WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:   || 2 |

«Александр Сергеевич ПУШКИН А. С. ПУШКИН ДУБРОВСКИЙ ТОМ ПЕРВЫЙ Глава I Несколько лет тому назад в одном из своих помес тий жил старинный русский барин, ...»

-- [ Страница 1 ] --

Александр Сергеевич

ПУШКИН

А. С. ПУШКИН

ДУБРОВСКИЙ

ТОМ ПЕРВЫЙ

Глава I

Несколько лет тому назад в одном из своих помес

тий жил старинный русский барин, Кирила Петрович

Троекуров. Его богатство, знатный род и связи давали

ему большой вес в губерниях, где находилось его име

ние. Соседи рады были угождать малейшим его прихо

тям; губернские чиновники трепетали при его имени;

Кирила Петрович принимал знаки подобострастия как

надлежащую дань; дом его всегда был полон гостями,

готовыми тешить его барскую праздность, разделяя шумные, а иногда и буйные его увеселения. Никто не дерзал отказываться от его приглашения или в извест ные дни не являться с должным почтением в село По кровское. В домашнем быту Кирила Петрович выказы вал все пороки человека необразованного. Избалован ный всем, что только окружало его, он привык давать полную волю всем порывам пылкого своего нрава и всем затеям довольно ограниченного ума. Несмотря на нео быкновенную силу физических способностей, он раза два в неделю страдал от обжорства и каждый вечер бы вал навеселе. В одном из флигелей его дома жили шес тнадцать горничных, занимаясь рукоделиями, свой ственными их полу. Окна во флигеле были загороже ны деревянною решеткою; двери запирались замками, от коих ключи хранились у Кирила Петровича. Моло дые затворницы в положенные часы сходили в сад и прогуливались под надзором двух старух. От времени до времени Кирила Петрович выдавал некоторых из них замуж, и новые поступали на их место. С крестья нами и дворовыми обходился он строго и своенравно;

несмотря на то, они были ему преданы: они тщеслави ДУБРОВСКИЙ лись богатством и славою своего господина и в свою оче редь позволяли себе многое в отношении к их соседям, надеясь на его сильное покровительство.

Всегдашние занятия Троекурова состояли в разъез дах около пространных его владений, в продолжитель ных пирах и в проказах, ежедневно притом изобретае мых и жертвою коих бывал обыкновенно какой нибудь новый знакомец; хотя и старинные приятели не всегда их избегали за исключением одного Андрея Гаврило вича Дубровского. Сей Дубровский, отставной поручик гвардии, был ему ближайшим соседом и владел семи десятью душами. Троекуров, надменный в сношениях с людьми самого высшего звания, уважал Дубровско го, несмотря на его смиренное состояние. Некогда были они товарищами по службе, и Троекуров знал по опыту нетерпеливость и решительность его характера. Обсто ятельства разлучили их надолго. Дубровский с расстро енным состоянием принужден был выйти в отставку и поселиться в остальной своей деревне. Кирила Петро вич, узнав о том, предлагал ему свое покровительство, но Дубровский благодарил его и остался беден и неза висим. Спустя несколько лет Троекуров, отставной ге нерал аншеф, приехал в свое поместие; они свиделись и обрадовались друг другу. С тех пор они каждый день бывали вместе, и Кирила Петрович, отроду не удостои вавший никого своим посещением, заезжал запросто в домишко своего старого товарища. Будучи ровесника ми, рожденные в одном сословии, воспитанные одина ково, они сходствовали отчасти и в характерах, и в на клонностях. В некоторых отношениях и судьба их была одинакова: оба женились по любви, оба скоро овдове ли, у обоих оставалось по ребенку. Сын Дубровского воспитывался в Петербурге, дочь Кирила Петровича росла в глазах родителя, и Троекуров часто говаривал

Дубровскому: «Слушай, брат, Андрей Гаврилович:





коли в твоем Володьке будет путь, так отдам за него А. С. ПУШКИН Машу; даром что он гол как сокол». Андрей Гаврило вич качал головою и отвечал обыкновенно: «Нет, Ки рила Петрович: мой Володька не жених Марии Кири ловне. Бедному дворянину, каков он, лучше жениться на бедной дворяночке да быть главою в доме, чем сде латься приказчиком избалованной бабенки».

Все завидовали согласию, царствующему между надменным Троекуровым и бедным его соседом, и удив лялись смелости сего последнего, когда он за столом у Кирила Петровича прямо высказывал свое мнение, не заботясь о том, противуречило ли оно мнениям хозяи на. Некоторые пытались было ему подражать и выйти из пределов должного повиновения, но Кирила Петро вич так их пугнул, что навсегда отбил у них охоту к та ковым покушениям, и Дубровский один остался вне об щего закона. Нечаянный случай все расстроил и пере менил.

Раз в начале осени Кирила Петрович собирался в отъезжее поле. Накануне был отдан приказ псарям и стремянным быть готовыми к пяти часам утра. Палатка и кухня отправлены были вперед на место, где Кирила Петрович должен был обедать. Хозяин и гости пошли на псарный двор, где более пятисот гончих и борзых жили в довольстве и тепле, прославляя щедрость Кири ла Петровича на своем собачьем языке. Тут же находил ся и лазарет для больных собак под присмотром штаб лекаря Тимошки и отделение, где благородные суки ощенялись и кормили своих щенят. Кирила Петрович гордился сим прекрасным заведением и никогда не упус кал случая похвастаться оным перед своими гостями, из коих каждый осматривал его по крайней мере уже в двадцатый раз. Он расхаживал по псарне, окруженный своими гостями и сопровождаемый Тимошкой и глав ными псарями; останавливался пред некоторыми кону рами, то расспрашивая о здоровии больных, то делая замечания более или менее строгие и справедливые, то ДУБРОВСКИЙ подзывая к себе знакомых собак и ласково с ними раз говаривая. Гости почитали обязанностию восхищаться псарнею Кирила Петровича. Один Дубровский молчал и хмурился. Он был горячий охотник. Его состояние по зволяло ему держать только двух гончих и одну свору борзых; он не мог удержаться от некоторой зависти при виде сего великолепного заведения. «Что же ты хму ришься, брат, — спросил его Кирила Петрович, — или псарня моя тебе не нравится?» — «Нет, — отвечал он сурово, — псарня чудная, вряд людям вашим житье та кое ж, как вашим собакам». Один из псарей обиделся.

«Мы на свое житье, — сказал он, — благодаря бога и барина не жалуемся, а что правда, то правда, иному и дворянину не худо бы променять усадьбу на любую здешнюю конурку. Ему было б и сытнее и теплее». Ки рила Петрович громко засмеялся при дерзком замеча нии своего холопа, а гости вослед за ним захохотали, хотя и чувствовали, что шутка псаря могла отнестися и к ним. Дубровский побледнел и не сказал ни слова. В сие время поднесли в лукошке Кирилу Петровичу но ворожденных щенят; он занялся ими, выбрал себе двух, прочих велел утопить. Между тем Андрей Гаврилович скрылся, и никто того не заметил.

Возвратясь с гостями со псарного двора, Кирила Пет рович сел ужинать и тогда только, не видя Дубровско го, хватился о нем. Люди отвечали, что Андрей Гаври лович уехал домой. Троекуров велел тотчас его догнать и воротить непременно. Отроду не выезжал он на охоту без Дубровского, опытного и тонкого ценителя псовых достоинств и безошибочного решителя всевозможных охотничьих споров. Слуга, поскакавший за ним, воро тился, как еще сидели за столом, и доложил своему гос подину, что, дескать, Андрей Гаврилович не послушал ся и не хотел воротиться. Кирила Петрович, по обыкно вению своему разгоряченный наливками, осердился и вторично послал того же слугу сказать Андрею Гаври А. С. ПУШКИН ловичу, что если он тотчас же не приедет ночевать в По кровское, то он, Троекуров, с ним навеки рассорится.

Слуга снова поскакал, Кирила Петрович, встав из за сто ла, отпустил гостей и отправился спать.

На другой день первый вопрос его был: здесь ли Ан дрей Гаврилович? Вместо ответа ему подали письмо, сложенное треугольником; Кирила Петрович приказал своему писарю читать его вслух и услышал следующее:

«Государь мой премилостивый, Я до тех пор не намерен ехать в Покровское, пока не вышлете Вы мне псаря Парамошку с повинною; а будет моя воля наказать его или помиловать, а я терпеть шут ки от Ваших холопьев не намерен, да и от Вас их не стер плю — потому что я не шут, а старинный дворянин. — За сим остаюсь покорным ко услугам Андрей Дубровский».

По нынешним понятиям об этикете письмо сие было бы весьма неприличным, но оно рассердило Кирила Петровича не странным слогом и расположением, но только своею сущностью. «Как, — загремел Троекуров, вскочив с постели босой, — высылать к ему моих лю дей с повинной, он волен их миловать, наказывать! — да что он в самом деле задумал; да знает ли он, с кем связывается? Вот я ж его... Наплачется он у меня, уз нает, каково идти на Троекурова!»

Кирила Петрович оделся и выехал на охоту с обыкно венной своею пышностию, — но охота не удалась. Во весь день видели одного только зайца, и того протравили. Обед в поле под палаткою также не удался, или по крайней мере был не по вкусу Кирила Петровича, который прибил по вара, разбранил гостей и на возвратном пути со всею сво ей охотою нарочно поехал полями Дубровского.

Прошло несколько дней, и вражда между двумя со седами не унималась. Андрей Гаврилович не возвращал ДУБРОВСКИЙ ся в Покровское, Кирила Петрович без него скучал, и досада его громко изливалась в самых оскорбительных выражениях, которые благодаря усердию тамошних дво рян доходили до Дубровского исправленные и дополнен ные. Новое обстоятельство уничтожило и последнюю на дежду на примирение.

Дубровский объезжал однажды малое свое владе ние; приближаясь к березовой роще, услышал он уда ры топора и через минуту треск повалившегося дерева.

Он поспешил в рощу и наехал на покровских мужиков, спокойно ворующих у него лес. Увидя его, они броси лись было бежать. Дубровский со своим кучером пой мал из них двоих и привел их связанных к себе на двор.

Три неприятельские лошади достались тут же в добы чу победителю. Дубровский был отменно сердит: преж де сего никогда люди Троекурова, известные разбойни ки, не осмеливались шалить в пределах его владений, зная приятельскую связь его с их господином. Дубров ский видел, что теперь пользовались они происшедшим разрывом, и решился, вопреки всем понятиям о праве войны, проучить своих пленников прутьями, коими за паслись они в его же роще, а лошадей отдать в работу, приписав к барскому скоту.

Слух о сем происшествии в тот же день дошел до Ки рила Петровича. Он вышел из себя и в первую минуту гнева хотел было со всеми своими дворовыми учинить нападение на Кистеневку (так называлась деревня его соседа), разорить ее дотла и осадить самого помещика в его усадьбе. Таковые подвиги были ему не в дикови ну. Но мысли его вскоре приняли другое направление.

Расхаживая тяжелыми шагами взад и вперед по зале, он взглянул нечаянно в окно и увидел у ворот ос тановившуюся тройку; маленький человек в кожаном картузе и фризовой шинели вышел из телеги и пошел во флигель к приказчику; Троекуров узнал заседателя Шабашкина и велел его позвать. Через минуту Шабаш А. С. ПУШКИН кин уже стоял перед Кирилом Петровичем, отвешивая поклон за поклоном и с благоговением ожидая его при казаний.

— Здорово, как бишь тебя зовут, — сказал ему Тро екуров, — зачем пожаловал?

— Я ехал в город, ваше превосходительство, — от вечал Шабашкин, — и зашел к Ивану Демьянову уз нать, не будет ли какого приказания от вашего превос ходительства.

— Очень кстати заехал, как бишь тебя зовут; мне до тебя нужда. Выпей водки да выслушай.

Таковой ласковый прием приятно изумил заседате ля. Он отказался от водки и стал слушать Кирила Пет ровича со всевозможным вниманием.

— У меня сосед есть, — сказал Троекуров, — мел копоместный грубиян; я хочу взять у него имение — как ты про то думаешь?

— Ваше превосходительство, коли есть какие ни будь документы или...

— Врешь, братец, какие тебе документы. На то ука зы. В том то и сила, чтобы безо всякого права отнять имение. Постой однако ж. Это имение принадлежало некогда нам, было куплено у какого то Спицына и про дано потом отцу Дубровского. Нельзя ли к этому при драться?

— Мудрено, ваше высокопревосходительство; веро ятно, сия продажа совершена законным порядком.

— Подумай, братец, поищи хорошенько.

— Если бы, например, ваше превосходительство могли каким ни есть образом достать от вашего соседа запись или купчую, в силу которой владеет он своим имением, то конечно...

— Понимаю, да вот беда — у него все бумаги сгоре ли во время пожара.

— Как, ваше превосходительство, бумаги его сго рели! чего ж вам лучше? — в таком случае извольте дей ДУБРОВСКИЙ ствовать по законам, и без всякого сомнения получите ваше совершенное удовольствие.

— Ты думаешь? Ну, смотри же. Я полагаюсь на твое усердие, а в благодарности моей можешь быть уверен.

Шабашкин поклонился почти до земли, вышел вон, с того же дни стал хлопотать по замышленному делу, и благодаря его проворству ровно через две недели Дуб ровский получил из города приглашение доставить не медленно надлежащие объяснения насчет его владения сельцом Кистеневкою.

Андрей Гаврилович, изумленный неожиданным запросом, в тот же день написал в ответ довольно гру бое отношение, в коем объявлял он, что сельцо Кисте невка досталось ему по смерти покойного его родите ля, что он владеет им по праву наследства, что Троеку рову до него дела никакого нет и что всякое постороннее притязание на сию его собственность есть ябеда и мо шенничество.

Письмо сие произвело весьма приятное впечатление в душе заседателя Шабашкина. Он увидел, во 1) что Дубровский мало знает толку в делах, во 2) что челове ка столь горячего и неосмотрительного нетрудно будет поставить в самое невыгодное положение.

Андрей Гаврилович, рассмотрев хладнокровно запро сы заседателя, увидел необходимость отвечать обстоятель нее. Он написал довольно дельную бумагу, но в послед ствии времени оказавшуюся недостаточной.

Дело стало тянуться. Уверенный в своей правоте, Ан дрей Гаврилович мало о нем беспокоился, не имел ни охо ты, ни возможности сыпать около себя деньги, и хоть он, бывало, всегда первый трунил над продажной совес тью чернильного племени, но мысль соделаться жерт вой ябеды не приходила ему в голову. С своей стороны Троекуров столь же мало заботился о выигрыше им за теянного дела, Шабашкин за него хлопотал, действуя от его имени, стращая и подкупая судей и толкуя вкрив и А. С. ПУШКИН впрям всевозможные указы. Как бы то ни было, 18...

года, февраля 9 дня, Дубровский получил через городо вую полицию приглашение явиться к ** земскому судье для выслушания решения оного по делу спорного име ния между им, поручиком Дубровским, и генерал анше фом Троекуровым, и для подписки своего удовольствия или неудовольствия. В тот же день Дубровский отпра вился в город; на дороге обогнал его Троекуров. Они гор до взглянули друг на друга, и Дубровский заметил злоб ную улыбку на лице своего противника.

Глава II

Приехав в город, Андрей Гаврилович остановился у знакомого купца, ночевал у него и на другой день утром явился в присутствие уездного суда. Никто не обратил на него внимания. Вслед за ним приехал и Кирила Петро вич. Писаря встали и заложили перья за ухо. Члены встре тили его с изъявлениями глубокого подобострастия, при двинули ему кресла из уважения к его чину, летам и до родности; он сел при открытых дверях, — Андрей Гаврилович стоя прислонился к стенке, — настала глу бокая тишина, и секретарь звонким голосом стал читать определение суда.

Мы помещаем его вполне, полагая, что всякому при ятно будет увидать один из способов, коими на Руси можем мы лишиться имения, на владение коим имеем неоспоримое право.

18... года октября 27 дня ** уездный суд рассматривал дело о неправильном владении гвардии поручиком Андре ем Гавриловым сыном Дубровским имением, принадлежа щим генерал аншефу Кирилу Петрову сыну Троекурову, состоящим ** губернии в сельце Кистеневке, мужеска пола ** душами, да земли с лугами и угодьями ** десятин. Из коего дела видно: означенный генерал аншеф Троекуров ДУБРОВСКИЙ прошлого 18... года июня 9 дня взошел в сей суд с проше нием в том, что покойный его отец, коллежский асессор и кавалер Петр Ефимов сын Троекуров в 17... году августа 14 дня, служивший в то время в ** наместническом правле нии провинциальным секретарем, купил из дворян у кан целяриста Фадея Егорова сына Спицына имение, состоя щее ** округи в помянутом сельце Кистеневке (которое се ление тогда по ** ревизии называлось Кистеневскими выселками), всего значащихся по 4 й ревизии мужеска пола ** душ со всем их крестьянским имуществом, усадь бою, с пашенною и непашенною землею, лесами, сенными покосы, рыбными ловли по речке, называемой Кистенев ке, и со всеми принадлежащими к оному имению угодья ми и господским деревянным домом, и словом все без ос татка, что ему после отца его, из дворян урядника Егора Терентьева сына Спицына по наследству досталось и во вла дении его было, не оставляя из людей ни единыя души, а из земли ни единого четверика, ценою за 2500 р., на что и куп чая в тот же день в ** палате суда и расправы совершена, и отец его тогда же августа в 26 й день ** земским судом вве ден был во владение и учинен за него отказ. — А наконец 17... года сентября 6 го дня отец его волею божиею помер, а между тем он проситель генерал аншеф Троекуров с 17...

