WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 


Pages:   || 2 |

«АЛЬМАНАХ №2 БЕРЕЗНИКИ 2012 БЕРЕЗНИКИ 2012 ББК 84 (2 Рос=Рус)6я 43 Татьяна СОКОЛОВА Р 47 «ЕДИНСТВО В СВОБОДЕ ПО ЗАКОНУ ЛЮБВИ» Издание ...»

-- [ Страница 1 ] --

АЛЬМАНАХ

№2

БЕРЕЗНИКИ 2012

БЕРЕЗНИКИ 2012

ББК 84 (2 Рос=Рус)6я 43 Татьяна СОКОЛОВА

Р 47

«ЕДИНСТВО В СВОБОДЕ

ПО ЗАКОНУ ЛЮБВИ»

Издание осуществлено при поддержке

администрации города Березники Пермского края

У кого бы из творцов слова ни доводилось в последнее время спрашивать о личном отношении к термину «трафарет», ответу обязательно предшествовала некоторая задумчивость, а потом уже, не очень уверенная, но явно негативная трактовка – нечто шаблонное, совершенно не Главный редактор – Татьяна Соколова творческое, скучное, презрительное. Кажется, всё так и есть. Вот разве что интересен прямой перевод с итальянского (traforetto – продырявленная вещь).

И всё-таки чем, как не трафаретом, по большому счёту (и чем дальше, тем больше), является наша жизнь, в условиях (в трафаретах) коРедакционная коллегия:

торой мы можем, конечно, быть и творцами, но ведь до определённых Анатолий Гребнев границ? Конечно, теперь всяческие границы уничтожаются, в том числе Александр Фуфлыгин и духовные. Но есть ли гарантия, что вместо уничтожаемых не возвоСветлана Муксинова дятся другие, более жёсткие, которых мы, в эйфории наших творческих Юрий Калашников амбиций, замечать элементарно не способны?

Вера Смородинова О том, что это именно так, говорится и пишется много, но как-то

–  –  –

В разделе прозы свободы даже больше (а любви, безусловно, не меньше), чем в поэзии.

Юная, но очень серьёзная Калиса Пешина рассказывает о последних минутах Михаила Лермонтова, передавая при этом его разговор с далёким предком Томасом Лермонтом. Фрагмент психологического романа студентки Марианны Шалимовой «Фармагория» сменяется блестящей (в стиле джазовых импровизаций) прозой Дмитрия Ценёва о Березниках 1990-х. А за ней – традиционное и не менее драматическое повествование Софии Зириной о случае в уральской деревне 1950-х. Школьницы-старшеклассницы, каждая по-своему, предоставляют читателю увиденный ими мир – Ирина Лис из БерезниПОЭЗИЯ ков – современный вариант «Чёрной курицы» в сказке «Перо Чёрного Лебедя», Мария Гринкевич из села Завод-Кын Лысьвенского района – в волшебной простоты рассказе «Встреча», а Юлия Степанова из Перми

– в характерных для неё импрессионистских зарисовках на городские и деревенские темы.

Неоднозначно разнообразные по художественному уровню тексты раздела эссеистики подкупают своей свободной, без оглядок, искренностью, верностью традиции, открытой дискуссионностью и объединены единством темы: любви – к детям, природе, семье, близким людям, между юными влюблёнными. Эта самая всеми любимая и вечная тема в последние годы получила настолько порой неадекватное толкование, что редакционная коллегия предполагает в № 3 альманаха «Решетовские встречи» провести дискуссию «О любви… не говорят?» и приглашает к участию в ней уже состоявшихся и будущих авторов альманаха.

Татьяна Соколова ПОЭЗИЯ

–  –  –

МОНОЛОГ КАССАНДРЫ

На грязной паперти заплакало дитя, Ожесточённое сарказмами злословья… Любые двери отпираются шутя, Любые звери подступают к изголовью.

–  –  –

ЧЕТВЕРОСТИШИЯ СУЕТА СУЕТ

СОРОКА

–  –  –

СИМУРАН И ТАНЦОВЩИЦА

Я смотрю в тебя, как в пламя, Унося в глазах твой облик, Звёзды плавают в кувшине, Задремавшем на окне.





Тени ночь одели тканью, Закрепив луной на горле, Облаков седые джинны Чертят знаки на стене.

ПРОЗА Тихо, робко, незаметно, Без обиды и тревоги Над землёй крадётся ветер, Гладя гребнем шелест трав.

Спят открыто, беззаветно Дети – маленькие Боги.

Колыбельную на флейте Им играет старый фавн.

Я танцую танго с ночью На паркете спящих маков, Я лечу тропой видений На бездонной глубине...

Подойдя к тебе наощупь На пушистых хищных лапах, Ткнусь лицом в твои колени, Крылья сложив на спине.

Нет ни дьявола, ни Бога В этой странной сказке лета.

Сны, летящие над нами, Режут в кровь осколки слов.

А в глазах твоих – дорога От земли уходит в небо.

Мы летим над облаками В серых сумерках зрачков...

ПРОЗА

–  –  –

СИММЕТРИЯ 43

РЕШЕТОВСКИЕ ВСТРЕЧИ ПРОЗА

–  –  –

– Проклятый театрал! – прошипел Мартыш. – Он делает мне Рядом в отчаянии опустился Глебов. Несчастный парнишка, он так одолжение!! Да, чёрт побери, да, я хочу покончить с этим немедлен- никогда себе и не простит.

но! – воскликнул он уже во весь голос. И на этот раз никто не стал его Мишель слышал ещё голоса опоздавших Трубецкого и Столыпина, сдерживать. крики Мартынова, удаляющийся топот копыт его лошади.

– Что? – Глебов был изумлён. – Нет, нельзя проводить дуэль сейчас! И уже сквозь блеклые тени он видел синеву чистого неба и зелень Без секундантов, в дождь, как же все правила? – Он подошёл к Мишелю. альпийских лугов.

– Что ты делаешь? Зачем? – В голосе расстроенной арфой дребезжало «Я подожду тебя здесь, Варенька».

отчаяние. Звуки арфы из-за холма.

– К чёрту правила! – В глазах поэта безумством сверкала отчаян- «Здравствуй, Томас!»

ная отвага. – Отмеряй барьер.

Кони бесновались, испуганные грозой. Дождь только приближался к поляне, но уже покрыл лица дуэлянтов мелкой изморосью.

– Ты готов, Мартынов? – Огромные, бездонно-чёрные глаза поэта внимательно изучали противника. Тот волновался, нервно сглатывал, руки дрожали.

– Ты первый. – От волнения голос Мартышки охрип. – Стреляй!! – Но Лермонтов продолжал стоять боком, заслоняясь правой рукой.

– Стреляйте же!! – не выдержал князь. Глебов молчал, умоляюще смотрел на Лермонтова, не опуская глаз.

– Вы в самом деле полагаете, что я стану стрелять в этого дурака? – Лермонтов вдруг опустил пистолет, непринуждённо обернулся к секундантам. – Ведь я же прихлопну его, как муху, не целясь!

Такой наглости Мартынов стерпеть не мог. Он пошёл вперёд, поднимая на ходу пистолет. Стрелял почти в упор, неумело, он ведь и вправду делал это только второй раз в жизни. Лермонтов успел обернуться и взглянуть убийце глаза, этот взгляд до самой смерти преследовал Мартынова в кошмарах. Этот взгляд и презрительная усмешка, навсегда застывшая на губах поэта. Лермонтов всегда знал, как это будет, он видел… Видел, как изломанная молния расчертила небо, а раскат грома заглушил звук выстрела.

Видел, как пуля разрывает одежду, кожу, потом лёгкое, навылет пробивает сердце. Жгучая, праведная кровь поэта лилась из рваной раны, питая жизнью сухую землю.

Видел крупные капли дождя на лице. Они близко, больно и тяжело разбивались о его полузакрытые веки. Он ощущал их вкус: «Солёные… слёзы? Кровь? Моя?..»

РЕШЕТОВСКИЕ ВСТРЕЧИ ПРОЗА

и с готовностью выстроились в длинную очередь за порцией горяМарианна ШАЛИМОВА чей овсянки, куском хлеба с маслом и чашкой приторно-сладкого чая.

ФАРМАГОРИЯ Лишь заслышав поскрипывание колёс тележки, пробудилась от лёгОтрывок из романа кой дремоты Маришка и в числе самых первых подлетела к началу вагона, чтобы получить свою порцию. На кушетке, поставив тарелВ забвении, смятении прошёл ещё час. Никаких событий не про- ку прямо на одеяло, она выхлебала овсянку чуть выгнутой у основаисходило в третьем вагоне, никаких перемен: всё так же лежали, сидели ния ложкой, не пролив ни капли, а затем пальцем размазала кусочек у окон или прохаживались вдоль кушеток запертые в нём пассажиры, масла по хлебу, быстро стала жевать получившийся бутерброд, дуя изредка перебрасываясь скупыми словами, вздыхая, отлучаясь разве что на слишком горячий, обжигающий губы чай. Время принятия пищи по нужде. Периодически в вагон заглядывали охранники и, убеждаясь, было любимым временем дня для Маришки, потому что тогда в этот что всё тихо, возвращались на пост. Дремала на своей кушетке неуго- мёртвый вагон проникало оживление, расступалось извечное забвемонная Маришка, сжавшись в комок и закрыв лицо руками; развязывала ние. В эти минуты все были заняты общим делом, склонившись над и завязывала свои кульки сухощавая Грета, стремясь, очевидно, занять тарелками, и казалось тогда, что нет в этом мире ни прошлого, ни себя хоть чем-нибудь; не останавливаясь, писала в своей тетради стран- настоящего, ни будущего.

ная девушка в косынке на кушетке у дальней стены. Кто-то читал книгу Хлеб был съеден почти наполовину, когда внимание Маришки прив этом тихом вагоне, кто-то молился, а некоторые просто лежали и влекла одна вещь, заставившая беспокойное сердце её дрогнуть. Маришсмотрели в светло-серый потолок, разрезанный на ровные части продол- ка встрепенулась, продолжая жевать, и, вытянув шею, пристально вгляговатыми лампами, которые давно погасили. В вагоне струился утрен- делась в дальний конец вагона. Нет, кажется, она не ошиблась: кушетка ний свет – а кроме света витали в нем и гнетущие мысли, связавшие незнакомки пуста, сама она затесалась где-то в очереди, а тетрадь её тем всех здесь воедино, мысли о судьбе и ближайшем будущем, о неумо- временем покинуто лежит на заправленном под матрас одеяле, и темнелимо надвигавшейся на каждого, подобно грозовой туче, Фармагории. ет издалека смеющийся край её чёрной обложки – словно манит, зовёт Бездействие, безделье усиливало напряжённое ожидание, и хотелось к себе. Маришка недолго боролась с собой, увлекаемая новым порывом уже, чтобы всколыхнуло ровную гладь вагонной жизни какое-нибудь со- своей замысловатой души. Она, закашлявшись, проглотила кусок, котобытие, пусть даже совсем маленькое, незначительное, – но чтобы разо- рый жевала, и спрятала остатки хлеба под подушку, а недопитую чашку рвалась наконец эта тишина, расползлась по нитям эта зияющая, ощу- чая поставила на пол к стене. Не медля ни секунды, Маришка соскочищаемая всеми пустота… ла с места и стремительно направилась к кушетке незнакомки, останоМинул час с того момента, как Маришка бросила в лицо странной вившись затем перед ней в неуёмном волнении. Напряжённо оглядевнезнакомке своё колкое слово, – и спустя этот час передние двери ваго- шись по сторонам, Маришка резким жестом схватила тетрадь, быстро на с шумом распахнулись, въехала внутрь большая, массивная тележка пролистала её, цепляясь глазами за отдельные слова, а затем открыла с двумя огромными чанами и целыми стопками пластиковых тарелок. первую страницу и с неудержимой жадностью принялась вчитываться Показавшаяся вслед за тележкой молодая охранница затворила за собой в строки, погружаясь в неведомый мир незнакомки с самого начала, с дверь и, принявшись наскоро перебирать эти тарелки руками, громко самого первого её слова.

объявила: Странная девушка в косынке писала на русском языке, мелко, убоЗавтрак! ристо и очень разборчиво. Маришка жадно внимала каждому слову, Тотчас же по вагону разнёсся одобрительный гул. Было где-то словно пересекая какую-то запретную черту, и вскоре присела на кушетоколо семи часов утра, а это означало, что последний приём пищи ку незнакомки, направив на страницы тетради лучи света от окна и не в состоялся более двенадцати часов назад. Пассажиры были голодны силах оторваться от написанного…

РЕШЕТОВСКИЕ ВСТРЕЧИ ПРОЗА

«Меня зовут Ханна Герц. Со дня смерти моей матери прошло почти не болью. Во мне жила и живёт эта боль, но что она есть и откуда взядевять месяцев – и вот я здесь, в третьем вагоне пассажирского поезда, лась, мне по-прежнему неизвестно. И иногда мне кажется, что я наховезущего всех нас в далекое место под названием Фармагория. А что это жусь в совершенной тьме, что я слепа, и всё пытаюсь прозреть, и всё не за место – приют? город? край? Нет, это целый мир, образованный могу – а что-то неведомое заставляет меня, заставляет… внутри нашей реальности, со своими законами и правилами, со своими В моей жизни было два близких человека – бабушка и мать. Бабушвозможностями и тайнами. Я отправляюсь в этот мир по собственной ка умерла шесть лет назад, перевернув всё внутри меня, переставив с воле, потому что во внешней реальности мне больше нет места, и ей ног на голову весь мой мир… и я любила её, любила, я знаю это, потому удалось-таки изгнать меня со своей территории после стольких лет ти- что, кажется, кроме неё, на этом свете не любила никого. Я лишь от когохой, тихой войны. Я проиграла эту войну, пала в кровавом, жестоком то зависела и была к кому-то привязана, но не было во мне истинной, бою с жизнью, а потому я должна уйти с арены действительности, рас- самозабвенной любви. Вместо неё было много ненависти, много злости, твориться, исчезнуть где-нибудь, но только не здесь. Я воевала и страда- много обид. Я ненавидела свою мать и давно уже призналась в этом сала достаточно. У меня больше нет сил. мой себе. Я так и не простила её и в то же время сама безмерно перед ней Странно, но меня ничто не пугает в моём настоящем и почти не за- виновата. Вся моя жизнь была похожа на бушующее море, на целый уработит моё будущее. Я знаю, что поступаю совершенно правильно, отдавая ган, и сейчас мне кажется, что я задыхаюсь, задыхаюсь под обломками Фармагории свою жизнь, свою душу, себя. Что есть я и что есть Фармаго- того, чем когда-то являлась я сама… Я начала писать этот роман о себе рия? – вот те два вопроса, на которые мне предстоит дать ответы.
Смеш- и своём прошлом. И мне многое, многое нужно рассказать на страницах но, но название этого приюта неизменно ассоциируется у меня со словом этой тетради, которую, может быть, никто никогда не раскроет и не профантасмагория», а ведь фантасмагория, как известно, – это бредовая, не- чтёт. В этом романе будет вся моя жизнь, и я хочу описать её в деталях возможная вещь. Вот и у меня сейчас такое чувство, словно я отправляюсь и мельчайших подробностях, чтобы разобраться в себе, чтобы понять и в совершенную ирреальность – место, настолько удалённое от земли, что принять себя. Да, я хочу понять себя, потому что невыносимо больше не осталось между ним и этой землей ни одной связующей нити, ни еди- оставаться для самой себя чуждым миром с бесчисленным количеством ной общей струны. Живут ли во мне сомнения? Наверно, я не до конца запертых дверей. Я должна отпереть все эти двери – не должно остаться ещё избавилась от них, хотя и понимаю, что нет для меня иного выхода, ни одного глухого замка. Моя задача заключается в том, чтобы отыскать кроме как эта ирреальность, этот побег от жизни, эта Фармагория. Я и не ключи, и мне нужно поверить, что я смогу сделать это, ведь что-то поджелаю для себя ничего иного – и вообще у меня нет никаких желаний, сказывает мне, что именно в вере – сила.

