WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:     | 1 ||

«Джордж Мартин Неистовые джокеры Серия «Дикие карты», книга 3 Текст предоставлен издательством ...»

-- [ Страница 2 ] --

Джек, петляя, перебежал перекресток, как хороший нападающий. «Джетс» гордились бы мной, – подумал он ни с того ни с сего. – В этом сезоне они запросто могли бы выпустить меня на поле». Оказавшись на другой стороне 38-й улицы, он понял, что не видит ни Корделии, ни шляпы.

Черт! Джек оглянулся по сторонам в поисках какой-нибудь из пичужек Вонищенки, или кошки, или белки – хоть кого-нибудь.

Когда голуби нужны, вечно ни одного нет поблизости.

Выбрав себе костюм из вороха хранившихся у Джека грязных и поношенных разномастных пальто, штанов и рубах, Вонищенка натянула поверх слипшихся сосульками волос кепку, велела кошкам оставаться дома и по туннелям, которые проходили мимо этого убежища, выбралась наверх. Долгие годы жизни под землей делали ее шаги уверенными, она пользовалась зрением крыс, обитавших в этих туннелях, чтобы искать дорогу. Когда она находилась под землей, у нее по целым дням не возникало необходимости пользоваться собственным зрением. К тому же она старалась насколько возможно избегать общения с толпами людей, которыми кишела поверхность земли, как туннели и норы кишели ее друзьями-животными.

Вонищенка взялась за ступеньку лестницы, ведущей в верхний мир, и принялась карабкаться. Она чуть приподняла крышку люка, огляделась и увидела в переулке лишь какого-то спящего бродягу. Выбравшись наружу, женщина поставила крышку на место и побрела по переулку в направлении заполненной людьми улицы. В былые времена она могла бы найти и более прямой путь к офису Розмари Малдун, расположенному в здании конторы прокурора округа. Но сегодня на улицах было полно разгоряченного народу.

Лица многих скрывали причудливые маски, некоторые предпочли нарядиться в маскарадные костюмы.

Она обругала толпу и без труда расчистила себе дорогу к юридическому центру. Вирус, который дал ей способ выжить, одновременно вычеркнул ее из мира людей. Иногда она сожалела об этом, но большую часть времени – нет.

Прошмыгнув мимо охранника незамеченной, Вонищенка присоединилась к толпе, ожидавшей лифта. Затем, низко опустив голову и искоса поглядывая по сторонам, надежно скрытая от охранника за этой толпой в строгих костюмах-тройках, она двинулась к лестнице. На то, чтобы пешком подняться на восьмой этаж, ушло несколько минут, но ей не нравилось ездить на лифте.

Вместо давно знакомой секретарши, которая знала, что Вонищенка – старая клиентка Розмари еще с тех времен, когда та была социальным работником, за стойкой сидел незнакомый черноволосый красавец в коричневом костюме. Когда она подошла, он яростно лупил по кнопкам телефона.

– Черт! Еще один сорвался. Тому, кто изобрел кнопку удержания звонка, следовало бы оторвать голову.

Вы согласны? – Он не поднимал головы от аппарата. – Хотя мне, как адвокату, не следовало бы говорить таких вещей. – Наконец он все же поднял на нее глаза, и на его лице на миг промелькнуло удивление. – Добрый день. Чем могу вам помочь? – Он улыбнулся грязной оборванке. – Вы уверены, что попали на нужный этаж? Это офис прокурора округа. Кого вы ищете?

Вонищенка опустила голову и произнесла хриплым и слабым голосом:

– Розмари.

– Розмари? Я здесь недавно, но Розмари здесь, помоему, всего одна – Розмари Малдун. Она – помощник прокурора. – Он с сомнением взглянул на телефон. – Я, э-э, могу попробовать позвонить ей, но…

– Розмари.

Голос бродяжки окреп, в нем прозвучали сердитые нотки. Когда он снова поднял голову, то на долю секунды встретился взглядом с парой ясных и пронзительных черных глаз.





– Я сделаю все, что будет в моих силах. – Зазвонил телефон. – Пол Гольдберг. Приемная прокурора округа. Чем могу помочь?

Вонищенка направилась к двери за спиной у Гольдберга, но дверь сама распахнулась в тот самый миг, когда она потянулась к ручке.

Женщина, стоявшая на пороге, была совсем маленькой, почти на три дюйма ниже Вонищенки. Та знала это, поскольку как-то раз им пришлось обменяться одеждой. Цвет глаз у Розмари мог изменяться от темно-карих до ореховых – в зависимости от настроения хозяйки. Сегодня они были темными и решительными.

– Привет. Рада тебя видеть. Заходи. Я буду через минуту. – Розмари Малдун придержала Вонищенке дверь. Прежде чем войти в кабинет, женщина оглянулась. Розмари кивнула. – Пол, позвони в бюро по временному найму еще раз. Скажи, что, если кто-нибудь не будет здесь через пятнадцать минут, мы воспользуемся услугами другой фирмы. Это просто стыдно.

– Да, мисс Малдун. Надеюсь, я не обидел вашу клиентку.

Он сконфуженно улыбнулся Вонищенке, которая резко мотнула головой.

– Пол, друг мой, – попросила Розмари. – Если ктонибудь будет мне звонить, подержи их на линии, ладно?

Красавец за стойкой со вздохом кивнул.

– Конечно, мисс Малдун. До встречи, мисс, – сказал он Вонищенке.

Она взглянула на него еще раз – он уже бросился снимать трубку с надрывающегося телефона, – развернулась и поплелась в кабинет Розмари.

– Доннис в отпуске, и у нас тут творится черт знает что. – Розмари закрыла дверь и подошла к столу. – У нас и без того людей не хватает, а наш новый сотрудник вынужден отвечать на звонки, вместо того чтобы изучать дела. – Розмари присела на угол стола. – Мне предложили новый ковер взамен этой кошмарной зеленой дерюги. Я вместо этого взяла в штат еще одного юриста.

– Неплохой выбор.

Вонищенка пристроилась на краешке стула. Потом сняла кепку и откинула с лица волосы.

– Как Джек?

Розмари протянула руку и взяла у Вонищенки кепку, затем надела ее на голову и вопросительно взглянула на посетительницу. Та покачала головой.

– С твидовым костюмом не смотрится. – Вонищенка откинулась на спинку с такой осторожностью, как будто опасалась, что стул опрокинется. – Нормально, наверное. Мы в последнее время не очень много общаемся. Он только сейчас мне звонил. Ищет племянницу, которая уехала из дома в Нью-Йорк.

Розмари вскинула бровь.

– Ее зовут Корделия Чейссон. Шестнадцать лет.

Наивная девочка из Луизианы. Джек говорит, она очень хорошенькая – высокая, стройная, черноволосая и темноглазая. Больше он ничего не сказал. Голос у него был расстроенный.

– Я сообщу в полицейские участки, – кивнула Розмари. – Хоть так. Сейчас слишком много детей сюда сбегает.

Она взяла со стола авторучку.

Вонищенка одобрительно кивнула.

– Как тебе жизнь вдали от улицы?

– Кто сказал, что я теперь вдали от улицы? С этой работенкой я никуда от нее не денусь. – Розмари вздохнула и продолжила вертеть в пальцах авторучку. Ее мысли явно были заняты чем-то другим. – Мясник – помнишь дона Фредерико? – убивает любого, кто угрожает его власти. Это не дело. Мы больше не контролируем Джокертаун полностью. Кто-то настраивает джокеров против нас. Их, разумеется, просто используют.

– Джокеров всегда используют. Они или величайшее угнетенное меньшинство этого столетия, или чума, которую нужно искоренять. – Вонищенка вперила в нее взгляд немигающих черных глаз.

Розмари продолжала:

– Надеюсь, с этим подонком Мясником произойдет какой-нибудь несчастный случай. Поскользнется в ванне или еще что-нибудь в этом роде.

– Он всегда был скотиной. – Вонищенка невесело улыбнулась Розмари. – Несмотря на то что наше с ним знакомство было совсем кратким, не могу сказать, что он произвел на меня хорошее впечатление.

Если я что-нибудь услышу, то дам тебе знать. Обычно я обхожу Джокертаун стороной, но крысам там нравится. Есть чем поживиться.

– Пожалуйста, без подробностей. – Розмари нахмурилась. – Хочешь узнать, что у меня еще в жизни интересного? Сегодня мне сообщили о каких-то ценных книжках. Понятия не имею, чьи они, но «Цапли» хотят их заполучить. А если их хотят «Цапли», то и я тоже хочу. Ты умудряешься услышать самые странные вещи, так что если тебе что-нибудь станет об этом известно, буду тебе очень признательна. – Розмари не смотрела в темные глаза Вонищенки. – У меня такое чувство, будто я использую тебя, Сюзанна, но ты знаешь то, чего не знает больше никто. Спасибо тебе.

– У меня много глаз и ушей. Ты – мой друг. Кроме тебя у меня есть еще только один друг – среди людей.

Я хочу помочь тебе.

– И куда только смотрит этот Джек? – сказала Розмари. – Что с ним такое? – Она сочувственно покачала головой. – Ты не думала о том, чтобы обратить внимание на кого-нибудь другого?

– Может быть, на кого-нибудь из благотворительной миссии? – Вонищенка снова сбросила волосы на лицо и водрузила на голову кепку. Потом поднялась и расправила замызганную клетчатую юбку, которую она надела поверх хлопчатобумажных рабочих брюк. – Или в каком-нибудь баре для одиночек. Я могла бы даже создать новое течение в моде.

– Прости.

Розмари спрыгнула со стола и коснулась плеча Вонищенки. Та отстранилась.

– Я много лет была одна. Переживу. И потом, кошкам так будет лучше. – Вонищенка показала зубы, белые и острые. – Я буду держать тебя в курсе.

Розмари открыла дверь и проводила ее до секретарской стойки.

– У меня через двадцать минут судебное заседание. Позвони, если тебе что-нибудь понадобится, ладно?

Сутулая и прихрамывающая уличная бродяжка кивнула ей, втянула голову в плечи и поковыляла прочь. При звуке ее шагов Гольдберг вскинул голову.

– Надеюсь, мы с вами еще увидимся. Всего доброго.

Услышав эти слова, женщина повернула голову и недоверчиво уставилась на него.

– Да, мне тоже не верится, что я это сказал. – Он озорно усмехнулся и в комической растерянности пожал плечами, и в эту секунду снова затрезвонил телефон. – Пока.