года почти с малолетства находился в военной службе и по большой части был в походах за границами, почему он и не мог иметь сведения, как о смерти отца его, равно и об ос тавшемся после его имении. Ныне же по выходе совсем из той службы в отставку и по возвращении в имения отца его, состоящие ** и ** губерниях **, ** и ** уездах, в разных селениях, всего до 3000 душ, находит, что из числа тако вых имений вышеписанными ** душами (коих по нынеш ней ** ревизии значится в том сельце всего ** душ) с зем лею и со всеми угодьями владеет без всяких укреплений вы шеписанный гвардии поручик Андрей Дубровский, почему, представляя при оном прошении ту подлинную купчую, данную отцу его продавцом Спицыным, просит, отобрав помянутое имение из неправильного владения Дуб А. С. ПУШКИН ровского, отдать по принадлежности в полное его, Троеку рова, распоряжение. А за несправедливое оного присвое ние, с коего он пользовался получаемыми доходами, по учи нении об оных надлежащего дознания, положить с него, Дубровского, следующее по законам взыскание и оным его, Троекурова, удовлетворить.

По учинении ж ** земским судом по сему прошению исследований открылось: что помянутый нынешний вла делец спорного имения гвардии поручик Дубровский дал на месте дворянскому заседателю объяснение, что владе емое им ныне имение, состоящее в означенном сельце Ки стеневке, ** душ с землею и угодьями, досталось ему по наследству после смерти отца его, артиллерии подпору чика Гаврила Евграфова сына Дубровского, а ему дошед шее по покупке от отца сего просителя, прежде бывшего провинциального секретаря, а потом коллежского асессо ра Троекурова, по доверенности, данной от него в 17... году августа 30 дня, засвидетельствованной в ** уездном суде, титулярному советнику Григорью Васильеву сыну Собо леву, по которой должна быть от него на имение сие отцу его купчая, потому что во оной именно сказано, что он, Троекуров, все доставшееся ему по купчей от канцеляри ста Спицына имение, ** душ с землею, продал отцу его, Дубровского, и следующие по договору деньги, 3200 руб лей, все сполна с отца его без возврата получил и просил оного доверенного Соболева выдать отцу его указную кре пость. А между тем отцу его в той же доверенности по слу чаю заплаты всей суммы владеть тем покупным у него име нием и распоряжаться впредь до совершения оной крепо сти, как настоящему владельцу, и ему, продавцу Троекурову, впредь и никому в то имение уже не вступать ся. Но когда именно и в каком присутственном месте та ковая купчая от поверенного Соболева дана его отцу, — ему, Андрею Дубровскому, неизвестно, ибо он в то время был в совершенном малолетстве, и после смерти его отца таковой крепости отыскать не мог, а полагает, что не сго рела ли с прочими бумагами и имением во время бывшего ДУБРОВСКИЙ в 17... году в доме их пожара, о чем известно было и жите лям того селения. А что оным имением со дня продажи Троекуровым или выдачи Соболеву доверенности, то есть с 17... года, а по смерти отца его с 17... года и поныне, они, Дубровские, бесспорно владели, в том свидетельствуется на окольных жителей, которые, всего 52 человека, на оп рос под присягой показали, что действительно, как они могут запомнить, означенным спорным имением начали владеть помянутые гг. Дубровские назад сему лет с 70 без всякого от кого либо спора, но по какому именно акту или крепости, им неизвестно. — Упомянутый же по сему делу прежний покупчик сего имения, бывший провинциаль ный секретарь Петр Троекуров, владел ли сим имением, они не запомнят. Дом же гг. Дубровских назад сему лет 30 от случившегося в их селении в ночное время пожара сго рел, причем сторонние люди допускали, что доходу озна ченное спорное имение может приносить, полагая с того времени в сложности, ежегодно не менее как до 2000 р.

Напротив же сего генерал аншеф Кирила Петров сын Троекуров 3 го генваря сего года взошел в сей суд с про шением, что хотя помянутый гвардии поручик Андрей Дубровский и представил при учиненном следствии к делу сему выданную покойным его отцом Гаврилом Дубровс ким титулярному советнику Соболеву доверенность на запроданное ему имение, но по оной не только подлинной купчей, но даже и на совершение когда либо оной ника ких ясных доказательств по силе генерального регламен та 19 главы и указа 1752 года ноября 29 дня не предста вил. Следовательно, самая доверенность ныне, за смертию самого дателя оной, отца его, по указу 1818 года мая... дня, совершенно уничтожается. — А сверх сего — велено спор ные имения отдавать во владения — крепостные по кре постям, а некрепостные по розыску.

На каковое имение, принадлежащее отцу его, представ лен уже от него в доказательство крепостной акт, по кото рому и следует, на основании означенных узаконений, из неправильного владения помянутого Дубровского отобрав, А. С. ПУШКИН отдать ему по праву наследства. А как означенные поме щики, имея во владении не принадлежащего им имения и без всякого укрепления, и пользовались с оного неправиль но и им не принадлежащими доходами, то по исчислении, сколько таковых будет причитаться по силе... взыскать с помещика Дубровского и его, Троекурова, оными удовлет ворить.

— По рассмотрении какового дела и учиненной из оного и из законов выписки в ** уездном суде определено:

Как из дела сего видно, что генерал аншеф Кирила Петров сын Троекуров на означенное спорное имение, на ходящееся ныне во владении у гвардии поручика Андрея Гаврилова сына Дубровского, состоящее в сельце Кисте невке, по нынешней... ревизии всего мужеска пола ** душ, с землею, и угодьями, представил подлинную купчую на продажу оного покойному отцу его, провинциальному сек ретарю, который потом был коллежским асессором, в 17...

году из дворян канцеляристом Фадеем Спицыным, и что сверх сего сей покупщик, Троекуров, как из учиненной на той купчей надписи видно, был в том же году ** земс ким судом введен во владение, которое имение уже и за него отказано, и хотя напротив сего со стороны гвардии поручика Андрея Дубровского и представлена доверен ность, данная тем умершим покупщиком Троекуровым ти тулярному советнику Соболеву для совершения купчей на имя отца его, Дубровского, но по таковым сделкам не толь ко утверждать крепостные недвижимые имения, но даже и временно владеть по указу.... воспрещено, к тому ж и самая доверенность смертию дателя оной совершенно уничтожается. Но чтоб сверх сего действительно была по оной доверенности совершена где и когда на означенное спорное имение купчая, со стороны Дубровского никаких ясных доказательств к делу с начала производства, то есть с 18... года, и по сие время не представлено. А потому сей суд и полагает: означенное имение, ** душ, с землею и уго дьями, в каком ныне положении тое окажется, утвердить по представленной на оное купчей за генерал аншефа Тро екурова; о удалении от распоряжения оным гвардии по ДУБРОВСКИЙ ручика Дубровского и о надлежащем вводе во владение за него, г. Троекурова, и об отказе за него, как дошедшего ему по наследству, предписать ** земскому суду. А хотя сверх сего генерал аншеф Троекуров и просит о взыска нии с гвардии поручика Дубровского за неправое владе ние наследственным его имением воспользовавшихся с оного доходов. — Но как оное имение, по показанию ста рожилых людей, было у гг. Дубровских несколько лет в бесспорном владении, и из дела сего не видно, чтоб со сто роны г.

Троекурова были какие либо до сего времени про шения о таковом неправильном владении Дубровскими оного имения, к тому по уложению велено, ежели кто чужую землю засеет или усадьбу за городит, и на того о неправильном завладении станут бити челом, и про то сыщется допрямо, тогда правому отдавать тую землю и с посеянным хлебом, и городьбою, и строением, а посему генерал аншефу Троекурову в изъявленном на гвардии поручика Дубровского иске отказать, ибо при надлежащее ему имение возвращается в его владение, не изъемля из оного ничего. А что при вводе за него отказать ся может все без остатка, предоставя между тем генерал аншефу Троекурову, буде он имеет о таковой своей пре тензии какие либо ясные и законные доказательства, мо жет просить где следует особо. — Каковое решение напред объявить как истцу, равно и ответчику, на законном ос новании, апелляционным порядком, коих и вызвать в сей суд для выслушания сего решения и подписки удоволь ствия или неудовольствия чрез полицию.

Каковое решение подписали все присутствующие того суда.

Секретарь умолкнул, заседатель встал и с низким поклоном обратился к Троекурову, приглашая его под писать предлагаемую бумагу, и торжествующий Трое куров, взяв от него перо, подписал под решением суда совершенное свое удовольствие.

А. С. ПУШКИН Очередь была за Дубровским. Секретарь поднес ему бумагу. Но Дубровский стал неподвижен, потупя голову.

Секретарь повторил ему свое приглашение подписать свое полное и совершенное удовольствие или явное неудо вольствие, если паче чаяния чувствует по совести, что дело его есть правое, и намерен в положенное законами время просить по апелляции куда следует. Дубровский молчал...

Вдруг он поднял голову, глаза его засверкали, он топнул ногою, оттолкнул секретаря с такою силою, что тот упал, и, схватив чернильницу, пустил ею в заседателя. Все при шли в ужас. «Как! не почитать церковь божию! прочь, ха мово племя!» Потом, обратясь к Кирилу Петровичу: «Слы хано дело, ваше превосходительство, — продолжал он, — псари вводят собак в божию церковь! собаки бегают по цер кви. Я вас ужо проучу...» Сторожа сбежались на шум и насилу им овладели. Его вывели и усадили в сани. Троеку ров вышел вслед за ним, сопровождаемый всем судом. Вне запное сумасшествие Дубровского сильно подействовало на его воображение и отравило его торжество.

Судьи, надеявшиеся на его благодарность, не удос тоились получить от него ни единого приветливого сло ва. Он в тот же день отправился в Покровское. Дубров ский между тем лежал в постеле; уездный лекарь, по счастию не совершенный невежда, успел пустить ему кровь, приставить пиявки и шпанские мухи. К вечеру ему стало легче, больной пришел в память. На другой день повезли его в Кистеневку, почти уже ему не при надлежащую.

–  –  –

суткам. Егоровна, добрая старуха, некогда ходившая за его сыном, теперь сделалась и его нянькою. Она смот рела за ним, как за ребенком, напоминала ему о време ни пищи и сна, кормила его, укладывала спать. Анд рей Гаврилович тихо повиновался ей и кроме ее не имел ни с кем сношения. Он был не в состоянии думать о сво их делах, хозяйственных распоряжениях, и Егоровна увидела необходимость уведомить обо всем молодого Дубровского, служившего в одном из гвардейских пе хотных полков и находящегося в то время в Петербур ге. Итак, отодрав лист от расходной книги, она продик товала повару Харитону, единственному кистеневско му грамотею, письмо, которое в тот же день и отослала в город на почту.

Но пора читателя познакомить с настоящим героем нашей повести.

Владимир Дубровский воспитывался в Кадетском корпусе и выпущен был корнетом в гвардию; отец не щадил ничего для приличного его содержания, и моло дой человек получал из дому более, нежели должен был ожидать. Будучи расточителен и честолюбив, он позво лял себе роскошные прихоти, играл в карты и входил в долги, не заботясь о будущем и предвидя себе рано или поздно богатую невесту, мечту бедной молодости.

Однажды вечером, когда несколько офицеров сиде ли у него, развалившись по диванам и куря из его янта рей, Гриша, его камердинер, подал ему письмо, коего надпись и печать тотчас поразили молодого человека.

Он поспешно его распечатал и прочел следующее:

«Государь ты наш, Владимир Андреевич, — я, твоя старая нянька, решилась тебе доложить о здоровье па пенькином. Он очень плох, иногда заговаривается, и весь день сидит как дитя глупое, а в животе и смерти бог волен. Приезжай ты к нам, соколик мой ясный, мы тебе и лошадей вышлем на Песочное. Слышно, земский суд к нам едет отдать нас под начал Кирилу Петровичу А. С. ПУШКИН Троекурову, потому что мы, дескать, ихние, а мы ис кони ваши, — и отроду того не слыхивали. Ты бы мог, живя в Петербурге, доложить о том царю батюшке, а он бы не дал нас в обиду. Остаюсь твоя верная раба, нянька Орина Егоровна Бузырева.

Посылаю мое материнское благословение Грише, хорошо ли он тебе служит? У нас дожди идут вот ужо друга неделя и пастух Родя помер около Миколина дня».

Владимир Дубровский несколько раз сряду перечи тал сии довольно бестолковые строки с необыкновен ным волнением. Он лишился матери с малолетства и, почти не зная отца своего, был привезен в Петербург на восьмом году своего возраста; со всем тем он рома нически был к нему привязан и тем более любил семей ственную жизнь, чем менее успел насладиться ее тихи ми радостями.

Мысль потерять отца своего тягостно терзала его сердце, а положение бедного больного, которое угады вал он из письма своей няни, ужасало его. Он вообра жал отца, оставленного в глухой деревне, на руках глу пой старухи и дворни, угрожаемого каким то бедстви ем и угасающего без помощи в мучениях телесных и душевных. Владимир упрекал себя в преступном небре жении. Долго не получал он от отца писем и не поду мал о нем осведомиться, полагая его в разъездах или хозяйственных заботах.

Он решился к нему ехать и даже выйти в отставку, если болезненное состояние отца потребует его присут ствия. Товарищи, заметя его беспокойство, ушли. Вла димир, оставшись один, написал просьбу об отпус ке, — закурил трубку и погрузился в глубокие раз мышления.

ДУБРОВСКИЙ Тот же день стал он хлопотать об отпуске и через три дня был уж на большой дороге.

Владимир Андреевич приближался к той станции, с которой должен он был своротить на Кистеневку. Серд це его исполнено было печальных предчувствий, он бо ялся уже не застать отца в живых, он воображал груст ный образ жизни, ожидающий его в деревне, глушь, без людие, бедность и хлопоты по делам, в коих он не знал никакого толку. Приехав на станцию, он вошел к смот рителю и спросил вольных лошадей. Смотритель осве домился, куда надобно было ему ехать, и объявил, что лошади, присланные из Кистеневки, ожидали его уже четвертые сутки. Вскоре явился к Владимиру Андрее вичу старый кучер Антон, некогда водивший его по ко нюшне и смотревший за его маленькой лошадкою. Ан тон прослезился, увидя его, поклонился ему до земи, сказал ему, что старый его барин еще жив, и побежал запрягать лошадей. Владимир Андреевич отказался от предлагаемого завтрака и спешил отправиться. Антон повез его проселочными дорогами, и между ими завя зался разговор.

— Скажи, пожалуйста, Антон, какое дело у отца моего с Троекуровым?

— А бог их ведает, батюшка Владимир Андреевич...

Барин, слышь, не поладил с Кирилом Петровичем, а тот и подал в суд, хотя по часту он сам себе судия. Не наше холопье дело разбирать барские воли, а ей богу, напрас но батюшка ваш пошел на Кирила Петровича, плетью обуха не перешибешь.

— Так, видно, этот Кирила Петрович у вас делает что хочет?

— И вестимо, барин: заседателя, слышь, он и в грош не ставит, исправник у него на посылках. Господа съез жаются к нему на поклон, и то сказать, было бы коры то, а свиньи то будут.

— Правда ли, что отымает он у нас имение?

А. С. ПУШКИН — Ох, барин, слышали так и мы.

На днях покровс кий пономарь сказал на крестинах у нашего старосты:

полно вам гулять; вот ужо приберет вас к рукам Кири ла Петрович. Микита кузнец и сказал ему: и полно, Савельич, не печаль кума, не мути гостей. Кирила Пет рович сам по себе, а Андрей Гаврилович сам по себе, а все мы божьи да государевы; да ведь на чужой рот пу говицы не нашьешь.

— Стало быть, вы не желаете перейти во владение Троекурову?

— Во владение Кирилу Петровичу! Господь упаси и избави: у него часом и своим плохо приходится, а доста нутся чужие, так он с них не только шкурку, да и мясо то отдерет. Нет, дай бог долго здравствовать Андрею Гав риловичу, а коли уж бог его приберет, так не надо нам никого, кроме тебя, наш кормилец. Не выдавай ты нас, а мы уж за тебя станем. — При сих словах Антон раз махнул кнутом, тряхнул вожжами, и лошади его побе жали крупной рысью.

Тронутый преданностию старого кучера, Дубровский замолчал и предался снова размышлениям. Прошло бо лее часа, вдруг Гриша пробудил его восклицанием: «Вот Покровское!» Дубровский поднял голову. Он ехал бере гом широкого озера, из которого вытекала речка и вдали извивалась между холмами; на одном из них над густою зеленью рощи возвышалась зеленая кровля и бельведер огромного каменного дома, на другом пятиглавая церковь и старинная колокольня; около разбросаны были деревен ские избы с их огородами и колодезями. Дубровский уз нал сии места; он вспомнил, что на сем самом холму иг рал он с маленькой Машей Троекуровой, которая была двумя годами его моложе и тогда уже обещала быть кра савицей. Он хотел об ней осведомиться у Антона, но ка кая то застенчивость удержала его.

