъ на смерть, отстаивая свою вру или династію, или культуру, или хотя бы самолюбіе,—корыстная раса торгуетъ.

пресмыкается передъ силою, лжетъ и лукавить. Ея орудіе—хитрость, клевета, нодкупъ и т. д... К ъ открытой государственной жизни она не способна, такъ какъ не-подпольное государство требуетъ смлости, правды, самоотверженія, безкорыстія, готовности неутомимо служить высшей иде и умирать за нее. Люди, лишенные такихъ качествъ, пользуются обыкновенно пренебреженіемъ своихъ сосдей, терпятъ несправедливости и грубый произволъ—и въ теченіи вковъ раса ихъ, кром наслдсгвенныхъ рабскихъ чертъ, все боле окрашивается и благопріобргенными.

Если вслдъ затмъ наступаетъ мирный правовой порядокъ, которому не придаютъ жизненности практичныя административнын мры,—то картина междуплеменныхъ отношеній очень рзко мняетея. Если орлу обрубить крылья, когти и клювъ, то змя ужалнтъ и убьегъ его. Вчерашній рабъ остался но существу рабомъ, а на практик сгалъ жесточайшимъ тираномъ, потому что кром рабскаго корыстолюбія и вры въ ту темную силу, которая помогала ему нкогда спасаться отъ гоненій,—въ немъ кипитъ еще жажда мести к ъ своимъ бывшимъ утснителямъ, его честолюбіе безпредльно, какъ безпредльно было прежде его униженіе...

Что же? Вчно ли ему оставаться въ рабств? Увеличивать ли наслоеніе злобы и иопранія человческаго достоинства, чтобы корысть и жестокость все возрастали? Едва-ли нравственный человкъ согласится на это! Такой языческій взглядъ противорчилъ бы основамъ христіанской или просто гуманитарной культуры: идеалъ челов/ьческаго равенства и братства воцарился надъ образованнымъ міромъ и свергнуть его нельзя.

Но какъ относиться къ нему? Если пристально вглядться въ жизнь, то возможно ли добросовстно сказать, что онъ уже осуществленъ, или хотя бы осуществимъ немедленной Есть пошло-мыслящіе люди, относящееся къ жизни Формально, довольствующіеся ходячими этикетками и въ силу этого говорящіе, что идеалъ равенства и братства осуществимъ немедленно: стоитъ только считать всхъ людеіі равными и дать имъ одинаковыя не только гражданскія (въ смысл X тома), но и полгтическія права.

Это отчасти повсемстно и сдлано. Результаты такого заблужденія повсемстно и видны. Хищники и неправые стяжатели не перевелись на свт, а только тииъ ихъ измнился: что прежде достигалось грубою силою и мужествомъ, то теперь достигается пронырствомъ, темными проделками и всяческою ложыо. Р а б ъ становится господиномъ, а господинъ, такъ сказать, разлагается и все боле принимаешь не сродный ему рабій образъ. Въ междуплеменныхъ отношеніяхъ происходить быстрый переворотъ: въ расовой и даже сословной борьб одерживаютъ нобду именно духовнонизкіе элементы, при помощи чертъ характера, нкогда позорныхъ, а нын выгодныхъ, и особенно при помощи рабской способности ко всякнмъ подпольнымъ организаціямъ.

Въ этой области новые повелители доходятъ до виртуозности: они наврняка знаютъ всегда, какое письмо нужно вскрыть, какую телеграмму перехватить, какимъ страстямъ — 30 — властнаго лица польстить, какую мелкую сошку подкупить или напугать. И х ъ оружіе золото и ложь, и х ъ союзники— человческія страсти и слабости, а больше всего—человеческое недомысліе. Они прогрессивны въ томъ смысл, что немедленно нримняютъ къ своимъ цлямъ т культурныя пріобртенія или явленія, которыя не вполн еще поняты остальными расами или общественными слоями, которымъ идеализмъ м ш а е т ъ понимать многія явленія.

Такъ, напримръ, вся грозная сущность летучей ежедневной печати понята въ Россіи лишь немногими государственными дятелями или просто образованными людьми,—а у ж ъ эта печать заполонена разлагающимъ рабскимъ элементомъ, достигающимъ въ ней и посредствомъ нея нагліішихъ Формъ неправаго господства. Ученый химикъ трудится надъ комбинаціями р а з и ы х ъ составовъ,—а представитель корысти примняетъ плоды науки къ медленному убійству людей посредствомъ ФальсиФНкаціп. Законодатель-гуманистъ вводитъ выборную равноправность,—а на ирактик ее очень ловко эскамотируютъ въ свою пользу именно наиболе пронырливые рабскіе элементы, немедленно становящіеся жестокими господами. Все, что Формально, а не жизненно, все, что омертвло или загрязнилось, — становится поприщемъ или добычею паразитизма.

В ъ ндрахъ каждой народности происходить, с ъ большей или меньшей рзкостью, подобная эволюція. Но вопросъ значительно обостряется и можеть возрасти до роковыхъ для государства размровъ, когда рчь идетъ о массовой междуплеменной борьб, грозящей одному изъ протпвниковъ экономическою н духовною погибелью. Если одна народность слишкомъ сильно разовьется, какъ поразить, а въ другой усилятся признаки общественнаго разложенія,—то первая неминуемо будетъ стремиться къ опутывапію второй или къ ріьзкому обособленгю, смотря по обстоятельствамъ, а вторая дастъ такой процентъ преступности, который при современной популярности «разршительныхъ техническихъ знаній»

можетъ серіозно грозить общему спокойствію.

Всякое государство есть прежде всего учрежденіе воспитательное, а къ Имперіи, собравшей въ своихъ границахъ — 31 — много разныхъ племенъ,—это опредленіе еще вдесятеро боле примнимо. Пмперія—педагогическое учрежденге по преимуществу, и по тому мропріятія ея правительства должны вытекать изъ разумныхъ иринциповъ педагогіи, основанныхъ на глубокомъ, если можно такъ выразиться, естественноисторическомъ знаніи человка.

Національный вопросъ, созданный самою природой и выдвигаемый самою жизнью, непремнно долженъ входить въ государственную программу Имперіи. Вс племена—ея равно любимый, діыпи: къ каждому изъ нихъ она должна прививать начала добра, справедливости и законности; но педагогическіе пріемы должны быть сообразованы съ индивидуальными характерами, какъ отдльныхъ личностей, такъ и племенныхъ группъ. Примненіе одинаковыхъ мръ и предоставленіе одинаковыхъ правъ всмъ безъ различія—было бы противно и здравому смыслу и простой справедливости: чтобы эта послдняя достигалась взаправду, на діьл/ь)—нужно однихъ поддержать и не давать на съденіе, а другихъ сдержать и умрять ихъ аппетиты.

Конечно, эти мры должны носить временный характеръ и видоизмняться сообразно съ успхами нивелирующаго ІІ окративающаго государственнаго воспитапія. Идеалъ равенства и братства долженъ сіять впереди неугасимо, но къ нему надо идти разумнымъ путемъ, а не ожидать, что онъ самъ приблизится и, такъ сказать, достанется даромъ.

Не слдуетъ обманывать себя: примненіе выводовъ національнаго вопроса, то-есть, удержаніе или введеніе нкотораго неравенства племенныхъ правъ въ правительственную программу, справедливое въ болынихъ цифрахъ, привело бы на практик к ъ частнымъ несправедливостямъ, иногда весьма тяжелымъ; у всякой народности есть отдлыіые люди, стояние головою выше своихъ соотчичей и значительно приблизившіеся к ъ желанному идеалу человческаго достоинства.

Такихъ людей, конечно, надо искать и выдлять, потому что они провозвстники культурнаго подъема своей народности и воплощенный залогъ ея дальнйшаго развитія. Вт. силу приведеннаго принципа, и х ъ надо «экзаменовать» строго, но и награждать щедро. Конечно, при этомъ неизбжно все-таки — 40 — будутъ встрчаться частыя несправедливости. Великій Гете правъ, находя, что въ области государственной «.несправедливость предпочтительнее безпорядка»!

Но указанный изъянъ, сопряженнный съ прнзнаніемъ жизненнаго національнаго вопроса, будетъ сторицею вознаграждаться благами истинной педагогіи, которая преднисываетъ нрнзнавать самобытность еднничныхъ, классовыхъ и особенно племенныхъ характеровъ, уважать ихъ достоинство, давать свободно развиваться ихъ полезнымъ способностямъ и съ почтеніемъ относиться къ ихъ святынямъ. Стало быть, вопросы языка, литературы, историческихъ преданій, исповданій и невредныхъ обычаевъ—должны при такомъ условіи разршаться весьма благопріятно для заинтересованныхъ племенъ,—конечно, въ такихъ предлахъ, чтобы самобытность не переходила во враждебное обособленіе. Въ частности, наше правительство почти всегда именно такъ и поступало, хотя не столько въ силу внолн выработанной программы, сколько потому, что русская душа гораздо боле склонна къ пониманію чужихъ особенностей, нежели къ ихъ отрицанію или попранію. Этимъ, главнымъ образомъ, и объясняется быстрый ростъ нашей обширной Имперіи. Мечъ ея непобдимъ, но любовь русской души еще побдоноснй.

Но пора эту любовь сообразовать съ требованіемъ разума и выводами общественной науки: истинная педагогика требуетъ любви разумной и дальновидной, а не романтизма или сентиментальныхъ ноблажекъ, наносящихъ только вредъ.

Съ другой стороны, понпманіе этой разумной любви необходимо тмъ. кого она избрала своимъ предметомъ. Это нониманіе достижимо лишь при помоши самоопределения: представители народностей, входяіцихъ въ составь Имперіи, если желаютъ ускорить свое нриближеніе къ общечеловческому идеалу и вмст обезпечить своей рас спокойное культурное раввитіе, должны поработать надъ опредленіемъ разумной границы своихъ племенныхъ стремленій. Пока эта работа не будетъ сдлана, они будутъ жертвами своихъ нервовъ и тхъ шарлагановъ, которые играютъ на народныхъ нервахъ, и тхъ карьеристовъ, которые этимъ пользуются. Только разумное и спокойное отношеніе заинтересованныхъ народностей

- 33 — къ национальному вопросу можешь привести къ его мирному и справедливому разршенію.

Къ сожалнію для обихъ частей человчества, — какъ мыслящей, такъ и подчиняющейся чужимъ мыслямъ,—старое заблужденіе относительно «отвлеченнаго человка» все еще держится и даже преобладаешь; оно вбивается въ молодыя головы еще на інкольной скамь доктринерами или корыстными шарлатанами, а затмъ—поддерживается въ печати, философски-отсталой, или субсидируемой внутренними и внешними врагами тхъ государствъ, надъ разложеніемъ которыхъ эти враги работаютъ.

3.

И з ъ этого пелпаго воззршя вытекла наивная вра въ панацею, въ живую спасительность учреждены. И мра вещей, и смыслъ исторіи при этомъ игнорируются самымъ недобросовстнйшимъ или самымъ невжественнізйшимъ образомъ.

У насъ, даже среди преподавателей исторіи имется множество людей, либо находищихъ, что «только конституція обновила бы Росспо», либо «признаюіцихь», что «мы еще не доросли до конституціи», но непремнно доростемъ. Т и дру гіе убждены въ неизбежности для всхъ народовъ следующей смны режимовъ: монархія неограниченная, монархія ограниченная, монархія ограниченная до сведенія к ъ нулю, республика аристократическая или буржуазная, потомъ демократическая, потомъ соціалистическая, коммунистическая и... дальше остается что-нибудь въ род газообразнаго состоянія народа...

Прогрессъ, по мннію этихъ «передовыхъ» оскорбителей псторіи, заключается въ быстрой смн режимовъ!... «Маленькій прогрессъ» заключается, но и х ъ мннію, въ слабомь растворе этой тенденціи, выражающейся хотя-бы въ «дух»

учрежденій. Учрежденіе—все! Если, наиримръ, народь проявляетъ мало энергіи въ спмоуправленіи, въ области экономической и т. п., то сторонники механической теоріи или ея безеознательные рабы начинаютъ кричать: «Дайте ему боле широкое самоуправленіе,—и все расцвтетъ»!

выпчко. 3 — 34 — Врые предположить, однако, что не народный характеръ измнится въ угоду закону или распоряжение, а что новыя учрежденія будутъ извращены бытовыми условіями и явятся воплощеннымъ противорчіемъ и подрывомъ тхъ прннциповъ, которые они призваны выражать и проводить въ жизнь.

Засядетъ тамъ пронырливое паразитическое меньшинство и станетъ обманывать и эксплуатировать основной народный элементъ, мене склонный къ нолитик и мене изощрившійся въ ея хитростяхъ. Поэтому, если въ какой-нибудь мстности вводятся учрежденія, позаимствованным изъ чуждаго ей міра и не отвчающія народному характеру,—то это и по принципу, и по послдствіямъ не есть успхъ цивилизаціи и не шагъ впередъ по пути дйствительнаго государственнаго объединенія, а поступокъ разрушительный, или, по меньшей мр, безсмысленный.

