WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 


Pages:   || 2 |

«Дин Рэй Кунц Безжалостный Текст предоставлен издательством Безжалостный: Эксмо; Москва; ...»

-- [ Страница 1 ] --

Дин Рэй Кунц

Безжалостный

Текст предоставлен издательством

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=614505

Безжалостный: Эксмо; Москва; 2009

ISBN 978-5-699-37057-3

Аннотация

Беды, обрушившиеся на писателя Каллена Гринвича, только вначале казались

зловещими выходками обезумевшего маньяка-одиночки Ширмана Ваксса. Спасаясь от

идущей по пятам гибели и одновременно пытаясь найти неопровержимые улики вины

Ваксса, Каллен убеждается, что он и его семья – очередные жертвы в цепочке уже

свершившихся чудовищных преступлений. Изощренная жестокость, безжалостность и… безнаказанность – вот фирменный почерк этого дьявола во плоти, считающего себя первенцем постчеловеческой расы, и его сообщников. Мужество близких и гениальность сынишки писателя оказываются сильнее могущественной организации.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

Содержание Часть 1 4 Глава 1 4 Глава 2 11 Глава 3 19 Глава 4 22 Глава 5 25 Глава 6 29 Глава 7 31 Глава 8 33 Глава 9 35 Глава 10 39 Глава 11 42 Глава 12 44 Глава 13 46 Глава 14 50 Конец ознакомительного фрагмента. 52 Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

Дин Кунц Безжалостный Герде, за всё «Из пустяков складывается жизнь».

Чарлз Диккенс «Дэвид Копперфилд»

«Идея ясна. Речь идет о свете и тьме, и каждый должен выбрать свою сторону».

Г. К. Честертон «Люди трагичны… Люди смешны… Всяк человек велик, когда теряет жизнь; и всяк смешон, когда теряет шляпу».

Г. К. Честертон «Чарлз Диккенс»

Часть 1 Пенни Бум говорит: «Плюнь и разотри»

Глава 1 Одно я знаю наверняка: могу корчиться от смеха даже с приставленным к голове пистолетом. С какой стороны эта удивительная склонность к веселью характеризует меня – вопрос открытый. Вам придется делать вывод самим.

Начиная с одной ночи, мне тогда исполнилось шесть, и последующие двадцать семь лет удача неотрывно сопровождала меня. Ангел-хранитель, приглядывающий за мной, превосходно справлялся с порученным ему делом.

За блестящее управление моей жизнью этого самого ангела (давайте назовем его Ральф), возможно, наградили отпуском. А может, перевели к другому человеку. Что-то определенно случилось с ним на какой-то период времени по ходу моего тридцать четвертого года жизни, когда на нас опустилась тьма.

А вот в те дни, когда Ральф прилежно выполнял свои обязанности, я (в двадцать четыре года) познакомился и начал ухаживать за двадцатитрехлетней Пенни Бум.

До этого такие красавицы, как Пенни, смотрели сквозь меня. Нет, иногда я удостаивался их взгляда, похоже, напоминал нечто такое, что они видели в книге об экзотических грибах, но никак не ожидали (и не хотели) встретить в реальной жизни.

С ее умом, остроумием и благородством она просто не могла тратить время на такого парня, как я, вот мне и оставалось только одно – предположить, что какая-то сверхъестественная сила уговорила Пенни стать моей женой. Мысленным взором я видел Ральфа, который, стоя на коленях у кровати спящей Пенни, шептал: «Он создан для тебя, он создан для тебя. И пусть эта идея кажется совершенно абсурдной, он действительно создан для тебя».

Мы прожили три года, прежде чем она родила Майло, которому повезло и в том, что ему достались синие глаза и черные волосы матери.

Мы намеревались назвать нашего сына Александер. Мать Пенни, Клотильда (в свидетельстве о рождении – Нэнси), пригрозила, что вышибет себе мозги, если мы не назовем его Майло.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»





Отец Пенни, Гримбальд (родители дали ему имя Ларри), однозначно заявил, что не будет мыть пол после ее самоубийства, а у нас с Пенни не хватило бы духа, чтобы сделать это самим. Так что Александер стал Майло.

Мне сказали, что фамилия семьи, действительно, Бум и они ведут свой род от голландских купцов. Когда я спрашиваю, чем именно торговали их далекие предки, Гримбальд становится серьезным и уклоняется от прямого ответа, а Клотильда прикидывается глухой.

Я – Каллен Гринвич. Фамилия моя звучит так же, как название города в Коннектикуте.

С самого детства люди в большинстве своем зовут меня Кабби.

Когда я начал встречаться с Пенни, ее мать попыталась называть меня Гильдебрандом, но я этого не потерпел.

Гильдебранд – германское имя, и означает боевой факел или боевой меч. Клотильда обожает такие имена, но сделала исключение для нашего сына, когда заявила, что готова пойти на самоуничтожение, если мы не дадим ему имя, означающее любимый и милый.

Наш друг и акушер, доктор Джубал Фрост, который принимал Майло, клянется, что мальчик не кричал при рождении и появился на свет с улыбкой. Более того, Джубал клянется, что наш малыш что-то напевал себе под нос уже в родовой палате.

Я присутствовал при рождении Майло, но не помню его пения, потому что лишился чувств. И Пенни тоже не помнит, хотя и оставалась в сознании: ее отвлекло послеродовое кровотечение, из-за которого я и грохнулся в обморок.

Я не сомневаюсь в правдивости истории Джубала Фроста, потому что с тех пор Майло всегда удивлял нас. Получил прозвище Спуки1, и не без причины.

На свой третий день рождения Майло заявил: «Мы должны спасти собачку».

Мы с Пенни подумали, что он разыгрывает какую-то ситуацию, увиденную по телевизору, но потом поняли, что дело серьезное: наш дошкольник действительно собрался в спасательную экспедицию. Залез на стул в кухне, снял с гвоздика автомобильные ключи и поспешил в гараж, чтобы незамедлительно отправиться на поиски попавшей в беду псины.

Ключи мы у него забрали, и больше часа он ходил за нами и канючил: «Мы должны спасти собачку». Наконец, чтобы не сойти с ума, мы решили отвезти сына в зоомагазин и переключить его собачий энтузиазм на песчанку, черепаху или их обеих.

– Мы почти приехали к собачке, – услышали мы по пути, а еще через полквартала он указал на щит с надписью: «СОБАЧИЙ ПРИЮТ». Мы ошиблись, предположив, что его внимание привлек силуэт немецкой овчарки, а не слова на щите. – Нам сюда, папуля.

В клетках сидели десятки брошенных собак, но Майло решительно зашагал по центральному ряду и остановился посередине.

– Вот она.

В клетке сидела двухлетняя собака весом в пятьдесят фунтов, помесь австралийской овчарки непонятно с кем, лохматая, черно-белая, с одним синим и другим серым глазом.

Колли тут и не пахло, но Майло назвал ее Лесси2.

Мы с Пенни влюбились в собаку, как только увидели ее. В результате одна песчанка и одна черепаха не обрели в тот день новых хозяев.

В последующие три года мы ни разу не слышали, чтобы собака гавкнула. Даже задавались вопросом, а подаст ли голос наша Лесси, следуя примеру ее знаменитой тезки, если Майло упадет в заброшенный колодец или окажется в горящем сарае, или вместо этого она попытается дать нам знать о бедственном положении мальчика средствами пантомимы.

Спуки – от английского Spooky (Мороз-по-коже).

Лесси – самая знаменитая собака в мире. Образ Лесси был создан англо-американским писателем Эриком Найтом (1897–1943). В 1938 году он опубликовал рассказ «Лесси возвращается домой», а в 1940 г. расширил его до размера романа, который был переведен на 25 языков.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

Пока Майло не исполнилось шесть, а Лесси – пять, не только беда, но даже достаточно серьезные проблемы обходили нашу семью стороной. Все переменилось с публикацией моего шестого романа, который назывался «Джаз ясного дня».

Первые мои пять романов стали бестселлерами. Молодец, ангел Ральф.

Пенни Бум, само собой, та самая Пенни Бум, известная автор и иллюстратор детских книг. Это прекрасные, веселые книги.

Если на то пошло, я влюбился в Пенни не из-за ее ослепляющей красоты, не из-за острого ума, не из-за доброго сердца. Меня сразило наповал ее чувство юмора. Если бы она когда-нибудь потеряла свое чувство юмора, мне пришлось бы ее бросить. А потом я наложил бы на себя руки, потому что не смог бы без нее жить.

В свидетельстве о рождении записано, что ее зовут Брунхильда, что означает «вооруженная для боя». К пяти годам она настояла на том, чтобы ее звали Пенни.

К тому моменту, когда началась Ваксская мировая война, так мы стали ее называть, Пенни, Майло, Лесси и я жили в южной Калифорнии, в красивом каменном оштукатуренном доме под сенью величественных финиковых пальм. Из наших окон не открывался вид на океан, но мы в нем и не нуждались, потому что нам хватало друг друга и наших книг.

Насмотревшись фильмов про Бэтмена, мы знали, что по миру бродит Зло с большой буквы, но никак не ожидали, что оно внезапно, без всякого предупреждения, обратит внимание на наш счастливый дом. И уж представить себе не могли, что Зло притянет к нам написанная мною книга.

При выходе каждого из прежних романов я отправлялся в рекламный тур по двадцати большим городам. На шестом уговорил издателя избавить меня от этого длительного и утомительного ритуала.

Вот почему в день появления книги на прилавках, во вторник, в начале ноября, я поднялся в три часа утра, чтобы сварить кофе и пройти в свой кабинет на первом этаже. Небритому, в пижаме, мне предстояло дать по телефону тридцать радиоинтервью, расписанных по минутам с четырех до половины десятого утра, начиная с утренних программ на Восточном побережье.

Ведущие радио, как бесед со слушателями, как и музыкальных программ, берут интервью лучше, чем их коллеги с телевидения. Редко встретишь телевизионного интервьюера, который читал твою книгу, а вот на радио – это обычное дело.

Радиоведущие умнее, веселее и зачастую скромнее. Я не знаю, чем вызвано последнее, возможно, связано с узнаваемостью телевизионщиков, спасибо постоянному появлению на экране, которое раздувает самомнение. А уж оно легко переходит в спесивость.

Проведя пять часов на телефоне, я положил трубку с таким чувством, что меня вытошнит, если я еще раз произнесу слова «Джаз ясного дня». И я легко мог представить себе, что буду и дальше писать книги, но не разрешу их публикацию до моей смерти, если от меня снова потребуют участия в их продвижении на рынок.

Если вы никогда не привлекали к себе внимание общественности, не впаривали свою работу, в полной мере уподобляясь зазывале ярмарочного «Шоу уродов», заявление о публикации-только-после-смерти может показаться вам перебором. Но самопопуляризация вытягивает из души что-то очень важное, и требуются недели, чтобы окончательно оклематься и решить, что любить себя вновь – это даже правильно.

Единственную опасность при схеме «писать, но не публиковать» представлял собой мой литературный агент, Хадсон (Хад) Джеклайт. Не получая комиссионных, он бы подождал, пока я закончу три романа, а потом убил бы меня, чтобы выставить рукописи на продажу.

И если я действительно хорошо знал Хада (а я думал, что знаю), он не стал бы договариваться о выстреле в затылок. Нет, постарался бы, чтобы я умер после долгих мучений, Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

а тело мое расчленили и малой скоростью разослали в разные части страны. Тогда один из его клиентов, специализирующийся на документальных расследованиях, смог бы написать леденящую душу книгу о моем убийстве.

Если бы ни один издатель не согласился платить большой задаток за книгу о нераскрытом убийстве, Хад нашел бы, кого подставить. Скорее всего, Пенни, Майло или Лесси.

Короче, после тридцатого радиоинтервью я поднялся со стула и, преисполненный отвращения к себе, направился на кухню. Собирался съесть завтрак, до такой степени противоречащий нормам здорового образа жизни, что вина за рекордное повышение уровня холестерина затмила бы собой мрачные мысли, вызванные самопопуляризацией.

Пенни, на нее я всегда мог положиться, как на себя, перенесла свой завтрак на более позднее время, чтобы поесть со мной и выслушать все невероятно остроумные реплики, которыми я, к сожалению, не воспользовался по ходу этих тридцати интервью. На фоне моих встрепанных волос, небритого лица и мятой пижамы она, в накрахмаленной белой блузке и лимонно-желтых слаксах, смотрелась чистенькой и аккуратненькой, а ее кожа, как обычно, словно светилась изнутри.

Когда я вошел, она ставила на стол оладьи с черникой.

– Ты выглядишь сногсшибательно, – доверительно сообщил я ей. – Мне хочется облить тебя кленовым сиропом и съесть живой.

– Людоедство – это преступление, – предупредил меня Майло.

– Не во всем мире, – возразил я. – Есть места, где это вопрос кулинарных предпочтений.

– Это преступление, – настаивал он.

На шестом году жизни Майло решил, что будет делать карьеру в правоохранительных органах. Сказал, что слишком много людей нарушают законы и миром правят бандиты. И он, когда вырастет, что-нибудь с этим сделает.

Многие дети хотят быть полицейскими. Но Майло собирался стать директором ФБР и министром обороны, чтобы иметь возможность воздавать по заслугам злодеям, как внутри страны, так и за ее пределами.

Пока же, в преддверье Ваксской мировой войны, Майло подкладывали на стул толстую подушку, потому что ростом для своего возраста он не вышел. Синие буквы на его белой футболке складывались в слово «COURAGE»3.

Позже это слово на его груди стало восприниматься как предзнаменование.

Давно позавтракав, мой сын, в глазах которого светился ум, допивал стакан шоколадного молока и читал комикс. Читать он уже мог на уровне, требуемом для поступления в колледж, хотя своими интересами отличался как от шестилеток, так и от студентов.

– Что это за мусор? – спросил я, указав на комикс.

– Достоевский, – ответил он.

Взглянув на обложку, я в удивлении спросил: «Как им удалось ужать «Преступление и наказание» до размеров комикса?»

– Это комплект из тридцати шести двойных журналов, – ответила Пенни. – Он сейчас на номере семь.

Я вернул комикс Майло.

– Может, вопрос следовало сформулировать иначе… Почему они решили ужать «Преступление и наказание» до размеров комикса?

– Раскольников – совершенно запутавшийся человек, – с серьезным видом сообщил мне Майло, постучав пальцем по иллюстрированной классике.

– Считай, что нас двое.

Courage – отвага (англ.).

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

Я сел за стол, взял мягкую пластмассовую бутылку с жидким маслом, начал щедро выдавливать его на оладьи.

– Пытаешься похоронить стыд от самопопуляризации под холестериновой виной? – спросила Пенни.

– Именно.

Лесси внимательно наблюдала, как я размазываю масло по оладьям. Ей не разрешено сидеть с нами за столом. Но она отказывается целиком и полностью жить на собачьем уровне, вот почему имеет право сидеть на стуле, в четырех футах от стола, все видеть и во время трапез ощущать себя членом семьи.

Собака она милая, но вот выражение ее морды зачастую прочитать на удивление трудно. Морда у нее – что лицо у профессионального игрока в покер. Она не пускает слюни.

И раньше редко пускала. Не одержима едой, как большинство собак.

Вот и сегодня она склонила голову и изучала меня, точно так же, как антрополог изучает представителя первобытного племени, выполняющего какой-то загадочный ритуал.

Может, ее потрясла моя способность пользоваться таким сложным устройством, как мягкая пластиковая бутылка, из которой содержимое выдавливается через отверстие, закрывающееся откидываемой крышкой. Действительно, по части инструментов и машин репутация у меня не очень.

К примеру, мне больше не разрешают менять спустившее колесо. Если такое случается, я должен позвонить в автомобильный клуб, а по прибытии механиков отойти в сторону и ждать, пока они закончат работу.

Я не буду объяснять, в чем причина подобного, потому что история эта не особенно интересная. А кроме того, когда я доберусь до той части, где речь пойдет об обезьяне, одетой в униформу оркестранта, вы подумаете, что я все это выдумал, хотя мой страховой агент может подтвердить – это чистая правда от первого до последнего слова.

Бог одарил меня писательским талантом. Он не подумал, что мне также понадобятся навыки по ремонту реактивного двигателя или строительству атомного реактора. Кто я такой, чтобы ставить под сомнение замысел Божий? Хотя… приятно, конечно, хоть раз взять в руки и использовать по назначению молоток или отвертку, избежав при этом последующего визита в травмопункт.

Так или иначе, едва я поднес ко рту первый кусок промасленной оладьи, зазвонил телефон.

– Третья линия, – прокомментировала Пенни.

Третья линия – мой деловой номер, который знают только мои редакторы, издатели, агенты и адвокаты.

Я положил вилку с наколотым куском, встал и сдернул трубку настенного телефона на четвертом звонке, прежде чем звонящего переключили на голосовую почту.

– Кабби, ты прелесть, – звонила Оливия Косима, мой редактор. – Я слышала от пиарщиков, что радиоинтервью получились просто блестящие.

– Если блестящие означает, что выставлял я себя на посмешище реже, чем сам ожидал, тогда их можно так назвать.

– Каждому писателю время от времени приходится выставлять себя на посмешище, дорогой. Но ты уникален, потому что не показал себя полным идиотом.

– Я над этим работаю.

– Послушай, дорогой. Я только что отправила тебе по мейлу три главные рецензии, которые появились этим утром. Первой прочитай ту, что написал Ширман Ваксс.