никаких устремлений, да и в жизни моей – ни цели, ни смысла. Теперь я понимаю, что мне нельзя думать о смерти и что я должна Мне и самой не до конца понятно то успокоение, которое приносит жить. В своей жизни я слишком много думала о смерти – и к чему примне мысль, что теперь я осталась одна – да, совершенно одна. Должна вели меня все эти мысли, к чему я пришла? Позади меня – буря, впереди ли я испытывать скорбь, печаль? Во мне нет ни того, ни другого, ведь на – неизведанная Фармагория, а настоящий момент стиснут стенами этого самом деле я стремилась к этому одиночеству, к извечному уединению, вагона, этим убаюкивающим постукиванием колес, ароматом букета почтобы можно было шептать по ночам в тёмной комнате или кричать в левых цветов на столе, свистом сквозняка. Пусть кажется мне сейчас, слепые, безмолвные небеса: «Я Ханна Герц, мне девятнадцать лет, и я что повествование моё продлится вечность, – я знаю, что оно всё-таки одна, одна!..» Только эта душевная покинутость и осталась мне, и нет будет иметь конец, имя которому – Свет».

у меня ничего и никого, кроме неё. За свои девятнадцать лет я видела – Имя которому – Свет, – прошептала Маришка вслух, вторя убожизнь и видела смерть – не видела только себя. И к жизни, и к смерти я ристым строкам.

дышала ровно, и в каком-то смысле я даже желала, чтобы все, кто был Этой фразой завершился пролог рукописного романа, далее слерядом со мной, умерли, дали мне дышать… Вот только дышать я хотела довала первая глава, и Маришка провела по её начальным страницам

РЕШЕТОВСКИЕ ВСТРЕЧИ ПРОЗА

быстрым и жадным взглядом, испытывая настырное желание читать ступила совершенно правильно, удовлетворив своё любопытство. Никто дальше. Однако, на мгновение оторвавшись от тетради, она увидела, что не знает, что порывы её души бывают сильнее неё. Маришка встряхнула странная незнакомка в косынке уже успела вернуться и сидит на кушет- своей светлой головкой, продолжая улыбаться, и протянула странной деке совсем рядом с Маришкой, спокойно взирая на то, как та читает её вушке её тетрадь, глядя ей в глаза своими глазами, с искорками смеха:

рукопись, и не пытаясь ни отобрать её у Маришки, ни каким-либо иным – Держи, Ханна Герц, – невольно произнесли губы Маришки, и способом выразить свой протест. Казалось, этой нелюдимой девушке фраза эта прозвучала не то издевательски, не то по-детски невинно.

было абсолютно всё равно, в чьих руках находится её тетрадь, и втор- Темноволосая незнакомка приняла то, что ей принадлежало, не жение чужака в её таинственный мир не вызывало в ней совершенно сразу. Она долго не хотела отпускать взгляда Маришки, словно конценникаких чувств. Всё это как-то уж слишком не соответствовало было- трируя в одном мгновении целую Вечность, а затем одна её рука мягму её напряжённому и обособленному ото всех поведению. Маришка ко отпрянула от чашки чая и пальцы сомкнулись на переплёте тетради, вздрогнула от неожиданности, во второй в жизни раз встретившись с ухватили её за край. Тетрадь оказалась у неё на коленях, а Маришка тем ней взглядом, и замерла в совершенной растерянности, не зная, что ей временем поспешно сорвалась с места и чуть ли не бегом направилась к сделать и что сказать. своей кушетке, чувствуя нечто обжигающе-колкое внутри себя. Её почти Снова эти тёмные, полуночные глаза – и застывший в них немой ощутимо колол взгляд этих чужих, этих тёмных глаз, который слишком укор. Было в нём, в этом укоре, что-то неизменное, постоянное – то, что сильно запал в её душу, проделав в ней брешь, заставив испытать мучине поддавалось описанию, и обращён он был вовсе не к растерянной Ма- тельный ужас. Маришка была впечатлительна и крайне восприимчива ришке, а к целому миру во всех его гранях, во всех проявлениях. Между ко всему новому, необычному, однако что-то подсказывало ей, что переэтой девушкой и миром шёл непрерывный спор, жестокий и молчали- житый ею ужас не был плодом её воображения, а заключал в себе какойвый, вызывавший в ней целую волну страданий, и в Маришке с ещё то особый, скрытый смысл… большей силой разгорелся неуёмный интерес к этой сложной внутрен- «Кем бы ты ни была, Ханна Герц, – волнами плескались мысли в ней жизни, к этой чужой, запретной и недоступной душе. Прядь тём- разгорячённой голове Маришки, – какой бы ты ни была, чем бы ни жила, ных волос выбилась из-под косынки незнакомки, налипла на её высокий я проникну в твой мир, разгадаю тебя, обрету к тебе маленький ключик – округлый лоб. Она держала в руках чашку с чаем, поверхность которо- прежде, чем это сделаешь ты сама».

го чуть подрагивала между её ладоней, выдавая то, что творилось там, внутри. Терзаемая тенью какого-то абсурдного, дикого страха, Маришка ожидала, что девушка в косынке скажет или сделает хоть что-нибудь, но она всё так же молчала и не двигалась, словно карандашный набросок или восковая скульптура. В этой тишине и неподвижности прошла почти минута, пронизанная их взглядами, – минута напряжённая, бесконечная, нарушаемая лишь чужими шагами и голосами, доносившимися извне, и мерным, убаюкивающим шумом колёс.

Наконец Маришка встрепенулась, не в силах долго пребывать в бездействии, и усмехнулась странно, неловко, рывком захлопнув тетрадь.

Она опустила на эту тетрадь потерянные глаза, повертела её в руках, и ей внезапно захотелось уйти, чтобы не думать более об этой нелюдимой незнакомке, вовсе стереть из своей памяти черты её лица. На свете много других мыслей, других лиц – а чувство вины не в счёт, ведь Маришка поРЕШЕТОВСКИЕ ВСТРЕЧИ ПРОЗА

–  –  –

– Во, вот это гениально, пожалуй, так что больше даже ничего и – Киви звонил, говорит, до двенадцатого сдать надо, иначе он за писать-то не надо. последствия не ручается.

– Ну, ты скажешь тоже! – Я вернул шедевр обратно в картотеку. – – Может, он ещё сказал, сколько нужно сдать?

Скажи мне, постарайся вспомнить, Арбуз, ну, пожалуйста, я тебе эти – Да там уже столько всякой бахчи припёрлось, что нам и места-то семечки точно никогда не показывал? не хватит. Ладно – мне, я стерплю, не гений ещё, а вот вас с Неважно КаОн отрицательно покачал головой, давя окончательно в пепельнице ком опять урежут! Я тогда собственноручно, а мои руки, ты же знаешь, красномордого червяка сигареты до состояния черномордости, я пере- между прочим, в коллективе золотыми называют… Я собственноручно спросил со слезой в голосе: Киви задушу и выброшу на помойку!!!

– Точно? – Ладно тебе уже!!! Зачем – на помойку? Да и отечественных Он сматерился в ответ, и на этом, собственно, конструктивный раз- поэтоманов и поэтоманок не надо лишать такого любвеобъекта, как говор пресёкся насовсемушно грустно. Потом зашла к нам Дынька, она Киви.

вообще заявила громко и весомо, что я – огурец последний, если что-то – Ага, а ты, сладкий Банан, готов всех и каждого в один тоненький пытаюсь высосать из этих четырёх какашек, которым, между прочим, альманах запихнуть. Тоже мне… не место на обеденном столе, за которым, между прочим, кроме меня, – Нет, это Киви хочет всех и каждого, а я думаю, что никого, кроме вся семья затрапезничает. Я старательно обидел её, мол, это ещё надо нас троих да Ананаса с Кабачком, пока и близко подпускать нельзя. Ну, посмотреть, кому здесь не место. Арбуз трусливо сделал вид, что не рас- можно ещё Киви – за компанию и в качестве проявления уважения к его слышал, и она ушла в комнату, громко выключила там телевизор и де- седым перезрелым годам.

монстративно легла спать. Её допрос на предмет свидетельских показа- – Вот так ему и скажи!

ний о без вести пропавшем я отложил на утро и тут же выгнал порядком – И скажу!

уже бесполезного мне Арбуза, сказав, что мне, Банану, надо работать. – Скажи-скажи!

Он выпил ещё три кружки чая, кавун проклятый, выкурил две сигареты – Скажу-скажу-скажу!

и испарился с лёгкостью поглощаемого им моего, вернее нашего с Дынь- – Давай-давай, Бананчик, глядишь, на твоём месте какую-нибудь кой, чаю и моих сигарет. земляничку с малинкой посеют. Вот радости-то будет!

Я устал ломать голову. «Чего проще? – скажет какая-нибудь тупо- – А по мне – хоть хрен с редькой, понял?! Я вот тут гораздо более посторонняя тыква, которая ничего ни в банановых, ни в арбузных кор- трагическим делом занят! Детектив какой-то, не иначе просто, а голова ках не понимает. – Завяжи да лежи!» Ан нет, я устану ещё больше, если не варит, и вы ещё, арбузы, под руку толпами лезете.

не буду думать, потому что меня заело на данный момент. И тут я со- – Что у тебя стряслось?

вершенно неожиданно и без каких бы то ни было предшествовавших – Да я вот тут собственное зашифрованное стихотворение нашёл умозаключений и воспоминаний вспомнил, дурак, что сам же, тогда же, в четырёх вариантах, понимаешь? Это шифровка такая – четыре варивот этими же руками, которые, между прочим, в коллективе никакими анта. Если читать, как написано, то такая похудрень получается, что дадругими и не называют, сжёг то самое стихотворение! же для меня – похудрень, а вспомнить, что было вначале, не могу. Давно Убийца, гниль тропическая!!! это было, года три, а может и больше, назад.

Позвонил другой арбуз, спросил Неважно Кака, которого, как мне – А зачем тебе вспоминать, может, и не нужно совсем? Ты же люещё помнится пока, я только что всё-таки испровадил за дверь. бишь математику!

– Что ж это он мне не сказал, что ждёт, пока ты позвонишь? – Отстаньте от меня со своей математикой! Я её терпеть не могу!

– У него спроси! Хотя это, конечно, мысль, арбуз! Спасибо, я подумаю её. Пока! – я поЯ спрашивал, но поздно: его уже здесь нету! весил. Или «положил»? Смотря что.

РЕШЕТОВСКИЕ ВСТРЕЧИ ПРОЗА

Я положил трубку на аппарат и пошёл на кухню – вырубить нена- вздувшейся веной истекает соком как нож постепенно кровавый алмаз… вистный «Кинг Даймонд». И с чего бы это вдруг Арбуз решил, что я прозектор-гипноз протоплазму окна черпает стаканом распаханный разлюблю «Кинг Даймонд»? Может быть, я его ненавижу примерно так же, ум разливая в навоз… или …протоплазму окна черпает стаканом раскак и математику?! паханный разум разливая в навоз составляющие плююще по извилинам Математика, математика, математика – ворчу я себе под нос, сидя – на изъяны… или …разливая в навоз составляющие плююще по извив полной тишине приблизительно в полночный час и глядя на испещ- линам – на изъяны разложен мозг как боль… или просто …по извилирённый моим идиотическим, достойным матерных идиом почерком нам – на изъяны разложен мозг как боль лист. Математику я пока отверг, взяв за основание этого серьёзного шага Есть, конечно, во всём этом нечто пульсирующее, гнетущие сцепки свою нелюбовь к ней как к методу творчества, решив проанализировать какие-то, как грамматические, так и эмоциональные, да и содержание текст на логичность сцеплений слов. Так, что ли? какое-никакое вроде иногда проглядывает. Знаете, что настораживает?

Получилось. Вот это. В общем, тоже дерьмо не менее куриное, чем – Знаете, что меня настораживает, господа присяжные соглядатевся жизнь, да ладно уж… ли? – сказал я вслух, на время забыв, что время позднее и говорить так вариант I: громко не следовало бы, и, сразу вспомнив об этом, стал говорить тише, как боль красивых фраз изъяны… ритуальная ложь плююще при- хоть и по-прежнему вслух, но уже (или уже) шёпотом. – Ось «прозекторложима к шее… разливая в навоз… со вздувшейся веной черпает стака- гипноз» – «кровавый алмаз», точно разделяющая каждый из вариантов ном как нож протоплазму кровавый алмаз… прозектор-гипноз постепенно стихотворения надвое!!! И самое странное то, что, по сути своей, здесь окна истекает соком… распаханный разум растворяющих глаз… состав- даже не четыре варианта, а всего лишь два, два других являются точныляющие вторженья по извилинам – на… глубоким разложен мозг как соль ми зеркальными отражениями. Но каким отдать предпочтение? И стоит вариант II: ли делать это? Но как же тогда выделить те два, с которыми следует прокак соль разложен мозг глубоким… по извилинам – на… вторже- должать работу?

нья растворяющих глаз распаханный разум… или …распаханный разум Двумя зеркальными являются варианты: I со II и III с IV. Тут я сноистекает соком окна постепенно… или …истекает соком окна постепен- ва… но прозектор-гипноз… кровавый алмаз протоплазму как нож черпает В общем, голова наутро болела и отказывалась хоть сколько-нибудь стаканом со вздувшейся веной разливая в навоз… или …разливая в продуктивно шевелить мозгами. Дынька рассердилась вчера не на шутнавоз приложима к шее плююще ритуальная ложь… изъяны красивых ку и на моё предложение вместе пошебуршать красной и жёлтой осенфраз как боль ней листвой в лесу ответила категорическим отказом в том смысле, что вариант III: является законченной урбанисткой, посему не представляет себе никак боль разложен мозг… изъяны по извилинам – на плююще со- какого отдыха вне городского комфорта, и, если уж на то пошло, нужно ставляющие разливая навоз распаханный разум черпает стаканом окна же хоть в чём-то пойти мне насуперечь! Я согласился, что нужно, конечпротоплазму… или … черпает стаканом окна протоплазму прозектор- но, спорить не было ни сил, ни желания, тем менее настаивая, чем более гипноз… кровавый алмаз постепенно как нож истекает соком… или … хотел – а я хотел этого! – остаться в одиночестве, оделся в плащ, шляпу, постепенно как нож истекает соком со вздувшейся веной растворяющих утеплённые кроссовки и взял в руки пластмассовое ведро. Она только глаз… или …со вздувшейся веной растворяющих глаз приложима к шее хмыкнула напутственно:

вторженья ритуальная ложь… глубоким… красивых фраз… как соль – К обеду будешь? – Издевается, сладкая моя, ведь до обыденного вариант IV: обеденного часа оставался всего час. – Или ты и впрямь надолго?

как соль красивых фраз глубоким ритуальная ложь вторженья Я прикинул в уме, надолго ли, но внешне – прикинулся вполне отприложима к шее растворяющих глаз со вздувшейся веной… или …со ветно обидевшимся:

РЕШЕТОВСКИЕ ВСТРЕЧИ ПРОЗА

– Не знаю. – И потом на автобусе семнадцатого маршрута заехал на посуду там всякую, мусор выносил или бельё стирал. Ну, разве что чуродительский участок, взял секатор на предлиннющем шесте и со шнур- жое – вечерком, в компании друзей за бутывлочкой (по опечатке – вмеком и пошёл в лес собирать рябину. сто «бутылоч-кой»… какой-то странный, прям-таки перформенсный Однажды я пересёк однопутную железнодорожную трассу. На ней кайф) чинзанки, но на это-то простительное место мы все слабаки, не вдалеке я увидел, как старый добрый семафор стоял и думал, светя зе- он один – совсем другое дело. А скажите-ка мне абсолютно честно, полёным глазом. Это была заводская ветка, поэтому он, наверное, почти всю ложив руку на «Трёх мушкетёров», не унижение ли – гнать человека за свою старую добрую жизнь простоял, чаще светя именно зелёным глазом… тестом на другой конец города только потому, что даже не ему, а ей пельВот так вот и удалось отдохнуть мне от всей этой ночной дури: не меней вдруг захотелось, вот надо же было так хреново случиться! И некдумая ни о чём сколько-нибудь серьёзно, как бы вглядевшись в это дело стати!!! Решив перейти через придорожную канаву по сваленной в неё со стороны, а не изнутри, как раньше, не то чтобы внимательно, скорее – на- куче не то наломанных, не то нарубленных веток и сучьев, я оступился оборот, бродя с шуршанием по красной и жёлтой листве осеннего леса, и, неловко провернувшись на уходящей из-под ног опоре, упал на неё высматривая краснеющие гроздьями обмороженных уже ягод ря-бины – вдоль дороги, на которую хотел выйти и до которой оставалась какаясреди голых других деревьев, обстригая их неторопливо, нетороп-ливо то пара-другая шагов, и вдоль канавы, вернее – сверху.

