WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:     | 1 || 3 |

«П.А. сАфронов СЛУЧАЙНЫЙ ПОРЯДОК Москва Москва Альма Матер Академический Проект Информационная поддержка серии УДК 1/14 ББК 87 С12 ...»

-- [ Страница 2 ] --

Я утверждаю, что в ее нынешнем виде она целиком строится на предположении, что существующими или существовавшими являются только сообщества, имеющие или имевшие последствия, а никакие другие сообщества не существуют и не могли существовать. Сообщество свидетельствует о себе в движении, вызывающем последствия. В свою очередь, последствия сообщества становятся следами его присутствия, доступными для герменевтического присвоения, критики или реактуализации. Необходимо оставить сообщество без последствий. Это означает, что сообщество не должно рассматриваться в качестве приносящего определенный результат или обеспечивающего определенный вклад. Тем не менее я полагаю, что можно наметить вполне согласующиеся с развернутым выше представлением о демобилизации стратегии ухода. Каждому преподавателю университета хорошо знакомы случаи, когда студенты порознь или совместно покидают лекцию или семинар на какое-то время. А что если сам преподаватель неожиданно встанет и выйдет из аудитории? Каким образом будут действовать студенты? Возможно, они продолжат занятие, даже не заметив отсутствия преподавателя. А может быть, они погрузятся в состояние глубокой растерянности. Мне важно лишь подчеркнуть, что такое действие не имеет однозначно считываемых в логике университетского «поля» последствий. И последующие действия, и последующее бездействие студентов здесь одинаково проблематичны, поскольку влекут за собой демобилизацию учебы как состояния, выстроенного на многократно отточенных тактиках взаимодействия между «наставником» и «учениками».



От аффективной экономики сообщества следует перейти к педагогике сообщества. Практическая реализация такого требования начинается с преодоления без-различия к тому состоянию, в котором пребывает человек или группа людей, погруженные в частные обстоятельства собственного существования. Источником различающей воли будет слуП.А. Сафронов жить как раз контрастное противопоставление жизненной динамики на уровне целого и реального отсутствия (про) движения в состоянии отдельного человека. Идея демобилизации предполагает постановку под вопрос той выдаваемой за самоочевидную предпосылки, что деяние как таковое имеет социальную ценность. Иными словами, развиваемая здесь логика демобилизации атакует представление, согласно которому действия могут и/или должны сопрягаться с другими действиями либо с бездействием внутри заданного жизненного мира, заданной системы координат.

Сопротивление действию распределенной силы безразличия потребует размыкания границы своего внутреннего ради чужого внешнего. Необходимо оставить деяния без последствий и удалиться, с тем чтобы из-дали выявить и установить позицию для различающей деятельности. Именно акт ухода, учреждающий план демобилизации, позволяет радикально приостановить определенное состояние во всей совокупности связанных с ним деяний. Хотим ли мы соединить сообщество с обществом или же навсегда разорвать саму возможность такого соединения, мы заранее связываем сообщество с формами получения, представления и воспроизводства социального опыта. Участие в сообществе может подключать нас к сетям продуктивного интеллектуального обмена и содействовать прокладыванию определенной траектории личного (не) успеха. Участие в сообществе может, с другой стороны, включать нас только посредством исключения и отверженности. Отмеченные возможности имеют своим условием один общий момент: оба варианта предполагают, что сообщества создаются в некотором движении от одного к другому. Уход становится таким парадоксальным действием, которое в процессе совершения как бы стирает свои последствия и благодаря этому избегает превращения в деяние. Понятно, что в таком случае, мы не можем рассматривать как пример ухода, скажем, политическую демонстрацию или забастовку, поскольку они осуществляются с явным намерением вызвать определенные последствия.





Образовательная система оказывается легко проницаема в своей сердцевине, в структуре организации учебного процесса. Одновременно факт произвольного ухода преподавателя с занятия открывает для студентов возможность · 71 Случайный порядок переоценки своего состояния и обнаружения заложенного в этом состоянии потенциала к возникновению сообщества.

Какую позицию могут занять в этом случае студенты? Не является ли описанная ситуация утопией? Такое было бы возможно, если бы мы претендовали на тотальность действия плана демобилизации вне зависимости от контекста.

Речь, однако, идет только о конкретных состояниях, о некоторых случаях. В плане демобилизации каждое решение оказывается лишь попыткой к удержанию самой возможности этого решения, а вовсе не сообщества вообще. Следовательно, сообщество существует в решимости, просто удерживающей себя в течение какого-то времени. Действие, учреждающее сообщество, оказывается успешно постольку, поскольку оно в самом себе не уверено, поскольку оно совершается неустойчиво и поскольку оно вообще не доводится до конца. Решительная нерешительность демобилизации противостоит той модели действия-деяния, которая работает в терминах уверенности/уклонения и знания/ незнания о том, что именно нужно делать, как по отношению к чистой сознательности, так и по отношению к чистой несознательности. Они, конечно, могут разойтись или обратиться с жалобой к администрации. Но среди прочих вариантов у них есть возможность оставить уход преподавателя без последствий и самостоятельно продолжить занятие как ни в чем не бывало. Поступив таким образом, они создадут сообщество, которое сможет наполнять пустую форму занятия собственным содержанием. Вполне допустимо, что содержанием деятельности возникшего сообщества уже не будет, скажем, получение знаний, поскольку не от кого будет их «получать». Приобретенный студентами опыт самоорганизации позволит им демобилизовать университетскую образовательную систему, изнутри осуществив внешние по отношению к ней действия. Они тогда выступят в роли своего рода вируса, заражающего окружающую среду и нарушающего ее «нормальное» функционирование. Ситуация ухода позволяет студентам исполнить свое студенческое состояние при отключенных обычных эффектах в виде регистрации посещаемости, выступления с докладами, вопросов преподавателю. Ошибка распространенных сейчас форм философии сообщества заключается в том, что они, · 72 П.А. Сафронов основываясь на описанной выше динамической онтологии, всегда стремились быть максимальными. Философия сообщества до сих пор не была готова отказаться от предельных задач, абсолютизируя возможности коммуникации или трансгрессии. При этом как политический коммунитаризм, так и метафизика сообщества оказывались захвачены в плен менеджериальной логикой (вос) создания сообщества как «проекта», актуализирующего соответствующий «потенциал» в качестве общественной силы или онтологической инстанции. Критерием этой (само) актуализации становится множественная вовлеченность участников сообщества в осуществление возможно большего числа независимых «проектов»-общностей. При этом сообщества как бы сгущаются на пересечении мультиплицирующихся траекторий движения, оказываются эффектом сцепления траекторий различных проектов. Основным последствием такого сгущения в пределе становится встраивание результатов деятельности сообщества в социальную практику. Так ли это? Может быть, задача заключается в том, чтобы оставить сообщество без последствий? Отделить сообщество от его последствий? И может быть, такое сообщество, отделенное от последствий, — это то, что называется утопией. И если вести разговор о сообществе, отделяя такой разговор о последствиях сообщества, то надо говорить об утопии? Любое обсуждение сообщества, избегающее этой утопической темы, рискует остаться просто частью социального опыта, частью реальности, как мы-люди ее проживаем. А надо разместить сообщество за гранью реального. Помня, что за гранью необязательно должно находиться, скажем, воображаемое. Главное — освободить сообщества от вины, от греха последствий, которые влекутся/вовлекаются ими в оборот.

Отделение сообщества от последствий означает выведение сообщества из оборота.

–  –  –

даже и вообще на просто иронический уровень. Коллектив требует безусловного соучастия, но никогда не требует того, чтобы это соучастие заранее оценивалось в некоторой пессимистической перспективе. Пессимизм в отношении сообщества, который испытывает каждый из его участников, следует, конечно, отличать от чисто скептической установки. То, что я в отношении сообщества не уверен, и то, что я в отношении сообщества подозрителен, не означает вовсе, что я не могу практиковать и хранить интуитивное чувство сопричастности, которое мотивирует меня к тому, чтобы в этом сообществе продолжать существовать. Здесь, скорее, имеет место сложное и не до конца мне самому понятное соотношение некоторого этического требования интуитивного разделения совместной причастности и рациональной иронии в отношении того, насколько это этическое требование состоятельно.

Разум и сердце, если уж пользоваться старинной терминологией, входят здесь в постоянное противоречие. С одной стороны, есть некоторая сердечная привязанность, или логика сердца в терминах Паскаля. С другой стороны, есть останавливающее возможность абсолютной тотализации этой сердечной привязанности требование разума. (Или не останавливающее, а даже усиливающее? Вообще, надо бы выйти за пределы таких ограниченных противопоставлений.) 20:28 Если бы я мог, то я бы сделал то-то. Так говорят.

Получается, если у меня есть возможность, то единственное, что остается, — это ее уничтожить, переведя в действительность. У меня есть только те возможности, которые я могу уничтожить? Здесь вопрос об утопии.

13:57 Сообщество всегда как бы превосходит само себя, выпрыгивает за ту планку, которая отведена у него состоятельности разума. Сообщество существует не в негативном, умаляющем смысле в виде рассеивания, а напротив, в идее некоторого избытка над собственной невозможностью. Перепрыгивания собственной невозможности, которая вызвана тем, что иногда-таки сердце все-таки оказывается в каком-то смысле мощнее разума, и ирония, которая рано или поздно, конечно, вернется, оказывается не то что преодолена, но, по крайней мере, подточена. Поэтому автоироП.А. Сафронов ничность участников сообщества — это автоироничность довольно специфического плана. Это автоироничность людей, которые ироничны, в том числе и по отношению к своей собственной иронии. И такого рода ироничность, включающая в свой объект и самое себя, видимо, является качеством, которое отличает сообщество, когда оно живет, живущее сообщество, от сообщества памяти или воображения.

19:28 Под разреженным письмом понимается такая коммуникативная стратегия, которая допускает ввод новых масс текста в любое произвольно выбранное место уже написанного.

15:42 Члены таких сообществ действуют как бы в порах национальных государств, сопрягая международное обще­ ственное мнение с локальными проблемами. Деятельность сообществ способствует мгновенному распространению мнений отдельных лиц за счет электронных средств комму­ никации и одновременно выступает как индикатор значи­ мости тех или иных тем в мировом масштабе.