Медленно спускаясь по лестнице, Вонищенка гадала, нашел Джек Корделию или нет. Пропавшие девушки, пропавшие книжки. Все что-то или кого-то ищут.

Хорошо, когда тебе нечего – и некого – терять.

Джокеры начали казаться ему на одно лицо. Впрочем, как и натуралы, переодетые и загримированные под джокеров.

Джек растерянно поморгал глазами. Пытаться разглядеть все лица, которые попадались ему навстречу, – все равно что просмотреть больше шести рядов книжных корешков в магазине «Стрэндз». Через некоторое время в глазах начинает рябить, и цвета, размеры, заглавия становятся неотличимы друг от друга. Он видел уйму обладательниц черных волос – но только не тех самых черных волос. Он видел уйму фетровых шляп, панам, кепок – но ни одна из них не была той, что ему нужна.

На углу 10-й Уэст он чуть не столкнулся с подростком, спешащим на восток.

– Смотри, куда прешь, педрила, – бросил парень.

Джек изумленно уставился на него.

– Меня не проведешь, – заявил подросток. – Можешь даже не пытаться.

Джек начал обходить подростка, поскольку тот явно не собирался уступать ему дорогу. Парнишка был невысок ростом и тощий, как хорек. Запавшие щеки, глаза цвета дождевой воды, весь напряженный, словно сжатая пружина, – настоящий беспризорник, а не эти раскрашенные ряженые, трясущие своими карнавальными лохмотьями.

– Смотри, куда прешь, – повторил он.

Едва Джек оставил парня позади, какой-то прохожий толкнул его. Джек пошатнулся и рукой задел локоть подростка. Тот отскочил и вскинул руки в жесте, похожем на прием из какого-нибудь боевого искусства.

– Не трожь меня, гомик!

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Джек кивнул, отступил на шаг и пошел дальше. Он не оборачивался, но чувствовал, что мальчишка смотрит ему в спину своими прозрачными, злыми, ненормально пронзительными глазами.

В «Хрустальном дворце» пахло так, как пахнет по утрам в любом баре: застоялым табачным дымом, пролитым пивом и дезинфекцией. Фортунато нашел Кристалис в темном углу, где женщина, из-за своей прозрачной кожи, была почти невидимой. Они с Бреннаном уселись за столик напротив нее.

– Значит, ты получил мое сообщение.

Ох уж этот ее нарочитый акцент выпускницы частной английской школы!

– Получил, – ответил Фортунато. – Только след уже простыл. Астроном сейчас уже может быть где угодно.

Но я надеялся, что у тебя может оказаться для меня еще что-нибудь.

– Возможно.

– Тебе знаком придурок, который зовет себя «Несущий Гибель»?

– Да. – Его ногти впились в пластиковую поверхность стола.

– Он был здесь около часа назад. Саша прочитал его мысли: «Этот старый извращенец из меня котлету сделает».

– Старый извращенец – наверняка Астроном.

– Согласен. Вид у этого Несущего Гибель был совершенно ненормальный. Саша говорит, у него просто голова пухла от мыслей.

– Ты хочешь сказать, что это еще не все, – уточнил Фортунато.

– Да, но все, что дальше, – не бесплатно.

– Деньги или постельные утехи?

– О, мы сегодня дерзим? Что ж, пожалуй, мой ответ – утехи. А в честь праздника я даже открою тебе кредит.

– Ты же знаешь, я всегда отдаю свои долги, – сказал Фортунато. – Рано или поздно.

– Так или иначе, я не люблю брать плату за плохие новости. Еще одна мысль, которую прочитал Саша, была такой: «Может быть, ему сейчас будет не до меня? Даже Астроному не так-то легко расправиться со всеми одновременно».

– О господи, – только и сказал Фортунато.

Дэниел Бреннан взглянул на него.

– Ты полагаешь, что он собрался выйти на охоту.

– Меня удивляет только, что он терпел так долго.

Должно быть, дожидался Дня дикой карты – из идиотского пристрастия к театральным эффектам. Еще что-нибудь?

– Не об Астрономе. Но это уже совершенно из другой оперы. Это скорее даже твоя вотчина, Йомен. Сегодня утром мне позвонили и посоветовали держать ушки на макушке на предмет одной украденной книги. Вообще-то их три. Две из них – кляссеры с редкими марками. Но звонившего, похоже, больше всего интересовала третья книга. Размером она с обычную школьную тетрадку, синего цвета с узором в виде стеблей бамбука.

– А кто звонил? – уточнил Бреннан.

– Неважно. Меня интересует та группа, к которой он, по всей видимости, принадлежит. Мне пришлось задействовать кое-какие рычаги и потратить кое-какое время, но я все же выяснила название.

– Назови цену.

– Информация за информацию. Думаю, если мы поделимся друг с другом тем, что нам известно, то оба останемся в выигрыше. Только не вздумай что-нибудь от меня утаить. Я все равно узнаю.

– Идет.

– Тебе что-нибудь говорит название «Сумеречный кулак»?

Дэниел покачал головой.

– Почти ничего. Так, слышал его несколько раз в китайском квартале, вот и все.

– Ладно. – Кристалис кивнула. – Думаю, я упомянула достаточно серьезное в этой организации имя. Его зовут Лазейка. Это что-нибудь вам говорит?

Фортунато покачал головой. Бреннан уставился взглядом в стол.

– Да, – ответил он наконец. – Я о нем слышал. Настоящее его имя – Лэтхем. Адвокатская контора «Лэтхем и Стросс». Суть в том, что никому доподлинно не известно, это вирус дикой карты лишил его всех человеческих чувств или он просто очень-очень хороший адвокат.

Кристалис кивнула.

– Честная сделка. Еще один раунд?

– Сначала ты, – предложил Бреннан.

– По чистейшему совпадению сегодня утром мне позвонил еще один человек. Его зовут Грубер. Он – хозяин ломбарда, правда, думаю, это всего лишь прикрытие. Одна женщина-туз пыталась продать ему сегодня утром какие-то кляссеры, полные марок. Ее прозвище – Дух. Она воровка. Совсем еще девочка и, похоже, отхватила кусок не по своим зубам. Любой, у кого окажутся эти книги, получит огромное могущество.

– Или лишится жизни, – заметил Дэниел.

– Продолжай, умоляю! – сказала Кристалис. – Я внимательно слушаю.

– Об остальном ты, вероятно, уже догадалась, – продолжил Бреннан. – Может быть, тебе не хочется называть имя. Это очень опасное имя. И, следовательно, стоит очень дорого.

– Произнеси его, – велела прозрачная женщина.

– Кин, – ответил Бреннан. – Книга скорее всего принадлежит ему, и в ней есть что-то очень важное. Чтото компрометирующее. А если за «Сумеречным кулаком» стоит Кин, они могут быть повсюду. – Он поднялся. – Здесь наши дороги расходятся, друг мой.

Чернокожий туз пожал ему руку.

– Спасибо. Если я узнаю что-нибудь об этих книгах, то свяжусь с тобой.

– Удачи, – пожелал Бреннан.

Едва он ступил за порог, как перешел на бег.

Кристалис перегнулась через столик.

– Значит, информация об этом Несущем Гибель оказалась такой важной для тебя?

– Если он сможет вывести меня на Астронома, то да.

– Почему ты не можешь сам найти этого Астронома при помощи своих способностей?

– Против него они не действуют. Он подавил меня, как радар. Я не увидел бы его, даже если бы он стоял прямо здесь. – Он махнул рукой, и Кристалис, в глазах которой промелькнул испуг, медленно обернулась в ту сторону.

– Нет, – сказала она. – Там никого нет.

Фортунато больше не смотрел на нее. Он создавал мысленный образ высокого, пугающе худого мужчины с каштановыми волосами и мертвым лицом.

Если Несущий Гибель где-то поблизости, в радиусе нескольких кварталов, то, сосредоточившись, можно почувствовать его.

Он открыл глаза.

– Кэнэл-стрит. В метро.

Глава пятая 10:00 К тому времени, когда Джек добрался до кривых извилистых улочек Уэст-Вилледж, он уже начал задумываться, не стоит ли ему перебраться в Ист-сайд и Джокертаун или продолжать идти туда, где явно был центр сегодняшних торжеств, – к Могиле Джетбоя.

Теперь он хотя бы находился на территории, где мог более-менее свободно ориентироваться. Заметив знакомый фасад на Гринвич-стрит, он порылся в нагрудном кармане и вытащил засаленный цветной снимок, который Элуэтта прислала ему на прошлое Рождество. С тех пор Корделия определенно похорошела, но и такого сходства будет вполне достаточно.

Бар назывался «Прихоть юнца» и представлял собой нечто вроде социального хамелеона. С самого открытия его оккупировали синие воротнички, рабочий класс. Затем в нем менялась смена, и он претерпевал кардинальное преображение. По ночам «Прихоть юнца» превращалась в гей-бар. Вне зависимости от облика «Прихоть» была самым старым заведением в Вилледж.

Джек одним скачком преодолел все три ступеньки крыльца и распахнул дверь. Внутри было темно, и глаза не сразу помогли ему сориентироваться. Он медленно пересек просторное прямоугольное помещение; под подошвами башмаков хрустела шелуха от арахиса.

Бармен оторвался от бокалов, которые натирал до блеска.

– Чем могу?..

– Возможно, вы смотрели из окна сегодня утром. – Джек показал фотографию. – Не видели эту девушку?

– Вы из полиции?

Джек покачал головой.

– Вряд ли. – Бармен некоторое время изучал лицо на снимке. – Хорошенькая. Ваша подружка?

– Племянница.

– Понятно. – Он пригляделся к Джеку более внимательно. – А я не мог вас видеть здесь около шести?

– Не исключено. Я у вас бываю. Так вы видели эту девушку сегодня утром?

Бармен задумчиво прищурился.

– Не-а. Пожалуй, она действительно ваша племяшка… Потерялась, заблудилась или украли?

– Украли. – Джек нацарапал на салфетке телефон.

Вонищенка дала ему прямой рабочий номер Розмари. – Окажите мне услугу, ладно? Если увидите ее, одну или с кем-нибудь, позвоните по этому телефону. – Он двинулся к двери. – Буду очень благодарен, – донеслось с порога.

– Понял, – отозвался бармен. – Все для наших клиентов.

Такси подвезло ее к самым «Шизикам». Клуб гудел даже в половине одиннадцатого утра, а портье, который помог ей выйти из машины, выглядел так, как будто уже успел изрядно набраться: белый мягкий мех топорщился во все стороны, красные глазки казались мутными и блестящими одновременно. Он указал на вход в клуб, но Рулетка только покачала головой и зашагала к «Хрустальному дворцу».

