WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:   || 2 |

«Джордж Мартин Неистовые джокеры Серия «Дикие карты», книга 3 Текст предоставлен издательством ...»

-- [ Страница 1 ] --

Джордж Мартин

Неистовые джокеры

Серия «Дикие карты», книга 3

Текст предоставлен издательством

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=5550042

Дикие карты. Кн. 3. Неистовые джокеры / Джордж Р.Р. Мартин: Эксмо; Москва; 2013

ISBN 978-5-699-62188-0

Аннотация

15 сентября 1946 года человечество изменилось навсегда в ту минуту, когда на

свободу вырвался грозный генетический вирус, созданный учеными с далекой планеты

Такис, задумавшими сделать из Земли гигантский испытательный полигон. С тех пор минуло сорок лет. Близилась годовщина печального дня, который вошел в земную историю под названием День Дикой карты. Но никто не знал, что именно эту дату человек, обретший благодаря вирусу ошеломляющее могущество, избрал для осуществления своих чудовищных планов. Никто не догадывался, что эта дата навсегда останется в истории человечества как самый кровавый день.

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

Содержание Пролог 5 Глава первая 7 Глава вторая 17 Глава третья 29 Глава четвертая 39 Глава пятая 51 Глава шестая 62 Конец ознакомительного фрагмента. 68 Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

Джордж Мартин Неистовые джокеры George R.R. Martin

WILD CARDS III: JOKERS WILD

Copyright © 1987 by George R.R. Martin © И. Тетерина, перевод на русский язык, 2013 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013 Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru) Автор снимает шляпу перед редакторами – без их помощи ему пришлось бы туго.

Посвящается Бену Бове, Теду Уайту, Адели Леоне, Дэвиду Дж. Хартвеллу, Эллен Датлоу, Эн Патти, Бетси Митчелл, Джиму Френкелю, Эллен Коуч и, разумеется, Шоне и Лу, которые с первого взгляда распознали настоящее мастерство.

Памяти Лэрри Херндона и Техасского трио.

Д. Мартин. «Неистовыеджокеры»

Пролог В Новом Орлеане и Рио проводятся самые знаменитые карнавалы, в списке праздников имеются также фиесты, фестивали и дни основателей – целые сотни. Ирландцы отмечают день Святого Патрика, итальянцы – день Колумба1, а вся страна – 4 июля, День независимости. В истории полно примеров шествий ряженых, маскарадов, оргий, крестных ходов и патриотических феерий.

В Дне дикой карты есть понемногу от всего этого и еще кое-что.

15 сентября 1946 года в холодных небесах над Манхэттеном погиб Джетбой, и в мире разразилась эпидемия такисианского ксеновируса, в просторечии именуемого дикой картой.

Нельзя сказать точно, когда этот день начали отмечать, но к концу шестидесятых те, на ком дикая карта оставила свою печать и кто дожил, чтобы рассказать об этом – джокеры и тузы Нью-Йорка, – стали считать эту дату своей.

15 сентября стало Днем дикой карты. Днем торжеств и слез, скорби и радости, днем поминовения мертвых и чествования живых. Днем фейерверков, уличных гуляний и шествий, балов-маскарадов, политических собраний и памятных приемов, днем пьянства, безудержной любви и драк в переулках. С каждым годом увеличивались размах празднеств и накал страстей; бары, рестораны и больницы уже не справлялись с наплывом клиентов;

наконец СМИ и вездесущие туристы тоже оказались вовлечены в эту круговерть.





Раз в год никем не объявленный и не отмеченный ни в одном календаре День дикой карты, словно пожар, охватывал Джокертаун и весь Нью-Йорк, и на улицах воцарялся настоящий карнавал хаоса.

15 сентября 1986 года отмечали сороковую годовщину.

В честь своего соотечественника проживавшие в Нью-Йорке итальянцы 12 октября 1866 года организовали первый праздник открытия Америки. В 1869 году, когда итальянцы города Сан-Франциско праздновали 12 октября, они придумали название – день Колумба. В 1937 году президент Ф. Рузвельт узаконил этот праздник, а с 1971 года решено праздновать его во второй понедельник октября.

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

Глава первая 6:00 Было темно, насколько вообще может быть темно на Пятой авеню, и так же тихо.

Дженнифер Малой окинула взглядом фонари, неиссякаемый поток машин и досадливо поджала губы. Огни и суета раздражали ее, но тут уж ничего не поделаешь – перекресток Пятой авеню и 73-й улицы никогда не спит. Она уже несколько дней подряд приходила сюда в это время и заставала одну и ту же картину, так что ожидать иного не имело смысла.

Глубоко засунув руки в карманы длинного пальто, Дженнифер прошла мимо пятиэтажного дома из серого кирпича, юркнула в переулок, примыкавший к нему, и, сделав несколько шагов, оказалась за мусорными бачками, перегораживавшими тротуар. Здесь царили темнота и безмолвие.

Хотя она проделывала это далеко не в первый раз, ощущение приключения до сих пор не померкло: сердце забилось быстрее, дыхание участилось. Девушка натянула похожую на капюшон маску, которая скрыла точеные черты лица и копну белокурых волос, стянутых в узел на затылке, затем сняла пальто, аккуратно свернула его и уложила на землю у бачка.

Под пальто на ней оказалось только крошечное бикини и кроссовки. Тело у нее было худощавое и мускулистое, небольшая грудь, узкие бедра и длинные стройные ноги. Дженнифер наклонилась, расшнуровала кроссовки, сняла их и поставила рядом с пальто. Потом почти любовно погладила серую кирпичную кладку, улыбнулась и шагнула прямо сквозь стену.

Пила с визгом вгрызалась в сырую древесину, от пронзительного звука у Джека свело зубы. Слишком знакомый мальчишка пытался скрыться в глубине кипарисовых зарослей.

– Да тут он, тут, куда ему деться!

Это дядюшка Жак! В Ателье-Париш его звали Гаденыш Джейк – за глаза, разумеется.

Мальчик закусил губы, чтобы не вскрикнуть. Он стискивал зубы сильнее и сильнее, пока не ощутил во рту привкус крови – чтобы удержаться от превращения. Иногда это помогало. Иногда… И снова стальные зубья с визгом впились в сырой кипарис. Мальчик пригнулся почти к самой земле; бурая солоноватая вода колыхалась у самых губ, заливалась в ноздри.

– Я ж говорил! Вот он, крокодилий корм, здесь. Держите его!

Послышались другие голоса. Лезвие пилы снова взвизгнуло.

Джек Робичо забился в темноте – одна рука запуталась во влажной от пота простыне, другая потянулась к телефону. Он задел лампу от Тиффани, чертыхнулся, умудрился какимто образом поймать ее за основание, сделанное в виде стеблей с листьями, приткнул лампу обратно на тумбочку, потом нащупал прохладный пластмассовый корпус телефона. Трубку он поднял в разгар четвертой трели.

И снова чертыхнулся. Кто еще мог разузнать этот номер? Джек давал его Вонищенке, но она сейчас в соседней комнате. Однако не успел он поднести трубку к уху, как понял, кто звонит.

– Джек? – произнес голос на том конце провода.

В трубке зашуршали помехи, на миг заглушив слова.

– Это Элуэтта. Я звоню из Луизианы.

Он улыбнулся в темноте.

– Так и знал, что это ты.

Джек щелкнул выключателем, но ничего не произошло. Должно быть, лампа сломалась, когда перевернулась.

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

– Никогда еще не звонила так далеко, – продолжала Элуэтта. – Обычно Роберт набирал номер.

Роберт был ее муж.

– Сколько времени? – Джек нащупал часы.

– Почти пять утра, – ответила его сестра.

– Что случилось? Что-то с мамой?

Вот теперь он окончательно проснулся.

– Нет, Джек. У мамы все прекрасно. Что с ней может случиться? Она еще нас с тобой переживет.

– Тогда в чем дело?

Получилось слишком резко. Джека раздражало, что она говорит так медленно, вечно отвлекается от главного.

В трубке повисло молчание, прерываемое треском помех. Наконец Элуэтта выговорила:

– Дело в моей дочери.

– В Корделии? А что с ней? Что случилось? – И снова пауза.

– Она сбежала.

Джека охватило странное ощущение. Он ведь тоже сбежал – много лет назад. Сбежал, когда был куда как младше Корделии. Сколько же ей сейчас? Пятнадцать? Шестнадцать?

– Расскажи мне, как это произошло. – Он постарался вложить в голос максимум сочувствия.

Элуэтта послушно выполнила его просьбу. Корделия никому ничего не сказала. Просто не вышла к завтраку накануне утром. Ее косметика, одежда, деньги и сумка с постельным бельем тоже исчезли. Роберт обзвонил всех друзей дочери – их у нее было немного. Девушку никто не видел. В полиции предположили, что Корделия поймала попутку на шоссе. Шериф только головой покачал: «С этими девицами вечно так». Он сделал все, что мог, но на это ушло драгоценное время. В конечном итоге именно отец Корделии напал на какой-то след.

Девушка с похожей внешностью («Давненько не видывал я такой красотки», – сказал кассир) и длинными густыми черными волосами («Чернющими, как небо над заливом в новолуние», по словам носильщика) села в Батон-Руж на автобус.

– Это был «Грейхаунд». Билет в один конец до Нью-Йорка. К тому времени, когда мы все это выяснили, полиция сказала, что нечего и думать перехватить ее в Нью-Джерси.

Голос у нее еле заметно дрожал, как будто она сдерживала слезы.

– Все в порядке, – ободряющим тоном заявил Джек. – Когда автобус приходит сюда?

– Около семи, – ответила Элуэтта. – По вашему времени.

Merde.

Джек спустил ноги с кровати и уселся в темноте.

– Ты съездишь на станцию, Джек? Найдешь ее?

– Ну конечно! Только мне нужно выходить прямо сейчас, не то я не успею на автовокзал.

– Слава богу, – выдохнула Элуэтта. – Позвонишь мне, когда встретишь ее?

– Позвоню. Тогда решим, что будем делать. А теперь я поеду, ладно?

– Ладно. Я буду ждать. Может, Роберт тоже вернется. – В ее голосе зазвучала надежда. – Спасибо, Джек.

Он положил трубку и на ощупь пошел к двери. Включил свет и наконец-то обрел способность видеть что-то в комнате без окон. На грубой скамье валялась вчерашняя рабочая одежда. Джек натянул потертые джинсы и зеленую рубаху. Запах от носков заставил его поморщиться, но других все равно не было. Сегодня, в выходной, он как раз намереД. Мартин. «Неистовые джокеры»

вался отнести вещи в прачечную. Он торопливо зашнуровал кожаные ботинки со стальными носами, прихватывая ушки через одно.

Когда Джек открыл дверь, отделявшую его комнату от остального дома, Вонищенка в сопровождении своих двух здоровенных кошек, выводка котят и лупоглазого енота уже стояли на пороге, молча глядя на него. В тусклом свете лампы Джек различил темные волосы и еще более темные глаза Вонищенки, светлое пятно лица с выступающими скулами.

– О господи! – ахнул он, отступая назад. – Больше не пугай меня так.

Глубокий вдох – и жесткая чешуйчатая шкура на руках снова стала мягкой.

– Я не хотела, – ответила Вонищенка. Черный кот потерся о ногу Джека. Спина его находилась на уровне колен человека, а довольное урчание напоминало скрежет кофемолки. – Я услышала телефон. У тебя все в порядке?

– По дороге расскажу.

Задержавшись у кофеварки, чтобы перелить остатки вчерашнего кофе в пластиковый стаканчик, который можно было захватить с собой, он в двух словах обрисовал положение.

Вонищенка дотронулась до его запястья.

– Хочешь, мы пойдем с тобой? В такие дни несколько лишних пар глаз на автовокзале не помешают.

Джек покачал головой.

– Я справлюсь. Ей шестнадцать, она никогда раньше не бывала в большом городе.

Просто насмотрелась всякой дури по телевизору – так сказала ее мать. Я встречу ее прямо на выходе из автобуса.

– Она знает? – спросила Вонищенка.

Джек наклонился и почесал черного кота за ушами. Пестрая кошка мяукнула и подошла за своей порцией ласки.

– Нет. Возможно, она собиралась сразу позвонить мне. Это просто сэкономит время.

– Ты точно не хочешь, чтобы мы пошли с тобой?

– Ты и моргнуть не успеешь, как я уже приведу ее сюда к завтраку. – Джек помолчал. – А может, и нет. Девочка наверняка захочет поговорить, так что, может быть, отведу ее позавтракать в «Автомат». – Он выпрямился, и кошки разочарованно замяукали. – И потом, у тебя ведь встреча с Розмари, верно?

Вонищенка неуверенно кивнула.

– В девять.

– Не волнуйся. Возможно, мы пообедаем все вместе. Посмотрим, что будет твориться в городе. Может быть, купим чего-нибудь навынос у корейцев и устроим себе пикник на стейтен-айлендском пароме.

Он склонился к женщине и легонько поцеловал ее в лоб. Но прежде чем она успела сжать его запястья и ответить, он уже вышел. За дверь. За границу ее восприятия.

– Пропади оно все пропадом! – выругалась она.

Кошки повернули к ней мордочки – озадаченные, но сочувственные. Енот лапами обхватил ее за лодыжку.

Мисс Малой прокралась по двум нижним этажам здания словно призрак, не потревожив никого и ничто, никем не замеченная и не услышанная. Она знала, что некоторое время назад этот дом превратили в кондоминиум; ее целью были три верхних этажа, принадлежавшие богатому бизнесмену-вьетнамцу с неблагозвучным именем Кин Фак. Ему принадлежала сеть ресторанов и химчисток – по крайней мере, так сказала ведущая в одном из сюжетов программы «Нью-йоркский стиль», которую Дженнифер смотрела по телевизору пару недель назад. Любимая передача представляла собой экскурсию по самым роскошным и модным домам городской элиты и снабжала массой полезных сведений.

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

На третьем этаже, как сообщили в передаче, жила прислуга Кина. Что находилось на четвертом этаже, Дженнифер не имела ни малейшего понятия, поскольку по телевизору его не показали, поэтому обошла его стороной и направилась прямиком в жилище Кина на верхнем этаже. Вьетнамец занимал его в одиночку – восемь комнат, обставленных с ошеломляющей роскошью и пышностью. Кто бы мог подумать, что, владея прачечными самообслуживания и китайскими закусочными, можно заработать столько денег!

Пятый этаж был темен и тих. Девушка лишь заглянула в спальню с зеркальным потолком и круглой кроватью (ну и пошлятина, помнится, подумалось ей, когда она увидела это по телевизору) и изумительными шелковыми ширмами с ручной росписью. Потом миновала гостиную с двухтысячелетним бронзовым Буддой, милостиво взиравшим со своего почетного места на напичканный разнообразнейшей электроникой развлекательный центр в комплекте с широкоэкранным телевизором, видеомагнитофоном и проигрывателем компакт-дисков, к которым прилагались стойки для видео– и аудиокассет и дисков. Целью Дженнифер был рабочий кабинет.

Там было так же темно, как и в остальных помещениях, и она вздрогнула, увидев смутную расплывчатую фигуру рядом с массивным письменным столом тикового дерева длиной чуть ли не во всю стену кабинета. Хотя в своем призрачном виде Дженнифер могла не опасаться физического насилия, встреча с незнакомцем застигла ее врасплох – его в «Нью-йоркском стиле» не показали.

Девушка поспешно юркнула в ближайшую стену, но фигура не шевельнулась и вообще никаким образом не продемонстрировала, что заметила ее. Дженнифер осторожно вернулась обратно в кабинет. Оказывается, напугавшая ее фигура – не что иное, как большая, почти шести футов высотой, терракотовая статуя восточного воина. Черты лица, одежда, оружие – каждая мелочь была выполнена с доскональной точностью и впечатляла мастерством. Создавалось впечатление, что живой человек обратился в глину, без единого изъяна был обожжен в печи и каким-то чудом сохранился на протяжении многих тысячелетий, чтобы окончить свой долгий путь в кабинете Кина. Статуя, без сомнений, была подлинной – во время интервью Кин недвусмысленно дал понять, что не разменивается на копии, – и, насколько Дженнифер было известно, две тысячи двухсотлетним погребальным статуям императора Ин Чжэна, первого правителя из династии Цинь, который объединил Китай, никоим образом не полагалось находиться в частных коллекциях. Должно быть, Кину пришлось проявить изрядную изворотливость и раздать немало взяток, чтобы заполучить их.

Что и говорить, статуя представляла собой немыслимую ценность, но была слишком тяжелой, чтобы ее вынести отсюда, и слишком уникальной, чтобы найти покупателя.

Дженнифер вдруг ощутила внезапную волну головокружения, от которой все ее бесплотное тело пошло рябью, и быстро приказала себе материализоваться. Ощущение не вызвало восторга, так как приходило всякий раз, когда ей случалось перенапрягаться или слишком долго находиться в призрачном состоянии. Последствия? Никакого желания узнать.

Приняв материальный облик, девушка оглядела помещение. Повсюду были витрины, в которых Кин хранил свою коллекцию нефритовых безделушек – самую обширную и ценную во всем западном мире. Именно из-за нее он попал в «Нью-йоркский стиль» – и именно за ней пришла Дженнифер. Ну… хотя бы за какой-то ее частью. Она не сможет вынести все, даже если раз десять вернется сюда: ее способность делать бесплотной дополнительную массу была ограниченной.

Однако прежде чем приниматься за нефритовые фигурки, следовало сделать еще коечто. Бесшумно ступая по роскошному мягкому ковру, который ласкал ее босые ступни, она обогнула тиковый стол и остановилась перед гравюрой Хокусая, висевшей на стене.

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

За гравюрой скрывался сейф. О нем хозяин упомянул по той причине, что, по его собственным словам, считал этот сейф «абсолютно, на сто процентов, совершенно и безоговорочно надежным». Ни у одного грабителя не хватило бы ума вскрыть хитроумный электронный замок, а прочность стен и дверцы вполне позволяла ему выдержать любое физическое воздействие за исключением разве что взрыва такой силы, который разнес бы все здание.

Никто и никогда никоим образом не мог взломать его. Рассказывая обо всем этом, Кин едва не лопался от гордости: по-видимому, он очень любил похвастаться.

Озорная улыбка заиграла на лице Дженнифер при мысли о том, какие сокровища Кин, должно быть, прячет в недрах этого чуда техники, и она, сделав правую руку бесплотной, просунула ее сквозь гравюру и стальную дверь сейфа под ней.

Пытаясь удержать ее на руках, он рылся в карманах в поисках ключа.

– Отпусти меня, дуралей. Тогда и дверь открыть сможешь.

– Не-ет, я хочу перенести тебя через порог.

– Мы с тобой не женаты.

– Пока не женаты, – поправил он и, довольный, ухмыльнулся.

Вблизи его шея казалась еще более уродливой, а голова походила на бейсбольный мяч на постаменте. Если не считать этого – что поделаешь, наследие дикой карты, – он был довольно красивым мужчиной. Коротко стриженные каштановые волосы с проседью на висках, веселые карие глаза, решительный подбородок.

Он наконец справился с дверью и поставил ее на ноги.

– Моя крепость. Надеюсь, тебе понравится.

Квартира выдавала простое происхождение своего хозяина. Удобный диван, кресло, придвинутое к телевизору, кипа номеров «Ридерз дайджест» на кофейном столике, большое и довольно скверно выполненное живописное полотно – корабль, сражающийся с неправдоподобно высокими волнами. Подобных картин всегда полно на распродажах произведений никому не известных художников в гостиницах «Хилтон».