Подъехав к господскому дому, он увидел белое пла тье, мелькающее между деревьями сада. В это время ДУБРОВСКИЙ Антон ударил по лошадям и, повинуясь честолюбию, общему и деревенским кучерам как и извозчикам, пу стился во весь дух через мост и мимо села. Выехав из деревни, поднялись они на гору, и Владимир увидел березовую рощу и влево на открытом месте серенький домик с красной кровлею; сердце в нем забилось; пе ред собою видел он Кистеневку и бедный дом своего отца.

Через десять минут въехал он на барский двор. Он смотрел вокруг себя с волнением неописанным. Двенад цать лет не видал он своей родины. Березки, которые при нем только что были посажены около забора, вы росли и стали теперь высокими ветвистыми деревьями.

Двор, некогда украшенный тремя правильными цвет никами, меж коими шла широкая дорога, тщательно выметаемая, обращен был в некошеный луг, на кото ром паслась опутанная лошадь. Собаки было залаяли, но, узнав Антона, умолкли и замахали косматыми хво стами. Дворня высыпала из людских изоб и окружила молодого барина с шумными изъявлениями радости.

Насилу мог он продраться сквозь их усердную толпу и взбежал на ветхое крыльцо; в сенях встретила его Его ровна и с плачем обняла своего воспитанника. «Здоро во, здорово, няня, — повторял он, прижимая к сердцу добрую старуху, — что батюшка, где он? каков он?»

В эту минуту в залу вошел, насилу передвигая ноги, старик высокого роста, бледный и худой, в халате и кол паке.

— Здравствуй, Володька! — сказал он слабым голосом, и Владимир с жаром обнял отца своего. Радость произвела в больном слишком сильное потрясение, он ослабел, ноги под ним подкосились, и он бы упал, если бы сын не поддер жал его.

— Зачем ты встал с постели, — говорила ему Его ровна, — на ногах не стоишь, а туда же норовишь, куда и люди.

А. С. ПУШКИН Старика отнесли в спальню. Он силился с ним разго варивать, но мысли мешались в его голове, и слова не имели никакой связи. Он замолчал и впал в усыпление.

Владимир поражен был его состоянием. Он расположил ся в его спальне и просил оставить его наедине с отцом.

Домашние повиновались, и тогда все обратились к Гри ше и повели в людскую, где и угостили его по деревенс кому, со всевозможным радушием, измучив его вопро сами и приветствиями.

Глава IV Где стол был яств, там гроб стоит.

Несколько дней спустя после своего приезда моло дой Дубровский хотел заняться делами, но отец его был не в состоянии дать ему нужные объяснения; у Андрея Гавриловича не было поверенного. Разбирая его бума ги, нашел он только первое письмо заседателя и черно вой ответ на оное; из того не мог он получить ясное по нятие о тяжбе и решился ожидать последствий, наде ясь на правоту самого дела.

Между тем здоровье Андрея Гавриловича час от часу становилось хуже. Владимир предвидел его скорое раз рушение и не отходил от старика, впадшего в совершен ное детство.

Между тем положенный срок прошел, и апелляция не была подана. Кистеневка принадлежала Троекуро ву. Шабашкин явился к нему с поклонами и поздрав лениями и просьбою назначить, когда угодно будет его высокопревосходительству вступить во владение ново приобретенным имением — самому или кому изволит он дать на то доверенность. Кирила Петрович смутил ся. От природы не был он корыстолюбив, желание мес ти завлекло его слишком далеко, совесть его роптала.

ДУБРОВСКИЙ Он знал, в каком состоянии находился его противник, старый товарищ его молодости, и победа не радовала его сердце. Он грозно взглянул на Шабашкина, ища к чему привязаться, чтоб его выбранить, но не нашед до статочного к тому предлога, сказал ему сердито: «По шел вон, не до тебя».

Шабашкин, видя, что он не в духе, поклонился и спешил удалиться.

А Кирила Петрович, оставшись на едине, стал расхаживать взад и вперед, насвистывая:

«Гром победы раздавайся», что всегда означало в нем необыкновенное волнение мыслей.

Наконец он велел запрячь себе беговые дрожки, оделся потеплее (это было уже в конце сентября) и, сам правя, выехал со двора.

Вскоре завидел он домик Андрея Гавриловича, и противуположные чувства наполнили душу его. Удов летворенное мщение и властолюбие заглушали до не которой степени чувства более благородные, но после дние, наконец, восторжествовали. Он решился поми риться с старым своим соседом, уничтожить и следы ссоры, возвратив ему его достояние. Облегчив душу сим благим намерением, Кирила Петрович пустился рысью к усадьбе своего соседа и въехал прямо на двор.

В это время больной сидел в спальной у окна. Он узнал Кирила Петровича, и ужасное смятение изобра зилось на лице его: багровый румянец заступил место обыкновенной бледности, глаза засверкали, он произ носил невнятные звуки. Сын его, сидевший тут же за хозяйственными книгами, поднял голову и поражен был его состоянием. Больной указывал пальцем на двор с видом ужаса и гнева. Он торопливо подбирал полы своего халата, собираясь встать с кресел, припод нялся... и вдруг упал. Сын бросился к нему, старик лежал без чувств и без дыхания, паралич его ударил.

«Скорей, скорей в город за лекарем!» — кричал Вла димир. «Кирила Петрович спрашивает вас», — сказал А. С. ПУШКИН вошедший слуга. Владимир бросил на него ужасный взгляд.

— Скажи Кирилу Петровичу, чтоб он скорее убирал ся, пока я не велел его выгнать со двора... пошел! — Слу га радостно побежал исполнить приказание своего бари на; Егоровна всплеснула руками. «Батюшка ты наш, — сказала она пискливым голосом, — погубишь ты свою головушку! Кирила Петрович съест нас». — «Молчи, няня, — сказал с сердцем Владимир, — сейчас пошли Антона в город за лекарем». — Егоровна вышла.

В передней никого не было, все люди сбежались на двор смотреть на Кирила Петровича. Она вышла на крыльцо и услышала ответ слуги, доносящего от имени молодого барина. Кирила Петрович выслушал его сидя на дрожках. Лицо его стало мрачнее ночи, он с презре нием улыбнулся, грозно взглянул на дворню и поехал шагом около двора. Он взглянул и в окошко, где за ми нуту перед сим сидел Андрей Гаврилович, но где уж его не было. Няня стояла на крыльце, забыв о приказании барина. Дворня шумно толковала о сем происшествии.

Вдруг Владимир явился между людьми и отрывисто ска зал: «Не надобно лекаря, батюшка скончался».

Сделалось смятение. Люди бросились в комнату старого барина. Он лежал в креслах, на которые перенес его Владимир; правая рука его висела до полу, голова опущена была на грудь, не было уж и признака жизни в сем теле, еще не охладелом, но уже обезображенном кон чиною. Егоровна взвыла, слуги окружили труп, остав ленный на их попечение, вымыли его, одели в мундир, сшитый еще в 1797 году, и положили на тот самый стол, за которым столько лет они служили своему господину.

–  –  –

женное свечами. Столовая полна была дворовых. Гото вились к выносу. Владимир и трое слуг подняли гроб.

Священник пошел вперед, дьячок сопровождал его, воспевая погребальные молитвы. Хозяин Кистеневки последний раз перешел за порог своего дома. Гроб по несли рощею. Церковь находилась за нею. День был ясный и холодный. Осенние листья падали с дерев.

При выходе из рощи увидели кистеневскую деревян ную церковь и кладбище, осененное старыми липами.

Там покоилось тело Владимировой матери; там подле могилы ее накануне вырыта была свежая яма.

Церковь полна была кистеневскими крестьянами, пришедшими отдать последнее поклонение господину своему. Молодой Дубровский стал у клироса; он не пла кал и не молился, но лицо его было страшно. Печаль ный обряд кончился. Владимир первый пошел про щаться с телом, за ним и все дворовые. Принесли крыш ку и заколотили гроб. Бабы громко выли; мужики изредка утирали слезы кулаком. Владимир и тех же трое слуг понесли его на кладбище в сопровождении всей деревни. Гроб опустили в могилу, все присутству ющие бросили в нее по горсти песку, яму засыпали, по клонились ей и разошлись. Владимир поспешно уда лился, всех опередил и скрылся в Кистеневскую рощу.

Егоровна от имени его пригласила попа и весь причет церковный на похоронный обед, объявив, что молодой ба рин не намерен на оном присутствовать, и таким образом отец Антон, попадья Федотовна и дьячок пешком отпра вились на барский двор, рассуждая с Егоровной о добро детелях покойника и о том, что, по видимому, ожидало его наследника. (Приезд Троекурова и прием, ему оказан ный, были уже известны всему околодку, и тамошние по литики предвещали важные оному последствия).

— Что будет, то будет, — сказала попадья, — а жаль, если не Владимир Андреевич будет нашим гос подином. Молодец, нечего сказать.

А. С. ПУШКИН — А кому же как не ему и быть у нас господином, — прервала Егоровна. — Напрасно Кирила Петрович и го рячится. Не на робкого напал: мой соколик и сам за себя постоит, да и, бог даст, благодетели его не оставят. Боль но спесив Кирила Петрович! а небось поджал хвост, когда Гришка мой закричал ему: вон, старый пес! до лой со двора!

— Ахти, Егоровна, — сказал дьячок, — да как у Григорья то язык повернулся; я скорее соглашусь, ка жется, лаять на владыку, чем косо взглянуть на Кири ла Петровича. Как увидишь его, страх и трепет, и крап лет пот, а спина то сама так и гнется, так и гнется...

— Суета сует, — сказал священник, — и Кирилу Петровичу отпоют вечную память, все как ныне и Анд рею Гавриловичу, разве похороны будут побогаче да гостей созовут побольше, а богу не все ли равно!

— Ах, батька! и мы хотели зазвать весь околодок, да Владимир Андреевич не захотел. Небось у нас всего довольно, есть чем угостить, да что прикажешь делать.

По крайней мере коли нет людей, так уж хоть вас упот чую, дорогие гости наши.

Сие ласковое обещание и надежда найти лакомый пирог ускорили шаги собеседников, и они благополуч но прибыли в барский дом, где стол был уже накрыт и водка подана.

Между тем Владимир углублялся в чащу дерев, дви жением и усталостию стараясь заглушать душевную скорбь. Он шел, не разбирая дороги; сучья поминутно задевали и царапали его, ноги его поминутно вязли в болоте, — он ничего не замечал. Наконец достигнул он маленькой лощины, со всех сторон окруженной лесом;

ручеек извивался молча около деревьев, полуобнажен ных осенью. Владимир остановился, сел на холодный дерн, и мысли одна другой мрачнее стеснились в душе его... Сильно чувствовал он свое одиночество. Будущее для него являлось покрытым грозными тучами. Враж ДУБРОВСКИЙ да с Троекуровым предвещала ему новые несчастия.

Бедное его достояние могло отойти от него в чужие руки; в таком случае нищета ожидала его. Долго сидел он неподвижно на том же месте, взирая на тихое тече ние ручья, уносящего несколько поблеклых листьев и живо представлявшего ему верное подобие жизни — по добие столь обыкновенное. Наконец заметил он, что начало смеркаться; он встал и пошел искать дороги до мой, но еще долго блуждал по незнакомому лесу, пока не попал на тропинку, которая и привела его прямо к воротам его дома.

Навстречу Дубровскому попался поп со всем приче том. Мысль о несчастливом предзнаменовании пришла ему в голову. Он невольно пошел стороною и скрылся за деревом. Они его не заметили и с жаром говорили между собою, проходя мимо его.

— Удались от зла и сотвори благо, — говорил поп попадье, — нечего нам здесь оставаться. Не твоя беда, чем бы дело ни кончилось. — Попадья что то отвечала, но Владимир не мог ее расслышать.

Приближаясь, увидел он множество народа; крес тьяне и дворовые люди толпились на барском дворе.

Издали услышал Владимир необыкновенный шум и говор. У сарая стояли две тройки. На крыльце несколь ко незнакомых людей в мундирных сертуках, каза лось, о чем то толковали.

— Что это значит? — спросил он сердито у Антона, который бежал ему навстречу. — Это кто такие и что им надобно?

— Ах, батюшка Владимир Андреевич, — отвечал старик, задыхаясь. — Суд приехал. Отдают нас Трое курову, отымают нас от твоей милости!..

Владимир потупил голову, люди его окружили не счастного своего господина. «Отец ты наш, — кричали они, целуя ему руки, — не хотим другого барина, кро ме тебя, прикажи, осударь, с судом мы управимся. Ум А. С. ПУШКИН рем, а не выдадим». Владимир смотрел на них, и стран ные чувства волновали его. «Стойте смирно, — сказал он им, — а я с приказным переговорю». — «Перегово ри, батюшка, — закричали ему из толпы, — да усовес ти окаянных».

Владимир подошел к чиновникам. Шабашкин, с кар тузом на голове, стоял подбочась и гордо взирал около себя. Исправник, высокий и толстый мужчина лет пя тидесяти с красным лицом и в усах, увидя приближаю щегося Дубровского, крякнул и произнес охриплым го лосом: «Итак, я вам повторяю то, что уже сказал: по ре шению уездного суда отныне принадлежите вы Кирилу Петровичу Троекурову, коего лицо представляет здесь господин Шабашкин. Слушайтесь его во всем, что ни прикажет, а вы, бабы, любите и почитайте его, а он до вас большой охотник». При сей острой шутке исправ ник захохотал, а Шабашкин и прочие члены ему после довали. Владимир кипел от негодования. «Позвольте уз нать, что это значит», — спросил он с притворным хо лоднокровием у веселого исправника. — «А это то значит, — отвечал замысловатый чиновник, — что мы приехали вводить во владение сего Кирила Петровича Троекурова и просить иных прочих убираться подобру поздорову». — «Но вы могли бы, кажется, отнестися ко мне, прежде чем к моим крестьянам, и объявить поме щику отрешение от власти...» — «А ты кто такой, — сказал Шабашкин с дерзким взором. — Бывший поме щик Андрей Гаврилов сын Дубровский волею божиею помре, мы вас не знаем, да и знать не хотим».

— Владимир Андреевич наш молодой барин, — сказал голос из толпы.

— Кто там смел рот разинуть, — сказал грозно ис правник, — какой барин, какой Владимир Андрее вич? барин ваш Кирила Петрович Троекуров, слыши те ли, олухи.

— Как не так, — сказал тот же голос.

ДУБРОВСКИЙ — Да это бунт! — закричал исправник. — Гей, ста роста, сюда!

Староста выступил вперед.

— Отыщи сей же час, кто смел со мною разговари вать, я его!

Староста обратился к толпе, спрашивая, кто гово рил? но все молчали; вскоре в задних рядах поднялся ропот, стал усиливаться и в одну минуту превратился в ужаснейшие вопли. Исправник понизил голос и хотел было их уговаривать. «Да что на него смотреть, — закричали дворовые, — ребята! долой их!» — и вся тол па двинулась. Шабашкин и другие члены поспешно бро сились в сени и заперли за собою дверь.

«Ребята, вязать!» — закричал тот же голос, — и тол па стала напирать... «Стойте, — крикнул Дубровс кий. — Дураки! что вы это? вы губите и себя и меня.

Ступайте по дворам и оставьте меня в покое. Не бой тесь, государь милостив, я буду просить его. Он нас не обидит. Мы все его дети. А как ему за вас будет засту питься, если вы станете бунтовать и разбойничать».

Речь молодого Дубровского, его звучный голос и ве личественный вид произвели желаемое действие. На род утих, разошелся, двор опустел. Члены сидели в се нях. Наконец Шабашкин тихонько отпер двери, вы шел на крыльцо и с униженными поклонами стал благодарить Дубровского за его милостивое заступле ние. Владимир слушал его с презрением и ничего не отвечал. «Мы решили, — продолжал заседатель, — с вашего дозволения остаться здесь ночевать; а то уж темно, и ваши мужики могут напасть на нас на доро ге. Сделайте такую милость: прикажите постлать нам хоть сена в гостиной; чем свет, мы отправимся во свояси».

— Делайте, что хотите, — отвечал им сухо Дубров ский, — я здесь уже не хозяин. — С этим словом он уда лился в комнату отца своего и запер за собою дверь.

А. С. ПУШКИН

Глава VI

«Итак, всё кончено, — сказал он сам себе; — еще ут ром имел я угол и кусок хлеба. Завтра должен я буду ос тавить дом, где я родился и где умер мой отец, виновни ку его смерти и моей нищеты». И глаза его неподвижно остановились на портрете его матери. Живописец пред ставил ее облокоченную на перила, в белом утреннем платье с алой розою в волосах. «И портрет этот доста нется врагу моего семейства, — подумал Владимир, — он заброшен будет в кладовую вместе с изломанными сту льями или повешен в передней, предметом насмешек и замечаний его псарей, а в ее спальной, в комнате, где умер отец, поселится его приказчик или поместится его гарем. Нет! нет! пускай же и ему не достанется печаль ный дом, из которого он выгоняет меня». Владимир стис нул зубы, страшные мысли рождались в уме его. Голоса подьячих доходили до него, они хозяйничали, требова ли то того, то другого и неприятно развлекали его среди печальных его размышлений. Наконец все утихло.