И едва не подскочила от неожиданности, когда двойные двери с грохотом распахнулись и между неоновых бедер шестигрудой стриптизерши, которая украшала вход в клуб, показалась длинная извилистая процессия пляшущих джокеров. Возглавляла цепочку женщина с ослепительно красивым лицом, которая безо всякого труда справлялась с требовавшими немалой гибкости движениями танца, поскольку ниже шеи у нее было переливчатое змеиное тело. Хвост, заканчивавшийся совершенно неуместным пучком перьев, торчал вверх, и джокер, что бежал следующим в цепочке, крепко держался за его кончик. Его лицо было открыто, но таких здесь насчитывалось меньшинство. Вся остальная шумная толпа пряталась за масками – от украшенных перьями, драгоценными камнями и блестками домино до самых кошмарных личин, которые, возможно, были страшнее уродств, скрывавшихся за ними. Процессию завершали несколько натуралов, вид у них был одновременно возбужденный и застенчивый.

Рулетку вдруг кольнула ненависть к этим искателям острых ощущений с их вежливыми нормальными лицами и самодовольной уверенностью в собственной безопасности. Будьте вы все прокляты – но на самом деле она прежде всего подумала о Джозии, который клялся быть любящим и заботливым, а сам бросил ее, когда она больше всего в нем нуждалась. По-видимому, его хваленого белого либерализма, проистекающего из чувства вины, не хватило на то, чтобы возиться с женщиной, у которой обнаружился вирус дикой карты. А вдруг он заразится? Она так и представляла себе, как ее бывшая свекровь, сидя в своем ханжески роскошном ньюпортском особняке и попивая чай, разглагольствует на тему: «Сколько с этими цветными девушками ни носись, все впустую. Многие из них морально и физически слишком искалечены угнетением со стороны белых, чтобы влиться в белое общество. Какой позор для нас». Вздох. А сама наверняка сожгла все простыни и заново обила всю мебель в доме, после того как Джозия развелся со мной. Лицемерная, двуличная дрянь!

Рулетка очнулась, обнаружив, что идет сама не зная куда, сквозь запруженные народом улицы Джокертауна. В уже жарком, несмотря на утреннее время, и сизом от выхлопов автомобилей воздухе разносился стук молотков и треск степлеров, слышались приветствия и бранные слова, которыми обменивались джокеры, устанавливавшие палатки для праздника, витали запахи стряпни, как соблазнительные, так и тошнотворные. В небе гудел маленький частный самолетик, тащивший за собой транспарант с заманчивым предложением: «Превращаем джокеров в тузов. Гарантированный результат. Тел. 555—9448».

На углу церковь Иисуса Христа, Джокера уже установила палатку и раздавала буклеты всем, кого удавалось поймать. Они тоже гарантировали результат, только не в этой жизни, а после смерти. «Обложили со всех сторон, – подумала женщина. – Шарлатаны, продающие отчаянную надежду. Что ж, мой народ может рассказать вам об этом все. Легче не будет, пока не найдется какое-нибудь новое, еще более непопулярное меньшинство, которое займет ваше место.

А я не могу себе представить, чтобы могло возникнуть меньшинство более непопулярное и пугающее, чем джокеры. Бедняги».

Генри-стрит перекрывало заграждение – безусловно, нарушение правил, но Кристалис принадлежала к числу заметных фигур Джокертауна, а у местных властей имелись основания быть благодарными владелице «Хрустального дворца». Не одно сложное дело было распутано благодаря ее вмешательству, так что начальник полицейского участка не собирался поднимать шум из-за каких-то нескольких несчастных дорожных пробок раз в году.

Кристалис взяла на себя и украшение улицы, так что Генри-стрит отличалась от соседних, кричаще ярких улиц, горделиво-сдержанным великолепием. Рулетка юркнула за заграждение и зашагала по улице.

Справа от нее примерно на полквартала тянулся захламленный пустырь, напоминая о джокертаунском восстании 1976 года. Кучи кирпичей и штукатурки заросли бурьяном высотой по пояс, сквозь который пробивались редкие безрассудные деревца. В нескольких кучах зияли темные отверстия, похожие на раскрытые рты, – наверное, в них нашли себе укрытие дикие животные. Она не могла представить себе, чтобы брезгливая Кристалис позволила крысам расплодиться в двух шагах от ее заведения. В этот миг в глубине норы сверкнули какие-то искорки, которые вскоре превратились в пару блестящих глаз, окруженных густой шерстью. Но из норы на нее смотрел не пугливый зверек, а человек – если это существо можно было считать таковым.

Рулетка невольно ахнула, резко отвернулась и поспешила дальше мимо Арахны, чьи восемь тонких ног подхватывали шелковую нить, тянувшуюся из выпуклого брюшка, и ловко сплетали ее в очередную знаменитую шаль. Ее дочь в киоске по соседству развешивала окрашенные в нежнейшие цвета шарфы и шали.

Большинство натуралов ни за что не купили бы невесомое, почти прозрачное кружево, знай они, каким образом оно получено, но Арахна зарабатывала неплохие деньги, сдавая свои изделия в «Сакс» и «Нейман-Маркус». У Рулетки был один такой – тончайшее творение персикового цвета, которое выглядело так, будто женщина накинула на свои шоколадные плечи закатную дымку. Жаль, что она сейчас не может продемонстрировать шарф вязальщице, признав тем самым ее удивительное мастерство.

Что-то прогромыхало мимо нее и оглушительно бухнуло – Элмо, вышибала из «Хрустального дворца», выкатил из дверей очередной бочонок с пивом и покатил его по улице, чтобы присоединить к собратьям; деревянная емкость врезалась в них, точно мяч в стойку с кеглями. Вышибала, который и сам весьма смахивал на пивной бочонок, удовлетворенно потянулся и пошел за следующим.

Вокруг шныряли ребятишки, гонявшие потрепанный футбольный мяч, а на другом конце квартала затеяли импровизированный бейсбол. Из открытых окон лилась, создавая какофонию, самая разная музыка: соул, рок, кантри, классика. Ребятишки восторженно вопили, их матери кричали, пытаясь перекрыть шум, но в этом кавардаке было ощущение покоя и безопасности, ощущение чего-то очень домашнего. Эти люди, сколь бы безобразны многие из них ни были, пребывали в ладу с самими собой.

Рулетка заставила себя отвести глаза от шайки играющих сорванцов и принялась оглядывать толпу в поисках приметной рыжеволосой фигурки. Тридцать минут назад она заглянула в джокертаунскую клинику – лишь для того, чтобы очень выдержанная, очень элегантная и очень красивая заведующая амбулаторией весьма неодобрительно сообщила ей, что доктора нет, но его, вне всякого сомнения, можно найти в каком-нибудь из многочисленных баров. Рулетка уже – без всякого успеха – побывала у Арни, у Уолли и в «Доме смеха» и вот теперь направлялась в «Хрустальный дворец».

И там увидела его.

Тахион сидел за небольшим столиком, неподалеку от входа во «Дворец», длинные тонкие пальцы сжимали ножку коньячного бокала, слегка поигрывая им, так что янтарная жидкость изящно плескалась по стенкам. За плечом у него возвышалась еще одна стеклянная фигурка, только внутри у нее был не коньяк, а кости и внутренние органы: Кристалис собственной персоной.

Решающий миг настал. Мысли Рулетки не заходили дальше поисков такисианина, но теперь, когда он сидел перед ней, что ей делать? Упасть в обморок?

Растянуть лодыжку? Ей было известно – как, впрочем, и всему остальному человечеству – о слабости инопланетянина к хорошеньким женщинам… но по НьюЙорку ходят толпы красоток. А что, если он уже нашел себе спутницу? Но даже если и нет, как ей сделать так, чтобы он наверняка клюнул на нее? Да, она обладает красотой, зато не обладает качествами, которые обычно ей сопутствуют, – например, так и не сумела освоить искусство флирта.

Вдруг на нее нахлынула волна облегчения. Она просто пройдет мимо. Если Тахион ее заметит… что ж, значит, такова его судьба. Если же нет… Рулетка постаралась не думать о сморщенном дряхлом калеке, затаившемся в своем сыром логове, а сосредоточилась на заграждении и принялась считать шаги, чувствуя, как пружинисто отталкиваются от асфальта подошвы ее туфель и шелестят вокруг лодыжек шелковые брюки, как заплетенные в косички волосы щекочут…

– …по-моему, ты просто глуп, – чеканила слова Кристалис в своей отрывистой британской манере. – Каждый год в этот день ты начинаешь отсюда, пропускаешь первый стаканчик бренди, держишься трезвым ровно столько, чтобы произнести речь, затем наступает черед пива, далее – обед у Хирама, во время которого ты старательно накачиваешься, а чтобы достойно завершить день, возвращаешься обратно сюда, пьяный в стельку, несчастный и жалкий. Почему бы тебе не последовать моему совету и…

– И каждый год ты даешь мне один и тот же совет, – в тон ей сказал Тахион.

– Поехать в Майами, – закончили они хором.

Улыбка такисианина угасла.

– Как я мог уехать? После того, что случилось с Плакальщиком, а у полиции нет ни единого подозрения, кто мог это сделать?

– Но ты же не полицейский! Предоставь это дело профессионалам. Tax, никто не обязывает тебя принимать участие в этом ежегодном торжестве абсурда.

Джокертаун знает, что ты с ним. Мы не возненавидим тебя, если ты отлучишься на один день из трехсот шестидесяти пяти.

– Только не на этот день. Сегодня я должен быть здесь. – Его кадык дернулся – он сделал еще один щедрый глоток бренди. – Это расплата.

Его голос прозвучал хрипло – наверное, из-за спиртного.

– Ты просто глуп, – повторила Кристалис мягким тоном и сжала его плечо прозрачными пальцами.

Рулетке, которая зачарованно смотрела на белые кости пальцев на фоне рубинового бархата плаща Тахиона, померещилось, будто за плечом у него стоит сама Смерть. Она медленно поднесла к глазам руку и принялась ее разглядывать. Сухожилия, двигавшиеся под кожей цвета кофе с молоком, светлые полукружия у основания бежевых ногтей, крошечный шрамик на указательном пальце – порезалась, когда в шесть лет училась готовить… Потом перевела взгляд обратно на Кристалис, которая уже почти скрылась за дверью «Дворца», и подумала: «Это я должна быть такой, как она, это ведь я – Смерть».