Вообще, механическая теорія, въ силу своей доктринерской отвлеченности, даже въ едпничвыхъ примненіяхъ, есть источникъ смуты, путаницы, нарушенія естественнаго порядка и потому, въ итог, — начало разлагающее, революционное.

Особенная осторожность нужна при введеніи правовыхъ понятій. Напримръ, судебная реформа принесла неисчислимый политическій и нравственный вредъ на нкоторыхъ азіатскихъ окраинахъ нашихъ. Когда человкъ знаетъ тамошнюю жизнь не по газетамъ, не по комфортабельнымъ гастролямъ пли офиціальнымъ отчетамъ, зачастую весьма неискренннмъ,—то его, разумется, ве порадуютъ громко ликующія телеграммы объ открытіи формально-правовыхъ учрежденій у какихънибудь кара-калиаковъ! Онъ знаетъ, что за эготъ «бумажный»

успхъ поплатятся, прежде всего, мстная народная масса, а затмъ и государственный интересъ. Въ самой-же наук права, добросовстно воспринятой, можно найти осужденіе такому ненормальному воздйствію на жизнь, илохо оправдываемому «побдами цивилизаціи» и служебно-публицистическимъ усердіемъ...

Государство не только обезпечиваетъ народу самобытное существованіе, но, какъ выше сказано, является и воспитателемъ его,—въ той мр, въ какой народы вообще доступны воспитанію, то есть устраненію отрицательныхъ чертъ и повышенію положительныхъ. Предлы такого воздйствія, однако, довольно ограннчены, какъ го наглядно показываетъ исторія.

Въ виду изложеннаго, учрежденія должны быть—(и живыя учрежденія всегда бываютъ) не столько творцами новых?, жизненныхъ явленій, сколько ихъ результатомъ, оформленнымъ выводомъ и временными закріьпленіемъ, въ цляхъ достижения устойчивости и наглядности жизпенныхъ формъ.

Прочно и целесообразно можно строить лишь на почв народнаго характера, вообще мало доступнаго кореннымъ измненіямъ. Пересадка естествеаныхъ англо-саксонскихъ учрежденій на французскую почву привела къ перемежающейся лихорадк революцій и къ упадку могущества первой нкогда, міровой державы. Недавно одинъ англичаниъ весьма остроумно замтилъ, что Франція сдлала двойную ошибку: позаимствовала свои учрежденія у Англіи, а союзъ заключила съ Россіей, тогда какъ ей, въ силу расовой французской психологіи (склонности къ дентрализаціи п малой способности къ самоуправленію), слдовало бы позаимствовать учрежденія у Россін, а въ союзъ вступить съ Англіей, своею ближайшею сосдкой.

Боле или мене серіозныя измненія народнаго и государственнаго характера достигаются лишь нутемъ оріаническихъ воздгьйствій: или посредствомъ сліянія даннаго народа съ другими расами, или натискомъ рзкихъ псремнъ въ области экономической, наруиіающихъ условія землепользованія, питангя и размноженія, то есть посягаюіцихъ на весь жизненный строй.

Расовый вопросъ иметъ коренное значеніе: общественная исихологія, не принимающая его серіозно въ разсчетъ, теряетъ реальную почву и впадаетъ въ доктринерское пустословіе.

Современная западная наука уже открыто иризнаетъ это, и лишь тенденціозные или безсознательные сторонники разлагающей механической теоріи продолжаютъ упорствовать въ застарломъ заблужденіи.

Перемна взгляда на основы общественной психологіи влечетъ неизбежно и отказъ отъ неврныхъ термпновъ. Возьмемъ, нанримръ, постоянно искажаемые термины «цивилизація» и «культура». Объединяюшіе успхи точныхъ наукъ, усовершенствованные методы познанія, плоды техники и промышленности, а также усвоеніе преимущественно теоретически (т. е. боле умомъ, чмъ нравами) правовыхъ и иныхъ гуманитарныхъ понятій,—все это можетъ быть съ относительною точностью названо въ совокупности единою и, притомъ, современною европейскою цивилизаціей. Теперь ея чередъ, подобно тому, какъ нкогда царили цивилизаціи индійская или египетская. Но это вопросъ лишь гегемоны, а не абсолютнаго и вчнаго владычества.

Кром единой для даннаго момента, преобладающей цивилизаціи, то есть наиболіье богатой общей сокровищницы наиболе развитыхъ собирательныхъ иленовъ человческой семьи, у этихъ собирательныхъ членовъ есть свои спмобытныя культуры. Единой культуры нтъ и быть не можетъ; противоположный взглядъ, столь часто встрчаемый за подписями демагоговъ публицистики, есть результата безсознательнаго или тенденціознаго служенія все тому-же механическому доктринерству.

Культура—понятіе естественно-научное, которое должно сообразоваться съ природой, считаться съ характерными особенностями расъ. Культура чайнаго куста — одна, яблони — другая, винограда—третья. Культурная яблоня даетъ плоды высшаго качества, потому что садовникъ изучилъ прпродныя силы дерева и посодйствовалъ ихъ развитію, заботливо устраняя все, имъ несвойственное, и уже отнюдь не навязывая постороннихъ элементовъ.

Человкъ, конечно, не дерево, и въ теоріи додумался даже до всечеловка, а въ революціонной практик попытался даже «обнять это необъятное»; но постоянство органгіческой разницы въ расовыхъ свойствахъ, хотя и въ различной мр, безусловно признается наукою; при серіозномъ отпошеніи к ъ длу, оно должно быть положено къ основу научнаго разлпченія нсколькпхъ самобытныхъ культуръ и практического сообразованія съ ними всхъ общественно-политическихъ мропріятій.

Культура дапнаго народа—есть повышеніе его природныхъ силъ и созидательпыхъ особенностей. Его міросозерцаніе органически доростаетъ до своихъ высшихъ предловъ, а творчество въ области жизни (государственный и общественныя формы) и въ области мысли и чувства (религія, литература, наука, искусство) даетъ наиболе п ы ш н ы е плоды. Эти высшіе результаты, будучи, сообразно со степенью талантливости народа, боле или мене цннымъ вкладомъ въ сокровищницу всечеловчества, отличаются, вмст с ъ тмъ, яркою самобытною расовою окраскою. Данте прежде всего итальннецъкатоликъ, Вольтеръ—скеитикъ-франнузъ, Ш е к с п и р ъ — потомокъ грубоватыхъ и смлыхъ мореплавателей, П у ш к и н ъ — воплощенное русское сочеганіе идеализма с ъ реализмомъ, Шпллеръ—представитель старой романтической Германіи, с ъ нсколько ходульной головной, а не сердечною добродтелью, а Н и ц ш е, модный Ницше—выразитель теперешней, утучненной стяжаніемъ, наступательно буржуазной германской имперіи. В ъ девиз «БеиізсЫапсІ иеЪег АПез» с л ы ш е н ъ голосъ зазнавшагося ницшіанскаго «.ХТеЪегтепвсЪ'а»...

Расовая разница особенно рзко проявляется именно на в е р ш п н а х ъ творчества, не взирая на и х ъ общечеловческую цнность. Нужно ли говорить, что не всмъ народамъ даны одинаковые плоды, не только по качеству, но и по категоріямъ: въ силу расовыхъ чертъ или условій природы, у отдльныхъ народовъ отсутствуютъ цлыя отрасли духовнаго творчества. У грековъ была несравненная скульптура, отвчавшаа духовнымъ потребностямъ и облегчавшаяся обнліемъ камня; у арабовъ камня много, но, по причинамъ духовнымъ, скульптура не возникла. В ъ Россіи наглядны вншнія причины слабаго развитія скульптуры: камня мало, а вдобавокъ холодно, такъ что приблизительно обнаженное человческое тло можно видЬть лишь у героевъ г. Максима Горькаго.

Съ другой стороны, в ъ творчеств религіозно-государственномъ, религіозно-философскомъ и христіанскп-литературномъ, Россія неизмримо сильне и самобытне, ч м ъ въ секуляризованныхъ Формахъ ж и з н и и сухо-отвлеченныхъ СФерахъ мысли. Одинъ уже государственный строй ея, въ своихъ основныхъ чертахъ, есть показатель высокой самобытной культуры, могущей дать современемъ спасительные уроки западнымъ сосдямъ, которыхъ у н а с ъ до послдняго времени было принято въ слишкомъ многихъ вопросахъ считать учителями.

— 38 — Дайте арабу или персіянину англійскія учрежденія—и онъ либо взбунтуется, если не унуститъ удобнаго момента, либо развратится до мозга костей, либо, по меньшей мр, будетъ крпко сбитъ съ толку. Левантинцы, въ ж и л а х ъ которыхъ течетъ, однако, изрядная толика западно-европейской крови, и другіе европеизированные восточные люди, представляютъ собою одно изъ противнйшихъ искаженій, до какихъ доходилъ когда-либо духовный обликъ человека.

И физическій и духовный складъ народовъ—суть явленія природы, къ которымъ необходимо относиться, какъ къ таковымъ. Нормальное междуплеменное сближеніе достигается лишь въ мр, допускаемой этими естественными условіями.

Забвеніе этой жизненной истины прежде всего невыгодно для общаго мира.

Основою національнаго сознанія, стаповящагося по необходимости воинствующимъ или оборонительнымъ націонализмомъ, является, такимъ образомъ, сама природа, поднимающая голосъ, когда ее не принимаютъ во вниманіе или нопираютъ. Оттого въ послднее время, когда общественная нсихологія опирается на естественную науку, освобождаемую отъ измышленій позитивизма, національная идея находить авторитетную поддержку въ серіозной наук. Истинное ея пониманіе, а равно и здравое отношепіе къ вопросамъ соціально-политическимъ пока еще не часто выходятъ за пределы неболынихъ, спеціально-освдомленныхъ кружновъ, т а к ъ какъ оно искусственно тормозится людьми, заинтересованными господствомъ путаницы въ соціальныхъ понятіяхъ. Въ частности, у насъ въ Россін, такія книги, какъ общественная психологія І е б о н а, сочиненіе Гобино о неравенств расъ, прелестное нзслдованіе Гастона Бержере «Ргіпсірез сіе роііи е », и т. д.—или замалчиваются передовыми журналами, пли забрасываются грязью, дабы и читать и х ъ было неповадно.

Интеллигенция, идущая на помочахъ у шумной части печати, не всегда-же, однако, будетъ въ такомъ положеніи;

выводы науки неизбжно проникнуть въ общественное со

–  –  –

4.

В ъ рзкой расовой разниц, замечаемой между племенами Европы и Азіи, судя по всему, с к р ы т ъ глубоко-нравственный творческій замыселъ; изъ нея психологически вытекло уваженіе к ъ самобытности племенъ, отдльныхъ родовъ, а з а т м ъ и къ человческой личности вообще. П р и условіи серіознаго пониманія недоступныхъ уничтоженію предловъ этой разницы только и достигается истинная междуплеменная гармонія, при которой люди и племена у ч а с т в у ю т ъ дъ общемъ благомъ дл б е з ъ у щ е р б а своему достоинству и естественному духовному росту.

Соціальныя бдствія, вытекающія и з ъ навязыванія посто- ' роннихъ культуръ истинно-самобьггнымъ народамъ, буквально неисчислимы, какъ это наглядно видно на племенахъ разн ы х ъ частей свта, Физически и нравственно вымирающихъ даже отъ мирнаго соприкосновенія с ъ блолицыми «культуртрегерами». Прививки усовершенствованныхъ з а р у б е ж н ы х ъ Формъ и понятій, однако, органически н у ж н ы каждому народу,—но лишь въ предлахъ и при условіяхъ, указываемыхъ его природой, его способностями и характеромъ. Такъ, напримръ, изъ всхъ петровскихъ реФормъ наиболе успшно привилась у н а с ъ армія, т а к ъ к а к ъ народъ н а ш ъ инстинктивно склоненъ подчиняться осмысленной дисциплин, исходящей отъ сильной центральной власти; точно также богатйшіе литературные всходы за краткій неріодъ времени у н а с ъ являлись результатами, между прочимъ, и занадныхъ посвовъ;

у народа было что сказать—и и з ъ тайниковъ его души полилась живая рчь, отличаясь все большимъ отраженіемъ самобытнаго содержанія на заимствованныхъ ф о р м а х ъ. Важно именно то, чтобъ это были прививки, а не механическія наслоенія или приставки.

— 40 — Стоитъ только взглянуть на народы не какъ на математическія числа, податное стадо или пушечное мясо, а какъ на живые организмы—и цлый рядъ вопросовъ выяснится, во славу законодателя и на благо пасомымъ: и вліяніе климата, и роль экономическчхъ условій, и все, что обусловливаешь духовную и тлесную жизнь. Напримръ, россійскіе нмцы, кровные братья германскихъ, гостепріимне, чмъ тамошніе;

виною тому, конечно, не столько примръ окружающей русской среды, сколько суровый климатъ, при которомъ п о н и жается уровень не только политической, но и бытовой, а въ частности уличной и ресторанной общественности. С ъ другой стороны, даже русскаго, православнаго человка нмецкаго происхожденія можно почти всегда отличить отъ коренныхъ русскихъ по складу ума и чертамъ характера. Вліяютъ и среда, и условія природы, и слагающееся по вол исторіи общественно-политическое воспитаніе,—но главное именно въ основныхъ расовыхъ ч е р т а х ъ, мняющихся лишь подъ в.ііяніемъ органическихъ Факторовъ.