Владимир отпер комоды и ящики, занялся разбо ром бумаг покойного. Они большею частию состояли из хозяйственных счетов и переписки по разным делам.

Владимир разорвал их, не читая. Между ими попался ему пакет с надписью: письма моей жены. С сильным движением чувства Владимир принялся за них: они писаны были во время турецкого похода и были адре сованы в армию из Кистеневки. Она описывала ему свою пустынную жизнь, хозяйственные занятия, с не жностию сетовала на разлуку и призывала его домой, в объятия доброй подруги; в одном из них она изъявля ла ему свое беспокойство насчет здоровья маленького Владимира; в другом она радовалась его ранним спо собностям и предвидела для него счастливую и блестя щую будущность. Владимир зачитался и позабыл все на свете, погрузясь душою в мир семейственного счас ДУБРОВСКИЙ тия, и не заметил, как прошло время. Стенные часы пробили одиннадцать. Владимир положил письма в карман, взял свечу и вышел из кабинета. В зале при казные спали на полу. На столе стояли стаканы, ими опорожненные, и сильный дух рома слышался по всей комнате. Владимир с отвращением прошел мимо их в переднюю. — Двери были заперты. Не нашед ключа, Владимир возвратился в залу, — ключ лежал на столе, Владимир отворил дверь и наткнулся на человека, при жавшегося в угол; топор блестел у него, и, обратясь к нему со свечою, Владимир узнал Архипа кузнеца. «За чем ты здесь?» — спросил он. «Ах, Владимир Андрее вич, это вы, — отвечал Архип пошепту, — господь по милуй и спаси! хорошо, что вы шли со свечою!» Влади мир глядел на него с изумлением. «Что ты здесь притаился?» — спросил он кузнеца.

— Я хотел... я пришел... было проведать, все ли дома, — тихо отвечал Архип запинаясь.

— А зачем с тобою топор?

— Топор то зачем? Да как же без топора нонече и хо дить. Эти приказные такие, вишь, озорники — того и гляди...

— Ты пьян, брось топор, поди выспись.

— Я пьян? Батюшка Владимир Андреевич, бог сви детель, ни единой капли во рту не было... да и пойдет ли вино на ум, слыхано ли дело, подьячие задумали нами владеть, подьячие гонят наших господ с барского двора... Эк они храпят, окаянные; всех бы разом, так и концы в воду.

Дубровский нахмурился. «Послушай, Архип, — сказал он, немного помолчав, — не дело ты затеял. Не приказные виноваты. Засвети ка фонарь ты, ступай за мною».

Архип взял свечку из рук барина, отыскал за печкою фонарь, засветил его, и оба тихо сошли с крыльца и по шли около двора. Сторож начал бить в чугунную доску, А. С. ПУШКИН собаки залаяли. «Кто сторожа?» — спросил Дубровский.

«Мы, батюшка, — отвечал тонкий голос, — Василиса да Лукерья». — «Подите по дворам, — сказал им Дубровс кий, — вас не нужно». — «Шабаш», — примолвил Ар хип. «Спасибо, кормилец», — отвечали бабы и тотчас от правились домой.

Дубровский пошел далее. Два человека приблизи лись к нему; они его окликали. Дубровский узнал го лос Антона и Гриши. «Зачем вы не спите?» — спросил он их. «До сна ли нам, — отвечал Антон. — До чего мы дожили, кто бы подумал...»

— Тише! — прервал Дубровский, — где Егоровна?

— В барском доме, в своей светелке, — отвечал Гриша.

— Поди, приведи ее сюда да выведи из дому всех на ших людей, чтоб ни одной души в нем не оставалось, кро ме приказных, а ты, Антон, запряги телегу.

Гриша ушел и через минуту явился с своею мате рью. Старуха не раздевалась в эту ночь; кроме приказ ных, никто в доме не смыкал глаза.

— Все ли здесь? — спросил Дубровский, — не ос талось ли никого в доме?

— Никого, кроме подьячих, — отвечал Гриша.

— Давайте сюда сена или соломы, — сказал Дубров ский.

Люди побежали в конюшню и возвратились, неся в охапках сено.

— Подложите под крыльцо. Вот так. Ну, ребята, огню!

Архип открыл фонарь, Дубровский зажег лучину.

— Постой, — сказал он Архипу, — кажется, второ пях я запер двери в переднюю, поди скорей отопри их.

Архип побежал в сени — двери были отперты. Ар хип запер их на ключ, примолвя вполголоса: Как не так, отопри! и возвратился к Дубровскому.

Дубровский приблизил лучину, сено вспыхнуло, пламя взвилось и осветило весь двор.

ДУБРОВСКИЙ — Ахти, — жалобно закричала Егоровна, — Влади мир Андреевич, что ты делаешь!

— Молчи, — сказал Дубровский. — Ну, дети, про щайте, иду куда бог поведет; будьте счастливы с новым вашим господином.

— Отец наш, кормилец, — отвечали люди, — ум рем, не оставим тебя, идем с тобою.

Лошади были поданы; Дубровский сел с Гришею в телегу и назначил им местом свидания Кистеневскую рощу. Антон ударил по лошадям, и они выехали со двора.

Поднялся ветер. В одну минуту пламя обхватило весь дом. Красный дым вился над кровлею. Стекла зат рещали, сыпались, пылающие бревна стали падать, раздался жалобный вопль и крики: «Горим, помогите, помогите». — «Как не так», — сказал Архип, с злоб ной улыбкой взирающий на пожар. «Архипушка, — говорила ему Егоровна, — спаси их, окаянных, бог тебя наградит».

— Как не так, — отвечал кузнец.

В сию минуту приказные показались в окнах, ста раясь выломать двойные рамы. Но тут кровля с трес ком рухнула, и вопли утихли.

Вскоре вся дворня высыпала на двор. Бабы с кри ком спешили спасти свою рухлядь, ребятишки прыга ли, любуясь на пожар. Искры полетели огненной мете лью, избы загорелись.

— Теперь всё ладно, — сказал Архип, — каково го рит, а? чай, из Покровского славно смотреть.

В сию минуту новое явление привлекло его внима ние; кошка бегала по кровле пылающего сарая, недо умевая, куда спрыгнуть; со всех сторон окружало ее пламя. Бедное животное жалким мяуканием призыва ло на помощь. Мальчишки помирали со смеху, смотря на ее отчаяние. «Чему смеетеся, бесенята, — сказал им сердито кузнец. — Бога вы не боитесь: божия тварь по А. С. ПУШКИН гибает, а вы сдуру радуетесь», — и, поставя лестницу на загоревшуюся кровлю, он полез за кошкою. Она по няла его намерение и с видом торопливой благодарнос ти уцепилась за его рукав. Полуобгорелый кузнец с сво ей добычей полез вниз. «Ну, ребята, прощайте, — ска зал он смущенной дворне, — мне здесь делать нечего.

Счастливо, не поминайте меня лихом».

Кузнец ушел; пожар свирепствовал еще несколько времени. Наконец унялся, и груды углей без пламени ярко горели в темноте ночи, и около них бродили пого релые жители Кистеневки.

Глава VII

На другой день весть о пожаре разнеслась по всему околодку. Все толковали о нем с различными догадка ми и предположениями. Иные уверяли, что люди Дуб ровского, напившись пьяны на похоронах, зажгли дом из неосторожности, другие обвиняли приказных, под гулявших на новоселии, многие уверяли, что он сам сгорел с земским судом и со всеми дворовыми. Некото рые догадывались об истине и утверждали, что винов ником сего ужасного бедствия был сам Дубровский, движимый злобой и отчаянием. Троекуров приезжал на другой же день на место пожара и сам производил следствие. Оказалось, что исправник, заседатель земс кого суда, стряпчий и писарь, так же как Владимир Дубровский, няня Егоровна, дворовый человек Григо рий, кучер Антон и кузнец Архип, пропали неизвестно куда. Все дворовые показали, что приказные сгорели в то время, как повалилась кровля; обгорелые кости их были отрыты. Бабы Василиса и Лукерья сказали, что Дубровского и Архипа кузнеца видели они за несколь ко минут перед пожаром. Кузнец Архип, по всеобщему показанию, был жив и, вероятно, главный, если не единственный, виновник пожара. На Дубровском ле ДУБРОВСКИЙ жали сильные подозрения. Кирила Петрович послал гу бернатору подробное описание всему происшествию, и новое дело завязалось.

Вскоре другие вести дали другую пищу любопыт ству и толкам. В ** появились разбойники и распрост ранили ужас по всем окрестностям. Меры, принятые противу них правительством, оказались недостаточны ми. Грабительства, одно другого замечательнее, следо вали одно за другим. Не было безопасности ни по доро гам, ни по деревням. Несколько троек, наполненных разбойниками, разъезжали днем по всей губернии, ос танавливали путешественников и почту, приезжали в села, грабили помещичьи дома и предавали их огню.

Начальник шайки славился умом, отважностью и ка ким то великодушием. Рассказывали о нем чудеса; имя Дубровского было во всех устах, все были уверены, что он, а не кто другой, предводительствовал отважными злодеями. Удивлялись одному — поместия Троекуро ва были пощажены; разбойники не ограбили у него ни единого сарая, не остановили ни одного воза. С обык новенной своей надменностию Троекуров приписывал сие исключение страху, который умел он внушить всей губернии, также и отменно хорошей полиции, им заве денной в его деревнях. Сначала соседи смеялись между собою над высокомерием Троекурова и каждый день ожидали, чтоб незваные гости посетили Покровское, где было им чем поживиться, но, наконец, принужде ны были с ним согласиться и сознаться, что и разбой ники оказывали ему непонятное уважение... Троеку ров торжествовал и при каждой вести о новом граби тельстве Дубровского рассыпался в насмешках насчет губернатора, исправников и ротных командиров, от коих Дубровский уходил всегда невредимо.

Между тем наступило 1 е октября — день храмово го праздника в селе Троекурова. Но прежде чем при ступим к описанию сего торжества и дальнейших про А. С. ПУШКИН исшествий, мы должны познакомить читателя с лица ми для него новыми или о коих мы слегка упомянули в начале нашей повести.

–  –  –

Читатель, вероятно, уже догадался, что дочь Кири ла Петровича, о которой сказали мы еще только несколь ко слов, есть героиня нашей повести.

В эпоху, нами опи сываемую, ей было семнадцать лет, и красота ее была в полном цвете. Отец любил ее до безумия, но обходился с нею со свойственным ему своенравием, то стараясь угож дать малейшим ее прихотям, то пугая ее суровым, а иног да и жестоким обращением. Уверенный в ее привязан ности, никогда не мог он добиться ее доверенности. Она привыкла скрывать от него свои чувства и мысли, ибо никогда не могла знать наверно, каким образом будут они приняты. Она не имела подруг и выросла в уедине нии. Жены и дочери соседей редко езжали к Кирилу Петровичу, коего обыкновенные разговоры и увеселения требовали товарищества мужчин, а не присутствия дам.

Редко наша красавица являлась посреди гостей, пиру ющих у Кирила Петровича. Огромная библиотека, со ставленная большею частию из сочинений французских писателей XVIII века, была отдана в ее распоряжение.

Отец ее, никогда не читавший ничего, кроме «Совершен ной поварихи», не мог руководствовать ее в выборе книг, и Маша, естественным образом, перерыв сочинения вся кого рода, остановилась на романах. Таким образом со вершила она свое воспитание, начатое некогда под ру ководством мамзель Мими, которой Кирила Петрович оказывал большую доверенность и благосклонность и которую принужден он был, наконец, выслать тихонь ко в другое поместие, когда следствия сего дружества оказались слишком явными. Мамзель Мими оставила по себе память довольно приятную. Она была добрая де ДУБРОВСКИЙ вушка и никогда во зло не употребляла влияния, кото рое видимо имела над Кирилом Петровичем, в чем отли чалась она от других наперсниц, поминутно им сменяе мых. Сам Кирила Петрович, казалось, любил ее более прочих, и черноглазый мальчик, шалун лет девяти, на поминающий полуденные черты m lle Мими, воспиты вался при нем и признан был его сыном, несмотря на то, что множество босых ребятишек, как две капли воды похожих на Кирила Петровича, бегали перед его окна ми и считались дворовыми. Кирила Петрович выписал из Москвы для своего маленького Саши француза учи теля, который и прибыл в Покровское во время проис шествий, нами теперь описываемых.

Сей учитель понравился Кирилу Петровичу своей приятной наружностию и простым обращением. Он представил Кирилу Петровичу свои аттестаты и пись мо от одного из родственников Троекурова, у которого четыре года жил он гувернером. Кирила Петрович все это пересмотрел и был недоволен одною молодостью своего француза — не потому, что полагал бы сей лю безный недостаток несовместным с терпением и опыт ностию, столь нужными в несчастном звании учителя, но у него были свои сомнения, которые тотчас и решил ся ему объяснить. Для сего велел он позвать к себе Машу (Кирила Петрович по французски не говорил, и она служила ему переводчиком).

— Подойди сюда, Маша: скажи ты этому мусье, что так и быть, принимаю его; только с тем, чтоб он у меня за моими девушками не осмелился волочиться, не то я его, собачьего сына... переведи это ему, Маша.

Маша покраснела и, обратясь к учителю, сказала ему по французски, что отец ее надеется на его скром ность и порядочное поведение.

Француз ей поклонился и отвечал, что он надеется заслужить уважение, даже если откажут ему в благо склонности.

А. С. ПУШКИН Маша слово в слово перевела его ответ.

— Хорошо, хорошо, — сказал Кирила Петрович, — не нужно для него ни благосклонности, ни уважения.

Дело его ходить за Сашей и учить грамматике да гео графии, переведи это ему.

Марья Кириловна смягчила в своем переводе грубые выражения отца, и Кирила Петрович отпустил своего француза во флигель, где назначена была ему комната.

Маша не обратила никакого внимания на молодого француза, воспитанная в аристократических предрассуд ках, учитель был для нее род слуги или мастерового, а слуга иль мастеровой не казался ей мужчиною. Она не заметила и впечатления, ею произведенного на m r Де форжа, ни его смущения, ни его трепета, ни изменивше гося голоса. Несколько дней сряду потом она встречала его довольно часто, не удостоивая большей внимательно сти. Неожиданным образом получила она о нем совершен но новое понятие.

На дворе у Кирила Петровича воспитывались обык новенно несколько медвежат и составляли одну из глав ных забав покровского помещика. В первой своей мо лодости медвежата приводимы были ежедневно в гос тиную, где Кирила Петрович по целым часам возился с ними, стравливая их с кошками и щенятами. Возму жав, они бывали посажены на цепь, в ожидании насто ящей травли. Изредка выводили пред окна барского дома и подкатывали им порожнюю винную бочку, уты канную гвоздями; медведь обнюхивал ее, потом тихонь ко до нее дотрагивался, колол себе лапы, осердясь тол кал ее сильнее, и сильнее становилась боль. Он входил в совершенное бешенство, с ревом бросался на бочку, покамест не отымали у бедного зверя предмета тщет ной его ярости. Случалось, что в телегу впрягали пару медведей, волею и неволею сажали в нее гостей и пус кали их скакать на волю божию. Но лучшею шуткою почиталась у Кирила Петровича следующая.

ДУБРОВСКИЙ Прогладавшегося медведя запрут, бывало, в пустой комнате, привязав его веревкою за кольцо, ввинченное в стену. Веревка была длиною почти во всю комнату, так что один только противуположный угол мог быть безопасным от нападения страшного зверя. Приводи ли обыкновенно новичка к дверям этой комнаты, неча янно вталкивали его к медведю, двери запирались, и несчастную жертву оставляли наедине с косматым пу стынником. Бедный гость, с оборванной полою и до крови оцарапанный, скоро отыскивал безопасный угол, но принужден был иногда целых три часа стоять при жавшись к стене и видеть, как разъяренный зверь в двух шагах от него ревел, прыгал, становился на дыбы, рвался и силился до него дотянуться.

Таковы были бла городные увеселения русского барина! Несколько дней спустя после приезда учителя Троекуров вспомнил о нем и вознамерился угостить его в медвежьей комнате:

для сего, призвав его однажды утром, повел он его с со бою темными коридорами; вдруг боковая дверь отво рилась, двое слуг вталкивают в нее француза и запира ют ее на ключ. Опомнившись, учитель увидел привя занного медведя, зверь начал фыркать, издали обнюхивая своего гостя, и вдруг, поднявшись на зад ние лапы, пошел на него... Француз не смутился, не по бежал и ждал нападения. Медведь приближился, Де форж вынул из кармана маленький пистолет, вложил его в ухо голодному зверю и выстрелил. Медведь пова лился. Всё сбежалось, двери отворились, Кирила Пет рович вошел, изумленный развязкою своей шутки.