22:21 если заставить организм питаться органической пищей другого растения, то этот организм будет строить свои ветки из пластического вещества другой породы. Вследствие этого организм может быть иным по своей породе, он может стать совершенно другим 19:06 Вот в чем проблема: у моего письма нет стиля. То есть оно радикально обобществилось. Так может написать каждый, и для этого даже не нужно сажать шимпанзе за клавиатуру. И эту проблему я не хочу подвергать анализу. Просто продолжаю писать — и все. Это так утомительно.

21:28 Составлять списки — это такая школьная привычка. Вроде того, как записывать домашнее задание по разным предметам. Записал задание и, считай, что-то уже сделал.

Почему бы не превратить философию в бесконечные списки? Просто не для всех предметов я знаю название. И никто не знает названия для всех предметов. И философы часто совпадают в том, названия каких предметов они не знают.

· 75 Случайный порядок Вот, например, вода. Как ее назвать? А это не единичный случай. Есть время, огонь, женщины, движение, стекло, чушь, воздушные шарики, одинокие прогулки. Да мало ли что еще! И для всего этого не хватает названий.

19:27 Пиши просто. Просто пиши сложно. Сложно пиши просто. Просто сложно пиши.

16:15 …важная тема, связанная с различием сообществ актуальных и сообществ воспроизводимых. Живущие сообщества, сообщества, существующие в данный текущий момент, это сообщества, которые обладают некоторой, если угодно, беспорядочностью. Может быть даже, если перейти на обыденный язык, безалаберностью в отношении того, что с ними, собственно говоря, происходит. Некоторая онтологическая распущенность живущих сообществ препятствует тому, чтобы создать биографическое описание деятельности сообщества.

И вообще, вероятно, сложно представить себе нечто такое, как биография сообщества, написанная в тот самый момент, когда это сообщество живет и действует. Напротив, сообщества памяти или воображения существуют тогда и постольку, поскольку никаких других способов интуитивно угадать свою причастность к общему целому, кроме (реконструкции) общей памяти или фрагментов этой памяти, не существует.

В этом смысле сообщества памяти/воображения отличаются от живущих сообществ, прежде всего, в том отношении, что это всегда сообщества, которые обладают прошлым или которые обладают будущим, но которые никогда не обладают настоящим. Потому что, собственно, настоящее нельзя помнить, настоящее — это то, что здесь и сейчас происходит.

10:46 Перечитал сейчас и мне понравилось выражение «онтологическая распущенность». Хотя оно дурацкое. Вот если бы писал все сразу, целиком, не отрываясь ни на что другое, я бы, конечно, не допускал дурацких выражений.

19:28 освобождение.

29:21 Прояснить ничего не могу, могу еще раз повторить одно и то же другими словами. На уровне здравого смысла о соП.А. Сафронов обществе говорить не следует. Если ты в сообществе, то ты это чувствуешь, свою причастность к нему. Собственно говоря, и нечего обсуждать. У тебя есть это чувство причастности, у тебя есть это чувство включенности, чувство увлеченности, и все. Но постольку, поскольку я и не только я, но и другие люди пытаются о сообществе говорить, они заведомо делают какую-то лишнюю работу. Они пытаются говорить о том, что обсуждения не требует. Стало быть, если они пытаются делать работу, которая не требуется с точки зрения здравого смысла, они этой работой противопоставляют себя логике здравого смысла, хотя бы даже этот самый здравый смысл обостряя. Всякая попытка говорить о сообществе означает, что мы намеренно противопоставляем себя тому, как это может быть воспринято, понято и проделано в контуре такой, как бы, common sense социальности, социальности здравого смысла 13:57 …как и в отношении живущих сообществ, действует и в отношении сообществ памяти принцип избытка.

Они тоже в каком-то смысле перепрыгивают недостачу, в данном случае, это недостача реального существования, перепрыгивают ее в памяти. Помня слишком много, помня избыточное. И соответственно, эта специфическая, если угодно, герменевтика памяти, герменевтика того или иного вида или качества этой памяти, это может быть герменевтика боли, герменевтика удовольствия, оказывается каким-то существенным моментом ее существования.

20:30 Серпантин.

17:01 увидеть черепаху в облаке, плывущем по небу, но вовсе не потому, что кто-то заранее научил тебя различать черепах в облаках определенной формы.

22:24 Хотеть быть в сообществе нельзя. В каком-то смысле, будет даже противоречива сама возможность представить себе, что некто официально заявляет о своем желании быть в сообществе: «Прошу принять меня в такое-то сообщество». Сложно себе представить оформление этого в виде какой-то процедуры.

· 77 Случайный порядок 16:39 Так надо это квалифицировать и превращать дискуссию, критику отдельных моментов и направлений в области в то, что идет гонение, это носит вполне определенный характер. Надо поставить задачу, поставить и разрабатывать проблемы… Вот как стоит лозунг сегодняшнего дня.

13:07 Вот я смотрю на свою комнату. Здесь кровать. На кровати одна подушка в коричневой наволочке. И одна подушка в красной наволочке. И я смотрю, что из этого можно было бы сделать музей истории социализма, или музей Дарвина, или музей почтовых открыток, или музей кинокамер.

Хотя этого даже слишком много. Потому что наиболее ценны те музеи, в которых нет экспонатов. Тогда в них можно показывать все, что угодно. Приходите в мой музей всеобщей истории подушек. Вход бесплатный.

13:40 Желание быть в сообществе, которое оказывается одновременно и недовыражено, и сверхвыражено, в том смысле, что его выражением служит само по себе существование сообщества, оказывается, наверное, тем, что обозначает для нас границы опыта сообщества. Когда появляется более или менее отчетливая экспликация этого вживания, там и тогда, когда кто-то действительно говорит, что хочет быть в сообществе или призывает кого бы то ни было к созданию или вступлению в такое сообщество, там и тогда взгляд изнутри переходит во взгляд извне.

–  –  –

16:19 У каждого сообщества есть свое внешнее, свое извне.

20:15 Вообще весь метод Декарта целиком вышел из его заспиртованных иезуитами жизненных привычек. Философия как искусство возводить в закон (свою) привычку. Надо чаще перечитывать Юма.

–  –  –

02:23 Посмотреть на себя со стороны и ничего не увидеть. Извне — это, собственно, не пространство, не позиция, а состояние/я. То есть нельзя разместиться в извне, занять ((не) подобающее место) и утвердить это место как свое.

В извне можно впасть, если это происходит по воле человека. В извне могут отбросить, если это происходит против его воли. Наконец, в извне можно пребывать. В этом последнем случае человек не находится ни в том, ни в другом месте, а просто неизвестно где. Находиться извне означает быть там, где нет возможности быть так или иначе. То есть без выбора. Извне — значит, необходимо. Так, чтобы от этого нельзя было уклониться. У извне нет чего-то извне. То есть нельзя отступить от него наружу. Можно только приступить к извне. И выйти через него внутрь. Извне вовнутрь: способ со/ выбирания себя, отличенность от состояния/й. Различие возникает в извне без переходов и полутонов. Извне тотально. Внутри частно. То есть нельзя (по) казать особость. К ней можно выйти извне вовнутрь. Глотая слова извне. Думаю, что слова никогда не выходят изо рта, а, напротив, всегда входят в него/вкладываются извне. Речь приходит извне.

Неожиданно и без какой-то особой причины. Это устрашает и останавливает. Извне: без возможности распоряжаться. Не поставив никаких условий. Случайно подавиться словами и тогда, почувствовав их чужеродность, заговорить молчанием.

Извне проникающее слово осаждает крепость воображения.

Воображение действует актами, слова — состояниями. То есть состояния не совершаются, а длятся. Воображение легко можно утратить, но не слово. Раз пришедшее извне слово уже не уходит. А воображение может скрыться внутри.

У-себя. Воображение — это самая ограниченная человеческая способность. У слов нет своего «у-себя». Слова извне. Слова всегда извне, поэтому с ними так трудно совладать, хотя это не всегда заметно извне. Извне асимметрично. То есть оно учреждает неравенство. По неизвестной причине чувствуешь себя извне и понимаешь неравенство настоящего момента прошлому. Прошлое извне. То есть оно не находится где-то в другом месте, оно просто не-здесь. Извне не-здесь. Всеобщее отступление от данности. От того, что видимо, слышимо, осязаемо здесь-и-сейчас. Мысль в извне. Мысль не-здесь.

Мысль не-сейчас. Это, конечно, не точка зрения вечности.

· 79 Случайный порядок Потому что для вечности не существует точек. Вечность не помещается в момент. В момент помещается здесь-и-сейчас время. То есть время существует внутри моментов. Извне моментов времени нет (вообще). Чтобы стало (быть) время, момент должен встать. То есть он должен (быть) определен извне. Должно быть извне, чтобы момент стал различим, чтобы момент приобрел границы. Границы извне. Границы не-здесь.

Поэтому никак нельзя ограничить извне. Границы пребывают в нем. Или, точнее, извне пребывает в-граничности. Извне граничит не-ограниченно. Ведь границы имеют смысл, только если они постоянны. То есть не моментальны. Границы без-временны. Поэтому странно слышать, когда говорят об от-крытии границ, как если бы можно было разомкнуть границы и выпустить то, что в них вовне.

16:29 А я видел сегодня в метро, как Ленин и Сталин едут в Бутово.

–  –  –

15:43 Первые признаки социальной мимикрии: начал заглядывать людям в глаза, здороваясь.

14:33 Как критиковать социализм?

19:48 Не позволять себе ничего слишком. В том числе ничего слишком случайного.

20:38 Я забыл свой зонтик 16:00 Раз мысль всегда изобразительна (ретроспективна), то в ней есть нечто потустороннее, чуждое живому переживанию здесь-и-сейчас и одновременно это самое переживание эксплуатирующее. Стоило бы подумать о неизбежности связи между мистикой и философией. Если бы это, конечно, не убивало возможность для мистики быть «самой по себе». Возможна ли какая-то другая мистика, кроме ненастоящей, театрализованной, экспонированной? То есть возможна ли вообще мистика без философии?