У меня перехватило дыхание. Ваксс рецензировал книги в ведущей общенациональной газете. Его боялись, а потому уважали. Ни один из моих прежних романов он не рецензировал.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

Эту газету я не выписывал, а потому не читал рецензий Ваксса. И тем не менее знал, что в этой стране он самый влиятельный литературный критик.

– И? – спросил я.

– Почему бы тебе сначала не прочитать рецензию? А потом мы поговорим.

– Хорошо.

– Он отдает предпочтение занудному минимализму, Кабби. И в твоем романе ему не нравится именно все то, что обожают читатели. Такая рецензия только увеличивает продажи.

Я отвернулся от телефона. Пенни сидела за столом и держала вилку и нож так, будто это не столовые приборы, а смертоносное оружие. Прослушав мою часть разговора с редактором, она почувствовала угрозу благополучию нашей семьи и вооружилась для боя, как Брунхильда, каковой она когда-то была.

– Что? – спросила она.

– Мою книгу отрецензировал Ширман Ваксс.

– Это все?

– Она ему не понравилась.

– Да что тебе до этого г… гавика, – она глянула на Майло, прежде чем закончить фразу, и заменила ругательство придуманным на ходу словом. А потом еще дальше ушла от ругательства. – Летающего гавика.

– Летающий гавик – это кто? – спросил Майло.

– Что-то вроде белки, – ответил я, зная, что мой необычайно одаренный сын биологией не интересуется.

– Я думаю, что книга потрясающая, а более искреннего критика у тебя нет и никогда не будет.

– Да, но тысяч двести человек читают его рецензии.

– Никто не читает его рецензии, за исключением придурковатых любителей обидных фраз, не имеющих никакого отношения к содержанию книги.

– То есть у него есть крылья? – спросил Майло.

Я повернулся к нему.

– У кого есть крылья?

– У летающего гавика.

– Нет. У него воздушные мешки.

– Сделай себе одолжение, не читай эту рецензию, – посоветовала Пенни.

– Если я не прочту, то не узнаю, что он написал.

– Именно об этом я и толкую.

– Что значит воздушные мешки? – спросил Майло.

– Надуваемые полости под кожей.

– Какая-нибудь рецензия, хорошая или плохая, меняла твой стиль?

– Разумеется, нет. Я же не флюгер.

– Вот и от прочтения этой пользы не будет никакой.

– Так он не летает, – указал Майло. – Он… должно быть… просто плывет по воздуху.

– Он может летать, – настаивал я.

– Но с воздушными мешками, без крыльев… это белка-дирижабль.

– Дирижабли летают, – возразил я. – У них есть двигатель и большой пропеллер, расположенный позади пассажирской гондолы.

Майло сразу нашел слабину в моей аргументации.

– У белок таких двигателей нет.

– Нет, но, надув воздушные мешки, гавик очень быстро перебирает лапками, как пловец, и толкает себя вперед.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

Морда Лесси оставалась бесстрастной, словно у профессионального игрока в покер, но я знал, что мои доводы касательно летающего гавика ее не убедили.

Впрочем, не купился и Майло.

– Мамик, он опять это делает. Папуля врет.

– Он не врет, – заверила его Пенни. – Упражняет сильное и гибкое писательское воображение.

– Да? И чем же это отличается от лжи?

В ожидании ответа Лесси наклонилась вперед и повернула голову к своей хозяйке.

– Ложь причиняет людям боль, – объяснила Пенни. – Воображение добавляет в жизнь веселья.

– Вот и сейчас воображение рисует мне такую веселую картину – Ширмана Ваксса атакует заболевший бешенством летающий гавик и убивает его.

– Плюнь и разотри, – посоветовала Пенни.

– Я сказал Оливии, что позвоню ей, когда прочитаю рецензию.

– Не читай, – настаивала Пенни.

– Я обещал Оливии, что позвоню ей.

Жуя оладью, Пенни печально покачала головой.

– Я уже большой мальчик, – напомнил я ей. – Рецензия меня не сломает. Я должен ее прочитать. Не волнуйся… мы над ней еще посмеемся.

Я вернулся в кабинет и включил компьютер.

Не стал читать письмо и рецензии на экране, сразу их распечатал.

Первой прочитал рецензию из «Ю-эс-эй тудей», потом – из «Вашингтон пост». Обе восторженные, что укрепило мой дух.

С профессиональной отстраненностью я прочитал рецензию Ширмана Ваксса.

Этого сифилитического борова.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

Глава 2 В Нью-Йорке Оливия Косима, мой редактор, не пошла на ленч, дожидаясь моего звонка.

Я сидел на вращающемся стуле, положив голые ноги на стол.

– Оливия, этот Ваксс даже не понимает, что моя книга – в какой-то степени юмористический роман.

– Нет, дорогой, не понимает. И ты должен его за это благодарить. Если бы он осознал, что книга забавная, то написал бы, что юмористический роман тебе создать не удалось.

– Он думает, что хорошая метафора – «тяжеловесная проза».

– Он – продукт современного университетского литературоведения, Кабби. Фигуры речи там полагают подавляющими.

– Подавляющими? И кого они подавляют?

– Тех, кто их не понимает.

– И что… я должен писать так, чтобы радовать безграмотных?

– Он так вопрос не ставит, дорогой.

Глядя на свои босые ноги, я решил, что пальцы у меня уродливые. И если что-то побудило Пенни выйти за меня, так точно не они.

– Но, Оливия, в рецензии полно ошибок… в описании персонажей, в поворотах сюжета. Я насчитал одиннадцать. Он называет мою главную героиню Джойс, тогда как ее имя – Джудит.

– Эту ошибку мы все пропустили, дорогой.

– Пропустили?

– В сопроводительном письме, которое отсылалось с экземпляром книги для рецензентов, ее ошибочно назвали Джойс.

– Я читал черновик письма. И одобрил его.

– Да, дорогой. Я тоже. Вероятно, шесть человек прочитали и одобрили черновик, и мы все пропустили эту Джойс. Такое случается.

Я покраснел от стыда. Унижения. Допущенного непрофессионализма.

Но тут же меня осенило.

– Подожди, подожди. Он же рецензировал книгу, а не сопроводительное письмо, которое получил вместе с ней. В книге-то Джудит.

– Ты знаешь английского писателя Джеймса Балларда?

– Да, разумеется. Пишет блестяще.

– Он рецензировал книги для… думаю, лондонской «Таймс». И через годы после того, как перестал рецензировать, признался, что писал только хорошие рецензии на те книги, которые не успевал прочитать. Если бы все демонстрировали такое благородство.

Какое-то время я переваривал ее слова.

– Ты хочешь сказать, что Ширман Ваксс мог даже не прочитать «Джаз ясного дня»?

– Иногда ты так наивен, что мне хочется ущипнуть тебя за пухлую розовую щечку.

Дорогой, я уверена, он разве что ее пролистал, хотя, возможно, один из его помощников прочитал книгу.

– Но это же… это же… нечестно.

– Ты очень легко поднимался к вершине, Кабби. Твоя первая книга стала бестселлером.

Ты не понимаешь, что в нашем литературном мире есть несколько восхитительных маленьких островков, но плавают они в океане дерьма.

Подъем моих стоп уродливостью не уступал пальцам. Я опустил ноги, спрятал под стулом.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

– С синтаксисом у него нелады.

– Да, – согласилась Оливия. – Я частенько прохожусь красным карандашом по его рецензиям.

– Ты хоть раз посылала ему правленую?

– Я еще не выжила из ума.

– Анонимно, разумеется.

– Меня устраивает мое лицо, каким я вижу его в зеркале.

– Как же он может считаться главным критиком этой страны?

– Его уважают в литературном мире.

– Почему?

– Он злобен и жесток. Люди его боятся.

– Страх – это не уважение.

– В нашем мире эти понятия очень близки.

– Оливия, что мне делать?

– Делать? Ничего. Ты всегда получал девяносто процентов хороших рецензий, и точно так же все будет и сейчас. Это хорошая книга. Она будет продаваться.

– Но это отвратительно. Такая несправедливость.

– Несправедливость в данном случае – гипербола, Кабби. Тебя же не отправляют в Гулаг.

– И все равно раздражает.

Она помолчала.

– Ты же не думаешь ответить ему, Кабби? Этим ты допустишь ужасную ошибку.

– Я знаю.

– Ты будешь выглядеть, как оправдывающийся сосунок.

– Просто он наделал столько ошибок. И не в ладах с синтаксисом. Я, действительно, мог бы выпотрошить его.

– Дорогой, его нельзя выпотрошить, потому что у него нет внутренностей. Он – ходячая прямая кишка. Если ты попытаешься вскрыть его, так только перемажешься в дерьме, которое из него полезет.

*** К тому времени, когда я вернулся на кухню, Майло и Лесси уже ушли, а Пенни закончила завтрак. Стояла у раковины и ополаскивала тарелку, прежде чем поставить ее в посудомоечную машину.

Остывшие и поблескивающие жидким маслом оладьи выглядели так же неаппетитно, как и сдутые воздушные мешки летающего гавика. Есть давно уже расхотелось, и я решил пропустить завтрак.

– Так ты прочитал рецензию? – Пенни повернулась ко мне, вытирая руки полотенцем.

– Но он не читал мою книгу. Может, пролистал ее. Многое неправильно понял.

– И что думает Оливия?

– Говорит, что он – ходячая прямая кишка.

– Ты не должен думать о нем, Кабби. Но, раз уж он пробрался тебе в голову, спусти его.

– Обязательно.

Она меня обняла.

– Ты милый, талантливый, и я тебя люблю.

– Только не смотри на мои стопы, – предупредил я, крепко обнимая ее.

– А что не так с твоими стопами?

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

– Все. Нельзя мне ходить босиком. Давай пообедаем в «Рокси», отметим публикацию книги.

– Вот теперь ты мне нравишься. Чуть-чуть сошел с пути истинного, но теперь вернулся на него.

– Может, и вернулся.

– Плюнь и разотри. Помнишь, что говорил Гилберт?

Она восхищалась творчеством ныне покойного английского писателя Гилберта Кийта Честертона, и ее стараниями я тоже стал его верным поклонником.

– «Вред человеку может принести только то, чего он боится», – процитировала она. – У тебя нет оснований бояться такой гниды, как Ширман Ваксс.

– Если бы я побрился, почистил зубы и от меня не пахло кофейным перегаром, я бы так крепко тебя поцеловал.

Она зажала мою нижнюю губу большим и указательным пальцем и промурлыкала: «Я буду под рукой, когда ты все это проделаешь».

В коридоре первого этажа, направляясь к лестнице, я проходил мимо открытой двери своего кабинета и увидел Майло и Лесси, сидящих бок о бок на моем вращающемся стуле, положив на него диванную подушку.

Сюжет для Нормана Рокуэлла 4 двадцать первого века:

мальчик и его собака плывут по волнам Интернета.

Встав за креслом, я увидел на экране вид с воздуха на дом с оранжевой крышей, расположенный у моря.

– Это что? – спросил я.

– Гугл-Земля5, – ответил Майло. – Я прогуглил этого парня, где он живет.

– Какого парня?

– Этого Ваксса.

В шесть лет мои технические достижения сводились к помощи моему другу Неду Лафферману в строительстве ракеты, двигателями которой служили петарды, украденные Недом у старшего брата (тот приберегал их для фейерверка Четвертого июля). Нед лишился мизинца на левой руке, меня отвезли в больницу с ожогом носа второй степени. Возникали опасения, что у меня больше не вырастут брови, но они выросли.

Майло кликнул мышкой, и аэрофотоснимок участка Ваксса сменился видом его дома с улицы.

Кремовые стены, терракотовые наличники, красивый, уютный дом, какие часто встречаются на средиземноморском побережье Испании. Две сорокафутовые магнолии укрывали кронами лужайку перед домом, красные бугенвиллеи оплетали стены, отделявшие участок Ваксса от соседних.

– Я думал, он живет в Нью-Йорке.

– Нет, в Лагуна-Бич.

В отсутствие пробок нас разделяли двадцать минут езды.

В век электронной почты Ваксс мог жить так же далеко от издателя, как и я, и тем не менее успевать к сроку сдачи материала. Тот факт, что мы практически соседи, конечно же, удивлял, но речь, безусловно, шла о чистом совпадении.

Тем не менее то ли включилась интуиция, то ли дало о себе знать воображение, и по моей спине пробежал холодок предчувствия дурного: не к добру такая вот близость критика, ох, не к добру.

– Ты прочитал рецензию? – спросил я Майло.

– Нет. Мама же сказала – плюнь и разотри. В этом она разбирается.

Рокуэлл, Норман Персевел (1894–1978) – знаменитый американский художник и иллюстратор.

Google Планета Земля – одна из программ, которые предлагает своим пользователям компания «Гугл».

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

– В чем?

– Почти во всем.

– Если ты не прочитал рецензию, зачем ты прогуглил его?

– Идея Лесси.

Собака повернула голову, посмотрела на меня снизу вверх.

– Ширман Ваксс – погавка, – сообщил мне Майло.

– Может, это и правда, но говорить так нехорошо. – Я почесывал собаку за ухом.

– Это сказал не я. – Маленькие пальчика Майло заметались между клавиатурой и мышкой. Он вывел на экран онлайновую энциклопедию, открыл биографическую страничку Ширмана Ваксса.

Наклонившись над сыном, я прочитал вслух первое предложение:

– «Ширман Торндайк Ваксс, известный критик, лауреат нескольких литературных премий и автор трех невероятно популярных среди студентов учебников по писательскому мастерству, в какой-то степени погавка…»

– Видишь?

– Это ошибка, – объяснил я. – Они имели в виду – «загадка».

– Загадка?

– Ну да, что-то таинственное, ставящее в тупик.

– Понятно. Как бабушка Клотильда.

– «Ваксс отклоняет почетные докторские степени и другие награды, требующие его присутствия на пубичном мероприятии».

– Что такое «пубичное мероприятие»? – спросил Майло.

– Тут должно быть «публичном», – я скользил взглядом по экрану. – Получается, есть только одна фотография Ваксса.

– Он очень, очень старый.

– Правда? И сколько ему?

– Он родился в тысяча восемьсот шестьдесят восьмом году, – ответил Майло.

– Скорее в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом.

– В бумажных энциклопедиях тоже много ошибок?

– Нет.

– Можем мы купить бумажную энциклопедию?

– Само собой.

– Так когда мы разберемся с Вакссом? – спросил Майло.

– Что значит… разберемся?

– Месть, – ответил Майло, и Лесси тихонько зарычала. – Когда мы заставим его пожалеть о том, что он попер на тебя, отец?

Устыдившись того, что Майло так легко распознал кипевшую во мне злость, которая и подвигла его на разговоры о мести, я вышел из-за стула, шагнул к столу, мышкой убрал с экрана энциклопедию.

– В мести хорошего мало, Майло. – Я выключил компьютер. – А кроме того, мистер Ваксс делает всего лишь то, за что ему платят.

– И за что ему платят?

– Его дело – прочитать книгу и сообщить своим читателям, понравилась она ему или нет.

– Его читатели сами не могут прочитать книгу?

– Могут, но люди они занятые, книг выходит много, вот они и доверяют его мнению.

– А почему они доверяют его мнению?

– Понятия не имею.

На моем столе зазвонил телефон. Третья линия.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

Сняв трубку и ответив, я услышал голос моего литературного агента.

– Рецензия Ваксса. Это круто. Ты своего добился, Кабстер.

– Что значит, добился? Хад, он меня выпорол.

Майло закатил глаза и прошептал Лесси:

– Это гудельник.

Хад не понимает детей, вот и думает, что они от него в восторге, когда он щиплет их за нос (уши, подбородок) и при этом имитирует паровозный гудок.

– Неважно, – отмахнулся Хад. – Это рецензия Ваксса. Ты своего добился. Он воспринимает тебя серьезно. Это большой успех.

Нарушая присущее ей молчание, Лесси глухо зарычала, глядя на трубку в моей руке.

– Хад, судя по всему, он даже не прочитал книгу.

– Неважно. Это статус. Статус продается. Теперь ты – автор Ваксса. Это прорыв.

Хотя Хад прикидывается, будто читает каждый мой роман, я знаю, что он не открывал ни одного. Хвалит их, не упоминая ни сюжета, ни персонажей.

Иногда он наобум вытаскивает страницу из рукописи и начинает восторгаться предложением или абзацем. Зачитывает их вслух по телефону, будто моя проза может зазвучать свежее и ярче в обрамлении его комплиментов. Да только голосом он ближе не к актеру шекспировского театра, а к аукционисту, продающему крупный рогатый скот.

– Автор Ваксса! Горжусь тобой, Кабмен. Сегодня празднуем. Ты это заслужил.

– Нечего тут праздновать, Хад.

– Возьми бутылку хорошего вина. За мой счет. Сохрани чек. Я оплачу.

– Даже Лесси думает, что эта рецензия требует мести, а не празднества.

– Бутылку за сто долларов. Или за восемьдесят. Хорошее вино можно купить и за шестьдесят. Подожди. Ты сказал, мести?

– Сказал Майло, а Лесси согласилась. Я объяснил, что идея эта не из лучших.

– Не реагируй на Ваксса.

– Не буду.

– Не реагируй, Кабмен.

– Не буду. Я же сказал, не буду.

– Плохое решение. Очень плохое.

– Я уже от него отказался.