Кирила Петрович хотел непременно объяснения всему делу: кто предварил Дефоржа о шутке, для него преду готовленной, или зачем у него в кармане был заряжен ный пистолет. Он послал за Машей, Маша прибежала и перевела французу вопросы отца.

— Я не слыхивал о медведе, — отвечал Дефорж, — но я всегда ношу при себе пистолеты, потому что не на А. С. ПУШКИН мерен терпеть обиду, за которую, по моему званью, не могу требовать удовлетворения.

Маша смотрела на него с изумлением и перевела слова его Кирилу Петровичу. Кирила Петрович ничего не отвечал, велел вытащить медведя и снять с него шку ру; потом, обратясь к своим людям, сказал: «Каков молодец! не струсил, ей богу, не струсил». С той мину ты он Дефоржа полюбил и не думал уж его пробовать.

Но случай сей произвел еще большее впечатление на Марью Кириловну.

Воображение ее было поражено:

она видела мертвого медведя и Дефоржа, спокойно сто ящего над ним и спокойно с нею разговаривающего. Она увидела, что храбрость и гордое самолюбие не исклю чительно принадлежат одному сословию, и с тех пор стала оказывать молодому учителю уважение, которое час от часу становилось внимательнее. Между ими ос новались некоторые сношения. Маша имела прекрас ный голос и большие музыкальные способности; Де форж вызвался давать ей уроки. После того читателю уже нетрудно догадаться, что Маша в него влюбилась, сама еще в том себе не признаваясь.

ТОМ ВТОРОЙ

–  –  –

Накануне праздника гости начали съезжаться, иные останавливались в господском доме и во флиге лях, другие у приказчика, третьи у священника, чет вертые у зажиточных крестьян. Конюшни полны были дорожных лошадей, дворы и сараи загромождены раз ными экипажами. В девять часов утра заблаговестили к обедне, и все потянулось к новой каменной церкви, построенной Кирилом Петровичем и ежегодно украша емой его приношениями. Собралось такое множество почетных богомольцев, что простые крестьяне не мог ДУБРОВСКИЙ ли поместиться в церкви и стояли на паперти и в огра де. Обедня не начиналась, ждали Кирила Петровича.

Он приехал в коляске шестернею и торжественно по шел на свое место, сопровождаемый Мариею Кирилов ной. Взоры мужчин и женщин обратились на нее; пер вые удивлялись ее красоте, вторые со вниманием осмот рели ее наряд. Началась обедня, домашние певчие пели на крылосе, Кирила Петрович сам подтягивал, молил ся, не смотря ни направо, ни налево, и с гордым смире нием поклонился в землю, когда дьякон громогласно упомянул и о зиждителе храма сего.

Обедня кончилась. Кирила Петрович первый подо шел ко кресту. Все двинулись за ним, потом соседи по дошли к нему с почтением. Дамы окружили Машу.

Кирила Петрович, выходя из церкви, пригласил всех к себе обедать, сел в коляску и отправился домой. Все поехали вслед за ним. Комнаты наполнились гостями.

Поминутно входили новые лица и насилу могли про браться до хозяина. Барыни сели чинным полукругом, одетые по запоздалой моде, в поношенных и дорогих нарядах, все в жемчугах и бриллиантах, мужчины тол пились около икры и водки, с шумным разногласием разговаривая между собою. В зале накрывали стол на восемьдесят приборов. Слуги суетились, расставляя бутылки и графины и прилаживая скатерти. Наконец дворецкий провозгласил: «кушание поставлено», — и Кирила Петрович первый пошел садиться за стол, за ним двинулись дамы и важно заняли свои места, наблю дая некоторое старшинство, барышни стеснились меж ду собою как робкое стадо козочек и выбрали себе мес та одна подле другой. Против них поместились мужчи ны. На конце стола сел учитель подле маленького Саши.

Слуги стали разносить тарелки по чинам, в случае недоумения руководствуясь лафатерскими догадками, и почти всегда безошибочно. Звон тарелок и ложек слился с шумным говором гостей, Кирила Петрович А. С. ПУШКИН весело обозревал свою трапезу и вполне наслаждался счастием хлебосола. В это время въехала на двор коляс ка, запряженная шестью лошадьми. «Это кто?» — спро сил хозяин. «Антон Пафнутьич», — отвечали несколь ко голосов. Двери отворились, и Антон Пафнутьич Спи цын, толстый мужчина лет 50 ти с круглым и рябым лицом, украшенным тройным подбородком, ввалился в столовую, кланяясь, улыбаясь и уже собираясь изви ниться... «Прибор сюда, — закричал Кирила Петро вич, — милости просим, Антон Пафнутьич, садись, да скажи нам, что это значит: не был у моей обедни и к обеду опоздал. Это на тебя не похоже: ты и богомолен и покушать любишь». — «Виноват, — отвечал Антон Пафнутьич, привязывая салфетку в петлицу горохово го кафтана, — виноват, батюшка Кирила Петрович, я было рано пустился в дорогу, да не успел отъехать и десяти верст, вдруг шина у переднего колеса пополам — что прикажешь? К счастию, недалеко было от деревни;

пока до нее дотащились, да отыскали кузнеца, да все кое как уладили, прошли ровно три часа, делать было нечего. Ехать ближним путем через Кистеневский лес я не осмелился, а пустился в объезд...»

— Эге! — прервал Кирила Петрович, — да ты, знать, не из храброго десятка; чего ты боишься?

— Как чего боюсь, батюшка Кирила Петрович, а Дубровского то; того и гляди попадешься ему в лапы.

Он малый не промах, никому не спустит, а с меня, по жалуй, и две шкуры сдерет.

— За что же, братец, такое отличие?

— Как за что, батюшка Кирила Петрович? а за тяж бу то покойника Андрея Гавриловича. Не я ли в удо вольствие ваше, то есть по совести и по справедливос ти, показал, что Дубровские владеют Кистеневкой безо всякого на то права, а единственно по снисхождению вашему. И покойник (царство ему небесное) обещал со мною по свойски переведаться, а сынок, пожалуй, сдер ДУБРОВСКИЙ жит слово батюшкино. Доселе бог миловал. Всего на все разграбили у меня один анбар, да того и гляди до усадьбы доберутся.

— А в усадьбе то будет им раздолье, — заметил Ки рила Петрович, — я чай, красная шкатулочка полным полна...

— Куда, батюшка Кирила Петрович. Была полна, а нынче совсем опустела!

— Полно врать, Антон Пафнутьич. Знаем мы вас;

куда тебе деньги тратить, дома живешь свинья свинь ей, никого не принимаешь, своих мужиков обдираешь, знай копишь да и только.

— Вы все изволите шутить, батюшка Кирила Пет рович, — пробормотал с улыбкою Антон Пафнуть ич, — а мы, ей богу, разорились, — и Антон Пафну тьич стал заедать барскую шутку хозяина жирным куском кулебяки. Кирила Петрович оставил его и об ратился к новому исправнику, в первый раз к нему в гости приехавшему и сидящему на другом конце сто ла подле учителя.

— А что, поймаете хоть вы Дубровского, господин исправник?

Исправник струсил, поклонился, улыбнулся, заик нулся и произнес наконец:

— Постараемся, ваше превосходительство.

— Гм, постараемся. Давно, давно стараются, а про ку все таки нет. Да правда, зачем и ловить его. Разбои Дубровского благодать для исправников: разъезды, следствия, подводы, а деньга в карман. Как такого бла годетеля извести? Не правда ли, господин исправник?

— Сущая правда, ваше превосходительство, — от вечал совершенно смутившийся исправник.

Гости захохотали.

— Люблю молодца за искренность, — сказал Кири ла Петрович, — а жаль покойного нашего исправника Тараса Алексеевича; кабы не сожгли его, так в околотке А. С. ПУШКИН было бы тише. А что слышно про Дубровского? где его видели в последний раз?

— У меня, Кирила Петрович, — пропищал толстый дамский голос, — в прошлый вторник обедал он у меня...

Все взоры обратились на Анну Савишну Глобову, до вольно простую вдову, всеми любимую за добрый и ве селый нрав. Все с любопытством приготовились услы шать ее рассказ.

— Надобно знать, что тому три недели послала я при казчика на почту с деньгами для моего Ванюши. Сына я не балую, да и не в состоянии баловать, хотя бы и хотела;

однако сами изволите знать: офицеру гвардии нужно со держать себя приличным образом, и я с Ванюшей делюсь как могу своими доходишками. Вот и послала ему две тысячи рублей, хоть Дубровский не раз приходил мне в голову, да думаю: город близко, всего семь верст, авось бог пронесет. Смотрю: вечером мой приказчик возвраща ется, бледен, оборван и пеш — я так и ахнула. — «Что такое? что с тобою сделалось?» Он мне: «Матушка Анна Савишна, разбойники ограбили; самого чуть не убили, сам Дубровский был тут, хотел повесить меня, да сжалил ся и отпустил, зато всего обобрал, отнял и лошадь и теле гу». Я обмерла; царь мой небесный, что будет с моим Ва нюшею? Делать нечего: написала я сыну письмо, расска зала все и послала ему свое благословение без гроша денег.

Прошла неделя, другая — вдруг въезжает ко мне на двор коляска. Какой то генерал просит со мною уви деться: милости просим; входит ко мне человек лет тридцати пяти, смуглый, черноволосый, в усах, в бо роде, сущий портрет Кульнева, рекомендуется мне как друг и сослуживец покойного мужа Ивана Андрееви ча; он де ехал мимо и не мог не заехать к его вдове, зная, что я тут живу. Я угостила его чем бог послал, разгово рились о том о сем, наконец и о Дубровском. Я расска зала ему свое горе. Генерал мой нахмурился. «Это ДУБРОВСКИЙ странно, — сказал он, — я слыхал, что Дубровский на падает не на всякого, а на известных богачей, но и тут делится с ними, а не грабит дочиста, а в убийствах ник то его не обвиняет; нет ли тут плутни, прикажите ка позвать вашего приказчика». Пошли за приказчиком, он явился; только увидел генерала, он так и остолбе нел. «Расскажи ка мне, братец, каким образом Дубров ский тебя ограбил и как он хотел тебя повесить». При казчик мой задрожал и повалился генералу в ноги. «Ба тюшка, виноват — грех попутал — солгал». — «Коли так, — отвечал генерал, — так изволь же рассказать ба рыне, как все дело случилось, а я послушаю». Приказ чик не мог опомниться. «Ну что же, — продолжал ге нерал, — рассказывай: где ты встретился с Дубровс ким?» — «У двух сосен, батюшка, у двух сосен». — «Что же сказал он тебе?» — «Он спросил у меня, чей ты, куда едешь и зачем?» — «Ну, а после?» — «А после потребовал он письмо и деньги». — «Ну». — «Я отдал ему письмо и деньги». — «А он?.. Ну, а он?» — «Ба тюшка, виноват». — «Ну, что ж он сделал?..» — «Он возвратил мне деньги и письмо да сказал: ступай себе с богом, отдай это на почту». — «Ну, а ты?» — «Батюш ка, виноват». — «Я с тобою, голубчик, управлюсь, — сказал грозно генерал, — а вы, сударыня, прикажите обыскать сундук этого мошенника и отдайте его мне на руки, а я его проучу. Знайте, что Дубровский сам был гвардейским офицером, он не захочет обидеть товари ща». Я догадывалась, кто был его превосходительство, нечего мне было с ним толковать. Кучера привязали приказчика к козлам коляски. Деньги нашли; генерал у меня отобедал, потом тотчас уехал и увез с собою при казчика. Приказчика моего нашли на другой день в лесу, привязанного к дубу и ободранного как липку.

Все слушали молча рассказ Анны Савишны, особен но барышни. Многие из них втайне ему доброжелатель ствовали, видя в нем героя романического, особенно А. С. ПУШКИН Марья Кириловна, пылкая мечтательница, напитанная таинственными ужасами Радклиф.

— И ты, Анна Савишна, полагаешь, что у тебя был сам Дубровский, — спросил Кирила Петрович. — Очень же ты ошиблась. Не знаю, кто был у тебя в гостях, а только не Дубровский.

— Как, батюшка, не Дубровский, да кто же, как не он, выедет на дорогу и станет останавливать прохожих да их осматривать.

— Не знаю, а уж верно не Дубровский. Я помню его ребенком; не знаю, почернели ль у него волоса, а тогда был он кудрявый белокуренький мальчик, но знаю на верное, что Дубровский пятью годами старше моей Маши и что следственно ему не тридцать пять лет, а около двадцати трех.

— Точно так, ваше превосходительство, — провоз гласил исправник, — у меня в кармане и приметы Вла димира Дубровского. В них точно сказано, что ему от роду двадцать третий год.

— А! — сказал Кирила Петрович, — кстати: про чти ка, а мы послушаем; не худо нам знать его приме ты; авось в глаза попадется, так не вывернется.

Исправник вынул из кармана довольно замаранный лист бумаги, развернул его с важностию и стал читать нараспев.

«Приметы Владимира Дубровского, составленные по сказкам бывших его дворовых людей.

От роду 23 года, роста середнего, лицом чист, боро ду бреет, глаза имеет карие, волосы русые, нос прямой.

Приметы особые: таковых не оказалось».

— И только, — сказал Кирила Петрович.

— Только, — отвечал исправник, складывая бумагу.

— Поздравляю, господин исправник. Ай да бума га! по этим приметам не мудрено будет вам отыскать Дубровского. Да кто ж не среднего роста, у кого не ру сые волосы, не прямой нос да не карие глаза! Бьюсь об ДУБРОВСКИЙ заклад, три часа сряду будешь говорить с самим Дуб ровским, а не догадаешься, с кем бог тебя свел. Нечего сказать, умные головушки приказные!

Исправник смиренно положил в карман свою бума гу и молча принялся за гуся с капустой. Между тем слу ги успели уже несколько раз обойти гостей, наливая каждому его рюмку. Несколько бутылок горского и цимлянского громко были уже откупорены и приняты благосклонно под именем шампанского, лица начина ли рдеть, разговоры становились звонче, несвязнее и веселее.

— Нет, — продолжал Кирила Петрович, — уж не видать нам такого исправника, каков был покойник Тарас Алексеевич! Этот был не промах, не разиня.

Жаль, что сожгли молодца, а то бы от него не ушел ни один человек изо всей шайки. Он бы всех до единого переловил, да и сам Дубровский не вывернулся б и не откупился. Тарас Алексеевич деньги с него взять то бы взял, да и самого не выпустил: таков был обычай у по койника. Делать нечего, видно, мне вступиться в это дело да пойти на разбойников с моими домашними. На первый случай отряжу человек двадцать, так они и очи стят воровскую рощу; народ не трусливый, каждый в одиночку на медведя ходит, от разбойников не попя тятся.

— Здоров ли ваш медведь, батюшка Кирила Петро вич, — сказал Антон Пафнутьич, вспомня при сих сло вах о своем косматом знакомце и о некоторых шутках, коих и он был когда то жертвою.

— Миша приказал долго жить, — отвечал Кирила Петрович. — Умер славною смертью, от руки неприя теля. Вон его победитель, — Кирила Петрович указы вал на Дефоржа, — выменяй образ моего француза. Он отомстил за твою... с позволения сказать... Помнишь?

— Как не помнить, — сказал Антон Пафнутьич по чесываясь, — очень помню. Так Миша умер. Жаль А. С. ПУШКИН Миши, ей богу жаль! какой был забавник! какой ум ница! эдакого медведя другого не сыщешь. Да зачем му сье убил его?

Кирила Петрович с великим удовольствием стал рассказывать подвиг своего француза, ибо имел счас тливую способность тщеславиться всем, что только ни окружало его. Гости со вниманием слушали повесть о Мишиной смерти и с изумлением посматривали на Де форжа, который, не подозревая, что разговор шел о его храбрости, спокойно сидел на своем месте и делал нравственные замечания резвому своему воспитанни ку.

Обед, продолжавшийся около трех часов, кончил ся; хозяин положил салфетку на стол, все встали и по шли в гостиную, где ожидал их кофей, карты и продол жение попойки, столь славно начатой в столовой.

Глава X

Около семи часов вечера некоторые гости хотели ехать, но хозяин, развеселенный пуншем, приказал за переть ворота и объявил, что до следующего утра ни кого со двора не выпустит. Скоро загремела музыка, двери в залу отворились, и бал завязался. Хозяин и его приближенные сидели в углу, выпивая стакан за ста каном и любуясь веселостию молодежи. Старушки иг рали в карты. Кавалеров, как и везде, где не квартиру ет какой нибудь уланской бригады, было менее, неже ли дам, все мужчины, годные на то, были завербованы.

Учитель между всеми отличался, он танцевал более всех, все барышни выбирали его и находили, что с ним очень ловко вальсировать. Несколько раз кружился он с Марьей Кириловною, и барышни насмешливо за ними примечали. Наконец около полуночи усталый хозяин прекратил танцы, приказал давать ужинать, а сам от правился спать.