· 80 П.А. Сафронов 22:41 Пример — Южный парк. Деятельность великой четверки героев сериала, т. е. этих пацанов, которые находятся в центре, построена на том, что они поддерживают режим постоянного не (до) верия. То есть они в силу своей «детской», но вместе с тем очень полезной, «наивности»

всякий раз с недоверием воспринимают любую попытку насытить обычное повседневное существование какими-то сверхъестественными смыслами. Для этих детей даже явление Дьявола не является чем-то таким, что должно неопровержимо свидетельствовать о режиме сосуществования естественного и сверхъестественного. И не случайно, что их нарочитая наивность в конечном счете передается и другим героям, т. е. выясняется, что Дьявол — это гомосексуалист с определенными психическими проблемами. Что Иисус Христос — это телезвезда и т. д. Такие систематически повторяющиеся пародийные действия, которые заведомо выставляют свою очевидную наивность и прямолинейность, причем выставляют ее вновь и вновь, исходят из того, что, собственно говоря, для сообщества не нужно ничего, кроме факта встречи определенного числа людей таким образом, чтобы эта встреча одновременно была устроена как пародийное причастие.

То есть причастие, которое построено, во-первых, на логике радикального снижения любых моральных сверхъестественных ценностей и, во-вторых, на логике закрытой тайны.

На логике предельного обнажения тех приемов, на основании которых это сообщество держится и посредством которых оно существует. Порнографическая тайна — все показано, но что-то еще осталось за рамкой — возбуждение/смех/ ирония/отвращение зрителя.

15:59 Критиковать капитализм невозможно, поскольку он лишен доступного критике содержания. В капиталистическом обществе нет места бесконечным дискуссиям о призрачных идеалах, поскольку все без исключения постоянно заняты только одним делом — производством. Капитализм пронизан логикой движения чистых количеств. Тем самым выводится из игры и любая философская позиция, продолжающая наивно апеллировать к своему интеллектуальному суверенитету. Д. и Г. решительно и бесповоротно выводят философию из списка претендентов на роль рефлексивной · 81 Случайный порядок «приставки» к человечеству. Роль толкователя современной ситуации отводится у них особым образом модифицированному психоанализу. Этот психоанализ сориентирован на описание того типа человека, который представляет собой универсальный производитель. Прежде всего этот производитель напрочь лишен психики как ненужного добавления к процессу работы. Капиталистический работник озабочен лишь постоянной оптимизацией и рационализацией своей производственной деятельности. Он прямо-таки растворен в ней. Однако, поскольку скорость, плотность и объем информационных потоков неконтролируемо возрастают, производитель просто не успевает прогнозировать все происходящие изменения. Описанная еще Вебером пуританская деловитость постепенно превращается в бестолковую мелочную суетливость.

Производитель, как пишут Г. и Д., становится шизофреником. Он хочет успеть все и не успевает ничего, оставаясь один на один с чистым желанием. Чистота желания в данном случае надежно обеспечена тем, что оно исходит не от пресыщенного товарным изобилием потребителя. Желание с успехом заменяет производителю реальность товара, желание, наконец, само становится единственной реальностью. Трудящийся становится машиной по производству реальных желаний и желанной реальности. Желание превращается в предельную и окончательную цель. Все сводится к тому, чтобы желать как можно интенсивнее. Для шизофреника все является только желанием, его желанием. Капиталистическая система (вос) производит желание и (вос) производится им. Капитализм структурно неотделим от шизофрении, замыкающейся в бесконечно длящейся цепочке несбыточных желаний. Предполагается ли всем этим какая-то новая этика, отличная от пресловутой протестантской этики? Да, стоит только представить себе каждое желание не по отдельности, а в связи с другими желаниями. Даже в шизофренической капиталистической системе желания взаимно сопряжены, сцеплены, сбалансированы. Основой этики в таких условиях становится нахождение баланса желаний. Регулирование, настройка баланса желаний безусловно является проблемой, превосходящей возможности отдельного индивида.

Шизофреник не существует сам по себе, он всегда сущеП.А. Сафронов ствует вместе со своим желанием, и это желание заставляет его вводить в свою реальность других людей. Если нельзя управлять желанием, то само желание все-таки может управлять и человеку приходится держать перед ним ответ.

Желание действительно именно потому, что требует ответственности перед собой.

16:30 Я готов ответить на ваши вопросы.

15:58 Границы можно только перекрыть, чтобы таким образом сделать видимым извне. Извне сгущается на границах, оседает на них, выпадает в осадок. Определенность границ способствует определенности извне в целом. Кажется, что извне и есть границы. То есть что извне нет ничего больше, кроме границ. И происходит открытие границ, и приходит извне, и исчезает в здесь-и-сейчас. Извне как-то не поддается со-средоточению. Отсутствует концентрация.

Следовательно, невозможно и предложить рецепт по изучению извне. Все, что можно изучать и исследовать, должно стать изнутри. То есть должно чувствоваться как свое.

О своем не думают и не говорят. Его просто знают. Извне мысль. Извне слово. Здесь — знание. Знание доверительно.

Мысль же и слово возникают из не-доверия. Мысли и слову нельзя довериться, потому что они извне. Знать — и не думать. Знать — и не говорить. Держать знание внутри. На замке. Иначе придет мысль извне. Иначе придет слово извне. Но «внутри» знания само по себе не бывает. Мысль и слово раньше знания. Знание кладет мысли и слову границу.

Знание пере-крывает мысль и слово. И начинается время.

Отбросить-ся извне вовнутрь и начать время, где уже некогда смотреть на себя со стороны, потому что в стороне извне.

Извне всегда в стороне. Извне оставлено. Из бытия извне.

Из/с/быть извне и приобрести знание. И больше не думать и не говорить извне. А всегда быть внутри, по эту сторону от любой стороны/границы. В этом есть соблазн. Войти в пределы и перекрыть (за собой) границы. Утвердить-ся здесьи-сейчас. Пусть только на время. Зато с необходимой точностью. Да только получится ли?

–  –  –

13:23 …стремление, которое лишено внутренних механизмов сдерживания, рано или поздно неизбежно останавливает сообщество у его собственного истока. Давление внешнего желания на сообщество возрастает, сообщество вынуждено постепенно отступать под давлением этого желания, и, в конце концов, оно возвращается к той самой исходной точке, с которой оно начиналось, а именно с того посильного действия, с той попытки быть на высоте своей интуиции, которая, собственно говоря, может быть присуща и одному человеку тоже. В этом смысле, наверное, нет ничего невозможного в том, чтобы представить себе сообщество, состоящее из одного человека, сообщество, которое когда-то или вообще, может быть, никогда так и не перешло в какомто смысле пределы желания этого человека, пределы его личного стремления.

13:08 Сюжет воображаемых сообществ допускает довольно много решений. Избыточность смыслов, которой обладает сообщество, некая избыточность сообщества по отношению к самому себе, достигает максимума. Т. е. сообщество как бы целиком переходит в воображение, ничего не оставляя реальности. В этом смысле воображаемое сообщество оказывается не пасынком, не каким-то произвольным добавлением к сообществу момента и к сообществам памяти, а еще одной равноправной составляющей этой картины. Есть сообщества, существующие в настоящем, есть сообщества, существующие в прошлом и будущем, и есть сообщества, которые существуют безвременно. Которые как бы выпадают из времени или существуют в особом времени, которое не соотносится с историческим временем каким-то очевидным образом.

–  –  –

этому свое отношение. Для цели уничтожения отношения служат музеи: они все на свете превращают в экспонаты, которые имеют отношение только к самим себе. Музей — это бесконечный парад самолюбивых вещей. Высшая форма накопления — аффективная. Чего же удивляться нынешней популярности музеев? Скоро весь капиталистический мир станет своим собственным музеем и это будет высшее совершенство. Ведь музею удалось отделить использование от употребления. В современном музее я могу использовать ту или иную вещь, но никогда не могу ее употребить. Я могу что-то сделать, получить какой-то результат, и тем самым еще прирастить аффективный капитал музея, потому что моя радость, мой интерес, моя любознательность отданы музею в обмен на всего лишь вещь. Именно в музее капитализм учится использовать асимметричный, неэквивалентный обмен в своих интересах.

13:06 Эти сообщества воображения, безвременные сообщества, сообщества, которые и не могут, наверное, найти себе определенного времени, это те сообщества, с которыми мы имеем дело, например, читая тексты художественных произведений. Всякие роман, особенно роман-эпопея, это и есть такое сообщество без времени и его безвременность, целиком и полностью сводящаяся к некоторой интуиции одного человека, интуиции, которая иногда приобретает гротескно-дифференцированные утонченные формы, как это имеет место в философскоисторических отступлениях “Войны и мира”, она какимто образом заменяет собой даже реальную деятельность воображения. В каком-то смысле это сообщество воображения настолько воображаемо, настолько вневременно, что иногда кажется, что его уже даже не нужно воображать, оно прямо сейчас просто поменяется с реальностью целиком местами. В этом смысле сила воздействия художественного творчества, это его эффект замещения, который оно может индуцировать, является, наверное, свидетельством того, что сообщество в каком-то смысле не должно быть и не всегда может быть связано с отношением одного человека к другому. Наверное, понимание того, как и когда воображаемость и воображение в деле · 85 Случайный порядок сообщества могут уступить место какому-то реальному свершению, это очень важный вопрос. Когда все-таки сообщество из чего-то, о чем можно написать, превращается во что-то, что можно сделать. Какие условия, если угодно, хотя это слово здесь не очень уместно, должны быть выполнены для того, чтобы воображаемые сообщества не оставались единственным видом сообществ. Чтобы имели место сообщества памяти, сообщества момента, что бы вообще человек мог отнестись к другому человеку так, чтобы в этом отношении можно было почувствовать сообщество.

05:02 [нрзб] процессом отмены или упразднения самого себя. Этот процесс отмены или упразднения самого себя, который обозначает границу между онтологией позитивной и онтологией негативной и, соответственно, границу между онтологией общества в традиционном смысле и онтологией сообщества, заставляет пытаться искать другие средства для описания сообщества. Примечательно, что такой поиск средств включает в качестве своей составной части в том числе и поиск их отсутствия. И может быть, это даже самое важное: искать то, чего нет. Потому что разве нужно искать то, что есть?

23:40 Сообщество является таким «предметом», в отношении которого никогда нет никаких вопросов, всегда есть только более или менее развернутое множество ответов на вопрос о том, что такое сообщество.

20:48 Уничтожение границ выглядит как особый род беспомощности. Невозможность обойтись ограниченным.

Необходимость требовать неограниченного. Кто впервые связал зрелость и границы?

16:31 Это отличное предложение.