Скрещиваніе рась—вопросъ крайпе существенный, которому люди придавали весьма серіозиое значеніе въ древности, когда они боле чутко относились къ гірирод, и когда опустошительное нашествіе отвлеченныхъ идей не пронеслось е щ е по головамъ европейскаго человчества, на горе всходамъ здраваго смысла и политическаго естествознанія. В ъ старину поощрялись браки съ одними племенами и воспрещались с ъ другими очевидно, на основаніи данныхъ опыта. Исторія эволгощи взглядовъ на расовый и національный вопросы представляешь глубочайшій интересъ и является ключомъ къ пониманію этого дла, особенно необходимому въ н а ш и дни.

У каждаго изъ древнихъ коллективных!» членовъ человческой семьи была своя заслуженная репутація, которой соотвтствовали формы и предлы его правъ у сосдей. Даже между близкими разновидностями человческихъ гиповъ проявлялась рзкан рознь, обусловливавшаяся пониманіемъ природы и инстиктивною заботою о сохраненіи ея особенностей.

И досел у н к о т о р ы х ъ народовъ, не испорченных*, не одураченныхъ отвлеченными обобщеніями «цивилизаціи», и близкихъ къ нрирод, сохранилось во всей полног проникновенное пониманіе расовыхъ различій. Оно влечетъ за собою, к а т.

напр., у горцевъ, рознь и борьбу; но несомненно, что и человкъ, преслдующій задачи объединительный и примирительныя, долженъ знать такія различія, считаться съ ними, строить на нихъ свои мропріятія. Иначе онъ—не вождь или начальникъ народа, не адмпнистраторъ въ реальномъ смысл слова, а жалкій доктринеръ, обреченный на неуспхъ, очень дорого стоящій государству. Какъ совершенно врно сказалъ гр.

I. Н. Толстой по другому поводу, природа жестоко мститъ за нарушеніе ея законовъ. Доктринерская нивеллировка чего-бы то ни было живого и самобытнаго обречена на неудачу.

Древнія попытки исключительно-насильственнаго объединенія болынихъ человческихъ группъ, восточный деспотіи,—включая сюда монархію Александра Македонскаго,—всегда были непрочны; ихъ сила, блескъ и шумъ были скоропреходяіци, подобно весеннему половодью.

Невидимымъ дотол, сильнымъ объединителемъ народовъ явился Р и м ъ, выдвинувшій и небывалую военную организацію, и серіозную созидательную силу въ области права. Римское право, вначал глубоко-почвенное и имвшее въ виду стройное міросозерцаніе исключнтельно-римлянина,—лишь постепенно, по мр роста государства, стало перестраиваться на новыхъ, боле широкихъ основаніяхъ, уступая, путемъ преторскихъ смягченій, не только требованіямъ обіцечеловческой отвлеченной гуманности, но и реальному натиску гтородческихъ вліянііі, которыя мало но-малу достигли сперва прорыва римской духовной замкнутости, а затмъ и Фактическаго распада самой римской имперіи.

Смягчались гражданская нормы и, въ органической связи с ъ этимъ, расширялись политнческія права инородцевъ. Борьба патриціевъ с ъ плебеями была, въ сущности, расового борьбой, хотя, невидимому, и между родственными племенами, не равноценными въ культурно-созидательномъ отношеніи. Потомъ, въ конц этой Фатальной для Рима эволюціи, нолныя граждански и вмст политическія права (между которыми существуетъ и должно проводиться на практик существенное различіе) стали достояніемъ даже такихъ чужеродныхъ для Рима элементовъ, которые отнюдь не могли, по духовному складу и жизненному обычаю своему, считаться истинными представителями великаго Рима. Получилась подтасовка понятій, и притомъ на практик, т. е. въ учрежденіяхъ. Учрежденія не устояли—и вчный городъ рухнулъ, не выдержавъ натиска боле молодой, инстинктивно сильной и органическиздравой племенной самобытности. Весьма знаменательно, что расцвтъ отвлеченно тонкаго римскаго права и его кодиФикація завершились не въ самомъ Рим, а уже въ новомъ, пестрокультурномъ центр, Византіи...

Въ этихъ правовыхъ итогахъ довольно ярко проступаетъ уже отвлеченный человкъ,—конечно, въ той сравнительно скромной мр отвлеченности, какая допускалась древними практиками. Римъ по натур не былъ мечтателемъ—и даже нивеллирующія учрежденія свои окрашиналъ по возможности сильно, такъ что инородецъ, добившійся полноправія, могъ не иначе, какъ с ъ глубокою гордостью, говорить: Сііз готапиз $ит\...

И не взирая на такую окраску, отвлеченный «сііз г о т а пиз» сперва ослабилъ, развратилъ, унизилъ, а потомъ и убилъ римскаго квирита.

Достоинъ особаго вниманія взглядъ нкоторыхъ исгориковъ, усматривающихъ въ соціально-быгово.мъ воздйсгвіи евреевъ одну изъ существенныхъ причинъ разложенія и гибели «желзнаго Рима». Они были его ржавчиной.

Но человчество несомннно нуждается въ нкоторой доз дйствительно облагораживаютцихъ, отвлеченныхъ, обшечеловческнхъ понятій. Доза эта мняется въ связи с ъ требованіями исторіи, то увеличиваясь, то уменьшаясь.

Ш е д ш е е по направленію къ все большей отвлеченности, римское право подготовило массу тогдашнаго человчества къ воспринятію иныхъ, и иначе объединяющихъ началъ христіанской религіи. Въ неріодъ наиболе сознательнаго развитія своего мірового могущества, Римъ, однако, весьма считался съ расовыми особенностями покоряемыхъ народовъ,—и папримръ, на Восток зачастую не посягалъ на самобытныя политпческія формы, довольствуясь лишь ихъ подчиненіемъ себ;

нонпмалъ онъ и значеніе скрещиванья расъ, для чего и посылалъ своп легіоны на зимовку въ мста, определенный не — '.3 — одними только стратегическими соображеніями. У с п х ъ похищенія сабинянокъ былъ понятъ и оцненъ по достоинству.

Но при всемъ томъ, въ старомъ Рпм была все еще весьма сильна закваска квиритской исключительности; кровь латинской расы глухо протестовала противъ многаго, что явилось нензбжнымъ плодомъ непомрнаго роста имперіи. Такъ дальше идти не могло—и расовыя причины, гораздо боле, чмъ вншнія обстоятельства, вызвали созданіе христианской имперіи не въ РІІМІЬ, а на новомъ міьстіь. Римлянину, въ силу его психо-физическаго склада, гораздо боле была свойственна временная диктатура, оправдываемая войнами, нежели прочная разноплеменная пмперія, освященіемъ и психическим!, основаніемъ которой можетъ быть лишь монотеистическая религія.

Для такой пмперіп вс условія нашлись именно въ Впзантіи. Въ этой психической разниц между Римомъ старымъ и новымъ можно найти весьма цнныя данныя для опредленія соціально-политической творческой роли и свойствъ религіи.

Религія, призывая людей къ братскому единенію, отнюдь не наступательно космополитична, такъ какъ она хочетъ единенія, а не уравниванія,—она хочотъ милости, а не жертвы.

Слова Писанія о томъ, что не будетъ «ни эллина, ни іудея», нельзя принимать за программу искорененія расовыхъ особенностей этихъ народовъ, а лишь за призывъ къ установление между нпми духовной близости и добраго житія. Приводимыя тамъ-же слова «и той б самарянинъ» косвенно подтвержд а ю т послдній выводъ; еще боле подкрпляется онъ предписаніемъ Спасителя идти и учить всіь народы: соответственно этому и апостолы, по сошествіи Св. Духа, заговорили на языкахъ разныхъ народовъ, очевидно, не въ видахъ заставить эти народы забыть свои языки, т. е. поступиться существеннымъ проявленіемъ природной самобытности.

Ясно, что релиіія, серьезно понимаемая, является не разрушительницеіі, а даже опорой племенной самобытности и націоналыюй идеи, облагораживая эту послднюю и давая ей свое оправданіе. Космополитизмъ—измышленіебезпринцшшаго, язычески-настроеннаго торгово-промышленнаго класса, плодъ не всегда безкорыстнаго равнодушія къ живымъ явленіямъ; а —и религіозный призывъ къ мирному единенію народовъ есть актъ творческой вры, повышающей эти явленія.

На различныя почвы упалп смена религіи, и, достигнувъ, конечно, всеобщаго повышенія нравственнаго уровня, вмст с ъ тмъ испытали на себ воздйствіе пестрой земной и особенно человеческой, расовой природы. Сперва обрядовая п догматическая разница между церквами, а затмъ и ихъ резкое раздленіе, въ связи с ъ возникновеніемъ всяческпхъ ересей,—все это не случайность, а наглядно создано исторгей;

если добраться до корня вещей,—то станетъ ясно, что это создано именно расовыми различіями, въ связи с ъ другими естественными причинами.

Римлянинъ, какъ глубочайшій матеріалистъ-язычникъ, давно выработавшій сложную и богатую театральными э ф ф е к тами ж р е ч е с к у ю органнзацію и ритуалы, нринудилъ и христіансгво войти въ соглашеніе с ъ этими требованиями. Почти двственный тогда въ религіозномъ и культурномъ отношеніи славянинъ воспринялъ ученіе и символизмъ Церкви Восточной, причемъ даже т у т ъ не обошлось б е з ъ второстепенн ы х ъ уступокътрудпо-искоренимымъбытовымъ особенностямъ, врованіямъ и другимъ ироявленіямъ народнаго характера.

На ПОЧВІІ необходимости для всхъ религій приспособляться к ъ этому коренному фактору всякой народной жизни, возникли на Восток иконоборство и исламъ. Если сумть отличить разницу между абсолютиымъ достоинствомъ той или иной религіи и ея приспособляемостью къ характерам!, различных!, народовъ, то придется признать, что для нкоторыхъ народовъ при современномъ уровн ихъ развитія, исламъ, напримръ, является наиболе естественною и нравственно-полезною Формою богопочитанія; его простота и строгость исключаютъ опасность впаденія въ безеознательное язычество, которое мы видимъ у нкоторыхъ ю ж н ы х ъ хрпстіанскихъ народовъ, или опасность образованія мелкихъ теократій (врод армянской, несторіавской и др.), являющихся тайно-политическими организациями подъ религіозной личиной. Недаромъ одинъ авторитетный іерархъ высказалъ автору э т и х ъ строкъ, что с ч и таешь мусульманство по духу и нравственному уровню боле близкимъ къ нашей вр, нежели упомянутыя теократіи.

- 45 — П о с л паденія Западной Римской имперіи, тамошній' христіанскій міръ являетъ весьма любопытную картину недоразумній. в ы з в а н н ы х ъ ненормальными отношеніями между религіей и національною идеей, или, тогда еще, націоналыіымъ инстинктомъ. Воцарившись въ Рим, бывшемъ объединигел человчества посредствомъ оружія, языка и з а к о н о в ъ, — З а падная Церковь усвоила себ ту ж е склонность и тотъ ж е арсеналъ, а германскіе варвары выдвигали своихъ нмператоровъ не только какъ конкурентовъ Церкви по части властнаго объединенія, но и какъ инстинктивный вначал протестъ протнвъ латинизаціи въ широкомъ смысл этого слова.

Оба явленія были ненормальны, т а к ъ к а к ъ религія есть путь къ Богу, а не къ навязыванію чужой національной идеи;

а имперія, въ истинномъ смысл этого слова, требуегъ иного религіознаго духа, нежели настроеніе и аппетиты Германскаго императора Генриха IV. Этой имперін пришлось сперва побывать въ Каносс, а затмъ вскор выродиться; римская же теократія встртила серіозный протестъ со стороны реформащи, корней которой слдуетъ искать опять такп въ расовыхъ чертахъ сверо-германскпхъ народовъ.

Со времени паденія Западной Римской имперіи и вплоть до образованія боле или мене компактныхъ з н а ч и т е л ь п ы х ъ западныхъ государствъ, сознательное развитіе національной идеи нигд почти не проявлялось. Надо было сперва, если можно т а к ъ выразиться, «переварить» новыя для выдвинувшихся племенъ объединяющія начала: остатки крпко укоренившагося ионятія «сііз г о т а н и з », потомъ христіанство, затмъ Феодальный строй (рзкость котораго, новидимому, объясняется расовыми различіпми между «господами» и подвластною имъ толпой), потомъ широкую струю идей и знаній Возрожденія и, наконецъ, научный открытія и изобртенія, ставшія рзкимъ Факторомъ соціально-экономическихъ иере мнъ.