ДУБРОВСКИЙ Отсутствие Кирила Петровича придало обществу более свободы и живости. Кавалеры осмелились занять место подле дам. Девицы смеялись и перешептывались со своими соседами; дамы громко разговаривали через стол. Мужчины пили, спорили и хохотали, — словом, ужин был чрезвычайно весел и оставил по себе много приятных воспоминаний.

Один только человек не участвовал в общей радос ти: Антон Пафнутьич сидел пасмурен и молчалив на своем месте, ел рассеянно и казался чрезвычайно бес покоен. Разговоры о разбойниках взволновали его во ображение. Мы скоро увидим, что он имел достаточную причину их опасаться.

Антон Пафнутьич, призывая господа в свидетели в том, что красная шкатулка его была пуста, не лгал и не согрешал: красная шкатулка точно была пуста, деньги, некогда в ней хранимые, перешли в кожаную суму, ко торую носил он на груди под рубашкой. Сею только пре досторожностию успокаивал он свою недоверчивость ко всем и вечную боязнь. Будучи принужден остаться но чевать в чужом доме, он боялся, чтоб не отвели ему ноч лега где нибудь в уединенной комнате, куда легко мог ли забраться воры, он искал глазами надежного товари ща и выбрал, наконец, Дефоржа. Его наружность, обличающая силу, а пуще храбрость, им оказанная при встрече с медведем, о коем бедный Антон Пафнутьич не мог вспомнить без содрогания, решили его выбор. Ког да встали из за стола, Антон Пафнутьич стал вертеться около молодого француза, покрякивая и откашливаясь, и, наконец, обратился к нему с изъяснением.

— Гм, гм, нельзя ли, мусье, переночевать мне в ва шей конурке, потому что извольте видеть...

— Que desire monsieur1? — спросил Дефорж, учти во ему поклонившись.

Чего изволите? (фр.) А. С. ПУШКИН — Эк беда, ты, мусье, по русски еще не выучился.

Же ве, муа, ше ву куше1, понимаешь ли?

— Monsieur, trs volontiers, — отвечал Дефорж, — veuillez donner des ordres en consequence2.

Антон Пафнутьич, очень довольный своими сведе ниями во французском языке, пошел тотчас распоря жаться.

Гости стали прощаться между собою, и каждый от правился в комнату, ему назначенную. А Антон Паф нутьич пошел с учителем во флигель. Ночь была тем ная. Дефорж освещал дорогу фонарем, Антон Пафну тьич шел за ним довольно бодро, прижимая изредка к груди потаенную суму, дабы удостовериться, что день ги его еще при нем.

Пришед во флигель, учитель засветил свечу, и оба стали раздеваться; между тем Антон Пафнутьич поха живал по комнате, осматривая замки и окна и качая головою при сем неутешительном осмотре. Двери запи рались одною задвижкою, окна не имели еще двойных рам. Он попытался было жаловаться на то Дефоржу, но знания его во французском языке были слишком огра ничены для столь сложного объяснения; француз его не понял, и Антон Пафнутьич принужден был оставить свои жалобы. Постели их стояли одна против другой, оба легли, и учитель потушил свечу.

— Пуркуа ву туше, пуркуа ву туше?3 — закричал Антон Пафнутьич, спрягая с грехом пополам русский глагол тушу на французский лад. — Я не могу дормир4 в потемках. — Дефорж не понял его восклицания и по желал ему доброй ночи.

Я хочу спать у вас (фр.).

Сделайте одолжение, сударь... извольте соответственно рас порядиться (фр.).

Зачем вы тушите, зачем вы тушите? (фр.) спать (фр.).

ДУБРОВСКИЙ — Проклятый басурман, — проворчал Спицын, за кутываясь в одеяло. — Нужно ему было свечку тушить.

Ему же хуже. Я спать не могу без огня. — Мусье, му сье, — продолжал он, — же ве авек ву парле1. — Но француз не отвечал и вскоре захрапел.

«Храпит бестия француз, — подумал Антон Пафну тьич, — а мне так сон и в ум нейдет. Того и гляди воры войдут в открытые двери или влезут в окно, а его, бес тию, и пушками не добудишься».

— Мусье! а, мусье! дьявол тебя побери.

Антон Пафнутьич замолчал, усталость и винные пары мало помалу превозмогли его боязливость, он стал дремать, и вскоре глубокий сон овладел им совер шенно.

Странное готовилось ему пробуждение. Он чувствовал сквозь сон, что кто то тихонько дергал его за ворот рубаш ки. Антон Пафнутьич открыл глаза и при бледном свете осеннего утра увидел перед собой Дефоржа: француз в од ной руке держал карманный пистолет, а другою отстеги вал заветную суму. Антон Пафнутьич обмер.

— Кесь ке се, мусье, кесь ке се?2 — произнес он тре пещущим голосом.

— Тише, молчать, — отвечал учитель чистым рус ским языком, — молчать, или вы пропали. Я — Дуб ровский.

Глава XI

Теперь попросим у читателя позволения объяснить пос ледние происшествия повести нашей предыдущими обсто ятельствами, кои не успели мы еще рассказать.

На станции ** в доме смотрителя, о коем мы уже упомянули, сидел в углу проезжий с видом смиренным Я хочу с вами говорить (фр.).

Что это, сударь, что это (фр.).

А. С. ПУШКИН и терпеливым, обличающим разночинца или иностран ца, то есть человека, не имеющего голоса на почтовом тракте. Бричка его стояла на дворе, ожидая подмазки.

В ней лежал маленький чемодан, тощее доказательство не весьма достаточного состояния. Проезжий не спра шивал себе ни чаю, ни кофею, поглядывал в окно и по свистывал к великому неудовольствию смотрительши, сидевшей за перегородкою.

— Вот бог послал свистуна, — говорила она впол голоса, — эк посвистывает, чтоб он лопнул, окаянный басурман.

— А что? — сказал смотритель, — что за беда, пус кай себе свищет.

— Что за беда? — возразила сердитая супруга. — А разве не знаешь приметы?

— Какой приметы? что свист деньгу выживает. И!

Пахомовна, у нас что свисти, что нет: а денег все нет как нет.

— Да отпусти ты его, Сидорыч. Охота тебе его дер жать. Дай ему лошадей, да провались он к черту.

— Подождет, Пахомовна; на конюшне всего три тройки, четвертая отдыхает. Того и гляди подоспеют хорошие проезжие; не хочу своею шеей отвечать за француза. Чу, так и есть! вон скачут. Э ге ге, да как шибко; уж не генерал ли?

Коляска остановилась у крыльца. Слуга соскочил с ко зел, отпер дверцы, и через минуту молодой человек в воен ной шинели и в белой фуражке вошел к смотрителю; вслед за ним слуга внес шкатулку и поставил ее на окошко.

— Лошадей, — сказал офицер повелительным голосом.

— Сейчас, — отвечал смотритель. — Пожалуйте подорожную.

— Нет у меня подорожной. Я еду в сторону... Разве ты меня не узнаешь?

Смотритель засуетился и кинулся торопить ямщи ков. Молодой человек стал расхаживать взад и вперед ДУБРОВСКИЙ по комнате, зашел за перегородку и спросил тихо у смотрительши: кто такой проезжий.

— Бог его ведает, — отвечала смотрительша, — ка кой то француз. Вот уже пять часов как дожидается лошадей да свищет. Надоел, проклятый.

Молодой человек заговорил с проезжим по французски.

— Куда изволите вы ехать? — спросил он его.

— В ближний город, — отвечал француз, — оттуда отправляюсь к одному помещику, который нанял меня за глаза в учители. Я думал сегодня быть уже на месте, но господин смотритель, кажется, судил иначе. В этой земле трудно достать лошадей, господин офицер.

— А к кому из здешних помещиков определились вы? — спросил офицер.

— К господину Троекурову, — отвечал француз.

— К Троекурову? кто такой этот Троекуров?

— Ma foi, mon officier1... я слыхал о нем мало доб рого. Сказывают, что он барин гордый и своенравный, жестокий в обращении со своими домашними, что ник то не может с ним ужиться, что все трепещут при его имени, что с учителями (avec les outchitels) он не цере монится и уже двух засек до смерти.

— Помилуйте! и вы решились определиться к та кому чудовищу.

— Что же делать, господин офицер. Он предлагает мне хорошее жалование, три тысячи рублей в год и все готовое. Быть может, я буду счастливее других. У меня старушка мать, половину жалования буду отсылать ей на пропитание, из остальных денег в пять лет могу ско пить маленький капитал, достаточный для будущей моей независимости, и тогда bonsoir2, еду в Париж и пускаюсь в коммерческие обороты.

Право, господин офицер... (фр.).

прощайте (фр.).

А. С. ПУШКИН — Знает ли вас кто нибудь в доме Троекурова? — спросил он.

— Никто, — отвечал учитель. — Меня он выписал из Москвы чрез одного из своих приятелей, коего по вар, мой соотечественник, меня рекомендовал. Надоб но вам знать, что я готовился не в учителя, а в кондито ры, но мне сказали, что в вашей земле звание учитель ское не в пример выгоднее...

Офицер задумался.

— Послушайте, — прервал он француза, — что, если бы вместо этой будущности предложили вам де сять тысяч чистыми деньгами с тем, чтоб сей же час отправились обратно в Париж.

Француз посмотрел на офицера с изумлением, улыб нулся и покачал головою.

— Лошади готовы, — сказал вошедший смотри тель. Слуга подтвердил то же самое.

— Сейчас, — отвечал офицер, — выдьте вон на ми нуту. — Смотритель и слуга вышли. — Я не шучу, — продолжал он по французски, — десять тысяч могу я вам дать, мне нужно только ваше отсутствие и ваши бумаги. — При сих словах он отпер шкатулку и вынул несколько кип ассигнаций.

Француз вытаращил глаза. Он не знал, что и думать.

— Мое отсутствие... мои бумаги, — повторял он с изумлением. — Вот мои бумаги... Но вы шутите: зачем вам мои бумаги?

— Вам дела нет до того. Спрашиваю, согласны вы или нет?

Француз, всё еще не веря своим ушам, протянул бу маги свои молодому офицеру, который быстро их пере смотрел.

— Ваш пашпорт... хорошо. Письмо рекомендатель ное, посмотрим. Свидетельство о рождении, прекрас но. Ну вот же вам ваши деньги, отправляйтесь назад.

Прощайте.

ДУБРОВСКИЙ Француз стоял как вкопанный.

Офицер воротился.

— Я было забыл самое важное. Дайте мне честное слово, что все это останется между нами, честное ваше слово.

— Честное мое слово, — отвечал француз. — Но мои бумаги, что мне делать без них?

— В первом городе объявите, что вы были ограбле ны Дубровским. Вам поверят и дадут нужные свиде тельства. Прощайте, дай бог вам скорее доехать до Па рижа и найти матушку в добром здоровье.

Дубровский вышел из комнаты, сел в коляску и по скакал.

Смотритель смотрел в окошко, и когда коляска уеха ла, обратился к жене с восклицанием: «Пахомовна, зна ешь ли ты что? ведь это был Дубровский».

Смотрительша опрометью кинулась к окошку, но было уже поздно: Дубровский был уж далеко.

Она при нялась бранить мужа:

— Бога ты не боишься, Сидорыч, зачем ты не ска зал мне того прежде, я бы хоть взглянула на Дубровс кого, а теперь жди, чтоб он опять завернул. Бессовест ный ты, право, бессовестный!

Француз стоял как вкопанный. Договор с офицером, деньги, всё казалось ему сновидением. Но кипы ассиг наций были тут у него в кармане и красноречиво твер дили ему о существенности удивительного происше ствия.

Он решился нанять лошадей до города. Ямщик по вез его шагом, и ночью дотащился он до города.

Не доезжая до заставы, у которой вместо часового стояла развалившаяся будка, француз велел остано виться, вылез из брички и пошел пешком, объяснив знаками ямщику, что бричку и чемодан дарит ему на водку. Ямщик был в таком же изумлении от его щедро сти, как и сам француз от предложения Дубровского.

А. С. ПУШКИН Но, заключив из того, что немец сошел с ума, ямщик поблагодарил его усердным поклоном и, не рассудив за благо въехать в город, отправился в известное ему уве селительное заведение, коего хозяин был весьма ему знаком. Там провел он целую ночь, а на другой день утром на порожней тройке отправился восвояси без брички и без чемодана, с пухлым лицом и красными глазами.

Дубровский, овладев бумагами француза, смело явился, как мы уже видели, к Троекурову и поселился в его доме. Каковы ни были его тайные намерения (мы их узнаем после), но в его поведении не оказалось ничего предосудительного. Правда, он мало занимался воспи танием маленького Саши, давал ему полную свободу по весничать и не строго взыскивал за уроки, задаваемые только для формы, зато с большим прилежанием следо вал за музыкальными успехами своей ученицы и часто по целым часам сиживал с нею за фортепьяно. Все лю били молодого учителя — Кирила Петрович за его сме лое проворство на охоте, Марья Кириловна за неограни ченное усердие и робкую внимательность, Саша — за снисходительность к его шалостям, домашние — за доб роту и за щедрость, по видимому несовместную с его со стоянием. Сам он, казалось, привязан был ко всему се мейству и почитал уже себя членом оного.

Прошло около месяца от его вступления в звание учительское до достопамятного празднества, и никто не подозревал, что в скромном молодом французе та ился грозный разбойник, коего имя наводило ужас на всех окрестных владельцев. Во все это время Дубровс кий не отлучался из Покровского, но слух о разбоях его не утихал благодаря изобретательному воображению сельских жителей, но могло статься и то, что шайка его продолжала свои действия и в отсутствие начальника.

Ночуя в одной комнате с человеком, коего мог он почесть личным своим врагом и одним из главных ви ДУБРОВСКИЙ новников его бедствия, Дубровский не мог удержаться от искушения. Он знал о существовании сумки и решил ся ею завладеть. Мы видели, как изумил он бедного Антона Пафнутьича неожиданным своим превращени ем из учителей в разбойники.

В девять часов утра гости, ночевавшие в Покровс ком, собралися один за другим в гостиной, где кипел уже самовар, перед которым в утреннем платье сидела Марья Кириловна, а Кирила Петрович в байковом сер туке и в туфлях выпивал свою широкую чашку, похо жую на полоскательную. Последним явился Антон Пафнутьич; он был так бледен и казался так расстро ен, что вид его всех поразил и что Кирила Петрович ос ведомился о его здоровии. Спицын отвечал без всякого смысла и с ужасом поглядывал на учителя, который тут же сидел как ни в чем не бывало. Через несколько ми нут слуга вошел и объявил Спицыну, что коляска его готова; Антон Пафнутьич спешил откланяться и, не смотря на увещания хозяина, вышел поспешно из ком наты и тотчас уехал. Не понимали, что с ним сделалось, и Кирила Петрович решил, что он объелся. После чаю и прощального завтрака прочие гости начали разъез жаться, вскоре Покровское опустело, и все вошло в обыкновенный порядок.

Глава XII

Прошло несколько дней, и не случилось ничего до стопримечательного. Жизнь обитателей Покровского была однообразна. Кирила Петрович ежедневно выез жал на охоту; чтение, прогулки и музыкальные уроки занимали Марью Кириловну, особенно музыкальные уроки. Она начинала понимать собственное сердце и признавалась, с невольной досадою, что оно не было равнодушно к достоинствам молодого француза. Он с своей стороны не выходил из пределов почтения и стро А. С. ПУШКИН гой пристойности и тем успокоивал ее гордость и бояз ливые сомнения. Она с большей и большей доверчиво стью предавалась увлекательной привычке. Она скуча ла без Дефоржа, в его присутствии поминутно занима лась им, обо всем хотела знать его мнение и всегда с ним соглашалась. Может быть, она не была еще влюблена, но при первом случайном препятствии или незапном гонении судьбы пламя страсти должно было вспыхнуть в ее сердце.

Однажды, пришед в залу, где ожидал ее учитель, Ма рья Кириловна с изумлением заметила смущение на бледном его лице. Она открыла фортепьяно, пропела не сколько нот, но Дубровский под предлогом головной боли извинился, прервал урок и, закрывая ноты, подал ей украдкою записку. Марья Кириловна, не успев оду маться, приняла ее и раскаялась в ту же минуту, но Дуб ровского не было уже в зале.

Марья Кириловна пошла в свою комнату, развернула записку и прочла следующее:

«Будьте сегодня в 7 часов в беседке у ручья. Мне не обходимо с вами говорить».

Любопытство ее было сильно возбуждено. Она дав но ожидала признания, желая и опасаясь его. Ей при ятно было бы услышать подтверждение того, о чем она догадывалась, но она чувствовала, что ей было бы не прилично слышать таковое объяснение от человека, который по состоянию своему не мог надеяться когда нибудь получить ее руку. Она решилась идти на свида ние, но колебалась в одном: каким образом примет она признание учителя, с аристократическим ли негодова нием, с увещаниями ли дружбы, с веселыми шутками, или с безмолвным участием. Между тем она поминут но поглядывала на часы. Смерклось, подали свечи, Кирила Петрович сел играть в бостон с приезжими со седями. Столовые часы пробили третью четверть седь мого, и Марья Кириловна тихонько вышла на крыль цо, огляделась во все стороны и побежала в сад.