Однако в комнатах царила безупречная чистота, а на подоконниках – штрих, который совершенно не вязался с обликом этого крупного и сильного мужчины, – красовались горшки с разноцветными африканскими фиалками.

– Рулетка, со времени моего выпускного бала я ни разу не проводил всю ночь вне дома.

– Готова побиться об заклад, что еще как проводил.

Он вспыхнул.

– Я был примерным мальчиком.

– Мама всегда советовала мне остерегаться примерных мальчиков.

Мужчина подошел к ней, обнял.

– Я теперь уже далеко не такой примерный.

– Надеюсь, ты имеешь в виду свое поведение, а не способности в постели, Стэн.

– Рулетка!

– Ханжа! – поддразнила она его.

Он уткнулся носом ей в шею, легонько прикусил мочку ее уха, а Рулетка протянула руки и провела пальчиками по бокам его раздутой шеи.

– Это тебе мешает?

– То, что я Плакальщик? Да ничуть. Это отличает меня от других, а мне всегда хотелось быть не таким, как все. Мой старик просто с ума сходил. Он все говорил, что таким, как мы, и вода питье – ну, то есть что выше себя не прыгнешь. Да, то-то бы он удивился, если бы увидел меня сейчас. Эй! – Он протянул руку и кончиком толстого пальца смахнул слезинку с ее щеки. – Ты что это вдруг плакать вздумала?

– Так, ничего. Просто… просто мне вдруг что-то взгрустнулось.

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

– Да ну, брось. Идем, я продемонстрирую тебе свои способности в постели.

– Перед завтраком? – спросила она, пытаясь отсрочить неизбежное.

– Ну да. Заодно и аппетит нагуляем.

Рулетка покорно поплелась за ним в спальню.

Дженнифер пошарила рукой в недрах сейфа и наткнулась на что-то, похожее на монеты, сложенные в небольшой мешочек. Она попыталась сделать одну монету бесплотной и нахмурилась – та так и осталась материальной.

Наверное, золотые, подумала она, – южноафриканские крюгерранды или, может быть, канадские «кленовые листья».

Плотные материалы вроде металла, в особенности золото, делать бесплотными было трудно – требовались более глубокое сосредоточение и большой расход энергии. Она решила пока оставить монеты на месте и продолжила исследовать содержимое сейфа. Ей без труда удалось протащить сквозь стену три небольших записных книжки, а поскольку в темноте читать было невозможно, девушка зажгла небольшую настольную лампу, стоявшую на столе. У двух книжек оказались гладкие черные обложки, у третьей переплет был синий и матерчатый, с рисунком в виде бамбуковых стеблей. Дженнифер раскрыла самую верхнюю из трех.

Картонные листы были заклеены рядами кармашков, в которых лежали пестрые бумажные квадратики. Почтовые марки. Те, что находились на самом верху, походили на британские, хотя слова на них были на незнакомом языке, а поверх рисунков значилась одна и та же дата «1922». Она наклонилась пониже, чтобы лучше разглядеть их, и замерла – откуда-то из темноты поблизости послышался слабый звук. Дженнифер подняла голову, но ничего не увидела. Ее глаза уже привыкли к свету, и она повернула лампу так, чтобы свет падал на дальний конец стола.

И остолбенела. Сердце у нее внезапно забилось где-то в горле.

На углу стола стояла пятигаллонная банка размером почти с чан для охлаждения воды.

Только эта банка была стеклянной, а не пластмассовой, и ни с чем не соединялась; а еще – в ней находилось какое-то существо, чуть больше фута в высоту, с зеленой бородавчатой кожей. Прижав перепончатые лапы к стеклу, существо высунуло голову из воды; с крохотного личика на Дженнифер смотрели абсолютно человеческие глаза.

Они долго-долго изучали друг друга, потом существо открыло рот и пронзительно заверещало:

– Кииииин! Воооор! Воооор!

«А в «Нью-йоркском стиле» ничего не упоминали о том, что Кин держит сторожевого водоплавающего джокера», – промелькнуло в голове у Дженнифер, и в это мгновение в соседних комнатах вспыхнул свет. По всему дому поднялся шум, а джокер в стеклянной банке все никак не унимался и продолжал вопить, призывая Кина мерзким голосом, который резал уши и буравил мозг.

«Сосредоточься, – приказала она себе, – или дерзкая похитительница, прославленная Дух, будет поймана, и все узнают, что под этой личиной скрывается Дженнифер Малой, скромная сотрудница Нью-Йоркской публичной библиотеки». Тогда она вылетит с работы и окажется за решеткой, это уж как пить дать. А что скажет мама?

У двери послышалась какая-то возня; загорелся верхний свет. Девушка увидела высокого и худого чешуйчатого джокера. Зашипев на нее, он вывалил неимоверно длинный раздвоенный язык, потом поднял пистолет и выстрелил. Он прицелился верно, но пуля, не причинив похитительнице никакого вреда, отскочила от стены. Дженнифер стремительно проваливалась сквозь пол, крепко прижав к груди три книжки.

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

Когда Джек ушел, Вонищенка начала свой утренний ритуал. Усевшись в мягкое, обитое красным бархатом кресло, она закрыла глаза и сосредоточилась на своих питомцах. Пестрая кошка кормила котят, а черный кот охранял свое семейство. Енот спал, уткнувшись головой ей в лодыжки. Всю ночь он рыскал по викторианскому жилищу Джека и к утру совсем выбился из сил. Вонищенка очень надеялась, что он ничего не испортил. Она установила в головке енота ограничения, строго-настрого запретив приближаться к его вещам. В последнее время этот запрет действовал безотказно, но она до сих пор не могла забыть, как ей влетело от Джека, когда зверек скинул с полки все до единого выпуски его любимых комиксов про Пого.

Вонищенка погладила спящего енота и отправила свое сознание путешествовать по городу. Теперь это стало несложным, превратилось в ритуал бодрствования – хотя все чаще и чаще, если поблизости не было Джека, она придерживалась ночной схемы. Джек и Розмари стали для нее очень важны, прошли многие годы, прежде чем она научилась доверять им, но, однажды подарив это доверие, она с пугающей легкостью начала впадать в зависимость от их присутствия.

Женщина сердито тряхнула головой, недовольная тем, что отвлеклась на размышления о вещах, ей не подвластных, и потеряла след существ, которые, наоборот, находились в ее власти. Ее сознание пробежало среди крыс в туннелях, среди кротов, кроликов, опоссумов, белок, голубей и других городских птиц. Она подсчитала погибших за ночь – таких всегда оказывалось немало. Пришлось смириться с тем, что некоторые из них неизбежно обречены на гибель. Одни становились жертвами хищников, других убивали люди. Когда-то она пыталась спасти всех, защитить слабых от хищников. И это едва не стоило ей рассудка.

Естественный круг жизни, смерти и рождения оказался сильнее, и Вонищенка научилась действовать в его рамках. Животные умирали; на смену им приходили другие. Лишь вмешательство человека могло нарушить этот нескончаемый круговорот. Впрочем, людей она пока контролировать не могла. Вонищенка мимолетно пробежалась по обитателям зоопарка. Ее сознание окрасилось ненавистью к клеткам. «Подождите немножко, – пообещала она уже в который раз четвероногим узникам. – Подождите…»

Прикосновение теплой лапы к щеке вернуло ее к реальности. Черный кот тяжестью всех своих сорока фунтов улегся у нее на груди. Когда глаза женщины раскрылись, он лизнул ее в нос. Вонищенка протянула руку и почесала его за ушками, а затем послала теплое мысленное прикосновение, которое для себя определяла как любовь. Он замурлыкал и ответил ей образом пестрой кошки, которая отгоняла котят от викторианской мебели Джека. Оставшись без присмотра, малыши немедленно принимались с воодушевлением точить когти о ножки кресел, сделанных в виде львиных голов.

«Да, дружище, сегодня ночью Джек снова отверг меня. И что я делаю не так?»

Сначала на этот невысказанный вопрос кот ответил лишь вопросительным взглядом, но потом передал ей ее собственный образ в окружении сотен ее питомцев.

«Да, я знаю, что вы всегда рядом со мной, но иногда мне просто нужен другой человек».

Вонищенка создала в уме образ черного кота и пестрой кошки рядом и в ответ получила себя, радующуюся обществу кота в человеческий рост. Она рассеянно кивнула, глядя на разыгравшихся котят. «К сожалению, он немного не в моем вкусе».

Все началось в прошлом году. Каждый раз, когда Вонищенка играла с котятами, ей казалось, что в ее собственной жизни чего-то недостает. Это ощущение злило ее, но не замечать его было сложно. Не так давно она попыталась искать утешения у Джека, но он – впервые за все время их знакомства – отказал ей. Она решила больше не просить. Почему Джек отказывается спать с ней? Ее досада и недоумение начинали искать выход в гневе.

Без многочисленных слоев грязи и вороха замызганного тряпья, которые защищали ее от внешнего мира, в ней нет ничего отталкивающего. Чтобы не ставить в неловкое положеД. Мартин. «Неистовые джокеры»

ние второго своего друга, Розмари, Вонищенка научилась вполне пристойно одеваться в тех редких случаях, когда в этом бывала необходимость. Но при этом все равно чувствовала себя не в своей тарелке. Возможно, она слишком привязалась к Джеку и Розмари, так что настало время снова уйти в подполье.

Черный уловил окраску ее мыслей, пусть даже ему было и не под силу расшифровать их абстрактные значения. Он одобрил ее желание разорвать отношения с людьми, послав ей образ нескольких их старых убежищ.

«Только не сегодня. Сегодня у меня назначена встреча с Розмари».

Вонищенка выбралась из кресла и подошла к куче старой, грязной и бесформенной одежды, которая составляла большую часть ее гардероба. Черный кот с двумя котятами побежали следом.

«Нет, вы останетесь здесь. Вдруг Джек захочет связаться со мной? И потом, мне и без вас не так-то просто попасть в ее кабинет. – Она переключилась на другой вопрос – синее пальто или зеленая куртка?»

Когда тринадцать черных свечей горели, растопленный воск приобретал цвет свежей крови. Теперь комнату потихоньку заливал сумрак, и узкие круги света уже начинали бледнеть.

– Ты знаешь, сколько времени?

Фортунато поднял глаза. Перед ним, сложив руки на груди, стояла Вероника в розовых трусиках и разорванной футболке.

– Почти рассвело, – ответил он.

– Ты собираешься спать?

Она помотала головой, и волны черных волос упали ей на лицо.

– Может, чуть попозже. Не стой так, у тебя живот выпячивается.

– Да, сэнсэй.

Ее сарказм казался слишком ребяческим. Несколько секунд спустя хлопнула дверь ванной. Не будь девчонка дочерью Миранды, в два счета оказалась бы на улице.

Он потянулся, несколько секунд смотрел на плотные облака, затягивавшие небо на востоке. Потом вернулся к неотложному делу.

Он накрыл пятиконечную звезду на полу татами, а поверх положил зеркало Хатор2.

Оно было примерно в фут длиной, с изображением богини в месте пересечения ручки с диском. (Надо же, коровьи рога делают ее похожей на средневекового шута.) Зеркало было сделано из латуни: передняя, отполированная поверхность предназначалась для ясновидения, а задняя, шероховатая – отражать нападения неприятеля. Он заказал это зеркальце у одного стареющего хиппи из Ист-Вилледж и последние два дня провел, очищая его при помощи ритуалов девяти главных божеств.

Многие месяцы его мысли были целиком поглощены врагом, именовавшим себя Астрономом. Этот мерзавец возглавлял многочисленную сеть египетских масонов, пока Фортунато и другие тузы не уничтожили их гнездо, которое они свили в Клойстерсе. Астроному удалось сбежать, хотя древнее зло, которое он призвал из космоса, было обезврежено.

Ритуал Нерожденных, Акростихи Абрамелина, Сферы Каббалы – вся западная магия разочаровала его. Чтобы победить Астронома, нужно было прибегнуть к магии врага. Нужно было каким-то образом отыскать его – несмотря на все заслоны, которые он воздвиг, чтобы сделаться невидимым для Фортунато.

Хатор – в мифах древних египтян богиня неба. Почиталась как небесная корова, родившая солнце. Изображалась женщиной (с рогами и иногда ушами коровы) или коровой.

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

Суть египетской магии – подлинной, а не извращенной и порочной версии Астронома – прежде всего предполагала поклонение животным. Фортунато всю жизнь прожил на Манхэттене – сначала в Гарлеме, потом в центре, когда смог себе это позволить. Все его знакомство с животными ограничивалось пуделями, которые гадили на тротуары, и апатичными зловонными карикатурами на зверей, которые проводили свои дни в клетках зоопарков. Он никогда не любил и не понимал их.

Однако теперь с таким отношением следовало покончить. Он позволил Веронике принести в квартиру кошку, тщеславное раскормленное животное по кличке Лиз, получившее свое имя в честь одной известной актрисы. В данную минуту упомянутое животное мирно спало у него на коленях, вцепившись когтями в шелковый халат. Примитивная кошачья система ценностей должна была открыть ему дорогу в египетскую вселенную.

Фортунато взял зеркало и принялся вглядываться в свое отражение: худое лицо, шоколадная кожа в каких-то пятнах от недосыпа, лоб, раздутый от раса – тантрической энергии удерживаемой спермы. Мало-помалу черты лица дрогнули и начали расплываться.

Из ванной донесся приглушенный вздох, и Фортунато сбился. Через миг вместо Астронома в зеркале появилась Вероника. Девушка сидела на унитазе со спущенными трусиками, держа в левой руке карманное зеркальце, а правой сжимая короткую соломинку для коктейля. Голова ее упала на грудь, как тряпочная.

Героин не удивил его; но какого черта она заправляется здесь, у него в квартире! Фортунато положил зеркало Хатор обратно на мат, спихнул недовольно мяукнувшую кошку с колен и пошел в туалет. Мысленным усилием он взломал защелку и пинком распахнул дверь; Вероника с вороватым видом вскинула голову.

– Собирай манатки и выметайся отсюда!

– Эй, да это всего лишь кокаин!

– Да ты что, совсем за идиота меня держишь? Думаешь, я героин от кокаина не отличу?

И давно ты сидишь на этой дряни?

Вероника пожала плечами, бросила зеркало и соломинку в раскрытую сумочку. Потом поднялась, переступила ногами, путаясь в собственных трусиках. Чтобы не оступиться, она ухватилась одной рукой за вешалку для полотенец, другой натянула трусы.

– Пару месяцев. Но я ни на чем не сижу. Просто время от времени делаю это, вот и все.

Прошу прощения.

– Ты что, совсем не думаешь о своем будущем?

– Будущее? Я же паршивая шлюха. Какое у меня может быть будущее?

Нетвердой походкой она направилась в спальню, Фортунато последовал за ней.

– Ты не шлюха, черт тебя побери, ты – гейша. У тебя есть голова на плечах, у тебя есть класс…

– Какая я, к черту, гейша! – Девушка грузно опустилась на край кровати. – Я сплю с мужиками за деньги. Вот как это называется. – Она сунула безвольную ногу в чулок, и ноготь большого пальца прочертил в тонком нейлоне длинную стрелку. – Тебе нравится тешить себя этими сказочками про гейш, но настоящие гейши не трахаются за деньги. Ты – сутенер, а я – проститутка, и ничего больше.

Не успел Фортунато ничего ответить, как кто-то забарабанил во входную дверь.

Из коридора потянуло нетерпением и напряженностью, но ничего угрожающего в них не было. Как и ничего такого, что не могло бы подождать.

– Я не держу у себя наркоманок, – сказал он.

– Ах, не держишь? Не смеши меня! Да половина твоих девиц нюхает – как минимум, а пятеро или шестеро сидят на игле. И давно.

– Кто? Неужели Каролина… Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

– Нет, твоя драгоценная Каролина чиста, как утренняя роса. Хотя, вздумай она этим заняться, ты ничего бы и не узнал. Ты понятия не имеешь, что у тебя происходит.

– Я тебе не верю. Я не могу… В замке что-то заскрежетало, и дверь распахнулась. На пороге стоял человек по имени Бреннан с комком пластиковой взрывчатки в правой руке. Левая сжимала ручку кожаного «дипломата» чуть больше обычного размера. Фортунато знал, что в нем лежит разборный охотничий лук и набор стрел с широкими головками.

– Прошу прощения, но я… – начал визитер.

Он перевел взгляд на Веронику, которая распахнула футболку и стояла, сжимая груди в руках.

– Эй! – сказала она. – Не хочешь меня трахнуть? Только заплати. – Она потеребила соски и облизнула губы. – Ну, сколько у тебя есть? Два бакса? Полтора? – Из глаз у нее покатились слезы; из носа потекло.

– Заткнись! – рявкнул Фортунато. – Закрой свой поганый рот.

– Отчего бы тебе не вздуть меня? – крикнула она. – Сутенеры же именно так себя и ведут, разве нет?

Чернокожий туз перевел взгляд на Бреннана.

– Может, зайдешь попозже?

– Не знаю, может ли это ждать – я имею в виду Астронома.

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

Глава вторая 7:00 К тому времени, когда Джек добрался до автовокзала Портовой администрации, он уже пожалел, что не взял свою электрическую дрезину и не поехал в город на ней наперегонки с поездами. «Какого черта? – сказал он себе, когда поднимался на пассажирский уровень. – Сегодня ведь выходной». Ему не хотелось думать о работе. Чего ему хотелось – так это перестирать всю одежду, прочитать еще несколько глав нового романа Стивена Кинга «Каннибалы» и, может быть, погулять по Центральному парку вместе с Вонищенкой и ее кошками, жуя дешевый гамбургер. Но тут к перрону с лязгом подкатил экспресс до Седьмой авеню, и Джек решил сесть на него.

Поезд мчался мимо Трайбеки, Вилледж и Челси, и Джек вдруг заметил сквозь давно немытые окна, что для выходного дня на перронах слишком много народу – по крайней мере, для такого раннего времени.

Он сошел на Таймс-сквер и зашагал на запад по облицованным кафелем туннелям под 42-й улицей, невольно подслушав, как один транзитный полицейский с отвращением говорил своему напарнику:

– …ты еще не видал, что делается наверху. Там настоящий дурдом.

На Восьмой авеню он поднялся подышать воздухом – в туннеле стоял едкий утренний запах дезинфекции, который почти не заглушал кислый рвотный дух. На улице было людно, как в утренний час буднего дня, только лица попадались все больше молодые, а строгие костюмы уступили место куда более ярким нарядам.

Джек отступил с обочины, чтобы не столкнуться с подвыпившей троицей юнцов – натуралов, судя по их виду, – в кошмарных пенополистироловых шляпах. Головные уборы изображали щупальца, вислые губы, членистые ноги, рога, расплывшиеся глаза и прочие, куда более неаппетитные придатки, которые болтались и подпрыгивали при каждом движении их хозяев.

Один из мальчишек приставил ладони к ушам и яростно шевелил пальцами, пугая прохожих.

– У-у-у! – завывал он. – Мы – мутанты! Спасайся, кто может!

Его товарищи оглушительно заржали.

В следующем квартале Джек прошел мимо уличного торговца, продающего издевательские шляпы.

– Эй! – последовал незамедлительный оклик. – Подходите, не стесняйтесь. Не нужно быть джокером, чтобы стать как джокер. Сегодня вы можете почувствовать себя джокером.

Не хотите?

Джек молча покачал головой, почесал тыльную сторону ладони и зашагал дальше.