Она ощутила прохладное прикосновение к разбитой щеке. Возврат к реальности.

– Мадам, вам нехорошо? У вас был такой вид, будто вы вот-вот упадете в обморок.

– Да… нет… все в порядке, – пролепетала она.

Рука обвила ее талию до странности уверенно – это так не вязалось с его хрупкими чертами.

– Пожалуйста, присядьте.

В колени ей ткнулась металлическая кромка стула, она упала на сиденье и только тогда поняла, насколько близка к обмороку. В руки ей сунули бокал с бренди.

– Не надо.

– Это испытанное, хотя и несколько старомодное средство от обмороков.

К ней вернулось чувство юмора, и она выпрямилась на стуле.

– А я достаточно старомодна, чтобы знать, насколько сейчас рано для бренди.

И с изумлением увидела, как малиновая волна разлилась по его лицу, а рыжие ресницы опустились, чтобы скрыть досаду, промелькнувшую в этих фиалковых глазах. Тахион поспешно забрал бокал и поставил его подальше от них обоих, как будто навсегда отказывался от спиртного.

– Вы правы. И Кристалис тоже права. Еще слишком рано, чтобы напиваться. Чего бы вы хотели?

– Какой-нибудь фруктовый сок. Я… я только что поняла, что сегодня с утра выпила всего лишь чашку кофе.

– Ну, это совершенно никуда не годится, но дело легко поправимо. Секунду.

Он вскочил со стула и бросился во «Дворец».

Рулетка уткнулась лбом в руку и попыталась переосмыслить все происходящее – или, пожалуй, впервые за все это время серьезно задумалась. Человек, который разрушил ее жизнь, до этой минуты оставался для нее расплывчатым образом. Например, она совершенно не представляла себе, что он такой маленький, что у него такая ласковая улыбка и такие старомодно-изысканные манеры, которые были бы уместны скорее в какой-нибудь гостиной восемнадцатого века.

«А Гитлер любил детей и маленьких зверюшек, – напомнила она себе. Ее взгляд остановился на одном из игроков в футбол, маленьком мальчике, чье непомерно раздутое тело держалось на тоненьких перепончатых ножках, – он радостно захлопал похожими скорее на пингвиньи крылья руками, когда забили мяч. – Его злодеяние слишком чудовищно, и его гибель облегчит не только мои страдания».

Такисианин вернулся и поставил перед ней стакан с апельсиновым соком. Он смотрел, как она пьет, откинувшись на спинку стула. Молчание, казалось, ничуть не тяготило его; такие мужчины встречались ей нечасто. Большинству требовалось, чтобы женщина рядом с ними щебетала не переставая – это придавало им ощущение собственной значительности.

– Лучше?

– Намного.

– Поскольку мы, по-видимому, незнакомы… Меня зовут доктор Тахион.

– Рулетка Браун-Роксбери.

– Рулетка, – повторил он немного на французский манер. – Необычное имя.

Она повертела стакан, оставив на столе запотевший круг.

– Это целая история. – Она подняла голову и обнаружила, что его глаза с пугающим интересом прикованы к ее лицу. – У моей матери была аллергия на большинство контрацептивных средств, так что моим родителям пришлось пользоваться методом безопасных дней. Папа говорил – это все равно, что играть в русскую рулетку. Когда неизбежное все-таки произошло, они решили назвать меня Рулеткой.

– Очаровательно. Имена должны что-то говорить о своих хозяевах или об их происхождении. Они – как семейная история, которая растет с каждым последующим поколением. Простите… я чем-то вас обидел?

Рулетка заставила себя напустить спокойствие на лицо.

– Нет-нет, ничуть.

Она принялась разглядывать мокрое кольцо от стакана на столе, и между ними установилось все то же непринужденное молчание, в котором крики ребятишек и стук молотков стали казаться громче.

– Доктор…

– Мадам… Оба заговорили одновременно и тут же смущенно умолкли.

– Пожалуйста. – Она сделала приглашающий жест рукой. – Говорите.

– Я не могу понять, что привело вас в Джокертаун в такой день. В вас нет ни виноватого любопытства, ни болезненного голода, который движет большинством натуралов.

– Я была в отчаянии и случайно забрела дальше, чем намеревалась, – услышала она собственный голос, и темная часть ее души тут же выбранила ее. Какому мужчине захочется провести день с плаксивой истеричкой?

Он накрыл ее руки своими, сжал ее пальцы, и боль, казалось, заструилась между ними.

– Тогда давайте бродить вместе. Если вы, конечно, не против, – добавил он поспешно, как будто испугался, что собеседница обидится. – Сегодня у меня… тяжелый день. В вашем обществе мне станет легче.

– Я вряд ли смогу вас утешить.

– А я и не прошу меня утешать. Составьте мне компанию. – Его пальцы легко скользнули по ее разбитой щеке. – И возможно, если вы захотите, я мог бы утешить вас.

– Возможно.

И Смерть в ее темном тайнике торжествующе подняла голову… всего лишь на миг.

Люди напирали со всех сторон. На тротуарах толпились наряженные джокеры и любопытствующие натуралы. Он двигался в том же направлении и с той же скоростью, что и толпа, позволяя ей нести себя.

Незачем привлекать к себе лишнее внимание. Астроном может находиться повсюду – обычно именно так и происходило.

До встречи на Таймс-сквер оставалось чуть больше часа. Не стоит появляться слишком рано, а не то его могут счесть чересчур суетливым. Празднества в Джокертауне показались ему наиболее безопасным местом, где можно было убить время.

Уличный оркестр заиграл «Джокертаун дает бал».

Спектору становилось неуютно в центре такого скопления народу. Он начал потихоньку выбираться из толпы. Трехглазый мим в белом трико преградил ему дорогу и сделал знак остановиться, затем отступил в сторону и жестом пригласил его проходить.

Спектор с силой саданул его локтем в живот и улыбнулся, наблюдая, как джокер согнулся пополам.

Он взглянул на электронные часы, принадлежавшие неделю назад молодому маклеру, его очередной жертве. Чуть больше половины одиннадцатого.

День, как процессия ряженых, медленно полз к середине. Так страшно ему не было с тех самых пор, когда он впервые встретил Астронома. Старик обещал ему, что они будут править миром, что он станет большой шишкой в новом ордене. Местные тузы влезли и все испортили. Астроном собирался отплатить им. Хоть бы он заставил Тахиона хорошенько помучиться, когда доберется до него.

Он выбрался из толпы и нырнул в переулок. Вокруг валялись кучи мусора. Едва он сделал шаг, как услышал вой. Спектор остановился и поднял голову. Сверху к нему с улыбкой плыл Астроном.

– Я же говорил тебе, что произойдет, Несущий Гибель. У тебя был шанс.

Астроном снова издал хриплый, какой-то нечеловеческий вой. Спектор развернулся и бросился обратно в толпу, расшвыривая людей в стороны, сбивая их с ног, не обращая внимания на их угрозы и брань. Он прошмыгнул между ошарашенных оркестрантов, промчался мимо украшенной крепом платформы Черепахи и нырнул в гущу людей с другой стороны. Оглянуться он не решался.

Какой-то полицейский ухватил его за руку. Спектор не глядя наподдал ему коленом в пах и вырвался.

Отовсюду неслись крики.

– Я у тебя за спиной.

Голос Астронома прозвучал совсем близко.

Спектор обернулся. Астроном реял в воздухе рядом с полицейским, который выхватил пистолет из кобуры и прицеливался. Сгусток синего огня сорвался с пальцев правой руки Астронома и объял оружие.

Пистолет взорвался, осыпав полицейского и зрителей осколками. Снова послышались крики.

Спектор налетел на мусорный бачок и с размаху рухнул на асфальт, больно обдирая руки. Медленно поднялся и ощутил, как руки старика с силой опустились на его плечи, а пальцы вонзились в плоть. Не вырваться.

– Нет.

Астроном отпустил одно плечо и сжал его макушку.

– Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, Несущий Гибель.

Спектор почувствовал, как его голова закрутилась на шее. Невыносимая боль, хруст – и его рот наполнился кровью. Астроном ухмыльнулся ему в лицо.

– Судный день настал.

По толпе пробежал гул. Астроном отвернулся, привлеченный чем-то другим, и бросил Спектора, как мешок с мусором.

Его тело парализовало; он не мог предотвратить падения и ничком рухнул на асфальт. Лужа крови, вытекавшая из раскрытого рта, становилась все больше и больше. Снова смерть подступила очень близко.

По крайней мере, он не увидит и не почувствует ничего из того, что его ждет.

Платформы плотным потоком преодолели полтора квартала Сентер-стрит на юг от Кэнэл-стрит. Фортунато заметил фигуру Десмонда, джокера с хоботом вместо носа, сооруженную из мелкой металлической сетки и утыканную цветочками. Следом ехали дирижабль доктора Тода и самолет Джетбоя с выложенной из цветов же реактивной струей позади. В небе парил прозрачный шар Кристалис.

Здесь, в самом сердце Джокертауна, туристов было поменьше. К тому же те, кто отважился забраться так далеко, не взяли с собой детей. У платформ стояли водители в комбинезонах, курили и переговаривались друг с другом. Самая плотная толпа, похоже, двигалась в ту же сторону, куда и Фортунато, к чему-то такому, что происходило впереди.

На расстоянии в полквартала он видел в воздухе линии силы. Колышущиеся, словно волны жара, они искажали все вокруг себя. Впервые Фортунато увидел их семнадцать лет назад, неподалеку отсюда, в комнате мертвого парня, где нескольких женщин зверски разрубили на куски в ходе осуществления заговора, который увенчался появлением на солнечной орбите всепожирающего чудовища – Тиамат.

Голова шла кругом, сердце бешено колотилось. Он вдруг понял, что перепуган, перепуган по-настоящему, впервые за все эти семнадцать лет.

Фортунато выпустил перед собой волну силы и побежал к тому месту, откуда исходили линии. Люди разлетались от него в разные стороны, осыпая его руганью, но не в силах даже прикоснуться к нему.

Несущий Гибель закричал. Даже сквозь шум толпы были слышны хруст ломающихся костей и хрящей и глухой стук упавшего на асфальт тела.

Когда он прорвался сквозь стену людей, они уже разворачивались, собираясь уходить. Кто-то оттащил в сторону раненого полицейского – правая рука у него обгорела до черноты, иссеченное осколками лицо было залито кровью. На тротуаре образовался десятифутовый пустой пятачок, в центре которого лежал Несущий Гибель.