Майло включил компьютер и вернулся в Гугл-Землю, к аэрофотоснимку дома критика.

Сидя на моем стуле, наклонившись вперед, Лесси принюхивалась, словно даже с экрана могла уловить дьявольский запах Ваксса.

– Мысли позитивно, – наставлял меня Хад Джеклайт. – Теперь ты – автор Ваксса. Ты

– состоявшийся литератор.

– Я потрясен.

– Огромный шаг вперед. Ты навеки автор Ваксса.

– Навеки?

– С этого самого момента. Он будет рецензировать каждую твою книгу. Ты привлек его взгляд. Теперь вы повязаны.

– Навеки – это так долго.

– Другие писатели готовы ради такого убить. Это признание. На самом высоком уровне.

– Я за это убивать бы не стал, – заверил я Хада.

– Потому что ты уже всего добился. Какой день! Автор Ваксса. Мой клиент. Как же хорошо! Лучше метамуцила.

Упоминание слабительного не было шуткой. Чувство юмора у Хада Джеклайта отсутствовало напрочь.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

Занудный, не знающий угрызений совести, практически не читающий книг, Хад последние два десятилетия – самый успешный литературный агент этой страны. И вышесказанное в большей степени характеризует не Хада, а издательский бизнес.

– Автор Ваксса, – в который уж раз повторил Хад. – Невероятно. Потрясающе. Сукин.

Ты. Сын.

– Сейчас ноябрь, – сухо ответил я, – а на душе у меня весна.

*** Прежде чем мы с Пенни уехали в ресторан «Рокси», мне позвонили мой издатель, издатель моих аудиокниг, агент по экранизации моих романов и трое друзей. Речь шла о рецензии Вакса. Все, пусть разными словами, повторили совет Пенни: «Плюнь и разотри».

– Видела рецензию, Кабби, – с порога сообщила мне Вивьен Норби, которая оставалась с Майло, когда мы куда-нибудь уходили. – Он – невежественный болван. Не обращай на него внимания.

– Я уже плюнул и растер, – заверил я ее.

– Если хочешь, чтобы я посидела с ним и поговорила, только попроси.

Идея мне глянулась.

– И что ты ему скажешь?

– То же самое, что говорю каждому ребенку, который слишком высокого мнения о себе.

Я изложу ему правила пристойного поведения в обществе и ясно дам понять, что знаю, как добиться их выполнения.

Пятидесяти с небольшим лет, плотная, но не толстая, со стальными глазами и добрым сердцем, Вивьен уверенностью не уступала гризли, но при этом оставалась женственной.

Ее муж, бывший морской пехотинец и полицейский, ныне покойный, так и не смог победить ее в армрестлинге.

Как обычно, она пришла в розовом: розовые кроссовки с желтыми шнурками, розовая юбка, розово-кремовый свитер. И в сережках: серебряные котята забирались по серебряным цепочкам.

– Я уверен, ты убедишь его покаяться.

– Ты только дай мне адрес.

– Я бы дал… да только я выбросил написанное им из головы. Плюнул и растер, – повторил я.

– Если передумаешь, сразу звони.

Закрыв за собой дверь, она взяла меня за руку, словно это был ее дом, и, как гостя, повела из прихожей в гостиную. С расправленными плечами, выпятив внушительную грудь, Вивьен напоминала ледокол, сокрушающий ледовые поля Арктики.

Тремя годами раньше она сидела с ребенком Джеймсонов на Лэмплайтер-уэй, когда двое грабителей в масках ворвались в дом. Первый незваный гость (как потом выяснилось, уволенный сотрудник Боба Джеймсона, затаивший обиду на хозяина) отделался разбитым носом, рассеченными губами, четырьмя выбитыми зубами, двумя сломанными пальцами, раздробленной коленной чашечкой и колотой раной в правой ягодице.

Вивьен сломала один ноготь.

У второго грабителя, которому досталось больше первого, развился патологический страх перед пятидесятилетними женщинами в розовом. Когда прокурор пришла в суд в шейном платке этого наводящего ужас цвета, с подсудимым случилась истерика. Он рыдал, пока санитары не унесли его на носилках.

В гостиной Вивьен отпустила меня и поставила принесенную парусиновую сумку рядом с креслом, в котором собиралась провести вечер.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

– Твоя книга удивительная, Кабби. – Она получила от меня сигнальный экземпляр. – Я, возможно, не такая образованная, как этот высокомерный критик, но я распознаю правду, когда вижу ее. В твоей книге очень много правды.

– Спасибо, Вивьен.

– А где принц Майло?

– В своей комнате, собирает радиоприемник, чтобы связаться с инопланетянами.

– С машиной времени ничего не вышло?

– Пока нет.

– Лесси с ним?

– А где ей еще быть?

– Пойду пощекочу его.

– Мы с Пенни обедаем в «Рокси». Если Майло установит контакт с инопланетянами, позвони.

Я вышел из гостиной вместе с Вивьен и наблюдал, как поднимается она по лестнице, чуть уступая в величественности материнскому кораблю в «Близких контактах третьего рода».

Когда вошел на кухню, Пенни закрепляла на лицевой панели холодильника листок с клейкой полоской, где написала подробные инструкции по подогреву лазаньи, которую предстояло съесть на обед Майло.

– Вивьен взяла командование на себя, – доложил я.

– Какое счастье, что мы нашли ее. Когда Вивьен здесь, я не волнуюсь о Майло.

– Я тоже. Но тревожусь за нее. Майло опять что-то мастерит.

– С Вивьен все будет хорошо, – заверила меня Пенни. – Майло только один раз устроил взрыв, да и то случайно.

– Он может устроить и второй. И тоже случайно.

Пенни нахмурилась, в глазах читалось знакомое мне осуждение. Но она по-прежнему выглядела восхитительно, и я бы тут же съел ее живой, находись мы в стране с более терпимым отношением к каннибалам.

– Никогда. Майло учится на своих ошибках.

Следом за ней я вышел из кухни в гараж.

– Это намек на мои эксперименты с петардами?

– Сколько раз ты сжигал брови?

– Один. Еще три только опаливал.

Она посмотрела на меня поверх крыши автомобиля. Ее брови насмешливо приподнялись.

– Ты опаливал их так хорошо, что запах жженых волос окутывал всю округу.

– В любом случае такого уже пять лет не случалось.

– Как я понимаю, ждать осталось недолго, – и она опустилась на переднее пассажирское сиденье.

– Наоборот, – запротестовал я, устроившись за рулем. – Как тебе скажет любой психолог, специализирующийся на поведенческом анализе, если человек пять лет прожил, не допуская какой-то ошибки, он уже никогда ее не допустит.

– Жаль, что сейчас рядом нет такого психолога.

– Ты думаешь, он возразит мне, и напрасно. Они называют это «правилом пяти лет».

Я завел двигатель, а Пенни нажала соответствующую кнопку на пульте дистанционного управления, включив электрический привод ворот.

– Подожди, пока они полностью не поднимутся, а уж потом выезжай, – предупредила она.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

– Я никогда не выезжал сквозь гаражные ворота, – напомнил я ей. – Однажды въехал в них задом, но это совсем другое.

– Возможно. Но, учитывая, что пяти лет с того случая еще не прошло, я предпочитаю не рисковать.

– Знаешь, для отпрыска родителей, которые величают себя Клотильдой и Гримбальдом, ты удивительно забавна.

– Я и должна такой быть, не так ли? Не сшиби почтовый ящик.

– Могу, если захочу.

Мы уезжали в прекрасном настроении. И предстоящий вечер обещал только хорошее:

вкусную еду, вино, смех и любовь.

Вскоре, однако, Судьба подвела меня к обрыву. И я, даже увидев под ногами пропасть, тем не менее шагнул вперед. Не просто шагнул – прыгнул.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

Глава 3 В ресторане «Рокси» (находится в Ньюпорт-Бич, на полуострове Бальбоа, неподалеку от одного из двух городских пирсов) приглушенный свет, уютная обстановка и отличная кухня.

В большинстве нынешних ресторанов так же шумно, как на фабрике по изготовлению цимбал и барабанов, на которую ворвались двести шимпанзе с намерением хорошенько оттянуться. В этих заведениях воздерживаются от использования шумопоглощающих материалов и устройств, утверждая, будто какофония звуков создает у посетителей ощущение, что именно здесь жизнь бьет ключом.

По правде говоря, такие рестораны привлекают посетителей, само существование которых, да еще в таком количестве, доказывает, что наша цивилизация умирает: шумные, сорящие деньгами эгоисты, которым с пеленок внушалось, что самооценка важнее знаний, что манеры и этикет – всего лишь средства подавления. Им нравятся звуки собственной похвальбы, они убеждены – чем громче они говорят, тем больше людей жаждет присоединиться к их компании.

Ресторан «Рокси» вместо всего этого предлагает спокойствие и уединенность. Иной раз шум разговоров становился громче, но никогда не отвлекал. В сочетании с позвякиванием столовых приборов и случающимися взрывами смеха эти голоса создавали ласкающую ухо музыку из новостей дня, сплетен и историй ушедших времен.

Мы с Пенни поговорили, среди прочего, об издательствах, политике, соленых огурцах, искусстве, Майло, собаках вообще, Лесси в частности, блохах, Флобере, Флориде, аллитерации, танцах на льду, Скрудже Макдаке и роли черных дыр во Вселенной.

В золотистом свете уходящего дня и мерцании свечей, горящих в ограненных чашах из стекла цвета янтаря, сияющая Пенни выглядела прекрасной королевой, а я, вероятно, напоминал Румпельштильцхена, собирающегося украсть ее еще не рожденного ребенка. Хорошо хоть, что мои уродливые стопы скрывались под носками и туфлями.

Когда мы справились с главным блюдом, но еще не приступили к десерту, Пенни пошла в туалет.

Увидев, что я сижу один, Хамал Саркисян остановился у столика, чтобы составить мне компанию.

Рокси Саркисян открыла этот ресторан пятнадцатью годами раньше и остается шефповаром, удостоенным многих премий. Очаровательная женщина, она редко покидает кухню.

Хамал, ее муж, идеальное «лицо заведения». Он любит людей, у него неотразимая улыбка и достаточно дипломатических навыков, чтобы успокоить и расположить к себе самого вспыльчивого клиента.

Стоя у стола, он не одарил меня своей фирменной улыбкой, наоборот, во взгляде читалась тревога.

– Все хорошо, Кабби? – спросил он.

– Потрясающий обед, – заверил я его. – Идеальный. Как и всегда.

– Ты собираешься в рекламный тур со своей новой книгой? – спросил он, по-прежнему оставаясь серьезным.

– Нет. На этот раз им придется обходиться без меня.

– Не волнуйся из-за него, из-за того, что он говорит.

– Не волноваться из-за кого? – в недоумении переспросил я.

– Он – странный человек, этот критик.

– А-а. Так ты читал рецензию Ширмана Ваксса, да?

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

– Только два абзаца. Потом плюнул на его колонку и перевернул страницу.

– Меня это уже не колышет. Я вычеркнул его рецензию из памяти и жизни.

– Он – странный человек. Всегда заказывает столик на имя Эдмунда Уилсона.

Я тут же оглядел зал.

– Он приходит сюда?

– На обед редко. Чаще на ленч.

– Понятно.

– Всегда один, расплачивается наличными.

– Ты уверен, что это он? Никто вроде бы не знает, как он выглядит.

– Дважды наличных ему не хватило, – объяснил Хамал. – Он воспользовался кредитной карточкой. Ширман Ваксс. Он – очень странный человек.

– Будь уверен, если бы сегодня он зарезервировал столик и я наткнулся бы на него, обошлось бы без скандала. Критика меня не цепляет.

– Если на то пошло, он зарезервировал столик на завтрашний ленч, в половине первого.

– Имеет полное право.

– Он – чертовски странный человек.

– Рецензия – это всего лишь единичное мнение.

– От него у меня даже мурашки бегут по коже, – гнул свое Хамал.

– Я уже об этом забыл. Ты знаешь, каково это. В какой-то газете ваш ресторан обругали

– c’est la vie. Но вы продолжаете работать.

– Нас никто никогда не ругал.

Я уже сердился на себя за такое сравнение.

– И с какой стати? Тут все идеально.

– Ты часто получаешь плохие рецензии?

– Учет я не веду. Одна из десяти. Может, из восьми. С моей третьей книгой… каждому седьмому рецензенту она не понравилась. Я ориентируюсь не на негатив. Девяносто процентов хороших рецензий окрыляют.

– Восемьдесят шесть, – уточнил Хамал.

– Такое случилось только с третьей книгой. Некоторые критики посчитали, что я мог бы обойтись без карлика.

– Мне нравятся карлики. У меня есть кузен в Армении. Он – карлик.

– Даже если один из твоих персонажей – карлик, ты должен называть его «маленький человек». Слово «карлик» вызывает гнев некоторых критиков.

– Этот твой критик, он всегда напоминает мне моего кузена.

– Ты хочешь сказать, что Ширман Ваксс – карлик?

– Нет. Его рост пять футов и восемь дюймов. Но он коренастый.

Открылась парадная дверь, вошла компания из четырех человек, и Хамал поспешил к ним.

Мгновением позже из туалета вернулась Пенни. Села за столик.

– Я собираюсь допить это чудесное вино, прежде чем определяться с десертом.

– Кстати… Хад хочет оплатить вино, которое мы выпьем этим вечером. Просил отправить ему чек.

– Ты зря потратишься на марку.

– Он может оплатить маленькую бутылку6. В прошлый раз прислал нам шампанское.

– Не шампанское. Газированный сидр. И потом, с чего это у него вдруг возникло желание купить нам вино?

– Чтобы отпраздновать рецензию Ваксса.

Маленькая бутылка (half-bottle) – 0,375 л.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

– Этот человек туп до безобразия.

– Наверное, это ты зря. Вот невежество – это есть.

– Мне не нравится, что он лезет вон из кожи, чтобы стать и моим агентом.

– Он добивается очень выгодных условий.

– Но он ни хрена не смыслит в детских книгах.

– Что-то он знать должен. Одно время и сам был ребенком.

– Я в этом очень сомневаюсь. Однажды я что-то сказала о докторе Зюсе7, так Хад решил, что я говорю о враче!

– Недоразумение. Он тревожился о тебе.

– Я упоминаю доктора Зюса, а у Хада каким-то образом возникает идея, будто я смертельно больна.

Защищать Хада Джеклайта – работа неблагодарная. Я сдался.

– На ленче он оказался в одном ресторане с моим редактором и спросил ее, знает ли она, сколько мне осталось жить. Этот человек – абсолютный…

– Летающий гавик? – предположил я.

– Я бы хотела, чтобы летающий гавик спикировал ему на голову и…

– Букакука? – Я тоже решил обогатить наш лексикон выдуманным словом.

– Именно, – кивнула Пенни. – Вино чудесное. Я не хочу, чтобы мы портили воспоминания о нем, убеждая Хада компенсировать потраченные деньги.

Если мне не изменяет память, за десять лет, проведенных с Пенни, я рассказывал ей все, что касалось моей повседневной жизни. И в тот момент не мог объяснить, почему не поделился почерпнутыми у Хамала сведениями о том, что Ширман Ваксс иногда посещает «Рокси». Позже я, само собой, разобрался с причиной.

– Опять думаешь о рецензии Ваксса? – спросила она.

– Нет. Не совсем. Может, чуть-чуть. В каком-то смысле.

– Плюнь и разотри.

– Так и делаю. Уже растираю.

– Нет. Ты о ней думаешь. Переключись на другое.

– На что?

– На жизнь. Отвези меня домой и устрой мне ночь любви.

– Я думал, мы собираемся заказать десерт.

– Разве я недостаточно сладка для тебя?

– Вот это то самое.

– Что?

– Похотливая улыбка, которая иной раз кривит твои губы. Мне нравится эта твоя похотливая улыбка.

– Тогда отвези меня домой и что-нибудь с этим сделай, большой мальчик.

Доктор Зюс (Сюс, Сьюс, Сьюз) – псевдоним американского писателя и художника Теодора Соиса Гайзера (1904– 1991), автора более 60 детских книжек.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

Глава 4 Поднявшись в три утра, чтобы дать тридцать радиоинтервью, я, конечно же, без труда заснул поздним вечером того самого вторника.

И очутился в одном из снов, в которых я один и заблудился. Как правило, я попадаю в универмаг, где нет ни покупателей, ни продавцов, или в пустынный парк развлечений, или на железнодорожный вокзал, от платформ которого не отходят поезда и, соответственно, не подъезжают к ним.

На этот раз бродил по огромной, тускло освещенной библиотеке, где стеллажи с книгами поднимались высоко над головой. Проходы между ними пересекались не под прямым углом, а змеились, неожиданно вливаясь друг в друга. Так в реальной жизни одна область человеческих знаний может вдруг соприкоснуться и перейти в другую, казалось бы, совершенно с ней не связанную.

Проходы эти напоминали катакомбы, только без мумифицированных трупов. Человеческие жизни и итоги прожитого хранились здесь в виде бумажных листов, скрепленных клеем и переплетными нитями.

Как и всегда, заблудившись во сне, я ощущал тревогу, но не боялся. Шел и шел в ожидании наткнуться на что-то удивительное и благостное, хотя и не следовало сбрасывать со счетов вероятность встречи с ужасным.