– Эй! – Торговец увидел еще одного потенциального покупателя. – Станьте джокером на один день! А завтра снова вернетесь к прежнему облику.

Джек покачал головой. Непонятно, что лучше – весь день ходить с испорченным настроением или порвать глотку этому торговцу? Он взглянул на часы. Без пяти семь. Он упустит автобус. Жизнь торговца на некоторое время была вне опасности.

Из промозглого серого сумрака манхэттенского утра выступило монументальное темное здание Портовой администрации. Миг спустя Джек заметил, что людской поток не вливается в здание, а скорее выливается из него. Эта картина напомнила ему квартиру на авеню А после того, как специалисты из дезинсекционной фирмы взорвали там свои химические бомбы, телами тараканов были усеяны все входы и выходы.

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

Он пробился к главному входу, отмахиваясь от назойливых приставал, которые предлагали ему то такси, то проводить до автобуса. Витрины большинства магазинчиков внутри самого здания были закрыты ставнями и темны, но в закусочных от посетителей не было отбоя.

Джек снова взглянул на часы. 7:02. В обычный день он непременно остановился бы, чтобы полюбоваться гигантской движущейся скульптурой «Карусель на 42-й улице» – стеклянным кубом, заключающим в себе чудесное музыкальное изобретение Руба Гольдберга, – но сейчас на это не было времени – и это еще слабо сказано.

Он взглянул на табло прибытий. Автобус из Батон-Руж прибывал к выходу тремя этажами выше. Merde! Эскалаторы не работали. Большинство пешеходов спускалось вниз, а Джек помчался по металлической лестнице вверх. Чувствовал он себя как лосось, пытавшийся пробраться по реке вверх по течению к месту нереста.

Лишь тоненький ручеек в этой человеческой лавине напоминал обычных путешественников, которые приезжают на Манхэттен на автобусах. Большинство выглядели как туристы – неужели на этот праздник действительно понаехало столько народу? – или джокеры.

Джек с некоторым злорадством отметил, что узкие лестницы вынуждали натуралов двигаться бок о бок с джокерами.

Потом кто-то больно ткнул ему локтем в бок, и эти размышления пришлось прервать.

Когда он добрался до третьего уровня и выбрался из толпы желающих спуститься вниз, то чувствовал себя так, как будто только что бегом взбежал по лестнице, ведущей к венцу статуи Свободы.

Кто-то опять двинул его – уже по спине.

– Смотри, куда прешь, придурок, – бросил он без злобы, даже не взглянув на обидчика.

Наконец ему удалось найти зал, примыкавший к нужному входу. В достаточно просторном помещении яблоку было негде упасть. Складывалось такое впечатление, будто прибыло сразу с полдюжины автобусов, и все пассажиры одновременно бросились выходить.

Он нырнул в эту толкучку и двинулся ко входу. Дорогу ему перерезали с десяток монахинь, и он остановился, пропуская их. Здоровенный джокер с грубой кожей и отчетливо заметными клыками, торчащими из-под верхней губы, попытался вклиниться между ними.

– Эй, пошевеливайтесь, пингвины! – прикрикнул он.

Еще один джокер с огромными карими глазами, как у больного щенка, и похожими на стигматы ранами на руках, возмущенно вопил. Перебранка грозила вот-вот перерасти в нечто большее. Разумеется, вокруг немедленно образовалось плотное кольцо зевак.

Джек попытался обойти толчею и тут же наткнулся на явного натурала, который толкнул его в ответ.

– Прошу прощения!

Натурал был шести с гаком футов роста и соответствующего сложения.

– А ну, отвали.

И в эту минуту Джек понял: это она, Корделия! – хотя не видел племянницу ни разу в жизни.

На прошлое Рождество Элуэтта присылала фотографии дочери, но на снимках она не была и вполовину так хороша, как в жизни. Перед Джеком стояла его сестра, только на три десятка лет моложе. На девушке были джинсы и блекло-малиновая трикотажная рубаха с ядовито-желтой надписью «Железный Джаггер». Джеку было знакомо это имя, хотя он не особенно интересовался рок-музыкой. Кроме того, он различил какой-то узор из молний, меча и чего-то вроде свастики.

От девушки его отделяли десять ярдов и плотный поток прибывших пассажиров.

В одной руке она держала потертый чемодан в цветочек, в другой – кожаную сумочку. Высокий и стройный, дорого одетый латиноамериканец пытался помочь ей поднести чемодан.

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

Джек незамедлительно ощутил острый приступ подозрительности – впрочем, подобное чувство вызвал бы любой услужливый незнакомец в пурпурном костюме в тонкую полоску, широкополой фетровой шляпе и подбитом мехом плаще. Мех походил на шкуру детеныша гренландского тюленя.

– Эй! – окликнул племянницу Джек. – Корделия! Я здесь! Это я, Джек!

Ему казалось, будто он видит все происходящее по телевизору или смотрит в перевернутый бинокль. Девушка явно его не слышала. Как же привлечь к себе ее внимание? Ревели, набирая обороты, двигатели автобусов, голоса пассажиров сливались в невнятный гул – ему не перекричать этот шум.

Мужчина подхватил ее чемодан. Корделия улыбнулась. Незнакомец взял ее под локоть и повел к ближайшему выходу.

– Нееет!!!

Его крик был таким громким, что обернулась даже Корделия. На ее личике промелькнуло озадаченное выражение, потом провожатый потянул ее вперед, и она пошла дальше.

Джек вполголоса выругался и начал пробиваться в зал ожидания, расталкивая и расшвыривая тех, кто попадался ему на пути. Монахини, джокеры, панки, попрошайки – ему было все равно. По крайней мере до тех пор, пока он не уткнулся в тушу джокера, который формой тела, да и массой тоже, больше всего напоминал «жука».

– Спешишь куда-нибудь? – осведомилось живое подобие «Фольксвагена».

– Да, – ответил Джек, пытаясь проскользнуть мимо.

– Я приехал сюда из Санта-Фе. У нас все говорят, что здесь живут одни грубияны.

Ручища размером с хороший тостер сгребла Джека за лацканы рубахи. Зловонное дыхание джокера наводило на мысли об общественном туалете после наплыва посетителей.

– Прошу прощения, – извинился Джек. – Послушайте, мне нужно догнать мою племянницу, пока ее не увел один скользкий тип.

Джокер пробуравил его долгим взглядом сверху вниз.

– А, понимаю, – сказал он. – Совсем как по телевизору, да?

Он отпустил Джека, и тот обежал его, словно гору.

Корделии нигде не было. Франтоватый латиноамериканец, который провожал ее, тоже как сквозь землю провалился. Джек подбежал к выходу, через который должна была выйти эта парочка. Его глазам предстали сотни людей – главным образом затылки, – но никого, похожего на его племянницу.

Он колебался едва ли секунду. В этом городе обитало восемь миллионов человек.

И еще одному богу известно, сколько туристов и джокеров наводнило Манхэттен в честь Дня дикой карты – вероятно, еще несколько миллионов. А ему всего-то и надо было найти одну шестнадцатилетнюю девицу из провинциальной Луизианы. На миг Джек полностью подчинился инстинкту и, недолго думая, бросился к эскалаторам. Может быть, ему удастся перехватить их до того, как они покинут здание вокзала. Если не удастся – придется искать Корделию на улице.

Не хотелось даже думать о том, что он скажет сестре.

Спектор так и не заснул. Пузырек с таблетками отправился в мусорное ведро – придется поискать средство посильнее.

Боль сопровождала его повсюду – как намертво въевшийся запах табачного дыма в каком-нибудь захудалом баре. Спектор сел и начал медленно дышать. Тусклый утренний свет придавал его квартирке, обставленной дешевым хламом из ломбардов и комиссионных магазинов, еще более унылый, чем обычно, вид.

Зазвонил телефон.

– Слушаю.

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

– Мистер Спектор?

У звонившего был утонченный бостонский выговор. Голос казался незнакомым.

– Да. Кто говорит?

– Это неважно, по крайней мере в настоящий момент.

– Ладно. – Понятно, решил поиграть в секреты, но так поступали многие. – Зачем вы мне звоните? Что вам нужно?

– Один наш общий знакомый по имени Грубер сообщил, что вы обладаете уникальными способностями определенного рода. Один мой клиент, возможно, был бы заинтересован в том, чтобы нанять вас… Сначала на временной основе.

Спектор почесал шею.

– Думаю, я понял, к чему вы клоните. Если это какая-то ловушка, можете попрощаться с жизнью. Если все без обмана, это обойдется вам недешево.

– Разумеется. Возможно, вы что-нибудь слышали о «Сумеречном кулаке»? Служба в этой организации может оказаться для вас весьма выгодной. Однако они очень осторожны и всегда требуют предварительных доказательств.

Молва утверждала, что «Сумеречный кулак» возглавляет какой-то новый преступный воротила. Они уже изрядно потеснили другие, более старые, банды. В грядущей резне Спектор будет чувствовать себя как рыба в воде.

– Я ничем не занят. Кто у вас на примете?

– Это не столь важно. – Незнакомец в трубке помолчал. – Мистер Грубер, похоже, знает о вас более чем достаточно, но при этом не умеет держать язык за зубами. Будьте сегодня в одиннадцать тридцать на Таймс-сквер. Если вы нам подойдете, мы свяжемся с вами там.

– А деньги?

На том конце провода послышался какой-то звонок.

– Об этом поговорим позже. Прошу прощения, меня ждут другие дела. Всего доброго, мистер Спектор.

Спектор бросил трубку и улыбнулся. Грубера он недолюбливал. Тот вечно норовил попользоваться чужими услугами на дармовщинку. Убийство старого скряги пойдет только на пользу обществу.

Он голышом прошел в ванную и посмотрел на себя в зеркало. Слипшиеся сосульками волосы давно не мешало бы помыть, да и усы слишком отрасли и закрывали тонкую верхнюю губу. Во всем остальном он выглядел в точности так же, как в тот день, когда он умер.

В тот самый день, когда Тахион вытащил его с того света. Спектор задумался, не будет ли он жить вечно. Вообще-то он был бы не прочь. Он высунул язык. Его отражение и не подумало ответить ему тем же. Оно улыбнулось.

– Не волнуйся, Несущий Гибель, – успокоило его лицо в зеркале. – Ты все еще можешь умереть. – И расхохоталось.

Спектор попятился в спальню. Откуда-то повеяло холодом и послышалось громкое потрескивание.

– Ну-ну, Несущий Гибель. Я просто хочу поболтать.

На кровати сидела проекция Астронома. На нем была черная ряса, подпоясанная веревкой из человеческих волос. Дряхлое тело держалось прямее обычного, что значило – он недавно восстановил запасы энергии. Старик был весь в крови.

– Что нужно?

Спектор был напуган. Астроном входил в число тех немногих, на кого его способности не действовали.

– Знаешь, какой сегодня день?

– День дикой карты. Это каждый дурак знает.

Спектор поднял с пола коричневые вельветовые брюки.

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

– Да. Но не только. Сегодня Судный день.

Астроном сплел пальцы рук.

– Судный день? – Спектор натянул штаны. – О чем это вы?

– О тех мерзавцах, которые погубили мой план. Не дали свершиться предначертанному. Помешали нам завладеть миром. – Глаза Астронома сверкнули безумным огнем, которого прежде не было. – Но есть и другие миры. Этот не скоро забудет прощальный пинок, который я дам негодяям, посмевшим встать на моем пути.

– Черепаха, Тахион, Фортунато. Вы говорите об этих людях? Похвально.

– К концу дня все они будут мертвы. А ты, мой дорогой, мне поможешь.

– Черта с два. Я не раз делал для вас грязную работу, а сегодня не стану. Вы бросили меня. И больше я вам не поверю.

– Мне не хочется тебя убивать, поэтому я дам тебе еще один шанс передумать.

Вокруг Астронома начал вращаться вихрь радужного света.

– Отвали, старик. – Спектор погрозил кулаком. – Тебе не удастся больше оставить меня в дураках.

– Правда? Тогда, боюсь, придется оставить тебя в мертвецах. Вместе со всеми остальными.

Астроном принял облик шакала. Страшная острая морда разинула пасть; на ковер потекла темная дымящаяся кровь. Шакал завыл. Спектор заткнул уши и бросился на пол.

Фортунато позвонил Каролине и попросил ее отвести Веронику в особняк его матери, где официально располагалось их эскорт-агентство. Каролина и еще с полдюжины других девушек жили там – если это можно было так назвать. Он кое-как напялил на Веронику одежду и оставил лежать на диванчике в гостиной – та уже отключилась.

– Она оклемается? – спросил Бреннан.

– Сомневаюсь.

– Я знаю, это меня не касается, но не кажется ли тебе, что ты слишком круто с ней обошелся?

– Все под контролем, – отрезал Фортунато.

– Нисколько в этом не сомневался.

Несколько секунд они стояли, глядя друг на друга. Бреннан, пожалуй, был единственным поборником справедливости из всех разгуливавших по Нью-Йорку, кому Фортунато доверял. Отчасти потому, что Бреннана не затронул вирус дикой карты. К тому же Бреннану с Фортунато довелось вместе побывать в опаснейшей переделке в чреве чудовищной космической пришелицы, которую некоторые называли Прародительницей Роя. Астроном звал ее Тиамат и намеревался при помощи прибора, который именовал «Машиной Шакти», привести ее на Землю. Фортунато разбил машину, но было уже слишком поздно. Космическое чудище успело прибыть на Землю, и из-за него погибли сотни тысяч человек по всему миру.

– Так что там с Астрономом? – спросил Фортунато.

– Знаешь Моржа? Ну, Джуба, который продает газеты?

Фортунато пожал плечами.

– Разумеется.

– Сегодня рано утром он видел Астронома в Джокертауне. Он рассказал об этом Кристалис, а она передала мне.

– И в какую сумму это тебе обошлось?

– Ни в какую. Я знаю, это на нее не похоже. Но даже Кристалис боится этого мерзавца.

– А откуда Морж знает Астронома?

– Понятия не имею.

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

– Значит, мы имеем полученные из вторых рук сведения из ненадежного источника и остывший след.

– Полегче, приятель. Я попытался позвонить, но было занято. Это даже не моя схватка.

Я пришел сюда, чтобы помочь тебе.

Фортунато покосился на зеркало Хатор. Теперь придется целый день очищать его и заново сосредотачиваться. Между тем, если Астроном действительно вышел из своего укрытия, жди беды.

– Да, спасибо. Сейчас я разберусь с этим делом, и мы с тобой сходим посмотрим.

К тому времени, когда Фортунато переоделся в уличную одежду, пришла Каролина.

Даже в старой рубахе и джинсах она вызвала у него прилив желания.

Женщина ни капли не постарела с того дня, когда семь лет назад он принял ее на работу.

Все то же невинное детское личико и худощавое сильное тело, каждый мускул которого, казалось, подчиняется ее сознательному контролю. Фортунато любил всех своих женщин, но Каролина была особенной. Она усвоила все, что он мог преподать ей: этикет, иностранные языки, искусство кулинарии, массаж – но дух ее так и остался несломленным. Ему так и не удалось укротить ее, и, возможно, именно по этой причине Каролина доставляла ему в постели куда большее удовольствие, чем все остальные.

Открыв ей дверь, Фортунато поспешно поцеловал ее – так хотелось отвести ее в спальню и получить заряд тантрической энергии. Но время поджимало.

– Что прикажешь с ней делать? – спросила Каролина.

– У нее сегодня есть клиенты?

– Сегодня же День дикой карты. Сегодня клиенты есть у всех.

– Приглядывай за ней. Можешь выпустить ее, если очухается. Но не позволяй ей больше принимать эту дрянь. Со всем остальным я разберусь потом.

– Что-нибудь случилось?

– Ничего особенного. Я позвоню тебе позже.

Он поцеловал ее еще раз и смотрел, как она вывела Веронику к такси, ждущему у подъезда. Потом обернулся к Бреннану:

– Идем.

– Ну, как тебе омар? – осведомился Жабр.

Он поднял тяжелую тушку, чтобы Хирам мог разглядеть омара во всей красе, и тот слабо зашевелил клешнями. Они были перевязаны, на твердый зеленый панцирь налипло несколько стебельков водорослей.

– Да уж, это всем омарам омар, – согласился Хирам Уорчестер. – Они что, все такие здоровые?

– Этот один из самых мелких, – ответил Жабр.

У него была крапчатая зеленоватая кожа, а жаберные щелки на щеках раскрывались, когда он улыбался, демонстрируя влажную красную плоть. Жабры, разумеется, не работали, иначе почтенный торговец рыбой считался бы тузом, а не джокером.

Над Фултон-стрит едва занимался рассвет, но рыбный рынок уже работал вовсю. Покупатели торговались с продавцами, в фургоны загружали рыбу, водители переругивались друг с другом, а люди в накрахмаленных белых фартуках катили по тротуарам бочонки. В воздухе висел запах рыбы.

Хирам Уорчестер считал себя «совой» и в обычные дни любил поспать подольше.

Но сегодняшний день не был обычным. Это был День дикой карты, вот почему он закрывал свой ресторан для посетителей и собирал всех тузов города на частную вечеринку, которая уже стала традицией, а особые случаи требуют особых действий – как, например, подъема затемно.

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

Торговец отвернулся к бочонку и опустил туда омара.

– Хочешь взглянуть еще на одного? – спросил он, отбрасывая в сторону пучок влажных водорослей и извлекая из бочонка второго омара. Этот был крупнее, чем первый, и энергично шевелил клешнями. – Погляди только, как брыкается! Наисвежайший, не правда ли?

Хирам улыбнулся. Он всегда с большим разбором подходил к еде, которую подавал в «Козырных тузах», – тем более это касалось обеда в честь Дня дикой карты.

– Ты еще ни разу меня не подвел. Эти отлично подойдут. Полагаю, доставка к одиннадцати?

Омар замахал на владельца ресторана клешнями и одарил его кислым взглядом. Наверное, предчувствовал, какая судьба его ожидает. Жабр отпустил его обратно в бочонок.

– Как Майкл? – поинтересовался Хирам. – Все еще в Дартмуте?

– Ему там нравится, – отозвался Жабр. – Он еще только на первом курсе, а уже дает мне советы, как вести дела. – Он закрыл бочонок крышкой. – Сколько тебе?

Предстояло накормить сто пятьдесят ртов плюс-минус десяток – он ожидал восемьдесят с лишком тузов, каждый из которых приведет с собой супруга, возлюбленного или другого спутника. Разумеется, омар не останется единственным блюдом. Хирам Уорчестер всегда предпочитал предоставлять своим гостям выбор. Он запланировал три различных главных блюда, но эти омары оказались столь великолепны, что, вне всякого сомнения, мало кто откажется отведать их. Пусть лучше останется лишнее, чем кому-нибудь не хватит.

За спиной у него открылась дверь. Запоздало звякнул колокольчик.

– Думаю, шестидесяти хватит, – сказал Хирам и наконец понял, что Жабр смотрит не на него. Лягушачьи глаза джокера были прикованы к двери. Пожалуй, следует обернуться.

Их было трое – юнцы в темно-зеленых кожаных куртках. Двое с виду казались натуралами. Рост первого едва превышал пять футов, на узком лице застыло самодовольное выражение. Второй был высоким и широкоплечим, над украшенной черепом и костями ременной пряжкой нависало пивное брюшко. Голова у него была гладко выбрита. Предводитель был явный джокер – циклоп, чье единственное око смотрело на мир сквозь монокль с толстенной линзой. Странная шайка: джокеры и натуралы объединялись нечасто.