–  –  –

передним планом и расплывчатым задним, на которой в последнем верхнем ряду вторым справа стоите Вы сами в возрасте той эпохи, закончившейся едва только Вы начались, так что Вы увидели только самый конец, последний вагон из всего состава, медленно уходящий туда, где время движется в своей беззвучной неизменности, оставив Вам только стук колес от использованного билета.

23:41 Каждый такой ответ создает еще одну неловкость, еще одно неудобство с сообществом и величина этого неудобства — это, наверно, и есть то, что не позволяет просто так от всего этого отказаться, потому что опять-таки неудобно. И так ты продолжаешь находиться при всем этом, извне и хочешь внутрь, и движешься, но какое-то неудобство все равно возникает. Да оно и не может не возникать: из соразделения этого неудобства сообщество и возникает. Но, конечно, не только из него.

07:23 Читаю материалы Коллежа Социологии. Кайуа, говоря о тайных обществах, предлагает следующие специфичные моменты, характеризующие деятельность этих тайных обществ, или братств, как он их называет, и отличающие их от других форм социальных, в некотором неопределенном смысле, объединений. Эти черты: невозможность вступить в тайное общество по праву рождения и, соответственно, необходимость приобретения этого права, основание всякого братства или тайного общества на некотором секрете, на некотором сокрытии того, что, собственно говоря, происходит, от непосвященных. И третий момент — это деятельность, в смысле активизации того, что совершает братство, в определенный критический период, который, как правило, является к тому же весьма непродолжительным во времени.

00:24 А у меня его и не было никогда почти.

–  –  –

рачиваются, тогда-то и начинается что-то интересное, если остался кто-нибудь, кто отвернулся, но не совсем и продолжает косить одним глазом. Какой-то притворщик, лицемер, которому интересно.

19:09 Устаньте. Стайн.

03:30 Эти три черты, выделенные Кайуа, — ограничение, тайна и некоторая активизация в критических условиях — никогда, по всей вероятности, не могут стать предметом описания, которое применяется к какой-то устойчивой форме жизни. Прежде всего, потому, что все они в той или иной степени заставляют нас видеть или, по крайней мере, подозревать в существовании сообщества нечто экстремальное.

Что-то такое, что не является повседневным, что-то такое, что не является просто доступным из опыта.

14:23 Фигурирующий в отрывке De la sagesse термин «анализ» замещает развернутое описание духовных практик, обеспечивающих достижение блаженной жизни (vita beata). Необходимость проведения анализа связана с несовершенством человеческой природы. Анализ всегда ограничен, но никогда не закончен. Совершенным аналитиком является только Бог. Осуществление анализа показывает конкуренцию эмпирической и трансцендентальной установки в познании. Концепту «анализ» может быть сопоставлено семейство определений, расположенных между полюсами редукции (эмпиризм) и различия (трансцендентализм), но не совпадающих никогда ни с одним из этих двух полюсов.

20:50 Если бы это можно было сказать, то что бы Вы сказали?

–  –  –

14:24 Анализ — это аскетическая духовная практика, направленная на достижение морального совершенства.

05:32 эту форму удержания сообщества в режиме экстремальности (открытой скрытности) можно назвать церковью. Греческое слово обозначало еще и народное собрание.

То есть церковь — это всегда некоторый ритуал и культ, но также и воля прямого народного волеизъявления.

07:41 В истории мышления многажды случались и, вероятно, еще будут случаться попытки превратить действие мысли в сакральную практику. Речь о сообществе от всех таких попыток отличается в том отношении, что эта сакральная практика заранее профанирована, в том смысле, что сообщество — это церковь, которая устроена демократически.

В этом смысле существенно как раз значение греческого слова ecclesia как народного собрания. То есть это церковь, которая не является, не хочет являться и не может являться иерархией в каком бы то ни было смысле. Это такая церковь, которая строится, напротив, на постоянном отличении и отдалении себя от какой бы то ни было иерархии, небесной или земной.

20:23 Встаньте. Но никуда не идите. Зачем же?

08:48 В иерархии ведь заложено равенство. Если я и ты — мы на одной ступени иерархии — мы равны. С равным как с равным. А неравенство — это уже следствие первоначально установленного равенства. А в сообществе совсем по-другому. Постоянное подчеркнутое не-равенство. То есть сообщество — это такая церковь, которая не упраздняет, а усиливает различия между людьми, которые хотят отделиться друг от друга, потому что друг другу не верят. В истоке сообщества неверие. Соответственно, если и говорить о сообществе как о церкви, то всякий раз памятуя о том, что это церковь атеистическая. Это церковь, которая создается · 89 Случайный порядок людьми, которые принципиально отказываются мыслить свое существование через веру.

23:18 Интересно, в каком отношении друг к другу относятся требования высказываться смело и высказываться ответственно?

19:09 Пока я смотрел на эту линию, все остальные ускользнули от моего взгляда. Сколько же я пропустил.

Я это запомню.

09:23 Чтобы каким-то образом поддерживать, хотя и не надеясь на успех, такого рода атеистическую церковь, которой является сообщество, совершенно очевидна необходимость поддерживать особый режим таинственности, но таинственности, в отличие от церкви культовой, церкви религиозной, таинственности, предполагающей не открытие чего-то для того, кто посвящается в тайну, а, наоборот, закрытия чего-то для того, кто в тайну посвящается, потому что посвящаемому ведь никто не верит. Вообще, само слово «откровение», которое довольно существенно для христианского понимания церкви, как раз таки очень тесно связано с идеей тайны как открытия чего-то. Особенно отчетливо это звучит в немецком Offenbarung. Эта (при) открываемость тайны является существенной для церкви религиозной. Напротив, для сообщества как церкви атеистической является существенной закрываемость тайны. Всякий, кто вступает, пользуясь этим словом здесь в несовершенном смысле, всякий, кто вступает в сообщество, что-то закрывает. Он не узнает что-то, а, наоборот, что-то забывает. Он не приобретает что-то, а, наоборот, нечто теряет. Он не добивается некого перехода на новый уровень знания, блаженства и т. д., а наоборот, он опускается все ниже и ниже.

15:45 Политическое значение экологического активизма определяется его прямым участием в артикуляции неравенства населения различных регионов мира в доступе к экологическим благам · 90 П.А. Сафронов 18:06 Однако если придерживаться гегельянской модели о тезисе, антитезисе и синтезе, как принципе любого движения, то получится, что стадий, которые могли бы привести человечество к коммунизму, должно быть по крайней мере восемь. Как уже говорилось выше, капитализм — это тезис-синтез, соответственно, для преодоления его противоречий необходим антитезис-синтез, т. е. необходимы альтернативы рабовладельческой и феодальной формациям (условно назовем их ноократической и технократической формациями), через которые должно пройти человечество, чтобы выработать антитезис-синтез (условно называемый кибернетической формацией). И тогда на базе тезиса-синтеза (капитализма) и антитезиса-синтеза (кибернетизма) уже может быть построена коммунистическая формация. Учитывая уже имевшие место в истории первобытно-общинную, рабовладельческую, феодальную и капиталистическую формации и альтернативные им четыре (ноократизм, технократизм, кибернетизм и коммунизм), общее число формаций составляет восемь.

11:29 …такого рода атеистическая церковь, которая не открывает, а закрывает, которая не возвышает, а, наоборот, унижает, которая не дает знание, а, наоборот, мешает возможности его получения, это и есть садовское «общество друзей преступления». И, стало быть, говоря о сообществе, мы все время находимся в такой сфере, в такой зоне, которая оказывается для собственно философского рассуждения чрезвычайно опасной, прежде всего, потому, что она заключает в себе некоторый соблазн превращения деятельности в сообществе в буквальном смысле в противозаконную практику.

Почему так происходит? Ну, прежде всего потому, что это самое преступление, которое практикуется в садовском обществе, — это преступление, которое не совершается, скажем так, однократно. Это не что-то такое, что происходит один раз. Напротив, это определенный режим существования.

Садист является садистом не постольку, поскольку он совершает какие-то насильственные действия по отношению к другому человеку, а поскольку он практикует особый режим существования. Такой режим существования, который построен на принципиальном выведении, доведении до преСлучайный порядок дела, изнашивании всех ресурсов человечности, в том числе и своей собственной. И сообщество, коль скоро оно может нами мыслиться в перспективе садовского «общества друзей преступления», в перспективе, как я сказал несколько раньше, атеистической церкви, как раз и оказывается, если мы следуем этой логике, определенной формой жизни.

17:02 черепаху в облаке, плывущем по небу, но вовсе не потому, что кто-то заранее научил тебя различать черепах в облаках определенной формы.

14:29 Дискурс является, с моей точки зрения, конденсатом диссипативной энергии философской деятельности, т. е. энергии, образующейся при распаде налаженных структур и связей привычной картины мира, спровоцированном философией. Легко обнаружить дискурс там, где есть ошибка, сбой, искажение, патология. Прежде всего, разумеется, ошибка речевая. Вполне естественно, что целые школы современной философии увлечены идеей терапии языка, исправления дефектов речи. Понятен также интерес новейшей философии к явлениям, содержащим в себе возможное или действительное безумие. Работая с языком, философия пытается высветить смысл и пределы самой идеи нормативности, запечатленной в языке. Поэтому философский дискурс тяготеет к ненормативности и ненормированности. Дискурс — это нехватка, которая превосходит любую хватку, избыток, который превосходит любой прибыток. Верно, что дискурс появляется там, где рвется, но не следует забывать о том, что рвется там, где нужно действовать наиболее тонко. Вообще все, что требует особого искусства (в античном смысле этого слова), дискурсивно. Язык заставляет философию быть искусной. То есть она вроде бы работает с/по правилам языка, но не очень-то и оглядываясь на них. Вообще все, что делается по правилу, но делается при этом свободно, как если бы правил не было, образует философский дискурс. Дискурс воплощает собой бесконечное противо-речие философии. Язык философии противоречив.

20:50 Нужно бесконечно писать одну и ту же книгу.

Хотя бы и наперекор себе. Только наперекор себе.

–  –  –

же данной формы человеческого объединения, человеческой ассоциации, хотя все эти слова здесь тоже не вполне удовлетворительны, ровным счетом никакого рефлексивного усилия произведено быть не может. Соответственно, когда мы говорим о существовании сообщества, мы всегда говорим о специфической практике экзистенциального провала и опустошения человека, которое происходит не столько потому, что он этого хочет, а скорее потому, что у него не остается других возможностей, кроме совершенной уже выпотрошенности.