Естественным и по виду выбирая те кисти, что потяжелее цветом и, значит, спелее на вряд ли предосудительным проступком было бы сматериться чисто повкус. Как бы вглядевшись в это дело со стороны, а не изнутри, как рань- русски смачно во весь голос, но у меня начисто пропал дар речи, когда в ше, не то чтобы внимательнее, скорее – наоборот: рассеянно, – я вдруг канаве под собой сквозь эти наломанные сучья и ветки я увидел мёртвое ощутил тревогу и умиротворение единым каким-то необъяснимым не лицо с мёртво уставившимися на меня глазами и мёртвой жизнерадостто сладострастным, не то жестоким к себе, саможестоким, чувством. ной улыбкой… или оскалом?.. почему, собственно, решил, что мужчина Точного, одного-единственного слова для обозначения этого странного примерно моего роста и возраста, так безмятежно-интимно оказавшийся чувства я подобрать так и не смог, поймав себя на том, что вряд ли хочу подо мной, мёртвый? Да кто же живой будет так безмятежно-интимно этого сейчас, как чего-то излишнего, когда, подбирая и складывая ягоды лежать под кучей хвороста на мёрзлой земле и добродушно скалиться в ведро, снова бредя с шуршанием по красной и жёлтой листве осенне- беззвучной улыбочкой свалившемуся на него гетеросексуальному мужиго леса, снова высматривая краснеющие гроздьями уже обмороженных ку примерно его роста и комплекции – не из легковесов? Я едва сдержал ягод рябины среди голых других деревьев, снова обстригая их нетороп- спазм мочевого пузыря или расслабление мышц мочеиспускательного ливо, снова неторопливо размышляя о жизни как о чём-то абстрактно- канала, в общем, не знаю, как там это называется и что происходит, но безразличном и не умея мыслить так, не умея найти определения своим счастливо избежал дурнопахнущей сырости в нещадно любимых мною чувствам. Не то мороженого хочется, не то – родиться заново. В конце джинсах и даже пошутил почти с надеждой в голосе, прозвучавшей, концов, кто дал право всем этим… ВАМ… издеваться надо мной, си- надо думать, дико и несуразно:

ротинушкою беззащитным?! Не любите вы бананов, вот что, совсем не – Извините меня, пожалуйста, но мне сказали, что здесь не занято!

любите, оказывается! Ненавидите даже, я это знаю. Он не ответил, а зря! Осмелюсь признаться, если б он ответил, то Во-первых, быт. Заедает тех, кто к нему или никак, или свысока навсегда бы отбил у меня чувство юмора, и без того убогое. Не ответил, относится. Обо мне речь. Ну, не умею я варить, жарить, тушить-парить видимо, его чувство юмора замёрзло, как и всё остальное: в частности, ничего, кроме яичницы и чая! Так что же теперь, это повод, чтоб вот рука в торчащем положении, об которую я сильно ушибся каким-нибудь так вот ежедневно, как это происходит со мной ежедневно, ежедневно ребром. Потирая осторожно ушибленный бок, я поднялся и отбросил издеваться, убивая ежедневно?! Челентано, мне помнится, в кино сни- те несколько разветвлённых крупных сучьев, что так не совсем хорошо мается, сам снимает, да ещё и песни успевает как писать, так и петь (о, скрывали труп, запел «Отель «Калифорнию», не совсем хорошо и недоБоже) – и записывать; и никто с него не требует, чтобы он полы мыл, статочно точно помня текст, вследствие чего вместо забытых слов вставРЕШЕТОВСКИЕ ВСТРЕЧИ ПРОЗА лял какие-то от фонаря. Жаль, что до сих пор я не сделал перевода! Как мы провели с ней всю ночь, обсуждая как случившееся, так и то, чему жаль, ведь это одна из редких песен, с которой на устах можно на свет ещё предстояло произойти. Обнаружили ошибочку в моих действиях:

и рожаться, и рожать, а также – умирать и, в гроб сходя, благословлять. ведро и рассыпанную рябину нужно было бы оставить где-нибудь там же, В общем, нерукотворный памятник, поставленный «Иглз» самим себе поблизости, но не рядом. Но этого не воротишь, и, пересыпав рябину в на обломках и в грязи умершего и разложившегося хиппанства, цар- фанерный ящик на балконе, а ведро поставив на положенное ему место, ствие ему небесное! Труп выглядел, как и при знакомстве, по-прежнему поутру она позвонила в милицию. Её стали успокаивать: мол, пусть больпривлекательно и неплохо в смысле сохранности и целостности, лежал ницы обзвонит и морги, и про медвытрезвитель пусть не забудет, да про прямо, не двигаясь, только левая рука, согнутая в локте, торчала вверх родственников или, возможно, друзей и знакомых, я, мол, просто у когополусжатым кулаком… вот разве заулыбался он вроде уже будто бы ина- нибудь на стороне заночевал, одно что любовниц моих ей не предложили че, словно хотел мне что-то предложить этакое… растакое авантюрно- навестить! Дынька всё сделала добросовестно, и это, надо сказать, вместе мстительное… с тем нервозным состоянием, в котором за компанию мы пребывали с ней Домой я вернулся позднее, чем мог бы и должен был вернуться, ещё со вчерашнего вечера, очень помогло ей войти в роль перед тем, как если б не ряд вышеописанных и – на выбор автора – некоторых, подвер- она снова позвонила в милицию: они подробно расспросили, когда она гнутых временному умолчанию, случайных обстоятельств фактического видела меня в последний раз (она ответила и добавила, что мы, кажется, земного существования и последовавших под воздействием их поступ- поссорились), как это было (ужасно-дико-нехорошо), собрался ли я ухоков, предоставивших наконец настоящую свободу выбора, а не декла- дить куда-нибудь определённо или вообще (взял ведро, а перед ссорой рируемую – между прочим, впервые в жизни: съесть мороженого или ещё предлагал вместе поехать в лес за рябиной).

родиться заново? За мороженым надо было поехать в город, а вто-рое – Да ведь я вам ещё утром, то есть когда в первый раз звонила, гополучилось само собой, я просто развёл костёр над телом переоде-того ворила про это!

мною добровольца, так что лица его теперь стало не узнать, а вот та Вопросы цеплялись один за другим и, как грибы, нанизывались часть моей одежды, что лежала под его спиной на холодной земле, со- вместе с ответами на нить для сушки логическим мышлением.

хранилась в достаточном для опознания виде; кроме того, я предвари- – Вы хотите сказать, что знаете, куда он пошёл за рябиной?!

тельно подарил ему вопреки проснувшемуся во мне щемящему чувству – Да я уверена, что в район третьего рудоуправления, там у его рожадности свои часы, свои очки, наскоро вбил ему в ухо свою серёжку и дителей сад.

надел на безымянный палец правой – слава Богу, не сжатой в кулак! – Видимо, Дашке повезло, не то рука, крутившая с дрожью диск теруки своё обручальное кольцо. Я искренне извинился перед усопшим за лефона, лёгкая такая, не то язык – без костей: или у них не оказалось под свою подлую надежду на скорое возвращение этих предметов ко мне же, руками никаких больше дел погорячее и они решили, что быстро отдено расписку с него требовать не стал, и он остался безмолвно благода- лаются от этого, и не важно, с каким результатом, но пообещали заехать рен мне за то, что я не издеваюсь, не кощунствую над беззащитным тру- через полчаса и спросили адрес.

пом попавшего в неприятно беспомощную ситуацию человека. Когда Дынька вернулась, замученная и заплаканная, я уже приготоДашка ошалела, когда, увидев меня в невнятного вида рванье, по- вил гороховый суп из пакетов, яичницу с помидорами и заварил чай, отлучила самые постепенные, самые осторожные, на какие я, возбуждён- крыл банку датской королевской ветчины и поставил на стол купленную ный, был способен, объяснения по поводу того, что всё совсем не так во время трагических скитаний бутылку «Каберне».

страшно, как она себе это в мгновение ока нафантазировала, никто меня – Ты знаешь, Банан, был момент, когда я и вправду поверила сане бил, не раздевал, не грабил, я вот даже и собранные ягоды не забыл ма, по-настоящему поверила, что это ты мёртвый. Это было ужасно. Ты принести из лесу! Просто я решил умереть и родиться заново, раз пред- даже представить себе такое не сможешь! Я будто бы раздвоилась составилась такая возможность, редкая и удачная… В нервной обстановке всем, я сходила с ума, просто потому, что ты был мёртвый передо мной,

РЕШЕТОВСКИЕ ВСТРЕЧИ ПРОЗА

я ощупывала тебя, холодного, голого и обгорелого, и этого… того, что – Прости меня, Дашенька, прости за этот страшный день. Давай ты мёртв, было бы уже достаточно, чтобы сойти с ума не сходя с места, уже забудем его хотя бы до утра. Потом ведь всё равно настанет врено я же знала, где показать им то родимое пятно, про которое ты говорил. мя, когда всё это безобразие закончится. – Это был странный вечер, Только оно меня и спасло. Оно подтвердило, что это всё-таки не ты, неопределённо и очаровательно затянувшийся ужин с разговорами, ты – дома, живой, меня ждёшь и боишься, что я что-нибудь не то сде- состоящими из слов, вновь, как когда-то, наполнившихся содержанилаю, не справлюсь. Я увидела это огромное родимое пятно, и меня чуть ем, вполне искренним и безоглядным, и безумная страстная-страстная удар не хватил от страха, что меня сейчас заподозрят. Это так своевре- ночь.

менно получилось, что даже пришлось менту меня поддерживать, чтоб Только под утро я вспомнил и спросил о Славике, том самом Нея не упала, потому что я мертвеца оттолкнула. А он снова стал как бы важно Каке, арбузе формации эготического эвристицизма, что позавчера тобой. Это ужас. Ты вправду боялся, что у меня не получится? распинался в своей ненависти к математике, ведь именно ему, так как у

– Да. Дашенька, да я тут тоже чуть с ума не сошёл. А ты успокаи- него есть телефон, довелось сопровождать вчера мою супругу, поддервайся давай. Видишь, я-то здесь сейчас перед тобой, так что давай-ка живать и утешать. Она вздохнула:

выпьем, потрогаем меня тёплого, живого. Успокойся, пожалуйста, там – Самое большое свинство с нашей стороны будет, если ты заранее ведь совсем не я был, даже ведь и не похож на меня совсем… не предупредишь родителей. Они ведь по-настоящему, не так, как мы…

– Ещё бы, он так сильно обгорел, и с него, между прочим, снимали – Ну, что ты, Дынюшка, это ведь не навсегда! Потом постепенно и давали мне посмотреть твои вещи. Я, наверное, мазохистка, мне и сей- мы им всем всё объясним, и друзьям – тоже, я буду лично на коленях час, как вспомню, так вздрогну, кажется, что там – тоже ты. выпрашивать прощение у каждого.

– Ну, что ты. Там был… – я едва не проболтался, – другой, виде- – Ну и дурак же ты иногда бываешь! Если б я тебя не знала так хола, какая у него родинка? У меня таких нету и отродясь не было, ведь рошо, как знаю, я бы ни за что не подумала, что ты способен произнести правда? И совсем, кстати, на другом месте. Я в этом смысле гораздо при- такую чушь! Вот, понял?

личнее, чем он. – Не понял. Что сие означает?

Она выпила медленно полный высокий бокал красного вина и – Нужны им твои извинения? Они только увидят тебя, так сразу же спросила ещё более безвольно, чем говорила до сих пор: и без твоих усилий тебя простят. Я считаю, что маму и папу нужно зараТы думаешь, поможет? Я так устала. нее предупредить. А Славик, между прочим, так ревел вчера, так ревел.

– Обязательно поможет. Кушай давай. Спасибо тебе, любимая! У него, например, губы дрожали, особенно в морге – он вообще не мог Жена моя! Я теперь как-то особенно знаю, как не знал никогда, ни у кого сдержаться, его вместе со мной таблетками накормили, а спичку на улибольше нет такой женщины, как ты, Дашенька. Ни одна на свете женщи- це к сигарете вообще я ему поднесла, понял?! Если бы ты мог увидеть, на не способна любить так, как ты, потому что ни одна не повторит… как это красиво – мужские слёзы по лучшему другу… тебе, дуралею,

– Перестань, Банан, не говори чепухи, ты ведь не Павка, чтобы сразу бы захотелось воскреснуть!

чушь несусветную пороть. Ох и подписались же мы с тобой на меро- Я не ответил ей, что не только видел, а и сам лил их недавно – поприятие. Ты – сумасшедший банан – сумел уговорить меня, трусиху, на завчера… Пусть не над лучшим другом, но некоторые обстоятельства такое, вот это точно, что никто другой не смог бы сделать этого… частной жизни делают порой незнакомых тебе людей или знакомых заОткуда ты знаешь? – Мы постепенно оттаивали, и чем больше очно очень близкими и значительными, доводя до самых искренних слёз говорили, тем быстрее и блаженнее. в таких вот, подобных нынешнему, случаях… Она пожала плечами, блеснув улыбнувшимися на миг глазами: – Да, наверное, так и случилось бы. Поэтому я и не пошёл с вами в

– Я ведь не кого-нибудь там в морге люблю, а тебя. И именно так, морг, потому что знал, что вы будете плакать и мне очень захочется восчто только ради тебя и пошла на весь этот ужас. креснуть, чтоб только не видеть этого. Ты как себя чувствуешь сегодня?

РЕШЕТОВСКИЕ ВСТРЕЧИ ПРОЗА

–  –  –

– Мне больше нравится плов с бараниной, приготовленный в кафе ста. Ты чего это вдруг Рахманинова слушаешь и антикоммунистический «Стрелка на Невском» и поданный с бульоном в глиняных горшочках, и агитпроп читаешь? Ты же не любишь Башкова?!

ещё посыпанный зелёным горошком, как ни странно. – Ну, это ты совсем напрасно говоришь так сильно, я не Башкова, я

– Действительно странно, Даш. А вот мне больше всего на свете политику в поэзии и вообще в искусстве не люблю. На-ка лучше починравится яичница. тай. Вот это, на шестьдесят четвёртой странице.

– А как же омлет?! Она читала, по праву забыв на время о варящихся рожках, а я (плаИ омлет тоже! Но это же один из великого множества всевозмож- кал… во, нормально?!), глядя в окно на землю, пегую снежными пятных яичниц, не так ли? Мне нравится всё, что можно приготовить из нами, нашедшими своё простое земное счастье в бескомпромиссной яиц: глазунью, болтунью, омлет и так далее. Просто варёные яйца и борьбе за существование под солнцем (и не), просто пялился в окно и просто сырые, яичные блины и всмятку. Между прочим, когда мы с то- курил (а просто прятал глаза, потому что на них навернулись слёзы).

бой уедем отсюда навсегда-навсегда в поисках сладострастнейшей из – Сильное стихотворение. – Она положила книжонку на стол. – А ностальгий, давай откроем на Лазурном Берегу трактир или даже по- ты не знаешь, почему он так и не уехал?

стоялый двор в жирно-жирном русском стиле и назовём его пугающе – Да откуда ж мне знать? Я с ним и знаком-то не был, не виделся честно и откровенно пугающе: «Холестерин». – Про Лазурный Берег, а (ещё) ни разу. Мне всё только обещали познакомить нас, да так и не поне про Париж я сказал потому, что ведь всегда боялся стать плагиатором, знакомили, не исполнили (пока) обещания. – Показалось, что сказалось я и сейчас боюсь, несмотря на то что прямо до какой-то антиносталь- вдруг всё это как-то неправильно, и я спешно сменил тему. – Слушай, гии хочу именно в Париж. – Там мы будем готовить на животных жирах как ты думаешь, этот подорожник на велосипеде, с собакой который, жирные-жирные котлеты и бефы, строганоффы и лангеты, картофель знаешь?

фри и по-домашнему и макароны по-флотски, будем щедро маслить Она кивнула, спросила:

кашу сливочным-сливочным маслом, а я лично разработаю огромней- – Ну?

ший ассортимент фирменных блюд из яиц! Как ты на это смотришь? – Как ты думаешь, он все помойки в городе объезжает или выбоНе знаю, – серьёзно пожав плечами, задумчиво ответила Дынька. рочно?

– Будет ли у них пользоваться успехом вредная-вредная для здоровья – Да откуда ж мне знать, – начала было она.