ДУБРОВСКИЙ Ночь была темна, небо покрыто тучами, в двух ша гах от себя нельзя было ничего видеть, но Марья Кири ловна шла в темноте по знакомым дорожкам и через минуту очутилась у беседки; тут остановилась она, дабы перевести дух и явиться перед Дефоржем с видом рав нодушным и неторопливым. Но Дефорж стоял уже пе ред нею.

— Благодарю вас, — сказал он ей тихим и печаль ным голосом, — что вы не отказали мне в моей просьбе.

Я был бы в отчаянии, если б вы на то не согласились.

Марья Кириловна отвечала заготовленною фразой:

— Надеюсь, что вы не заставите меня раскаяться в моей снисходительности.

Он молчал и, казалося, собирался с духом.

— Обстоятельства требуют... я должен вас оста вить, — сказал он наконец, — вы скоро, может быть, услышите... Но перед разлукой я должен с вами сам объясниться...

Марья Кириловна не отвечала ничего. В этих сло вах видела она предисловие к ожидаемому признанию.

— Я не то, что вы предполагаете, — продолжал он, потупя голову, — я не француз Дефорж, я Дубровский.

Марья Кириловна вскрикнула.

— Не бойтесь, ради бога, вы не должны бояться мое го имени. Да, я тот несчастный, которого ваш отец ли шил куска хлеба, выгнал из отеческого дома и послал грабить на больших дорогах. Но вам не надобно меня бояться — ни за себя, ни за него. Всё кончено. Я ему про стил. Послушайте, вы спасли его. Первый мой кровавый подвиг должен был свершиться над ним. Я ходил около его дома, назначая, где вспыхнуть пожару, откуда вой ти в его спальню, как пресечь ему все пути к бегству, в ту минуту вы прошли мимо меня, как небесное видение, и сердце мое смирилось. Я понял, что дом, где обитаете вы, священ, что ни единое существо, связанное с вами узами крови, не подлежит моему проклятию. Я отказал А. С. ПУШКИН ся от мщения, как от безумства. Целые дни я бродил око ло садов Покровского в надежде увидеть издали ваше белое платье. В ваших неосторожных прогулках я сле довал за вами, прокрадываясь от куста к кусту, счастли вый мыслию, что вас охраняю, что для вас нет опаснос ти там, где я присутствую тайно. Наконец случай пред ставился. Я поселился в вашем доме. Эти три недели были для меня днями счастия. Их воспоминание будет отрадою печальной моей жизни... Сегодня я получил известие, после которого мне невозможно долее здесь ос таваться. Я расстаюсь с вами сегодня... сей же час... Но прежде я должен был вам открыться, чтоб вы не прокли нали меня, не презирали. Думайте иногда о Дубровском.

Знайте, что он рожден был для иного назначения, что душа его умела вас любить, что никогда...

Тут раздался легкий свист, и Дубровский умолк. Он схватил ее руку и прижал к пылающим устам. Свист повторился.

— Простите, — сказал Дубровский, — меня зовут, минута может погубить меня. — Он отошел, Марья Ки риловна стояла неподвижно, Дубровский воротился и снова взял ее руку. — Если когда нибудь, — сказал он ей нежным и трогательным голосом, — если когда ни будь несчастие вас постигнет и вы ни от кого не будете ждать ни помощи, ни покровительства, в таком случае обещаетесь ли вы прибегнуть ко мне, требовать от меня всего — для вашего спасения? Обещаетесь ли вы не от вергнуть моей преданности?

Марья Кириловна плакала молча. Свист раздался в третий раз.

— Вы меня губите! — закричал Дубровский. — Я не оставлю вас, пока не дадите мне ответа, обещае тесь ли вы или нет?

— Обещаюсь, — прошептала бедная красавица.

Взволнованная свиданием с Дубровским, Марья Кириловна возвращалась из саду. Ей показалось, что ДУБРОВСКИЙ все люди разбегались, дом был в движении, на дворе было много народа, у крыльца стояла тройка, издали услышала она голос Кирила Петровича и спешила вой ти в комнаты, опасаясь, чтоб отсутствие ее не было за мечено. В зале встретил ее Кирила Петрович, гости ок ружали исправника, нашего знакомца, и осыпали его вопросами. Исправник в дорожном платье, вооружен ный с ног до головы, отвечал им с видом таинствен ным и суетливым.

— Где ты была, Маша, — спросил Кирила Петро вич, — не встретила ли ты m r Дефоржа? — Маша на силу могла отвечать отрицательно.

— Вообрази, — продолжал Кирила Петрович, — исправник приехал его схватить и уверяет меня, что это сам Дубровский.

— Все приметы, ваше превосходительство, — ска зал почтительно исправник.

— Эх, братец, — прервал Кирила Петрович, — убирайся, знаешь куда, со своими приметами. Я тебе моего француза не выдам, покамест сам не разберу дела. Как можно верить на слово Антону Пафнутьи чу, трусу и лгуну: ему пригрезилось, что учитель хо тел ограбить его. Зачем он в то же утро не сказал мне о том ни слова?

— Француз застращал его, ваше превосходитель ство, — отвечал исправник, — и взял с него клятву молчать...

— Вранье, — решил Кирила Петрович, — сейчас я всё выведу на чистую воду. Где же учитель? — спросил он у вошедшего слуги.

— Нигде не найдут с, — отвечал слуга.

— Так сыскать его, — закричал Троекуров, начи нающий сумневаться. — Покажи мне твои хваленые приметы, — сказал он исправнику, который тотчас и подал ему бумагу. — Гм, гм, двадцать три года.. Оно так, да это еще ничего не доказывает. Что же учитель?

А. С. ПУШКИН — Не найдут с, — был опять ответ. Кирила Петро вич начинал беспокоиться, Марья Кириловна была ни жива ни мертва.

— Ты бледна, Маша, — заметил ей отец, — тебя пе репугали.

— Нет, папенька, — отвечала Маша, — у меня го лова болит.

— Поди, Маша, в свою комнату и не беспокойся. — Маша поцеловала у него руку и ушла скорее в свою ком нату, там она бросилась на постелю и зарыдала в исте рическом припадке. Служанки сбежались, раздели ее, насилу насилу успели ее успокоить холодной водой и всевозможными спиртами, ее уложили, и она впала в усыпление.

Между тем француза не находили. Кирила Петро вич ходил взад и вперед по зале, грозно насвистывая Гром победы раздавайся. Гости шептались между со бою, исправник казался в дураках, француза не нашли.

Вероятно, он успел скрыться, быв предупрежден. Но кем и как? это оставалось тайною.

Било одиннадцать, и никто не думал о сне.

Нако нец Кирила Петрович сказал сердито исправнику:

— Ну что? ведь не до свету же тебе здесь оставать ся, дом мой не харчевня, не с твоим проворством, бра тец, поймать Дубровского, если уж это Дубровский.

Отправляйся ка восвояси да вперед будь расторопнее.

Да и вам пора домой, — продолжал он, обратясь к гос тям. — Велите закладывать, а я хочу спать.

Так немилостиво расстался Троекуров со своими гостями!

–  –  –

В тридцати верстах от него находилось богатое поме стие князя Верейского. Князь долгое время находился в чужих краях, всем имением его управлял отставной май ор, и никакого сношения не существовало между По кровским и Арбатовым. Но в конце мая месяца князь возвратился из за границы и приехал в свою деревню, которой отроду еще не видал. Привыкнув к рассеяннос ти, он не мог вынести уединения и на третий день по сво ем приезде отправился обедать к Троекурову, с которым был некогда знаком.

Князю было около пятидесяти лет, но он казался го раздо старее. Излишества всякого рода изнурили его здо ровие и положили на нем свою неизгладимую печать. Не смотря на то, наружность его была приятна, замечатель на, а привычка быть всегда в обществе придавала ему некоторую любезность, особенно с женщинами. Он имел непрестанную нужду в рассеянии и непрестанно скучал.

Кирила Петрович был чрезвычайно доволен его посеще нием, приняв оное знаком уважения от человека, знающе го свет; он по обыкновению своему стал угощать его смот ром своих заведений и повел на псарный двор. Но князь чуть не задохся в собачьей атмосфере и спешил выйти вон, зажимая нос платком, опрысканным духами. Старинный сад с его стрижеными липами, четвероугольным прудом и правильными аллеями ему не понравился; он любил анг лийские сады и так называемую природу, но хвалил и вос хищался; слуга пришел доложить, что кушание поставле но. Они пошли обедать. Князь прихрамывал, устав от сво ей прогулки и уже раскаиваясь в своем посещении.

Но в зале встретила их Марья Кириловна, и старый волокита был поражен ее красотой. Троекуров посадил гостя подле ее. Князь был оживлен ее присутствием, был весел и успел несколько раз привлечь ее внимание любо пытными своими рассказами. После обеда Кирила Пет рович предложил ехать верхом, но князь извинился, ука зывая на свои бархатные сапоги и шутя над своею подаг А. С. ПУШКИН рой; он предпочел прогулку в линейке, с тем чтоб не раз лучаться с милою своей соседкою. Линейку заложили.

Старики и красавица сели втроем и поехали. Разговор не прерывался. Марья Кириловна с удовольствием слуша ла льстивые и веселые приветствия светского человека, как вдруг Верейский, обратясь к Кирилу Петровичу, спросил у него, что значит это погорелое строение и ему ли оно принадлежит?.. Кирила Петрович нахмурился;

воспоминания, возбуждаемые в нем погорелой усадьбою, были ему неприятны. Он отвечал, что земля теперь его и что прежде принадлежала она Дубровскому.

— Дубровскому, — повторил Верейский, — как, этому славному разбойнику?..

— Отцу его, — отвечал Троекуров, — да и отец то был порядочный разбойник.

— Куда же девался наш Ринальдо?1 жив ли он, схвачен ли он?

— И жив, и на воле, и покамест у нас будут исправ ники заодно с ворами, до тех пор не будет он пойман; кста ти, князь, Дубровский побывал ведь у тебя в Арбатове?

— Да, прошлого году он, кажется, что то сжег или разграбил... Не правда ли, Марья Кириловна, что было бы любопытно познакомиться покороче с этим роман тическим героем?

— Чего любопытно! — сказал Троекуров, — она зна кома с ним: он целые три недели учил ее музыке, да сла ва богу не взял ничего за уроки. — Тут Кирила Петро вич начал рассказывать повесть о своем французе учи теле. Марья Кириловна сидела как на иголках.

Верейский выслушал с глубоким вниманием, нашел все это очень странным и переменил разговор. Возвратясь, он велел подавать свою карету и, несмотря на усильные просьбы Кирила Петровича остаться ночевать, уехал Ринальдо — Ринальдо Ринальдини, благородный разбой ник из одноименного романа Х. А. Вульпиуса (1762–1827).

ДУБРОВСКИЙ тотчас после чаю. Но прежде просил Кирила Петровича приехать к нему в гости с Марьей Кириловной, и гор дый Троекуров обещался, ибо, взяв в уважение княжес кое достоинство, две звезды и три тысячи душ родового имения, он до некоторой степени почитал князя Верей ского себе равным.

Два дня спустя после сего посещения Кирила Пет рович отправился с дочерью в гости к князю Верейско му. Подъезжая к Арбатову, он не мог не любоваться чи стыми и веселыми избами крестьян и каменным гос подским домом, выстроенным во вкусе английских замков. Перед домом расстилался густо зеленый луг, на коем паслись швейцарские коровы, звеня своими ко локольчиками. Пространный парк окружал дом со всех сторон. Хозяин встретил гостей у крыльца и подал руку молодой красавице. Они вошли в великолепную залу, где стол был накрыт на три прибора. Князь подвел гос тей к окну, и им открылся прелестный вид. Волга про текала перед окнами, по ней шли нагруженные барки под натянутыми парусами и мелькали рыбачьи лодки, столь выразительно прозванные душегубками. За ре кою тянулись холмы и поля, несколько деревень ожив ляли окрестность. Потом они занялись рассмотрением галерей картин, купленных князем в чужих краях.

Князь объяснял Марье Кириловне их различное содер жание, историю живописцев, указывал на достоинства и недостатки. Он говорил о картинах не на условлен ном языке педантического знатока, но с чувством и во ображением. Марья Кириловна слушала его с удоволь ствием. Пошли за стол. Троекуров отдал полную спра ведливость винам своего Амфитриона1 и искусству его повара, а Марья Кириловна не чувствовала ни малей шего замешательства или принуждения в беседе с че Амфитрион — греческий царь. Его имя стало нарицатель ным для обозначения гостеприимного хлебосольного хозяина.

А. С. ПУШКИН ловеком, которого видела она только во второй раз от роду. После обеда хозяин предложил гостям пойти в сад. Они пили кофей в беседке на берегу широкого озе ра, усеянного островами. Вдруг раздалась духовая му зыка, и шестивесельная лодка причалила к самой бе седке. Они поехали по озеру, около островов, посеща ли некоторые из них, на одном находили мраморную статую, на другом уединенную пещеру, на третьем па мятник с таинственной надписью, возбуждавшей в Ма рье Кириловне девическое любопытство, не вполне удовлетворенное учтивыми недомолвками князя; вре мя прошло незаметно, начало смеркаться. Князь под предлогом свежести и росы спешил возвратиться до мой; самовар их ожидал. Князь просил Марью Кири ловну хозяйничать в доме старого холостяка. Она раз ливала чай, слушая неистощимые рассказы любезного говоруна; вдруг раздался выстрел, и ракетка осветила небо. Князь подал Марье Кириловне шаль и позвал ее и Троекурова на балкон. Перед домом в темноте разно цветные огни вспыхнули, завертелись, поднялись вверх колосьями, пальмами, фонтанами, посыпались дождем, звездами, угасали и снова вспыхивали. Марья Кириловна веселилась как дитя. Князь Верейский ра довался ее восхищению, а Троекуров был чрезвычайно им доволен, ибо принимал tous les frais1 князя, как зна ки уважения и желания ему угодить.

Ужин в своем достоинстве ничем не уступал обе ду. Гости отправились в комнаты, для них отведен ные, и на другой день поутру расстались с любезным хозяином, дав друг другу обещание вскоре снова уви деться.

–  –  –

Марья Кириловна сидела в своей комнате, вышивая в пяльцах, перед открытым окошком. Она не путалась шелками, подобно любовнице Конрада, которая в любов ной рассеянности вышила розу зеленым шелком. Под ее иглой канва повторяла безошибочно узоры подлинника, несмотря на то ее мысли не следовали за работой, они были далеко.

Вдруг в окошко тихонько протянулась рука, кто то положил на пяльцы письмо и скрылся, прежде чем Ма рья Кириловна успела образумиться. В это самое время слуга к ней вошел и позвал ее к Кирилу Петровичу. Она с трепетом спрятала письмо за косынку и поспешила к отцу в кабинет.

Кирила Петрович был не один. Князь Верейский сидел у него. При появлении Марьи Кириловны князь встал и молча поклонился ей с замешательством для него необыкновенным.

— Подойди сюда, Маша, — сказал Кирила Петро вич, — скажу тебе новость, которая, надеюсь, тебя об радует. Вот тебе жених, князь тебя сватает.

Маша остолбенела, смертная бледность покрыла ее лицо. Она молчала. Князь к ней подошел, взял ее руку и с видом тронутым спросил: согласна ли она сделать его счастие. Маша молчала.

— Согласна, конечно, согласна, — сказал Кирила Петрович, — но знаешь, князь: девушке трудно выго ворить это слово. Ну, дети, поцелуйтесь и будьте счаст ливы.

Маша стояла неподвижно, старый князь поцеловал ее руку, вдруг слезы побежали по ее бледному лицу.

Князь слегка нахмурился.

— Пошла, пошла, пошла, — сказал Кирила Петро вич, — осуши свои слезы и воротись к нам веселешень ка. Они все плачут при помолвке, — продолжал он, об А. С. ПУШКИН ратясь к Верейскому, — это у них уж так заведено...

Теперь, князь, поговорим о деле, то есть о приданом.

Марья Кириловна жадно воспользовалась позволе нием удалиться. Она побежала в свою комнату, запер лась и дала волю своим слезам, воображая себя женою старого князя; он вдруг показался ей отвратительным и ненавистным... брак пугал ее как плаха, как моги ла... «Нет, нет, — повторяла она в отчаянии, — лучше умереть, лучше в монастырь, лучше пойду за Дубровс кого». Тут она вспомнила о письме и жадно бросилась его читать, предчувствуя, что оно было от него. В са мом деле оно было писано им и заключало только сле дующие слова: «Вечером в 10 час. на прежнем месте».

Глава XV

Луна сияла, июльская ночь была тиха, изредка по дымался ветерок, и легкий шорох пробегал по всему саду.

Как легкая тень молодая красавица приблизилась к месту назначенного свидания. Еще никого не было вид но, вдруг из за беседки очутился Дубровский перед нею.

— Я все знаю, — сказал он ей тихим и печальным голосом. — Вспомните ваше обещание.

— Вы предлагаете мне свое покровительство, — от вечала Маша, — но не сердитесь: оно пугает меня. Ка ким образом окажете вы мне помочь?

— Я бы мог избавить вас от ненавистного человека.