И постольку, поскольку сообщество реализуется как особая практика истощения экзистенциальных, но и концептуальных ресурсов тоже, очевидно, что, вообще говоря, ничего привлекательного, ничего манящего, увлекающего мысль, в сообществе быть не может. Сообщество, строго говоря, это не тот сюжет и не та тема для обсуждения, которая обещает какие-то концептуальные дивиденды или приобретения.

Скорее, напротив, говорить о сообществе и, стало быть, уже в определенном смысле участвовать в сообществе — это всегда означает делать заведомо проигрышную ставку, делать такую ставку, которая по умолчанию всегда будет побита.

15:57 усилие, которое связано с сообществом — это усилие, которое производится всегда, помимо и поверх воли того, кто пытается, собственно говоря, эту тему каким-то образом освещать. Т. е. это что-то такое, что, скорее, сопротивляется возможности прямо сказать что-то по этому поводу.

И вот это сопротивление, присущее теме сообщества, заставляет ввести еще один сюжет.

13:00 Здравый смысл — сосредоточенность — выбор места — проведение границ — определение общего пространства.

–  –  –

ной приостановки здравого смысла. Действие причастия как некой религиозной практики связано тесным образом с тем, что мы соглашаемся из логики здравого смысла перейти в логику сакральной ритуализованной практики. Если теперь это наблюдение соотнести с существованием сообщества, как оно мыслится из атеистической перспективы, то можно сказать, что аналогом христиански понятого причастия, т. е.

пресуществления хлеба и вина в плоть и кровь Христа, является, соответственно, действие строго обратное по смыслу, а именно пресуществление каких-то сверхъестественных символических ценностей во что-то абсолютно тривиальное, профанное, примитивное и т. д. Если религиозное причастие переводит обычный хлеб в символическое тело и обычное вино в символическую кровь, то причастие атеистическое, причастие, которое мыслится из перспективы сообщества, — это причастие, которое переводит ценности символического порядка в какие-то элементы повседневности.

14:51 Пожалуй, что в первую очередь необходимо отметить то обстоятельство, которое красной нитью проходит с одной стороны.

01:06 Примеры, примеры. Да не знаю я никаких примеров. (Стихийный материализм примеров.) Есть анти-примеры. Юродивые не образуют сообщества. Они слишком серьезно к чему-то относились.

19:21 И в этом смысле практиковать сообщество и говорить о сообществе, памятуя о том, что такой разговор является одним из способов практикования сообщества, означает в первую очередь возвращать-ся к тривиальности. И поддержание сообщества в некотором stand-by режиме, в режиме некоторой готовности, в режиме его действенности так и происходит. Это как раз своего рода процедура тривиализации того, что происходит. Секрет обыденного. Все совершенно обычно. И, соответственно, именно эта обыденность происходящего в сообществе является если не единственным, то, по крайней мере, очень существенным основанием для того, чтобы продолжать сохранять ему верность. И сообщество построено на постоянном сопротивлении всяким попыткам · 94 П.А. Сафронов добавить к тому, что (не) происходит, что-то еще. Сообщество построено всегда на попытке, если угодно, экономии символического, на попытке повернуть дело таким образом, чтобы всякая попытка продемонстрировать некоторую символическую, смысловую, концептуальную нагруженность того, что, собственно говоря, совершается, оказывалась неуместной, избыточной или даже попросту смешной. Особенно смешны всякие попытки навязать сообществу творческую деятельность, представить дело так, словно в сообществе какой-то вирус творчества есть.

14:32 Не требует особого доказательства тот факт, что постоянно действовать противоречиво трудно. Отсюда следует, что нельзя приписывать философскому дискурсу пространственную и временную протяженность и непрерывность. Дискурс существует вспышками, дискретно. Поэтому можно, к примеру, говорить о дискурсивности какой-то детали философского полотна, но нельзя говорить о дискурсивности всего произведения в целом. Сплошь дискурсивной философии быть не может.

То есть философия интересна не только своими достижениями, но и своими провалами. Провалами в обыденный язык. Поэтому, пытаясь опознать по языку философа его индивидуальный стиль или принадлежность к определенной школе, мы будем делать это, выискивая в его философской шкуре блоху оговорок и недомолвок. Язык влечет философию тем, чего на нем сказать нельзя.

21:19 Следовательно, главная, пожалуй, форма, в которой может реализовываться атеистическая церковь и сообщество как атеистическая церковь, — это форма пародии.

Потому что именно пародия как раз таки и является формой сопротивления наращиванию символической полноты, символической оснащенности коллективных практик. И пародийность сообщества, вынесенная и выставленная впереди него самого, является главным доказательством реальности его существования. Всякое сообщество существует постольку, поскольку оно готово издеваться над самим собой, допускать, что все, что может случиться в его рамках, заведомо не обладает ценностью, заведомо отказывать самому себе в ценности того, что будет происходить.

· 95 Случайный порядок 23:41 Гиперсерьезность Сократа. Эта гиперсерьезность, не могущая уже вызвать ничего, кроме смеха или, по крайней мере, недоуменной улыбки, или покручивания пальцем у виска, или внутреннего вопроса: «К чему все это?» — это, собственно, и есть тот момент, который заставляет нас верить, хотя верить в атеистическом смысле, в то, что мы можем присутствовать при рождении сообщества. Как связана гиперсерьезность с иронией?

15:46 Чем больше способов демонстрации, показа, представления чего-либо, тем больше способов превращения всех нас в зрителей. Стоит ли требовать недемонстративности?

19:30 Разреженное письмо.

14:44 …пародия, она работает тогда, когда она не всеобъемлющая. Потому что по определению должно быть различие между пародией и тем, что пародируется. Должно быть различие между тем, что осмеивается, и тем, как это осмеивается. Потому что пародия смешна, когда она частична, когда она избирательна.

13:14 Сообщество не предполагает переоценки ценностей. Напротив, сообщество — наиболее консервативная форма социального объединения. Или точнее — удобнее всего сообществам существовать в порах наиболее консервативного социального порядка.

18:04 Для того чтобы появились дополнительные стадии, необходимы дополнительные переменные. По крайней мере, хотя бы еще одна. Можно предположить, что закрепощенность или свобода самого производителя подразумевает также возможность и его отчуждения от самого себя.

Но если допустить вторую переменную, то получается, что М были исчерпаны далеко не все возможности, которые можно предположить путем простой комбинаторики. Даже если допускать, что стадия коммунизма, при которой будет отсутствовать отчуждение, — это не то же самое отсутствие отчуждения, которое имело место при первобытно-общинП.А. Сафронов ном строе, т. е. появляется еще и пятая стадия отчуждения, ею все равно не исчерпывается общее число возможных вариантов. Также количества необходимых стадий не хватает, даже если допустить в качестве необходимой отдельной стадии развития человечества — социализм. В случае с двумя переменными и тремя видами их значений (отсутствие, присутствие, снятие) таких стадий должно быть девять, а не четыре, пять или шесть. Наконец, если вслушаться в М, то выяснится, что отчужденными бывают не только продукт и его производитель, но и средства производства. Таким образом, число возможных стадий возрастает до двадцати семи 15:47 Чего стоит требовать?

13:34 Разговор настолько ограничен, что совершенно органичен. Какие-то такие проскальзывающие замечания добавляют органичности повествованию, превращают его в подобие философского дневника, Вам не кажется?

19:11 выйти в космос? Но если в космос нужно выходить, то, значит, его просто больше не существует.

13:23 И какая-то совершенная бессознательность. Вот ты хотел бы представить дело так, что все сознаешь, но не получается. Какая-то совершенная мешанина образов. Лица людей в набитом трамвае напоминают орехи, сваленные в кулек. Пародия на орехи или на людей? Мизантропия. Недочеловеческое. Но уже и неживотное. Как порнография, в которой томительно ощущается присутствие за кадром культуры и цивилизации. Автоматизм порнографии. Во всех порнофильмах, которые я видел, ощущается какая-то тягучая тоска по машине, по совершенно однообразной и совершенно недостижимой размеренности движений. Полумера, когда член заменяется какой-нибудь машиной или устройством. Высшая форма порнографии — это совокупление двух машин. Бесконечное совершенство повторения.

Когда ничего не пропущено и все в точности повторено бесконечное количество раз. Что привлекает в порнографии, так это видимость бесконечного продолжения, которая, однако, в каждом отдельном случае исчерпывается очень быстро. Но · 97 Случайный порядок это не мешает мне как зрителю верить в возможность бесконечного продолжения, в возможность чистого бесконечного движения, лишенного уже цели. Я вижу здесь мучительно привлекательную для меня духовную практику необычайной зрительной аскезы. Наблюдая за движениями члена во влагалище, я вижу, что смотреть, собственно говоря, не на что. Именно это отсутствие желания быть интересным так привлекает меня в порнофильмах. Какая-то поистине удивительная рассредоточенность. Жаль, что она неизвестна тем, кто пытается философствовать о событии. Ведь тема события требует не только повтора, но и различия. Тема события отторгает даже саму возможность предположения, что различие — это не более чем поверхностная форма повтора.

Движение обеспечивается благодаря нагнетанию повторов, т. е. в конечном счете чисто механически. Философия события представляет собой еще одну неудавшуюся попытку сохранить хоть что-то человеческое, попутно подменив онтологию антропологией. Но онтология должна быть бесчеловечна так же, как совершенный порнофильм.

12:07 Совершенно ясно, что секс не создает сообществ.

С трудом представляю себе пародирование секса теми, кто трахается в тот самый момент, когда они трахаются. Секс — односторонне форсируемая практика — только в сторону все большей — звериной — погруженности. А то, что имеет отношение к сообществу, должно быть многосторонне форсируемым: и вверх, и вниз, и к серьезному, и к смешному. Как, например, семейный скандал. Удивительно быстро там производятся небывалые значения. Все искажается, все не то.

Сплошная пародия на «спокойствие». Хотя, если подумать, как раз это спокойствие и опасно, потому что тебе кажется, ты уже все знаешь, и ничего не будет значительного. Скандал сопротивляется отчуждению значений в безопасное состояние фотографий на стене. Снять и разбить.

19:12 Я забыл свой зонтик.