В ъ частности, Феодализмъ съ одной стороны далъ громадный преимущества иде личнаго и родового права передъ національнымт» и государственнымъ, т.-е. создалъ особаго рода «отвлеченнаго человка»; да и вс прочія упомянутыя воздйствія, конечно, наносили значительный ущербъ національной — 46 — иде, еле-брезжившей въ сознаніи западно-европейскихъ народовъ. Съ этой точки зрнія глубоко-интересны разные Французскіе мемуары, относящіесн даже къ вку «короля-солнца»

Людовика X I V ; во время «Фронды» нкоторые крупные Феодалы совершенно не считали измну королю грхомъ нротивъ Франціи, единство которой они, очевидно, слабо сознавали.

Такія сложныя явленія, какъ достикеніе государствами истинной національной компактности и цльности, подготовляются долго и создаются не скоро. Этотъ процессъ и досел завершился не повсемстно. Швейцарія представляетъ собою, въ сущности, не государство, а союзъ нсколькихъ государствъ, объединенныхъ главнымъ образомъ условіями природы и отчасти историческою случайностью, а также тмъ, что почти вся страна превратилась въ огромный космополитическій ресторанъ съ отдльными кабинетами для посетителей всхъ націй. Бельгія — историческое недоразумніе, объясняемое и поддерживаемое соревнованіемъ между большими сосдями. Австрія—недоразумніе въ гораздо боле крупныхъ размрахъ; знаменитый дииломатъ, сказавшій, что Австрію слдовало бы изобрсти, если-бы она не существовала, явился отголоскомъ механической теоріи, которой онъ посвятилъ первую половину жизни въ рядахъ революціонеровъ. С ъ каждымъ годомъ Австро-Венгрія является все боле шумнымъ полемъ расовой борьбы, исходъ которой предугадать не трудно, при условіи невмшательства извн.

Даже Россія, объединенная сильною властью и славными традиціями, за вторую половину истекшаго столтія сдлала шагъ назадъ въ области моральнаго объединенія, подъ вліяніемъ утопическихъ правовыхъ и нолитпческихъ ионятій, вторгнувшихся въ область законодательства и сильно повредившихъ органической здоровой, объединительной работ государства. Теперь даже въ завоеванныхъ мстностяхъ, купленныхъ народною кровью, можно на каждомъ шагу встртить духовно-невжественныхъ инородцевъ, не только не склонныхъ гордиться званіемъ русскаго «сііз гошапиз», но даже дерзающнхъ провозглашать, сидя на русскихъ хлбахъ, свою принадлежность къ изобртеннымъ «націямъ», не имющимъ и тни историческаго обоснованія.

Всюду, гд законы разсчитаны на пресловутаго «отвлеченнаго человка» (а такихъ законовъ у насъ премного), представители сплоченныхъ инородческнхъ органпзацій ноднимаютъ голову, оттсняютъ русскихъ людей и обходятъ русекій законъ. Для Имперіи с ъ разношерстнымъ населеніемъ увлеченіе утоніями вдесятеро опасне, чмъ для комиактнаго, вполн національнаго государства. Это увлеченіе, обезцвчивающее и разслабляющее государственную жизнь, открываетъ слишкомъ большой просторъ упомянутымъ организаціямъ, не стсняемымъ никакими нравственными соображеніями и дйствуюцимъ съ жестокою практичностью.

Спшуоговориться: изъдальнйшихъглавъэтоготруда читатели, надюсь, выведутъ заключеніе, что я вовсе не сторонникъ такойнаціональнойнаступательной идеи, которая-быотршалась отъ высшихъ требованій человчности и стремилась-бы посягать на т стороны инородческой жизни и мысли, которыя составляютъ святыню для заингересованныхъ сторонъ; нтъ, мн только кажется необходимымъ добросовстный анализъ междуплеменныхъ отношеній, свободный отъ шаблонныхъ обобщеній и имющій цлью благо и миръ, а не раздоры и огорченія. Необходимо, попросту говоря, возстановленіе здраваго смысла въ этихъ вопросахъ.

Повсемстно національная идея, строго говоря, вступила лишь въ первый сознательный фазисъ широкаго развитія и далеко не сказала своего послдняго слова. Попутно все боле выясняется также, что повсемстно религія проявляется и еще боле ярко проявится въ будущемъ именно, какъ ея союзница: даже въ настоящую минуту многіе истинные французы, напримръ, добрые католики, или защитники католицизма, по крайней мр, по соображеніямъ политическимъ.

Русскимъ патріотамъ не мшаетъ это знать и принимать къ свднію: легкомысленное или враждебное отношеніе къ вр отцовъ нашихъ есть служеніе врагамъ русскаго дла, русской жизни, и силы, и правды.

Какъ подготовители, такъ и непосредственные вожаки революціи X V I I I вка сознавали глубокую основную разницу — 48 — между религіей и космополитизмомъ—и недаромъ съ такимъ ожесточеніемъ пытались съ корнемъ вырвать христіанство.

Оно, несомннно, м-Ьшало и х ъ кровавымъ объединю ельнымъ пріемамъ, а кром того, исторія досел не выяснила с ъ достаточной опредленностыо, какую именно роль въ этой трагедіи играли евреи, элементы летучіе, подпольно-государственные, сплоченные между собою, искони являющіеся противниками хриетіаиства и національно-гоеударственнаго самосознапія, проводниками космополитизма, прикрывающагося громкими словами, но на дл безпринципнаго и противоестественнаго. Кто такіе, напримръ, были истинные руководители масоновъ?

Теперешнее положеніе длъ во Францін даетъ цлый рядъ характерныхъ Фактовъ, проливающихъ яркій свтъ на сущность даннаго вопроса.

5.

Но присмотримся поближе къ «физіономіи» пресловутаго аотвлеченнаго человка», нортретъ котораго французская исторія написала черниломъ, кровыо и учрежденіями не мене талантливо, чмъ русскіе шутники изобразили Козьму Пруткова.

Когда Вольтера, дрянного и вреднаго, но несомннно умнаго и даровитаго человка, побили палками «люди» тоже дрянного и вреднаго, а вдобавокъ не умнаго и бездарнаго аристократа Рогана, причемъ самому же Вольтеру пришлось потомъ спасаться бгствомъ изъ Франціи,—то вполн естественно, что названный мыслитель-пессимистъ не могъ не ухватиться за оптимистическую мысль о правахъ какого бы то ни было, т. е. отвлеченною человека. Вольтеръ, нажившій значительное состояніе не очень почтенными способами, не обладалъ и тою сплою пламенного убжденія, которая была нужна для успха «положительнаго творчества», хотя бы выражающагося въ созиданіп правдоподобныхъ воздушныхъ замковъ; да и по характеру онъ былъ разрушитель, растлватель духовный родственникъ Генриха Гейне по восходящей линіи.

Однимъ и з ъ теоретическихъ «созидателей» отвлеченнаго человка явился Руссо, въ біографіи котораго, не особенно — 49 — назидательной, имется немало л и ч н ы х ъ прнчннъ для такой идейной работы. Этому талантливому человку мы «обязаны», впрочемъ, главнымъ образомъ, настроеніемъ, ведущимъ к ъ созиданію отвлеченнаго человка. Систематической выработк этого послдняго положилъ начало, скорй всего, Монтескье своимъ «Духомт. законовъ», теоретическою попыткою пересадки чужпхъ учрежденій безъ сообразовапія съ почвой. Но и Монтескье гораздо мене отвлечененъ, чмъ принято думать. Когда онъ бываетъ отвлечененъ (и притомъ лишь по отношенію къ своей родин), то это происходить только безсознателыю, въ неумренномъ увлеченіи строемъ, естественным!, п жизненнымъ для другой страны. Наоборотъ, по намретямъ своимъ онъ человкъ вполн почвенный, когда говорит!., что «законы суть необходимый отноіиепія, вытекающія изъ природы вещей».

Ясно что признаніе природы вещей должно было-бы послдовательныхъ, ночвенныхъ людей привести къ выводамъ, не пмющимъ ничего общаго с ъ «отвлеченнымъ человкомъ».

Между тмъ, Монтескье не безъ основанія считается однимъ изъ родоначальниковъ этого послдняго.

Тутъ привходящею оказалась причина соціально-бытовая.

Безпочвенныя понятія, или утопическія Формы понятій, разумн ы х ъ въ основ при условіи боле скромныхъ предловъ,— прививаются лишь тогда, когда находятъ соотвтственную, сколько нибудь безпочвенную среду. А таковою во Франціи была, во-первыхъ аристократія, разумпо-укрощенная кардиналомъ Ришелье, но затмъ неразумно обезличенная Людовикомъ X I V, превращенная имъ въ придворныхъ трутней, оторванная отъ всякой почвы не только въ переносномъ, но даже въ прямомъ смысл т.-е. перебравшаяся въ Иарижъ изъ родовыхъ помстій.

Деревня при нормальныхъ условіяхъ умне и нравственне города!.. Но безъ аристократии родовой и умственной, и деревня гніетъ, если она вками пріучена к ъ инымъ условіямъ. Безпочвенной оказалась и та часть разбогатвшей буржуазіи, которая подзла въ знать и бюрократію и старалась подражать придворнымъ трутнямъ. Соціальное зданіе, органическія скрпы котораго были подорваны, разрушалось и сверху и снизу.

Самый политический смыслъ былъ утраченъ всми класвивчво. і — 50 — сами общества, кром одного: буржуазіи, исподволь готовившейся дать генеральное сраженіе аристократамъ и на новый ладъ поработить народъ. Само собою разумеется, что эта подготовительная работа происходила въ значительнйшей мр безсознательно, стихійно, въ силу природы вещей, какъ с к а з а л ъ бы Монтескье.

Знаменательно, что утратившая здоровую почву аристократія утратила вмвт с ъ тмъ и послдніе проблески инстинкта самосохраненія: она упивалась п выцыганиваніемъ соціальнаго строя и даже иаглйшими проектами «отвлеченнаго человка».

Мыслители начали дло, а сила вещей довершила его. Конечно, это было гораздо больше дломъ разрушенія, чмъ созиданія...

Полились рчи, начались, въ значительной мр въ силу тенденціозной Финансовой политики, экономическія затрудненія;

наконецъ, полилась и кровь.

Народился «отвлеченный человкъ», возвстилъ «свободу, равенство и братство», замнилъ (хоть и не надолго) Б о г а — «разумомъ», заявилъ, что всгь люди и вс племена равноценны (Каинъ и Авель, Маркъ Аврелій и Іуда) и т. д. въ томъ ж е дух. Началась очевидная подтасовка Фактовъ и понятій. Гд возможна успшная подтасовка, тамъ непремяно появляются шулера, въ лиц единичныхъ людей (въ клубахъ, на курорт а х ъ и на поприщахъ карьеры), племенъ (въ междуплеменныхъ отношеніяхъ) и общественныхъ классовъ (въ соціально-экономической области).

Кром доктринеровъ и сентиментальныхъ кровопійцъ, врод Робеспьера, появился цлый рядъ шулеровъ, е д и н и ч н ы х ъ и собирательныхъ. И з ъ племенныхъ и вроисповдныхъ группъ Франціи сразу же въ б а р ы ш а х ъ оказались элементы инородные и иноврные по отношенію къ главной народности,— іудеи и протестанты; и з ъ классовыхъ категорій—буржуазія, и притомъ худшіе ея представители: дльцы, темные промышленники, такъ называемые «пріобртатели національныхъ имній», пенкосниматели, эксплоататоры народа, говоруны, «танцующіе на Фраз», к а к ъ сказалъ Андре Ш е н ь е...

С ъ народной массы были сняты оковы, но готовилось ей бремя т я г ч а й ш е е, ковались для нея цпп боле крпкія...

Исторія показала, въ чемъ он заключаются, а также н а ч и наетъ показывать, к а к ъ нелегко будетъ порвать эти у з ы, не всмъ даже виднмыя и попрежнему оправдываемый доводами «отвлеченнаго человка».

Роковымъ образомъ у этого субъекта оказалась странная способность саморазмноженія и «самообостренія». Иэстрадавш а я с я въ новыхъ соціально-экономическихъ райскихъ к у щ а х ъ «свободы, равенства и братства», западна» народная масса «впдитъ» уже призракъ еще боле грознаго, е щ е мене церемоннаго абстрактнаго дятеля: это у ж е не человкъ, а гидра,—многоголовая гидра анархіи...

Урокъ исторіи, полезный для в с х ъ народовъ и временъ, а въ частности и для н а ш п х ъ дней, которымъ приходится расплачиваться за прошлый ошибки и преступленія...

6.

И э ъ всего вышеизложеннаго видно, что главною и з ъ паг у б н ы х ъ ошибокъ Запада было именно измышленіе «отвлеченнаго человка»: вмсто ж и в ы х ъ людей, классовъ, сословій п націй появились, какъ предметы Ф И Л О С О Ф С К Н Х Ъ мудрствованій, политических!., государственпыхъ и даже пскусственноб ы т о в ы х ъ мропріятій,—какіе-то приведенные к ъ одному знаменателю математическіе знаки, б е з ъ с а м о б ы г н ы х ъ ч е р т ъ, б е з ъ исторнческнхъ завтовъ, страстей и привязанностей, безъ ж и в ы х ъ особенностей чувства, мысли, рчи и дла.