Когда во сне я бродил по похожему на лабиринт железнодорожному вокзалу, тишина иной раз нарушалась звуками шагов, которые завлекали меня, прежде чем затихнуть. Я слышал далекий женский смех и спешил вслед за ним по неподвижному эскалатору.

В этой библиотеке время от времени до моих ушей долетал какой-то шелест, будто в соседнем проходе кто-то переворачивал книжную страницу. Заглянув в него, я не нашел ни библиотекаря, ни читателя.

Внезапно возникло ощущение, что мне нужно спешить. Я ускорил шаг, и проход между стеллажами вывел меня к нише, где обычно стояли кресла для читателей. Но на этот раз нишу занимала кровать, и в ней спала Пенни, одна. Моя половина оставалась застеленной, словно я и не ложился.

Встревоженный тем, что вижу жену одну, я увидел в ее одиночестве предзнаменование некоего события, которое не решался конкретизировать.

Я подошел к кровати… и проснулся в ней, рядом с Пенни, тогда как во сне моя половина кровати пустовала. Извилистые проходы между стеллажами книг исчезли, уступив место темноте и бледным прямоугольникам занавешенных окон.

Ритмичное дыхание Пенни являло собой тот якорь, за который я мог зацепиться во тьме. Но дыхание это не успокоило меня, тревога не уходила.

Чего-то я хотел (чего именно, понятия не имел), вот почему выбрался из кровати и, в пижаме и босиком, покинул спальню.

В длинную часть L-образного коридора второго этажа лунные лучи проникали через световой фонарь. Проходя мимо дважды посеребренного зеркала, я глянул на свое отражение и показался себе просвечивающим, будто призрак.

Я проснулся, но, судя по ощущениям, по-прежнему пребывал во сне. И коридор этот, пусть и в моем собственном доме, казался более зловещим, чем всеми покинутая библиотека или вокзал, где обитал ускользавший от меня смеющийся фантом.

Тревога нарастала, теперь я боялся за Майло. Быстро прошел длинной частью коридора, повернул направо, в короткую и темную.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

Щель между дверью и порогом спальни Майло заполнял свет, по цвету нечто среднее между сапфирово-синим и ледово-синим, не похожий на сияние работающего телевизора, но и не предполагающий смертельной опасности.

Обычно мы стучим в дверь, прежде чем войти, но тут я открыл ее тихо… и с облегчением увидел, что Майло в полной безопасности и спит.

Реостатом он притушил лампу на прикроватном столике, и света она давала не больше свечи. Майло лежал на спине, голова приподнялась на подушке. Быстро бегающие под веками зрачки говорили о том, что мальчику что-то снится.

Лесси тоже обосновалась на кровати, положив подбородок на живот Майло. Не спала, как и положено любому охраннику, выполняющую святую миссию. Повернула глаза, чтобы посмотреть на меня, не шевельнув головой.

На U-образном столе накладывающиеся друг на друга облака света (только оттенки синего) медленно плыли по экрану монитора.

Я никогда не видел такой заставки. Поскольку компьютер Майло не имел выхода в Интернет, мальчик не мог загрузить ее из Всемирной паутины.

Интернет скорее сила зла, чем добра. Сеть предлагает худшим представителям человечества абсолютную вседозволенность и анонимность… и многочисленные занятия, к которым развивается привыкание. У детей Интернет крадет невинность и силу воли (если не вообще волю).

Если Майло хочет выйти в Интернет, он должен воспользоваться моим компьютером или Пенни. И мы установили очень надежные программы блокировки нежелательных сайтов.

Крыло стола слева от компьютера занимали схемные платы, микрочипы, все с маркировкой, в маленьких пластиковых пакетиках, раскуроченная клавиатура, раскуроченный радиоприемник, десятки загадочных для меня деталей и узлов, которые я покупал ему в «Радио-шэк»8 и других местах, разнообразные микроинструменты.

Я не имел ни малейшего понятия, что мой мальчик мог из всего этого создавать. Однако доверял ему в том, что он будет придерживаться общепринятых правил безопасности и не сделает ничего такого, что может привести к удару током высокого напряжения, пожару в доме и транспортации в юрский период без шансов на возвращение.

В кино воспитание вундеркинда – радостное и приятное путешествие к блистательным достижениям. В реальности путешествие это еще и утомительное, а иногда и пугающее.

Полагаю, это не так, если гениальность проявляется в игре на рояле или музыкальном сочинительстве. Даже Моцарт не мог играть на рояле столь великолепно, чтобы тот взрывался и убивал стоящих вокруг шрапнелью из клавиш.

К сожалению (или к счастью, покажет время), у Майло талант к теоретической и прикладной математике, а также к теоретической и прикладной физике. Добавьте к этому глубокое интуитивное понимание природы магнитного и электромагнитного полей.

Нам об этом сказали эксперты, которые обследовали и тестировали Майло в течение двух недель. Я имею только смутное представление о значении сделанных ими выводов.

Какое-то время мы нанимали студентов-выпускников, чтобы они учили мальчика, но они только мешали его обучению. Майло – классический самоучка, целеустремленный, не требующий чьей-либо подсказки, и он уже прошел курс средней школы.

Я горжусь этим малышом, но и чуточку побаиваюсь. Учитывая умственные способности Майло, мне, скорее всего, не придется учить его такому скучному занятию, как бейсбол.

Но это и хорошо, потому что я сам не преуспел ни в одном виде спорта.

«Радио-шэк» – сеть магазинов, торгующих в том числе товарами для радиолюбителей.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

На правом от компьютера крыле стола лежала большая книга, открытая на схеме какого-то устройства, включающего в себя микропроцессоры, блоки памяти, платы для подключения и многое-многое другое, не менее загадочное, связанное между собой соединительными линиями.

Если возникала необходимость микропайки, ни я, ни Майло к этому не допускались.

Такая работа доверялась только Пенни. У нее, в конце концов, твердая рука художницы, эмоциональная зрелость, пока недоступная Майло, и умение обращаться с инструментами, о котором я могу только мечтать.

Постоянно изменяющаяся заставка, похожая на кипящую массу синей протоплазмы, вдруг стала зловещей, словно могла выплеснуться с экрана и заполнить спальню. Мне захотелось выключить компьютер, но я этого не сделал. Майло оставил его работающим не без причины.

Вернувшись к кровати, я какое-то время смотрел на сына в тусклом свете лампы. Прекрасное дитя.

Я очень волновался из-за него.

Он не дружил с детьми своего возраста, потому что скучал в их компании. Круг его общения составляли Пенни, Лесси, Вивьен Норби, Клотильда, Гримбальд и я.

Я надеялся, что он сумеет вести нормальный образ жизни, насколько позволят дарованные ему таланты, но чувствовал, что не смогу указать ему путь к этой самой нормальной жизни. Я хотел, чтобы моему сыну досталось много смеха и еще больше любви, чтобы он оценил красоту этого мира и присущую ему загадочность, познал радость маленьких достижений, пустячков и глупостей, всегда помнил о миллионе удивительных маленьких картинок в одной большой и был хозяином своего дара, а не его рабом. Поскольку я и представить себе не мог, каково это, быть таким одаренным мальчиком, я не годился в поводыри. И обычно дорогу нам приходилось искать вдвоем.

Я любил его достаточно сильно, чтобы уберечь от любых ужасов и умереть самому ради его спасения.

Но как бы ты ни заботился о другом человеке, не в твоих силах гарантировать ему счастливую жизнь ни любовью и деньгами, ни жертвами. Ты можешь только делать все, что в твоих силах… и молиться за него.

Я поцеловал Майло в лоб, не потревожив его сна. В порыве нежности поцеловал Лесси в голову. Ей понравилось такое проявление теплых чувств, а у меня на губах осталась шерсть.

Часы на столике у кровати показывали пять утра. Через семь с половиной часов собака будет сидеть на диване у окна гостиной, смотреть на улицу и гадать, когда же я вернусь с самым дорогим ей человеком, а мы с Майло – есть ленч в ресторане «Рокси», шпионя за знаменитым литературным критиком.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

Глава 5 В десять минут первого, в разгаре ленча, посетители «Рокси» вели себя более шумно, чем за обедом, но атмосфера расслабленности оставалась, способствуя размеренной беседе.

Хамал Саркисян усадил нас за столик на двоих в глубине длинного прямоугольного зала. Для Майло положил на стул надувную подушку.

– Будешь пить вино за ленчем? – спросил Хамал мальчика.

– Стакан или два, – подтвердил Майло.

– Я тебе их подам через пятнадцать лет.

Я сказал Пенни, что мы с Майло поедем в библиотеку, в магазин электроники, чтобы купить недостающие детали для его очередного проекта, а потом в «Рокси» на ленч. Я говорил правду. Никогда не лгу Пенни.

Но не упомянул, что за ленчем собираюсь взглянуть на избегающего публичной известности Ширмана Ваксса. Опускать часть правды – тоже обман, и такой поступок заслуживает осуждения.

Не собираясь подходить к критику или заговаривать с ним, я полагал, что в этом маленьком обмане нет ничего худого. Мне не хотелось тревожить Пенни и выслушивать ее строгий наказ: «Плюнь и разотри».

Однажды я уже обманул ее, не сказав всей правды. И тогда все обстояло куда серьезнее.

В самом начале наших отношений и десять последующих лет я всячески избегал упоминания об одном крайне важном событии, которое оказало ключевое влияние на мою жизнь.

Боялся, что мои слова окажутся слишком тяжелой ношей для плеч Пенни и раздавят ее.

Мы с Майло приехали раньше Ваксса, то есть я мог не опасаться обвинения в предумышленном убийстве, которое мне бы обязательно предъявили, если бы я повторил ту же ошибку, что допустил с гаражными воротами: случайно въехал бы задним ходом в ресторан и раздавил сидящего за столом критика.

Выбор наблюдательного пункта мы с Хамалом обговорили утром, в телефонном разговоре, и теперь он указал на столик в центре ресторана.

– Он сядет там, у окна. Всегда читает книгу за едой. Вы его узнаете. Он – странный человек.

Ранее я нашел в Интернете единственную фотографию Ваксса, и выяснилось, что пользы от нее никакой. Очень уж размазанным получилось изображение, как на всех фотографиях снежного человека, идущего лесом или по полю.

– Кто этот странный человек? – спросил Майло после ухода Хамала.

– Один мужчина. Посетитель ресторана. Хамал думает, что он странный.

– Почему?

– У него во лбу третий глаз.

Майло фыркнул:

– Ни у кого нет во лбу третьего глаза.

– У этого парня есть. И еще в носу четыре ноздри.

– Да, – взгляд Майло стал ледяным, словно у детектива отдела расследования убийств. – И какой у него домашний любимец? Летающий гавик?

– Два. Он научил их выполнять фигуры высшего пилотажа.

Изучая меню, заказывать мы не торопились, пили лимонный ледяной чай и говорили о любимых пирожных, мультфильмах, которые показывали утром по субботам, и об инопланетянах. Никак не могли решить, с какими намерениями они прилетят на Землю: чтобы научить всему, что знают сами, или чтобы съесть нас всех. Мы поговорили о собаках вообще, о Лесси в частности, об аномалиях прохождения электрического тока через магнитное поле.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

В последней части разговора я, правда, лишь мычал и фыркал, будто изображал упомянутого выше снежного человека.

Ровно в половине первого в ресторан вошел приземистый мужчина с «дипломатом» в руке. Хамал проводил его к тому самому столику у окна.

Справедливости ради следует отметить, что мужчина был не столько приземистый, как здоровенный. При широченных плечах лишнего веса у Ваксса не наблюдалось. Чувствовалось, что мышцы у него просто литые.

А такая толстая шея могла удержать и каменную голову идола из ацтекского храма.

Лицу природа определенно уделила больше внимания, чем фигуре. Возможно, не природа, а высококлассный пластический хирург. Такое лицо (широкий лоб, благородный нос, волевой подбородок) вполне годилось для того, чтобы запечатлеть его на монете времен Римской империи.

И выглядел он лет на сорок, а не на сто сорок, как это утверждала онлайновая энциклопедия. Густые волосы, правда, преждевременно поседели.

На ленч он прибыл в темно-серых брюках, пепельно-сером пиджаке спортивного покроя с кожаными заплатами на локтях, белой рубашке и красном галстуке-бабочке. Отчасти выглядел коллежским профессором, отчасти – борцом рестлинга. Создавалось ощущение, что профессор и борец вошли в камеру для телепортации (как в фильме «Муха»9), а к концу путешествия их атомы перемешались между собой.

Из «дипломата» он достал книгу в переплете и что-то непонятное, вроде бы какое-то стальное орудие пыток. Раскрыл книгу, вставил в челюсти этого самого приспособления, которое держало ее открытой и оставляло свободными руки.

Очевидно, ленч у критика проходил по раз и навсегда заведенному порядку. Официант принес стакан белого вина, которого Ваксс не заказывал.

Тот кивнул, кажется, пробурчал пару слов, не посмотрев на официанта, который тут же отбыл.

Критик достал очки в роговой оправе, нацепил на нос, пригубил вина и сосредоточился на зажатой в стали книге.

Я не хотел, чтобы Ваксс заметил, что я таращусь на него, поэтому продолжил разговор с Майло. Смотрел главным образом на него, лишь время от времени поглядывал на критика.

И вскоре моя шпионская миссия уже представлялась мне чистым абсурдом. Да, Ширман Ваксс выглядел странно, но после того, как загадки его внешности больше не существовало, мой интерес к нему полностью пропал.

Я не собирался подходить к нему или говорить с ним. Пенни, Оливия Косима и даже Хад Джеклайт были совершенно правы, говоря, что реагировать на несправедливую рецензию – дохлое дело.

Столики между нами и критиком постепенно заполнялись, новые посетители скрыли его от нас. К тому времени, когда мы съели главное блюдо и заказали десерт, я и думать о нем забыл.

– Мне надо пописать, папа, – сказал Майло, когда мы поднялись из-за стола (я уже расплатился и дал на чай официанту).

Туалеты находились неподалеку от нашего столика, в конце короткого коридора, и, когда мы пересекали зал, я посмотрел в сторону Ваксса. Столика не разглядел, мешали сидевшие за соседними, а вот стул пустовал. Должно быть, критик уже поел и отбыл.

«Муха» – научно-фантастический фильм 1958 г. (в 1986 г. на экраны вышел ремейк). В камеру телепортации случайно попадает муха, и в ходе эксперимента атомы ее и ученого перемешиваются.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

В сверкающем чистотой мужском туалете нас встретили одна кабинка, достаточно широкая, чтобы в нее могло въехать инвалидное кресло-каталка, два писсуара и две раковины. Ноздри щекотал запах дезинфицирующего средства с сосновой отдушкой.

Кабинку кто-то занял, а Майло не хватало росточка, чтобы воспользоваться писсуаром.

После того как он расстегнул «молнию» брюк и вытащил пиписку, я обхватил руками его талию и поднял над фаянсовой чашей.

– Готов! – доложил он.

– Целься! – велел я.

– Огонь! – скомандовал он и пустил струю.

Когда Майло опорожнил мочевой пузырь как минимум наполовину, в кабинке спустили воду, и дверь открылась.

Я скосил глаза и увидел Ширмана Ваксса менее чем в шести футах от меня. Моя шея вдруг превратилась в сжатую горловину воздушного шарика, а потом, от удивления, с губ сорвалось тоненькое: «И-и-и-и».

В ресторане столик критика находился достаточно далеко от нашего, и я не смог разглядеть цвет глаз Ваксса. Теперь выяснилось, что они темно-бордовые.

Хотя потом я часто думал о том моменте, не могу сказать наверняка, то ли я от неожиданности повернулся к критику, то ли Майло извернулся в моих руках, чтобы посмотреть, что заставило меня издать такой странный звук. Подозреваю, мы оба внесли свою лепту.

И струя мальчика по высокой дуге полилась на кафельный пол.

Для человека, сложенного, как бетонный блок, Ваксс проявил удивительную прыткость. Проворно отступил назад, и его серые туфли остались абсолютно сухими.

– Извините, извините, извините, – залепетал я и вновь развернул Майло к писсуару.

Ваксс молча переступил через лужу, подошел к раковине, начал мыть руки.

– Он – маленький, – оправдывался я. – Мне приходится его поднимать.

Хотя Ваксс не отреагировал, я чувствовал (может, мне только казалось, что чувствую) спиной его взгляд: он наблюдал за мной, глядя в зеркало над раковиной.

С моими продолжающимися извинениями убежденность Ваксса в том, что я использовал Майло как водяной пистолет, могла только расти. Я это понимал, но ничего не мог с собой поделать.

– Ничего подобного раньше не случалось. Если бы он попал в вас, я бы оплатил счет химчистки.

Ваксс вытащил из контейнера бумажное полотенце.

Закончив процесс, Майло засмеялся.

– Он – хороший мальчик, – заверил я критика. – Он спас собаку от эвтаназии.

В ответ донеслось только шуршание бумаги: Ваксс вытирал руки.

Хотя по уровню знаний Майло уже мог учиться в колледже, выглядел он как шестилетка. А шестилетние мальчики начинают смеяться, если на кого-то написали или кто-то пукнул.

– Я стряхнул последнюю каплю и застегнул «молнию», папа, – отсмеявшись, доложил Майло. – Ты можешь меня опустить.

Скрип петель подсказал, что Ваксс открыл дверь в коридор.

Поставив Майло на пол, я повернулся к двери.

Оставалось надеяться, что Ваксс не узнал меня по фотографии на суперобложке.