14:36 соединяющее пространство и время должно превосходить и то, и другое. Этим превосходящим является интуиция, понятая как сверхинтеллектуальное усилие познания. Наиболее · 98 П.А. Сафронов уместной будет характеристика такого типа интуиции как душевной. Интуиция души — единственное, что крепит познание и знание, потерявших общую почву. И именно интуиция есть один их древнейших способов проговаривания философией своих содержаний. То есть одно из исходнейших средств философии.

Обращаясь к помощи интуиции, философ удовлетворяет свой голод в безусловно достоверном. Это безусловно достоверное, или, выражаясь специальным языком, аподиктическое содержание усматривается благодаря соединению души с самой сутью дела. Однако такое соединение по необходимости выводит философию к мистике.

21:30 В комнате, где я сейчас сижу за письменным столом, светло-зеленые стены. Напротив облупленное двухэтажное здание с большими окнами. Левее вдалеке виден перекресток. Если податься к окну и повернуть голову вправо, то над плоской крышей двухэтажного дома появится краснокирпичная островерхая верхушка колокольни костела. Но с того места, где я сижу, ее не видно. Мы с ней сообщники. Я вступил с этим кусочком пейзажа в сообщество и даже не спросил разрешения. В этом нет никакого смысла, и вообще это мешает писать: нужно отвлекаться и высовываться к окну. Своего рода запятая, знак пунктуации — прямой необходимости в нем нет, но иначе ничего не будет читаться. С вещами-мирами вступаешь в сообщество в совершенно особом смысле — они размечают твой способ смотрения. Ставят на зрение точки, запятые, восклицательные и вопросительные знаки. (Вещи привносят в способ видения истину и ложь. Само по себе видение невинно.) Благодаря миру каждый волей-неволей приобретает достаточную степень отчетливости и уже не может просто так уклониться от того, чтобы разделять эту отчетливость.

Ведь в конечном счете и ты сам еще одна запятая в этом тексте. Ее можно поставить там или тут — и многое поменяется. Сделать по-другому.

–  –  –

21:40 Если нужно вести разговор о сообществе, то только из-за этой удивительной возможности делать по-другому, оставляя-оставаясь воедино. Сообщество — это предел разрушения, неокончательность которого вполне соотносима с его решительностью. Мы можем позволить себе чертовски решительные действия: до тех пор пока не утратим представление о том, ценой какой нерешительности они оплачены.

В конце концов, образец бесконечной нерешительности нам предоставляет природа, в которой всегда ценой неимоверного количества маленьких различий достигается громадное постоянство. Следует подумать еще вот о чем: может ли сообщество быть чисто человеческим, если уж оно консервативно. То есть консервативность сообщества неразделимо связана с его органичностью, природностью.

17:20 облаке, плывущем по небу, но вовсе не потому, что кто-то заранее научил тебя различать черепах в облаках определенной формы.

19:45 Формула деградации мышления/философского успеха: от «мне важно, вам не нужно» до «мне не важно, но вам нужно».

23:22 Существуют ли сообщества систематически?

А систематические сообщества?

18:56 Смешно, когда что-то кому-то где-то бывает совершенно ясно. Как мне сейчас, например.

19:49 Итак, о бытии.

19:44 Можно работать без стола. Но со столом работается спокойнее. Стол, так сказать, огораживает пространство мысли. Стол в каком-то смысле является дальним форпостом мышления. Очень близким, с одной стороны, и далеким — с другой. По состоянию стола можно, следовательно, судить о состоянии мысли. Вот если, скажем, у Вас на столе зеленый чай с лимоном — это беззубость, провинциализм, деградация. А если кофе благоухает — это порыв, цивилизованность, интеллектуализм. Но ни чай, ни кофе не могли · 100 П.А. Сафронов бы появиться у Вас на столе, если бы его — этого стола — не было бы в доступности. Опираясь на стол, Вы поддерживаете мысль. Даже если у Вас на столе стоит всего лишь белый пластиковый стаканчик с водой. А зачем нужно держать мысль? Затем, что сама по себе мысль не держится.

Мысли требуется поддержка. Иногда думали (и даже думает кое-где кое-кто сейчас), что мысль поддерживает субъект.

Предлагают нам в связи с этим различного рода искусы. Но мысль-то поддерживается столом! Мысль соединяется со столом, минуя субъекта. Субъект как раз таки этому соединению мешает. Действительно, если ввести субъекта, то приходится предполагать, что для мышления стола самого по себе недостаточно. Но если бы это было так, то все, кто стола лишен в силу культурных причин, тоже имели бы философию. Однако же философия есть только у народов, столами обладающих. Философствуют, вообще говоря, сидя за столом. Больше того: именно за столом мыслят. Стол представляет собой форму самоорганизации мышления. Невозможность мысли без поддерживающего стола свидетельствует о том, что для мышления слишком нужны внешние условия.

Плохо получается мыслить без стола. Думать, однако, можно. Могу же я думать о приготовлении куриного бульона, не вылезая из кровати? Но вот помыслить куриный бульон у меня не получится. То есть сопряжение мысли со столом является, среди прочего, способом отличения тех, кто мыслит, от тех, кто думает. И хочется сказать, что отличение это действует всеобщим образом. Стол как бы избавляет мысль от докучливого поиска адресата. Не с кем поделиться мыслями? Все просто: пиши в стол. А ведь без стола такое решение было бы невозможно. После того как появились столы, появилась и возможность мыслить, обращаясь только к самому себе. Или даже возвращаясь к самому себе. Самое непрозрачное для мышления — это поверхность письменного стола Декарта. Был ли он у него? Очень хочется думать, что был. Мыслить — значит быть за столом. Принуждать себя даже к тому, чтобы быть за столом. Стол дисциплинирует мышление. Мышление делается ровным, гладким и ограниченным со всех сторон как поверхность стола. Мысля за столом, воли себе не дашь. За столом воли нет, только закуски на нем. Но съесть-то их можно быстро, а мыслить хочется · 101 Случайный порядок долго. Вот и приходится за одним столом видеть весь мир.

Так сказать, от близкого к далекому. А если думаешь (без стола), то ничто тебя не сдерживает. Сразу улетает мышление неизвестно куда, и потом только долгое время спустя возвращается и даже не спросишь у него, где оно было, потому что ведь сразу видно, что не ответит, как ни проси, да и не нужно вовсе спрашивать, а то вдруг все-таки ответит, а ты не поймешь и сделается страшно и совсем одиноко. То есть думают, возвращаясь от далекого к близкому. От «консептов» к быту.

12:21 необходимость повышать классовую бдитель­ ность, чтобы выявить классово­чуждые элементы, проник­ шие в высшие учебные заведения для получения возмож­ ности путем получения знаний вредить Советскому Союзу 20:26 Это ведь очень странно, что человек научилась сидеть за столом. То есть «вести себя». Как только научилась, так сразу и повелась. За-столом-сидение есть себя-ведение, пестование себя. Из чистого ничто. Ведь ничего, кроме стола, нет, однако — раз! — и появляется мыслящая. Чистая и незапятнанная, как только что вымытый стол. Стол есть условие возможности существования мыслящей. Мыслящая отличается от немыслящей тем, что умеет распознавать в столе условие своего существования.

Статус стола как бы избыточен по отношению к его «бытовой», обиходной функции. Стол всегда предполагает некоторое «за», которое больше чем он сам по себе. «За столом» — значит от стола отправляясь к чему-то большему и более важному. Чему-то такому, что в чистоте стола, вообще говоря, изначально не видно.

Да и действительно, чтобы за столом вот просто так сидя и придумать такое, что другой человеку и в страшном сне не приснится, это ведь непросто, для этого нужно какое-то усилие и большое усилие, чтобы вот так сразу представить себе, скажем, вещь. Мыслить за столом — значит мыслить сильно, принимая на себя большие обязательства. Мышление за столом обнаруживает ответственность мысли. Ответственность тем более существенную, что неизвестно, за что мысль отвечает. За что мысль вообще может ответить? Ей бы попытаться ответить за стол. Она и пытается. Придумывает человека, · 102 П.А. Сафронов размещает ее за столом и ждет, пока стол не подскажет человеку мысль.

16:53 Помнить и повторять. Повторять и помнить.

100 лет, 200 лет, 300, 400. Сколько потребуется, до тех пор, пока не сможешь повторить, а значит, не сможешь помнить.

16:54 для реального, живого гражданина нашей стра­ ны, для трудящегося амплитуда колебаний поступка очень велика: от радостного сознательного творческого труда в полном единстве с трудом других людей, с одной стороны, до полнокровного жизненного счастья, не отравленного никакой обособленностью, никакими муками совести, — с другой 12:14 если мир един, то не все ли равно, с какой­то точ­ ки обозревать это единство, какую перспективу выбрать?

Пусть мы откажемся спорить об основаниях веры, но по­ чему нас обязывают вместе с тем непременно принять ее философский характер?

12:19 Надо уничтожить университет как форму организации высшей школы. Его место должны занять институты, строго выдержанные в направлении обслуживания кадрами одной определенной специальности.

12:16 единство — это такой термин­оператор, захваты­ вающий какую угодно проблематику. Язык книги насыщен такими словами­операторами: история, философия, ре­ ференция и т. д. Характер изложения как­то подчеркнуто, демонстративно нерефлексивен. Перед нами открывает­ ся панорама уходящего вдаль склада иммобилизованных, неподвижных мыслительных конструкций, которые никто даже не пытается пустить в работу.

12:12 Сегодня в метро видел, как Ленин и Сталин едут в Бутово.

–  –  –

должна быть не вовне, а вовнутрь. Мышление внушает свою необходимость тому, кто мыслит.

19:13 зачем двигаться «назад к вещам»? Нужно быть проще вещи, нужно быть дальше вещи. Можно видеть и слышать без вещей. Образы не связаны с вещами. Вещи не нужны для того, чтобы были образы. Следовательно, двигаться нужно назад от вещей, а не к ним. Нам еще предстоит это отступление. Пока же мы только наступали и маневрировали, надеясь когда-нибудь одержать победу. Но вот победа одержана и что же: этого нам хватит?

19:17 Что такое разнородное? Это то, что держится вместе без связи, или то, что держится только благодаря связи? Очевидно, второе. Ведь видно единство, которому ничто не мешает разделиться. Вообще ничто не удерживает.