Он лежал навзничь. Голова у него была вывернута под неестественным углом так, что лицо смотрело в мостовую. Изо рта и носа текла кровь.

Какой-то мужчина в толпе дико закричал:

– Вот он! Он здесь! Он убегает! Остановите его, ради бога!

Мужчина показывал пальцем в пустоту. Фортунато видел лишь расплывающиеся лица, как будто пытался скосить глаза в одну сторону, хотя смотрел прямо перед собой.

«Отводит мне глаза, скотина». Он собрал всю свою силу и начал замедлять течение времени, пока голос мужчины и восклицания ужаса и отвращения не превратились в глухой инфразвуковой фон. В застывшем хаосе вокруг него висело торнадо психической энергии: сила Несущего Гибель, сила самого Фортунато, вирусная энергия джокеров. Нечего было даже надеяться.

Он отпустил время, и оно снова набрало ход. Он не мог ничего сделать – Спектор был мертв. Небольшая потеря.

Все сведения о нем были почерпнуты из вторых или даже из третьих рук – от полицейских и очевидцев налета на Клойстерс. Ничем не примечательный клерк, который подхватил вирус дикой карты и умер от него в клинике Тахиона. Доктор воскресил его, и Спектор так и не простил ему этого. Как утверждали, с того света он вернулся телепатом, и проецировал не что иное, как воспоминания о своей собственной смерти, причем настолько убедительно, что они сами по себе убивали. Какое-то время он был правой рукой Астронома, пока Фортунато с остальными тузами не уничтожили их логово в Клойстерсе.

То же самое он сделал бы тогда и с Астрономом и Несущим Гибель, если бы смог. Но теперь Несущего Гибель можно было сбросить со счетов. Из эстетических соображений Фортунато опустился на колено и повернул голову Спектора на место.

Он уже собирался отойти, когда тот сказал:

– Спасибо. Так куда лучше.

Чернокожий туз попятился, по спине у него пробежали мурашки. Несущий Гибель присел на корточки, потирая набухшие багровые пятна на месте лопнувших кровеносных сосудов. Синяки уже начинали желтеть.

Несущий Гибель улыбнулся. Рот у него казался слишком тонким и длинным, а один уголок губ поднялся выше другого. Эта улыбка наводила ужас, а руки у него тряслись так, что он поднес их к глазам и расхохотался.

– Что, не знал об этом маленьком фокусе, а? Эта дрянь, которую я подцепил, подарила мне его в качестве утешительного приза. Даже Астроном не знает об этом. Я умею исцеляться, братишка.

Спектор сплюнул кровавый сгусток, и в тот миг, когда он коснулся мостовой, кровь уже запеклась твердой бурой коркой.

– Значит, он считает тебя мертвым, – заметил Фортунато.

– Молю Бога о том, чтобы это было так. Хотя это не помешало бы ему пойти дальше и вырвать мне сердце, просто на всякий случай, если бы ты не нарисовался здесь. Этот мерзавец даже сообщил мне, что собирается сделать это. Если бы я остался в Бруклине, может быть, мне удалось бы не попасться ему на глаза. – Он сплюнул еще один кровавый сгусток.

– За что он хотел убить тебя?

– Он думает, что я его сдал. А всего-то я после той заварушки в Клойстерсе стал подумывать, не сменить ли мне род занятий на что-нибудь более полезное для здоровья.

В его глазах тлела какая-то искра – если не гениальности, то по меньшей мере хитрости и коварства.

Большинство не заметило бы ее – просто потому, что люди не так уж много времени проводили, глядя Несущему Гибель в глаза. В обоих смыслах этого выражения. Но за этой искрой крылось что-то еще. Фортунато уже видел это прежде, семнадцать лет назад, когда вернул мертвого мальчишку обратно к жизни. То был кромешный ужас человека, взглянувшего на смерть слишком с близкого расстояния.

– Вообще-то, – заметил Несущий Гибель, – я удивлен, что он не схватился с тобой прямо здесь. Разве что решил приберечь тебя на закуску.

– На закуску?

– Вот именно. Судный день – так он это называет.

Я должен умереть, ты должен умереть, все до единого из тех, кто помешал ему тогда в Клойстерсе, должны умереть, и это произойдет сегодня. В такой-то суматохе он может не беспокоиться о том, что легавые или еще кто-нибудь ему воспрепятствуют.

Фортунато вдруг точно током ударило – сошлись воедино незримые линии силы.

– Ты знаешь что-нибудь об украденных книгах?

А о человеке по имени Кин?

– Ты задаешь слишком много вопросов.

– Я только что спас тебе жизнь.

– Нет. Ни о книгах, ни об этом… как бишь его?

Он говорил правду, но туз все еще ощущал тревожное покалывание.

– А человека по имени Лазейка или Лэтхем?

– Прости. Не в курсе.

Фортунато собрался уходить.

– Эй, послушай, – начал Несущий Гибель. – Я вовсе не зазнался, не думай. Может, ты укрыл бы меня на время? Только до завтра?

– Почему именно до завтра?

– Просто этот старый козел говорил «прощальный удар» и прочее в таком же роде. У меня такое чувство, что завтра к утру я смогу безболезненно от тебя свалить. Ну, что скажешь? Знаешь какое-нибудь местечко, где я мог бы пересидеть?

– Не зарывайся, – предостерег его чернокожий туз.

Спектор пожал плечами. Жест вышел несколько скованный, но в остальном его шея выглядела почти обычно.

– Похоже, придется мне поискать себе убежище самостоятельно. Правильно я тебя понял?

Ледяные скульптуры привезли в половине одиннадцатого, в рефрижераторе, который с трудом проехал сквозь толпы гуляющих из студии скульптора в Сохо.

Хирам спустился в вестибюль, чтобы лично руководить подъемом массивных, в натуральную величину фигур на грузовом лифте. Скульптор, суровый на вид джокер с белой как мел кожей и бесцветными глазами, который именовал себя Кельвином Морозом, лучше всего чувствовал себя при температуре минус тридцать и никогда не покидал ледяного уюта собственной студии. Но изо льда – или в области «эфемерного искусства», как он сам и большинство критиков предпочитали именовать его творчество, – он создавал настоящие шедевры.

Когда скульптуры были благополучно загружены в малую холодильную камеру «Козырных тузов», Хирам вздохнул свободно и наконец смог оглядеть их как следует. Мороз не подкачал. Скульптуры, как всегда, были выполнены с поразительной точностью, но в его творениях было и нечто еще – какая-то пронзительность, человечность, которую можно было бы назвать теплотой, если бы теплота могла существовать во льде. В облике ледяного Джетбоя ощущалась безысходная обреченность: герой с головы до пят, но при этом одновременно и заблудившийся мальчишка. Доктор Тахион был изваян в позе, напоминающей роденовского «Мыслителя», только вместо скалы он сидел на ледяном земном шаре. Плащ Циклона развевался так натурально, что Хирам почти чувствовал овевающие его ветры, а Плакальщик стоял, крепко упершись ногами в пол и сжав в кулаки полусогнутые руки, с открытым ртом, как будто скульптор запечатлел его в тот миг, когда он своим воплем разрушал стену. Соколица выглядела так, как будто скульптор застал ее совсем за другим занятием. Ее нагая ледяная копия полулежала, томно опершись на локоть и откинув назад распростертые крылья, каждое перышко которых было воспроизведено во всех мелочах. Прославленное лицо озаряла чудесная шаловливая улыбка. Все это вместе создавало эффект ошеломляющей чувственности. Интересно, позировала ли она скульптору? Это было бы вполне в ее духе.

Но истинным шедевром Мороза стал Черепаха. Как передать человечность того, кто ни разу не открыл миру своего лица, чей известный облик являл собой массивный бронированный панцирь, утыканный объективами камер? Художник достойно справился с этой нелегкой задачей: он изваял изо льда панцирь с каждым его швом и с каждой заклепкой, но поверх него – бесчисленное множество других миниатюрных фигур.

Хирам обошел скульптуру кругом, стараясь не упустить ни единой мелочи. Там были и Четыре Туза за их Тайной Вечерей, и Золотой Мальчик, очень смахивавший на Иуду. Чуть поодаль дюжина джокеров взбиралась по крутому боку панциря, как будто бросив вызов неприступной горной вершине. Еще подальше стоял Фортунато, окруженный раскинувшимися в соблазнительных позах нагими женщинами, а рядом с ним был изваян человек с сотней размытых лиц, погруженный, казалось, в глубокий сон.

– Даже как-то жалко, что все это растает, не правда ли? – спросил из-за спины Джей Экройд.

Хирам обернулся.

– Их автор так не считает. Мороз утверждает, что все искусство – эфемерно, что в конечном итоге все исчезнет: Пикассо, Рембрандт и Ван Гог, Сикстинская капелла и Мона Лиза, – словом, в конце концов все обратится в прах. Поэтому ледяная скульптура – более честный вид искусства, поскольку она подчеркивает свою мимолетную природу, а не отрицает ее.

– Справедливо, – ровным тоном отозвался детектив. – Но пока что никому еще не приходило в голову отколоть кусок от микеланджеловской «Пьеты», чтобы бросить его себе в стакан. – Он взглянул на Соколицу. – Надо мне было пойти в художники. Девицы по первому их слову скидывают с себя одежду. Может, выйдем отсюда? Я не захватил с собой шубу.

Хирам запер морозильную камеру и проводил Экройда обратно в свой кабинет. У детектива была совершенно незапоминающаяся внешность, что, пожалуй, при его роде деятельности следовало отнести к достоинствам. Лет сорока с лишним, худощавый, чуть ниже среднего роста, с тщательно причесанными каштановыми волосами, живыми карими глазами и скупой улыбкой. Из тех, на кого на улице второй раз не взглянешь, а если и взглянешь, то ни за что не вспомнишь, видел ли его раньше. Этим утром на нем были коричневые мокасины с кисточками, коричневый же костюм, явно купленный в магазине готовой одежды, и белая рубашка с расстегнутым воротом. Хирам как-то поинтересовался у Экройда, почему он не носит галстук.

– Он вечно норовит попасть в суп, – ответил тогда Джей.

– Ну? – спросил Хирам, благополучно взгромоздившись за стол, и поднял глаза на лишенный голоса телевизор. На экране изо рта желтого человечка исходила звуковая волна и разрушала стену. Затем появился корреспондент, который сосредоточенно говорил чтото в камеру. За спиной у него дюжина полицейских машин оцепила кирпичное здание. Улица была усеяна осколками битого стекла, мерцающими на солнце.