Знаменитый критик смотрел на меня. Произнес одно слово, а потом отбыл.

Он меня узнал, двух мнений тут быть не могло.

Вытерев лужу Майло бумажными полотенцами, я вымыл руки над раковиной. Поднял Майло, чтобы он проделал то же самое.

– Почти оросил его, – заметил Майло.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

– Тут нечем гордиться. Перестань смеяться.

Когда мы вернулись в ресторан, Ширман Ваксс вновь сидел за своим столиком. Официант как раз подавал ему главное блюдо.

Ваксс в нашу сторону не смотрел. Решил полностью нас игнорировать.

Когда мы проходили мимо его столика, я разглядел приспособление, в котором крепилась книга, очень хитрое, но зловещего вида. Критик словно распинал книгу… и ее автора.

Снаружи нас ждала вторая половина ноябрьского дня: теплая, безветренная, приглашающая. Чистое небо расстилалось от горизонта к горизонту – накрывающая нас сфера синего стекла, без единого облачка, птицы, самолета.

Вдоль улицы застыли деревья, неподвижные, словно искусственная листва в диораме.

Ветки не шевелились, кроны не перешептывались.

Ни единого автомобиля не проезжало мимо. Кроме нас с Майло, на улице никого не было. Мы словно попали в стеклянное пресс-папье.

Мне хотелось оглянуться на ресторан, посмотреть, наблюдает ли за нами Ширман Ваксс, сидевший за столиком у окна, но я сдержался, не обернулся, вместо этого повел Майло к автомобилю.

По пути домой не переставал размышлять над единственным словом, которое промолвил критик перед тем, как выйти из мужского туалета. Не отрывая от меня ужасных темнобордовых глаз, строгим баритоном он произнес: «Рок».

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

Глава 6 Ближе к вечеру, когда Пенни заканчивала иллюстрацию к своей следующей книжке, а Майло и Лесси собирали машину времени, гиперболоид или что-то другое, я сидел в кресле в моем кабинете и читал рассказ Фланнери О’Коннор «Хорошего человека найти нелегко», который мне очень нравился.

Одно из самых волнующих произведений, когда-либо написанных, рассказ этот задевает за живое при десятом прочтении так же, как и при первом. Возможно, ничего не изменится, когда я буду читать его и в двадцатый раз, но в этот день мисс О’Коннор повергла меня в больший ужас, чем всегда.

Я не понимал, почему фантомные паучки ползали по позвоночнику, почему холодели кишки и желудок, почему ладони покрылись потом, а пальцы иногда тряслись, когда я переворачивал страницу. Ранее я не испытывал ничего подобного (во всяком случае, до такой степени), читая этот рассказ или какой-нибудь другой. Позже я, само собой, разобрался с причиной.

Закончив чтение, я сидел, глядя на страницу, где слова начали расплываться перед глазами, и меня вдруг охватила тревога, не имеющая ничего общего с рассказом «Хорошего человека найти нелегко». Я сказал себе, что беспокойство это связано с моей писательской карьерой, с озабоченностью по поводу того, что Ваксс может написать в своей рецензии на мой следующий роман, а обещание разорвать его в клочья слышалось в слове «рок», произнесенном столь зловещим тоном.

Но, разумеется, и этим не представлялось возможным объяснить охватившую меня тревогу. Следующий роман я еще не закончил. До публикации оставался год. По моему требованию издатель мог не посылать книгу на рецензирование Вакссу. Мы располагали временем, чтобы разработать стратегию его нейтрализации. Нет, навалившаяся тревога предвещала какую-то другую, куда более близкую опасность.

Периферийным зрением я уловил какое-то движение. Оторвал глаза от страницы книги, повернул голову к открытой двери кабинета и увидел Ширмана Ваксса, идущего по коридору первого этажа.

Я не помню, как поднялся с кресла, как книга выпала из моих рук. Наверное, мне только показалось, что я вскочил за тысячную долю секунды.

Но, перейдя в вертикальное положение, не смог сдвинуться с места. Шок парализовал меня.

Сердце продолжало биться размеренно, словно у человека, читающего в кресле книгу.

Неверие перевесило чувство опасности.

Рассказ О’Коннор зачаровал меня. Я потерял связь с реальностью, и разум, должно быть, подшутил надо мной. Вызвал в воображении несуществующего незваного гостя.

Этот фантомный Ваксс даже не посмотрел на меня, а ведь обязательно бы посмотрел, будь он из плоти и крови и пришел сюда, чтобы встретиться со мной по какой-то только ему ведомой причине. Возможно, это Пенни прошла по коридору, а богатое воображение новеллиста превратило ее в критика.

Предположение, что я мог принять изящную, стройную Пенни за бетонный блок Ширмана Ваксса, выглядело настолько абсурдным, что от недоверия к собственным органам чувств не осталось и следа. Я вырвался из транса.

Внезапно мое сердце застучало, будто копыта несущейся галопом лошади. Я поспешил к открытой двери, замер у порога, переступил его. Увидел пустой коридор.

Ваксс направлялся в глубину дома. Я прошел на кухню, ожидая, что найду его выбирающим нож с самым большим лезвием из ящика с ножами в столике у плиты.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

И тут же разозлился на себя. Ширман Ваксс терпеть не мог таких мелодрам в реальной жизни. Не зря же он так едко высмеивал их в книгах.

Я не нашел критика ни на кухне, ни в примыкающей к ней маленькой гостиной. Однако одну из створок французской двери, ведущей во внутренний дворик, открыли, то есть он через нее и вышел.

Стоя на пороге, я оглядел внутренний дворик, бассейн, двор. Никаких следов Ваксса.

Мир вновь замер. Поверхность воды в бассейне гладкостью не отличалась от листа стекла.

Пока я читал, серые облака затянули небо. Они не громоздились, не налезали друг на друга, выглядели плоскими и неподвижными, как слой краски.

Поскольку мы жили в самой безопасной части городка с крайне низким уровнем преступности, то днем никогда не запирали двери, которыми пользовались чаще всего. Я дал зарок, что отныне все изменится.

Поставленный в тупик столь внезапным вторжением Ваксса, я закрыл створку французской двери, запер саму дверь на врезной замок.

Тут же осознал, что критик, возможно, не просто прошел через дом. Если он ушел через маленькую гостиную, то войти он мог где угодно… и мог причинить какой-то вред.

Занятый научными изысканиями, Майло находился в спальне в компании Лесси.

Пенни, в своей студии на втором этаже, рисовала сову с широко посаженными глазами и острым клювом, которая в ее последней книге охотилась за отрядом героических мышей.

Хотя собака не гавкнула и никто не вскрикнул от боли или ужаса, мое воображение тут же нарисовало самый невероятный сценарий, с отрубленными головами и перерезанными шеями. Наш мир, в конце концов, захлестнут насилием, и очень часто вечерние новости страшнее самого кровавого фильма.

Я поднялся на второй этаж по черной лестнице, перепрыгивая через ступеньку.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

Глава 7 Дверь в спальню Майло я нашел открытой, мальчик сидел за столом, живой, в окружении всяких электронных штучек, в которых я разбирался меньше, чем в древних каменных плитах с вырубленными на них рунами.

Лесси устроилась на столе, наблюдая, как работает ее хозяин. Подняла голову, когда я вошел, Майло – нет.

– Ты его видел? – спросил я.

Майло, который мог одновременно заниматься разными делами, совсем как суперкомпьютер «Грей», не оторвался от своих электронных штучек, но спросил:

– Видел кого?

– Мужчину… парня в красном галстуке-бабочке. Он заходил сюда?

– Ты про мужчину с тремя глазами и четырьмя ноздрями? – уточнил Майло, давая понять, что мои шпионские игры в ресторане не составили для него тайны.

– Да, про него, – подтвердил я. – Он сюда заходил?

– Нет. Мы бы испугались, если бы зашел.

– Кричи, если увидишь его. Я сейчас вернусь.

Студия Пенни встретила меня закрытой дверью. Я ее распахнул, ворвался в студию, нашел жену за мольбертом.

Злая сова выглядела, как живая, готовая вспорхнуть с холста. Клюв она уже раскрыла, глаза жаждали крови.

В полной уверенности, что она знает причину моего появления, Пенни заговорила, прежде чем я успел раскрыть рот:

– На тебя напала кофеварка? Или ты опять включил посудомоечную машину и залил кухню?

– Серьезная проблема, – ответил я. – Майло. Пошли.

Она положила кисточку и поспешила за мной. Увидев, что Майло возится с чем-то электронным, а шерсть Лесси не стоит дыбом, облегченно выдохнула и повернулась ко мне.

– Ключевая фраза должна быть веселой. Так лучше.

– Останься с ним, подопри ручку двери этим стулом, когда я уйду.

– Что? Почему?

– Если кто-то попросит тебя открыть дверь, даже моим голосом, не делай этого.

– Кабби…

– Спроси что-то такое, о чем могу знать только я… скажем, дату нашего первого свидания. Он, возможно, не сможет имитировать мой голос… я хочу сказать, он, слава богу, не суперпреступник из комиксов… но береженого Бог бережет.

– Он кто? Да что с тобой?

– В доме чужой человек. Я думаю, он ушел, но полной уверенности нет.

Ее глаза раскрылись, словно у мыши, которую внезапно накрыла тень пикирующей совы.

– Позвони девять-один-один.

– Это не тот незваный гость.

– Других не бывает.

– А кроме того, я, возможно, его выдумал.

– Ты его видел или нет?

– Что-то я видел.

– Так позвони девять-один-один.

– Я – публичная фигура, за копами приедет пресса, начнется цирк.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

– Всё лучше, чем тебя убьют.

– Со мной все будет хорошо. Подопри ручку стулом.

– Кабби… Выйдя в короткую часть коридора второго этажа, я плотно закрыл за собой дверь.

Подождал, пока не услышал, что спинка стула стукнулась об ручку двери: Пенни выполнила мое пожелание.

Я знал, что могу положиться на нее.

Здравомыслие утверждало, что известный критик и автор учебников для студентов, такой, как Ширман Ваксс, не может быть психопатом. Эксцентричным человеком – да, странным, но не одержимым мыслями об убийстве. Здравомыслие, в его прежнем значении, как это понимали до нашего просвещенного времени, верно служило мне долгие годы.

Тем не менее со стола в коридоре я схватил высокую, тяжелую вазу с плоским дном и узким горлом. Как и положено спортсмену с плоскостопием, держал ее, как держал бы теннисную ракетку, – неуклюже.

В маленький коридор, помимо комнаты Майло, выходили двери двух гостевых спален, ванной и чулана. Я открыл все двери, заглянул в них, никого не увидел.

Повернулся к длинному коридору, куда выходили двери нашей с Пенни спальни, студии Пенни и еще одной спальни, которую мы использовали, как кладовку, когда услышал донесшийся снизу, из кухни, шум. Он тут же стих, отчего тишина стала более зловещей.

Высоко подняв над головой керамическую вазу, словно участник реалити-шоу типа «Оставшийся в живых», призванный защищать свой дом тем, что подвернулось под руку, я осторожно спустился по черной лестнице.

Не обнаружил Ваксса ни на кухне, ни в маленькой гостиной. Никаких признаков беспорядка тоже не заметил.

Увидел, что дверь в коридор первого этажа закрыта. Не смог вспомнить, что закрывал ее.

Открыв дверь, увидел Ваксса в дальнем конце коридора, выходящего из моего кабинета по правую руку и пересекающего прихожую.

– Эй, – крикнул я ему, – что вы здесь делаете?!

Он не ответил, не посмотрел на меня, просто скрылся в библиотеке.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

Глава 8 Я уже подумал о том, чтобы позвонить по 911, но безразличие, с которым Ширман Ваксс бродил по нашему дому, все больше тянуло на проблемы с психикой, а не на угрозу.

Называя Ваксса странным, Хамал, скорее всего, указывал на его эксцентричность.

В своих рецензиях он набрасывался на людей со словами, но это не означало, что он способен на физическое насилие. Обычно все оказывалось с точностью до наоборот: те, кто усердствовал в злобной риторике, побуждающей других к совершению преступлений, были трусами и прятались за кустами.

По-прежнему вооруженный вазой, я из коридора проследовал в прихожую и в библиотеку.

В богатых городках южной Калифорнии библиотека считалась такой же необходимостью, как и кухня, символом изысканности хозяев дома. Примерно в трети библиотек книги отсутствовали напрочь.

В этих домах полки заполнялись коллекциями бронзовых или керамических статуэток.

Или дивиди. Но сама комната по-прежнему именовалась библиотекой.

Еще в одной трети домов книги подбирались по качеству и цвету переплета. Они предназначались для того, чтобы подчеркнуть эрудицию хозяев дома, но попытка гостя завести разговор об одной из них приводила к тому, что хозяин или говорил о фильме, снятом по этой книге, или ретировался к бару, чтобы наполнить стакан.

В нашей библиотеке книг хватало, и прочитанных, и тех, что мы только собирались прочитать. Компанию им составляли стол, диван, два кресла, столики у стен, но не Ширман Ваксс. Вероятно, он вышел через дверь между библиотекой и гостиной.

Пройдя в гостиную, я уловил движение в столовой. Ваксс вошел в кладовую для фарфора, которая отделяла столовую от кухни, и захлопнул за собой дверь.

Я уже пересек гостиную и половину столовой, когда увидел Ваксса через окно, он вышел из дома и направлялся к его фасаду.

Я подскочил к следующему окну и постучал по стеклу, но критик не соизволил взглянуть на меня.

Я поставил вазу и вновь поспешил в гостиную. Ваксс не убегал, но шагал достаточно быстро и проходил мимо окон до того, как я успевал постучать по стеклу, чтобы привлечь его внимание.

В библиотеке, окно которой выходило на фасад, я увидел, что он пересекает лужайку, направляясь к черному «Кадиллаку Эскалада», припаркованному у тротуара.

Я бежал ко входной двери и бубнил себе под нос:

– Нет, нет, нет, нет. Ты не уедешь, не знающий синтаксиса сукин сын.

Когда выскочил на крыльцо, Ваксс уже сидел за рулем внедорожника.

И опять день замер. Неподвижный воздух сгустился, сжался под плоским свинцовым небом. В сером свете уходящего дня кроны финиковых пальм обвисли и казались выкованными из железа.

Потом я не смог вспомнить шум двигателя. Внедорожник медленно отъехал от тротуара и поплыл по улице, будто корабль-призрак, рассекающий волны незнакомого моря.

На лужайке сидела стая ворон, и они никак не отреагировали на критика, который прошел мимо них к внедорожнику. Но стоило мне спуститься с крыльца на дорожку, ведущую к тротуару, как птицы дружно поднялись в воздух, и от хлопанья крыльев у меня чуть не лопнули барабанные перепонки.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

Надеясь догнать Ваксса, когда тот притормозит перед знаком «СТОП» на перекрестке, я выбежал на улицу. Но он проскочил перекресток, не снижая скорости, так что дальнейшее преследование потеряло всякий смысл.

Вороны каркали, поднимаясь к мрачному небу, а когда я возвращался к парадной двери, черное перышко спланировало мне на лицо.

Войдя в дом, я уловил какой-то неприятный металлический запах. В коридоре запах превратился в вонь. На кухне она только усилилась.

Духовка работала в режиме «БЫСТРОЕ ПРИГОТОВЛЕНИЕ», на максимальной мощности. Щупальца серого дыма тянулись из вентиляционных отверстий в нижней ее части.

Я наклонился, выключил ее, посмотрел в окошечко в передней панели. Что-то горело, испуская бледный дым.

Лишенное подачи кислорода, пламя быстро погасло. Я открыл дверцу, рукой разгоняя клубы дыма.

В духовке лежала серебряная рамка с фотографией семь на пять дюймов. Горела картонная подложка. Стекло треснуло, а фотография поблекла.

Эта рамка с фотографией ранее стояла в моем кабинете. И запечатлела фотография Пенни, Майло, Лесси и меня.

В мужском туалете ресторана «Рокси» Ваксс произнес слово «рок» ровным и бесстрастным голосом. Сожжение фотографии в духовке, похоже, добавляло к слову восклицательный знак.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

Глава 9 Обойдя дом и проверив, что все двери и окна закрыты и заперты, включив систему охранной сигнализации, я счел достигнутый уровень безопасности достаточно высоким, чтобы оставить Майло и Лесси в его комнате, тогда как мы с Пенни собрались на военный совет за кухонным столом, на котором стояла серебряная рамка с поврежденной фотографией.

– Значит, ты знал, что Ваксс придет туда на ленч, – начала она. – Но мне ты не сказал.

Почему ты мне не сказал?

– Я все время задавался этим вопросом.

– Все еще задаешься?

– Нет, теперь мне все понятно.

– Просвети меня.

– Я не хотел, чтобы ты меня отговорила.

– Ты прекрасно знал, что не стоило с ним конфликтовать.

Она не злилась, просто я ее разочаровал.

Я бы предпочел злость.

– Я с ним не конфликтовал.

– Но ведь что-то между вами произошло.

– Я просто хотел взглянуть на него. Он такой скрытный.

Она смотрела на меня так же пристально, как смотрит в прорезь прицела опытный охотник на птиц. Прямой взгляд этих синих глаз легко отделял правду от лжи. А моя решимость выдерживать этот экстраординарный взгляд позволяла мне расти над собой.

– И как он выглядит?