Циклоп вытащил из кармана куртки обрывок толстой цепи и стал наматывать его на кулак. Двое других принялись оглядывать заведение Жабра с таким видом, как будто оно им принадлежало.

– Прошу прощения, – проговорил Жабр. – Мне нужно… Я… Я сейчас. – И двинулся к главарю шайки.

В углу лавки двое его работников склонились друг к другу и принялись шушукаться.

Третий, слабоумный джокер, перестав метлой разгонять по углам влажные опилки, уставился на визитеров, затем открыл рот и попятился к служебному входу.

Хозяин лавки явно занимался уговорами: жестикулировал широкими перепончатыми ладонями, в чем-то убеждал своего собеседника настойчивым приглушенным голосом. Циклоп не сводил с него своего единственного глаза, и лицо его было холодным и равнодушным.

Все это время он не переставал наматывать цепь на кулак.

Нахмурившись, Хирам отвернулся в сторону. Похоже, у Жабра неприятности, но его они не касаются, у него и без того сегодня забот невпроворот. Пожалуй, не помешает взглянуть на партию свежего тунца. Здоровые рыбины внавалку лежали в занозистых деревянных ящиках, равнодушно глядя на него остекленевшими глазами. Тунец по-каджунски, зажаренный на раскаленном масле до черноты. Ле Барре – настоящий гений по части каджунской кухни3. Нет, не сегодня, конечно – сегодняшнее меню окончательно распланировано еще Cajun cooking – луизианский стиль приготовления пищи, характеризующийся использованием только свежих продуктов, животного жира (чаще свиного), специй, сладкого и жгучего перцев, бобов, а также разнообразных густых коричнеД. Мартин. «Неистовые джокеры»

несколько недель назад, но тунец по-каджунски может стать отличным дополнением к его повседневному меню.

– Да плевать я хотел! – громогласно заявил циклоп. – Надо было позаботиться об этом еще неделю назад.

– Пожалуйста, – попросил Жабр дрожащим испуганным голосом. – Дайте мне еще несколько дней… Бандит поставил ногу на ящик с рыбой, толкнул его, и ящик перевернулся. Весь сиг вывалился на пол.

– Пожалуйста, не надо… Хирам развернулся и направился к ним, небрежно засунув руки в карманы куртки. Для столь грузного человека двигался он на удивление проворно.

– Прошу прощения, – обратился он к циклопу. – У вас возникли какие-то затруднения?

Юнец-джокер нависал над Жабром, который и так-то был невысок ростом, а его искривленный позвоночник еще больше пригибал его к земле, но с Хирамом Уорчестером этот номер едва ли прошел. При его шести футах и двух дюймах роста обычный человек его комплекции должен был бы весить что-то около трехсот пятидесяти фунтов. Хирам не был обычным человеком и весил на триста двадцать фунтов меньше, но юнцам об этом докладывать не собирался. Циклоп взглянул на него сквозь монокль и гаденько улыбнулся.

– Эй, Жабр! И давно ты начал торговать китами?

Его подручные со скучающе-грозными лицами подобрались ближе.

– Э, да это же целый дирижабль, – вставил тот, что был ниже ростом.

– Пожалуйста, Хирам. – Жабр нерешительно коснулся его руки. – Я очень благодарен тебе, но… все в порядке. Эти ребята… они… это друзья Майкла.

– Я всегда рад познакомиться с друзьями Майкла. – Уорчестер пристально глядел на циклопа. – Хотя я слегка удивлен. У Майкла всегда были такие хорошие манеры, а его друзья, похоже, вообще не знают, что это такое. Между прочим, у Жабра больная спина.

Я бы на вашем месте помог ему собрать рыбу, которую вы перевернули.

Лицо Жабра позеленело еще больше обычного.

– Я все уберу, – заверил он. – Чип с Джимом все сделают, не… не беспокойтесь.

– А пошел-ка ты отсюда! – Циклоп кивнул коротышке. – Чич, открой дверь и помоги ему протиснуть жирную задницу.

Чич услужливо распахнул дверь.

– Жабр, – сказал Хирам. – Насколько я помню, мы обсуждали доставку этих превосходных омаров.

Бритоголовый впервые за все время подал голос.

– Покажи-ка ему, что к чему, Глаз. Пусть покричит.

Хирам Уорчестер взглянул на него с неподдельным отвращением и спокойствием, которого на самом деле не чувствовал. Он терпеть не мог подобные ситуации, но иногда у человека просто нет выбора.

– Вы пытались запугать меня, но только разозлили. Очень сомневаюсь, что вы действительно друзья Майкла. Предлагаю вам убраться отсюда подобру-поздорову, пока не стало слишком поздно.

Троица дружно расхохоталась.

вых соусов. Каджуны – французские католики, изгнанные из канадской провинции Акадия, – обрели в Южной Луизиане новую родину и создали в США свою собственную культуру, в том числе и кулинарный стиль. Простые крестьяне и рыбаки из Бретани, Нормандии, Пикардии и Пуату не делали попыток воссоздать кухню Франции (как креолы), а просто готовили себе сытную, добротную пищу, пользуясь местными продуктами. Таким образом, каджунская кухня – это сочетание креольской, французской и «домашней» кухни южных американских штатов.

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

– Лекс, – сказал Глаз бритоголовому, – что-то здесь слишком жарко. Я весь вспотел.

Как насчет свежего воздуха?

– Сейчас сделаю, – отозвался Лекс.

Он огляделся по сторонам, схватил небольшой бочонок, одним рывком (силен, засранец!) вскинул его над головой и шагнул к большой стеклянной витрине, выходившей на Фултон-стрит.

Хирам Уорчестер вытащил руки из карманов. Пальцы правой руки непроизвольно сжались в плотный напряженный кулак – этот жест был столь же неотъемлемой его частью, как и сила, дарованная дикой картой. На мгновение он увидел гравитационные волны, расходящиеся от бочонка, – как нагретый воздух колышется над раскаленной мостовой в знойный летний день.

В следующее мгновение Лекс пошатнулся, его руки затряслись, и бочонок с селедкой, внезапно потяжелевший на три сотни фунтов, с размаху обрушился на его голову. Клепки бочонка разлетелись, выпуская поток рыбы. Колени у бандита подогнулись, и он грохнулся на пол.

Его приятели замерли, ничего не понимая. Между тем Хирам подошел к Жабру и легонько пихнул его вперед.

– Иди, звони в полицию, – велел он.

Коротышка, которого Глаз назвал Чичем, попытался вытащить Лекса из-под разбитого бочонка. Эта задача оказалась более трудной, чем могло поначалу показаться.

Циклоп ахнул, потом своим единственным глазом злобно зыркнул на Хирама.

– Ты – тот самый Фэтмен.

– Мне не нравится это прозвище, – сказал Хирам.

Он сжал пальцы в кулак, и монокль Глаза потяжелел. Он упал на пол и разбился. Циклоп грязно выругался и кулаком с намотанной на него цепью попытался ткнуть в обширный живот Уорчестера. Хирам увернулся. Он был куда более легок в движениях, чем можно было подумать по его виду; объемы его тела менялись, но вес в течение многих лет оставался все тем же – тридцать фунтов.

Глаз с воплем бросился на него. Хирам отступил, сжал кулак и заставил джокера с каждым шагом становиться все тяжелее, пока его ноги не подломились под тяжестью тела, и он со стоном не повалился на пол.

Последним сделал свой ход Чич и с криком: «Ах ты, туз недоделанный!» – выставил перед собой руки ладонями наружу – какой-то прием из карате или кунг-фу, – а затем прыгнул, подкованный металлом ботинок устремился в голову Хираму.

Уорчестер упал на опилки. Чич пролетел прямо над ним и понесся дальше, изрядно потеряв в весе по сравнению с тем, что был у него еще мгновение назад. Он ударился об стену, перекувырнулся, попытался вскочить на ноги и обнаружил, что из-за своего огромного веса не в состоянии подняться.

Хирам выпрямился и стряхнул с куртки опилки. Ну и вид! Теперь придется вернуться домой и переодеться, прежде чем отправляться в «Козырные тузы». Жабр поспешно приблизился к нему.

– Ты вызвал полицию? – спросил Хирам.

Торговец кивнул.

– Хорошо. Гравитационное искажение действует только короткое время. Я могу продержать их в таком виде до приезда полиции, но израсходую уйму энергии. – Он нахмурился. – Да и им не пойдет на пользу. Такая тяжесть – колоссальная нагрузка на сердце. – Хирам бросил взгляд на свой золотой «Ролекс». Была половина восьмого. – Мне нужно в «Козырные тузы». Черт, мне сегодня только этой чепухи не хватало! И сколько еще придется объясняться с полицией… Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

Жабр перебил его.

– Иди. – Он ласково, но настойчиво подтолкнул толстяка к выходу. – Я разберусь со всем сам. Пожалуйста, уходи.

– Полиции будут нужны мои показания, – возразил Уорчестер.

– Нет, – замотал головой торговец. – Я позабочусь обо всем. Хирам, я знаю, что ты хотел как лучше, но не надо было… то есть я имел в виду… в общем, ты не понимаешь.

Я не могу выдвинуть обвинение. Пожалуйста, уходи. Не лезь в это дело. Так будет лучше.

– Ты шутишь! Это хулиганье…

– Моя забота, – закончил вместо него Жабр. – Пожалуйста, прошу тебя. Не вмешивайся.

Уходи. Ты получишь своих омаров – отборных омаров. Я обещаю.

– Но…

– Уходи!

Он яростно наподдавал бедрами, и хриплое дыхание толчками вырывалось из груди в такт тиканью желтого, как цыпленок, будильника на прикроватной тумбочке. Рулетка отвела топазовые глаза от карих глаз Стэна, взглянула на секундную стрелку, медленно ползущую по циферблату.

Время. Тиканье часов, пульсация в венах крови, гонимой неумолимым стуком ее сердца. Отрезки времени. Отрезки, отмеряющие утекающую жизнь. В конечном итоге все сводится именно к этому. Время не обращает внимания ни на богатство, ни на власть, ни на святость. Рано или поздно смерть придет и остановит эту ритмичную пульсацию.

А у нее есть приказ.

Рулетка протянула руку, нежно коснулась виска Стэна.

Она сделала глубокий вдох, собираясь с силой и решимостью, но разрядки не произошло. Ей нужна была ненависть, но она чувствовала лишь неуверенность. Женщина откинулась на спину и призвала на помощь воспоминания.

Мучительная схватка, мысль о том, что скоро все будет кончено и она сможет взять на руки свое дитя, а боль останется в прошлом. Глаза врача, расширившиеся от ужаса.

Отчаянная попытка приподняться и взглянуть на существо, извивающееся между ног… Ее напряженный живот обмяк, в вагину хлынула теплота – ядовитая волна вырвалась на свободу.

Глаза у Плакальщика внезапно вылезли из орбит, губы искривились, и он отпрянул от нее, больно обдирая нежную плоть стремительно распухающим членом. Прикрыв руками дрожащий багровый отросток, туз несколько раз хрипло икнул и испустил полузадушенный крик. По подбородку протянулась тонкая струйка слюны; зеркало над комодом взорвалось хрустальным водопадом, осыпав кровать дождем стеклянных осколков. Пик распространяющейся звуковой волны принял на себя маленький будильник. Стекло раскололось, стрелки застыли на месте, и механизм издал надтреснутый обреченный писк, точно жалуясь на безвременную и бесславную гибель.

Звук будто кулаком ударил Рулетку по правой щеке, оставив безобразный синяк на коже цвета кофе с молоком; из уха вытек ручеек крови. Вдох встал ей поперек горла, как острый камень; желудок свело судорогой. Искаженное мукой лицо Плакальщика нависало над ней, и она знала, что смотрит на мертвеца. Его грудь отчаянно вздымалась, зубы обнажились в жутком оскале, а от раздутого и уже совершенно почерневшего пениса к паху и животу расползалась багровая синева.

Ее ноги бестолково скользили по скомканному атласному покрывалу. Она словно пыталась плыть по стеклу. Последним отчаянным рывком женщина поднялась на колени и обхватила рукой грудь туза. Другой рукой она вцепилась в слипшиеся от пота волосы и крутанула голову так, что лицо оказалось повернуто к стене, отделяющей спальню от гостиной.

Предсмертный, останавливавший время крик эхом прокатился до края вселенной и обратно, Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

и стена разлетелась на куски. Осыпавшаяся штукатурка оседала на пол ленивыми спиралями, драла горло, забивалась в ноздри. Обломки понесло по полу гостиной, и дальняя стена уже начинала выпячиваться наружу. Какое-то мгновение Рулетка смотрела на эту готовую взорваться стену, представляя себе, как она рушится, воображая, с каким видом толстая парочка обывателей из соседней квартиры будет таращиться на зрелище, которое она собой являет. Голая женщина, сжимающая в объятиях голого мужчину – раздутый член размерами подошел бы скорее жеребцу, тело разбухло от воздействия яда, который разрывает клетки крови, отмечая свое продвижение по организму иссиня-черными пятнами.

Плакальщик содрогнулся в новой конвульсии, но горло уже распухло, и голосовые связки не действовали. Мокрая от пота кожа на спине казалась холодной и липкой; по комнате распространилось зловоние – опорожнились мочевой пузырь и кишечник. Задыхаясь, она отпихнула его, выбралась из постели и сжалась в комочек на полу у кровати.

Разгром Клойстерс. Он недвусмысленно дал понять, что каменные стены сровнял с землей Черепаха. Но это была ложь! Он поклялся, что никакой угрозы нет, а ведь ей никогда прежде не приходилось убивать тузов. И это тоже была ложь.

Женщина прижала ладонь к уху и как завороженная уставилась на подсыхающую кровь, запачкавшую пальцы. Бессознательная обида на предательство добралась до сознания и выкристаллизовалась в гнев. «Он знал, но мне не сказал ни слова». Неужели он хотел, чтобы она погибла здесь, в этой квартире? Но кто тогда убил бы для него Тахиона?

Вой сирен напомнил об опасности. Она так углубилась в размышления о смерти и предательстве, что совершенно забыла об окружающей действительности. Вряд ли на всем Манхэттене нашелся хотя бы один человек, который не слышал бы этого предсмертного крика. Время убегало. Если она хочет остаться в живых и достичь своей главной цели, ей тоже нужно бежать. Рулетка откинула на спину спутанные волосы – крошечные жемчужинки и хрустальные бусины, вплетенные в длинные пряди, цеплялись за пальцы. Чулки и пояс с подвязками запихнула в сумочку, кое-как натянула платье и всунула ноги в босоножки на высоких каблуках. И обвела последним взглядом разгромленную комнату, чтобы проверить, не осталось ли в ней каких-нибудь следов ее пребывания – не считая, разумеется, самого главного – раздутого почерневшего тела на кровати.

«Мне всегда хотелось быть не таким, как все».

У нее вырвался нечленораздельный крик, и она со всех ног бросилась к пожарной лестнице. Высокий каблук угодил между прутьев железной решетки, и Рулетка, выругавшись, скинула босоножки. Сжимая их в руках, она преодолела пять пролетов, отделявших ее от первого этажа, и спустила выдвижную лестницу на грязную, усыпанную мусором мостовую переулка. Среди слизких подгнивших листьев салата, полиэтиленовых упаковок и вонючих жестянок мерцали, словно волшебный иней, осколки сотен вылетевших окон.

Битое стекло захрустело под ногами; один острый осколок глубоко впился ей в пятку.

Она зашипела, вытащила стекло и натянула босоножки. «Противостолбнячный укол, мне необходим противостолбнячный укол. Последний раз я делала прививку в тот месяц, когда мы с Джозией были в Перу».

Мысль о бывшем муже пробудила воспоминания. Они поплыли перед ней рваной дерганой чередой, словно поезд, набирающий скорость. Образы дрожали и мелькали, как кадры из фильма ужасов, просматриваемого на удвоенной скорости… пока не осталось совсем никакой связной картины – лишь размытая дымка боли, горя и затухающей ярости.

Рулетка выбралась из переулка и зашагала по улице. Будет подозрительно, если она сделает вид, что этот кошмар страховщиков и отрада стекольщиков, который ее окружает, совершенно ей безразличен. Однако женщина никак не могла заставить себя присоединиться к толпе зевак в пижамах и ночных халатах – они с разинутыми ртами глазели на усеянную осколками стекла мостовую и припаркованные машины с потрескавшимися или вылетевД. Мартин. «Неистовые джокеры»

шими стеклами. Пожалуй, лучше всего будет изобразить деловую леди – заинтересованную всем происходящим, но не желающую опоздать на работу.

По улице пронеслась полицейская машина, резко затормозила рядом с ней, так что двух сидевших в ней офицеров мотнуло вперед, будто тряпочных кукол. Налитые кровью тусклые глаза окинули ее цепким взглядом, и она заставила себя взглянуть в подозрительное лицо полицейского, хотя сердце у нее заходилось от страха – ее платье было недвусмысленно вечерним.

Шлюха.

Эта мысль явственно отразилась на обрюзгшем розовом лице, и в душе Рулетки колыхнулось негодование. Выпуск семидесятого года, колледж Вассара, ученая степень магистра экономики. Какая я тебе проститутка, скотина? Но она изо всех сил постаралась не выдать своих чувств.

Из дома Плакальщика выскочил какой-то мужчина – он дико размахивал руками и чтото твердил, хотя из-за воя сирен Рулетка не могла разобрать ни слова. Полицейский отвлекся и утратил к ней всякий интерес. Он рявкнул что-то напарнику и ткнул большим пальцем в направлении того самого дома. Машина поехала дальше, и Рулетка заставила себя переставлять ноги.

Страх вернулся. Его подпитывало не только присутствие реальных преследователей, которые собрались у нее за спиной, но и лай незримых гончих ее души, скачущих за ней по пятам. Они ждали того мига, когда сомнения, ужас и вина, которые с каждым убийством все сильнее и сильнее поднимали голову, одолеют и сломят ее, и тогда они смогут разом наброситься и разорвать добычу на части. Они находились совсем рядом – ждали своего часа. Она слышала их лай. Раньше этого не было. Наверное, она сходит с ума. А что будет, если она убьет снова? Но у нее нет иного выхода. А увидеть Тахиона мертвым – ради этого можно снести даже безумие.

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

Глава третья 8:00 Каменные львы, сторожившие лестницу перед главным входом в Нью-Йоркскую публичную библиотеку, вполне могли бы тоже взять выходной. Библиотека не работала, и на лестнице не было ни одной живой души.

Дженнифер – она успела заскочить домой, где наскоро перекусила и переоделась в строгий черный костюм с белой блузкой – протянула руку и похлопала одного по боку, словно хвалила за хорошую работу. Потом вошла в здание – у нее был свой ключ – и снова заперла за собой дверь. Каблуки ее туфель громко зацокали, отдаваясь в величественном вестибюле зловещим эхом.

– Доброе утро, мисс Малой, – приветствовал ее пожилой мужчина в мятой форме, которого она встретила по пути из темного главного зала к своей стойке рядом с книгохранилищем первого этажа.

– Доброе утро, Гектор.

– На праздник не идете?

Старик был одним из здешних сторожей. Он обожал рассказывать, как в бытность свою полицейским видел Джетбоя, когда тот вел воздушный бой с цеппелинами над Манхэттеном, и каково всем пришлось в первые кошмарные минуты новой эры, после того как вирус дикой карты вырвался на свободу и мир изменился – неожиданно и бесповоротно.

– Может быть, попозже, – сказала она. Старик ей нравился, но сейчас ей было некогда слушать его нескончаемые воспоминания. – Мне надо поработать. Закончить одно дело.