Камера медленно обвела ряды выбитых окон и растрескавшиеся стекла припаркованных по соседству машин.

– Все проще пареной репы, – начал Экройд. – Я около часа побродил по рыбному рынку и довольно быстро получил общее представление. Там пышным цветом цветет рэкет.

– Понятно, – протянул Хирам.

– Порт притягивает к себе всякую шваль, как мед мух, и это ни для кого не секрет. Контрабанда, наркотики, вымогательство – чего только там нет. Возможностей для этого полно. Твой приятель Жабр вместе с большинством остальных мелких торговцев платил этой шпане процент от выручки, а они за это время от времени помогали разобраться с полицией и профсоюзами.

– Шпане? – переспросил Хирам. – Джей, это прозвучит как в мелодраме, но у меня сложилось впечатление, что банда состоит из джентльменов, неравнодушных к полосатым костюмам, черным рубашкам и белым галстукам. Та шпана, которая трясла Жабра, не обладала даже столь минимальным вкусом в одежде. К тому же один из них был джокер. Мафия что, теперь вербует джокеров?

– Нет, – ответил Экройд. – В этом-то все и дело.

Порт в районе Ист-ривер контролирует Семья Гамбионе, но они уже многие годы теряют свое влияние.

Они уже уступили Джокертаун «Демоническим принцам» и прочим группировкам джокеров. А китайская группировка, которая называет себя «Цаплями» или «Снежными пташками», потеснила их из Чайнатауна.

Гарлем отобрали у них еще сто лет назад, да и большая часть наркоторговли теперь тоже идет не через руки Гамбионе. Но порт они контролируют до сих пор.

Контролировали. – Он наклонился вперед. – Теперь у них появились конкуренты. Они предлагают новую, лучшую защиту по более высокой цене. Возможно, слишком высокой для вашего приятеля.

– Значит, то, свидетелем чему я стал сегодня утром, было, как бы это сказать, вымогательством?

– В точку.

– Но если Жабр и его коллеги-торговцы платят Гамбионе за защиту, почему они ее не получают?

– Две недели назад на одном складе в двух кварталах от Фултон-стрит нашли труп. Висел на крюке для мяса. Джентльмена звали Доминик Сантарелло. Опознали его по отпечаткам пальцев, потому что вместо лица у него была котлета. За неделю до этого один коллега Сантарелло, некий Анжело Казановиста, был обнаружен мертвым в бочке с селедкой. Головы при нем не оказалось. На улицах поговаривают, что у этих новых ребят есть то, чего нет у Гамбионе, – туз. Или как минимум джокер, который может сойти за туза при плохом освещении. Обычно такие россказни нужно делить даже не пополам, но мне сказали, что он семифутового роста, нечеловечески силен и до ужаса уродлив. Действует он под очаровательным псевдонимом Дубина. Я бы сказал, что Гамбионе проиграли.

Хирам Уорчестер ужаснулся:

– Но куда смотрит полиция?

– Жабр перепуган. Один из его друзей попытался обратиться в полицию, после чего было найдено его тело с забитой в глотку камбалой. Вполне буквально.

Полиция ведет расследование.

– Это уже слишком! Жабр – хороший человек.

И честный притом. Он заслуживает лучшего, чем жизнь в постоянном страхе. Чем я могу помочь?

– Одолжи ему денег, чтобы он мог расплатиться, – с циничной улыбкой предложил Экройд.

– Ты шутишь! – возмутился Хирам.

Детектив пожал плечами.

– Могу предложить идею получше. Найми меня круглосуточно его охранять. Кстати, у него случайно нет хорошенькой дочурки? – Хирам ничего не ответил, и Экройд поднялся и сунул руки в карманы пиджака. – Ладно. Возможно, что-то удастся сделать. Я займусь этим. Может, Кристалис подскажет что-нибудь дельное, если ее устроит цена.

Ресторатор кивнул и поднялся с кресла.

– Отлично! Превосходно. Держи меня в курсе. – Экройд двинулся к двери. – Да, еще кое-что… – Джей развернулся, приподнял бровь. – Этот Дубина, по всей видимости, мерзкий тип. Не подвергай себя ненужной опасности. Будь осторожен.

Джей Экройд улыбнулся.

– Если Дубина станет докучать мне, я ослеплю его при помощи магии.

Он сложил из пальцев пистолет и сделал вид, что целится в Уорчестера.

– Даже не думай об этом! Если, конечно, хочешь попасть на сегодняшний ужин.

Детектив рассмеялся, спрятал руку в карман и не спеша вышел.

Хирам снова взглянул на экран телевизора. Показывали интервью с Плакальщиком. Интервьюировал его Уолтер Кронкайт. Кадры были старые, десятилетней давности – события Великого джокертаунского восстания 1976 года. Он переключился на другой канал, надеясь увидеть репортаж из Джокертауна и с Могилы Джетбоя и, возможно, еще разок взглянуть на Соколицу. Вместо этого на экране появился Билл Мойерс, зачитывавший какой-то текст на фоне большой фотографии Плакальщика. Похоже, сегодня Плакальщика показывают во всех новостях. Любопытно.

Он включил звук.

Глава шестая 11:00 Джокертаунский карнавал всегда был единственным в своем роде событием. Зачем сооружать фантастическое существо из проволоки, цветов и бумаги, когда имеются джокеры с их кошмарными телами? И Королеву джокеров никто не избирал, хотя несколько лет назад эту идею попытались осуществить, но Тахион воспротивился, и инициаторам новшества пришлось расстаться со столь забавной мыслью… Рулетка рассеянно слушала объяснения такисианина.

Рузвельт-парк был оцеплен, и им завладели рычащие и газующие грузовики-платформы, несущие на своих спинах самые фантастические декорации.

Поодаль группка запыхавшихся полицейских уничтожала великанский двухголовый фаллос. Рулетка заметила, что некоторые мужчины из толпы отводили глаза всякий раз, когда лом вонзался в латекс. Чуть поближе настраивали инструменты музыканты джокерского волыночного оркестра, и пронзительный рев волынок оглашал неподвижный жаркий воздух.

– Вы что, здесь главный распорядитель? – осведомилась Рулетка язвительнее, чем намеревалась.

– Нет.

Он резко отвернулся от нее и принялся оглядывать толпу.

Полный джокер, у которого вместо носа был длинный хобот, заканчивающийся несколькими маленькими пальчиками, отделился от толпы – точно откололся от ледника айсберг – и тяжело поплыл к Тахиону.

– Все готово? – спросил он, протягивая руку.

– Все готово. Дес, познакомься, это Рулетка Браун-Роксбери. Рулетка, это Ксавье Десмонд, владелец «Дома смеха» и один из достойнейших граждан Джокертауна.

– Кое-кто назвал бы твое утверждение оксюмороном.

– О, мы сегодня брюзжим? – поддел джокера Тахион.

Они обменялись взглядами, и Рулетка поняла, что отношения у этих двоих довольно сложные. Они были друзьями; вне всякого сомнения, уважали друг друга, но что-то стояло между ними – воспоминание о былой боли?

Эта вспышка ехидства произвела неожиданный эффект: вместо того чтобы укрепить ее желание убить такисианина, она почему-то придала ему еще большее обаяние. Доктор не был совершенством – но не был и воплощением зла. Обычный человек, если так вообще можно сказать о пришельце с другой планеты, и от этого еще более понятный. Рулетка мысленно прокляла пришедшее так некстати откровение – ненавидеть абстракцию куда легче.

Дес бросил взгляд на часы.

– Опаздывают, как обычно.

– Надеюсь, задержки и жара не приведут ни к каким… скажем так, инцидентам. – Такисианин пощипал верхнюю губу. – Когда я вижу вокруг столько полиции, мне невольно вспоминается семьдесят шестой год.

– В тот день вообще в воздухе носилось что-то странное. Слава богу, с тех пор больше ничего подобного не повторялось.

– Ну, пожалуй, мне лучше смешаться с толпой. – Тахион схватил Рулетку за обе руки и быстро запечатлел на каждой по поцелую. – Я вернусь за вами, перед тем как отправляться на ужин.

– Вы уверены, что мне стоит идти туда с вами? Может быть, лучше просто пообедаем вместе как-нибудь при случае, или что-нибудь еще… – Она умолкла.

– Нет-нет. Мне нужна поддержка.

Рулетка провожала взглядом своего недавнего спутника.

– Да, не позавидуешь ему.

– Прошу прощения?

– Если он не принимает участия в шествии, его обвиняют в том, что он не уважает джокеров и оказывает предпочтение тузам. Когда доктор присоединяется к ним – как происходило последние пять лет, – его обзывают бессердечным паразитом, наживающимся на страданиях джокеров, которых он помог создать. Маленький жестяной королек своего королевства уродцев.

Она обвела взглядом парк. Продавцы сахарной ваты, пробирающиеся со своими тележками сквозь толпу, полицейские в пропотевших насквозь форменных рубашках, Тахион, похожий на крошечного рыжеволосого дьявола в алых одеждах и окруженный джокерами-демонами, – ни дать ни взять сцена из Данте. Просто делай свое дело и… все. Сейчас ей хотелось только этого.

Нужно каким-то образом выманить такисианина отсюда, уединиться где-нибудь в отеле или в квартире и убить. Но… чувство долга заставит его присутствовать на этом параде уродцев, а потом он должен будет выступить с речью на Могиле Джетбоя.

Дес недоуменно проводил ее взглядом.

Может быть, разыграть внезапное недомогание?

Глупо. Если это куда-то и приведет ее, то разве что на койку в джокертаунской клинике. Койка, конечно, тоже постель, но совсем не та, что ей нужна. А может… Да воспользуйся же ты своим телом! У большинства мужиков мозги находятся отнюдь не в голове!

– …О, вы, должно быть, умеете читать мысли. Я как раз шел за вами.

– Правда? – услышала женщина собственный голос, но он, казалось, доносился откуда-то с огромного расстояния. – Надеюсь, вы и дальше продолжите идти за мной.

Рулетка обвила его шею рукой и, всем телом прижавшись к нему, поцеловала его в губы. Тахион дернулся от неожиданности. «Черт, неужели я перестаралась?» Потом их языки встретились, и всю неловкость как рукой сняло. Язык инопланетянина дразнил ее, бабочкой порхая по ее губам, горячая рука легла ей на плечо и притянула ближе. Вокруг одобрительно заулюлюкали, и они поспешно оторвались друг от друга.