– Ходячий бетонный блок с седыми волосами и галстуком-бабочкой.

– Что ты ему сказал?

– Я к нему не подходил. Наблюдал за ним с безопасного расстояния. Но после ленча, когда я уже оплатил чек, Майло захотел пописать.

– Желание Майло справить малую нужду имеет отношение к истории или ты тянешь время, чтобы не рассказывать мне о столкновении с Вакссом?

– Имеет, – заверил ее я и рассказал все остальное.

Она нахмурилась.

– И Майло его не оросил?

– Нет. Капли на него не упало.

– Ваксс сказал «рок»? И что, по-твоему, это означало?

– Поначалу я подумал, что он собирается изничтожить мой следующий роман.

Пенни указала на рамку с фотографией, которые я спас от сожжения.

– И что ты думаешь теперь?

– Не знаю. Это безумие.

Какое-то время мы посидели молча.

Наступила ночь. Вероятно, темнота за окнами тревожила Пенни так же, как и меня.

Она поднялась, чтобы закрыть жалюзи.

Я чуть не сказал ей, чтобы она не стояла на фоне окна, когда будет тянуть за шнур.

Подсвеченная сзади, она представляла бы собой идеальную мишень.

Вместо этого встал сам и опустил жалюзи.

– Я должна съесть печенье, – заявила Пенни.

– Перед ужином? А если Майло тебя увидит?

– Он уже знает, что я – лицемерка, если дело касается печенья.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

– Хорошо, я налью молока.

В минуту сомнений, в минуту стресса, в тяжелую минуту, когда явственно ощущалась надвигающаяся беда, Пенни поднимает настроение одним и тем же способом: ест печенье.

Не знаю, почему она не весит пятьсот фунтов.

Она как-то сказала, что сжигает семь тысяч калорий в день только потому, что живет со мной. Я прикинулся, будто горжусь тем, что она считает меня настоящим жеребцом. Мне нравится ее смешить.

Вернувшись за стол, со стаканами холодного молока и шоколадно-ореховыми печеньями, большими, как блюдца, мы восстанавливали уверенность в себе.

– Большинство критиков – люди принципиальные, – отметила Пенни. – Они любят книги. У них есть стандарты. И люди они по природе тихие.

– Этот парень – не такой.

– Даже предвзятые и злобные, они обычно не попадают в тюрьму за преступления, связанные с насилием. Слова – их единственное оружие.

– Помнишь Джоша Макгинтри и тот журнал?

Я говорил о нашем друге и писателе. Католицизм пронизывал все его произведения.

Чуть ли не год раз в неделю он получал пропитанное злобой письмо от фанатика, ненавидящего католицизм. Не отвечал на них.

Когда на прилавках появился новый роман Джоша, этот же фанатик написал на него рецензию в национальном еженедельнике, штатным сотрудником которого он являлся.

Рецензент не упомянул своего отношения к католицизму, зато безобразным образом, передергивая, высмеял и роман, и творчество Джоша.

Жена Джоша, Мэри, посоветовала: «Плюнь и разотри».

Женщины говорят «плюнь и разотри» с тех давних времен, когда люди жили в пещерах, а мужчины и тогда реагировали практически так же, как сейчас.

Вместо того чтобы плюнуть и растереть, Джош написал главному редактору еженедельника и переслал ему копии всех писем фанатика. Главный редактор встал на защиту своего сотрудника, предположив, что Джош подделал эти письма.

Окрыленный такой поддержкой, следующее письмо фанатик написал на листе с шапкой еженедельника. Даже на конверте стоял штемпель маркировальной машины10 еженедельника.

Когда Джош скопировал и отправил главному издателю новые улики, ответа он не получил. Но годом позже, после публикации следующего романа, рецензию написал другой человек.

Эту злобную рецензию написал такой же ненавидящий католицизм фанатик, близкий друг первого фанатика, и он тоже принялся посылать письма Джошу.

Вновь Мэри посоветовала ему плюнуть и растереть. На этот раз Джош послушался, хотя с тех пор так яростно скрипел зубами во сне, что ему приходилось вставлять в рот загубник из мягкого акрила, чтобы уберечь зубы от истирания.

– Ни один из них не появлялся в доме Джоша, – ответила Пенни. – Они подтверждают мой вывод: их единственное оружие – слова.

– То есть ты не думаешь, что Ваксс вернется?

– Будь он настоящим психом, то уже пристрелил бы тебя.

– Приятно ощущать, что я еще жив.

Маркировальная (франкировальная) машина предназначена для проставления на почтовом отправлении (письме, открытке, бандероли) знака, определяющего сумму почтового сбора, заменяющего почтовую марку, оттиска календарного штемпеля, а также штемпеля с названием и адресом организации-отправителя.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

– В любом случае копам ты сказать о нем не можешь. Я его не видела. Видел его только ты. Он будет отрицать, что побывал здесь.

– Просто… все это… какой-то бред.

– Понятно, что он – заносчивый и эксцентричный. Вот и завелся из-за каких-то твоих слов.

– Я лишь извинился за то, что Майло чуть не написал на него.

– Он что-то не так понял. И отплатил тебе. Вероятно, теперь он будет обливать грязью каждую твою новую книгу.

– Понятно, – я встретился с ней взглядом. – Ты действительно думаешь, что инцидент исчерпан?

Она замялась, потом ответила: «Да».

Ее прямой взгляд может служить детектором лжи. Если она не мигает, я знаю, что она говорит правду.

– Кабби, он думает, что ты шпионил за ним, ты нарушил его личное пространство. Вот он и нарушил твое. А теперь, милый, плюнь и разотри.

Я вздохнул:

– Так и сделаю, плюну и разотру.

Улыбка Пенни могла осветить небольшой городок.

Вдвоем мы приготовили салаты, равиоли, фрикадельки. Майло так и не узнал, что до ужина мы съели по печенью, запив его молоком. Но я уверен, что Лесси, с ее феноменальным нюхом, обнаружила правду в нашем дыхании, потому что взгляд ее разноцветных глаз трактовался однозначно: виновны.

Позже, тем же вечером, я никак не мог заснуть. Когда же мне наконец это удалось, я вновь очутился во сне, где я один и заблудился. В огромной библиотеке с извилистыми проходами.

Какое-то время я бродил по ним, в предвкушении важного открытия, пока после очередного поворота проход не привел меня к полкам, на которых стояли совсем не книги, а большие бутыли, заткнутые пробками и запечатанные сургучом. Коллекция отрубленных голов в консервирующей жидкости.

От пола до потолка мужчины и женщины смотрели на меня сквозь стеклянную стенку, с широко открытыми, уставившимися в одну точку глазами. Ни на одном лице не отражалась агония или ужас. Все они то ли чему-то удивлялись, то ли о чем-то размышляли.

Это множество бестелесных голов, погруженных в формальдегид, встревожили меня не столько по очевидным причинам, как по еще одной, которую я не мог четко сформулировать. В какой-то момент я начал осознавать, что лица мне знакомы (во всяком случае, некоторые из них), и мое сердце учащенно забилось, поскольку я понял, чьи головы вижу перед собой.

Подозревая, что дальше по проходу книг мне не найти, только все новые и новые головы в стеклянных бутылях, я повернул к настоящей библиотеке, которую покинул. Торопливо зашагал в обратном направлении, но головы не желали сменяться книгами. Первым я узнал бородатого Чарлза Диккенса, потом Трумэна Капоте, Хемингуэя, Ф. Скотта Фицджеральда, Роберта Хайнлайна, Зейна Грея, Раймонда Чандлера, создателя Тарзана – Эдгара Райса Берроуза, Вирджинию Вулф. Сомерсета Моэма, Микки Спиллейна.

Озабоченность переросла в страх: я знал, что мне встретится и моя собственная голова в такой же бутыли. И когда это произойдет, когда мой взгляд упрется в мои же мертвые глаза, я перестану существовать как во сне, так и в реальном мире, навсегда останусь отрезанной головой, утопленной в формальдегиде.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

Стараясь вырваться из этого сна, я заставлял себя не смотреть на бутыли, но взгляд так и тянуло к ним. Когда погасли огни, я воспринимал темноту как благодать, пока (а я продолжал идти вперед) не услышал, как Ширман Ваксс где-то совсем рядом произнес: «Рок».

С перехваченным в горле дыханием я сел на кровати. В комнате, такой же темной, как библиотека из кошмара. На мгновение даже поверил, что Ваксс произнес это слово не во сне, а в реальном мире.

Я вдохнул, выдохнул, сориентировался, ощупав смятые простыни, уловив едва заметный запах отдушки смягчителя, услышав чуть слышное шипение теплого воздуха, подающегося по вентиляционным каналам, увидев лунный свет, который пробивался по краям тяжелых штор.

Отметил, что в спальне темнее, чем всегда. Зеленые цифры моих электронных часов не светились. Так же, как и часов, что стояли на прикроватном столике Пенни.

Не светились и числа на кнопках пульта управления охранной сигнализации, который крепился к стене, в нескольких шагах от моей половины кровати.

Более того, не светилась на пульте зеленая лампочка-индикатор, указывающая на то, что в систему подается электрический ток. Не светилась и красная, загорающаяся при установке режима «ДОМАШНИЙ», когда датчики движения в доме отключены, а датчики на дверях и окнах активированы и поднимают тревогу при попытке проникновения в дом.

Я понял, что вырубилась подача электроэнергии. Возможно, какой-то пьяница-водитель сшиб столб, что привело к обрыву проводов. Или взорвался трансформатор. Такое случалось редко, обычно быстро исправлялось, так что волноваться не имело смысла.

Но как только последние облака сна покинули мой разум, я вспомнил, что охранная система снабжена аккумулятором, который обеспечивает ее работоспособность в течение трех часов. И если подводит централизованная подача электроэнергии, то система автоматически переключается на аккумулятор, а записанный на пленку голос объявляет по всему дому об отключении электроснабжения.

Вероятно, аккумулятор сел. Записанный голос не прозвучал.

Я предупредил себя, что не стоит делать скоропалительные выводы. Совпадение редко заслуживает доверия в литературном произведении, но в реальной жизни такое случается сплошь и рядом. Поэтому инцидент на электростанции – объяснение куда более вероятное, чем возвращение критика в галстуке-бабочке.

Откуда-то из чернильной темноты Ширман Ваксс повторил: «Рок».

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

Глава 10 Очень хотелось верить, что из сна в библиотеке я плавно перешел в сон в темноте и еще не проснулся.

Как писатель я преуспел в обмане читателей. Мне удается убедить их, что истории, которые я им рассказываю, правдивы, как и их жизнь. Поэтому происходящее с моими героями интеллектуально и эмоционально увлекает их ничуть не меньше, чем перипетии жизни настоящих соседей. Но вот с самообманом у меня так хорошо не выходило.

Я проснулся, всё так, а Ваксс стоял, или сидел на корточках, или бродил по нашей с Пенни спальне.

Прежде всего мне захотелось закричать, как маленькой девочке. К счастью, я подавил этот импульс. Ваксс относился к критикам с крокодильими генами. И самой желанной нашел бы добычу, источающую феромоны страха.

На месте тумбочки с моей стороны кровати стоял антикварный китайский комод с многочисленными ящичками разных размеров (точно такой же стоял и по другую сторону кровати, рядом с половиной Пенни). В верхнем, ближайшем ко мне ящике я держал ручной фонарик, который ночью помогал мне найти дорогу в ванную, не включив лампу и не разбудив Пенни.

Каждый вечер, прежде чем лечь спать, я чуть выдвигал этот ящик, чтобы при необходимости бесшумно взять фонарик. Мастером на все руки меня не назовешь, но зато я – заботливый муж.

Вот и теперь сунул руку в выдвинутый ящик. Фонарика не обнаружил.

Я точно знал, что вечером он там лежал. Должно быть, Ваксс забрал его, прежде чем разбудить меня.

Такой же фонарик лежал и в тумбочке Пенни. Скорее всего, Ваксс конфисковал и его.

Судя по всему, он заявился в нашу спальню со своим фонариком и воспользовался им, пока мы спали. То есть добыть фонарик я мог, лишь отобрав его у Ваксса.

В полной степени осознавая, что держать пистолет в доме – мудрое решение, я им так и не обзавелся. Пенни выросла в настоящем арсенале, поэтому не имела ничего против стрелкового оружия. Но я заключил договор со смертью: никого не убивать, если и мне сохранят жизнь.

Я предположил, что Ширман Ваксс вооружен пистолетом, а также мясницким тесаком, финкой, секирой, пилой, дрелью с набором сверл и топором.

Я мог дотянуться только до пары подушек и настольной лампы.

Насколько я понимал, Пенни по-прежнему спала. И я не видел смысла в том, чтобы незамедлительно разбудить ее.

Пока Ваксс не включил свой фонарик и не выдал своего местонахождения, мы с ним были одинаково слепы. Но я знал нашу спальню гораздо лучше, чем он, поэтому полагал темноту своим союзником.

Он слышал, как я сел и ахнул, вырвавшись из сна. Но эти звуки мог издать и человек, ворочающийся на кровати в тревожном сне.

Первый «рок» долетел до моих ушей в темном проходе библиотеки из сна, и у Ваксса не могло быть полной уверенности в том, что я услышал, как он вновь произнес это слово.

Издав легкий стон, а потом пробормотав что-то бессвязное, я прикинулся, будто попрежнему пребываю в кошмарном сне. Используя бормотание как прикрытие, поднялся с кровати и, уже замолчав, присел рядом с ней.

Задышал через рот, не издавая ни малейшего звука. А если бы решил сдвинуться с места, то не сомневался, что пижама мягкая и не выдаст меня шуршанием.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

Но если незваный гость слышать меня не мог, то о себе я бы такого не сказал. Сердце мощным кулаком стучалось во все двери, вышибая ожидание цивилизованного отношения к людям и запуская внутрь страх анархии и варварского насилия.

Если Ваксс и издавал какие-то звуки, я едва ли сумел бы расслышать их из-за этого внутреннего грохота. Ритмичные волны прокачиваемой через сердце крови отдавались в ушах шумом прибоя.

И чем дольше выжидал Ваксс, прежде чем произнести следующее слово, тем больше вопросов вызывала у меня затеянная им игра. Я не сомневался: он здесь, чтобы причинить нам вред. Но, очевидно, перед этим хотел как следует напугать. Но его смелость, риск, на который он шел, выдержка подсказывали мне, что цель у него более сложная, не ограничивается только желанием нагнать на жертву страха и убить.

Прежде чем он заговорил бы вновь, а главное, прежде чем он включил бы фонарик, мне хотелось отойти от кровати. Он рассчитывал, что найдет меня там, а если бы не нашел, то луч фонарика выдал бы его местоположение – не мое, и у меня появился бы шанс застать критика врасплох, напасть сбоку или со спины, поскольку он бы полагал, что я пребываю в горизонтальном положении.

Согнувшись, босиком, медленно (от напряжения мышцы едва не сводила судорога) я, очень напоминая обезьяну, двинулся туда, где рассчитывал найти кресло. Оно стояло у стены, чуть правее того места, где полагалось мягко светиться настенному пульту управления охранной системы.

Согнув плечи, опустив руки, я приближался к креслу, бесшумно скользя по ковру кончиками пальцев. Если бы одно из колен подогнулось или какую-нибудь мышцу все-таки свела бы судорога, я смог бы не упасть, опершись на руки.

Я боялся издать хоть какой-то звук, но еще больший страх вызывало у меня возможное столкновение в Вакссом. Тогда моя стратегия потеряла бы всякий смысл, хотя я все еще мог застать его врасплох и попытаться свалить на пол и скрутить до того, как он проткнул бы меня ножом или пристрелил.

Рост у меня пять футов и восемь дюймов, физические кондиции пристойные. Но я прекрасно понимал, что Ваксс действительно крепок, как бетонный блок. И свалить его с ног – задача не из легких.

Теперь-то я отдаю себе отчет, что от отчаяния планировал сцену нашего столкновения точно так же, как писал книги. Но детективные романы – не мой жанр. Судьба поставила меня в реальную ситуацию, сопряженную с опасностью, и поскольку мне недоставало опыта крутого парня, я, полагаясь на воображение и писательское мастерство, выстраивал сюжет таким образом, чтобы главный герой, то бишь я, не погиб в самом начале повествования.

В кромешной темноте я тем не менее нашел кресло там, где и ожидал найти, укрепившись в мысли, что останусь главным героем и не превращусь в проходного персонажа, которого ждал кровавый конец если не в первой главе, то уж точно в первой части романа.

Откуда-то, более по одному слову, произнесенному критиком, я определить не смог, донеслось: «Писака».

Этим словом он оскорблял меня, выражал отношение к моему мастерству.

Первое кресло отделял от второго сервант в стиле ар-деко. Лакированное дерево холодило подушечки пальцев, когда я, все так же согнувшись, двинулся мимо него.

Наша кровать изголовьем примыкала к восточной стене. Логика подсказывала, что Ваксс должен стоять у изножия кровати, чтобы фонарик, когда он его включит, осветил бы и меня, и Пенни.

Находясь у южной стены, я надеялся добраться до западной, чтобы, без ведома Ваксса, оказаться позади него, когда он выдаст себя, направив луч фонарика на кровать.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

Задавшись вопросом, а почему Ваксс быстренько не покончил с нами после того, как легко проник в дом, я остановился у второго кресла, не решаясь двинуться дальше. Начал подозревать, что упускаю какой-то важный нюанс и сложившаяся ситуация вовсе не такая, как я ее себе представляю.