Гектор поцокал языком, качая головой.

– Вы слишком много работаете, мисс Малой, для такой хорошенькой молодой девушки. Вам следовало бы почаще отдыхать.

– Потом. Просто я подумала, что сегодня мне никто не помешает.

– Я все понял. Все понял, – добродушно пробормотал старик и пошаркал прочь по проходу между рядами пустых темных столов. – В жизни не видел девушки, которая так любила бы книги и так не любила бы отдыхать и развлекаться.

Дженнифер вернулась в книгохранилище, одним глазом поглядывая на Гектора, чтобы убедиться, что тот продолжает обходить библиотеку. Никуда не годится, сказала она себе, если старик застанет ее за разглядыванием каталога и с парой кляссеров, битком набитых редкими марками. Это точно.

Гул, стоявший в «Хрустальном дворце», еще не стал настолько громким, чтобы перекрывать разговоры, но Спектор пришел сюда не затем, чтобы подслушивать. Он направился прямиком к бару, уселся на табурет и забарабанил пальцами по полированному дереву стойки. Саша, который был за стойкой один, смешивал коньячный коктейль какой-то светловолосой женщине в облегающем красно-белом трикотажном платье.

– Привет, – сказал Спектор едва слышно, чтобы только привлечь к себе внимание бармена. – Мне двойной «Джек Блэк».

– Минуту.

Спектор кивнул и откинул с глаз челку. Он был слишком перепуган, чтобы есть, но выпить страх ему не мешал еще никогда. «Черт, – подумал он, – надо было соглашаться на все, что угодно. Этот старый извращенец из меня котлету сделает».

Он прикрыл рот ладонью и попытался замедлить свое прерывистое дыхание, затем осторожно обернулся, боясь, что Астроном окажется прямо у него за спиной. «Господи, мне Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

только этого мерзавца и не хватало. Может быть, ему сейчас будет не до меня? Даже Астроному не так-то легко расправиться со всеми одновременно».

– Ваш «Джек Блэк».

Спектор вздрогнул и обернулся на голос Саши.

– Спасибо.

Он порылся в кармане в поисках пятерки и бросил мятую купюру на стойку. Саша секунду поколебался, потом забрал деньги и отошел.

Спектор взял стакан и одним глотком осушил его. Надо было уходить. Может быть, Астроном не станет искать его в Бруклине. Он усмехнулся про себя – может быть, следующим президентом станет джокер.

На улице было прохладно и безветренно. Он потер ладони друг о друга и быстро зашагал к ближайшей станции метро.

В первый раз она убила нечаянно – если об убийстве в принципе можно говорить в таких выражениях – и до сих пор не чувствовала себя виноватой, потому что гаденышам вроде Салли вообще не следовало бы позволять плодиться и размножаться.

Она тогда как раз только что потеряла работу. (Ее пальцы сжались; на пластмассовую тарелочку посыпались сахар и крошки черствого пончика.) Все представили как отпуск, но Рулетка не была столь наивной, чтобы поверить в эти сказочки. Многие недели ее повсюду преследовал сочувственный шепот – он расползался по углам рабочих кабинетов, эхом звучал в туалетах, зримо отражался на каждом лице. «Бедняжка… муж разводится с ней… Это правда?.. она действительно родила… чудовище?»

Несколько ее беременных подруг резко порвали с ней, как будто самое ее присутствие могло обезобразить их будущих детей, к тому же из центра по контролю заболеваемости как назло просочился пугающий слух, что два аномальных случая заболевания, вызванного вирусом дикой карты, можно объяснить лишь его инфекционной природой. В тот день, когда Фрэнк вызвал ее к себе в кабинет, он разговаривал мягко, но непреклонно. Ее присутствие на работе плохо сказывается на атмосфере в коллективе и производительности труда.

Не хочет ли она немного побыть наедине с собой, чтобы прийти в себя после «того, что с ней случилось»? Почему бы не взять небольшой отпуск?

Несколько недель спустя, когда денег у нее уже почти не оставалось, да и душевных сил тоже, на пороге возник Салли Торнтон. Жалкий маленький лизоблюд, который постоянно утверждал, будто он – «деловой партнер» Джозии. Вообще-то Рулетка ни разу не заметила, чтобы Тронтон занимался какими-нибудь делами, когда появлялся в Смоллвудсе. Вместо этого он где только мог перехватывал халявную выпивку да пытался лезть к ней со своими слюнявыми пьяными поцелуями всякий раз, когда ему удавалось застать ее одну. Как-то раз она даже влепила ему пощечину, и Салли, пьяно захихикав, отчего его острый кадык заходил ходуном, принялся бессвязно объяснять, что «весь пошел в дедушку Торнтона, который был сам не свой до черномазых красоток, это у меня в крови». «Ну да, – подумала она тогда сухо, – а еще пороть мальчишек и спать со старыми негритянками. Что может быть естественнее?»

Салли промямлил что-то насчет того, что хотел навестить ее, потому что Джозия так недостойно с ней обошелся, и, может быть, пообедать. До него дошли слухи, что она потеряла работу, так что, наверное, ей не помешает «небольшой заем»? Рулетка безошибочно поняла, что скрывается за этим предложением, но, несмотря на отвращение, которое вызвал у нее этот мужчина, согласилась.

Потом, поздно ночью, когда мужчина, тяжело дыша и постанывая, копошился на ней, она вспомнила то неизмеримое облегчение, которое охватило ее, когда ребенок наконец Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

вышел из ее чрева, и как она приподнялась на локтях и увидела… Нет! Тогда ее охватило облегчение совершенно другого рода, а потом Салли умер.

Угрызения совести начали терзать ее почти сразу после его гибели. Не найди ее тогда Иуда, она, наверное, больше никого не погубила бы… но охотничий пес Астронома отыскал ее и отвел в Клойстерс. Астроном сумел нащупать все болевые точки измученной души, разжечь тлеющий огонь ее ненависти, а заодно пообещал, что она сможет отомстить за все свои страдания: когда Рулетка убьет последнего их виновника, он дарует ей покой – навсегда сотрет воспоминания о ее ребенке.

Астроном прибегал к ее услугам лишь в самых редких случаях, желая, чтобы она оставалась его секретным и грозным оружием. И она была грозным оружием. Сегодняшнее убийство стало третьим, которое Рулетка совершила по приказу своего ужасного хозяина, и с каждым разом оно давалось ей все труднее.

Женщина сделала глоток обжигающего кофе, пытаясь заглушить тошнотворный привкус смерти, который стоял во рту. На этот раз он все поймет. Он почувствует и вину, терзающую ее, и неуверенность, и ответит на них, а она так боится разочаровать… Нет. Она просто боится. До смерти боится его – этой силы и навязчивой тяги к разрушению.

А что, если просто не вернуться туда?

Но без него не будет и окончательного катарсиса, окончательного освобождения от воспоминаний о чудовищах. Она может уступить ему всех остальных, но Тахион принадлежит ей. Этот пришелец сломал ей жизнь и заслужил того же. Это желание стало ее навязчивой идеей, оно связало ее с Астрономом порочными узами мести и ненависти, и узы эти держали куда крепче любви.

– Леди, я не сдаю столики в почасовую аренду, – буркнул владелец кафе «Саншайн», служивший ходячим доказательством того, что вовсе не обязательно сдерживать рекламные обещания.

Она бросила на столик деньги и решила не обижаться на грубое вторжение в ее мысли.

Даже эта жалкая забегаловка отказывала ей в приюте. Пора было идти.

К нему.

Обычно Хираму нравилось ехать по городским улицам, следя за причудливыми сюжетными поворотами человеческой драмы, разыгрывающейся на тротуарах Манхэттена, сквозь затемненные стекла своего «Бентли» и предоставляя шоферу беспокоиться о дорожных пробках и таксистах-камикадзе. Но сегодня Джокертаун и примыкающие к нему кварталы превратились в царство хаоса – джокеры вышли на улицы, да еще и тысячные толпы туристов хлынули в город в предвкушении праздничных шествий, уличных ярмарок, фейерверков и прочих мероприятий, знаменующих наступление Дня дикой карты.

Чтобы не попасть в давку, Хирам велел Энтони ехать по Франклин-Делано-Рузвельтдрайв, но и там творилось что-то невообразимое. Неплохо было бы заскочить домой и переодеться, но время поджимало. Они поехали прямо к Эмпайр-стейт-билдинг.

Вход в скоростные лифты до «Козырных тузов» перегораживали бархатные канаты, а изящная табличка с золотыми буквами гласила: «ЗАКРЫТО НА ПРОВЕДЕНИЕ ЧАСТНОГО МЕРОПРИЯТИЯ». Хирам легко перескочил через канат – для человека весом всего в тридцать фунтов этот фокус не составлял никакого труда, но неизменно вызывал удивленные взгляды. Лифт поднял его прямо в фойе ресторана.

Едва только двери открылись, как он услышал голос своего шеф-повара – тот устраивал кому-то выволочку. Как пить дать, поварихе по соусам; они вечно грызлись, как кошка с собакой.

Швейцар подметал гардероб.

– Смитти, не забудь выбросить пепел из пепельниц, – напомнил ему Хирам.

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

Он остановился и оглядел зал. Мраморный пол сверкал, обивку диванов только что вычистили. Стены пестрели фотографиями знаменитостей самого разного рода: политиков, спортивных звезд, секс-символов, светских львов, писателей, кинозвезд, журналистов и бесчисленных тузов. Многие сопроводили свои портреты теплыми дарственными надписями Хираму. Он остановился и поправил фотографию сенатора Хартманна рядом с Плакальщиком, сделанную в тот вечер, когда сенатора переизбрали еще на один срок, потом сквозь широкие двустворчатые двери вошел собственно в зал ресторана.

Здесь голос Поля Ле Барре был слышен куда лучше, несмотря на гул. Работники расставляли круглые столы для банкета и убирали в кладовки обычные столики. Бригады уборщиков занимались полами, длинной изогнутой стойкой бара и великолепными люстрами в стиле ар-деко, которые составляли часть неповторимой атмосферы «Козырных тузов».

Широкие двери на террасу были распахнуты, чтобы проветрить помещение, и свежий ньюйоркский ветер беспрепятственно проникал в зал. Снизу доносился приглушенный далекий шум дорожного движения и вой полицейских сирен.

Подошел Кертис, его метрдотель и правая рука, с десятком плотных плакатов под мышкой. Это был высокий и стройный темнокожий мужчина с седыми волосами. Сегодня вечером, облаченный в смокинг, он будет неотразим. Сейчас же, одетый во фланелевую рубаху и поношенные джинсы, Кертис казался просто задерганным.

– На кухне творится черт-те что, – без предисловия заявил он. – Поль утверждает, что Мириам испортила его фирменный соус голландез, и грозится скинуть ее с террасы.

На кухне случился небольшой пожар, но его уже потушили. Ничего не сгорело. С ледяными скульптурами задержка. Сегодня утром шестеро наших официантов позвонили и сказали, что заболели. Карнавальная лихорадка, как я это называю, осложненная тем обстоятельством, что на этих приватных вечеринках никто не дает никаких чаевых. Щедрая премия может способствовать чудесному исцелению. Уже есть традиционные слухи о том, что будет Золотой мальчик, и я уже получил три звонка от гостей, которые во что бы то ни стало желали сообщить, что, если он здесь появится, они не придут. Да, еще звонил Проныра Дауне – с требованием пригласить его, иначе журнал «Тузы!» никогда больше не упомянет наш ресторан на своих страницах. А у вас как дела?

Хирам вздохнул и провел рукой по лысине – этот нервозный жест остался с тех времен, когда у него еще были волосы.

– Скажи Проныре, что я позволю ему прийти, если их редактор в письменном виде поклянется никогда больше не упоминать наш ресторан на своих страницах. Найми шесть временных официантов – нет, лучше десятерых, они не такие вышколенные, как наши постоянные. Что касается Поля, за него я спокоен. Он пока никого еще ниоткуда не выкинул.

Он двинулся к своему кабинету. Метрдотель не отставал от него ни на шаг.

– Все когда-то случается в первый раз. А что с Золотым мальчиком?

Хирам фыркнул.

– Эти разговоры ходят каждый год, но он так ни разу и не появился. А если появится, я лично разберусь с его обедом. Это схемы размещения?

Кертис передал ему плакаты, которые держал под мышкой.

– Я позвоню Кельвину и проверю, как там ледяные скульптуры, – сказал он.

Уорчестер отпер дверь своего кабинета.

– Выкину, ей-богу, выкину! – бушевал на кухне Поль Ле Барре. – Будешь лететь и думать, как правильно готовить голландез! Может, даже что-нибудь придумаешь, если только раньше не разобьешься всмятку!

Хирам поморщился.

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

– Да, займись, пожалуйста, – сказал он метрдотелю. – И будь так добр, попроси когонибудь приготовить мне легкий завтрак. Пожалуй, омлет. С помидорами, луком, беконом и сыром.

– С чеддером?

– Разумеется. Из четырех яиц. К нему жареный картофель и стакан апельсинового сока.

Потом чашечку чая. «Эрл грей». Бисквиты есть?

Метрдотель кивнул.

– Прекрасно. Три штучки. Я на ногах не стою от голода. – После того как Хирам пускал в ход свою силу, ему всегда страшно хотелось есть. Доктор Тахион говорил, что это как-то связано с расходом энергии. – Скоро Энтони должен подвезти мне чистый костюм.

Я тут ввязался в одну заварушку на Фултон-стрит. Пошли кого-нибудь в вестибюль встретить его. – Уорчестер закрыл за собой дверь.

В стену над его столом был вмонтирован двадцатишестидюймовый цветной телевизор.

Хирам уселся в огромное, изготовленное на заказ кожаное директорское кресло, от которого пахло так, как может пахнуть в салоне какого-нибудь старинного и очень престижного английского клуба, запустил встроенный спинной массажер, разложил перед собой на столе из черного ореха схемы размещения и ткнул пультом в направлении телевизора.

Экран замерцал, и появились Уиллард Скотт4 с лосиными рогами и Соколица. Разговор шел о джокертаунском шествии. Хирам выключил звук. Телевизор был для него чем-то вроде видеообоев, которые поддерживали связь с внешним миром, – но шум отвлекал его.

Бросив последний взгляд на сногсшибательный костюм Соколицы, Уорчестер принялся просматривать схемы размещения гостей.

– Два изменения, – произнес он. – Мистраль пересадим вот сюда, у выхода на террасу.

Если поднимется ветер, она позаботится об этом. Тахиона поменяем местами с Кройдом.

Если посадить нашего доктора за один стол с Фортунато, под перекрестным огнем погибнут невинные.

– Превосходно! – отозвался Кертис. – Еще шесть столов на тот случай, если появится кто-нибудь непредвиденный?

На ежегодный банкет по случаю празднования Дня дикой карты рассылались официальные приглашения, и ответ считался хорошим тоном, но некоторые тузы хранили свои имена в строгой тайне, а другие пока еще не заявили о себе публично, тем не менее вход на вечеринку для них был открыт, и с каждым годом очередь желающих попасть на нее, продемонстрировать свой талант, становилась все длиннее и длиннее.

– Лучше восемь, – последовал ответ после минутного раздумья. – Сегодня ведь сороковая годовщина. – Он снова бросил взгляд на телеэкран. – Да, и еще одна деталь. – Он взял в руки верхний в стопке листок и сделал какую-то пометку. – Вот так.

Метрдотель взглянул на схему.

– Соколицу посадим рядом с вами. Очень хорошо, сэр.

– Я тоже так думаю. – Хирам мягко улыбнулся, так как был очень доволен собой.

– Ледяные скульптуры доставят в течение ближайшего часа.

– Превосходно. Дай мне знать, когда их привезут.

Кертис закрыл за собой дверь. Уорчестер откинулся на спинку кресла, посмотрел на экран телевизора и переключил канал. Линда Эллерби 5 на ступенях «Могилы Джетбоя» брала интервью у Ксавье Десмонда. Он с минуту посмотрел, как беззвучно шевелятся их губы. Затем программу прервал выпуск новостей. Что-то случилось с Плакальщиком – Известный телеведущий NBC.

Популярная телеведущая.

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

на экране появилась его фотография в желтом костюме. Славный малый, но одевается почти так же скверно, как доктор Тахион.

Хирам нахмурился и задумчиво сложил руки домиком. Он обо всем позаботился. Вечеринку ждет оглушительный успех, она станет событием года. Казалось бы, нет повода для тревоги, но… Это все та стычка на рыбном рынке – он никак не мог выбросить ее из головы. У Жабра какие-то неприятности. Он нуждается в помощи. Уорчестеру нравился старый джокер. Они уже добрый десяток лет вели совместные дела, и «Козырные тузы» даже оплачивали обучение его сына.

Необходимо выяснить, что происходит, только следует обойтись без личного участия, упаси бог; он ведь ресторатор, а не сыщик. Однако ему известны нужные люди, многие из которых были у него в долгу. Пожалуй, настало время воспользоваться этими связями.

Хирам отыскал в роскошной записной книжке телефон доктора Тахиона, поднял трубку и набрал номер. Долго никто не отвечал. Хирам терпеливо ждал: такисианин был известный соня. Наконец он сдался. День дикой карты каждый раз становился для Тахиона тяжелым испытанием. Нередко доктором овладевали приступы самобичевания и жалости к самому себе, которые гасились исключительно коньяком. Сегодня была сороковая годовщина, так что приступ мог оказаться особенно острым. Впрочем, данные обстоятельства не помешают доктору Тахиону появиться на банкете вовремя; тем не менее Хираму хотелось, чтобы кто-нибудь занялся этим делом незамедлительно.

Он на минуту задумался. Сенатор Хартманн, его добрый друг, несомненно, предоставит в его распоряжение кого-нибудь из министерства юстиции, но вмешивать в это дело правительство – долго и хлопотно. Фортунато может помочь… а может и отказать.

Стоило перелистать записную книжку, проглядывая имена, и нужное немедленно нашлось: «ДЖЕЙ ЭКРОЙД. Частные расследования и деликатные поручения».

Хирам с улыбкой придвинул к себе телефон и набрал номер. Экройд снял трубку на пятом гудке.

– Еще слишком рано, – пожаловался частный сыщик. – Отвяжитесь.

– Вылезай из постели, Щелкунчик, – весело сказал Хирам, зная, что Джей будет недоволен. – Кто рано встает, тому бог подает, а сегодня вечером ты сможешь рассчитаться за свой ужин, если можно так выразиться.

– Нет уж, одним ужином ты от меня не отделаешься, – пробурчал Экройд. – И не называй меня Щелкунчиком, черт побери!

В каждом кляссере насчитывалось по десять страниц, на каждой из них помещалось около сотни марок с аккуратненько подписанными номерами согласно «Каталогу почтовых марок Скотта», что делало их опознание задачей исключительной простоты.

Итак, десять ирландских марок № 38 (они же № 171 по британской классификации, со штампом «Rialtar Sealadac na heineann 1922», сделанным темно-синими чернилами), не были в обращении, стоимость по каталогу 1500 долларов за каждую. Десять датских № 1 (без перфорации, с желто-коричневой защитной маркировкой), гашеные с каймой с четырех сторон, стоимость по каталогу 1300 долларов каждая. Двенадцать японских № 8 (на оригинальной рифленой бумаге без клея), не были в обращении, стоимость по каталогу 450 долларов за каждую – и так далее и тому подобное. В общей сложности в этих кляссерах хранились тысяча восемьсот восемьдесят марок средней стоимостью тысяча долларов за единицу, так что в каждом кляссере находилось марок приблизительно на миллион долларов. А ведь есть еще третья книжка… Дженнифер быстро пролистала страницы, но ее мысли сейчас были заняты тем богатством, которое лежало перед ней в кляссерах на захламленной стойке.