диета? Посмотрела в окно, где упомянутый неспросонок персонаж в мотоНет проблем, они ведь европейцы, в конце концов! Сборище на- циклетном старинном шлеме ревущих семидесятых, обшарив мусорные ций вымирающих, в отличие от нас с китайцами, недоразвитых, и от баки напротив нашего хрущобного хауса и уложив что-то в присобаченпереразвитых американцев, помешанных на здоровом образе жизни и ную на переднее крыло некогда магазинскую металлическую корзинку разжиревающих на правильных диетах. квадратно-прямоугольной формы, тип которых давно вышел из употребВозможно-возможно. Как говорил твой мастер на актёрском мас- ления у нас в провинции по причине необновления парка, так сказать, терстве… – Она выждала, сигнально приподняв бровки, и мы дуэтом за- как-то очень даже по-ковбойски, подобно телерекламе из «Мальборо», кончили заезженную в качестве цитаты крылатую фразу одного из луч- вскочил в седло и, послав свою крупную полудворнягу-полуколли далеших моих педагогов: ко вперёд, рванул за ней вдогонку по улице в направлении, привычном

– Всё возможно на этой Земле под этим Солнцем. нашему не однажды за ним наблюдавшему наблюдательному наблюдаЯ не сдержался и добавил экзистенционально: тельскому взгляду.

– Ур-ра-а, товарищи!!! – Слушай, Банан! – Дынька закончила начатое. – А представь себе,

– Не ори! Ты мне вот что объясни, – спросила она едва ли не равно- что все эти городские и пригородные баки и помойки тоже поделены на душно, давно занимаясь варкой спагетти. – И поубедительней, пожалуй- сферы влияния, а? Как площадь перед мэрией?! Как весь город?!!

РЕШЕТОВСКИЕ ВСТРЕЧИ ПРОЗА

–  –  –

твоём стихотворении было… этих, ну? как у вас там куплет называ- Или, наверное, мне не нравится вермишель, или когда меня загоется? няют в угол. Почему же вдруг я в очередной раз, как много и много очеСтрофа. редных разов до этого, попал в парашу – очередную и, как ни странно,

– Да. Так сколько в твоём стихотворении было строф? вне очереди, то есть с опережением графика дежурств? Да потому, сказал Мне почему-то захотелось сопротивляться, не знаю, почему, но знаю я себе в очередной раз, как много и много очередных разов до этого раза, точно, что захотелось не зря, бывает у меня такое чувство в безоблачные в очередной раз снова получив урок… ну, скажем, не такой жестокий, жаркие дни, когда, казалось бы, ничто не предвещает ничего такого, что какими нас балует тиче Жизнь… но я ведь почти уверен, что и сегодня нарушило бы картину цветущей мировой гармонии в отдельно взятой мест- что-то в очередной раз прошло мимо, возможно, большое и важное, нет, ности при почти полном отсутствии человеческих особей, и чувство это это уж точно – большое и не только важное, а и просто жизненно необпредшествует, как уже, наверное, догадался проницательный читатель, ат- ходимое, как что-нибудь вроде воды, воздуха или сигарет… и я просто мосферному явлению типов: «гроза», «ураган», «буря», «цунами», «смерч», в очередной раз, как много и много раз до этого, не усвоил материала.

«тайфун», «шторм» и тому подобным мерзостям, иногда ещё случающимся Да я же просто по необъяснимой причине или вообще без никаковой в нашей преобразуемой трудовым человечеством природе… её бросился вдруг заниматься не своим делом, а совсем даже противоМне кажется, дорогая, это я должен задавать вопросы. положным: вместо того чтобы скрываться и обманывать, манипулируя,

– Ты вообще не умеешь мыслить логически. Подумай сам, воз- создавая, воображаемой реальностью, и выдавать её за натуральную, я можно ли при этом суметь задать нужный вопрос? Сколько было строф, начал эту реальность разоблачать, тем самым будто лишал себя самой я тебя спрашиваю?! кожи, органов, костей и так далее…

– Сколько-сколько! Я не помню. Две. Две строфы было, – Я со- Я сам открыл дверь Славику и разочаровался в том, что первое вершенно неожиданно ответил и понял тут же, что зря вспомнил про бросилось мне в глаза: это был не сокрушительный прямой правой – куколичество строф, но было поздно что-либо менять или прятать. лаком, сжатым для смертоубийства или послабже, а всего лишь – исОт кого прятать, кстати? От неё ли? Со вздохом снисхождения вру- кренне влажный, ныне настроенный на катастрофический альтруизм, чила мне лист, заметно, ещё заметнее, окончательно потеряв к нему вся- эгоистически-ясный взгляд моего друга. Мы крепко обнялись, он – кий интерес, и посоветовала: значительно крепче, чем я, истолковавший это как истинно мужские

– Читай через строку. объятия после романтически-долгой-долгой разлуки в ледовых дюнах

– Как?! тропического каньона, когда один из нас, то есть я-то знаю, что ничеЧерез строчку. го страш… ш-ш-ш-шнох-хо… а другой? Вот с ним, с другим, с другом,

– Как просто. – Я разочаровался и ироничен вслух оказался как ни- сложнее. Уколовшись об обычную для него щетину, пропахшую моим когда, но про себя подумал скромно и почти безэмоционально: «Н-ну!» дешёвым и вонючим табаком, его не менее дешёвым и вонючим потом, И что же мне теперь делать? Что мне теперь делать с этим, как я нашим с Дынькой всегда импортно-цейлонским чаем и дымом костров уже повторял не однажды, дерьмом?! Что теперь??? Хотел ли я разгад- поисковых экспедиций, обшаривших весь насущный мир, и успев поки? Оказывается, я так надеялся на неудачу собственных поисков, под- думать вполне безалаберно, как должна быть неприятна эта его небритверждая чей-то странный отложившийся в мозгу принцип: важен не тость а-ля Кэмел случайным в дорогах подругам дней суровых, я шепрезультат, а сам процесс его достижения. При сём не важно, с каким нул трагически-виновато – что есть мочи:

результатом; но вслух я прямо-таки излился дождём благодарностей: – Извини меня… Славик, пожалуйста, извини меня.

– Возможно, вполне возможно, что так оно и есть. А ещё возмож- Он ещё крепче обжал моё ставшее вдруг тщедушным тело, сглотно, что и так тоже получится какая-нибудь дребедень… То есть авангард, нул. Никогда ещё не доводилось подозревать в нём, не менее тщедушя хотел сказать. Авангард, – успокаивая непонятно кого, повторил я. ном, чем я, такой медвежье-геологской хватки! И впрямь чудеса…

РЕШЕТОВСКИЕ ВСТРЕЧИ ПРОЗА

– Ничего, уже ничего, Бананчик, отошло, улеглося всё. Прошло и – Слушай, Арбузище, её всё равно надо будет забрать. – Я просто пожалуй что. С возвращением тебя, дорогой мой. Я так рад, так рад, что воспылал этой страстью, не оттого, конечно же, что она, гадкая такая, ты… – Он поперхнулся и отодвинулся. – Надо же, вчера меня так окон- меня убила, сволочь подлая, тем более что и убила-то она не меня, а чательно и бесповоротно убедили, что ты мёртв, я уже, понимаешь, вот даже совсем не так. – Мне нужен этот сувенир.

даже Даше по телефону сегодня вот поверил с трудом и не сразу. Думал, – А я тебе её не отдам.

у неё, понимаешь, крыша съехала, боялся, будь оно неладно, что еду для – Это почему же?

того только сюда вот, чтоб дурку скорую вызвать. – Потому что она убила моего лучшего друга, а не твоего, понял?

Кажется, я и вправду воскрес. Может, и не жил никогда? Куда уж – Откуда ты знаешь, кого она убила?

дальше воскресать, странное чувство для того, кто и не умирал ещё ни – А ты знаешь, да?

разу в жизни. Мне всё ещё трудным оставалось понять Неважно Каковы – Всё равно. Я просто хочу подержать её в руках.

чувства, и, боясь ещё раз обидеть его, наверное, потому что уже обидел – Я же сказал, обещали. Отдадут, не отдадут – не знаю. Тем более, раз… да нет же, почему это? Скажите-ка на милость, чем обидел?! Тем, после того, как ты воскреснешь. Лучше скажи-ка мне, а для остальных что воскрес, или тем, что взаправду не умер, так, что ли?!! Дак ведь я так ты долго ещё будешь ломать трагедию? – Взгляд его упал случайно на плохо не могу думать о лучшем друге, искренне люблю которого. Когда листок на столе, и он случайно взял его. – Тебе родителей не жалко?

мы пришли в кухню, Дашка курила, заняв моё место около окна и глядя Возжелав спонтанно поиздеваться на впервые и так вдруг неожина улицу сквозь чуть подмёрзшие по углам внешние стёкла. Арбуз сел данно в устной речи выявившимися у него сыновними сантиментами, зная, на обычное своё место – спиной к холодильнику – на табуретку, отстоя- что та часть его души, которая предназначена для любви к отцу, живёт очень щую от стола, и привычно потянулся к лежащей на нём под настольной странно-напряжённой жизнью на грани окончательной смерти, я ответил, лампой пачке сигарет. Закуривая, заговорил, не глядя уже в мою сторону: жестоко имитируя чёрствость с душком мыльной оперетточности:

– Дыня, честно говоря… Дыня! – Жалко, да. А что делать? Искусство, оно, знаешь ли – знаешь, а? –

– Да, я слушаю тебя, Арбузик. Говори. оно требует жертв, народ должен верить в гибель своего героя, своего

– Честно говоря, я ведь, грешным делом, когда ты позвонила, по- гения, не успевшего к случаю своего двадцативосьмилетия, к величайдумал, что ты того – съехала. Если б вы знали сейчас, какой у меня ка- шей печали как земляков, так и соотечественников, воздвигнуть свой немень сейчас свалился. («Лишь бы не на ноги», – пошутила Дынька.) Не рукотворный памятник, хотя и делал всё зависящее от него. Пусть все знаете. Я вчера себя едва сдерживал, едва удержался, хорошо, что при- искупаются по горло в чувстве собственной вины. Это полезно и, как шлось побегать, а то бы я в пике ушёл бы. Хотя я и так, если б ты не правило, не слишком смертельно. Иногда даже заканчивается переменавоскрес, всё равно послезавтра на поминках надрался бы, как кролик, и ми к лучшему. Родительские слёзы должны быть самыми достоверными пошёл бы кого-нибудь замочить. из всех слёз, присутствующих на панихиде и на кремации. А как же инаЭто было что-то новенькое в репертуаре кайфующе-застарелого па- че? Или ты не согласен со мной совсем?

цифиста, каким мы его знали все эти годы, разбуженное, видимо, имен- Неважно Как растерянно пожал плечами и спросил у Дыньки, перено моей смертью, и Дынька поинтересовалась с большим сомнением, водящей недоумённый взгляд обожаемых и мною, и им глаз то с меня на опередив меня, всё ещё очарованно-тормозящего: него, то – обратно. Похоже, я сыграл крутовато, он спросил:

– Это ты-то? Замочить?! И кого же?!! – Дарья, он это серьёзно?

– Не знаю. Кого-нибудь, чья рожа макияжу попросит. Банан, мне – А хрен его знает, ты у него спроси.

тут по знакомству… вернее, там по знакомству сувенир пообещали после – А он не обманет?

закрытия дела о несчастном случае: пулю, убившую моего лучшего дру- – Не знаю, он в последние дни поднаторел в разного рода мистига. фикациях, ты не находишь? Где мне, глупой женщине, понять его умные

РЕШЕТОВСКИЕ ВСТРЕЧИ ПРОЗА

замыслы? – Она сердито посмотрела на меня, по-прежнему стоящего ми размышляя по сему поводу, я понял однажды, что отношения ко мне почти в дверях. – Ты что торчишь-то, как часовой у Мавзолея? Сядь и многих и очень многих людей я так и не знал по-настоящему никогда.

отвечай на вопросы, когда тебя ими спрашивают! Кроме этого чисто эготического аспекта моих исканий, мною руководиЯ сел, включил подаренную мне мамой по причине моего еженощ- ло знание своего духовного несовершенства, и я возжелал предпринять ного писательства настольную лампу – несмотря на ясный день за окном, отчаянную попытку совместить собственные своё мнение о себе самом заинтриговав их, и направил её свет себе в харю. Идиот! Надо сознаться с тем, с чем, как мне думается… сразу, пренеприятнейшее ощущение – этот ваш детектор лжи, даже такой – Ближе к делу, говорите только о том, – Неважно Как, оборвав примитивный; так что, сглотнув, я едва смог выдавить из себя: меня, грубо выпустил изо рта в сторону моего открытого от растерянности

– Я готов… спра… спрашивайте, пожа… луста… рта изрядную порцию дешёвого вонючего дыма моих сигарет, пока ещё Они уставились на меня, как на воскресшего Солоницына, посчи- не заправленного перегаром, но готовящегося стать таковым, пото-му тав, видимо, что я окончательно заигрался и уже перегибаю палку. Пер- что в ванной комнате, в умывальнике под холодной струёй воды из кравым от сиюминутного минутного затишья, жуткого своей сущностью – на, стояла принесённая следователем бутылка. – И только о том, что явповисшей будто навечно тишиной, опомнился Арбуз. ляется настоящим обоснованием вашего кощунственно-аморального и

– Ладно. Замяли. Для ясности, – сказал он раздельно, отчеканив антиобщественного поступка. Я вам, Батат Лианович, не Зигмунд Фрейд слова, как шаги перед расстрелом. Уточняю, перед показательным рас- какой-нибудь, чтоб выслушивать слезливые поэтические бредни. Меня стрелом. – Вернёмся к этому после. Дыня Хурмовишна, возьмите лист. интересуют вполне материальные причины вашего преступления.

Стенографируйте. – Вот ты завернул, Ар… Он положил перед ней листок, который вертел в руках, только – об- – Без панибратства, гражданин подследственный. Отвечайте на поратной стороной кверху, а не той, что уже была исписана мною, и, до- ставленный вопрос.

ждавшись готовности моей супруги, деловито начал допрос: – Ну, хорошо-хорошо, на какой вопрос? Извините, не знаю теперь,

– Зачем вам, Банан Тростникович, понадобилось вводить в за- как вас теперь… блуждение правоохранительные органы внутренних дел? – Для следствия – не важно, как. Отвечайте.

Я растерялся: – На какой вопрос, господин-товарищ следователь Неважно Как?

– Об органах я вообще не думал. – Объясняю по слогам: ме-ня ин-те-ре-су-ют впол-не ма-те-ри-альА надо бы. О нас, как о смерти, нужно помнить всегда. О чём же ны-е при-чи-ны ва-ше-го прес-туп-ле-ни-я.

вы думали? – Что вы и-ме-е-те в ви-ду?

– Только о себе. – Я собрался с духом и сделал отрешённо-гордое – Где паспорт жертвы? – сразу спросил он.

лицо, примерно такое, каким представлял себе лица всяческих романти- – Не знаю, – сразу ответил я, не менее сразу внутренне похолодев.

ческих героев (литературных, разумеется) прошедшего девяносто пять – Какой же дурак в лес с паспортом попрётся?

лет назад столетия. – Странная и страшная мысль сымитировать соб- – А с чего это вы взяли, что он сам припёрся в лес, а не был туда ственную смерть давно терзала воображение моего горячечно мысляще- привезён и выброшен уже в виде трупа? Но ведь возможно, что и жиго разума и расхристывала в жалкие клочки мои чистые честолюбивые вым?! И не был ли он убит там, на месте уже нового – вашего – пречувства, господин-товарищ следователь.

Возможно, вы сочтёте меня ступления?!! И почему бы, собственно, и не вами? Между прочим, а? К безусловно сумасшедшим, но я хотел… Да, я всегда, сколько себя пом- вопросу о вашем алиби на момент убийства нам ещё придётся вернуться ню, хотел испытать истинность тех чувств ко мне, которые имел честь после получения итогов экспертизы. Обязательно, невзирая ни на что, вызывать в моих друзьях, родственниках, близких и дальних знакомых и даже на сами эти результаты. А сейчас я готов проработать вашу нанезнакомых. С огромными душевными затратами, растратами и утрата- сквозь гнилую версию. Итак, деньги, документы, драгоценности?

РЕШЕТОВСКИЕ ВСТРЕЧИ ПРОЗА

–  –  –

в дом, шествуя неторопливо и вяло, хозяин отмечал свой фарватер вклю- голика вот за этим столиком, перед сделанным им же камином, но ведь он чением повсюду света, и дом оживал, приняв его в себя. тогда даже не заикнулся, что стишками балуется… и книги не дарил он Как хорошо, что здесь можно ничуть вне зависимости от централь- ему, ни просто даже не показывал… из случайно открытой на предислоного отопления прожить всю зиму – в доме просторном и почти идеаль- вии книги глаза сами собой выцепили фразу: «Внимание творчеству поэта но уже обустроенном, а не в этой тесной городской четырёхкомнатной уделили эмигрантские издания: «Новейший русский менталитет» (Ньюкрысиной норе. Одиночество? Оно не пугает его, нужны ли друзья тому, Йорк), «Славянская дума» (Париж), «Большая перемена!» (Оксфорд).