– Уф, – выдохнул Тахион и, вытащив из кармана платок, быстро промокнул лоб.

Она прильнула к нему, обхватила его руку.

– Мне было очень грустно. Но ты все изменил, и мне захотелось поблагодарить тебя.

– Мадам… Рулетка, можешь благодарить меня всякий раз, когда захочется.

Шофер, чей роскошный хвост хлестал по щиколоткам ботинок, распахнул перед ними дверь большого серого «Линкольна».

– А, Риггс, ты, как всегда, минута в минуту. Порой удивляюсь, как ты терпишь меня с моей печально известной склонностью всюду опаздывать.

– Я научился с ней мириться.

Голос у него был как нежнейший бархат, а светящиеся зеленые кошачьи глаза искрились озорством.

– Риггс, это Рулетка Браун-Роксбери. Сегодня днем она наша гостья. – Он сжал ее пальцы. – И, надеюсь, ночью тоже.

Риггс коснулся козырька фуражки.

– Мадам.

– Значит, ты нанимаешь джокеров, – заметила она, устраиваясь на кожаном сиденье.

– Разумеется. – Дальнейшие его слова показались ей самодовольными. – Реакция и ночное зрение у Риггса далеко превосходят обычные человеческие.

Я очень рад, что моя безопасность находится в его надежных руках.

Передняя платформа величественно выплыла на Боуэри. Марширующие следом за ней музыканты наяривали «Пайнэппл Рэг».

Открытая машина сенатора Хартманна ехала следующей. Рядом с лимузином трусцой бежал какой-то туз. Во всяком случае, секретные агенты редко бегали по улицам, одетые в белые облегающие комбинезоны с черными капюшонами, закрывающими всю голову, включая и лицо.

Хартманн широко улыбался и махал рукой, всем своим видом изображая важного государственного мужа.

Кто-то из толпы, собравшейся у дороги, выкрикнул:

– Как насчет выборов в восемьдесят восьмом, сенатор?

– Выдвигайте. Я готов, – крикнул в ответ Хартманн и озорно усмехнулся.

Послышались смех и одобрительные возгласы.

Проехали еще две платформы, следом за ними прогарцевал конный патруль, затем «Линкольн» покатил вперед со скоростью десять миль в час.

– А почему у тебя не кабриолет? – спросила Рулетка, и тут же над головой зажужжало – открылся люк в крыше.

– Может, я и прожил на земле сорок лет, но так и остался такисианином. Если я еду в открытой машине, меня обязательно кто-нибудь да освищет. А в День дикой карты на улицы выходят не только мои друзья, но и враги.

Пятнадцать минут спустя он, закончив приветствовать собравшихся, упал на сиденье, обмахиваясь носовым платком.

– Кошмарная погода!

– Держи.

Пока Тахион высовывался из люка и махал собравшимся, она исследовала салон машины и обнаружила бар.

– Дубоннет со льдом. Ты просто спасаешь мне жизнь. Надеюсь, на этот раз ты присоединишься ко мне?

– Да.

Женщина придвинулась к нему, прижалась бедрами к его бедрам. Оба с задумчивым видом отпили из своих бокалов, потом Рулетка легонько провела длинным ноготком по его щеке, отметив, как резко выделяются на белоснежной коже огненные завитки его коротких бачков. Небольшой треугольный шрам на остром подбородке заставил ее палец замедлить движение.

– Это откуда?

– Получил на уроке фехтования. Мой отец решил, что шрам следует оставить на память, чтобы в следующий раз я был расторопнее. – Его лицо стало замкнутым, сиреневые глаза застлала пелена слез.

Вот он, решающий миг. Она обхватила его лицо ладонями и поцеловала в сведенные судорогой губы.

На руку ей капнула теплая слезинка.

– Почему ты грустишь?

– По-моему, память – это проклятие.

– Я тоже так считаю. – Ее рука скользнула по атласной поверхности его жилета, нащупала пояс брюк, расстегнула молнию. Он негромко ахнул. – Давай будем жить настоящим и забудем прошлое.

Рулетка уже расстегнула брюки и нежно перекатывала его член между ладонями. Он мгновенно затвердел; Тахион выгнулся дугой, на лбу и над верхней губой у него выступили бисеринки пота.

– Во имя Идеала, женщина, что ты делаешь?

Она улыбнулась ему улыбкой Джоконды, взяла член в рот и принялась его облизывать. Не отрываясь, протянула руку и стукнула по кнопке, поднимавшей стеклянную перегородку между ними и Риггсом.

– Пощади меня, – простонал такисианин, зарывшись рукой в ее косички.

– Ладно. – Она отодвинулась.

– Ты что, собираешься оставить меня в таком виде?

– Так поехали куда-нибудь!

– У меня речь.

– Речь подождет.

– О господи!

Вагон с металлическим лязгом подкатил к Таймссквер. Двери с шипением разъехались, и Спектор поднялся, чувствуя себя намного лучше, чем все утро.

Астроном должен был счесть его мертвым, а сегодня у старика напряженный день. Ему некогда будет задумываться о Спекторе.

Он ногтем очистил зубы от засохшей крови и протиснулся между стоящих пассажиров к двери. Поток входящих в вагон оттеснил его назад; Спектор протолкнулся сквозь них и вышел на платформу, перегородив дорогу парочке, пытавшейся сесть в вагон. Двери закрылись.

– Эй, приятель, из-за тебя мы пропустили наш поезд. – Мужчина был молодой латиноамериканец в фетровой шляпе и пурпурном костюме в тонкую полосочку. Девушка держалась за рукав его кожаной куртки. Он толкнул Спектора и покачал головой. – Ну ты и придурок. В этом городе просто шагу нельзя ступить, чтобы не наткнуться на какого-нибудь урода.

Не расстраивайся, детка. Через несколько минут подойдет следующий.

Спектор взглянул на девушку. Высокая стройная брюнетка с темными глазами. На ней была рокерская футболка с надписью «Железный Джаггер» на груди.

Сутенер держал в руке мягкий чемодан в цветочек, который явно принадлежал ей. В этой девчонке было что-то такое, что привлекало внимание. С ней Спектор мог бы хорошо позабавиться. Не в смысле секса – это его не волновало, – ему понравилось убивать девушек вместе с Астрономом. Да, почувствовать, как уходит жизнь из этой штучки, будет по-настоящему здорово.

– Эй, приятель, на что это ты уставился?

Сутенер снова толкнул его, на этот раз сильнее.

Ненависть и боль, бушевавшие в груди Спектора, рвались наружу. Он пристально уставился в глаза чернявому. Тот негромко охнул и повалился на платформу. Окружающие несколько секунд тупо смотрели на тело, потом послышались предложения вызвать врача.

Он дернул себя за ус, радуясь смерти сутенера.

Девчонка смотрела на труп, но не вопила. Надо же!

Он вытащил из руки сутенера ручку чемоданчика и улыбнулся.

– Недавно в городе? Я мог бы показать тебе кое-что. Местные достопримечательности… что захочешь.

Она молча вырвала у него чемодан и зашагала прочь.

На платформе появился полицейский. Спектор увидел его и поспешил смешаться с толпой. Да, с девчонкой получилось неудачно, но в целом жизнь, похоже, начинала налаживаться.

Ломбард «Счастливый скупщик» находился в Бруклине, на перекрестке Уошингтон-авеню и Салливан-стрит. Дженнифер отпустила такси за несколько кварталов и остаток пути прошла пешком. Ломбард затесался среди множества других семейных лавчонок, в числе которых были гастроном, магазин одежды, обувная лавка и небольшая пиццерия. Все они, кроме гастронома, были закрыты, а улица перед ломбардом точно вымерла, но на пару кварталов подальше на другой стороне улицы перед стадионом «Эббетс филдз» собралась большая толпа – каждый год в День дикой карты «Доджерс» проводили мемориальный матч. Судя по афише над главным входом, сегодня «Доджерс» играли с «Лос-Анджелес Старз».

Две эти команды были давними соперницами, а поскольку «Доджерс» участвовала в напряженной борьбе за звание чемпиона, толпа, уже хлынувшая в ворота, похоже, твердо намеревалась занять все имеющиеся в наличии на стареньком стадионе сидячие места.

Было самое начало двенадцатого. Тома Сивера, который был питчером6 в «Доджерс», сколько Дженнифер себя помнила, сегодня выставили против Фернандо Валенцуэлы, молодого мексиканца. Она еще успеет купить билеты, а провести день на бейсбольном матче будет куда приятнее, чем обедать с Грубером.

Девушка заглянула в грязное окошко ломбарда. ЕсПитчер – подающий игрок в бейсболе.

ли бы она не знала, что ее ждут, то решила бы, что он закрыт, как и большинство других мелких лавочек во всем квартале. Но Грубер еще ни разу не нарушал своих с ней договоренностей.

Дженнифер толкнула входную дверь. Она оказалась не заперта, и девушка вошла в дом. Внутри было темно и тихо. Узкие проходы и высокие стеллажи загромождал никому не нужный хлам, большая часть которого помнила еще папашу Грубера, и каждый раз это вызывало у нее легкий приступ клаустрофобии.

Гитары с порванными струнами, телевизоры с перегоревшими кинескопами, тостеры с протертыми шнурами, дырявые и покрытые пятнами пальто, рубахи и платья – все это копилось на полках в грязной каморке так давно, что чернила на ярлыках уже успели выцвести до полной неразличимости. Единственным источником света в этой комнатке была голая электрическая лампочка, свисавшая с потолка в будочке за прилавком, где обычно сидел Грубер. Но на этот раз его там не было.

На зов ответило лишь глухое эхо, и девушку вдруг охватило странное чувство. Она подошла к будке, и подошва ее правой туфли приклеилась к чему-то липкому, похожему на катышек жевательной резинки.

Она опустила глаза. Из одного из проходов вытекала лужа густой темной жидкости. Дженнифер сделала шаг вперед, из-за стеллажа заглянула в проход и оторопела.

Бледное пухлое лицо Грубера застыло в гримасе невыразимого ужаса. Руки судорожно сжимали рану на животе, но так и не смогли остановить кровь, которая собиралась вокруг него в неглубокую липкую лужу.