Т а к ъ какъ противоестественная нелпость, хотя и осіянная громкимп Фразами, хотя и вооруженная взрывчатою силою накопившихся инстинктовъ и классовыхъ стремленій, нигд не можетъ быть принята добровольно всми, то во имя этого разрушптельнаго отвлеченнаго человка б ы л а пролита кровь, много крови. Потоками ея залиты страницы исторіи конца X V I I I и начала прошлаго вковъ;насиліемъ вводилась «свобода», завистливымъ невжествомъ предписывалось, «равенство»

кровью б л и ж н п х ъ запечатлвалось «братство...»

Богочеловческой религіи, указывающей и осуществляющей истинный путь къ высшимъ Формамъ свободы, равенства и братства,— вожди пли рабы новаго теченія объявили борьбу нещадную, продолжающуюся досел. Вс высшія понятія о — 52 — земныхъ отношеніяхъ, почерпнутый изъ религіи, были, такъ сказать, секуляризованы, лишены творческой жизненности, «закономрно» оформлены и новымъ общественнымъ опытомъ быстро опошлены. Служить имъ стало выгодно—и соблазнились, хотя бы изъ тщеславія. даже многіе жрецы строгой мысли, строгой науки; иные обманулись добросовсгно, охваченные повальнымъ умственнымъ недугомъ. Создалось мнимоФилософское, мнимо-научное ученіе, вооруженное назойливымъ требованіемъ, чтобъ за нимъ было признано «положительное»

значеніе, чтобъ его сочли, прежде всего, близкимъ къ ирирод.

Религія, подвергающаяся и теперь во Франціи гягчайшимъ, а именно безкровнымъ гоненіямъ, не сдалась, но и не одолла.

Для вры нужна способность къ ея воспріятію,—а эта способность ослабла.

Наука, долго томившаяся въ плну условныхъ вымысловъ, не мене деспотичныхъ, чмъ нкогда инквизиція, стала возражать, сперва украдкою, робко указывая на данныя добросовстнаго опыта, а затмъ смле, выдвигая убійственныя батареи строго провренныхъ выводовъ.

Этимъ достигнуть первый основной успхъ здраваго смысла и жизненной правды. Изъ храма серіозной мысли ревнители «отвлеченнаго человка» отступили почти повсеместно въ лагери мысли поверхностной, торопливо-услужливой, ищущей денегъ и рукоплесканій, служащей страстямъ и слабостямъ толпы.

Отступленіе это было такъ шумно и даже грозно, что со стороны могло показаться занятіемъ боле выгодной позиціи, тмъ боле, что выводы науки, голосъ вры, внушенія природы либо замалчивались, либо осмивались насадителями общеупотребительныхъ, эпидемическихъ взглядовъ. И въ настоящее время есть здравомыслящіе, но мрачно-настроенные или утомленные духовнымъ безвременьемъ люди, полагающіе, что господству утопическаго заблужденія, торжеству темной силы не будешь конца.

Ни исторія, ни естественныя науки, однако, не оправдываютъ такого взгляда. Не можетъ быть, чтобы отвлеченный человкъ окончательно одурачилъ и залъ живого.

— 53 — Иеторія показываешь, что п отвлеченный человкъ, прежде, чмъ забрать такую силу, зародился и сформировался на довольно пустынныхъ высотахъ мысли и знанія. Теперь на этихъ высотахъ—все боле обрисовывается обликъ живого человка, энергнчное негодованіе котораго удесятеряетъ силу умозрительныхъ и научныхъ выводовъ.

А внизу, въ той долин, гд кишнтъ толпа, привычная получать съ этихъ высотъ руководящіе лучи,—глухо слышится стонъ Антея, тоскующаго но родной почв Слова торгующихъ будничною мыслію прідаются, обобщенія истрепались, фразы примелькались и вывтрились, умственный гнетъ раздражаетъ уже міюгихъ...

Собираются тучи иныхъ, животворныхъ нонятій надъ жаждущей землей—и недалекъ тотъ мигъ, когда живительный дождь смоетъ нечистыя груды мусора.

На Запад уже идетъ этотъ дождь. Борьба съ отвлеченнымъ человкомъ началась и, вроятно, будетъ нелегка, такъ какъ тамъ зараза проникла глубоко во вс народные слои, привилась почти органически, наложила свою печать на учрежденія, общественный бытъ и даже домашнііі обиходъ цлыхъ націй. Все, что покоится на лжи и связано съ нею интересами, тамъ стоитъ за лжеученія, отстаиваетъ ихъ упорно и умло, во всеоружіи долгаго нолитическаго воспитанія и опыта. Естественно, что «отвлеченнаго человка» особенно энергично поддерживаютъ представители тхъ народностей, классовъ и профессій, противъ которыхъ у остального человчества исторически сложились небезъосновательныя предубжденія, поддерживаемыя, вдобавокъ, вроисповдными различіями. Этимъ, главнымъ образомъ, и объясняется то ожесточенное и недостойное по пріемамъ гоненіе, которому подвергается преобладающая религія во Франціп... Гонепіе, въ итогЬ, полезное, такъ какъ оно всхъ лучшихъ людей, сильныхъ духомъ и чистыхъ сердцемъ, привлекаетъ на сторону гонимыхъ.

На этой борьб мыслящіе люди многому учатся; между прочимъ, все боле выясняется внутренняя близость между религіей и національною идеей. Церковь, какъ явленіе живое, не только небесное, но и земное, въ своей богочеловчности приспособляется къ этой естественной почв, возращаетъ на и — — ней плоды съ различными свойствами, дорожить этими послдними, какъ лигатурою для Формъ своего символизма, какъ залогомъ своей устойчивости въ данной сгран, у даняаго народа... Ясно, почему христіанство ненавидимо, гонимо сторонниками безпочвеннаго отвлеченнаго человка, и почему въ самомъ понятіи этого послдняго заключается начало не только соціальнаго, но и духовнаго разложенія.

Но вотъ, что гораздо мене ясно и на первый взглядъ кажется какимъ-то абсурдомъ: во имя отвлеченнаго человка, въ постепенномъ разрушеніи всхъ органическихъ устоевъ Франціи,—да и не одной Франціи!—участвуютъ, с ь полнымъ единодушіемъ, еврейскіе милліонеры «... соціалистьц ихъ ораторы и газеты зачастую говорятъ буквально одно и то-же, не взирая на коренную, казалось-бы, разницу между «милліонерствомъ» и соціализмомъ. Слдуетъ отмтить, кстати, что отъ анархическихъ и коммунарскихъ смутъ указанные финансисты обыкновенно не страдаютъ; трогательная привилегія, весьма ярко освщающая вопросъ. Очевидно, первая группа субсидируетъ вторую—и об, при полномъ различіи доктринъ, служатъ общей цли: соціальному и духовному разложенію великой націи.

Духовное разложеніе сопряжено съ пыткою, заставляющей опомниться все жизнеспособное и достойное гармоничной, цвтущей жизни. Оттого эа послднее время во Франціи лучшіе умы, представители науки, искусства, повременной печати, возрождаютъ наніональную идею и становятся, если еще не ревнителями религіи, то защитниками ея отъ изуврствующаго неврія или иноврія. Рядъ блестящихъ трудовъ но общественной психологіи (Іебона, Тарда, Гуайо, Мюрэ, и др.) и исторіи (начиная, хотя бы, съ Тэна) выясняетъ коренные вопросы современной общественно-государственной жизни. Мощное теченіе переходить въ область внутренней и вншней политики, общая серіозныя перемны къ лучшему. Отъ исхода этой борьбы зависитъ пышное возрожденіе передовой европейской державы, или ея низведеніе на уровень иадшихъ Аинъ, ставшихъ добычею желзнаго Рима, мстомъ его художественн ы х ъ и иныхъ, мене высокихъ удовольствій...

- 55 — 7.

На ж е л з н ы й Римъ все боле становится похожею Германія, гд бряцаніе оружія слышится не только на нарадахъ и военн ы х ъ обдахъ, но и за дипломатическими столами, и в ъ религіозныхъ организаціяхъ, и въ литератур для юношества, и въ с о ч и н е н і я х ъ по политической экономіи,—словомъ, буквально всюду! Національная идея проникаетъ насквозь, охватываешь всю германскую расу, переливаясь далеко за политическія границы. Она становится смысломъ и цлью жизни, порабощая или принижая отдльные самобытно-высокіе характеры;

она превращается въ языческій культъ, за неумренную приверженность къ которому этой рас придется еще когда-нибудь поплатиться сперва духовнымъ, а з а т м ъ и политичес к и м ъ величіемъ. Истинная культура требуешь боле гармоничнаго, боле одухотвореннаго развитія. В ъ отсутствіи этого условія зародышъ упадка...

П р п ч и н ъ такого неумреннаго господства національной идеи слдуетъ искать к а к ъ въ природномъ глубокомъ матеріализм германской расы, такъ и в ъ ея исторіи, особенно недавней. Не только сознанію народа, но и нервамъ его памятно начало X I X вка, когда понягія «отвлеченнаго человка» навязывались германцамъ гренадерами великой арміи Наполеона.

У ж е тогда это вызвало и глухой протестъ и борьбу, вначал, впрочемъ, только на ратномъ иол. Отвлеченныя понятія, частью привившіяся къ слабымъ разрозненнымъ частямъ Германіи, частью зародившіяся гамъ на почв этой разрозненности, создали замчательно разработанный Ф И Л О С О Ф С К І Й идеализмъ, безсмертный для сокровищницы человческой мысли, но весьма недолговчный для самого германскаго племени.

Оно духовно огрубло какъ-то сразу, неожиданно для сосдей и, быть можетъ, для самого себя. Возвышенный гегелевскій «абсолютъ» смнился наступательнымъ озвреніемъ Ницше...

Заслуживаешь особаго вниманія характерный Фактъ, отмченный въ великолпной книг Ж о р ж а Гуайо «ЬЧсіёе йе рагіе еі Г Ъ и т а ш і а г і з т е » : Германія, въ самый р а з і а р ъ обожествленія своей національной идеи, является вмст с ъ т м ъ усиленно работающей Фабрикой понятій «отвлеченнаго человка»,—конечно,(исключительно роиг Гехрогіаііоп,— для вывоза!

Нмецкая націоналистпческая въ основ печать усердно поддерживаетъ проповдь «всечеловчества» во Франціи и Россіи, увалитъ возможно громче ошибки и заблужденія своихъ сосдей, особенно невыгодный для нихъ правительственныя мропріятія, вредныя выходки единичныхъ дятелей и обіцественныхъ групнъ. Заговоритъ-ли гр. Толстой противъ государства и національной идеи,—его въ Германіи объявляютъ не только геніальнымъ художникомъ (что не подлежитъ, конечно, сомннію), но и величайшимъ ршителемъ жизненныхъ задачъ,—что совершенно недоказуемо; распространенію-же его идей въ самой Германіи нмецкіе патріоты препятствуютъ даже цензурными мрами. Потребуютъ-ли Французскіе космополиты или масоны упраздненія постоянной арміи—и и х ъ подерживаютъ масоны нмецкіе, которые у себя дома не дозволили бы распустить ни одного баталіона. Нтъ-съ! Эти вредныя вещи только для вывоза! Точь-въ-точь подобно тому, какъ происходить вывозъ англичанами опіума и и н ы х ъ ядовъ въ восточныя страны, неблагополучныя вслдствіе слиіпкомъ старой или слишкомъ молодой цивилизаціи. Родствомъ нмцевъ съ англичанами объясняется это сходство пріемовъ и отношенія къ ближнпмъ.

Наличность такихъ сосдей должна бы каждаго заставить вдуматься въ свое положеніе, проврить, не слишкомъ ли много набирается въ родной стран предметовъ подобнаго услужливаго ввоза, въ добавленіе къ «залежамъ» ихъ, скопившимся за прошедшее время. Особенно не мшало бы нрисмотрться къ этому вопросу русскимъ людямъ,—какъ облеченнымъ властью, такъ и просто любящимъ свое отечество.

Вдь эта любовь подобна храму, въ которомъ нтъ ни болынихъ, ни малыхъ: каждый можетъ служить родин по мр своихъ силъ—и по внутреннему содержанию своему это скромное служеніе можетъ быть равноцнно самымъ громкимъ подвигамъ. Необходимымъ для этого условіемъ является добросовестное, недоктринерское отношеніе къ Россіи, какъ къ живому собирательному организму, с ъ самобытнымъ строе мъ котораго надо считаться.

Отвлеченному человку у насъ нечего длать: пусть онъ остается по ту сторону Волочиска и Вержболова!..

— 57 — Врагъ общественной нравственности.

Въ предыдущих!» главахъ недостаточно выяснена коренная черта «отвлеченнаго человка»: онъ врагъ общественной нравственности, врагъ всякой нравственности вообще.

Нравственность предполагаешь извстное возвышениое огношеніе человка къ Богу, к ъ самому себ и къ ближнимъ.