кому друзья не нужны? Безусловно, нет, потому что он – Одинокий Волк. Радиостанция «Голос Свободы» назвала нашего земляка одним из ярких Когда это случайно услышанное чуть ли не по радио крутое словосоче- поэтов демократического движения России». Так он ещё и богатенький тание он решил привязать к себе, он теперь не помнил точно, но факт буратино был, гадёныш, значит, совсем уже спился здесь, всё пропил, раз неумолим: прозвище приклеилось, в обиходе ежедневного общения уп- дела его были так плохи, как выглядели. Хорошо ещё, что подозрительно ростившись до Волка, но за глаза – из уважения к нему, и он это знал подрагивающие руки сумели всё-таки выложить такой крутой, под стать точно, ему докладывали о том, а также и на пьянках, когда требовал не крутизне хозяина, камин. От мыслей о назойливом печнике, стрёмной то чтобы очень особенного, но обыденного почтения, звучало всё-таки тенью ушедшем из его жизни мимо, назойливо оставившем ему свою полностью. Во всей красе, думалось красиво. дурацкую книжонку, наверняка в качестве «воспитательного подарка»

Одинокий Волк заработал свою сладкую жизнь и даже отстоял какого-нибудь, Ганасюка, не успевшего даже досадливо изобразить сплёсвободу, что не могло случиться одно без другого: блаженная сладость вывание сквозь зубы, отвлёк звук; громкий, но короткий настолько, что бытия была частью свободы, её непременным атрибутом, так же, как невозможно было, тут же пытаясь вспомнить его, понять: что ж это было?

абсолютная свобода самовоплощения была частью сладости. До покоя – Упало что-то. – Он бросил книжку обратно на стол и забыл о ней, оставалось рукой подать, до счастья – ещё ближе, ну а радости и удачи вставая и направляясь в кухню.

сами так и пёрли в руки. Во взаимопроникновении всё это было достиг- Включив свет, он внимательно оглядел приятную глазу роскошь нуто и всё ещё продолжало пополняться недостающими по незнанию это-го, казалось бы, хозяйственного помещения. Всё было на месте, то или забывчивости компонентами, ширилось и расцветало не только с есть ничего никуда не вывалилось откуда-нибудь, всё оставалось в шкапомощью денег. Ганасюк упал в кресло и жестом, который начал ста- фиках, шкафах, за дверцами и задвижками, в столах и в их ящиках. Не новиться привычкой, положил ладонь на дистанционку видака, лежа- стоило заглядывать куда бы то ни было внутрь, чтобы убедиться, что щую на столике по правую руку, и удивился, найдя там другое. Поднял там всё на местах. Там-то уж всё точно подогнано, всё разложено и рази поднёс к глазам: дешёвая книжонка с именем-фамилией на обложке, вешено. Падать и греметь здесь просто нечему, он погасил свет и пошёл названием телепередачи и рисунком, изображающим решётку в три на проверять туалет и ванную, заодно – и кладовку. Порядок везде оставался три прута со вцепившимися в них руками – на фоне красного квадрата. образцовым, как в любом нежилом доме, а Ганасюк здесь, по большому Пожав плечами в ответ кому-то, кто будто поинтересовался, Одинокий счёту, в своём большом новом доме, и не жил ещё по-настоящему. НиВолк перевернул первую страницу обложки и увидел на фотографии что не зацепило взгляда несоответствием его представлению о счастье, лицо давешнего печника. разве что немного портил общий вид появившийся лёгкий налёт пыли.

– Он ещё и поэт, – сама собой прозвучала в тихой комнате констатация Надо всего лишь или вызвать какую-нибудь машку на раз, чтоб и хозяйфакта. – Станислав Башков его звали. Вот, дружок, и познакомились. ством поигралась, и потрахаться была не прочь. Или всё-таки придётся Волк хотел сразу, не вставая из кресла, запустить книжкой в камин, нанять домработницу; интересно, почём обходится нынче домработница?

чтобы потом использовать при растопке, но странным показалось, что он А может, и вовсе домохозяйку себе завести… женившись то есть? Судить её раньше не заметил, ведь прошло уже пять с лихоем дней с того вечера, по летам, так давно пора уже и сопливых иметь, да не хочется что-то. А когда пришлось по причине окончания работ и расчёта поить этого алко- жена, та осчастливленная золушка, пусть себе вкалывает по дому, пусть

РЕШЕТОВСКИЕ ВСТРЕЧИ ПРОЗА

себе мечтает о какой-то там любви. Размышлять на эту, пусть злободнев- он закурил и, повалившись в кресло, прибавил громкость беззвучно ную, но стрёмную тему быстро расхотелось. Почти сразу. К тому же, чтоб работающего телевизора. Казали какую-то хрень с музыкой, видеоосмотр первого этажа довести до логического конца, пришлось вернуть- клип – дёргающийся и непонятный, несмотря на его мельтешение, ся в гараж, воспользовавшись этим как предлогом ещё раз взглянуть на не музыка, конечно, но сам звук работающего телевизора, заполнив красавец-«форд». Войдя и автоматически сунув руку в карман брюк, Га- огромное пространство зала, всё-таки успокоил, как показалось. Гананасюк обнаружил, что брюк-то и нету: он уже переоделся в трико и фут- сюк переключил программу, потом – ещё раз, ещё и, не удовлетворёнболку. Значит, нет с собой и ключа с брелоком – лишней возмож-ности ный, захотел вернуться к тому, что было. Однако обнаружилась ещё побаловаться с автомобилем, это будто даже и огорчило слегка, пришлось одна, только тогда он обратил внимание на логотип в углу экрана. Ах, воспользоваться вновь обыкновенным домашним электричеством в ста- вот как! Поначалу работал видак. Незнакомая кассета, видимо, из тех, пятидесятиваттных лампочках. Здесь тоже абсолютно всё было нормаль- что ещё не успел просмотреть, с утра, значит, осталась. Ох и дрянь же но: от запасной автомагнитолы на угловой полке слева до канистры с мас- всучил Свин, сноб его душу! Поморщившись, будто кто-то требовал лом в противоположном углу и лежащей на ней ветоши. Так, как оставил, от него такой явно видимой оценки, он засунул под правую ягодицу когда уходил. Щёлкнув выключателем, он вновь услышал звук. руку и извлёк из-под себя опять эту долбаную книженцию. Надо бы Был ли это тот же звук или какой-то другой, на этот раз услышалось, её в туалет повесить и перед достойным употреблением каждого из её кажется, что-то не очень громкое – деревянное об деревянное как будто листочков весьма подходящего формата прочитывать по паре стишков, бы. Ганасюк поспешил и остановился уже возле лестницы в большой злорадство собственного остроумия было столь неожиданно и велико, прихожей – человек на пятьдесят, как он не переставал и не переста- что он чуть не бросился сразу исполнять задуманное, но остановился:

нет гордиться, решая, подняться ли наверх или проверить зал, пребывая – Ого! Слона-то я и не увидел! – Между страниц торчала что-то в котором впервые услышал этот ёканый шум? Если это какая-нибудь очень отдалённо знакомая бумажка. – Четвертной, глядь! Он ещё и кукошка… хотя откуда ей взяться? Выбор пал на второй этаж – осмотреть пюры коллекционировал.

то, куда вечером пока ещё не заглядывал за ненадобностью: спальни. Банкнота легла на стол, книга, открытая на заложенной ею страниИх четыре – просторные комнаты с окнами минимум на две стороны це, осталась в ладони. Дурь не приходит одна, вспомнил он слышанное света каждая. Ничто и нигде не было тронуто, мебель в трёх из них по- где-то красивое высказывание, и решил почитать. Одно стихотворение прежнему оставалась зачехлённой, а как же иначе? Постель его в сейчас слева, другое – справа. Так что – по порядку.

выбранной для обитания спальне тоже была не тронута: вчера он уснул, ДВОЕ И ТИШИНА сидя в кресле перед телевизором, вытянув ноги, отчего они поутру тре- Лунный свет заблестел на руке, щали как ненормальные. Прикоснувшейся к женскому лику.

Когда раздался новый звук, он вздрогнул, поймав себя на мыс- И душа, как форель на песке, ли, что ждал его. Снизу, как будто монеткой по оконному стеклу, как Задыхаясь, забилась без крика.

в уличном таксофоне – кто-нибудь из очереди снаружи. Плоский, су- Без надежды на чудо, без слёз, хой, неритмичный стук, три раза. А не показалось ли??? Не глюк ли Призывая изгнанников рая, это? Слишком резок контраст с тишиной, наполняющей дом чуть-чуть Одинокие тени берёз более вязким, чем обычно, ожиданием… да нужно просто телевизор Потянулись по крыше сарая.

включить, спускаясь в зал, думал он, шаря в кармане халата в поисках И бесшумно, как пальцы в золе, сигарет, лежащих-то… ёшь твою тьма… лежащих-то в джинсах. Или Распахнулись небесные своды, нет, на столе, правее пульта, почти у стены и рядом с настольной за- Ибо замерло всё на земле жигалкой и пепельницей. Раздражение улеглось не сразу, когда в зале Перед этим законом природы.

РЕШЕТОВСКИЕ ВСТРЕЧИ ПРОЗА

– И об чём это? Непонятно. Что дальше? – Он перевёл взгляд на Прихватив полбатона ветчины, которую любил рвать зубами, не нарезая страницу справа. этих кошачьих ломтиков, Ганасюк вернулся в зал и подумал, что надо О, медлительность нашей крови! бы в стенку бар-холодильник… сразу надо было покупать стенку с Впрочем, это привычное дело: баром! – пришёл он в окончательную ярость на самого себя, обнаружив Мы спешим к настоящей любви… элемен-тарный шаг, не сделанный в направлении абсолютного счастья.

Что-то не так! Ага, ударение в слове «крови» надо ставить на вто- Настойка загорчила что-то. «Может, испортилась?!» – испугался рой слог, вот так будет: Волк и закурил тут же, стараясь вкусом сигареты перебить неприятную О, медлительность нашей крови! вязкость во рту. Христа по телику уже распяли, а потом принялись уезВпрочем, это привычное дело: жать из тихого американского городка на артистических автобусах.

Мы спешим к настоящей любви, После титров мощная волна тепла от камина благовонием залила зал, и А являемся к выносу тела. разморённый ею человек в мягком кресле заснул, думая лениво, что: воИ стоим, затерявшись в толпе, первых, он не включал ни телевизора, ни видеомагнитофона; во-вторых, И глядим с ощущеньем измены, он сам не растапливал камина; в-третьих, кто-то всё время настойчиво Как уносят её по тропе подсовывал ему Христа на палочке вместо оставленных «Новостей», Под печальные звуки Шопена. когда пошёл на кухню за пивом, а взял настойку эту хряцкую, потому

– Чё к чему?! Я же говорил, говно всё это! – Он с непонятной зло- что пива там, кажется, не было; в-четвёртых, книга этого пришитого бой швырнул книжку в камин и стал смотреть издалека отсюда, из крес- шибздика, который сказал, что он – печник, и не сказал, что стихи сочила, как огонь начал облизывать бумагу и как от прикосновений жаркого няет, оказалась в кресле… и кто-то в неё положил четвертной… все эти языка пламени она зачернела, становясь пищей; а потом Ганасюк усмех- дурацкие звуки, хорошо, что хоть прекратились.

нулся, ведь эта драная поэзия всё же ухитрилась обогреть его, отморо- Громкие удары, будто дробя его вдребезги, выдирали из сна, каждый женного, хотя бы так, чисто по жизни, превратившись в золу. – Нет, надо будто становился сильнее предыдущего, где-то на пятом ему удалось было всё-таки в туалете повесить… разодрать веки: мужик в клетчатом, когда-то приличном, а ещё когда-то – Видеомуть, обратно взявшая на себя внимание оставшегося без ещё и модном, сейчас же – по-бичёвски измазанном, про-стреленном на развлечения потребителя, сразу же надоела: там кого-то распинали за- спине пиджаке люто ярил по его прекрасному, почти что драгоценному бавные мужики в американских десантных ботинках, брюках хаки, в камину, разъярив почти весь уже фасад. Ничего ещё не понимая, Одиноморских тельниках и в немецких касках времён войны, со шмайссерами кий Волк Ганасюк с неожиданно поехавшей в головокру-жении крышей в руках, при этом никто по-человечески не разговаривал, а все громко и вскочил из кресла и, пошатнувшись, оттого расставив ноги пошире, прожизнерадостно распевали песенки на английском языке. «Опять! – про- хрипел клокочущим со сна голосом:

должая злиться, подумал Одинокий Волк. – Так и норовит, козёл очкастый, – Ты-ы эт-та что?! – и невольно закашлялся, преодолевая одышку.

что-нибудь со смыслом подсунуть! Воспитатель, глядь, липучий!» Хищ- Дождавшись именно этого момента, я развернулся к нему лицом ник вновь пробежал по каналам и остановился на «Новостях» первой печника Башкова, оставив лом в левой руке, и, сделав шаг вперёд, в напрограммы. Что-то странное зудело в голове, как заноза в заднице, не дежде, что ему не приходилось слышать голоса кричащего Башкова, задавая покоя, тревога какая-то, что ли? – вызванная всё-таки этими ду- орал:

рацкими стуками. И чем-то ещё, пока ускользающим… Он пошёл на – Ты зачем книжку спалил, вахлак!!!

кухню – взять из холодильника пару-другую пива. Взял водки. Точнее, присланную мамой по случаю его простуды лечебную настойку чуть ли (Продолжение http://www.proza.ru/07.08.2005 03:03) не собственного изготовления, оставалось полбутылки, как раз на вечер.

РЕШЕТОВСКИЕ ВСТРЕЧИ ПРОЗА

–  –  –

– Кажется, да. – От страха у Насти даже язык стал заплетаться. – Попрощавшись, подруги расстались. Танюха побежала домой, а Ножик! Новый складной ножик! Папка убьёт меня за него! Точно, убь- Настя поплелась к тётке.

ёт! Танечка, ты не припомнишь, где я его могла потерять? Тётя, мамина сестра, жила на этой же улице. Работала она фельдшеНаверно, там, в лесу, где грибы собирали. По дороге обратно мы ром, одна на всю округу, поэтому её в любое время суток могли срочно уже нигде не останавливались, – неуверенно стала размышлять Танюха. вызвать к больным. Жила она одна и по вечерам любила сходить к комуУ Насти по щекам текли слёзы. Мысли в голове роились, как пчё- нибудь в гости, часто бывала и у Настиных родителей.

лы, и казалось, что голова сейчас взорвётся от натуги. Она перебирала – Тётя, миленькая, ты только будь дома, – как заклинание, на ходу в памяти все события этого дня, стараясь припомнить каждый свой шаг. шептала Настя.

– Я знаю, знаю! – сквозь слёзы крикнула она. – Это там, на Ру- Света в окнах у тётки со стороны улицы не было, со двора тоже.

новом поле. Помнишь, мы с тобой там баловались, бегали, кувырка- Подойдя к крыльцу, Настя увидела, что на дверях висит замок.

лись. Наверно, там я его и обронила. «Всё, мне конец», – промелькнуло в её голове. Не зная, что делать, Руновым полем называли большую поляну в лесу. Когда-то она Настя присела на крыльцо и задумалась, вспомнила, как вчера вечедействительно была полем, на котором выращивали лён. А теперь это ром отец принёс новый складной ножик, положил его в стол и строгополе, частично уже заросшее лесом, засевали клевером, который шёл настрого запретил его брать, тем более в лес.

на корм скоту. Почему поле называли Руновым, уже никто и не помнил.

Танюха тоскливо посмотрела вверх, на небо, там уже зажигались *** первые звёзды. Затем она оглянулась назад и посмотрела на лес, ко- Брат Колька постоянно подставлял Настю, ябедничая отцу с поторый мрачной стеной стоял сразу за огородами. На фоне светлого неба водом и без повода, сваливая на неё все свои проступки. Отец даже не лес казался ещё темнее. Танюхе стало не по себе, от одной только мысли пытался в чём-то разобраться. Колька был его любимчиком, и его никогоказаться ночью в таком лесу у неё по спине пробежали мурашки. да не наказывали.