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

Кин собрал неплохую коллекцию. Дженнифер не слишком разбиралась в филателии, но один беглый взгляд в раздел цен и ее общие знания в области разных редкостей подсказывали ей, что Кин может выручить максимальную стоимость, когда придет время продать коллекцию.

Марки, которые он собрал, встречались настолько редко, чтобы оставаться, если угодно, редкими, и настолько часто, чтобы их появление на рынке не вызвало переполоха.

Быстрая проверка выборочных экземпляров по каталогам предыдущих лет показала также, что они были еще и настолько редкими, чтобы с каждым годом увеличиваться в цене. Разумеется, коллекционер-одиночка может не наскрести столько наличных, чтобы выкупить всю коллекцию сразу, но в любом большом городе ему охотно составят компанию те, кто разделяет его увлечение.

К сожалению, думала Дженнифер, лениво проглядывая один ряд марок за другим, она лишена этой возможности. Придется сбывать с рук всю коллекцию сразу, и хорошо еще, если скупщик даст десятую долю их истинной стоимости. И все же десять процентов – двести тысяч долларов – неплохой улов за пару часов работы.

Ей предстояло внести довольно значительный платеж за квартиру, которую недавно превратили в кондоминиум, и потом предполагалось еще несколько менее крупных трат. Она вытащила из сумочки небольшую черную книжку и пробежала глазами список ее излюбленных благотворительных организаций – преимущественно мелких и из рук вон плохо финансируемых центров для жен, переживших насилие со стороны своих мужей, беспризорных детей и бездомных животных. В наше время, когда правительство урезает расходы на все, что только можно, частным лицам приходится самостоятельно поддерживать благие начинания, а в этом мире благих начинаний не так и мало.

Из длинной трещины, по диагонали пересекающей бетонную стену туннеля, сочилась влага. Над ее головой нависала, казалось, вся тяжесть Манхэттена, и Рулетка в сотый раз бесцельно задумалась, выдержат ли ее мышиные норы этих туннелей и крошечных клетушек. Быть может, ее шаги окажутся последней каплей, которая обрушит осыпающуюся стену этого склепа. От страха в животе у нее похолодело, и она поспешила вперед, не обращая внимания на мокрые ноги – влага затекала в открытые босоножки.

У нее в голове не укладывалось, что после майского разгрома, когда все тузы НьюЙорка взяли Клойстерс штурмом, убили множество масонов и разрушили машину Шакти, Астроном преспокойно вернулся на насиженное место, и никто ничего даже не заметил. Да, их осталась всего лишь горстка: Кафка, сам Магистр, Роман, Ким Той, Грешэм, Бес, Инсулин и она – спасшаяся лишь потому, что в тот день решила отправиться на концерт. Возможно, до некоторой степени это объяснялось угрозой нападения Роя, которая исчезла только совсем недавно.

Туннель вывел ее в небольшое помещение. Рулетка вошла и немедленно поскользнулась на скользкой лужице темной крови. Астроном снова проводил энергетический ритуал – стены тоже были вымазаны кровью. Яркое красное пятнышко там, несколько ручейков, растекающихся по запотевшей серой штукатурке здесь – ни дать ни взять шедевр современного искусства, созданный в припадке буйного помешательства. В дальнем углу, словно вязанка дров, лежали отрубленные руки и ноги, а поверх них – голова с широко открытыми глазами.

При жизни убитая была очень хорошенькой; длинные темные волосы окутывали окровавленный обрубок шеи, хрустальные сережки вспыхивали в резком свете голой лампочки, свисавшей на проводе с потолка.

«Натюрморт для безумца», – подумала Рулетка, и горло у нее перехватило от подступившего отвращения.

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

Рядом с Астрономом скрючился Кафка, изображающий вешалку – фантасмагорическое зрелище. С его тощих хитиновых ручек свисало несколько пушистых полотенец с аппликациями в виде плюшевых мишек. Его щитки лязгали друг о друга, от страха или от холода.

Наконец женщина заставила себя взглянуть на хозяина, который закончил брезгливо вытирать руки о полотенце и бросил его себе под ноги. Его глаза за толстыми линзами очков плавали, как две чудовищные луны, но вид у него был бодрый и он буквально искрился энергией.

– Ну?

– Плакальщик мертв.

– Прекрасно, моя дорогая девочка. Просто прекрасно. – Он развернулся и пренебрежительно отпихнул в сторону свое инвалидное кресло. С унылым скрипом оно отъехало в угол. – Расскажи же мне, как все было. Все до последней восхитительной мелочи, до последней предсмертной гримасы…

– Там не было ровным счетом ничего восхитительного, – сказала Рулетка бесцветным голосом и отбросила заплетенные в косички волосы за спину, открыв синяк на щеке. – И я до сих пор не очень хорошо слышу правым ухом.

Астроном рассмеялся рокочущим басовитым смехом, и ее затрясло от ярости.

– Я могла погибнуть! Вы об этом не задумывались?

– Не то чтобы очень.

Он не сводил с нее глаз, и она заерзала, страшась встретиться с ним взглядом.

– Могли бы хотя бы предупредить меня! – выкрикнула она, пытаясь отыскать место, куда можно было бы без опаски смотреть, но повсюду натыкалась лишь на его безумие.

– Я тебе не нянька. Мне казалось, у тебя достаточно мозгов, чтобы самостоятельно собрать нужные сведения.

– Я не наемная убийца. И не собираю сведения.

Даже Кафка издал шелестящий одышливый смешок, который прозвучал так, будто потерли друг о друга сухие мертвые руки.

Астроном запрокинул голову, отчего жилы на тощей шее выступили, словно прутики, и проревел:

– Ах ты моя драгоценная! Таким образом ты пытаешься скрыться от своей собственной души? Глупышка. Тебе следует впустить в себя ненависть, лизать ее, глотать ее, купаться в ней. Я даю тебе уникальную возможность отомстить. Отплатить болью за твою утрату.

А когда все будет кончено, я дарую тебе свободу, которой ты так жаждешь. Ты должна благодарить меня.

– Я превращаюсь в чудовище, – пробормотала Рулетка.

– Что я слышу? Это сомнение? Тогда задави его. Вина – самое разрушительное чувство.

Оно ослабляет тебя. Видишь ли, сомнение может привести к предательству, а ты ведь знаешь, как я поступаю с теми, кто предает меня. Я отдаю тебе Тахиона, хотя желал бы убить его собственными руками, так что немедленно прекрати скулить – как близка ты была к гибели и какой я негодяй, что заставляю тебя убивать. И даже не помышляй о том, чтобы пойти на попятный. Мне некогда разбираться с добрым доктором самостоятельно – пришлось даже Черепаху препоручить Бесу с Инсулин, – поэтому я буду очень недоволен тобой, если мне придется снова добавить Тахиона в список моих дел на сегодня. Удовольствие не пойдет ни в какое сравнение с последствиями, можешь мне поверить.

– Не думаю, чтобы вами двигало великодушие. Мне кажется, вы просто его боитесь.

Потому и поручаете его мне.

Эти слова вырвались у нее, и она сразу же поняла, что зря произнесла их вслух: Астроном налетел на нее, и его скрюченные пальцы сжали ее челюсть, словно тиски.

– Ты назвала меня трусом, моя маленькая убийца?

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

На его лице застыла дьявольская гримаса.

– Нет, – пискнула женщина еле слышно.

– Хорошо. Мне не хотелось бы думать, что ты относишься ко мне без должного уважения. А ну живо! Рассказывай мне о Плакальщике.

– Нет!.. Я не могу… не могу пережить это заново.

С высоты своего роста она видела макушку его лысеющего черепа, покрытую редким пушком и усыпанную коричневыми старческими пятнами.

– Тогда получай!

И воспоминания нахлынули на нее с новой, ужасающей силой. Жуткое бесформенное нечто, копошащееся между ее ног, – таков итог бесчисленных часов мучительных схваток.

Чудовище настолько безобразное, что даже медсестры брезговали взять его в руки.

– Хорошо, хорошо! Он… он ужасно мучился.

– А лицо, какое у него было лицо? Он должен был смотреть на тебя.

– Грустное. Как у озадаченного ребенка, который не может понять, за что ему делают больно.

Слезы осколками стекла подступили к горлу.

– Тебе это нравилось?

Его свободная рука сомкнулась на ее левом плече, и Астроном заставил ее опуститься перед ним на колени. Женщина почувствовала, как кровь пропитывает подол юбки, липнет к голым коленям.

Он снова впился в нее взглядом. Солгать было невозможно.

– Нет. – Из глаз ее хлынули долго сдерживаемые слезы, горячими дорожками протянулись по щекам. – Я совсем его не знала. Мы были знакомы всего один вечер. Но он был… добр со мной. А теперь он мертв, и мне страшно.

– И чего же ты боишься?

– Того, во что я превращаюсь. Я боюсь продолжать…

– Дорогая моя, тебе следовало бы куда сильнее бояться того, что произойдет, если ты откажешься продолжать. Ты принадлежишь мне, Рулетка, и если ты подведешь меня, тебя ждет ужасная кара.

Жуткий крик вырвался из ее горла, когда женщина увидела, как его ладонь вошла в ее грудь и уверенно обхватила сердце.

– Если я сожму пальцы, ты умрешь. – Рука опустилась ниже, стиснула ее яичники, распространяя по животу волны боли. – Не заставляй убивать тебя. Это была бы большая потеря. – Он вытащил руку и погладил ее разбитую щеку. – Но я не хочу пугать тебя, милая. Только помочь. Спасти и освободить твою душу. Тебя ждет безумие, которого ты так боишься, Рулетка, если ты не отомстишь своему главному обидчику и не очистишь свою душу. Без этого очищения стирать твою память без толку. А теперь отправляйся, отыщи Тахиона и убей его – тогда ты будешь свободна.

– Свободна, – выдохнула она.

Астроном внезапно отпустил ее подбородок, и она полетела вперед и упала на четвереньки. Подсыхающая кровь липла к пальцам, и она еле слышно всхлипнула. «Свободна даже от тебя», – подумала она с чувством, которое не было ни любовью, ни ненавистью, но имело в себе что-то и от того и от другого одновременно.

– Да, моя сладкая. Даже от меня.

Она зажмурилась, ожидая удара или другого наказания, которое должно было немедленно последовать за такую непочтительность. Секунды текли, но ничего не происходило.

Женщина осторожно приоткрыла глаза.

– А когда вы… Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

– Сотру твое прошлое? Когда ты вернешься и расскажешь мне в мельчайших подробностях, – его губы искривились в предвкушении, – о том, как умирал Тахион.

– Да… хорошо… я согласна.

Рулетка поднялась на колени. Астроном повелительным кивком велел Кафке выйти.

Кошмарный маленький человек-таракан поспешил к двери и по пути протянул Рулетке одно из оставшихся чистых полотенец. Она с благодарностью приняла его.

– Вы будете здесь?

– Это зависит от времени. Сегодня у меня довольно плотный график. – Он ухмыльнулся и задумчиво взглянул на нее. – Ты хорошо мне служила. Так почему бы и нет? Я решил забрать своих наиболее преданных последователей с собой, когда уйду.

Он перетянул предплечье жгутом и потер вздувшуюся вену.

– Уйдете?

– Да. Я покидаю этот мир, который предавал меня и насмехался надо мной.

– Но как?

– На корабле Тахиона.

– Но вы не умеете управлять космическим кораблем. Ведь не умеете? – добавила она, внезапно усомнившись в том, так ли это.

Способности Астронома были поистине безграничны; возможно, и управление кораблем ему под силу.

– Корабль полетит, ибо он представляет собой разумное существо и обладает сознанием, следовательно, я могу управлять. Сбор назначен на три тридцать завтрашнего утра.

Приходи, я возьму тебя с собой – разумеется, при условии, что ты убьешь Тахиона и твой рассказ развлечет меня. Ну, что скажешь? Я не мог бы быть более великодушным, – добавил он задумчивым тоном, как будто размышлял о собственном благородстве.

Бледная улыбка, которая играла на его губах, угасла, и лицо его перекосилось в жуткой гримасе. – А теперь иди! – завопил он с такой яростью, что на губах у него выступила пена, и в лицо ей полетела слюна.

Она послушно отправилась обратно, прижимая полотенце к губам. Кафка еще ковылял по туннелю; пробегая мимо него, Рулетка встретилась с ним взглядом и увидела в его глазах тот же страх, замешательство, отчаяние и ненависть, которые – она знала это – отражались в ее собственных глазах.

Женщина ласково дотронулась до его хитинового панциря.

– Спасибо за полотенце, Кафка.

– Не стоит благодарности, – ответил он необычно официально, отчего его причудливый облик показался ей еще более нелепым и трогательным.

– Рулетка, – произнес он ей в спину. – Береги себя. Мне хотелось бы думать, что хотя бы один из нас выберется из всего этого, сохранив какое-то подобие нормальности и человеческого облика.

– Что ж, это вряд ли буду я, но все равно спасибо за заботу.

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

Глава четвертая 9:00 Дженнифер набрала номер, которым за прошлый год пользовалась едва ли с полдюжины раз, но помнила наизусть.

Трубку сняли на третьем гудке, и хорошо поставленный бархатный голос с еле уловимым бруклинским акцентом ответил:

– «Счастливый скупщик».

– Здравствуйте, Грубер.

Голос мгновенно зазвучал по-новому, стал низким и елейным:

– Дух, дорогая! – Он назвал Дженнифер псевдонимом, который она себе придумала. – Давненько я вас не слышал. Как поживаете?

– Прекрасно.

Дженнифер всегда старалась отвечать ему с предельной краткостью. Леон Грубер ей не нравился, несмотря на то, что постоянно демонстрировал свои и без того очевидные чувства к ней. Это был пухлый и приземистый кокаинист с одутловатым лицом и степенью магистра изобразительных искусств, полученной в Колумбийском университете. Он работал в ломбарде, который унаследовал от своего отца – при весьма подозрительных, насколько слышала Дженнифер, обстоятельствах. Ему она сбывала краденое. Он так и не прекратил попыток заигрывать с ней, несмотря на ледяную любезность, с которой она держалась во время всех их деловых встреч.

– У вас что-то есть для меня? – спросил он.

В его устах этот вопрос прозвучал почти непристойно. Наверняка сейчас облизывает пухлые губы.

– Почтовые марки, – ответила она сухо.

– Сколько?

Его тон стал деловым, но в голосе при этом послышалось нечто вроде вздоха.

– Приблизительно на два миллиона по каталогу.

Повисло долгое молчание; когда Грубер наконец заговорил, его голос снова изменился.

За его словами крылось что-то такое, чего Дженнифер никогда прежде не слышала, отчего его тон показался ей еще более холодным и расчетливым, чем обычно.

– Вы поражаете меня, дорогая. Скажите, вы их взяли у торговца или из коллекции какого-нибудь частного лица?

– Не ваше дело.

– Что ж, у каждого из нас есть свои секреты, верно?

– Мои секреты – это мои секреты, – отрезала Дженнифер, начиная сердиться. – Если вас не интересуют марки, я всегда найду того, кого они интересуют.

– О, они меня интересуют. Очень интересуют. Меня интересует все, что связано с вами, моя дорогая Дух.

Девушка поморщилась. Она почти представляла себе сцены, проплывающие в его одурманенном кокаином сознании.

Грубер продолжал:

– Вы – очень, очень, гм, интригующая особа. Появляетесь из ниоткуда и менее чем за год становитесь самой искусной воровкой в городе. Мне очень повезло, гм, сотрудничать с вами, и я очень, очень заинтересован в этих марках. Но, к сожалению, сегодняшнее утро у меня занято. Я жду одних людей. Можете подойти часикам к одиннадцати? Возможно, мы пообедали бы вместе после того, как я взгляну на ваш товар.

– Возможно. – Пока не стоит восстанавливать его против себя. – В одиннадцать часов.

Я буду.

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

– Жду с нетерпением, дорогая.

Последняя его фраза продолжала приторно-сладко звучать у нее в ушах, хотя она уже положила трубку. В его словах ей почудилось более нетерпеливое предвкушение, чем обычно. Пора найти себе нового скупщика. Сколько можно выносить его сальные замечания? Наверное, Грубер совсем одурел от своего кокаина. Он принимает его такими дозами, что в один прекрасный день у него просто-напросто не выдержит сердце.

Фортунато взглянул на часы. Для этого ему пришлось прижать руку к груди – такая стояла давка. Шел десятый час. Когда он снова поднял глаза, мир превратился в калейдоскоп.

Его окружали яркие цветные пятна, то и дело складывавшиеся в новый узор, непредсказуемый, но не вполне случайный.

Когда Каролина сказала ему про День дикой карты, он не придал этому никакого значения – и был не прав. Теперь они с Бреннаном застряли посреди этой пестрой толпы.

Через каждые две минуты его подмывало нарушить собственное правило – не демонстрировать свои способности на публике. Отчего бы не подняться над толпой и полететь обратно, в тишину и покой своей квартиры?

Потом он вспомнил об Астрономе, который, возможно, находился всего в нескольких ярдах от него и как раз готовился совершить очередное убийство, после которого станет еще сильнее.

Впереди Хестер-стрит пересекалась с Боуэри – прямо посреди Джокертауна. Полицейские заграждения перекрывали боковые улочки, хотя толпа туристов была такой плотной, что никакая машина не смогла бы проехать, даже если бы очень захотела. Одеты туристы были преимущественно в шорты, кроссовки и кошмарные футболки, так что их можно было бы принять за участников соревнований по легкой атлетике, если бы не лишний вес, фотоаппараты, которыми они были увешаны, и шапочки с идиотскими лозунгами.

– Глянь-ка вот на этого, – сказал один из них, указывая на Фортунато, надпись на его шляпе сообщала, что «Ходить в ресторан – это здорово!».

Фортунато сразу захотелось вывернуть желудок невежи наизнанку и так и оставить его болтаться изо рта на пищеводе, разбрызгивая в разные стороны кровь, слюну и утренний завтрак этого субъекта. «Спокойно, – сказал он себе. – Не обращай внимания».

Как это обычно и бывает у джокеров, шествие уже превратилось в настоящий балаган. Официальные платформы с декорациями должны были ждать на Кэнэл-стрит, но вся улица уже была запружена стихийными шутовскими фигурами, наиболее заметной из которых был двадцатифутовый резиновый фаллос, розовый и блестящий, направленный вверх под углом примерно в шестьдесят градусов. Он стоял на деревянной платформе, и три джокера в масках пытались пропихнуть ее сквозь толпу. Пенис был раздвоенный, и между двумя головками висела табличка, призывающая: «Отсосите, натуралы». Четвертый джокер стоял на платформе и забрасывал толпу какими-то предметами, с виду похожими на использованные презервативы. Две группки людей пытались пробиться к платформе – одна состояла из полицейских, другая – из возмущенных туристов.

– Вот он!

Бреннану пришлось кричать Фортунато прямо в ухо, чтобы тот мог расслышать его.

Фортунато повернулся и увидел Джуба – тот сидел на крыше своего киоска, маленький и толстенький, с поблескивающими в лучах утреннего солнца клыками.

– Спасибо.

Фортунато расчистил небольшой пятачок перед киоском, потом сложил руки рупором и крикнул:

– Можешь спуститься на минуточку?