Такъ какъ, помимо религіи, у нравственности не можетъ быть критерія, то источникомъ нравственности личной и общественной является благодать Божія; въ силу творческаго замысла ея, человкъ выдленъ изъ остального органпческаго міра; она же затмъ дала ему Откровеніе въ богочеловческой религіи, для сознательнаго прохождения пути къ вчному Первоисточнику правды и добра.

Задатки нравственности, несомннно, вложены въ духовную природу человка и даже, такъ сказать, въ планъ мірозданія, какъ одно изъ условій сколько нибудь мирнаго совмстнаго жительства людей на земл; с ъ этой точки зрнія довольно близки къ реальной правд нкоторые позитивисты (какъ, напримръ, Іиттре), находяіціе, что у нравственности есть органическіе корни. Ссылаюсь на это ученіе потому, что при всей своей доктринерской безпочвенности, позитивизмъ въ данномъ случа невольно обмолвился правдой: какъ ее ни избгайте, какъ ее ни прячьте,—она, въ пужныхъ случаяхъ, сама за себя постоитъ.

Кром того, ссылка на позптпвистовъ мн въ данномъ случа важна потому, что среди этихъ послднихъ насчитывается весьма много сторонниковъ «отвлеченнаго человка», что является с ъ ихъ стороны нелогичным!.:

очевидно, они въ такихъ случаяхъ либо искусственно замалчпваютъ собственный-же тезисъ объ органическомъ нроисхожденіи нравственности, либо не умютъ длать изъ него естественныхъ, правильныхъ выводовъ.

Наглядно судить объ уровн нравственности человка можно лишь по его отношенію къ окружающему міру, т. е., главнымъ образомъ, къ ближнимъ. Въ своихъ наглядныхъ проявленіяхъ нравственность носитъ непремнно общественный характеръ, т а к ъ какъ семья есть первая Форма, основная ячейка общества. З а семьею, объединяемою тсною, непосредственною органическою связью, идетъ племя, въ постепенно р а с ш и р я ю щемся смысл этого слова (фамилія, раса); затмъ государство, с ъ преобладающею племенною окраской. Этимъ далеко не исчерпываются реальиыя группировки людей: союзы классовые, сословные, религіозные, н а у ч н ы е и иные, создаваемые на почв исторіи, подъ вліяніемъ матеріальныхъ и духовн ы х ъ потребностей человка, его стремленій и даже мечтаній, то образуются въ предлахъ расовыхъ и государственн ы х ъ рамокъ, то далеко распространяются по лицу земли, не стсняясь географическими ея подраздленіями.

Наконецъ, вдали мерцаегъ идеалъ единаго человчества Будетъ ли осуществленъ этотъ идеалъ,—покажетъ нсторія.

Священное Писаніе говорить, что это наступить, когда будутъ новыя небеса и новая земля. З н а ч и т ь ли это, что необходимо отказаться отъ идеала? Конечно, н т ъ. Но несомннно, что надо стремиться к ъ нему лишь путемъ, указаннымъ самою природой.

Указанія человческой природы, при мало-мальски сознателыюмъ знакомств с ъ исторіей, весьма опредленны и ясны; постепенность развитія общественности (отъ семьи, до гигантскихъ человческихъ группъ) вовсе не обусловливается постепеннымъ отмираніемъ, пли уничтоженіемъ первоначальн ы х ъ или переходныхъ ея ступеней, а какъ разъ наоборотъ:

здоровая, сильная общественность возможна лишь тамъ, гд эти ступени не только сохраняются, но и продолжаютъ вліять на всю жизнь, на весь строй. Когда погибла римская семья,— стало разлагаться и римское государство; когда во Франціи вліятельный высшій классъ утратилъ почву и жизненный смыслъ, началось разлагающее воздйствіе революціи, п а роксизмы которой могутъ довести великую державу даже до утраты самобытности.

Главные союзы, имющіе наиболе глубокое значеніе для человческой жизни и нравственности, суть семья, государство и религія, дающая духовный смыслъ двумъ предыдущимъ ФОрмамъ человческаго общенія и тсно с ъ ними связанная.

Остальные союзы, раскидываясь иногда на цлый ш а р ъ земной, касаются лишь отдльныхъ сторонъ ж и з н и и потому глубокаго вліянія нормально имть не могутъ: постоянныя отступленія отъ и х ъ правилъ и требованій совершенно неизбжны, хотя бы вслдствіе невозможности дйствительнаго контроля и въ силу неодолимаго разнообразія мстныхъ условій.

Высшею изъ наиболе обширныхъ группировокъ человчества, осуществляемою съ наибольшею полнотою и жизненностью, является государство, требующее притомъ здоровой семьи и здоровыхъ отношеній между общественными слоями.

Если человчество и придумало иныя, боле широкія группировки, то во всякомъ случа до нолнаго реальнаго ихъ осуществленія дло не дошло, и, по всей видимости, не дойдетъ ране появленія новыхъ пебесъ и новой земли.

Всякій человческій союзъ даетъ нравственныя права и налагаетъ нравственныя обязанности, т. е. повышаешь или, по крайней мр, долженъ повышать нравственный уровень человка, облегчая ему, вмст съ тмъ, земное существованіе. Въ семь права и обязанности несложный, подсказываемыя природою; осуществлять и х ъ легко и естественно, ибо для этого требуется минимумъ общественной нравственности, минимумъ усплій разума и сердца, для подчиненія личнаго эгоизма высшему объединяющему началу. Кому это не по силамъ, тотъ, едва-ли способенъ достичь высокаго гражданскаго уровня, для котораго требуется боле серіозная побда надъ эгоизмомъ. Бываютъ, конечно, исключенія, но они всегда носятъ характеръ случайный, иногда роковой: когда семейная жизнь слагается неудачно, помимо воли заинтересованныхъ сторонъ, порознь снособныхъ къ хорошей семейной жизни.

Когда же личный эгоизмъ является торжествующимъ правиломъ въ семейномъ быту цлаго племени, то ни о какой общественной морали, гармоніи и сил не можетъ быть и рчи.

У одного африканскаго племени имется цлый циклъ народн ы х ъ сказокъ, басенъ и разсказовъ, въ которыхъ сообщается, какъ отецъ семейства воровалъ пищу у ж е н ы и дтей, надался до пресыщенія и затмъ гадостно потиралъ руки и скалилъ блые зубы, точно совершилъ подвигъ. Немудрено, что этому племени приходится подпадать подъ власть всякаго, кому не лнь и не противно властвовать надъ подобными гибридами.

— 60 — Враги государственности прекрасно понимаютъ тсную органическую связь между семьей и государствомъ. Недаромъ, во время разрушительной вакханаліи 60-хъ годовъ, у насъ торопились упразднить семью, уничтожить стыдъ и довести женщину до исгеріп. Недаромъ и въ наши дни въ буйныхъ общественныхъ кругахъ пользуются особою популярностью жрицы того «сверхъ-цыганскаго» искусства, которое служить разнузданію страстей и разрушенію семьи. Наполеонъ III думалъ одно время порнографическою опереткою отвлечь своихъ подданныхъ отъ серіозной политики; природа вещей жестоко ему отомстила: исторія отвела ему самому опереточное мсто на своихъ безпощадныхъ столбцахъ.

Весьма знаменательно, что наиболе добросовестные и духовно-сильные представители нашего общественнаго движенія 6 0 - х ъ годовъ, отрицавшіе и бракъ, и религію, и многое другое,—въ личной жизни поступали иначе. Я зналъ одного изъ такихъ дятелей, который, случайно дойдя до близости съ двушкой, не подходившей къ нему ни въ какомъ отношеніи, счелъ долгомъ жениться на ней, чтобы оградить ее отъ страдангй. Побда надъ эгоизмомъ дошла въ этомъ достойномъ человк до отступленія отъ доктринъ, которыя онъ проповдывалъ. Помимо личнаго благородства, въ немъ говорила и катоновская честность: онъ, очевидно, сознавалъ, что, нтъ на свт и не можетъ быть общественной нравственности, б е з ъ живого, дйственнаго элемента самоотреченія.

Нравственность велитъ Не только быть справедливымъ къ ближнимъ, но и любить ихъ; любовь же, какъ и вра, безъ длъ мертва. Осуществлять любовь по отношенію ко всмъ ближнимъ безусловно невозможно, такъ какъ даже кругъ человческаго знакомства ограниченъ, и въ предлахъ этого круга большинство отношеній поневол поверхностны. Можно въ теоріи (хотя бы даже не только умомъ, но и сердцемъ) любить всхъ людей, но на практик возможно проявлять это чувство лишь по отношенію к ъ тмъ немногимъ, которыми судьба окружить человка на жизненпомъ пути.

Слово иметъ цну, когда не расходится съ дломъ,—и настоящая любовь проверяется на дл именно по отношенію къ ближайшей сред человка. Если онъ для нея не умряетъ своего эгоизма, то можно смло не врить его словамъ о любви къ ближнимъ. Въ любви, въ побд надъ эгоивмомъ, больше, чмъ гд-либо, необходимо упражненіе, потому что она иначе ивъ области сердца переходить въ область воображенін, отъ жпвой жизни удаляется въ пустыню теорій.

Человкъ, который бы отдалъ постороннимъ то необходимое, чего вправ ожидать отъ него присные, нарушилъ бы основной законъ элементарной нравственности; съ другой стороны, человкъ, который далъ бы своимъ приснымъ всякихъ благъ въ излишеств и вмст безучастно глядлъ бы на голодную смерть чужого дитяти нодъ окномъ,—одинаково прегршилъ бы протпвъ нравственности; въ первомъ случа онъ былъ бы рабомъ эгоистичнаго увлеченія теоріей (хотя бы и возвышенной по своимъ задачамъ), а во второмъ—онъ, какъ семьянинъ, явился бы представителемъ того семейпаго эгоизма, который свойственъ животнымъ и низшимъ человческимъ расамъ и заслуживаешь названія АіТепІіеЪе, обезьяньей любви. Нравственное ршеніе вопроса, очевидно находится посредин между обими крайностями.

Изложеннымъ, надо полагать, достаточно доказывается необходимость существованія достойной, человчной семьи, какъ первоначальной ячейки, очага и школы для общественной нравственности.

Перейдемъ теперь къ вопросу о государств; созидателемъ этого послдняго является то или иное сильное племя, способное къ культурнымъ формамъ жизни, вслдствіе чего вопросъ государственный, строго говоря, неотдлимъ отъ племенного. Какъ бы ни были разнообразны элементы, входящіе въ составъ государства, одинъ изъ нихъ непремнно долженъ имть преобладающее, р ш а ю щ е е значеніе. Иногда онъ самъ представляетъ нчто сложное, производное отъ сліянія двухъ-трехъ племенъ на разсвт ихъ культурно-политической жизни. Но, такъ или иначе, онъ составляетъ особую человческую породу, отъ психическаго склада которой зависать формы и судьбы политической жизни даннаго народа.

Это элементъ, созидающій и окрашивающій все главное въ жизни,—и остальныя племена, входящія въ составъ государства, подчиняются, боле или мене добровольно, тмъ нормамъ, который онъ частью стихійно, частью сознательно вырабатываетъ во время своего историческаго роста и развитія.

Безъ объединяющей идеи, безъ общей окраски, безъ извстной доли благоразумна го племенного эгоизма, нтъ и не можетъ быть серіознаго государства. Подобно тому, какъ семьянинъ долженъ заботиться прежде всего о своихъ присныхъ, не забывая вмст съ тмъ объ остальныхъ блпжнихъ, могущихъ нуждаться въ его помощи,—и государство должно заботиться прежде всего о томъ созидательномъ и окрашивающемъ элемент, которому оно обязано своимъ существованіемъ, и о тхъ пріемныхъ дтяхъ, которыя имютъ право на любовь и попеченіе, при условіи повпновенія законамъ и традиціямъ пріютивіпей ихъ семьи. Затмъ уже открывается область задачъ міровыхъ, общечеловческихъ, служеніе которымъ не должно наносить ущерба прямымъ интересамъ подданныхъ этого государства: въ противномъ случа оно сви дтельствовало бы о доктринерств или эгоистическомъ славолюбіп правителей.

Сфера государственао-національной жизни гораздо боле обширна, чмъ это можетъ показаться на первый взглядъ людямъ, у которыхъ заслъ въ мозгу отвлеченный человкъ.

Въ этой сфер есть гд развернуться самымъ полнымъ возвышеннымъ проявленіямъ общественной нравственности и любви къ людямъ. Строго говоря, за предлы этой сферы лишь въ рдкихъ, частныхъ случаяхъ бываетъ возможно человку перешагнуть реально, т. е. дломъ, а не мечтой, не пустыми словами.

Если, положимъ, русскій человкъ думаетъ, что любить все человчество, то пусть онъ докажетъ эту любовь именно русскому человечеству, т. е. той многомилліонной сред, съ которою онъ связанъ не только юридическими, но и нравственными правами и обязанностями. Если онъ этого не сдлаетъ— то и врить ему не стоить.