Да, подруге явно не позавидуешь. Крутой характер её отца был из- Отец Насти очень хотел иметь сына, а в семье рождались одни довестен всем. Этот если и не убьёт, то выпорет точно. чери. Когда родилась Настя, третья дочь, отец даже не хотел забирать

– Настя, ну не пойдёшь же ты сейчас в лес искать этот ножик! мать из больницы, требуя оставить ребёнка в роддоме. Он обвинял жену Смотри, какая уже темнота. Давай завтра вместе сходим и поищем. Се- в том, что она назло ему рожает одних девок.

годня, может быть, отец о нём и не вспомнит совсем, а завтра мы его Когда родился долгожданный сын, отец был на седьмом небе от обязательно найдём. Честное слово! Сразу после школы и сбегаем, – жа- счастья. Он очень баловал Кольку и запрещал матери заставлять его лобно предложила Танюха. что-либо делать по дому.

– Да, как же не заметит! Колька ему уже давно, наверное, на- – Вас в доме четыре бабы, сами справитесь, – заявлял строго отец.

ябедничал. Только и ждут, когда я приду, – ответила Настя. – И как мне А четыре бабы – это мать, Настя и две старшие сестры. Летом ратеперь домой идти? боты было много и по дому, и в огородах, и на покосе. Все работали не

– А хочешь, пойдём к нам, у нас переночуешь. Утром твой отец на покладая рук, только Колька ничего не делал, а целыми дням пропадал работу уйдёт, а к вечеру мы ножик этот найдём. на реке, играл с ребятами. Это он ухитрился за одно лето растерять все

– Ты разве моего отца не знаешь! Колька же видел, что мы с тобой ножи, всюду таскал их с собой.

в лес пошли. Отец сразу за мной к вам и прибежит. Только хуже будет. А виноватой, как всегда, оставалась Настя. Вот и сегодня, когда Настя Ещё и твоим родителям за это попадёт, – упавшим голосом произнесла собиралась в лес, последний ножик опять был у Кольки. Он сидел на Настя. – Ладно, Тань, ты иди домой, а я, может быть, к тётке пойду но- крыльце и строгал палку, делал себе очередной дурацкий пистолет. Настя чевать, так лучше будет. попросила брата отдать ей ножик, но он показал ей кулак и убежал.

РЕШЕТОВСКИЕ ВСТРЕЧИ ПРОЗА

–  –  –

– Она-то? Нет! Я просто с ней общалась потому, что не с кем было. – Прости меня, Таня. Ты была моей ЕДИНСТВЕННОЙ подругой, –

– Она не бросила тебя, когда ты была одна. Она сейчас нуждается послышался с воды голос Ани. Таня вскрикнула и посмотрела на чёрнов тебе. го лебедя. – Я во всём виновата перед тобой, родными. Возьми это перо

– Да ну! и правильно распорядись этим даром.

– Да. Но если не хочешь отдаватьперо, просто приди на берег завтра. После ухода подруги Аня долго смотрела ей вслед, а потом взгляТак ведь там всё снегом заметено! Как я пройду-то? нула на надпись с правильным ответом: «Не возгордись, помни о проА перо на что? – Голос незнакомки отдалялся. – Я жду тебя там, шлом».

или подари его! Завтра решится всё...

Утром девочка оделась потеплее и, сказав родителям, что гулять идёт, направилась на берег. Сугробы снега словно расступались перед ней, а ледяной ветер облетал стороной. Вот оно, заветное место!

– Ты всё-таки пришла, а я надеялась, что нет, – печально сказал лебедь голосом девушки из сна.

– Почему? – Удивлённо посмотрела на неё Аня, доставая перо. – Но я его не отдам!

– Ты уверена в этом?

– Абсолютно! – твёрдо заявила девочка.

– Тогда оно твоё навечно! Или пока другой не займёт твоё место!

Ты сделала неправильный выбор! – ответила лебедь и покачала головой. – Ты такая же, как я. Тоже загордилась и забыла про правду… Пора!

Аню окружило серое марево, а буквы странной надписи сложились в понятные слова….

*** На берегу городского пруда стояли двое в чёрной одежде. Девочка горько плакала, а мальчик, как две капли воды похожий на неё, утешал дрожащим голосом:

– Тише, сестрёнка! Она ведь предала тебя!

– Нет. Это я предала её. Не изменилась вместе с ней… она ушла от нас…

– Глупая моя Таня! Идём, а то ей спокойствия на небесах от твоих слёз не будет. Она умерла. Замёрзла.

Девочка от этих слов разрыдалась сильнее и села в бессилии на землю, прислонившись к статуе грустного лебедя.

Через три дня Таня вновь пришла с любимыми цветами Ани – белыми тюльпанами.

РЕШЕТОВСКИЕ ВСТРЕЧИ ПРОЗА

–  –  –

принцы с рабами. Хотя животные – это нечто большее, чем домашний ние всего пути домой и потом уже лежащую лицом на столе за учёбой, скот. И детей, конечно, винить нельзя. Детей так научили. меня сопровождало чувство, которого я не испытывала прежде. Желание А учёба часто тяжело даётся. Но мне – нет. Я способная ученица в умереть от любви к тем, с кем я какое-то время назад ела роллы. Чувство этом плане. Чтобы я поняла, что к чему, стоило только раз поднять молот тёплое, грызущее подбородок, виляющее своим хвостом прямо перед и замахнуться на висящее в гараже, подвешенное за задние лапы суще- глазами, помогающее ещё оставаться в той реальности. Очень грустно, ство. Ударить со всей бешеной силой по плачущей где-то во мне серой хочется буквально закричать от любви, но в то же время желание смерти мордочке, умоляющей взглядом отпустить её. И если залитые кровью всё перечёркивает.

ушки будут ещё дёргаться, удар надо повторить. Потом распарывается С того самого первого похода в суши-бар это чувство возвращается живот, снимается шкура. Тазик под ещё висящим другом наполняется ко мне с новыми роллами. Я никогда не откажусь от удовольствия посначала желтоватой жидкостью, потом льётся только кровь. глотить любимую еду, но то, что происходит со мной после, – выстрел в А глупые, заинтересованные смертью глазища запоминают каждое упор. И что делать, я не знаю, разве что исполнить желаемое и умереть мгновение повседневного убийства. от любви. В конце концов, если настолько крошечная симпатия к друзьям заставляет меня так страдать, что же будет, когда я решусь пообедать с противоположным полом…

СЕМЬ ПРИЧИН, ИЛИ ЗАМЕТКИ ИЗ ДНЕВНИКА

*** Проснувшись сегодня утром, я поняла, что это самый прекрасный Сейчас напротив меня в стекле автобусного окна отражается тело, звук, который только может создать природа. Дождь был настолько акку- стянутое старой кофтой. Кофта бледно-бежевая, кое-где покрытая каратен и нежен, что казалось, он скользит по каменному шершавому дому тышками шерсти. Всё это переплетается с деревьями и их липкими, мокрыи по покрытым со всех сторон ржавчиной трубам. Он успокаивал и уба- ми ветками. Молодые листочки. Грязь, ещё не перемешанная с травой. Я юкивал меня, а пора было уже вставать. Мытьё волос, пахнущих луко- поворачиваю голову к окну, чтобы увидеть лицо. Но мой взгляд находит вым соком вот уже неделю, доставило бы больше удовольствия, если бы только белый туман. Должно быть, это жир, оставленный чьим-то лиэтот запах не проявлялся именно во время мытья. Мне подумалось, что цом или руками. Получается, что головы-то у меня и нет. Может, это и надо взять свой нелюбимый белый зонтик, иначе луковое благоухание правда, может, сердце давно перестало ломать от боли, и это моя дурная вырвется наружу во время сегодняшней прогулки, которую мне клятвен- голова всё придумывает. А когда придумывать стало нечего – она исчезно пообещали. Почему же я сейчас, через пять часов, сижу на кровати ла, превратилась в туманную пустоту. Голова перейдёт на другое тело, и пью чай со смытой косметикой, а не брожу по городским паркам под ещё влюблённое, быть может, даже ещё любимое кем-то. А моё больше белым зонтом? По той же причине, по какой собака не рискует высу- не нужно ни ей, ни кому-либо ещё. И от этого такая лёгкая боль пронзает нуть свой нос из конуры. Мелкие громыхания и равномерный дождь за невидимую пенку головы, что хочется кричать, плакать… пластиковым окном вломились в разум всех моих друзей и заставили их сидеть в тёплых домах, как собак в продуваемых будках. Я знаю, что *** причин любить дождь не так уж и много, но их и недостаточно, чтобы Тем летом, стоя в очереди в гипермаркете, я всё-таки решила, что рушить планы и ненавидеть погоду. это девочка. Лет тринадцать, в футболке с армейским рисунком, волосы длинные, в хвостике. Волосы длиннее моих. Но сегодня, увидев погрубевший пушок над верхней губой, услышав уже ломающийся голос, Я думаю, что это случилось в тот самый первый раз, когда я попро- поняла, что жестоко ошибалась. Волосы всё так же собраны в хвостик, бовала замечательное сочетание сырой рыбы и несолёного риса. В тече- и они всё так же длиннее моих. Мы встретились на остановке, через разРЕШЕТОВСКИЕ ВСТРЕЧИ ПРОЗА говор парня по телефону я поняла, что нам на один автобус. Он таскал с со- Она и не заметила, как оказалась среди тех людей, которые способбой палку с метр, чистую, приготовленную для чего-то. Не мог устоять ны напугать меня до полусмерти, просто взглянув мне в глаза… на месте, сделал несколько кругов вокруг остановки, потом несколько вокруг магазина, поглядел на витрину киоска, подошёл к остановке. За *** это время наши глаза встретились несколько раз. Я не переставая смотре- Никто не узнает. За два с половиной часа я окунулась в мир, потрясла на него, как бывало каждый раз, когда мы встречались на улице или ший меня своей сложностью. Реальные события порой жёстче самых в магазине. Узкие глаза, в чём-то глупые, но, может, это и не глупость накрученных боевиков и триллеров. И только они настолько втягивают вовсе… Нужный транспорт отказывался заводиться очень долго, от не- в себя, что надо постараться, чтобы избавиться от тех эмоций, желаний, терпения я рванула к дороге, как только автобус включил поворотники. той жижи, которая растеклась по всей голове, заменив реальность фильНомер стало видно не сразу, должно быть, поэтому реакция хвостатого мом. И чем лучше снята картина, тем сложней её забыть. Обычно, чтобы показалась мне немного заторможенной. Он вскинул руки в стороны, выйти из такого состояния, я смотрю по телевизору сериалы с незавстал на носочки и вскрикнул: «Е!» Автобус мы ждали двадцать семь тейливым сюжетом, но не в этот раз. Включив яркий экран телевизора минут. на привычном канале, я не переставая думала над тем, что на данный Уже показав кондуктору проездной, я задумалась над тем, что я так момент больше всего боюсь очутиться на месте тех детей, из фильма не могу. Я не могу так же закричать, позволить себе обрадоваться такому «Никто не узнает». Я сидела и вбивала себе в память самые шокируюпустяку. Я почувствовала себя засохшим цветком. Цветком, потому что щие моменты их жизни, которая сломалась в один момент. Я будто уже реакцией парня я была поражена, и меня ещё грела непонятная радость. являлась одной из них, мне было грустно, я была растеряна, мозг уже А засохшим, потому что… простраивал варианты действий, событий, исходов. И пожалуй, я бы сдалась, не вытерпела бы, не выжила бы.

*** У меня много историй, связанных с автобусами, так как учусь я *** довольно далеко от дома. Совершая путь от конечной до конечной, я пе- Тяжёлое гудение из-за стены, биение назойливых настенных часов, риодически читаю, делаю домашнюю работу, учу что-нибудь. Люблю холодная весна за окном. Я хочу спать, но противное чувство того, что у вспоминать стихотворение «Мужчины мучили детей». Просто люблю и меня украли всё, что только можно было, мешает подняться с прохладвсё. Но делаю я это всегда с закрытым ртом. Голос у меня, мягко говоря, ного пола. Оно словно приковало меня к этой стене, к этим обоям в нане очень, так что страшновато, вдруг какой звук из горла вылетит? клонный цветок. Мне так хочется встать и дойти, да хотя бы доползти до Я не знаю, какое стихотворение повторяла та женщина, но её дет- кровати, заснуть, а проснувшись утром, обнаружить всё то, что у меня ская сумочка, украшенная стразами, почему-то показалась мне пугаю- отняли, рядом. В целости и сохранности. Только это невозможно. Всё, щей. Женщина, не меняя выражения лица, шевелила губами. Я смотрела что мне остаётся, это всё-таки найти в себе силы и уснуть… на неё в упор, иногда в глаза, но она либо не замечала меня, либо ей было наплевать на сдувшуюся от «хорошего дня» школьницу. Было ощущение, что повторяемое ею – короткое, всегда одинаковое, привычное. Ей было под сорок лет, она вышла за четыре остановки до моей, и больше я её не встречала. Но я бы её всегда узнала, узнала бы в любом случае.

Эта женщина непонятна мне, кажется сумасшедшей, связанной с чемто телевизионным, из ночных страшилок про тёмную комнату, тёмный шкаф и…

ПУБЛИЦИСТИКА

КРИТИКА ЭССЕ

ПОД ПРИЦЕЛОМ

ЭССЕ

–  –  –

впечатление дополнялось тем, что Вера порхала по кухне, плавно взма- гического учреждения со штатом в триста человек! Но я ревела и бохивала руками и не переставая говорила – очень необычно для меня, готворила этих людей, понимая, что они правы. Писательские нравы откровенно-прикровенно, будто мы были с нею знакомы целую долгую существуют для писателей (как и любые корпоративные нравы). В отжизнь. Вера усадила меня за стол на кухне, предлагала одно за другим ношениях с чужаками мораль должна оставаться стандартной: тебя не кушанья и даже вино (хотя его в доме не предполагалось, ведь именно за звали, ты явилась, хочешь – терпи, не хочешь – пошла вон.

ним ушёл Бурашников, доставив меня в квартиру). Я знала, что не уйду. К приходу Бурашникова, а потом и Веры (или До того как уйти, он ввёл меня ненадолго в кабинет Болотова, что был наоборот) слёзы я успела вытереть. О моих недавних мытарствах никем рядом с кухней, и представил начинающей писательницей. Ответом было не было сказано ни слова. Никто не жалел меня и не утешал. Со мной молчание, и я поспешила вернуться на более приветившую меня кухню. просто разговаривали как с человеком.

Покружив возле меня по этой знаменитой в те годы «болотовской» И вот мы сидим впятером в кабинете Болотова. Пьём дешёвый поркухне, Вера быстро как-то ушла, уверяя, что скоро, так или иначе, обяза- твейн и курим «Приму» без фильтра (и в этом был для меня, неразумной, тельно вернётся. И я осталась в этой трёхкомнатной, темноватой, с тре- особый шик!). Никаких особенных разговоров не ведём. Точно нет разгомя окнами на север, квартире наедине с двумя замечательными людьми, воров о литературе и политике, сплетен о знакомых. Именно тогда я узнабольшими умницами, поэтами самой высокой пробы. Надо ли говорить, ла, что такое птичий язык. Он существует вовсе не для того, чтоб быть не как мне было страшно? Моё благоговение не знало предела, и молилась понятным посторонним. Один говорит (чаще Болотов) фразу, слово, букя лишь о том, чтобы до появления Бурашникова или Веры никто из них вально междометие – другой (Решетов, который начинал диалог реже) отна кухню не вышел. кликается. Дело здесь не в смысле того, о чём говорится, как говорится, – Конечно, Болотов на кухню вышел и пригласил меня в свой каби- а в абсолютном сверхпонимании друг друга – будто один человек говорит нет. И началось – как это у них водилось – от инспектора Интерпола и сам с собою. Эту фразу, слово, междометие и отклик на них – со стороны начальника Вселенной до допроса, из какой ты Галактики и кто тебя можно совершенно не понять, но невозможно не увидеть, не ощутить, насюда заслал. Разговор, что называется, через лицо, хотя, конечно, – «в сколько огромный мир стоит за ними. В этот мир совершенно не хочется глаза мне, в глаза!» Кто помнит, смысл при этом был вовсе не в словах, проникать, кощунственно и мечтать об этом. Счастье уже в одном том, что а в тоне, в манере говорить о тебе, словно тебя здесь нет, и в подобных ты можешь, находясь так невдалеке, наблюдать, прикасаясь окружающим оскорбляющих человеческую гордыню нюансах. Никто до сих пор тол- тебя воздухом к тому, по которому перемещается эта тайна фраз, слов, ком не объяснил, что такое стёб, хотя все считают, что понимают это. междометий между внешне абсолютно обыкновенными (а порой и соверМне же и теперь, а тогда и подавно, было ближе ушаковское – «хлестать, шенно не привлекательными) людьми.