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

Джуб пожал плечами и принялся сползать вниз. Фортунато протянул руку и придержал его за черную щиколотку, чтобы тот не упал, и в момент прикосновения ощутил странную вибрацию. Их глаза встретились, так что чернокожий туз невольно прочитал его мысли.

– Да, – ответил он на невысказанный вопрос. – Теперь я знаю.

Джуб по прозвищу Морж не был человеком.

– Я видел тебя в «Хрустальном дворце», – сказал Джуб. – Но официально мы друг другу не представлены. – Он протянул руку. – Ты умеешь хранить секреты?

– В основном меня занимают только мои собственные дела, – ответил Фортунато. – Доктор Тахион знает?

– Кроме тебя, об этом не знает никто. Полагаю, мне остается лишь надеяться, что ты не надумаешь выдать меня.

Лицо Джуба стало непроницаемым: к ним подошел Бреннан со словами:

– Кристалис говорила, что ты…

– Я видел Астронома. – Маслянисто-черная, покрытая пучками рыжеватой щетины голова Джуба закивала вверх-вниз. – Сегодня около пяти утра. Я забирал в типографии «Инквайер». Он выходит каждый понедельник… – Фортунато нетерпеливо кашлянул. – Он сидел на заднем сиденье черного лимузина, который ехал в направлении Второй авеню.

– С чего ты взял, что это был он? – Морж заколебался, и Фортунато подкрепил свой вопрос ментальным приказом: Расскажи мне всю правду.

– Я… я ходил на их собрания. Египетских масонов. Мне показалось, что у них есть… одна вещь, которая была мне нужна.

Раздавшийся внезапно грохот заставил инопланетянина испуганно шарахнуться. Фортунато оглянулся. На противоположной стороне Хестер-стрит огромная стеклянная витрина градом осколков осыпалась прямо на тротуар. Из магазинчика выскочили четверо азиатского вида подростков в синих атласных куртках. Тот, что выбежал последним, полицейской дубинкой разбил стеклянную дверь.

– Будешь знать, как тягаться с «Цаплями»! – крикнул он.

Они бросились в толпу и растворились в ней.

Бреннан раскрыл свой кожаный чемоданчик и собрал из двух половинок лук – все это в мгновение ока. Но все равно стрелять было уже поздно. Он сложил лук обратно и снова повернулся к Фортунато. Тот и бровью не повел.

– А ты не шутил, – проговорил Джуб. – Тебя действительно интересуют только свои дела.

– Я не вмешиваюсь, когда не знаю точно, что происходит, – пожал плечами Фортунато.

Его сила впервые проявилась в шестьдесят девятом году. Несколько месяцев он участвовал в нелегальном политическом движении, пытаясь положить конец массовой бойне джокеров во Вьетнаме. В этом деле была замешана женщина, и когда она исчезла, он тоже порвал с движением. И с тех пор ни во что больше не вмешивался. – Если бы я хотел стать полицейским, я бы им стал. Думаю, нам с тобой нужно как-нибудь сесть и серьезно поговорить, когда будет немного потише. А пока держи ушки на макушке. Если снова увидишь Астронома или кого-нибудь из тех, кто работает на него, звони Тахиону. Он найдет меня. Ладно?

Инопланетянин кивнул.

– И ради бога, – добавил Фортунато, – не делай такое кислое лицо.

Спектор медленно поднимался по ступеням станции метро, поглядывая по сторонам.

«Джек Дэниеле» не помог. Он видел, как убивает Астроном; несколько раз даже сам участвовал в этом. Старик мог разорвать его на куски куда быстрее, чем включится его способность регенерировать. Содрогнувшись всем телом, он побрел дальше. Ломбард Грубера находился всего в нескольких кварталах от станции.

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

На Флэтбуш-авеню было тихо и почти пустынно. На крыльце играл мальчик – в одной руке он держал самолетик, в другой – игрушечный дирижабль.

Он воткнул самолет в бок дирижабля и закричал:

– Я не могу умереть, я еще не посмотрел «Историю Джолсона»!

Спектор покачал головой. Он никак не мог понять, отчего все считали Джетбоя героем.

Этот недоносок попытался помешать распространению вируса над Нью-Йорком, но у него ничего не вышло. Он все испортил. И за это получил памятник и стал кумиром миллионов.

– Джетбой был неудачником! – крикнул он мальчишке.

Ребенок посмотрел на него, собрал игрушки и юркнул в дом.

Спектор запустил руку за пазуху серого костюма и вытащил маску в виде черепа. Он надел ее, когда очутился напротив ломбарда.

Спектор быстро перешел улицу и толкнул дверь. Она оказалась заперта. Он несколько раз громко постучал и прислушался. Ни звука. Он снова постучал. На этот раз послышались тяжелые торопливые шаги. Щелкнул замок, и дверь чуть приоткрылась.

– Я занят. Приходите позже, – сказал Грубер.

– У тебя кокаин на лацкане, – заметил Спектор, указывая на твидовый костюм. Он вставил ногу в щель между косяком и дверью. – Это Спектор. Я хотел кое-что купить.

Владелец «Счастливого скупщика» открыл дверь и тут же захлопнул ее за гостем.

– Купить? Это что-то новенькое. О чем речь?

– Автоматический пистолет и бронежилет в придачу. – Спектор оглядел полутемную захламленную комнатку, пропахшую запустением и приторным одеколоном. – Как ты ухитряешься что-то здесь отыскать?

– Все важные дела ведутся в другом месте.

Он был толстый и мягкий, следовательно, заслуживал ненависти. Спектор пошел следом за коротышкой, сосредотачиваясь на своей боли.

В соседней комнате Грубер открыл шкаф и вытащил пистолет.

– «Ингрэм Мак-11» с наплечной кобурой. С обычного покупателя я взял бы восемь сотен, но ты можешь забрать его в обмен. Надеюсь, скоро ты кое-что мне принесешь.

Спектор взял «ингрэм» в руки и оглядел его. Пистолет был тщательно смазан и приятно оттягивал руку.

– Угу. А бронежилет?

– Увы.

Спектор очень надеялся, что бронежилет спасет его, если Астроном попытается вырвать у него сердце. Ему, как всегда, не повезло; обычно бронежилеты в этой лавочке имелись.

– А пули?

– Держи. – Толстяк передал ему запечатанную упаковку. – Зачем тебе вдруг понадобился пистолет? Ты ведь туз, так что это кажется, гм, излишним.

Заметив, что скупщик краденого тщательно избегает его взгляда, Спектор схватил его за уши и подтянул к себе. Грубер левой рукой попытался выдавить ему глаза, а правой выхватил из-за пазухи пистолет двадцать второго калибра. Спектор перехватил правую руку противника и направил ее ему в живот. Прозвучало два выстрела – что ж, от таких ран толстяк будет умирать очень долго. Потом повернул голову Грубера лицом к себе.

– Нет, – сказал тот, зажмурив глаза. Спектор ударил торговца в горло, повалил на пол.

Наступив на запястья, пригвоздил свою жертву.

– Не убивай меня. Пожалуйста, не убивай.

– Ты уже мертв.

Грубер завизжал, но было уже слишком поздно: их взгляды встретились. Спектор обрушил воспоминания о собственной смерти на поверженного противника, проецируя свою агоД. Мартин. «Неистовые джокеры»

нию на тело толстяка, убеждая его, что он умирает. Пухлая плоть Грубера поверила. Глаза у него закатились, он задыхался, спустя минуту все было кончено.

Спектор взглянул на письменный стол. Толстяк записал в блокноте одно-единственное слово: «марки». Ну и что это значит?

Он надел кобуру и спрятал в нее «ингрэм». При встрече с Астрономом пистолет может помочь – или нет. Он закрыл и запер решетку, натянул маску и вышел через заднюю дверь.

«Кретин! Надо же быть таким идиотом!» – клял себя Джек, пробираясь сквозь толпы людей. Злость на самого себя не утихла до сих пор. Он оглядывал Восьмую авеню, насколько это вообще было возможно. Молоденькой девушки и мужчины в пурпурном костюме и щегольской фетровой шляпе и след простыл.

Он еще не звонил сестре – Элуэтте придется подождать. Но один телефонный звонок Джек все же сделал – на его взгляд, весьма полезный. Если бы Вонищенке с ее животными удалось хотя бы заметить его племянницу… Об остальном он бы позаботился. Язык, казавшийся шершавым, пробежал по зубам, которые были чуть более многочисленными, острыми и длинными, чем полагалось.

Самообладание. Теперь ему удалось взять себя в руки. Покинув здание автовокзала, он начал поиски наудачу, пытаясь пробиться сквозь толпу сначала в одном направлении, потом в другом. Затем человеческая часть его сознания взяла верх над настойчивым разумом рептилии. Нужен план. Надо попробовать поискать в центре. Возможно, какую-то зацепку даст Фортунато. Джек не был уверен, что мужчина, которого он принял за сутенера, искал красоток для чернокожего туза; он вообще не стал бы утверждать, что незнакомец имеет что-то общее с этой индустрией, но попробовать стоило. Мужчина, который увел Корделию, обнаружит, что легче двигаться по течению толпы, которая направляется к Джокертауну.

Сейчас на Восьмой народу было меньше, чем на других улицах. В конце концов Джеку все равно придется продумать разумный маршрут через весь город. Но пока что он полагался на свое чутье.

И не зря.

Джек подошел к пересечению Восьмой авеню с 38-й улицей, и на другой стороне мелькнула приметная шляпа – она чуть покачивалась, как будто ее хозяин в замешательстве оглядывался по сторонам. А вот и знакомый затылок – водопад блестящих черных волос.

Его обладательница убегала. Латиноамериканец бросился за ней.

Джек, не отрывая от них глаз, рванулся на проезжую часть. Чья-то рука ухватила его за плечо и довольно грубо втащила обратно на тротуар. Желтая машина такси, с гудением пронесшаяся мимо, едва не проехалась по носкам его стоптанных башмаков.

– Осторожней, приятель! – сказал здоровенный джокер, стоявший рядом с ним. – Эти таксисты вечно носятся сломя голову. Что сегодня, что всегда.

Теперь на перекрестке было полно машин – подъехали последние такси, которым удалось пробиться сквозь толпу. Машины выстроились в обоих направлениях. Двадцатипятидолларовый штраф за создание помех движению, похоже, никого не пугал.

– Когда полицейские нужны, вечно ни одного нет поблизости, – заметил кто-то.

Джек, петляя, перебежал перекресток, как хороший нападающий. «Джетс» гордились бы мной, – подумал он ни с того ни с сего. – В этом сезоне они запросто могли бы выпустить меня на поле». Оказавшись на другой стороне 38-й улицы, он понял, что не видит ни Корделии, ни шляпы.

Черт! Джек оглянулся по сторонам в поисках какой-нибудь из пичужек Вонищенки, или кошки, или белки – хоть кого-нибудь.

Когда голуби нужны, вечно ни одного нет поблизости.

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

Выбрав себе костюм из вороха хранившихся у Джека грязных и поношенных разномастных пальто, штанов и рубах, Вонищенка натянула поверх слипшихся сосульками волос кепку, велела кошкам оставаться дома и по туннелям, которые проходили мимо этого убежища, выбралась наверх. Долгие годы жизни под землей делали ее шаги уверенными, она пользовалась зрением крыс, обитавших в этих туннелях, чтобы искать дорогу. Когда она находилась под землей, у нее по целым дням не возникало необходимости пользоваться собственным зрением. К тому же она старалась насколько возможно избегать общения с толпами людей, которыми кишела поверхность земли, как туннели и норы кишели ее друзьями-животными.

Вонищенка взялась за ступеньку лестницы, ведущей в верхний мир, и принялась карабкаться. Она чуть приподняла крышку люка, огляделась и увидела в переулке лишь какогото спящего бродягу. Выбравшись наружу, женщина поставила крышку на место и побрела по переулку в направлении заполненной людьми улицы. В былые времена она могла бы найти и более прямой путь к офису Розмари Малдун, расположенному в здании конторы прокурора округа. Но сегодня на улицах было полно разгоряченного народу. Лица многих скрывали причудливые маски, некоторые предпочли нарядиться в маскарадные костюмы.

Она обругала толпу и без труда расчистила себе дорогу к юридическому центру. Вирус, который дал ей способ выжить, одновременно вычеркнул ее из мира людей. Иногда она сожалела об этом, но большую часть времени – нет.

Прошмыгнув мимо охранника незамеченной, Вонищенка присоединилась к толпе, ожидавшей лифта. Затем, низко опустив голову и искоса поглядывая по сторонам, надежно скрытая от охранника за этой толпой в строгих костюмах-тройках, она двинулась к лестнице.

На то, чтобы пешком подняться на восьмой этаж, ушло несколько минут, но ей не нравилось ездить на лифте.

Вместо давно знакомой секретарши, которая знала, что Вонищенка – старая клиентка Розмари еще с тех времен, когда та была социальным работником, за стойкой сидел незнакомый черноволосый красавец в коричневом костюме. Когда она подошла, он яростно лупил по кнопкам телефона.

– Черт! Еще один сорвался. Тому, кто изобрел кнопку удержания звонка, следовало бы оторвать голову. Вы согласны? – Он не поднимал головы от аппарата. – Хотя мне, как адвокату, не следовало бы говорить таких вещей. – Наконец он все же поднял на нее глаза, и на его лице на миг промелькнуло удивление. – Добрый день. Чем могу вам помочь? – Он улыбнулся грязной оборванке. – Вы уверены, что попали на нужный этаж? Это офис прокурора округа.

Кого вы ищете?

Вонищенка опустила голову и произнесла хриплым и слабым голосом:

– Розмари.

– Розмари? Я здесь недавно, но Розмари здесь, по-моему, всего одна – Розмари Малдун.

Она – помощник прокурора. – Он с сомнением взглянул на телефон. – Я, э-э, могу попробовать позвонить ей, но…

– Розмари.

Голос бродяжки окреп, в нем прозвучали сердитые нотки. Когда он снова поднял голову, то на долю секунды встретился взглядом с парой ясных и пронзительных черных глаз.

– Я сделаю все, что будет в моих силах. – Зазвонил телефон. – Пол Гольдберг. Приемная прокурора округа. Чем могу помочь?

Вонищенка направилась к двери за спиной у Гольдберга, но дверь сама распахнулась в тот самый миг, когда она потянулась к ручке.

Женщина, стоявшая на пороге, была совсем маленькой, почти на три дюйма ниже Вонищенки. Та знала это, поскольку как-то раз им пришлось обменяться одеждой. Цвет Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

глаз у Розмари мог изменяться от темно-карих до ореховых – в зависимости от настроения хозяйки. Сегодня они были темными и решительными.

– Привет. Рада тебя видеть. Заходи. Я буду через минуту. – Розмари Малдун придержала Вонищенке дверь. Прежде чем войти в кабинет, женщина оглянулась. Розмари кивнула. – Пол, позвони в бюро по временному найму еще раз. Скажи, что, если кто-нибудь не будет здесь через пятнадцать минут, мы воспользуемся услугами другой фирмы. Это просто стыдно.

– Да, мисс Малдун. Надеюсь, я не обидел вашу клиентку.

Он сконфуженно улыбнулся Вонищенке, которая резко мотнула головой.

– Пол, друг мой, – попросила Розмари. – Если кто-нибудь будет мне звонить, подержи их на линии, ладно?

Красавец за стойкой со вздохом кивнул.

– Конечно, мисс Малдун. До встречи, мисс, – сказал он Вонищенке.

Она взглянула на него еще раз – он уже бросился снимать трубку с надрывающегося телефона, – развернулась и поплелась в кабинет Розмари.

– Доннис в отпуске, и у нас тут творится черт знает что. – Розмари закрыла дверь и подошла к столу. – У нас и без того людей не хватает, а наш новый сотрудник вынужден отвечать на звонки, вместо того чтобы изучать дела. – Розмари присела на угол стола. – Мне предложили новый ковер взамен этой кошмарной зеленой дерюги. Я вместо этого взяла в штат еще одного юриста.

– Неплохой выбор.

Вонищенка пристроилась на краешке стула. Потом сняла кепку и откинула с лица волосы.

– Как Джек?

Розмари протянула руку и взяла у Вонищенки кепку, затем надела ее на голову и вопросительно взглянула на посетительницу. Та покачала головой.

– С твидовым костюмом не смотрится. – Вонищенка откинулась на спинку с такой осторожностью, как будто опасалась, что стул опрокинется. – Нормально, наверное. Мы в последнее время не очень много общаемся. Он только сейчас мне звонил. Ищет племянницу, которая уехала из дома в Нью-Йорк.

Розмари вскинула бровь.

– Ее зовут Корделия Чейссон. Шестнадцать лет. Наивная девочка из Луизианы. Джек говорит, она очень хорошенькая – высокая, стройная, черноволосая и темноглазая. Больше он ничего не сказал. Голос у него был расстроенный.

– Я сообщу в полицейские участки, – кивнула Розмари. – Хоть так. Сейчас слишком много детей сюда сбегает.

Она взяла со стола авторучку.

Вонищенка одобрительно кивнула.

– Как тебе жизнь вдали от улицы?

– Кто сказал, что я теперь вдали от улицы? С этой работенкой я никуда от нее не денусь. – Розмари вздохнула и продолжила вертеть в пальцах авторучку. Ее мысли явно были заняты чем-то другим. – Мясник – помнишь дона Фредерико? – убивает любого, кто угрожает его власти. Это не дело. Мы больше не контролируем Джокертаун полностью. Ктото настраивает джокеров против нас. Их, разумеется, просто используют.

– Джокеров всегда используют. Они или величайшее угнетенное меньшинство этого столетия, или чума, которую нужно искоренять. – Вонищенка вперила в нее взгляд немигающих черных глаз.

Розмари продолжала:

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

– Надеюсь, с этим подонком Мясником произойдет какой-нибудь несчастный случай.

Поскользнется в ванне или еще что-нибудь в этом роде.

– Он всегда был скотиной. – Вонищенка невесело улыбнулась Розмари. – Несмотря на то что наше с ним знакомство было совсем кратким, не могу сказать, что он произвел на меня хорошее впечатление. Если я что-нибудь услышу, то дам тебе знать. Обычно я обхожу Джокертаун стороной, но крысам там нравится. Есть чем поживиться.

– Пожалуйста, без подробностей. – Розмари нахмурилась. – Хочешь узнать, что у меня еще в жизни интересного? Сегодня мне сообщили о каких-то ценных книжках. Понятия не имею, чьи они, но «Цапли» хотят их заполучить. А если их хотят «Цапли», то и я тоже хочу. Ты умудряешься услышать самые странные вещи, так что если тебе что-нибудь станет об этом известно, буду тебе очень признательна. – Розмари не смотрела в темные глаза Вонищенки. – У меня такое чувство, будто я использую тебя, Сюзанна, но ты знаешь то, чего не знает больше никто. Спасибо тебе.

– У меня много глаз и ушей. Ты – мой друг. Кроме тебя у меня есть еще только один друг – среди людей. Я хочу помочь тебе.

– И куда только смотрит этот Джек? – сказала Розмари. – Что с ним такое? – Она сочувственно покачала головой. – Ты не думала о том, чтобы обратить внимание на кого-нибудь другого?

– Может быть, на кого-нибудь из благотворительной миссии? – Вонищенка снова сбросила волосы на лицо и водрузила на голову кепку. Потом поднялась и расправила замызганную клетчатую юбку, которую она надела поверх хлопчатобумажных рабочих брюк. – Или в каком-нибудь баре для одиночек. Я могла бы даже создать новое течение в моде.

– Прости.

Розмари спрыгнула со стола и коснулась плеча Вонищенки. Та отстранилась.