То есть разнородное — это форма ничем не удерживаемого единства. Единства, которое сдалось на милость своей невозможности.

13:04 Может быть, если я хочу создавать сообщества, нужно просто искать все, что не имеет никакого значения для будущего? Чем дальше, тем больше начинаю не любить музеи: эту бесконечную гальванизацию прошлого под равнодушными взглядами экскурсионных толп. И что особенно пугает, так это прожорливость музейной формы существования, которая захватывает уже целые города и тем самым лишает их прошлого ради бесконечного туристического парадиза в будущем. Нет ничего опаснее, чем превратить целый город в музей. Тогда у такого города просто не будет возможности сохранить свое прошлое и именно потому, что это прошлое будет распродаваться на всех углах. Черт возьми, ведь надо же хоть чуть-чуть напрягать воображение! Был бы ценен (может быть) только музей напрочь разрушенного города, от которого не осталось вообще ничего. И ведь есть же уже музеи разрушения!

19:31 Оторопь.

19:50 если авангард связан с творчеством, с изобретением, то каков тогда статус высказывания об авангарде — это переП.А. Сафронов изобретение, припоминание? Не оказывается ли текст об авангарде не-авангардным в своем консервативном движении по одним и тем же топосам мысли? Может быть, нужно было бы начать разговор об авангарде с пере-изобретения языка такого разговора?

16:58 Сбор материалов, в каких бы формах он ни проходил, полезен только в том случае, если сопровождается творческой работой над темой. Остерегайтесь механического накапливания сведений! В процессе конспектирования и обработки литературы сразу записывайте собственные заметки и комментарии по поводу прочитанного. Старайтесь сравнивать данные различных источников, выявлять несоответствия и противоречия. В тех случаях, когда это возможно, старайтесь составлять короткие схемы или планы, демонстрирующие связь основных мыслей прочитанного текста. Ведение конспектов в бумажной или электронной форме должно быть организовано таким образом, чтобы Вы могли легко ориентироваться в накопленном материале. Он должен быть упорядочен по какому-либо простому принципу. Целесообразно разделять читаемую литературу на первоисточники (оригинальные тексты) и второисточники (переводы оригинальных текстов, комментарии к ним, исследования, обзоры и т. д.).

15:51 именно проблематика справедливости, с од­ ной стороны, содействует включению экологических движений в широкий контекст гражданских движений за права человека, а с другой — непосредственно объ­ единяет локальные и глобальные компоненты эколо­ гических движений самих по себе. В каком­то смысле правомерно утверждать, что мы имеем дело с новой — экологической — волной глобализации, интегрирую­ щей и переориентирующей глобализацию политиче­ скую, экономическую и культурную. Защита экологи­ ческой справедливости оказывается тесно переплетена с осознанием и (вос) производством роли сообщества как одного из центральных субъектов политической, экономической и культурной деятельности.

· 105 Случайный порядок 13:04 Балет — это самое соблазнительное искусство.

Бесстыдство глупости этого искусства — как всякая чрезмерность — потрясает. Тяжело научиться ценить такую массу пластических открытий, организованную из живого вещества. Великолепная неподвижность движений, чудесная медлительность быстроты — все представляет себя в балете таким образом, чтобы мы успели разглядеть, потянуться и ничего не увидеть. Чувствуешь приятное недоумение, когда тебе пытаются объяснить, что за всем чудовищным недержанием тела имеется, оказывается, какой-то смысл. Урок, который можно здесь извлечь: далеко не всегда молчание является признаком со-общения. Существуют ли пределы пластической выразительности сообщества? То есть, иначе говоря, когда уже нельзя обойтись без «слов»? Но, с другой стороны, «показывает» ли что-то балет? Хотелось бы уметь отличать сказанное от показанного. Иногда с показом как будто соотносят представление о какой-то его особой экономичности. Показал — и не надо много говорить. Это совершенная чепуха — показ возможен после речи, после культуры, как результат длинной цепочки предшествующих словесных действий. Когда что-то только начинается, нельзя ничего показывать: потому что собственно еще ничего нет.

Слово гораздо свободнее в этом отношении. Оно гораздо терпимее к бессмыслице.

20:26 Это ведь очень странно. Само по себе. Я ведь не считаю странным только то, что отличается от моего способа видеть действительность. Так как у меня нет своего способа видеть действительность.

19:20 А что если единственный способ спасения культуры — это дикость? Кто согласится спасать культуру на таких условиях? Просто смотреть на вещи, слушать, трогать.

22:27 Перед советскими биологами стоит почетная задача — на конкретном фактическом материале, доведенном в его осуществлении до теории дарвинизма, а через нее до практики социалистического строительства, оправдать надежды, возлагаемые на них передовым человечеством · 106 П.А. Сафронов 17:03 принцип либерализма — сила автономии индивида. Индивиду обычно противопоставляется коллектив. Учитывая, что в западных странах совершенно спокойно уживаются либерализм и демократизм, логично предположить, что индивиду противостоит не коллектив, учрежденный социально, где все изначально более или менее равны, а коллектив, учрежденный природой, или род, где изначально присутствует неустранимая иерархия старшинства. Единственной идеологией, в которой отстаивался принцип первозначности права силы рода, был нацизм. Принципу первозначности права силы большинства противостоит принцип первозначности права силы меньшинства. При этом меньшинство получает право требовать удовлетворения своих интересов и защиту от большинства только в рамках целого. Неудивительна в этом плане пословица «Единственным защитником человека от народа является государство». Таким образом, логичным делается противостояние социализма демократизму. В итоге главным противником либерально-демократической модели развития является национал-социалистическая.

00:23 Вообще, я думаю, что сообщество — это форма сопротивления отчуждению значений. Отчуждаются значения тогда, когда кто-то начинает испытывать к ним интерес.

Спрашивают: чем ты интересуешься? Любой ответ, готовый собраться в непрозрачную каплю как масло на сковородке, превращает скрытное, таинственное значение в предмет для разговора. Чтобы не останавливаться. Можно легко изготовить какие угодно комбинации по кулинарной книге предметов. Вообще, превращение чего-то в предмет — это ведь не более чем языковая привычка. Не позволять сообществу формировать языковые привычки. Для этого нужно быть достаточно косноязычным.

14:39 Советская страна требует живых людей, умелых строителей, а не манекенов, одинаково «умело» рассуждающих об Эвклиде и Эйнштейне, но отдаленно знакомых и с тем, и с другим 13:11 Мостом, связующим советскую и мировую сцены философии, явился марксизм. С одной стороны, марксизм · 107 Случайный порядок позволил соотнестись с западным философским контек­ стом, с другой — оказался фактором, ограничивающим возможности осуществления свободного мышления. Марк­ сизм­ленинизм, т. е. марксизм в его ленинской редакции, признается официальным идеологическим течением, а все философские идеи или традиции, противоречащие его по­ ложениям, рассматриваются как «буржуазные» и «реакци­ онные». Философская деятельность получает институцио­ нальное оформление, когда возник Институт философии Академии наук СССР и стали открываться философские факультеты университетов. Это приводит к появлению офи­ циальной философии, основная функция которой заключа­ ется в идеологическом обслуживании запросов власти, что в значительной мере определяет диапазон дискуссий, их со­ держание и возможные выводы. Он создал новую структуру.

Его художественные произведениях представляют собой.

13:12 Сейчас я готов ответить на Ваши вопросы.

15:53 С точки зрения экологического активизма сообщество можно рассматривать как форму устой­ чивой коллективной идентификации группы людей, связанных деятельностью по отстаиванию локальных экологических прав и поддерживающих ее за счет глобальной коммуникативной инфраструктуры.

21:59 Говорить — всегда в начале. Показывать — всегда в конце. Как правило, одно довольно жестко отделяется от другого. Когда говорят, ничего не показывают, и, когда показывают, ничего не говорят. Как с этим обстоит дело в сообществе? Выдерживается ли здесь это отнесение говорения и показа? Можно ли сказать, что сообщество существует без «слов», поскольку любые слова уже были произнесены и в них «больше нет необходимости»? Не знаю. Хочется предположить, что сообщество — это особая форма смешения или даже со-участия сказываемого и показываемого, в которой сказываемое указывает на что-то и показываемое говорит о чем-то. Впрочем, любые классификации здесь будут несостоятельны. Если, конечно, не принять целиком все различение сказ-показ за одну сторону какого-то большего неП.А. Сафронов ясного пока различения. Что если и сказанное, и показанное могут быть помыслены как формы организации корреляции между формой и содержанием сообщаемого? И что нужно отделять их вместе от тех случаев, когда такая корреляция нарушена или даже вовсе не существует? Предположим, что сердцевиной сообщества будут как раз такие вот случаи несоответствия между тем как что-то случается и что происходит. Уже тут есть рассогласование в способе речи.

15:23 «Думать, что думаешь» — в таком описании рефлексии заложено два значения. Первое: значение иллюзии, я думаю, что думаю, а «на самом деле» занимаюсь чем-то другим. Второе: значение контроля я думаю, что думаю, т. е.

не позволяя себе расслабиться, проговориться и т. п. Соответственно, рефлексия всегда колеблется между вот этими полюсами иллюзии и контроля. И тот, и другой полюс бесконечно удаляют рефлексию от встречи с опытом. Вообще, не может быть (непосредственного) опыта рефлексии и вырождение школы последователей Щедровицкого об этом говорит совершенно ясно.

20:44 ты охотишься только на то, что уже поймало тебя.

я охочусь только на то, что уже поймало меня. они охотятся только на то, что уже поймало их.

19:31 Откуда берутся вещи. Вещи — это камни, животные, растения, а также люди. Если соединить камни, животных, растения, людей, то можно получить вещь или даже много вещей. Какие соединения будут подходящими?

19:31 Откуда берутся вещи? Вещи — это камни, животные, растения, а также люди. Но все это не само по себе, а соотнесено с субъектом, хотя в моем опыте и социальном кругу, с которым я связан, бывают какие-то надежные «факты» сами по себе. Где-то все это происходит само собой, т. е.