Подобное случается постоянно, когда пишешь литературное произведение. Заранее встраивать сюжетные линии – потеря времени. Если даешь персонажам свободу воли, они открываются тебе совершенно по-новому, как ты и представить себе не мог, выводят историю на другой уровень, к захватывающим дух горизонтам. Персонажи определяют события, события оттеняют персонажей. Люди, которые начинали ростками, становятся бутонами, а потом и расцветают, иной раз к полному удивлению автора, точно так же, как и в реальной жизни люди часто удивляют своими намерениями и способностями.

Когда я присел на корточки у второго кресла, Ширман Ваксс оглушил меня электрическим разрядом.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

Глава 11 Что-то выдвинулось из темноты, вдавилось мне в шею, под затылком: два металлических штыря, плюсовой и минусовой электроды. Прежде чем я успел отпрянуть, горячие иглы вонзились в меня по всей длине позвоночника и рассыпались по всей периферийной нервной системе, до кончиков пальцев рук и ног, до макушки.

Глаза закатились, изумленные вспыхнувшим в мозгу золото-багряным фейерверком, и я повалился на ковер, лицом вниз, дергаясь, как марионетка на ниточках, которыми прошили меня эти иглы.

Слова, что сорвались с губ, отличались от тех, которые мне хотелось произнести, превратились в набор бессвязных звуков.

Дара речи я лишился, но услышал Пенни, которая проснулась от моего вскрика.

– Кабби? – Щелчок выключателя настольной лампы. – Что происходит?

Я сопротивлялся подергиванию, но тело, пробитое разрядом высокого напряжения, отказывалось мне подчиняться. Однако я сохранял ясность мыслей и вернул контроль над языком, сумел донести до Пенни, как мне представлялось, наиболее важную мысль: «Он может видеть в темноте».

Бронзовая лампа на прикроватной тумбочке Пенни затряслась, когда она принялась вытаскивать ящики в поисках фонарика, конфискованного Вакссом.

Она издала пронзительный вскрик, так вскрикнула бы птица, пробитая в полете стрелой. Грохот падения предполагал, что она могла удариться головой.

Физические последствия электрошока быстро уходили. Подергивание сменилось нервной дрожью, и причиной, возможно, являлся не электрический разряд, а страх за Пенни.

Я сумел подняться на четвереньки, потом на колени, но мысли путались, и противопоставить Вакссу хоть какую-то оборонительную тактику я не мог.

В голове мелькнуло слово «Тазер»11, и тут же последовал новый разряд.

С коленей я повалился на правый бок. Головой ударился об пол. Прикусил язык, ощутил вкус крови.

На мгновение подумал, что Ваксс срывает с меня пижаму, но потом понял, что руки принадлежат мне. Я пытался сжать пальцы в кулаки.

Бормоча имя Пенни, в ярости от того, что не могу защитить ее, я попытался вновь встать на колени. Постшоковые мышечные спазмы только способствовали такой смене позиции. Пощупав руками темноту, я наткнулся на кресло, опершись о него, встал.

Проклиная себя за то, что не подготовился к такому… не конкретно к столкновению с Вакссом, но к появлению смертельной опасности из ночной тьмы. Я же прекрасно знал, на какие жестокости способно человеческое сердце.

Пенни жалобно застонала, получив второй разряд «Тазера».

В ярости (я и представить себе не мог, что способен на такую) я весь подобрался.

Именно ярость, а не страх прорвала дамбу адреналина, и меня наполнила невероятная сила, звериная решимость.

Пошатываясь, я двинулся туда, где, по моему предположению, могла быть Пенни.

Невидимый, как ветер (или как ветер, дающий о себе знать только внешними проявлениями), Ваксс возник слева от меня и снова разрядил «Тазер» мне в шею. Но вольты более не обжигали, наоборот, холодили, как зимний дождь.

«Тазер» – электрошоковое оружие, принцип действия которого основан на непосредственном действии электрического разряда на цель.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

Я ударил Ваксса, но, похоже, по касательной. Ноги подогнулись, и я знал, что второго шанса ударить его больше не будет.

И когда я попытался не распластаться на полу, удержаться на руках и коленях, он наклонился, и я получил четвертый разряд, опять в шею, в позвоночник.

Оказался на ковре, меня трясло, из желудка начала выползать змея тошноты. Рот заполнился слюной, я уже подумал, что меня сейчас вырвет.

Пятый разряд последовал до того, как сошел на нет четвертый. Я задался вопросом:

свойственен ли разрядам «Тазера» кумулятивный эффект, не спалят ли они мои нервы, не вызовут ли инсульт, а с ним и смерть?

Ваксс произнес еще одно слово: «Бумагомаратель».

Какое-то время я словно плавал в черноте глубокого космоса, пол подо мной превратился в медленно вращающуюся спиральную галактику.

Чувство времени временно закоротило. Когда я понял, что могу ползти, более того, подняться на ноги, то не знал, прошла ли минута или десять после того, как я получил последний разряд.

Я удивился, что еще жив. Если, будто у кота, у меня было девять жизней, восемь я использовал в одну очень давнюю ночь.

Во рту оставался вкус крови от укушенного языка, но, когда я позвал Пенни, голос дрогнул, словно во рту и горле не просто пересохло, а они лишились всей накопленной в слизистой и мышцах влаги.

Она не ответила.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

Глава 12 Ваксс, должно быть, утащил Пенни с собой, и я мог представить себе, с какой целью, но отказывался даже думать о том, к чему это могло привести.

В какой-то момент слепота стала невыносимой. Слабый лунный свет по периметру штор привел меня к окнам. Я нашел шнур, потянул на него, увидел стекло, ночь, бледную луну.

– Кабби?

То ли она лежала без сознания, когда я ее позвал, то ли мой голос звучал даже слабее, чем я думал.

После чернильной тьмы даже лунный свет сиял, как полуденное солнце, и я увидел, что она поднимается на ноги, держась за туалетный столик.

Направился к ней, онемев от радости. Ощутил ее дыхание на своей шее, грациозный изгиб спины под правой рукой, нежный запах волос. И никакая поэзия не могла выразить моих чувств.

– Слава богу, – только и произнесла она.

На прикроватных тумбочках ожили электронные часы, начали мигать, показывая, что необходимо установить точное время.

Осветился пульт охранной сигнализации. Зеленая лампочка сообщила, что питание подается как должно, красная подтвердила, что по дому мы можем передвигаться, не боясь, что поднимем тревогу.

Записанный голос, сообщающий об изменениях в условиях работы охранной системы, молчал, словно систему эту на какое-то время не выводили из строя.

Ни Пенни, ни я не произнесли: «Майло», – но мы вдвоем поспешили к его комнате, зажигая по пути все лампы. Как только моя рука легла на ручку, с другой стороны двери донеслось рычание. Лесси приветствовала нас вздыбленной шерстью и оскаленными зубами. Будто увидела перед собой не настоящих Пенни и Кабби, а их злобных двойников, и всем своим видом показывала, что бросится на нас, если мы переступим порог.

У собак есть чувство стыда, оно даже сильнее, чем у большинства нынешних людей.

Пенни и сыграла на нем, наполнив голос разочарованием:

– Рычишь на меня, но не облаяла этого психа?

Лесси перестала рычать, но по-прежнему скалила зубы.

– Даже не гавкнула на этого психа? – напирала Пенни.

Собачьи губы задрожали, похоже, от смущения, и расслабились, закрыв зубы. Лесси нерешительно завиляла хвостом.

Я пришел на защиту Лесси:

– Она приготовилась защищать Майло. Хорошая девочка.

Наш мальчик лежал в постели, сладко посапывая. Он не проснулся, когда Лесси запрыгнула на кровать и свернулась рядом.

– Оставайся здесь, – прошептал я. – Я обыщу дом.

– Не один, – тоже шепотом, но безапелляционным, ответила Пенни. – Позвони копам.

– Все нормально. Он ушел. Я только хочу в этом убедиться.

– Не болтай ерунды. Позвони копам.

– И что я им скажу? Ты видела Ваксса?

– Нет, но…

– Я тоже его не видел.

Пенни сощурилась.

– Он что-то сказал. Слово.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

– Три слова. Рок. Писака. Бумагомаратель.

Пенни рассердилась:

– Он назвал тебя писакой?

– Да.

– Он заслуживает долгой смерти. Значит, так… ты слышал, как он говорил в ресторане.

– Произнес только одно слово. Я не отличу его голос от других.

– Но ты знаешь, что это он.

– Улики, Пенни. Их нет.

Она указала на пару красных отметин на левой руке, похожих на два паучьих укуса.

– «Тазер».

– Этого недостаточно. Это ничто. Сколько раз он ударил тебя током?

– Дважды. А тебя?

– Пять, может, шесть.

– Я бы с удовольствием его кастрировала.

– Странно слышать такое от создательницы Пурпурного кролика.

– Позвони копам, – настаивала Пенни.

– Он скажет, что я все выдумал, чтобы отомстить ему за рецензию.

– Он не писал рецензию на мою книгу. С какой стати мне лгать?

– Ради меня. Именно это мы услышим в полиции. И ты знаешь прессу… если дать им рычаг, они с радостью опрокинут тебя на землю.

Я не мог сказать Пенни, что в моем прошлом произошло одно событие, о котором никогда ей не говорил. Если бы я выдвинул против Ваксса обвинения, а он бы все отрицал, таблоиды начали бы копать. Возможно, им бы не удалось выяснить, что случилось, когда я был еще ребенком, но мне совершенно не хотелось проверять их умение добывать нужные сведения.

– А кроме того, – добавил я, – я чувствую… он хочет, чтобы мы позвонили копам.

– Зачем ему это нужно?

– Или он хочет, чтобы мы позвонили копам, или ему без разницы, позвоним мы или нет.

Все это очень странно. Я ничего ему не сделал. Здесь есть что-то такое, чего мы не понимаем.

– Я вообще ничего не понимаю, – заявила Пенни.

– Именно. Поверь мне в этом. Давай пока обойдемся без копов.

Оставив ее с Майло и собакой, я обыскал дом, никого не нашел. Не обнаружил никаких повреждений. Везде царил полный порядок. Все двери заперты, как на замки, так и на цепочки. Все окна тоже. Никаких разбитых стекол.

До Рождества оставалось еще шесть недель, и Ваксс не спускался через трубу, не выбирался через нее из дома. Все задвижки в дымоходе я нашел плотно закрытыми.

В нашей спальне я снял пижаму и быстро оделся. Взял наручные часы с туалетного столика, где их и оставлял вчера вечером. Они показывали 4:54 утра.

Поймал взглядом свое отражение в зеркале, и увиденное решительно мне не понравилось. Бледное лицо, влажное от пота, серая кожа, мешки под глазами, бескровные, плотно сжатые губы.

Когда я вернулся в комнату Майло, он по-прежнему спал.

Лесси уже переборола стыд. С кровати властно смотрела на нас, потом зевнула, всем своим видом показывая, что мы заставляем ее бодрствовать.

– Я закричу, если сейчас же не съем печенье, – шепнула мне Пенни.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

Глава 13 На этот раз мы остановили свой выбор на овсяном, с изюмом и австралийским орехом.

– Хочешь молока? – спросил я.

– Нет. Я хочу что-нибудь взорвать.

– Я выпью виски. Взорвать что?

– Не пень, будь уверен.

– У нас нет пней. Только деревья.

– Скажем, отель. Этажей в двадцать.

– Это приносит удовлетворенность – взрывание отелей?

– Потом испытываешь такое расслабление.

– Тогда давай взорвем.

– Мы однажды взорвали церковь. Навеяло грусть.

– Я зол и испуган. Только грусти мне еще и не хватает.

Я сел на стул, спиной к центральной стойке, маленькими глотками пил виски, наблюдал, как Пенни кружит по кухне. Виски помогло. Успокаивало и придавало сил.

– Взрыв домов снимает стресс гораздо лучше печенья, – изрекла Пенни.

– Плюс от взрывов не потолстеешь, да и диабета не будет.

– Я думаю, может, мы допустили ошибку, не привлекая Майло.

– Я уверен, взрывать дома ему бы понравилось. Как и любому ребенку. Но как это отразится на его личностном развитии?

– На мне плохо не отразилось, так?

– Да, конечно, ты – самая милая анормальная личность из всех мне знакомых. Но если печенье перестанет оказывать на тебя нужное действие… Гримбальд, ее отец, взрывал дома. Только в Лас-Вегасе превратил в груду бетона, железа и стекла четыре старых отеля, чтобы расчистить место для новых, больших размером, более сверкающих. С пяти лет Пенни, тогда Брунхильда, ездила с ним (эти поездки прекратились только после замужества) и смотрела, как контролируемые подрывы стирали с поверхности земли огромные сооружения.

На дивиди, который показывали нам ее родители, запечатлена маленькая девочка, хлопающая в ладоши от радости, смеющаяся, строящая рожицы камере, тогда как на заднем плане рушились отели, офисные здания, многоквартирные высотные дома и стадионы.

Выглядела она на этих кадрах восхитительно.

Гримбальд и Клотильда назвали этот дивиди «Воспоминания», а в качестве музыкального фона использовали песню Барбары Стрейзанд «Такими мы были» и мелодию Перри Комо «Магические мгновения». Дивиди этот мы смотрели у них каждое Рождество, и всякий раз глаза Гримбальда и Клотильды блестели от слез.

– Я кое-что узнала о себе этой ночью, – поделилась со мной Пенни.

– Хорошо. Значит, она не прошла зря.

– Я и не догадывалась, что могу до такой степени разозлиться.

Пенни бросила наполовину съеденное печенье в раковину.

– Ну и ну, – я покачал головой.

Лопаточкой она сдвинула печенье на сливное отверстие, включила холодную воду, нажала на кнопку запуска измельчителя отходов.

Через несколько мгновений стальные лезвия раздробили печенье в крошку, но Пенни не спешила вновь нажимать на кнопку. Смотрела, как вода льется сквозь вращающуюся сталь.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

Я начал подозревать, что мысленно она пропускает через измельчитель Ширмана Ваксса.

Заговорил где-то через минуту, возвысив голос, перекрывая шум льющейся воды, урчание электродвигателя, посвист вращающихся лезвий.

– Ты начинаешь меня пугать.

Пенни выключила воду и измельчитель.

– Я сама себя боюсь. Как он мог видеть в темноте?

– Может быть, очки ночного видения. В инфракрасном диапазоне.

– Конечно, у всех есть под рукой пара таких очков. Как он смог взять под контроль нашу охранную систему?

– Крошка, помнишь, как мы купили автомобиль со спутниковой навигационной системой? В первый день, услышав голос женщины, которая давала мне указания, я подумал, что она говорит со мной с орбиты.

– Ладно, я обратилась не по адресу. Но ты – единственный, у кого я могу спросить.

Прежде чем я открыл рот, чтобы ответить, Пенни прижала палец к губам, предупреждая, что мне лучше помолчать.

Склонив голову, прислушалась к дому. Мне оставалось только гадать, что она услышала.

А Пенни подошла ко мне, взяла мой стакан с виски, поставила на стойку.

Вскинув брови, я безмолвно спросил: «Что такое?»

Она схватила меня за руку, увела в кладовую для продуктов, закрыла дверь, перешла на шепот:

– А если он может нас слышать?

– Как он может нас слышать?

– Может быть, поставил «жучки».

– Как он мог это сделать?

– Не знаю. Как он взял под контроль нашу охранную систему?

– Давай полностью не впадать в паранойю.

– Слишком поздно. Кабби, кто этот человек?

Стандартному ответу онлайновой энциклопедии, который только вчера представлялся более чем полным («известный критик, лауреат нескольких литературных премий и автор трех невероятно популярных среди студентов учебников по писательскому мастерству, в какой-то степени погавка…»), теперь определенно многого не хватало.

– После его вчерашней прогулки по нашему дому я сказала тебе, что все закончено, он с тобой рассчитался, – продолжила Пенни. – Получилось, что нет. И до сих пор не закончено.

– Возможно, и закончено. – Даже у человека, который смотрел на город, наполовину уничтоженный Годзиллой, голос звучал бы более уверенно.

– Чего он хочет от нас? Как ты думаешь?

– Не знаю. Не могу понять, как работает его голова.

В глазах Пенни, как и всегда, прекрасных, появился страх.

– Он хочет нас уничтожить, Кабби.

– Он не может нас уничтожить.

– Почему нет? – спросила она.

– Наши карьеры зависят от таланта и трудолюбия – не от мнения критика.

– Карьеры? Я говорю не о карьерах. О нас.

По какой-то причине (может быть, для того, чтобы не смотреть ей в глаза) я взял с полки банку с маринованной свеклой.

– Хочешь поесть свеклы? – спросила Пенни. Я вернул банку на полку, а она добавила:

– Кабби, он собирается нас убить.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

– Я ничего ему не сделал. Как и Майло. А ты его даже не видела.

– У него есть какая-то причина. И мне без разницы, какова она. Я просто знаю, что он собирается сделать.

Теперь я смотрел на банку со сладкой кукурузой, но брать в руки ее не стал.

– Давай будем благоразумными. Если бы он хотел убить нас, то убил бы этой ночью.

– Он – садист. Хочет помучить нас, запугать, полностью подавить нашу волю… а потом убить.

Слова, которые сорвались с губ, удивили меня самого:

– Я не притягиваю монстров.