– Я много лет была одна. Переживу. И потом, кошкам так будет лучше. – Вонищенка показала зубы, белые и острые. – Я буду держать тебя в курсе.

Розмари открыла дверь и проводила ее до секретарской стойки.

– У меня через двадцать минут судебное заседание. Позвони, если тебе что-нибудь понадобится, ладно?

Сутулая и прихрамывающая уличная бродяжка кивнула ей, втянула голову в плечи и поковыляла прочь. При звуке ее шагов Гольдберг вскинул голову.

– Надеюсь, мы с вами еще увидимся. Всего доброго.

Услышав эти слова, женщина повернула голову и недоверчиво уставилась на него.

– Да, мне тоже не верится, что я это сказал. – Он озорно усмехнулся и в комической растерянности пожал плечами, и в эту секунду снова затрезвонил телефон. – Пока.

Медленно спускаясь по лестнице, Вонищенка гадала, нашел Джек Корделию или нет.

Пропавшие девушки, пропавшие книжки. Все что-то или кого-то ищут. Хорошо, когда тебе нечего – и некого – терять.

Джокеры начали казаться ему на одно лицо. Впрочем, как и натуралы, переодетые и загримированные под джокеров.

Джек растерянно поморгал глазами. Пытаться разглядеть все лица, которые попадались ему навстречу, – все равно что просмотреть больше шести рядов книжных корешков в магазине «Стрэндз». Через некоторое время в глазах начинает рябить, и цвета, размеры, заглавия становятся неотличимы друг от друга. Он видел уйму обладательниц черных волос – но только не тех самых черных волос. Он видел уйму фетровых шляп, панам, кепок – но ни одна из них не была той, что ему нужна.

На углу 10-й Уэст он чуть не столкнулся с подростком, спешащим на восток.

– Смотри, куда прешь, педрила, – бросил парень.

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

Джек изумленно уставился на него.

– Меня не проведешь, – заявил подросток. – Можешь даже не пытаться.

Джек начал обходить подростка, поскольку тот явно не собирался уступать ему дорогу.

Парнишка был невысок ростом и тощий, как хорек. Запавшие щеки, глаза цвета дождевой воды, весь напряженный, словно сжатая пружина, – настоящий беспризорник, а не эти раскрашенные ряженые, трясущие своими карнавальными лохмотьями.

– Смотри, куда прешь, – повторил он.

Едва Джек оставил парня позади, какой-то прохожий толкнул его. Джек пошатнулся и рукой задел локоть подростка. Тот отскочил и вскинул руки в жесте, похожем на прием из какого-нибудь боевого искусства.

– Не трожь меня, гомик!

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Джек кивнул, отступил на шаг и пошел дальше. Он не оборачивался, но чувствовал, что мальчишка смотрит ему в спину своими прозрачными, злыми, ненормально пронзительными глазами.

В «Хрустальном дворце» пахло так, как пахнет по утрам в любом баре: застоялым табачным дымом, пролитым пивом и дезинфекцией. Фортунато нашел Кристалис в темном углу, где женщина, из-за своей прозрачной кожи, была почти невидимой. Они с Бреннаном уселись за столик напротив нее.

– Значит, ты получил мое сообщение.

Ох уж этот ее нарочитый акцент выпускницы частной английской школы!

– Получил, – ответил Фортунато. – Только след уже простыл. Астроном сейчас уже может быть где угодно. Но я надеялся, что у тебя может оказаться для меня еще что-нибудь.

– Возможно.

– Тебе знаком придурок, который зовет себя «Несущий Гибель»?

– Да. – Его ногти впились в пластиковую поверхность стола.

– Он был здесь около часа назад. Саша прочитал его мысли: «Этот старый извращенец из меня котлету сделает».

– Старый извращенец – наверняка Астроном.

– Согласен. Вид у этого Несущего Гибель был совершенно ненормальный. Саша говорит, у него просто голова пухла от мыслей.

– Ты хочешь сказать, что это еще не все, – уточнил Фортунато.

– Да, но все, что дальше, – не бесплатно.

– Деньги или постельные утехи?

– О, мы сегодня дерзим? Что ж, пожалуй, мой ответ – утехи. А в честь праздника я даже открою тебе кредит.

– Ты же знаешь, я всегда отдаю свои долги, – сказал Фортунато. – Рано или поздно.

– Так или иначе, я не люблю брать плату за плохие новости. Еще одна мысль, которую прочитал Саша, была такой: «Может быть, ему сейчас будет не до меня? Даже Астроному не так-то легко расправиться со всеми одновременно».

– О господи, – только и сказал Фортунато.

Дэниел Бреннан взглянул на него.

– Ты полагаешь, что он собрался выйти на охоту.

– Меня удивляет только, что он терпел так долго. Должно быть, дожидался Дня дикой карты – из идиотского пристрастия к театральным эффектам. Еще что-нибудь?

– Не об Астрономе. Но это уже совершенно из другой оперы. Это скорее даже твоя вотчина, Йомен. Сегодня утром мне позвонили и посоветовали держать ушки на макушке на предмет одной украденной книги. Вообще-то их три. Две из них – кляссеры с редкими Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

марками. Но звонившего, похоже, больше всего интересовала третья книга. Размером она с обычную школьную тетрадку, синего цвета с узором в виде стеблей бамбука.

– А кто звонил? – уточнил Бреннан.

– Неважно. Меня интересует та группа, к которой он, по всей видимости, принадлежит.

Мне пришлось задействовать кое-какие рычаги и потратить кое-какое время, но я все же выяснила название.

– Назови цену.

– Информация за информацию. Думаю, если мы поделимся друг с другом тем, что нам известно, то оба останемся в выигрыше. Только не вздумай что-нибудь от меня утаить. Я все равно узнаю.

– Идет.

– Тебе что-нибудь говорит название «Сумеречный кулак»?

Дэниел покачал головой.

– Почти ничего. Так, слышал его несколько раз в китайском квартале, вот и все.

– Ладно. – Кристалис кивнула. – Думаю, я упомянула достаточно серьезное в этой организации имя. Его зовут Лазейка. Это что-нибудь вам говорит?

Фортунато покачал головой. Бреннан уставился взглядом в стол.

– Да, – ответил он наконец. – Я о нем слышал. Настоящее его имя – Лэтхем. Адвокатская контора «Лэтхем и Стросс». Суть в том, что никому доподлинно не известно, это вирус дикой карты лишил его всех человеческих чувств или он просто очень-очень хороший адвокат.

Кристалис кивнула.

– Честная сделка. Еще один раунд?

– Сначала ты, – предложил Бреннан.

– По чистейшему совпадению сегодня утром мне позвонил еще один человек. Его зовут Грубер. Он – хозяин ломбарда, правда, думаю, это всего лишь прикрытие. Одна женщина-туз пыталась продать ему сегодня утром какие-то кляссеры, полные марок. Ее прозвище – Дух.

Она воровка. Совсем еще девочка и, похоже, отхватила кусок не по своим зубам. Любой, у кого окажутся эти книги, получит огромное могущество.

– Или лишится жизни, – заметил Дэниел.

– Продолжай, умоляю! – сказала Кристалис. – Я внимательно слушаю.

– Об остальном ты, вероятно, уже догадалась, – продолжил Бреннан. – Может быть, тебе не хочется называть имя. Это очень опасное имя. И, следовательно, стоит очень дорого.

– Произнеси его, – велела прозрачная женщина.

– Кин, – ответил Бреннан. – Книга скорее всего принадлежит ему, и в ней есть что-то очень важное. Что-то компрометирующее. А если за «Сумеречным кулаком» стоит Кин, они могут быть повсюду. – Он поднялся. – Здесь наши дороги расходятся, друг мой.

Чернокожий туз пожал ему руку.

– Спасибо. Если я узнаю что-нибудь об этих книгах, то свяжусь с тобой.

– Удачи, – пожелал Бреннан.

Едва он ступил за порог, как перешел на бег.

Кристалис перегнулась через столик.

– Значит, информация об этом Несущем Гибель оказалась такой важной для тебя?

– Если он сможет вывести меня на Астронома, то да.

– Почему ты не можешь сам найти этого Астронома при помощи своих способностей?

– Против него они не действуют. Он подавил меня, как радар. Я не увидел бы его, даже если бы он стоял прямо здесь. – Он махнул рукой, и Кристалис, в глазах которой промелькнул испуг, медленно обернулась в ту сторону.

– Нет, – сказала она. – Там никого нет.

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

Фортунато больше не смотрел на нее. Он создавал мысленный образ высокого, пугающе худого мужчины с каштановыми волосами и мертвым лицом. Если Несущий Гибель где-то поблизости, в радиусе нескольких кварталов, то, сосредоточившись, можно почувствовать его.

Он открыл глаза.

– Кэнэл-стрит. В метро.

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

Д. Мартин. «Неистовые джокеры»

Глава пятая 10:00 К тому времени, когда Джек добрался до кривых извилистых улочек Уэст-Вилледж, он уже начал задумываться, не стоит ли ему перебраться в Ист-сайд и Джокертаун или продолжать идти туда, где явно был центр сегодняшних торжеств, – к Могиле Джетбоя.

Теперь он хотя бы находился на территории, где мог более-менее свободно ориентироваться. Заметив знакомый фасад на Гринвич-стрит, он порылся в нагрудном кармане и вытащил засаленный цветной снимок, который Элуэтта прислала ему на прошлое Рождество.

С тех пор Корделия определенно похорошела, но и такого сходства будет вполне достаточно.

Бар назывался «Прихоть юнца» и представлял собой нечто вроде социального хамелеона. С самого открытия его оккупировали синие воротнички, рабочий класс. Затем в нем менялась смена, и он претерпевал кардинальное преображение. По ночам «Прихоть юнца»

превращалась в гей-бар. Вне зависимости от облика «Прихоть» была самым старым заведением в Вилледж.

Джек одним скачком преодолел все три ступеньки крыльца и распахнул дверь. Внутри было темно, и глаза не сразу помогли ему сориентироваться. Он медленно пересек просторное прямоугольное помещение; под подошвами башмаков хрустела шелуха от арахиса.

Бармен оторвался от бокалов, которые натирал до блеска.

– Чем могу?..

– Возможно, вы смотрели из окна сегодня утром. – Джек показал фотографию. – Не видели эту девушку?

– Вы из полиции?

Джек покачал головой.

– Вряд ли. – Бармен некоторое время изучал лицо на снимке. – Хорошенькая. Ваша подружка?

– Племянница.



Pages:   || 2 |



Похожие работы:

«Збірник наукових праць ДВНЗ “Українська академія банківської справи НБУ” Список літератури 1. Вахненко, Т. П. Зовнішні боргові зобов’язання у системі світових фінансовоекономічних відносин [Текст] / Т. П. Вахненко. –...»

«И.М. Герасимов, А.В. Золотов, М.В. Попов УГРОЗА ПОТЕРИ ТРУДОВЫХ ПРАВ И КАК С НЕЙ БОРОТЬСЯ Сравнительный анализ проектов Трудового кодекса России Ленинград Угроза потери т рудовых прав и как с ней бороться (сравнительный анализ проектов Трудового кодекса России) / И.М. Герасимов, А.В. Золотов, М.В. Попов. – СПб: Изд. Фонда Рабочей Ака...»

«TRADITION OF INNOVATION РУКОВОДСТВО ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ СПЛИТ-СИСТЕМЫ RK-07SPG/RK-07SPGE RK-09SPG/RK-09SPGE RK-12SPG/RK-12SPGE RK-18SPG/RK-18SPGE RK-24SPG/RK-24SPGE RK-28SPG/RK-28SPGE Содержание Заметки по эксплуатации Правила техники безопасности при монтаже Наименование частей Руководство по эксплуата...»

«Б1.В.ДВ.11.1 Страхование на транспорте 1. Цель и задачи дисциплины Место дисциплины в структуре основной профессиональной образовательной программы Дисциплина "Страхование на транспорте" относится к обязательным дисциплинам вариативной части Блока 1 (Б1.В.ДВ.11.1) основной профессиональной образовательной программы академическ...»

«Юрий Гаврюченков Сокровище ассасинов Серия "Черный следопыт", книга 1 Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=141517 Аннотация В руки "черного следопыта" Ильи Потехина попадают перстень, браслет и кинжал Хасана ас-Сабаха, основателя исмаилитской секты убийц-хашишино...»

«РАЗВИТИЕ РЫНКОВ ИПОТЕЧНОГО ЖИЛИЩНОГО КРЕДИТОВАНИЯ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ ОТЧЕТ 1 октября Всемирный банк Департамент инфраструктуры и энергетики Регион Европы и Центральной Азии Настоящий документ подготовлен группой специалистов, включающей Питера Эллиса (ECSIE), Бритта Гвиннера (FINCF) и Луи Шик...»

«АДЕМИ Я НАУК СССР В.Н.САКС иТ.И.НАЛЬНЯЕВА ВЕРХНЕЮРСКИЕ и НИЖНЕМЕЛОВЬIЕ БЕЛЕМНИТЬI СЕВЕРА СССР РОДЫ • • CYLINDROTEUTHIS и.LAGONIBELUS ИЗДАТЕЛЬСТВО "НАУКА" Т. И. и В. Н. CARC НАЛЬННЕВА ВЕРХН ЕЮРСRИЕ И НИЖНЕМЕЛОВЫЕ БЕЛЕМНИТЫ СЕВЕРА СССР РОДЫ CYLINDROTEUTHIS и LAGONIВELUS "Н А У К А" ДАТЕЛЬС ТВ О И3 А ННОТАЦИЯ Работа включает...»

«10/2014-100679(1) АРБИТРАЖНЫЙ СУД НИЖЕГОРОДСКОЙ ОБЛАСТИ Именем Российской Федерации РЕШЕНИЕ Дело № А43-614/2014 (объединено с делом № А43-457/2014) г. Нижний Новгород Резолютивная часть решения объявлена 23 июня 2014 года Решение в полном объеме изготовлено 31 июля 2014 года.Арбитр...»

«ЧЕТВЕРТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 21 мая 2010 г. по делу N А10-138/2010 Резолютивная часть постановления объявлена 18.05.2010 Полный текст постановления изготовлен 21.05.2010 Четвертый арбитражный апелляционный суд в составе: председательс...»

«Утвержден приказом Министерства образования и науки Российской Федерации от 28 июля 2014 г. N 835 ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ СТАНДАРТ СРЕДНЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ПО СПЕЦИАЛЬНОСТИ 38.02.05 ТОВАРОВЕДЕНИЕ И ЭКСПЕРТИЗА КАЧЕСТВ...»

«– быстротвердеющая подвижная бетонная ремонтная смесь с АРБ-10Ф компенсированной усадкой, стальной латунизированной фиброй и максимальным размером крупного заполнителя 10 мм. Предназначена для ремонта и восстановления повреждённых железобетонных конструкций, мостов, бетонных сборных и монолитных аэродромных и дорожных покрытий. Ремонт ж...»

«"Международная жизнь".-2009.-№2-3.-С.13-26. СНГ ТЕРРИТОРИЯ РЕАЛЬНОГО СОТРУДНИЧЕСТВА Сергей Николаевич Лебедев, председатель Исполнительного ко митета Исполнительный секретарь СНГ. О СОДРУЖЕСТВЕ независимых государств в последнее время пи шут до...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования "СЕВЕРО-КАВКАЗСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" Основная образовательная программа высшего профессионального об...»

«Котел газовый "VICTORY" АОГВ 24Т Руководство пользователя по монтажу и эксплуатации УВАЖАЕМЫЙ ПОКУПАТЕЛЬ, Поздравляем с выбором газового котла центрального отопления производства "Завод отопительного оборудования "ВИКТОРИ"...»

«РУКОВОДСТВО ПО УСТАНОВКЕ Видеокодер AXIS Q7404 РУССКИЙ Сведения о руководстве Модификации и конструктивные изменения Данное руководство содержит инструкции по установке Данное устройство устанавливается и эксплуатируется в строгом видеокодера AXIS Q7404. Для подключения видеокодера к сети соответствии с инструкциями...»

«СИЛОВАЯ ЭЛЕКТРОНИКА И ЭЛЕКТРОЭНЕРГЕТИКА УДК 621.3 Жемеров Георгій Георгійович, д-р техн. наук, проф., професор кафедри промислової і біомедичної електроніки Харківський національний...»

«Задания первого тура заключительного этапа Всероссийской олимпиады школьников по обществознанию 2012 г. 10 класс 1. Задания для выбора ответа ("да" — если высказывание верно, "нет" — если высказывание неверно) 1.1. Если ученик считает, что сейчас ему первым делом хочется прогулять уроки в школе...»

«ГОРНО-ПЕРЕРАБАТЫВАЮЩАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ. НОВЫЕ ТЕХНОЛОГИИ. TORtec® GROUP АКТУАЛЬНОСТЬ ТЕХНОЛОГИИ "ТОРНАДО" Одним из самых распространенных методов переработки материалов является их измельчение. Практически нет такой отрасли промышленности, где не требовалось бы измельчение исходного сырья....»

«ОНЛАЙН-ИССЛЕДОВАНИЯ С.Г. Давыдов, О.С. Логунова (Москва) ПРОЕКТ "ИНДЕКС ЦИФРОВОЙ ГРАМОТНОСТИ": МЕТОДИЧЕСКИЕ ЭКСПЕРИМЕНТЫ1 В рамках проекта "Индекс цифровой грамотности" был проведен ряд методических экспериментов, связанных с анализом "больших данных" и данных, п...»

«Лекция 4. Основные закономерности наследственности. Законы Г.Менделя. Сцепленное наследование. Генетика пола. Сцепленное с полом наследование. Г.Мендель Т.Морган ГЕНЕТИКА – наука о наследственности и изменчивости.• Наследственность свойство организмов передавать п...»

«ISSN 2079-5459. Вісник НТУ "ХПІ". 2012. № 46 (952) Список литературы: 1. Мамедов З.Г., Тагиев Э.А., Каграманов И.К. Влияние поверхностного упрочнения на износостойкость рабочих деталей штампов холодного деформирования. – Кузнечноштамповочное производство. 1980, № 4, с. 21-22. 2. Аксенов Л.Б., Петров В.М., Кудряшов А.Е. Повышение из...»

«ISSN 2305-9001. Вісник НТУУ "КПІ". Серiя машинобудування №3 (75). 2015 УДК 623.445:531.58:621.791.13 Загорянский В.Г., к.т.н., доц. Кременчугский национальный университет имени Михаила Остроградского, г. Кременчуг, Украина ОБОСНОВАНИЕ ПРИМЕНИМОСТИ БИМЕТАЛЛА СТАЛЬ-АЛЮМИНИЙ ПО РАСЧЕТНЫМ КРИТЕРИЯ...»

«Форма для регистрации на экзамен АССА ДипИФР-Рус 2015 для физических лиц (Внимание! Все поля обязательны для заполнения!) Персональные данные Кандидата Фамилия: Имя: Отчество: Место проживания: _ Ближайший краевой или областной центр Имя и...»

«Е.В. Иванова Бронзовый и железный век на территории Таиланда в свете последних археологических открытий Задача моего сообщения — познакомить аудиторию в самых общих чертах с той информацией о бронзовом и железном веке на территории Таиланда, которая накопилась в по...»

«Мигранты из России в странах ЕС 59 УДК 314.748 Анастасия НЕВСКАЯ МИГРАНТЫ ИЗ РОССИИ В СТРАНАХ ЕС Аннотация. Статистика зарегистрировала резкий рост миграционных настроений среди россиян...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.