Дженнифер перегнулась через низенькую стойку, заваленную дешевыми украшениями и еще более дешевыми пистолетами, и ее вырвало. Когда в желудке больше ничего не осталось, она в изнеможении привалилась к стойке – ее всю колотило. Минуту или две девушка стояла, ни о чем не думая, потом утерла губы и заставила себя взглянуть на то, что осталось от Грубера. Ей никогда в жизни еще не приходилось видеть труп. Она смотрела на это зрелище, парализованная ужасом, и думала, что должна что-то сделать, но не знала, что именно.

– Это она.

Странный шелестящий голос раздался у нее за спиной, и сердце у Дженнифер едва не выпрыгнуло из груди, как перепуганный кролик. Она вихрем обернулась, одновременно пригибая голову, и очутилась лицом к лицу с тремя мужчинами, которые бесшумно вошли в помещение с черного хода. Двое были натуралами – или казались таковыми. Третий был явным джокером – высокий, худой, похожий на прямоходящую ящерицу. Слова, которые перепугали ее до смерти, произнес именно он. Дженнифер перевела на него взгляд, и изо рта у него выпорхнул длинный раздвоенный язык, задрожал у нее перед лицом.

– Это та с-самая девка, – прошептал он. – Взять ее!

– Боже правый, – пробормотал один из натуралов. – Она убила его.

Парни тревожно переглянулись, и голова у Дженнифер наконец-то лихорадочно заработала. Она узнала джокера-рептилию. Этот уродец был в квартире у Кина – прибежал на вопли джокера из склянки. Как он ее выследил? Она взглянула на тело Грубера. Возможно, скупщик сдал ее, но откуда он мог узнать, что она стащила свой товар у Кина?

Раздумывать было некогда. Натуралы медленно подступали, держа ее на прицеле, а джокер стоял и смотрел.

Дженнифер стала бесплотной – одежда соскользнула вниз, и она переступила через нее, сжимая сумочку, – потом шагнула сквозь стеллаж, заваленный старьем, и в самый последний миг оглянулась. Натуралы замерли на месте, открыв рот, а джокер ругался все тем же странным шелестящим голосом.

Девушка прошла сквозь все стеллажи, сквозь стену, пересекла проход между ломбардом и соседним зданием, оставив преследователей далеко позади. Перевела дух и приняла свой обычный материальный облик. Повезло! Случай привел ее в магазин одежды. Она схватила первую попавшуюся под руку пару джинсов, блузку и кроссовки, наспех натянула их, потом, спохватившись, вытащила из сумочки две двадцатидолларовые банкноты, сунула их в кассу – и выбежала через дверь.

Людей Кина нигде не было видно. Наверное, ее внезапное исчезновение их ошарашило, но рассчитывать на то, что их замешательство продлится вечно, не стоило.

Она оглядела улицу. Справа находился «Эббетс филдз», битком набитый болельщиками. Слева зеленел Проспект-парк, соблазнительно глухой и пустынный. Но в толпе вряд ли кто-нибудь попытается убить ее, к тому же у нее будет время собраться с мыслями.

Дженнифер побежала по улице и присоединилась к оживленной очереди желающих войти на стадион в тот самый миг, когда в конце квартала показались люди Кина, раздраженно качавшие головами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим

Pages:     | 1 ||



Похожие работы:

«197342, Санкт-Петербург, ЗАКРЫТОЕ АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО Красногвардейский пер., д.23, лит.К, офис 1308 тел./факс (812) 777-79-75 e-mail: office@promenergo.spb.ru www.promenergo.spb.ru КАНАЛИЗАЦИОННАЯ НАСОСНАЯ СТАНЦИЯ НИЗКОВОЛЬТНОЕ КОМП...»

«Тролль. а может, Леший? Авторская игрушка Чудовой Ирины (Iriss) Сайт автора http://iriss-toys.ru Лес не просто липы, ёлки Средь которых, бродят волки, Есть у леса и душа, В виде Лешего она. Леший мхом покрыт, травой. Неумытый, бородатый. Весь в колючка...»

«Презентация нашей учебной деятельности DRILNET : 9 Boulevard de Louvain 13008 MARSEILLE FRANCE Tel. 33 (0) 491 177 820 – Fax. 33 (0) 491 784 729 Pau Agency: DRILNET – Centre Activa – Av L. Sallenave – 64000 PAU FRANCE Tel 33(0) 559 30 09 06 – Fax 33(0) 559 30 15 88 Email : contact@drilnet....»

«Содержание Место дисциплины в структуре образовательной программы. 1. 3 Перечень результатов обучения.. 2. 5 Содержание и структура дисциплины (модуля).. 3. 7 Учебно-методическое обеспечение самостоятельной работы. 4. 11 Фонд оценочных средств.. 5....»

«РУКОВОДСТВО ПО ОЦЕНКЕ КАЧЕСТВА ПРОДУКТА SUPAPORE VPB PVG0001 ОЛБАНИ ПАРК ИСТЕЙТ, ФРИМЛИ РОАД КЕМБЕРЛИ, СУРРЕЙ, GU16 7PG, АНГЛИЯ Тел: +44 (0)1276 670 600 Факс: +44 (0)1276 670 101 E-mail: sales@amazonfilters.co.uk Web:...»

«Зарегистрировано в Минюсте РФ 12 февраля 2009 г. N 13314 МИНИСТЕРСТВО ЭНЕРГЕТИКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПРИКАЗ от 30 декабря 2008 г. N 326 ОБ ОРГАНИЗАЦИИ В МИНИСТЕРСТВЕ ЭНЕРГЕТИКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ РАБОТЫ ПО УТВЕРЖДЕНИЮ НОРМАТИВОВ ТЕХНОЛОГИЧ...»

«Пошаговые инструкции для настройки приемников 8-800-250-91-91 l support@prin.ru www.prince-gnss.ru Оглавление Подключение базы и ровера по APIS Подключение базы и ровера по GSM Подключение базы и ровера по внешне...»

«Маркетинговое Агентство Step by Step г. Москва, ул. Николоямская, д. 29, 3-й этаж Тел. (495)250-6174, (495)760-50-73 www.step-by-step.ru РОССИЙСКИЙ РЫНОК КОФЕ ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ИТОГИ 2010Г. И ПРОГНОЗ ДО 2014Г. ДЕМОНС...»

«ОАО "Мобильные Телесистемы" Тел. 8-800-250-0890 www.kursk.mts.ru Smart Nonstop БЕЗЛИМИТНЫЙ интернет БЕЗЛИМИТНЫЕ звонки Федеральный номер / Городской номер Авансовый метод расчетов по всей России Тариф открыт для подключения и пер...»

«Том 8, №6 (ноябрь декабрь 2016) Интернет-журнал "НАУКОВЕДЕНИЕ" publishing@naukovedenie.ru http://naukovedenie.ru Интернет-журнал "Науковедение" ISSN 2223-5167 http://naukovedenie.ru/ Том 8, №6 (2016) http://naukovedenie.ru/vol8-6.php URL статьи: http://naukovedenie.ru/PDF/109EVN616.pd...»

«А.И.Солженицын "Россия в Обвале"ХАРАКТЕР РУССКОГО НАРОДА В ПРОШЛОМ А.И.Солженицын "Россия в Обвале" Характер русского народа в прошлом Допустимы1 ли какие бы то ни было суждения о нации в целом? Да ведь мы с лёгкостью2 высказываем суждени...»

«Международная федерация бухгалтеров СБОРНИК МЕЖДУНАРОДНЫХ ПРАВИЛ ПО АУДИТУ, ВЫРАЖЕНИЮ УВЕРЕННОСТИ И ЭТИКЕ Кишинев 2012 24 августа 2012 ПЕРЕВОД Специальный выпуск Год XIX MONITORUL...»

«ВЕСТН. МОСК. УН-ТА. СЕР. 12. ПОЛИТИЧЕСКИЕ НАУКИ. 2015. № 4 Александр Васильевич Павроз, доктор политических наук, доцент кафедры политического управления факультета политологии Санкт-Петербургского государственного университета (Россия), e-mail: sash79@rambler.ru ЭФФЕКТИВНОСТЬ ПЛЮРАЛИСТИЧЕСКОЙ МОДЕЛИ ФОРМ...»

«Учетная политика для целей УСН Параметры учетной политики для целей УСН в программе указываются на закладке УСН формы Учетная политика для системы налогообложения Упрощенная Объект налогообложения и ставка налога В соответствии со...»

«"БАЗОВЫЕ УСЛОВИЯ ПРОДУКТА НА ПЕРВИЧНОМ РЫНКЕ НЕДВИЖИМОСТИ" Валюта кредита рубли Сумма кредита 300 000,00 15 000 000,00 Срок кредитования от 12 до 180 месяцев Граждане РФ в возрасте от 21 до 65 лет (с учетом срока окончания кредитования), имеющий постоянную регистрацию на территории Р...»

«МИНИСТЕРСТВО СОЦИАЛЬНОЙ ЗАЩИТЫ НАСЕЛЕНИЯ РЯЗАНСКОЙ ОБЛАСТИ ПОСТАНОВЛЕНИЕ № _ Об утверждении административного регламента предоставления государственной услуги "Предоставление едино...»

«Преобразователи частотные векторные ОВЕН ПЧВХХ Руководство по применению в системах каскадного управления насосами Рег. № 008 Содержание 1 Краткое описание принципов и алгоритмов каскадного упра...»

«ПРАКТИКА ЗАСТОСУВАННЯ НОРМ ПОДАТКОВОГО КОДЕКСУ УКРАЇНИ: ОСТАННІ ЗМІНИ Матеріали опубліковано у "Віснику податкової служби України" № 7/2013, № 9/2013, № 13/2013, № 16/2013 — 23/2013.ПОДАТОК НА ПРИБУТ...»

«Рекомендации по наклеиванию натуральных обоев COSCA D’ecolingi Особенности в работе Для наилучшего результата рекомендуем для наклеивания обоев использовать клей для натуральных обоев...»

«Мелодия для павлина Пьеса в четырех картинах Авторизованный перевод со словацкого Виктории Каменской ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА ТИТН ГРА. МРИАН БЛАН.АЛЬЖБЕТА КРИСТЕКОВА. ЯВОРСКАЯ. МИЛИЦА. ГРОС. Картина первая Жилая комната в новом панельном доме. Яркая свежая окраска стен резко конт...»

«ОРГАНИЗАЦИЯ SC ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ UNEP/POPS/POPRC.3/9 Distr.: General Программа Организации 28 August 2007 Объединенных Наций Russian по окружающей среде Original: English Комитет по рассмотрению стойких органических загрязнителей в рамках Стокгольмской конвенции о сто...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.