Отвлеченный человкъ является врагомъ общественной нравственности, потому, что, устраняя наиболе широкую изъ тхъ сферъ, гд она сколько-нибудь осуществима, онъ загоняетъ общественную нравственность въ пустыню теорій, — 63 — гд она, за отсутствіемъ реальнаго примненія, атрофируется, теряетъ жизненную силу, сводится къ нулю.

Человфкъ и гражданпнъ, утрачивающій этотъ очагъ тепла и свта, длается особаго рода переодтымъ варваромъ: это осмянный Щедринымъ «желудочно-половой космополитъ», прикрывающій иногда лохмотьями истрепанныхъ Фразъ свой грубый, чисто-животный индивидуализмъ.

Переходъ отъ мнимо-возвышенныхъ, безпочвенныхъ мечтаній отвлеченнаго человка къ животной философіи Ницше и анархическому цинизму его лубочнаго послдователя г. Максима Горькаго—есть явленіе неизбжное, требуемое, если можно такъ выразиться, логикою самой природы. Этотъ переворотъ иметъ свою аналогію въ растительномъ царств: есть такіе цвты, ароматъ которыхъ смняется нестериимымъ зловоніемъ, какъ только они начнутъ увядать. А можетъ ли не увядать все то, что лишено реальной почвы?..

Увяданіе теорій, досел пригнетающихъ многія головы россійской интеллпгенціи, спокойному наблюдателю легко можно было предвидть еще въ ту пору, когда он у насъ шумно и безцеремонно воцарялись. Больно много было наглядной лжи и вопіющихъ противорчій. Такъ. напрпмЬръ, отвлеченный человкъ сталъ предметомъ культа одновременно с ъ увлеченіемъ общества естественными науками и, отчасти, благодаря этому послднему, хотя имеино въ естественныхъ наукахъ и содержится прежде всего авторитетнйшее опроверженіе этой мистификаціи. Въ періодъ рьянаго увлеченія демократизмомъ и прнзракомъ равенства, отвергаемаго природой,—любимымъ научнымъ авторитетомъ мнимо-образованныхъ людей явился Дарвинъ, тотъ самый Дарвинъ, который говорилъ о значеніи подбора, т. е. объ аристократическомъ принцип въ природ.

Вдь если цнить іоркширскихъ свиней, то почему не цнить оксФордскихъ людей, т. е. такія семьи, въ которыхъ высокая культура достигнута преемственною работою и духовнымъ совершенствованіемъ нсколькихъ поколній, не озабоченныхъ элементарными насущными нуждами?! Однимъ изъ аиостоловъ демократизма Дарвинъ явился, вопреки собственнымъ выводамъ, вопреки очевидности, именно потому, что порадовалъ наступательныхъ демократовъ пріятнымъ извстіемъ о самомъ — 04 — что ни на есть демократическомъ родств, а именно съ обезьяной: они сочли это вполн достаточнымъ поводомъ къ тому, чтобы сбросить всякія стсненія и превратиться въ необузданныхъ прогрессистовъ... озвренія.

Такихъ примровъ очень много; они бросались и досел бросаются въ глаза на каждомъ шагу. С ъ этой точки врнія весьма интересно человку, знакомому съ тою эпохой, теперь еще разъ перечитать Щедрина, любимаго сатирика и, въ нкоторомъ род пророка той партіи, которая прошла вс фазисы поклоненія отвлеченному человку, отъ нышныхъ ф р а з ъ до откровеннаго зловонія включительно. Помимо приведеннаго мткаго словца о космополитахъ, у него можно найти изрядную толику такихъ мыслей н образовъ, отъ которыхъ не поздоровилось бы многимъ изъ слпыхъ поклонниковъ этого, зачастую невольно-прозорливаго художника...

Возможно ли отказаться отъ признанія человчества единою семьей и отъ свтлой надежды на мирное сближеніе ея собирательныхъ членовъ между собою? Скажу больше: нравственно ли не стремиться, въ мр возможности, къ осуществление этой великой задачи?

Разумется, отвтъ можетъ быть только отрицательный.

Но надо помнить, что нравственность гражданина зиждется на нравственности семьянина и частнаго человка, что уровень всечеловческихъ гюнятій и отношеній находится въ прямой зависимости отъ уровня нацгй. Владиміръ Соловьевъ основательно находить, что народы—суть органы вселенскаго единенія, и что національную идею нужно не упразднить, а лишь подчинить иде религіозной (т. е. нравственной по своимъ практическимъ послдствіямъ), что народамъ не нужно пренебрегать своими матеріальными интересами и забывать о своемъ особомъ назначеніи, а лишь надо, чтобы они не въ это полагали душу свою. Стало быть, для общественной нравственности, для того, чтобы роду людскому жилось хорошо и мпрно, нужна достойная семья, нужно достойное государство, дорожащее не только силою, но и правдою и честью своей; необходимо національное самосознаніе для наиболе е с т е с т в е н н а я и усншнаго осуществления правды и добра въ самобытныхъ формахъ, отвчающпхъ народному міросозерцанію.

— 65 — Конечно, существенное значеніе иметъ здсь степень и форма подчиненія національной идеи религіозно-нравственному идеалу. Мра вещей опредляется исторіей и запросами дйствительной жизни. В ъ частности, самъ Владиміръ Соловьевъ, въ разные періоды своей дятельности, «отмривалъ»

различно, потому что не былъ достаточно знакомъ съ действительною жизнью.

Н е надо забывать, что образованные правящіе классы являются въ нкоторомъ род опекунами или отвтственными старшими членами народной семьи и должны особенно заботиться о родныхъ ея дтяхъ, которымъ предстоптъ воплощать, ограждать и развивать великія семейныя традиціи. Ответственные люди не вправ слшикомъ ограничивать національный эгоизмъ во имя высокихъ теорій: это было бы сентиментальностью на чужой счетъ, убыточною для опекаемыхъ и примняемою б е з ъ ихъ сознателыіаго согласія. Да сознательное согласіе, кстати сказать, почти никогда и недостижимо тамъ, гд рчь идетъ о болынихъ народныхъ массахъ! Космополитизмъ правящихъ классовъ, примняемый къ общественно-государственной жизни, есть нреступленіе передъ народомъ, исторически выработавшимъ самобытныя жизненныя начала;

это грхъ противъ общественной нравственности въ реальномъ, жизненномъ ея значеніи.

У насъ это грхъ отчасти невольный: это грхъ для меньшинства, а для большинства интеллигентовъ—несчастье, какъ результат!, цпи событій, отъ нихъ не з а в и с я щ и х ъ. Но само собою разумется, что когда все сдлано для выясненія истины, а ложь продолжаетъ господствовать, въ силу недобросовстнаго упрямства или умственной халатности своихъ невольниковъ,—то несчастье становится несомнннымъ грхомъ.

Отвлеченный человкъ существо упорное и вкрадчивое; его сила отчасти въ томъ, что онъ потворствуетъ умственной лности и усыпленію совсти, воспрещая думать самостоятельно и строго, и даже угрожая иногда жестокою карой за нарушеніе такого запрета...

Владиміръ Соловьевъ, очевидно, глубоко ионималъ это, когда имлъ мужество обратиться к ъ нашему обществу с ъ нижеслдующими приснопамятными словами: «Мы, имющіе выичко. 5 — 66 — несчастье принадлежать къ русской интеллигенціи, которая, вмсто образа Божія, все еще продолжаетъ носить образъ и подобіе обезьяны,—мы должны же, наконецъ, увидать свое жалкое положеніе, должны постараться возстиновить въ себ русскій народный характеръ, перестать творить себ кумира изъ всякой узкой и ничтожной идейки!..»

Не удивительно ли, что нашему Ф И Л О С О Ф У пришлось говорить такія вещи просвщеннымъ классамъ народа, который пережилъ въ X I X вк цлый рядъ знаменательныхъ историческихъ событій, поднимавшихъ національное чувство?! И отечественная война, и безсмертная кавказская эпопея, и долгая борьба за освобожденіе славянъ (вновь разгоравшаяся въ моментъ произнесенія приведенной рчи), и освобожденіе крестьянъ, и празднованіе тысячелгія Россіи,—это ли не великія событія?! Что же творилось въ головахъ той интеллигенціи, которая черезъ четыре года посл приведенной рчи стала до извстной степени психическою соучастницей позорной катастрофы 1-го марта?!.

Творилось нчто недоброе: ей замнили натуральную, здравомыслящую русскую голову поддльною, приспособленною къ водворенію въ ней отвлеченнаго человка.

И досел продолжается эта фальсификація такого существеннаго продукта, какъ человческая голова: молодымъ людямъ с ъ очень раннихъ лтъ длаютъ голову, съ такою ж^ холодною жестокостью, какъ странствующіе акробаты уродують ворованныхъ дтей, для балаганно-коммерческихъ цлей. Сравненіе вполн подходящее, ибо людей съ искусственными головами можно считать украденными у матери-Россіи.

— 67 — Какъ длаютъ голову., Чрезвычайно грустно въ этомъ признаваться, но констатировать это необходимо: если вы теперь встртите на Р у с и человка самобытно-умнаго, мыслящаго не по шаблону и вдумчиво относящагося къ ж и з н е н н ы м ъ явленіямъ, то можно почти безошибочно сказать, что этотъ человкъ либо не получилъ высшаго образованія, либо обладаетъ указанными выше качествами, несмотря на таковое образованіе, вопреки ему. Современный «дипломированный» господинъ, с ъ обманчивымъ значкомъ въ петлиц пиджака, далекъ отъ жизненпой правды и л и ш е н ъ самостоятельной культурности. Отъ него можно услышать доктринерскія Фразы, вычитанныя въ мнимо- либеральномъ новременномъ изданіи, фразы до того истрепавшіяся, что въ мало-мальски нервномъ слушател он вызываютъ тошноту. Досадне всего то, что он произносятся тономъ искреннаго убжденія, иногда с ъ паосомъ, точно извстія о только что состоявшемся открытіи Америки. Попробуйте оспорить одинъ и з ъ тезисовъ, прюбртениыхъ въ томъ или иномъ «магазин готовыхъ мыслей»,—и въ отвтъ не трудно получить даже дерзость.

Положимъ, большинство современныхъ «интеллигентовъ»

принадлежишь к ъ семьямъ б е з ъ культурнаго прошлаго, и потому стовать на слабость результатовъ образованія у э т и х ъ господъ особенно не приходится: уровень нашей школы совершенно не таковъ, чтобы достигать быстро хорошей переработки умственнаго сырья. Но вотъ обидно бываешь, когда выходятъ банально-мыслящіе люди изъ такой среды (какъ, напримръ, дворянство, духовенство), гд умственное развитіе въ теченіе нсколькихъ вковъ было традиціонною, естественною потребностью. Т у т ъ уже нтъ оправданія ни для семьи, ни для школы, выпускающихъ на свтъ Б о ж і й такіе слабые экземпляры.

Одинъ чиновникъ, проиэводившій ревизію департамента, б ы л ъ пораженъ рзкою качественною разницей, проявившейся въ трудахъ длопроизводителей; этихъ послднихъ пришлось — 68 — въ указанномъ отношеніи раздлить на агнцевъ и козлищъ.

За рдкими исключеніями, оказались настоящими дльными работниками люди, выслужившіеся изъ писарей, отставные офицеры, недопеченные гимназисты и т. п.,—словомъ, вс т, кто усвоилъ канцелярскія знанія практическимъ путемъ, привыкъ считать дло для себя почетнымъ и серіознымъ, и сразу въ министры не мтитъ. Около % состава лицъ с ъ высшимъ образованіемъ оказались въ дловомъ отношеніи «козлищами» даннаго департамента: даже по части грамотности оказался у нихъ изъянъ, не говоря уже объ отсутствіи какого-бы то ни было творчества, необходимаго во всякомъ дл. Ни тни состраданія къ интересамъ живого обывателя, представляемымъ его бумагою; знаніе законовъ самое диллетантское; трудолюбіе такое же, какъ если бы эти господа считали свое мсто постоялымъ дворомъ, гд приходится сидть, покуда лошади будутъ выкормлены и запряжены.

Сидніе на столахъ, куреніе папиросъ, сплетни о начальств и актрисахъ, да по временамъ политическіе разговоры, въ которыхъ очень торопливо и самонадянно ршаются,— конечно, въ смысл весьма прогрессивномъ, — жизненные вопросы цлой страны... къ счастью, не окончательно...

Можетъ быть, картина даннаго департамента не составляетъ общаго правила, но несомннно, что приведенные типы—далеко не исключенія: ихъ можно встртить на каждомъ шагу, въ любомъ учрежденіи, не исключая значительной части нашей печати, гд настоящаго, толковаго работника приходится искать «днемъ съ огнемъ», а самостоятельно и добросовстно мыслящаго человка и того трудне найти.

Въ частности, знаніе Россіи величайшая рдкость. Н у, пусть бы столичные жители, не вызжавшіе дальше Павловска или Шувалова, страдали этимъ незнаніемъ! А то, вдь, и сынъ елатомскаго мщанина, и дочь вязниковскаго нротоерея, пройдя черезъ школьный Фильтръ, оставляютъ въ немъ и зачатки знакомства съ родиной, и прирожденный здравый смыслъ, и дисциплину характера, а нріобртаютъ какую-то, по кавказскому выраженію, хурду-мурду, запасаются болзненнымъ самолюбіемъ, эгоизмомъ и жаждою некультурной свободы.