– Кабби? Что это значит?

Я знал Пенни так хорошо, что уже по тону мог описать ее лицо: сдвинутые брови, сощуренные глаза, чуть приподнятый, словно ловящий запах нос, губы, приоткрытые в ожидании. Лицо всё тонко чувствующей женщины, которая почуяла момент откровения, возникший по ходу разговора.

– Что это значит? – повторила она.

– Думаю, мне следует извиниться, – ушел я от ответа на ее вопрос.

– Ты говоришь со мной или со сладкой кукурузой?

Я решился посмотреть на нее, что потребовало немалых усилий, учитывая фразу, которую я произнес, глядя ей в глаза:

– Я хочу сказать… извиниться перед Вакссом.

– Черта с два. Ты не сделал ничего такого, за что следует извиняться.

– За то, что поехал на ленч, чтобы посмотреть на него. – Я не мог ей все объяснить.

Десять лет обманывал, не говоря всей правды, вот и сейчас не мог покаяться. Момент выдался неподходящий. – За то, что нарушил его право на уединение.

Ее глаза изумленно раскрылись.

– Это же ресторан. Не частная резиденция. Ты посмотрел на него, он разрядил в нас «Тазер».

– От извинений хуже не будет.

– Как бы не так. Извинения его не успокоят. Только побудят к более активным действиям. Любая уступка ему в радость. Извиниться перед таким человеком – все равно что подставить шею вампиру.

Пережитое мною однозначно указывало на ее правоту, но переживания эти я столько лет подавлял, вот мне и не хотелось от них отталкиваться.

– Ладно, – кивнул я. – Так что же, по-твоему, нам делать?

– Замки и сигнализация не остановили его этой ночью. Не остановят и следующей.

Это место перестало быть безопасным.

– Я позвоню в компанию, которая устанавливала охранную систему, и они ее улучшат.

Пенни покачала головой.

– На это уйдет не один день. И толку от этого не будет. Он слишком умен, чтобы возможные улучшения охранной системы остановили его. Мы должны перебраться в безопасное место, где он нас не найдет.

– Мы не можем вечно бегать. У меня срок сдачи книги.

– Само собой, – кивнула она. – И мы даже не начали покупать рождественские подарки.

– Тем не менее срок у меня есть, – гнул я свое.

– Я не говорю, что мы будем бегать вечно. Просто выгадаем время для сбора информации.

– Какой информации?

– О Ширмане Вакссе. Откуда он взялся? Чем занимается? Его прошлое? Деловые партнеры?

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

– Он – загадка.

Она взяла с полки банку с маринованной свеклой, которая ранее заинтересовала меня.

– Сними этикетку с этой банки, и содержимое станет загадкой… но только пока ты не вскроешь банку.

– Банку я могу вскрыть, – говорил я уверенно, потому что мы давно уже прикупили электрическую открывалку, и участие человека в самом процессе сводилось только к нажатию кнопки.

– Если Ваксс кажется нам более чем странным, – продолжила Пенни, – его, скорее всего, воспринимает психом кто-то еще, возможно, многие люди, и очень вероятно, что мы сумеем найти человека, который поддержит наши обвинения в том, что Ваксс напал на нас.

Я с неохотой согласился:

– Ладно. Мы найдем безопасное место, а потом выйдем на охоту.

– По-прежнему никаких копов?

– Никаких, пока мы побольше не узнаем о Вакссе. Не хочу устраивать прессе праздник.

– Копы могут не поставить в известность прессу.

– Им придется поговорить с Вакссом. А вот он держать язык за зубами не будет. Пошли.

Я помогу тебе собрать вещи.

– Я бы предпочла, чтобы ты вывел Лесси во двор. Приготовил завтрак для Майло.

Просмотрел утреннюю электронную почту. Я соберу вещи после душа.

– Я не знаю, почему тот баллончик с пеной для бритья взорвался в чемодане. Я тут совершенно ни при чем.

– Никто тебя и не обвинял, милый. Просто я соберу вещи быстрее, чем ты.

– Я лишь стараюсь максимально использовать пространство. Можно взять с собой меньше чемоданов, если заполняешь каждый кубический дюйм.

Она поцеловала меня в нос и процитировала Честертона: «Муж и жена не могут жить вместе, если не считают, что их совместная жизнь – нескончаемая шутка. Каждый открывает для себя, что другой – не просто дурак, а круглый дурак».

Мы черпали силы друг в друге, но, что более важно, мы находили, что сила наша увеличивается, а любовь расцветает новыми красками от того, что мы могли смеяться над слабостями, как своими, так и другого.

Когда Пенни открыла дверь кладовой, я внезапно осознал, что по ту сторону стоит критик, вооруженный чем-то невероятно острым. Я ошибся. Мы вышли в пустую кухню.

Но предчувствие дурного, увы, меня не подвело, пусть беда случилась чуть позже.

Ширман Ваксс еще сильнее напугал нас, нанеся ужасающий удар.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

Глава 14 В четверг, в половине шестого утра, за полчаса до рассвета, я поднялся наверх, чтобы разбудить Майло. Он сидел за своим столом, работал на компьютере.

На спине его белой пижамы большие красные буквы складывались в слово «SEEK»12.

Лесси стояла на высоком комоде, сверху вниз смотрела на меня.

– Каким образом она туда забралась? – спросил я.

– Обычным путем, – ответил Майло, не отрываясь от компьютера.

– И что это за путь?

– Да.

– Майло?

Он не ответил.

Хотя мальчик не прикасался к клавиатуре, по экрану бежали числа и символы. Приглядевшись, я увидел цепочки сложных математических уравнений, которые так быстро преследовали друг друга слева направо, что я ничего не мог в них разобрать.

По правде говоря, я бы ничего не разобрал, даже если бы они стояли на месте. Я радовался, что чековой книжкой, равно как и счетами, заведует Пенни.

Экран потемнел, и Майло тут же напечатал порядка тридцати чисел и символов, которые могли быть и египетскими иероглифами. После того, как закончил, запись оставалась на экране секунду-другую, потом исчезла, и по экрану вновь побежали уравнения, уже безо всякого участия Майло.

– Что происходит? – спросил я.

– Что-то, – ответил шестилетний мальчик.

– Что-то что?

– Да.

Когда мой сын вел себя наиболее загадочно, когда так глубоко уходил в себя, что напоминал аутиста, я всегда удивлялся, завороженный способностью Майло так сконцентрироваться на занимающей его проблеме.

Никогда раньше такой вот практически полный отрыв от окружающей реальности меня нисколько не тревожил. Зато сейчас атмосфера спальни Майло показалась мне такой зловещей, что волосы на затылке встали дыбом, и отнюдь не от статического электричества.

– Что-то происходит, – не отставал я. – Что-то что?

– Интересное, – последовал ответ.

На комоде Лесси помахала хвостом. Ее надежный собачий инстинкт не находил в спальне ничего опасного.

Вот и я, вероятно, реагировал не на Майло, а на недавнее нападение Ширмана Ваксса, боялся, что он может вернуться.

– Послушай, мы отправляемся в небольшое путешествие, – сообщил я мальчику.

– Путешествие, – повторил он.

– Мы хотим выехать около половины восьмого.

– Половины, – повторил Майло.

– Нам нужно быстро позавтракать, овсянкой и гренком, потом ты примешь душ в ванной нашей спальни, потому что мама будет собирать вещи и хочет, чтобы ты находился рядом.

Майло пристально вглядывался в экран.

– Эй, Спуки, ты слышал, что я сказал?

Seek – искать (англ.).

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

– Овсянка, гренок, находиться рядом с мамулей.

– Я покормлю Лесси и выведу ее во двор. Ты спускайся на кухню.

– Овсянка, гренок, через минуту.

Стоящая на комоде Лесси вроде бы хотела прогуляться во двор, но при этом и колебалась.

– Оттуда ей прыгать слишком высоко, – заметил я.

– Слишком высоко, – согласился Майло, не отрываясь от компьютера.

– Как же мне ее снять?

– Как-нибудь.

Из чулана, где хранилось постельное белье, я принес табуретку. Встал на нее, снял собаку с комода.

Она благодарно лизнула мой подбородок, а потом из рук спрыгнула на пол.

Д. Р. Кунц. «Безжалостный»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.



Pages:   || 2 |



Похожие работы:

«РАБОЧАЯ ПРОГРАММА учебного предмета "География"1. Пояснительная записка Изучение географии на уровне основного общего образования направлено на достижение следующих целей: освоение знаний об основных географических понятиях,географических особенностяхприроды, населения и хозяйства разных территорий; о своей Родине...»

«Инструкция по эксплуатации Мини тележка Slide Kamera HSO-4 это профессиональное оборудование, позволяющее выполнять плавные перемещения установленных на него фото и видеокамер весом до 10 кг. Специально разработанная трехколесная конструкция тележки позволяет осуществлять движения в различных направлениях, что позволяет р...»

«PLAYERS CABINET К11 УСЛОВИЯ ПРОВЕДЕНИЯ МЕРОПРИЯТИЯ СОГЛАСИЕ УЧАСТНИКА/ЗАКОННОГО ПРЕДСТАВИТЕЛЯ УСЛОВИЯ ПРОВЕДЕНИЯ МЕРОПРИЯТИЯ В настоящем документе изложены официальные условия проведения Мероприятия PLAYERS CABINET К11 (далее по тексту – Условия). Для целей настоящих официальных условий "Мероприятие" означа...»

«Приложение №1 к приказу Министерства здравоохранения Российской Федерации от "" _ 2013 г. № ОТРАСЛЕВАЯ СТАТИСТИЧЕСКАЯ ОТЧЕТНОСТЬ КОНФИДЕНЦИАЛЬНОСТЬ ГАРАНТИРУЕТСЯ ПОЛУЧАТЕЛЕМ ИНФОРМАЦИИ Нарушение по...»

«Содержание Целевой раздел 1.1Пояснительная записка 1.2.Особенности развития детей с ОНР 1.3.Целевые ориентиры, планируемые результаты освоения программы Содержательный раздел 2.1.Алгоритм выявления детей с ОНР в дошкольном учреждении 2.2.Система коррекционной работы с детьми с ОНР в группе компенсирующей направленно...»

«желеЗный веК епимахов а. в., таиров а. Д. К вопросу о переходе от бронзового к раннему железному веку в Урало-иртышском междуречье (степь и лесостепь)* Резюме. Статья посвящена выделению Epimakhov A. V., Tairov A. D. Bronze to материалов, относящихся ко времени пеEarly Iron Age transition in the Ural-Irtysh interfluve (s...»

«7 Основы моделирования Глава Представление о назначении и особенностях моделирования 7.1. Классификация моделей 7.2. Основные этапы компьютерного моделирования 7.3. Основы имитационного моделирования 7.4. Программные среды моделирования 7.5. В этой главе дано определение понятию моделирования, описаны способы по­ строения,...»

«Саратовская региональная общественная организация трезвости и здоровья ЗДРАВЫЙ ТОЛК Из опыта работы Саратовской региональной общественной организации трезвости и здоровья Саратов Авторс...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ СМК УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ РГУТИС "РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ТУРИЗМА И СЕРВИСА" Лист 1 из 15 © РГУТиС ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ СМК УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ РГУТИС "РОССИ...»

«ПРЕДИСЛОВИЕ Бухгалтерский учет является наукой. Если не является, тогда кем, спрашивается, придуманы правила бухгалтерского учета, которыми все пользуются? Кем бы они ни были придуманы, они придуманы...»

«ПРЕСС – БРОНЯ КОТОРАЯ ВСЕГДА С ТОБОЙ Оглавление страниц Название главы а Введение Упражнения на мышцы верхнего пресса _ 4 Упражнения на мышцы нижнего пресса _ 7 Упражнения на мышцы бокового пресса _ 10 Универсальные упражнения 13 Послесловие 16 ВВЕДЕНИЕ Оговорюсь сразу, данная статья не даёт панацею от пивного живота или...»

«Отчёт отдела "Теория упругости и пластичности" ИММ НАНА за 2014 год. В отделе ведуться 11 работ по теме "Колебательные движения прочности и устойчивости вязких, эластичных, пластичных элементов конструкций". Работа Свободные колебания с учётом сопротивлений A: неоднородной среды,...»

«Е.В. Иванова Бронзовый и железный век на территории Таиланда в свете последних археологических открытий Задача моего сообщения — познакомить аудиторию в самых общих чертах с то...»

«А. Г. ОГАНЕСЯН Искушение Уинстона Черчилля Перед огромным, необозримым пространством прошедшей войны человеческая память невольно робеет, дробя его на события, периоды, этапы. В своем трагическом величии она, несомненно, открывалась тысячам из ее участников, но далеко...»

«Тест по русскому языку за курс 5 класса Вариант № 1 Инструкция по выполнению работы На выполнение теста по русскому языку датся 60 минут. Работа состоит из 2 частей. ЧАСТЬ 1 включает 27 заданий (А1–А27). К каждому из них даны 4 варианта...»

«Каких топ-менеджеров я беру на работу? Сергей Дерябин – в прошлом кадровый офицер Вооруженных сил РФ, в настоящем директор по персоналу ОАО АКБ "Росбанк" – был награжден Почетным знаком "Отличник кадровой службы – 2005", а служба персонала Росбанка удостоилась звания "Лучшая российская кадровая служ...»

«1 АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО ТЕХНА-2. Л. Н. Толстой. Ясная Поляна. 1907 Фотография В. Г. Черткова. ББК 83.3РТ Т53 Составитель и редактор И. Борисова Спонсор издания — АО "Борисоглебский трикотаж" Книга напечатана по оригинал-макету, подготовленному в Центре „Новый Мир”, 1991 © Составление И. П. Борисова. 1994. Файл подготовил Y_P...»

«СОДЕРЖАНИЕ стр. I. ВВЕДЕНИЕ:.. 3 1.1. Информационная справка о школе. 3-29 1.2. Актуальность темы программы. 29 1.3. Проблемный SWOT-анализ. 32 1.4. Цель и задачи, практическая значимость программы. 37 II. ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ.. 39 2.1. Обстоятельства проектирования. 39 2.2. Стратегия программы. 39 2.3. Ожидаемые результаты программы. 42 2.4. М...»

«Правила участия и инструкция организатора Федерального семинара "1С-Битрикс" 3 декабря 2015 г. Основные положения Программы Требования и рекомендации по составлению программы семинара Требования и рекомендации к посадочной странице Подробная инструкция по организации семинара и рекомендации по анонсирова...»

«Хроники Искупления – раздел 4 Chronicles of Redemption – part 4 Непоколебимая Святость и Ch 25: Unwavering Holiness and Unrelenting Love Неослабевающая Любовь – часть 25 Барт Бокс (Доктор богословия) Dr. Bart Box November 11, 2010 Russian Translation Доброе утро. Пожалуйста, возьмите свои Библии и откройте их на книге пророка...»

«Министерство социального развития и труда Астраханской области Государственное казённое учреждение Астраханской области "Многопрофильный социальный центр "Семья" Участковая социальная служба...»

«МАТЕРИАЛЫ ЗАДАНИЙ ОЛИМПИАДЫ ШКОЛЬНИКОВ "ЛОМОНОСОВ" ПО ПРАВУ ОТБОРОЧНЫЙ ЭТАП Задание 1. Государство — понятие абстрактное, но для каждого из нас оно имеет свой конкретный образ. Какой государственный орган или должностное лицо явл...»

«ПАО МТС Тел. 8-800-250-0890 www.ХХХ.mts.ru Smart Безлимитище ТРИ БЕЗЛИМИТА интернет Федеральный номер / Городской номер звонки на МТС региона Авансовый метод расчетов звонки на МТС России Тариф открыт для п...»

«Public Disclosure Authorized Неофициальный перевод Документ Всемирного банка Отчет №: 69838-KZ Public Disclosure Authorized ДОКУМЕНТ ПО ОЦЕНКЕ ПРОЕКТА ПО ПРЕДЛАГАЕМОМУ ГРАНТУ В РАЗМЕРЕ 21,763,000 МИЛЛИОНОВ ДОЛЛАРОВ США ДЛЯ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТА...»

«МАТЕРІАЛЫ Ч ДЛЯ ИСТОРІИ Р Н І Ю П І ФЛОТА J^ „ •/. * '* 7, *' ** ^ с* ЧА С ТЬ X V I. САНКТПЕТЕРБУРГЪ. Типографія Морского Министерства, въ Главномъ Адмиралтейств. 1902. ctbj ^ “йсторичЕ ная Е •за щ т (7oz з w $e Печатано по распоряженікгМорского Министерства. Въ X...»

«Руководство пользователя Приложение ACC™ Mobile 3 Preview для Android ©  2017, Avigilon Corporation. Все права защищены. AVIGILON, логотип AVIGILON, AVIGILON CONTROL CENTER и ACC являются товарными знаками корпорации Avigilon Corporation. Прочие упомянутые здесь названия и ло...»

«ПРОЕКТ Наблюдая за Поднебесной (мониторинг китайских СМИ за 12-26 января 2015 г.) Институт исследований развивающихся рынков Московская школа управления СКОЛКОВО Москва, 2015 Оглавление ГЛАВНЫЕ НОВОСТИ ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ СТРАТЕГИИ Россия Всемирный экономический форум...»

«2 1. Цели и задачи практики Основной целью практики является закрепление и углубление теоретической подготовки обучающегося; приобретение им практических навыков и компетенций, а также опыта...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.