— Ради бога, не трогайте его, не смейте его тронуть, если вы меня любите; я не хочу быть виною какого ни будь ужаса...

— Я не трону его, воля ваша для меня священна.

Вам обязан он жизнию. Никогда злодейство не будет совершено во имя ваше. Вы должны быть чисты даже и в моих преступлениях. Но как же спасу вас от жесто кого отца?

ДУБРОВСКИЙ — Еще есть надежда. Я надеюсь тронуть его моими слезами и отчаянием. Он упрям, но он так меня любит.

— Не надейтесь по пустому: в этих слезах увидит он только обыкновенную боязливость и отвращение, общее всем молодым девушкам, когда идут они замуж не по страсти, а из благоразумного расчета; что, если возьмет он себе в голову сделать счастие ваше вопреки вас самих; если насильно повезут вас под венец, чтоб навеки предать судьбу вашу во власть старого мужа...

— Тогда, тогда делать нечего, явитесь за мною, я буду вашей женою.

Дубровский затрепетал, бледное лицо покрылось багровым румянцем и в ту же минуту стало бледнее пре жнего. Он долго молчал, потупя голову.

— Соберитесь с всеми силами души, умоляйте отца, бросьтесь к его ногам: представьте ему весь ужас будущего, вашу молодость, увядающую близ хилого и развратного старика, решитесь на жестокое объяс нение: скажите, что если он останется неумолим, то...

то вы найдете ужасную защиту... скажите, что богат ство не доставит вам и одной минуты счастия; роскошь утешает одну бедность, и то с непривычки на одно мгновение; не отставайте от него, не пугайтесь ни его гнева, ни угроз, пока останется хоть тень надежды, ради бога, не отставайте. Если же не будет уже друго го средства...

Тут Дубровский закрыл лицо руками, он, казалось, задыхался, Маша плакала...

— Бедная, бедная моя участь, — сказал он, горько вздохнув. — За вас отдал бы я жизнь, видеть вас изда ли, коснуться руки вашей было для меня упоением. И когда открывается для меня возможность прижать вас к волнуемому сердцу и сказать: ангел, умрем! бедный, я должен остерегаться от блаженства, я должен отда лять его всеми силами... Я не смею пасть к вашим но гам, благодарить небо за непонятную незаслуженную А. С. ПУШКИН награду. О, как должен я ненавидеть того, но чувствую, теперь в сердце моем нет места ненависти.

Он тихо обнял стройный ее стан и тихо привлек ее к своему сердцу. Доверчиво склонила она голову на пле чо молодого разбойника. Оба молчали.

Время летело. «Пора», — сказала, наконец, Маша.

Дубровский как будто очнулся от усыпления. Он взял ее руку и надел ей на палец кольцо.

— Если решитесь прибегнуть ко мне, — сказал он, — то принесите кольцо сюда, опустите его в дупло этого дуба, я буду знать, что делать.

Дубровский поцеловал ее руку и скрылся между де ревьями.

Глава XVI

Сватовство князя Верейского не было уже тайною для соседства. Кирила Петрович принимал поздравле ния, свадьба готовилась. Маша день ото дня отлагала решительное объявление. Между тем обращение ее со старым женихом было холодно и принужденно. Князь о том не заботился. Он о любви не хлопотал, довольный ее безмолвным согласием.

Но время шло. Маша наконец решилась действовать и написала письмо князю Верейскому; она старалась воз будить в его сердце чувство великодушия, откровенно признавалась, что не имела к нему ни малейшей привя занности, умоляла его отказаться от ее руки и самому защитить ее от власти родителя. Она тихонько вручила письмо князю Верейскому, тот прочел его наедине и ни мало не был тронут откровенностию своей невесты. На против, он увидел необходимость ускорить свадьбу и для того почел нужным показать письмо будущему тестю.

Кирила Петрович взбесился; насилу князь мог уго ворить его не показывать Маше и виду, что он уведом лен о ее письме. Кирила Петрович согласился ей о том ДУБРОВСКИЙ не говорить, но решился не тратить времени и назна чил быть свадьбе на другой же день. Князь нашел сие весьма благоразумным, пошел к своей невесте, сказал ей, что письмо очень его опечалило, но что он надеется со временем заслужить ее привязанность, что мысль ее лишиться слишком для него тяжела и что он не в си лах согласиться на свой смертный приговор. За сим он почтительно поцеловал ее руку и уехал, не сказав ей ни слова о решении Кирила Петровича.

Но едва успел он выехать со двора, как отец ее во шел и напрямик велел ей быть готовой на завтрашний день. Марья Кириловна, уже взволнованная объясне нием князя Верейского, залилась слезами и бросилась к ногам отца.

— Папенька, — закричала она жалобным голо сом, — папенька, не губите меня, я не люблю князя, я не хочу быть его женою...

— Это что значит, — сказал грозно Кирила Петро вич, — до сих пор ты молчала и была согласна, а теперь, когда всё решено, ты вздумала капризничать и отре каться. Не изволь дурачиться; этим со мною ты ничего не выиграешь.

— Не губите меня, — повторяла бедная Маша, — за что гоните меня от себя прочь и отдаете человеку не любимому? разве я вам надоела? я хочу остаться с вами по прежнему. Папенька, вам без меня будет грустно, еще грустнее, когда подумаете, что я несчастлива, па пенька: не принуждайте меня, я не хочу идти замуж...

Кирила Петрович был тронут, но скрыл свое сму щение и, оттолкнув ее, сказал сурово:

— Всё это вздор, слышишь ли. Я знаю лучше твое го, что нужно для твоего счастия. Слезы тебе не помо гут, послезавтра будет твоя свадьба.

— Послезавтра! — вскрикнула Маша, — боже мой!

Нет, нет, невозможно, этому не быть. Папенька, послу шайте, если уже вы решились погубить меня, то я найду А. С. ПУШКИН защитника, о котором вы и не думаете, вы увидите, вы ужаснетесь, до чего вы меня довели.

— Что? что? — сказал Троекуров, — угрозы! мне уг розы, дерзкая девчонка! Да знаешь ли ты, что я с тобою сделаю то, чего ты и не воображаешь. Ты смеешь меня стращать защитником. Посмотрим, кто будет этот за щитник.

— Владимир Дубровский, — отвечала Маша в от чаянии.

Кирила Петрович подумал, что она сошла с ума, и глядел на нее с изумлением.

— Добро, — сказал он ей, после некоторого молча ния, — жди себе кого хочешь в избавители, а покамест сиди в этой комнате, ты из нее не выдешь до самой свадь бы. — С этим словом Кирила Петрович вышел и запер за собою двери.

Долго плакала бедная девушка, воображая все, что ожидало ее, но бурное объяснение облегчило ее душу, и она спокойнее могла рассуждать о своей участи и о том, что надлежало ей делать. Главное было для нее: изба виться от ненавистного брака; участь супруги разбойни ка казалась для нее раем в сравнении со жребием, ей уго товленным. Она взглянула на кольцо, оставленное ей Дубровским. Пламенно желала она с ним увидеться на едине и еще раз перед решительной минутой долго посо ветоваться. Предчувствие сказывало ей, что вечером найдет она Дубровского в саду близ беседки; она реши лась пойти ожидать его там, как только станет смеркать ся. Смерклось. Маша приготовилась, но дверь ее запер та на ключ. Горничная отвечала ей из за двери, что Ки рила Петрович не приказал ее выпускать. Она была под арестом. Глубоко оскорбленная, она села под окошко и до глубокой ночи сидела не раздеваясь, неподвижно гля дя на темное небо. На рассвете она задремала, но тонкий сон ее был встревожен печальными видениями, и лучи восходящего солнца уже разбудили ее.

ДУБРОВСКИЙ

Глава XVII

Она проснулась, и с первой мыслью представился ей весь ужас ее положения. Она позвонила, девка вошла и на вопросы ее отвечала, что Кирила Петрович вечером ездил в Арбатово и возвратился поздно, что он дал стро гое приказание не выпускать ее из ее комнаты и смот реть за тем, чтоб никто с нею не говорил, что, впрочем, не видно никаких особенных приготовлений к свадьбе, кроме того, что велено было попу не отлучаться из де ревни ни под каким предлогом. После сих известий дев ка оставила Марью Кириловну и снова заперла двери.

Ее слова ожесточили молодую затворницу, голова ее кипела, кровь волновалась, она решилась дать знать обо всем Дубровскому и стала искать способа отправить коль цо в дупло заветного дуба; в это время камушек ударился в окно ее, стекло зазвенело, и Марья Кириловна взгляну ла на двор и увидела маленького Сашу, делающего ей тай ные знаки. Она знала его привязанность и обрадовалась ему. Она отворила окно.

— Здравствуй, Саша, — сказала она, — зачем ты меня зовешь?

— Я пришел, сестрица, узнать от вас, не надобно ли вам чего нибудь. Папенька сердит и запретил всему дому вас слушаться, но велите мне сделать, что вам угодно, и я для вас все сделаю.

— Спасибо, милый мой Сашенька, слушай: ты зна ешь старый дуб с дуплом, что у беседки?

— Знаю, сестрица.

— Так если ты меня любишь, сбегай туда поскорей и положи в дупло вот это кольцо, да смотри же, чтоб никто тебя не видал.

С этим словом она бросила ему кольцо и заперла окошко.



Pages:   || 2 |



Похожие работы:

«Жан де Лафонтен Избранные басни Крестьянин и Смерть Холодной зимой старик крестьянин набирает валежника и, кряхтя, несет его в свою дымную лачужку. Остановившись на пути передохнуть, он опускает с плеч вязанку дров, садится на нее и принимается жаловаться на судьбу. В обращенной к самому с...»

«ОТЧЕТ О РАБОТЕ КООРДИНАЦИОННОГО СОВЕТА ПРОФСОЮЗОВ ЛЕНИНСКОГО МУНИЦИПАЛЬНОГО РАЙОНА 26 марта 2015 года г. Видное Уважаемые коллеги! Профсоюзы являются неотъемлемой частью жизни нашего общества, мы не изолированная организация, которая занимается только своими внутрен...»

«О государственной программе Владимирской области "Развитие малого и среднего предпринимательства во Владимирской области на 2014–2020 годы" В целях реализации на территории Владимирской области полномочий в сфере развития малого и среднего предпринимательства, определенных Федеральным законом от 24.07.2007 № 209-ФЗ "О развитии мало...»

«Гущина Г. А., Кобзева В. А.ПРОБЛЕМЫ ВНЕДРЕНИЯ УПРАВЛЕНЧЕСКОГО УЧЕТА НА ПРЕДПРИЯТИИ Адрес статьи: www.gramota.net/materials/1/2008/9/15.html Статья опубликована в авторской редакции и отражает точку зрения автора(ов) по данному вопросу. Источник Альманах современной науки и образования Тамбов: Грамота, 2008. № 9 (16). C. 3...»

«Приложение № 1 к постановлению Администрации от_№ Положение о реализации Порядка разработки и утверждения схемы размещения нестационарных торговых объектов, на территории городского округа Химки Московской области 1. Об...»

«Предлагаемая программа предназначается для воспитателей и логопедов дошкольных групп для детей с фонетико-фонематическим недоразвитием. Представленный материал содержит характеристику особенностей речевого развития детей пятилетнего возраста с ФФН, м...»

«. № 43 Июнь 2014 г. Ксерокс газета Информация общества любителей птиц "Ремез" И.Ф.САМУСЕВУ – 100 ЛЕТ Известному казахстанскому орнитологу Ивану Фёдоровичу Самусеву 30 июня исполнилось бы 100 лет (1914-2001 гг.). С его именем связан полувековой период в исследован...»

«ISSN 1817-2997 Процеси механічної обробки в машинобудуванні УДК 621.923.042 Л.Н. Девин, д.т.н. О.О. Пасичный, к.т.н. А.А. Осадчий, к.т.н. Институт сверхтвердых материалов им. В.Н. Бакуля НАН Украины ШЛИФОВАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТ ИЗ СТМ С ДОБАВЛЕНИЕМ ДРОБЛЕННОГО КИБОРИТА Рассмотрены о...»

«РУССКАЯ Ш 0БЩЕПЕДАГ0ГИЧЕСЕ1И Ж У РН А Л Ъ Д Л Я ШКОЛЫ И СЕМЬИ ИЗДАВАЕМ Ы Й ЕЖЕМЕСЯЧНО ПОДЪ РЕДАКЦІЕЙ Я. Г. Г У Р Е В И Ч А. ВТОРОЙ Г О Д Ъ И В Д А Н ІЯ. № 4. А П Р Л Ь 1891 г. С.-ПЕТЕРБУРГЪ. Типографія И. Ы. ох (Надеждинская, 43). Скор одова 1891. Дозволено цензурою. С.-Петербургъ, 22-го марта 1891 года. П...»

«Том 7, №6 (ноябрь декабрь 2015) Интернет-журнал "НАУКОВЕДЕНИЕ" publishing@naukovedenie.ru http://naukovedenie.ru Интернет-журнал "Науковедение" ISSN 2223-5167 http://naukovedenie.ru/ Том 7, №6 (2015) http://n...»

«Очевидно одно: материальный носитель вызывает в психике говоря­ щих акустические или оптические образы, которые ассоциируются с понятиями об индивидах либо по внешнему с ними сходству, либо по смежности. Например, Петухи уже прокукарекали (звукосимволизм) и У него в столе лежал наган (метонимия). Немот...»

«2 Пояснительная записка Данная рабочая программа ориентирована на обучающихся 8 класса и соответствует следующим нормативным документам:Федеральному компоненту Государственного образовательного стандарта основного общего образования (Приказ МО РФ № 1089 от 5 марта 2004 года);Примерной программе основно...»

«ОТКРЫТОЕ АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО СТРАХОВОЕ ОБЩЕСТВО ГАЗОВОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ УТВЕРЖДАЮ 01няющИ1Ц)бязанности ателя Правления Н.В. Галушин SL 2013 г. ПРАВИЛА СТРАХОВАНИЯ ПРЕДМЕТОВ ИСКУССТВА И ДРУГОГО ЦЕННОГО ИМУЩЕСТВА 25 июня 2008 г. с изменениями и дополнениями, утвержденными. Приказом от 3 0. /2..2013...»

«89/2016-64014(1) Арбитражный суд Хабаровского края г. Хабаровск, ул. Ленина 37, 680030, www.khabarovsk.arbitr.ru Именем Российской Федерации РЕШЕНИЕ г. Хабаровск дело № А73-3637/2016 30 мая 2016...»

«Scientific Cooperation Center Interactive plus Автор: Давыдов Алексей Сергеевич ученик 2 "В" класса МБОУ МО "Город Архангельск" "СШ №26" г. Архангельск, Архангельская область ТЕМА ЖИЗНИ ДИНОЗАВРОВ В СОВРЕМЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ ДЛЯ ДЕТЕЙ Аннотация: статья пос...»

«НИИЭФА П-К-0782 НАУЧНО ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ ЭЛЕКТРОФИЗИЧЕСКОЙ АППАРАТУРЫ мм. Д.В.ЕФРЕМОВА А.Б.Береэин, В.А.Бурцев, В.М.Кожевин" В.Г.Смирнов, Ю.И.Шолохов МИКРОФЛУКТУАЦИИ ПЛОТНОСТИ ПЛАЗМЫ В ТЕТА-ПИНЧЕ И ПРОСТРАНСТВЕННАЯ КОГЕРЕНТНОСТЬ З...»

«МІНІСТЕРСТВО ОСВІТИ І НАУКИ, МОЛОДІ І СПОРТУ УКРАЇНИ НАЦІОНАЛЬНИЙ ТЕХНІЧНИЙ УНІВЕРСИТЕТ "ХАРКІВСЬКИЙ ПОЛІТЕХНІЧНИЙ ІНСТИТУТ" ІСТОРІЯ УКРАЇНИ МЕТОДИЧНІ ВКАЗІВКИ З ПІДГОТОВКИ ДО СЕМІНАРСЬКОГО ЗАНЯТТЯ ТА КОНТРОЛЬНИХ РОБІТ ДЛЯ СТУДЕНТІВ ЗАОЧНОЇ ФОРМИ НАВЧАННЯ. ТЕМАТИКА КОНТРОЛЬНИХ РОБІТ ЗАТВЕРДЖЕНО РЕДАКЦІЙНО-ВИДАВНИЧОЮ РАДОЮ...»

«Из первой книжки воспоминаний НАЧАЛО (ноябрь 1943 г. — июнь 1958 г.) Первое, что я запомнил Мне два с половиной года. Меня усадили на большой мягкий узел так, что я почти провалился в него. Из-под...»

«Первый ОФД Личный кабинет налогоплательщика Инструкция пользователя (Редакция от 18 мая 2017 г.) 1 Оглавление Начало работы с личным кабинетом Вход зарегистрированной организации Вход по логину и паролю 2....»

«2 Оглавление Программа Пояснительная записка Тематическое содержание курса Учебный план Учебно-тематический план Дидактические и методические материалы Контрольные вопросы Экзаменационная программа Рекомендуемая литература Программа Пояснительная записка Все испытывайте, хорошего держитесь 1 Фес. 5, 21 Учебно-методическ...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.