Когда подумаешь, что это будущіе дятели, судьи, врачи, — 09 — публицисты, статистики, столоначальники и другіе вершители народныхъ судебъ, то не позавидуешь народу, надъ которымъ такіе господа будутъ производить свои эксперименты...

Отчего произошелъ такой упадокъ живого знанія Россіи?

ГІокойникъ Лсковъ любилъ цитировать А.. Писемскаго, который полу-шутя относилъ это к ъ вин желзнодорожнаго строительства. Прежде, молъ, продетъ человкъ, бывало, т ы с я ч и полторы верстъ въ тарантас, или на перекладной, русскимъ воздухомъ обдышется, насмотрится, наслушается нивсть чего, особливо, если с ъ тарантасомъ раза три поломка случится. А теперь верстъ двадцать пять прохалъ— и желзводорожная станція с ъ буфетомъ; пріхалъ въ одинъ городъ,—тамъ гостиница « П а р и ж ъ », въ другой—«Іиссабонъ», а въ крупныхъ центрахъ все «Грандъ-Отели»; взглянетъ въ окно вагона,—вдали мелькаютъ какія-то соломенныя да тесовыя крыши матушки Россіи; въ поляхъ мужички сошками землю царапаютъ. На платформахъ станцій неизбжныя б а р ы ш н и въ мордовско-малороссійскихъ костюмахъ, или неуклюже-модныхъ лиФахъ, въ соировожденіи н е и з б ж н о - влюбленнаго телеграфиста, да кучки полусонныхъ простолюдиновъ-звакъ. Помилосердуйте! Русскій народъ состоишь не и з ъ однихъ звакъ. Ж и з н ь сосредоточивается не в ъ однихъ «Грандъ-Отеляхъ»...

Писемскій глубоко правъ, и за его шуткой слдуегъ признать серіозное значеніе: она указала на одинъ изъ симптомовъ того тяжкаго недуга, который можетъ быть названъ культурнымъ оскудніемъ деревни. Истинное, живое знаніе родины только тамъ. Города, при добросовстномъ отношеніи к ъ длу, могли бы только подводить итоги дарамъ помстнаго знанія и обобщать его. Да горе въ томъ, что и отношеніе к ъ длу, въ болынинств случаевъ, недобросовстное.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |



Похожие работы:

«Пневматическая винтовка Hatsan 125 Собственно сборка информации о об широко распространенной виновки hatsan 125. Сдесь  будут и чертежи, и опыт доработыки. Описание Пневматическая однозарядная винтовка Hatsan 125 предназначена для развлекательной и  тренировочной стрельбы, а так же охоты. Пневмати...»

«1. Топологические пространства 1.1. Топологическое пространство Пусть X произвольное множество и = { i ; i I } неU которое семейство его подмножеств. Определение 1.1. Будем говорить, что семейство задат (определяет) в множестве X топологическую структуру у...»

«Серия Transverse Transverse 510.330 DGH Руководство по эксплуатации Перед транспортировкой и использованием станка, просьба внимательно прочесть настоящее руководство! Серийный Номер _ Обслуживание и информацм...»

«Руководство по эксплуатации KR 9002 KR 12002 Прицепная рама для ED 9002-KR ED 12002-KR D9 9000-KR D9 12000-KR Catros 9001-KR Catros 12001-KR Перед первым вводом в эксплуатацию обязательно прочитайте настоящее руководство по эксплуатации MG4713 и в дальнейшем со...»

«A C TA U N I V E R S I TAT I S L O D Z I E N S I S FOLIA LINGUISTICA ROSSICA 13, 2016 http://dx.doi.org/10.18778/1731-8025.13.03 Йоланта Йузьвяк Университет им. Казимира Великого (Быдгощ, Польша) О НЕКОТОРЫХ АСПЕКТАХ ПЕРЕДАЧИ ФРАЗЕОЛОГИЗМОВ В Р...»

«УДК 630*16'116.28(476.7) ВЛИЯНИЕ ЛЕСОЗАГОТОВИТЕЛЬНОЙ ТЕХНИКИ НА ЖИВОЙ НАПОЧВЕННЫЙ ПОКРОВ СОСНЯКОВ ЧЕРНИЧНЫХ И КИСЛИЧНЫХ В РЕЗУЛЬТАТЕ РУБОК УХОДА Левковская М. В., старший преподаватель Брестский государственный университет имени А.С. Пушкина (Брест, Республика Беларусь), e-mail: lemarivi...»

«При бронировании уточняйте цены, наличие мест, даты и сроки заездов у менеджеров по тел.8(861)210-45-19,270-12-63, 8-918-245-63-88 Сочи п.Лазаревское 1. санаторий Лазаревское 2. санаторий Бирюза 3. отель Бристоль 4. городок отдыха Лазаревское взморье 5....»

«Фетисенко О. Л. "Гептастилисты": Константин Леонтьев, его собеседники и ученики. ного общения, будучи фиксируемым и интерпретируемым благодаря ему во все новых и новых памятниках. Предание и общение в их неразрывной взаимосвязи являют собой, таким образом, два аспекта церковног...»

«Получение наноструктурированных материалов и покрытий на высокочастотном индукционном плазмотроне Г. Н. Залогин, М. И. Зимина, А. В. Красильников, Н. Ф. Рудин, Д. Д. Титов ФГУП “Центральный научно исследовательский институт машиностроения” 141070 г. Королев, Моск. обл., Россия Представлено описание высокочастотного индуктивного плазмотр...»

«1980 г. Январь Том 130, вып. 1 УСПЕХИ ФИЗИЧЕСКИХ НАУК 537.226.1 ДИЭЛЕКТРИЧЕСКАЯ ПРОНИЦАЕМОСТЬ ВЗАИМОДЕЙСТВУЮЩЕГО ЭЛЕКТРОННОГО ГАЗА В. Д. Горобченко, Е. Г. Максимов СОДЕРЖАНИЕ 1. Введение 65 2. Определение диэлектрической проницаемости и ее основные свойства... 67 3. Простейшие приближения для диэлектрической проницаемости...»

«Об истоке вопрошания Человек рождается в мир. Он вступает, в-ступает в нечто громадное и таинственное и со-единяется с ним. И его бытие сливается с бытием мира. Так мы иногда говорим. Но так ли это? А, быть может, верно другое – мир рождается в человеке и бытие мира сливается...»

«Илья РЕЙДЕРМАН У моря жить, у моря умереть. Мой город.на выученный наизусть бульвар. Иосиф БРОДСКИЙ Да, выученный наизусть бульвар. Гуляй с женою, тещею, детьми. Морской вокзал, гостиницы кошмар и море, что уморено людьми. Вдруг понимаешь, ка...»

«СЕРИЯ НОРМ МАГАТЭ ПО БЕЗОПАСНОСТИ Радиационная защита и обращение с радиоактивными отходами при эксплуатации атомных электростанций РУКОВОДСТВА № NS-G-2.7 РАДИАЦИОННАЯ ЗАЩИТА И ОБРАЩЕНИЕ С РАДИОАКТИВНЫМИ ОТХОДАМИ ПРИ ЭКСПЛУАТАЦИИ АТОМНЫХ ЭЛЕКТРОСТАНЦИЙ Членами Международного агентства п...»

«ТРУДЫ КАРЕЛЬСКОГО ФИЛИАЛА АКАДЕМИИ НАУК СССР Вы пуск 35 Вопросы литературы и нар одн ого твор чества 1962 Д. М. БАЛАШОВ "ВАСИЛИИ И СОФЬЯ" (Баллада о гибели влюбленных) Гибель влюбленных — один из характернейших сюжетов б аллад ­ ного жанра: двое влюбленных погибают, насильно разлученные или убитые (обычно злой матерью одного из них), но на их мо...»

«обслуживающего персонала, что весьма важно, т.к. они в основном возникают из-за усталости и забывчивости обслуживающего персонала;9) частота возникновения отказы по частоте возникновения...»

«М етодические пособия содерж ат советы, рекомендации по изучению дисциплины, выполнению курсовых и дипломны х проектов, реш ению вопросов практики, вы полнению лабораторных работ. Предназначены они для студентов колледжа, для руководителей курсовы х и дипломны...»

«*Акт о несоответствии ВА №_02/01 -2014 от 20.11. 2014 г. Часть 1 Информация о проверке (аудит) СМК Зам.директора по учебно-производственной работе 1 Проверяемое подразделение/ объект внутренней проверки (аудита) СМК: Колкунова В.Ю. 2 Руковод...»

«SERVICE BOOK Перечень сервисов на территории Технополиса "Москва"Технополис "Москва" предлагает своим резидентам и арендаторам следующие услуги: * Услуги, находящиеся в разработке (будут введены до конца 2014 года) Карта сервисных зон площадки Как подкл...»

«1 Пояснительная записка Рабочая программа учебного курса "Технология" для 10-11 классов составлена на основе Федерального компонента государственного стандарта основного общего образования и в соответствии с авторской программой общеобразовательных учреждений ТЕХНОЛОГИЯ...»

«Настройка планов набора, адресуемых точек вызова и поразрядовой обработки Оглавление Настройка планов набора, адресуемых точек вызова и поразрядовой обработки План набора: обзор Адресуемые точки вызова: обзор Адресу...»

«ОАО Мобильные Телесистемы Тел. 8-800-333-0890 http://www.chel.mts.ru/ СУПЕР НОЛЬ 2011 Федеральный номер / Авансовый метод расчетов Получайте баллы МТС-Бонус за каждые потраченные 5 рублей и обменивайте их на бесплатные минуты, SMS и другие вознаграждения. Узнайте больше у специалистов салона-м...»

«Владимир Першанин "СМЕРТНОЕ ПОЛЕ" "Окопная правда" Великой Отечественной Москва "ЯУЗА" "ЭКСМО" ББК 84(2Рос-Рус) П 26 Оформление серии художника П. Волкова Першанин В.Н. П 26 "Смертное поле". "Окопная правда" Великой...»

«Astera – астероиды в астрологии Настоящий документ предназначен для того, чтобы помочь пользователю в освоении программы Astera. Здесь, не вдаваясь в детали, шаг за шагом на простых примерах описано, как и что надо делать, чтобы начать работу. Подробности пользователь сможет почерпнуть из спр...»

«АБРАЗИВНЫЕ ИЗДЕЛИЯ ДЛЯ ДЕРЕВООБРАТЫВАЮЩЕЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ NORTON ЕКЦИОННЫЕ ЛЕНТЫ ДЛЯ шлифования древесно-стружечных и фанерных плит Размеры Несколько примеров размеров широко используемых лент. Изготавливаются секционные ленты различных размеров для шлифования дре...»

«Муниципальное общеобразовательное бюджетное учреждение " Средняя общеобразовательная школа № 2 г.Соль-Илецка" Оренбургской области Рабочая программа по русскому языку основное общее образование, 5-...»

«ПРИГЛАШЕНИЕ ДЕЛАТЬ ОФЕРТЫ №263 Филиал "КЧХК" АО "ОХК "УРАЛХИМ" в г.Кирово-Чепецке приглашает 1. потенциальных контрагентов рассмотреть возможность поставки контроллерного оборудования Allen-Bradley: Наименование Кол-во Ед.изм.1.Блок питания 1756-PA72 ControlLogix 85-265V INPUT 5V @ 10AMP шт.2.Блок съем...»

«№ 501 502 5 18 марта 2012 Над темой номера работали Секулярный век? Дмитрий Алексей ЛАЙУС ШПЕНЕВ1 Многоцветье религий на мировой карте Общественные изменения, происходящие с Нового времени, не могли не оставить следа на таком общественном институте как религии. Как отметил в своей книге...»

«ПРАКТИЧЕСКОЕ ПОСОБИЕ БЕЗБАРЬЕРНАЯ СРЕДА В МНОГОКВАРТИРНОМ ДОМЕ ОГЛАВЛЕНИЕ Введение..................................................................... 5 I. Безбарьерная среда в мно...»

«LUC DE CLAPIERS DE VAUVENARGUES " INTRODUCTION A LA CONNAISSANCE DE L'ESPRIT HUMAIN FRAGMENTS RFLEXIONS CRITIQUES RFLEXIONS ET MAXIMES ЛЮК ДЕ КЛАПЬЕ ДЕ ВОВЕНАРГ ВВЕДЕНИЕ В ПОЗНАНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РАЗУМА ФРАГМЕНТЫ КРИТИЧЕСКИЕ ЗАМЕЧАНИЯ РАЗМЫШЛЕНИЯ И МАКСИМЫ...»

«Язык, сознание, коммуникация: Сб. статей / Отв. ред. В. В. Красных, А. И. Изотов. – М.: МАКС Пресс, 2007. – Вып. 35. – 148 с. ISBN 978-5-317-02164-1 Динамика эксплицитной и имплицитной семиотики в развернутых произведениях...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.