стегать, бить плёткой, прутом». Потом пройдёт время, и это чудо общения двух поэтов станет приВ общем, веселились ребята от души. Главная роль была, конеч- вычным. Увидится, что подобие его, а также грубо материалистическая но, у Болотова. Реплики Решетова были тоньше, но не менее язвитель- сущность взаимопонимания существует и между другими людьми одны и обидны. Позже я не раз наблюдала, как они разыгрывали такие них интересов, общей жизни. Но такого, именно на духовном (речь не спектакли с крепкими, по крайней мере, считающими себя таковыми, обо всем известной, избитой духовности, а о той, что от Святого Духа) мужчинами. По сути, ничего страшного, конечно, не было. Лишь, как во уровне чуда мне больше не встретится. Теперь я думаю, что они в этом всякой игре, надо было либо знать её правила, либо делать вид, что ты общении были очень счастливы, и такого счастья я до сих пор прошу к происходящему не имеешь никакого отношения. А я элементарно раз- себе у Бога. Пусть бы у меня был тоже такой человек, хоть один, хоть рыдалась! Горючими слезами, навзрыд. ненадолго.

Такая странная реакция на элементарное хамство! Мне было двад- А тогда мы так и сидели. Наверно, недолго. Дома меня ждали сын цать семь лет. Я была заместителем директора довольно крупного идеоло- и муж. Вера говорила. Болотов и Решетов изредка, сами по себе, переРЕШЕТОВСКИЕ ВСТРЕЧИ ЭССЕ брасывались фразами, словами, междометиями. Коля пел своё любимое – Конечно, – отвечаю я не задумываясь.

«Средь высоких хлебов затерялося…» Эта чудная Вера! Моя родная Вера! Ангел мой Вера! Наверно, Кажется, к тому времени, когда я встретилась с ними, они – Болотов горького мы выпили с тобою гораздо больше, чем сладкого. Однако пили и Решетов – именно такими друг с другом уже и были – осторожными, сами, никто не подавал. Но было это несколько позже, а тогда не менее нежными, грустными – и бестревожными. На этом общем глубинном со- пяти человек говорили мне, что сделали меня начальником в Союзе пигласии даже в интонациях Решетов неизменно был младшим и трепетно сателей. Я никому не возражала. Я только не могла понять, как помочь уважительным. Болотов – старшим, мудрым и уже тогда очень уставшим. Алексею Леонидовичу. Он жил тогда уже в Екатеринбурге. Приезжая в Не думаю, что мы, остальные, в тот день мешали им просто сидеть, ку- Пермь, останавливался в своей квартире на улице 25-го Октября. Посторить «Приму» без фильтра, говорить друг другу свои редкие междометия, янно жила в этой квартире его племянница Олеся с мужем. Надо ли мне слова и фразы. Мне кажется, к тому времени в этом мире было уже не так вмешиваться, если на мне всякие последствия дефолта, и взаимозачемного людей, которые всерьёз могли помочь или помешать им. ты вместо денег на помещение Союза писателей, и в самом помещении Теперь же так странно, нелепо и невозможно, что никого из тех дыра на улицу на три метра от пола до потолка?

пятерых, кроме меня самой, не только не может быть рядом, но и нигде Но Вера позвонила снова и обличила меня в бездействии. О том, как в этом мире. Это необъяснимо и нереально. Иногда мне кажется, что это мы с Робертом Беловым опечатывали ставшую «нехорошей» квартиру, не их нет в этом мире, а просто я ушла, как тогда. А они там так и оста- – позже. Веру же я успокоила тем, что Алексей Леонидович уехал в Екателись, в кабинете Болотова, или вышли на кухню, и говорят о чём-то, и ринбург, Олеся – в Березники, а злодея милиция задержала за хулиганство.

смеются, как они умели, несмотря ни на что, легко и радостно, и вместе Но Решетов скоро снова приехал в Пермь. Его беспокоило, что злоим хорошо, и мне тоже к ним очень хочется… дей вот-вот выйдет из заключения и снова начнёт терроризировать его племянницу.

…Странная моя память. Она помнит ненужные детали, но картины – Помоги мне спасти её! – раз за разом восклицал он. – Я должен в целом сочиняет из множества не подходящих одна к другой. Она дик- спасти её, но я не знаю, как. Помоги мне!

тует мне помнить только светлое, а тьму штрихует другой, более мрач- – Ну как я тебе помогу? – возмущенно отнекивалась я. – Она должной тьмой, чтоб от безысхода этого мне захлебнуться, собрать послед- на защитить себя сама. Вот где она? Я даже не знаю, хочет ли она того, ние силы и вынырнуть снова к свету. чтобы мы её от него защищали. Почему я должна тебе верить? Ты сам-то И в этом свете – Решетов и Тамара Павловна. Я никогда прежде уверен в этом?

не видела Алексея Леонидовича таким светлым и счастливым, как в тот – Я знаю, что её надо защитить, – был ответ. – Она в Березниках.

день. Знаю, что они приехали уже из Екатеринбурга. Они только что Он выйдет и поедет к ней, и опять будет над ней издеваться. И покалечит вошли в гостиную квартиры Болотовых. Но гроб Болотова ещё стоит в её, и не только я, ты тоже будешь уже виновата, раз ты с нами связалась.

гостиной или уже поминальный стол о нём, я не помню. – Ни с кем я не связывалась. Меня Вера попросила. Мне Веру жалА говорю это к тому, что вскоре после этого (наверно, прошло не- ко, она о вас плачет, – оправдывалась я. – Ну как мы защитим твою Олесколько лет) позвонила Вера Болотова и сказала, что у Решетовых беда. сю? Разве его опять посадить в тюрьму?

Такая беда, что муж Олеси совсем обнаглел, издевается над нею и Реше- – Вот-вот, посади! – по-детски обрадовался он. – Пусть посидит и товым. Сама Олеся куда-то убежала, и убежала собака Лорд, а Алексей узнает, как женщин обижать!

Леонидович мучается, и надо им помочь. – Ты думаешь, я могу посадить человека в тюрьму или хотя бы

– Как же им помочь? – спросила я. знаю, как это делается? – изумилась я.

– Придумай, – требовательно сказала Вера. – Ты теперь у писателей – Ты умная, – польстил он, понимая, что я сумею правильно оценачальник. Ты ведь помнишь, что это я тебя начальником поставила? нить эту лесть. – Ты всё знаешь.

РЕШЕТОВСКИЕ ВСТРЕЧИ ЭССЕ

–  –  –

И война не оставила времени на волшебные сказки для них, а поправ- колокольчики, которые можно срывать в букеты. Только в детстве искры лять их одеяла и целовать спящих малышей порой не хватало сил… костра самые горячие.

Наверное, Бог любил Шуру, потому что посылал ей самые тяжёлые А как хотелось забраться на коленки к маме, прижаться к её груди и испытания: не прожив и года, умерла у неё на руках маленькая Клава, слушать ласковые песенки. Но это было возможно только во сне. Маме а за нею и первенец-сын. Мечта иметь большую семью разбилась на было слишком некогда. Ведь шла война. Хорошо, что рядом была стамиллион осколков, а вместе с мечтой разбилось сердце, но надо было ренькая бабушка. Она могла понять, пожалеть, простить. Сама ставшая продолжать жить… потом бабушкой, Раиса помнит наставления и советы своей старенькой Отгремели салюты победы. В осиротевшем доме Шурочка плакала бабушки, которая говорила, что никому не дано испытать чужую боль, по ночам, смотрела на ясные звеёзды и уже не верила, что счастье есть. каждому суждена своя.

Для неё это счастье, её счастье, скрылось в двух маленьких могильных В послевоенные 50-е годы Раиса и приехала в только строящийся холмиках, ставших её вечной болью. тогда городок Гремячинск. Как тогда было весело! Молодость не замечаЖизнь шла своим чередом, Шура работала. Она никогда не боя- ет невзгод. Танцы, прогулки по железной дороге – когда она по шпалам, лась труда, её любили, ценили и уважали: доказательство тому – много- а он рядом. Первые несмелые поцелуи, и кавалеры, кавалеры. Среди численные награды и грамоты, медаль «Труженику тыла»… Она всегда них и встретился тот единственный, самой судьбой предназначенный – умела работать. Алексей.

В её жизни было слишком мало внешнего счастья. Переломные После свадьбы – комната в бараке, где из мебели ничего, только годы, военное лихолетье, личные трагедии – и она почему-то очень лю- старенькая кровать, даже ложек и чашек не было. Молодых это не пугабила смотреть на звёзды. Может, она о чём-то говорила с ними? А может, ло. Они умели работать. Раиса окончила училище и получила професзвёздами с неба смотрели на неё её малыши – её короткое, почти мимо- сию продавца. Одна за другой родились три дочки – Галина. Марина лётное счастье. и Ольга. Думать о бедах, как и о радостях, не хватало времени, нужно Вот уже два года, как моей бабушки Шуры нет с нами. Сколько я живу было поднимать детей. Просто жить. И они жили. Очень часто – рядом с на свете, я помню её. Она всегда была рядом, её чуткие руки успокаивали безысходностью, которую приходилось прятать глубоко-глубоко: не хвалюбую боль. Она рассказывала мне волшебные сказки и ласково поправля- тало денег, не хватало денег, не хватало денег… ла откинутое во сне одеяло… И глаза её были всегда ясными, как звёзды… По вечерам Раиса закрывала глаза, по щекам её текли слезы усталости: не успела, не достала, не нашла. Иногда ей казалось, что сил не хватит. Но она смотрела на детей, своих девочек, и улыбалась.

Теперь она так же улыбается нам, своим внукам: немного устало,

ИСКОРКИ ВЕРЫ

Хорошо это или плохо, что человек не знает, какая судьба ему уго- немного виновато и безгранично нежно…. Искорки веры в лучшее потована? Одна из дочек-двойняшек бабушки Шуры моей, Клава, умерла, прежнему светятся в её сердце, а сердце, как всегда, неустанно тревоа вторая, Раечка, осталась жить, чтоб стать потом моей мамой Раисой жится за нас.

Ивановной Ждановой.

Война не слишком её коснулась. В маленькой вятской деревеньке не видели ужасов боя, только с самого детства знали, что хлеба почти РОССЫПИ ЛЮБВИ нет. И нельзя просить кушать. Зато есть лебеда. Пусть она немножко Приближается Новый год. Вместе с ним – запах апельсинов и хвои, горчит, но разве в детстве придаёшь этому значение…. а ещё самый неповторимый запах маминых рук. Её запах… Я помню, Только в детстве самый пушистый снег, по которому можно бежать как в детстве она обнимала нас с сестрёнкой и прижимала к груди. У в стареньких поношенных валенках. Только в детстве самые красивые неё были тёплые руки и холодные, только-только с мороза, щёки… Я

РЕШЕТОВСКИЕ ВСТРЕЧИ ЭССЕ

закрывала глаза, вдыхала её запах, такой родной и близкий, и ничего не Дина МАЛИНИНА боялась, зная, что она не позволит случиться беде… ВО ИМЯ ЛЮБВИ В жаркий августовский день 1962 года появилась на свет моя мама Эссе Галина Алексеевна Деветьярова. Она была очень красивой девочкой и чувствовала себя хозяйкой в небольшой комнатёнке в деревянном бараке, принадлежавшем пожарной части, где работал тогда её отец, мой ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ. МАША дедушка. Потом у неё появились сестрёнки, и право быть хозяйкой при- Одна моя подруга встречается с парнем уже шесть лет. Они познашлось уступать. Им никогда не было скучно. Во дворе их потом уже комились лет в шестнадцать и с тех пор неразлучны. Те, кто знакомы с большого деревянного дома жила собака. А ещё был небольшой сарай- ними поверхностно, считают их идеальной парой. Но те, кто общаются чик, где девочки оборудовали настоящий домик. От друзей не было от- с ними близко, знают, что за шесть лет на его счету три измены, которые бою. Зимой и летом звучал в этом доме весёлый детский смех. она ему простила, еженедельные скандалы и ежедневное пиво. Это из Девочки росли. Бегали на танцы в клуб, совсем близко, стоит лишь минусов. Из плюсов: относительно стабильные долгие отношения, год подняться на бугорок. Галину провожали кавалеры, шли самой длинной совместной жизни (хотя я не уверена, что это плюс) и предложение руки дорогой и ещё долго стояли у калитки. В мороз колготки примерзали к и сердца. Я не фанат свадеб, но последнее радует меня по двум приногам, но разве это заметно, когда тебе восемнадцать? чинам: во-первых, было очевидно, что рано или поздно они поженятся, А потом замужество, своя семья, дети – я и моя старшая сестра. но я думала, что Ваня ещё долго на это не решится, а во-вторых, после Маме не удалось пойти учиться, денег семье не хватало, подраста- этого предложения Маша месяц пребывала в эйфории, а все их друзья – ли младшие сёстры, но её руки всегда были золотыми. Ещё в школе она в легком шоке. До этого предложения я много месяцев не видела счастья любила шить. Однажды соседка принесла ей кусок материала и попро- в её глазах.

сила сшить платье. Галинка боялась: вдруг испорчу. Но ведь пообещала С утра она училась, потом шла на работу, потом домой, чтоб приже. Платье она не испортила. И с тех пор шьёт. Работала на фабрике и на готовить ужин. На следующий день сначала на работу, потом в универдому. Ей предлагали учиться, только опять не вышло – появились дети. ситет, потом снова ужин. Я не хочу спорить о плюсах и минусах соНо её золотые руки знают многие в Гремячинске. вместной жизни, но, на мой взгляд, этот год её измотал. Огонёк в глазах Иногда я закрываю глаза и вспоминаю мгновения своего детства. скрылся за пеленой усталости. Да, она научилась печь вкусные пирожНовое платье. Залитое солнечным светом крыльцо. Костюм для куклы, ки. Но могут ли пирожки заменить то чувство влюблённости и лёгкости, сшитый на настоящей швейной машинке. Книга «Капитан Коко и зелёное которое было раньше? Когда отношения становятся бытовыми, люди стёклышко», которую мы все вместе читали на ночь. Ледяная горка во привыкают жить вместе, тогда шампанское на лавочке, после которого дворе. Чёрный хлеб, посыпанный крупной солью. Новые туфельки, кото- следует предложение пожениться, – самый романтический поступок за рые так страшно замарать в первой весенней грязи. Взмывающие вверх последнее тысячелетие. И неужели это то, о чём мы все мечтали в деткачели. Взгляды, полные любви и нежности. Руки, добрые и знакомые. стве? Разве в сказках принц и принцесса ломают мебель во время ссор?

Я помню так много и так мало. Я ничего не хочу менять! Рядом со Кто-то назовет это страстью, я же – неуважением к своему любимому мной самые мудрые, самые сильные, самые красивые, нежные, люби- человеку.

мые женщины – три поколения женщин моей семьи. Им многое при- Бесспорно, любовь – великое чувство, которое способно на многое.

шлось пройти, на их долю выпало немало испытаний. Но благодаря им я Но разве способна любовь выжить там, где не осталось уважения друг к появилась на свет, я вступила в жизнь, я выросла! Все вместе мы частич- другу? Да, мы привыкаем к вредным привычкам наших «половинок», к ки огромного мира и частички друг друга. И это самое большое счастье, плохому отношению с их стороны, многое из того, что мы не принимали знать, что они есть на земле, что они рядом со мной. ранее, становится для нас нормой. Но это не любовь уже, а привычка.

РЕШЕТОВСКИЕ ВСТРЕЧИ ЭССЕ

Привычка жить вместе, привычка к ссорам и скандалам, к одному че- момента её личная жизнь предстала передо мной в образе бразильского ловеку и, я думаю, страх круто изменить свою жизнь. Но по привычке сериала. Очередной её рассказ – новая серия. Удивительно, как долго не делают предложений! Согласитесь, по привычке можно жить вместе люди могут любить и при этом причинять столько боли друг другу. Мне и быть относительно счастливыми. Но когда люди решают объединить это всё напоминало эмоциональный мазохизм.

свою судьбу официально, на это должны быть причины. И скорее всего, Я никак не могла понять, зачем нужно так себя мучить?! Я не дупричина в том, что эти двое действительно любят друг друга. Но стоит маю, что кто-то получает кайф от того, что постоянно слышит оскорли терпеть плохое отношение к себе? Сколько негатива в свой адрес мы бления в свой адрес. А частые ссоры наверняка плохо сказываются на готовы выдержать во имя любви? Или наш мозг подсознательно пере- нервах и здоровье. Никого не украсят заплаканные опухшие глаза, и рабатывает плохое отношение от любимого человека во что-то приемле- никого не сделают счастливыми постоянные мысли об очередном сканмое для нашего сознания? И тогда мы уже не настолько остро чувствуем дале.

проблему неуважения, а скандалы становятся развлечением, своеобраз- На чём же основано подобное терпение? Неужели не проще преной разрядкой отношений, чтобы они не становились слишком скучны- кратить отношения, которые причиняют только боль? Что может дерми. Тут нельзя сказать, что кто-то один виноват. Ведь кто-то допускает жать нас рядом с человеком, который причиняет нам эту боль? Долго ли плохое отношение, а кто-то не препятствует этому. Если и того и другого может прожить любовь, если её ежедневно подвергают испытаниям? К устраивает такая модель отношений, то, может, это не так уж и плохо? сожалению, здесь всегда будет больше вопросов, чем ответов, и каждый Может, у некоторых это не убивает любовь, а подпитывает её? Только я наверняка решит их для себя по-своему. Легко судить других, быть жёстдумаю, что каждая такая подпитка оставляет осадок в душе. В состоянии ким и решительным, утверждать, что никогда не станешь терпеть обиды ли человек в мирное время забыть то, что происходило во время ссоры? и оскорбления, пока не полюбишь сам.

Все окружающие давно воспринимают описываемую мною пару Кривая Настиных отношений показывала, что когда они ссорились как одно целое, несмотря на то что огромное количество ссор между ними – это было тяжело, обидно и больно, но когда чувства были на подъёме было именно при друзьях. Особенно теперь, когда они обручились, уже – это было прекрасно! Она была счастлива, даже зная, что это продлится невозможно представить их каждого в отдельности. И, может, не моё дело недолго. Именно эти всплески не дают разрушиться всему окончательно.

рассуждать, уважают они друг друга или нет, если их всё устраивает. Вот Короткие моменты счастья – вот что является основой этих странных оттолько хочется, чтоб в Машиных глазах снова появился огонёк. ношений. Скучной такую жизнь назвать нельзя, но, согласитесь, это утомительно. Представьте, что вы год находитесь на земной орбите, но не можете вернуться на свою планету и улететь в другую галактику тоже не можете. Привязанность к одному (пусть любимому) мужчине, но невозИСТОРИЯ ВТОРАЯ. НАСТЯ Настя встречалась с Тёмой год, а потом ещё год они пребывали в можность быть с ним в нормальных отношениях изматывает. Он не поднеобъяснимых по своей структуре отношениях. Это выглядело пример- пускает к себе близко, но и отпустить совсем не в состоянии.

но так: они то ссорились, то мирились, то ненавидели друг друга, то обо- «Всё закончится в феврале», – сказала Насте подруга. Уже сенжали. При этом они всем говорили, что парой не являются, но регулярно тябрь... «Если ты уедешь в отпуск – это будет конец!» – сказал Артём в спали друг с другом. Так же регулярно они делали попытки окончатель- конце июля. Из отпуска она давно вернулась... Многие пытались дать но разойтись, но заканчивалось это либо ссорой на пару недель, либо прогноз этим странным чувствам – ни один не угадал. Да тут и не угапостелью. даешь и не вычислишь. Когда человек живёт эмоциями, а не головой, он Сначала я пыталась давать ей советы, потом сердилась, что она ни- способен нарушать все законы логики. И возможно, это самые счастликак не может справиться со своими чувствами, потом решила, что раз- вые люди. Они могут себе позволить не думать, а просто чувствовать.

бираться она должна сама, а я её поддержу, что бы ни случилось. С этого Быть вместе, когда хорошо, и ругаться, когда плохо.

РЕШЕТОВСКИЕ ВСТРЕЧИ ЭССЕ

Многие их знакомые уже давно не принимают всерьёз то, что про- преимуществ бесконтактной мойки автомобилей, неприхотлива в еде исходит. Кто-то тихонько посмеивается за спиной, кто-то живо обсуж- (японская, европейская, кавказская, тайская кухни – ресторан на его выдает (как правило, тоже за спиной), кто-то машет рукой и говорит: «Ну бор). Кто не захочет иметь рядом с собой такую девушку? Все знают, ему что там у них опять? Как обычно?» Ни Настю, ни Артёма уже давно не нравятся блондинки – у него белая Mazda, белая кошка и я.

волнует мнение окружающих. В их отношениях существуют только они. Я очень капризная, временами вредная до невозможности, но порой Они не слушают советов, не дают никому решать за них. То, что между мне кажется, что ему это нравится. Так же, как нравится убеждать меня, ними происходит, – это только для них. Конечно, иногда кто-то из друзей что я без него пропаду: ведь «ты же от голода тогда умрёшь, не будешь становится свидетелем не очень приятных сцен, но лишь свидетелем ведь на одних пельменях жить, хотя ты и их по инструкции варишь».

(хотя порой и поддержкой в трудную минуту). Это и смущает (на мой Нам хорошо вместе. Мы никогда не ругаемся из-за ерунды, не кривзгляд) большинство их друзей. Сами влюблённые непричастны. чим друг на друга и не бьём посуду. Многие думают, что мы вообще не Но стоят ли наши нервы, наше здоровье этих переживаний? На ка- разговариваем, но это не так, мы просто уважаем личное пространство кие уступки перед собой мы готовы пойти во имя любви? Готовы ли от- друг друга, и если он хочет смотреть кино, я не буду мешать и возьму дать своё самолюбие, свою свободу в обмен на страсть, с которой порой книгу. Нам интересно вместе, несмотря на то что мы очень разные. Он не в состоянии совладать? Я думаю, у каждого своя грань, за которую он научился у меня грамотной речи, я у него – законам аэродинамики. Я не никогда не перейдёт. Но мой вам совет, не говорите никому: «Я ни за что люблю его друга, и тот приходит, пока я на работе. Ему нравится моя не стала бы это терпеть!», пока не полюбите и пока вам самим не при- подруга, мы часто ходим куда-нибудь втроём, или он встречается с ней дется выбирать, на что вы готовы во имя любви. днём. С ней ему тоже интересно, у неё есть машина, о которой можно поговорить. Я не ревную – она слишком эмоциональная, его это не привлекает.

Так проходит день за днём, месяц за месяцем. Идеальная пара, идеИСТОРИЯ ТРЕТЬЯ. ДИНА Моим подругам часто везёт в жизни, но редко к кому удача так бла- альные отношения. Только иногда становится безумно скучно от того, госклонна, как ко мне. что знаешь человека наизусть, от того, что можешь закончить любую Он так обо мне заботится! Каждое утро отвозит на работу, а вече- его фразу, от того, что знаешь ответ на заданный ему вопрос. А иногда ром забирает, сам готовит вкусный ужин, а по утрам приносит завтрак, становится страшно от того, что можешь рассказать, как вы проведёте прибирает в квартире и гуляет с собакой. Как хозяйка я его не интере- вечер, с точностью до минут.

И вот в такие моменты я задумываюсь:

сую, и это меня вполне устраивает. А ещё он делает мне массаж, ездит неужели это всё? Так и пройдёт остаток моей счастливой благополучной со мной к маме. состоявшейся жизни? Если я так хотела стабильности, то почему сейчас Он ещё молод. Ему было тринадцать, когда мы познакомились, хочу спонтанности? Если я так хотела заботы о себе, то почему сейчас восемнадцать, когда начали встречаться, и, наконец, в девятнадцать я хочу веселья? Я имею всё, что хотела, но порой безумно хочу всё это переехала к нему. Он не стал любить меня меньше, когда узнал, что я не бросить и сбежать на какой-нибудь остров! Но в то же время я понимаю, умею включать стиральную машину, не расстроился, когда понял, что что на этом острове должен быть хотя бы пятизвёздочный отель...



Pages:   || 2 |



Похожие работы:

«TomTom GO Руководство пользователя 16.1 Содержание Спасибо, что выбрали TomTom! 6 Что нового 7 Новое в этой версии Видео TomTom Начать 9 Установка в машине Выбор места установки навигатора Включение и выключение Примечание по безопасности Н...»

«Технологии компании LCT – Light Composite Technology Anthropometric Shoe Слоевая композитная (состоящая из Ботинок, изготовленный с учетом нескольких элементов) технология, антропометрии...»

«* 1905 года. Февраля. 15. ЧАСТЬ ОФФИЦІ АЛЬНАЯ.. I. '... ;., Указъ Святйшаго Снода, на имя П реосвящ еннаго Веніамина, Епископа Калужскаго и Б оровск аго. Отъ 1 5 декабря 1 9 0 4 года за М 2 2, по вопросу о прив­ леченіи свящ ‘ннсцерко...»

«R8387 V3 Гарантийный талон ASUS Г-н/Г-жа: _ Номер телефона: _ Адрес: _ _ Эл.почта: _ Дата покупки: _/_/_ (ДД/ММ/ГГГГ) Название компании-продавца: _ Телефонный номер продавца: Адрес компании-продавца: _ Серийный номер Важно...»

«Командный конкурс ГЕККОН_2015 Название команды (населённый пункт) Предмет Тема доклада И Искатели (Уренгой) география Клуб миллионеров. МЕГАПОЛИСЫ – СИЛЬНЕЙШЕЕ И ПОЛНЕЙШЕЕ ВОПЛОЩЕНИЕ НАШЕЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ 2 Эпиграф: "Город – интеграл человеческой деяте...»

«ПЯТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 16 марта 2010 г. N 15АП-1025/2010 Дело N А53-21781/2009 Резолютивная часть постановления объявлена 09 марта 2010 года. Полный текст постановления и...»

«Даниил Гранин. Зубр Возможные задания школьникам. Уважаемый читатель. Мы бы хотели предложить несколько заданий, которые помогут Вам осмыслить (пережить, продумать, прочувствовать и т.д.) про...»

«Линии для производства самопрессующихся сыров производительностью 500 кг/смену Предлагаем Вашему вниманию линию для производства самопрессующихся сыров, формуемых насыпью и обладающих высокими потребительскими свойствами, типа "Ново-Российский", "Ольтермани". Да...»

«СОДЕРЖАНИЕ ПРЕДИСЛОВИЕ ВВЕДЕНИЕ Раздел I. МОДЕЛИРОВАНИЕ. ИНСТРУМЕНТЫ ОБЩЕГО НАЗНАЧЕНИЯ Тема 1. СИСТЕМНАЯ ГАРАНТИЯ РЕЗУЛЬТАТА МОДЕЛИРОВАНИЯ 1.1 Неопределенность построения моделей 1.2 О методе гарантированного результата Тема 2. ОС...»

«Европейская обсерватория по плюрилингвизму Информационное письмо №50 (июнь-август 2013) http://www.observatoireplurilinguisme.eu/ Traduction/Перевод: Natalia Balandina/Наталья Баландина Переводы на немецкий, английский, болгарский, хорватский, испанский, гре...»

«Н. Алексеев, Г. Кизевальтер, А. Монастырский, Н. Панитков ПОЕЗДКИ ЗА ГОРОД ( т. 1 ) Москва 1980 г. От авторов Эта книга представляет собой сборник текстовой документации по загородным акциям, которые мы проводил...»

«UCS Shelter v.2 SHELTER Профессиональная система автоматизации гостиниц Руководство 2014г. UCS UCS Shelter v.2 Все авторские права защищены. Воспроизведение любой части данного руководства в любой форме без письменного разрешения фирмы UCS запрещено. В настоящее руководство могут вноситься...»

«ВОПРОСЫ ОТВЕТЫ СОДЕРЖАНИЕ Программа Для чего предназначена программа TR90®? В каком количестве необходимо принимать добавки TR90®? Какие биоактивные комплексы и средства для ухода являются совместимыми с TR90®? Когда Вы сможете...»

«ВВЕДЕНИЕ Применение нарративной модели в качестве аналитического инструмента анализа посланий Павла – явление достаточно новое, но оно уже довольно популярно среди современных исследователей. Термин...»

«СЕРИЯ НОРМ МАГАТЭ ПО БЕЗОПАСНОСТИ Оценка безопасности и независимая проверка для атомных электростанций РУКОВОДСТВА № NS-G-1.2 ПУБЛИКАЦИИ МАГАТЭ ПО ВОПРОСАМ БЕЗОПАСНОСТИ НОРМЫ БЕЗОПАСНОСТИ МАГАТЭ В соответствии со статьей...»

«ГУБЕЛiАТОР ЧЕПЯБИt1СКОЙ ОБЛАСТИ РАСПОРЯЖЕНИЕ 27.04.20I7 г. No 372—р оТ Челябинск Об утверждении схемы и программы перспективного развития электроэнергетики Челябинской области на 20...»

«Коляска-трансформер Tech 6WD 69538 Керівництво користувача 3a 4 10a 15 16a 17a 22a 23a 24 29a 30 32a Важливо: будь ласка, уважно ознайомтесь з інструкцією і зберігайте її у себе для подальшого використання. Неправильна експлуатація коляски може бути небезпечною для Вашої дитини. Попередження: Ви відповідаєте з...»

«IMMERGAS NIKE и EOLO MINI Навесные двухконтурные котлы с открытой и закрытой камерой сгорания Руководство Пользователя Монтажник Пользователь Техник Уважаемый Клиент, Поздравляем с приобретением Вами высококачественного котла Immergas, разработанного для обеспечения длительной, комфортабельной...»

«Пастор Николай Скопич Церковь Евангельских Христиан "Алмаз" "Духовная война христианина 18" "Духовное оружие христианина №8Молитва к Богу"1. Введение Мы продолжаем изучать тему "Духовная война христианина". Сегодня будет 18-я проповедь по этой теме и 84 проповедь по посланию Ефесянам. Посвящена сегодняшняя проповедь будет т...»

«ДОС СОГЛАСИЕ ПАЦИЕНТА НА ОБРАБОТКУ ЕГО ПЕРСОНАЛЬНЫХ ДАННЫХ Я, паспорт серия _ №, выдан _ _ ""_г., проживающий(ая) по адресу _ подтверждаю, что в соответствии с требованиями статьи 9 Федерального закона от 27.07.2006 г. № 152ФЗ "О персональных данных" в связи с обращением за...»

«T0901-21_W105_RU.qxd 2/26/09 12:57 PM Page 1 www.timex.com W-105 861-095021 AS БЛАГОДАРИМ ВАС ЗА ПОКУПКУ ЧАСОВ TIMEX®. Пожалуйста, внимательно прочитайте инструкцию по эксплуатации, чтобы понять как правильно пользоваться...»

«" В " С е в е р у х е " когда-то написано было. Двенадцать километров мы ездили. Т а м к о л д у н о в б ы л о м н о г о. О д и н колдун м у ж ч и н у т о ж о к о л д у н о м назвал. Д а к с у д и л и с ь. " С е в е р у х а " писала, что сначала штраф д е с я т ь рублей, п о т о м с т о, п о т о м д в е с т и, триста и год...»

«ЛИСТ БЕЗОПАСНОСТИ МАТЕРИАЛА PLASITE 4500 FS Компонент A Спецификация по безопасности от 07/07/2010 заменяет 07/07/2010 1. Идентификация вещества/препарата и компании/предприятия Наимен...»

«Создание сайта в конструкторе сайтов "Ucoz", часть 1: Регистрация в системе и создание "каркаса" сайта Для удобства (и чтобы не запутаться при регистрации) рисуем себе табличку и вписываем туда все необходимые д...»

«Приложение № 4 к Условиям открытия и обслуживания расчетного счета Перечень тарифов и услуг, оказываемых клиентам подразделений Северного банка ПАО Сбербанк на территории Архангельской области (действуют с 01.10.2015) Стоимость услуги1 Наименование услу...»

«V Ч іф іф ф 4" " і ч4 * *ч"-и-^ " " V / ч •/* ' У Ч А/^", ^Ч ^/ч/" А * * о в с * -К2)ч^Епархіальныя Вдомости, * * ^ 9 & * — ИЗ ДАНІ Е Е Ж Е Н Е Д Л Ь Н О Е. I!•I 6-го Мая 1917 года. и таиб °*Ъ* Тщгилитографія Губернскаго Правленія. Vуу^/*/**ууч/ч -*$+$$"4*4*4 "ц ф ф ф ^./ч^ Ч /^*ЛАА/*/АЛ‘ у‘і **Чл Т А...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.