без помех и разногласий, а иногда даже путем спланированного познания, специально организованного, чтобы прийти к истине. Но если я перемещусь в чужой круг общения, то столкнусь с тем, что их истины, их факты, их убеждения, их слова — совсем не те. И что: отступить к науке? Сказать: всеСлучайный порядок общая истина заключена только в науке? А вдруг жизненный мир сам по себе, до всякой науки, имеет что-то такое, о чем знает каждый и каждый знает, что он это знает, и каждый знает, что если проговориться о том, что он знает, то это знание исчезнет. То есть мы, люди, принадлежим к вещам только до той поры, пока молчим. Иначе вещи изгонят нас и никогда не дадут вернуться. Мы заговорщики, но только до той поры, пока об этом не догадываемся.

19:29 Если надо описывать бытие, то почему бы не ограничиться указанием на безразличие.

15:30 Остается только бесконечно цитировать: самого себя или других, неважно. Вне цитирования мышления не происходит. Своего рода многократная экспозиция (как в фотографировании): наложение образов на один и тот же участок. Соблазнительная возможность управлять совмещением образов — но только если знаешь, что с чем будет совмещаться.

18:58 Экзистенция обуславливает все, сама не будучи обусловлена ничем. По отношению к ее первичности, любое социальное взаимодействие заведомо может быть оценено только как вторичное и потому неизбежно подлежащее снятию.

15:54 Смена рефлексивных паттернов смыкается с активистской деятельностью в рамках повседневной жизни, поскольку именно в рамках последней перво­ начально артикулируются специфические познава­ тельные потребности индивидов.

19:49 Итак, о движении.

22:27 Индивид должен быть сильным? Но если он силен, то зачем ему свобода? Вернее, зачем предоставлять ему свободу?

Силу нужно ограничивать. Предоставлять свободу нужно слабости. Слабость нельзя ограничивать.

–  –  –

14:43 Революция всегда частное дело, хотя бы их было очень много. Чтобы совершить революцию, нужно старательно разделить частное и общественное до того, как будет задан вопрос о характере общественного. Поэтому возможна типология революций. Но не может быть типологии эволюции: не бывает буржуазной эволюции, пролетарской эволюции. Только эволюция общества вообще. То есть эволюция происходит поверх различия частного и общественного.

19:27 Случайному не может быть обеспечен приемлемый уровень герменевтической благонадежности. Поэтому проблема состоит не в том, чтобы пересмотреть слишком «бедную» модальностями онтологию повседневности, которая как-то сторонится случайного, а в том, чтобы вообще отказаться от использования этого термина. Из повседневности не возникает ничего, кроме случайности.

Неустойчивость повседневности проявляется уже в том, с каким азартом мы напропалую отказываемся от нее, погружаясь в море фантастической литературы. Мы не просто не хотим быть в повседневности или «бежим» от нее, мы не можем быть в ней. Нас в повседневности ничто не держит или, точнее говоря, держит только то, что к ней не имеет никакого отношения. Обычный порядок речи о случайном вообще и о фантастическом в частности, предполагающий в качестве их априорного основания повседневность, кажется нам в высшей степени сомнительным.

Нужно скорее говорить обратное: повседневность конструируется случайным, одним из проявлений которого является фантастическое. Повседневность — это случайность, вошедшая в привычку.

20:28 Это ведь очень странно.

19:21 Соответственно, случайность можно назвать повседневностью, к которой еще не привыкли. Заставить нас привыкнуть к повседневности, приучить нас к случайности пытаются, например, фантастическая литература и фантастическое кино. Они как бы намеренно стремятся к ординарности. Они хотят, чтобы мы привыкли к будущему. При этом не происходит внедрения «ложной» памяти. Просто, нам как · 111 Случайный порядок будто еще предстоит узнать о том, что мы будем помнить.

Случайное постоянно оборачивает прошлое и будущее, возможное и необходимое, реальное и нереальное. Оно, конечно же, никогда не достигает статуса универсального принципа или всегда уже достигло его. Выделить набор онтологических констант, который соотносился бы со случайным, невозможно, потому, что тогда оно стало бы уже неслучайно.

Любой онтологической дифференции оно противопоставляет онтологическую индифферентность. Поэтому в случайном и в фантастическом как его варианте бессмысленно искать различия или сходства с «реальностью». Реальность совершенно безразлична и потому неописуема.

13:27 В память просачиваются странные образы, непонятные картины, неразборчивый почерк, случайные взгляды, исчезнувшие здания, как-я-играл-вот-на-этом-самом-месте, как-мы-шли-к-метро-по-этой-дорожке, а-вот-этого-дома-тогда-вообще-не-было. Откуда все это возникает? Или как раз возникновение этого в непонятной и зыбкой последовательности — это и есть память? Как во время дождя над головой проходит облако и ты думаешь, будет ли все-таки дождь, и часто не угадываешь, потому что кто его знает, как понять, в каком облаке есть капли, а в каком их нет. И вот ты думаешь о такой ерунде и неожиданно возникает образ какого-то другого облака, которое ты видел там и тогда, и нигде больше, и дальше ты начинаешь сравнивать это облако с тем, и наконец это нынешнее облако само становится частью твоей памяти, и вот как раз тут-то и начинается дождь. Вообще память устроена совершенно неровно, поэтому ничего удивительного, что в ней есть — провалы. На мой взгляд, так вся память как раз и состоит из бесконечного числа этих провалов — ты падаешь, кричишь и вдруг какое-то эхо и уже не эхо вовсе, а, скажем, Зазеркалье?

12:28 как могло сложное научное знание стать достоянием масс? Только в том случае, если усвоение знания отождествляется с механическими операциями машины. Именно громоздкое механическое тело советского университета лучше всего справлялось с задачей массового поточного обучения. Университет · 112 П.А. Сафронов выжил не вопреки, а благодаря логике советской системы, обеспечивая производство новой «формы жизни» — коллектива 14:44 Я готов ответить на ваши вопросы. Я забыл свой зонтик. Я написал это предложение.

13:23 Нельзя сказать себе: думай об этом и только об этом. Знаете, как в суде — «правду, только правду и ниче­ го кроме правды». Мысль, только мысль и ничего кроме мысли. Да, если бы так было! А в действительности выхо­ дит совсем иначе. Потому что ты занимаешься тем и этим, отвлекаешься на то и другое, вообще валяешь дурака — и тем не менее думаешь. То есть думаешь, не потому что занимаешься определенным делом, а потому, что ничем определенным не занимаешься, все время переходишь от одного к другому и ни на чем не можешь остановиться.

Что­то зудит внутри. Вот этот внутренний зуд — это и есть мышление.

15:55 Сообщество выступает как посредник в ком­ муникации между личностью, которая испытывает нарушения своих экологических прав, но не владеет достаточными навыками для их обнаружения и экс­ пликации, и научной общественностью. Оно аккуму­ лирует «автобиографическую» информацию и возво­ дит ее в ранг совместно признанного и разделяемого знания, доступного для внешних наблюдателей. То, что на уровне отдельного человека может выступать как неудача, на уровне сообщества приобретает мас­ штаб политически значимого институционального дефекта или стратегической ошибки 13:23 Точно ничего не скажешь, но вспомнить приятно — надо перечитать Кэрролла. Но ведь этот провал, он должен случиться сам по себе, без каких-то усилий с Вашей стороны. Просто что-то должно неожиданно «возникнуть»

в «месте» своего «отсутствия». Переходя от одного к другому, к третьему, к четвертому, а потом, может быть, сразу, например, восьмидесятому. То есть память, чтобы вообще быть, должна быть совершенно произвольной. Никогда · 113 Случайный порядок не понимал тех, кто гордится своей памятью: разве можно хоть что-нибудь помнить точно? Разве можно в здравом уме причислить точность к характеристикам памяти? Поэтому совершенно абсурдно действуют, когда заставляют детей учить стихи на память, как раз чтобы они смогли потом точно воспроизвести заученное. Разве не понятно, что величие того или иного стихотворения определяется тем, что в нем делаются ошибки? В дурном стихотворении ошибки как раз будут на своем месте, они будут совершенно незаметны и, может быть, даже с ними все стихотворение станет гораздо лучше. (Опечатался и подумал, что это хорошая опечатка:

стиховторение вместо стихотворения.) Ладно, продолжу с этого самого места в другой раз — это будет очень просто сделать, поскольку я совершенно не помню того, о чем говорил раньше, а у меня как раз очень хорошая память.

12:46 Человеку не хватает абсолютного, потому что вокруг преизбыточествует мир. Мира — много. Абсолютного — мало. Точнее говоря, абсолютное рассеяно и потеряно в мире. Так же, как рассеян и потерян в мире человек.

Мир постоянно создает препятствия на пути человеческого и абсолютного друг к другу. Мир запутывает их в сети своей бесконечной ограниченности, постоянно меняя местами простое и сложное, часть и целое. Мир изменчив и подвижен. В нем нет ничего мистического, тайного, сокровенного.

Все тайное пребывает за миром, за его пределами. Поэтому в мире всегда скучно и неинтересно. Да и кому может быть интересно в тамбуре?

17:21 плывущем по небу, но вовсе не потому, что кто-то заранее научил тебя различать черепах в облаках определенной формы.

19:22 Земля не спасет мир. Мир не спасет землю. Но мы любим их не за это.

–  –  –

15:40 Безвозвратность мысли часто путают с ее обращенностью к вечности. Вечность — разве это можно подумать? Конечно, ни я, ни какой-либо другой человек никогда не стоял и не будет стоять на точке зрения вечности. Но и я, и любой другой можем стоять на точке зрения вечной безвозвратной потери. Потери содержания, которое в отсутствие подходящих средств не знает уже, как себя выразить. Но именно эта потеря и является доказательством существования этого потерянного содержания. Доказательство через внезапное отсутствие (то есть не предполагавшееся до того). Через полную и окончательную утрату. Не будем оставлять в покое вот эту мысль о доказательстве потерей. Ее ведь можно применить к совершенно разным сферам. Вот, например, слышу иногда голоса. И голоса эти говорят, что у меня в России, в моей стране, нет политики. Смешные и странные эти голоса. Ну конечно, политики в России нет. Мы ведь ее потеряли. Я ее потерял. Но разве это не является доказательством того, что она существует? Политика, существующая способом своей потери, в своей потерянности. Верю в политику, потому что она потеряна. И поскольку она потеряна сознательно, то зачем мне ее искать? Если я буду искать политику, то поддамся иллюзии — возможности восстановить прошедшее безвозвратно. То есть буду мечтать. А разве можно делать политику в мечтах? Значит, нужно заниматься чем-то еще. Что толку искать безвозвратно потерянное. Нужно заниматься чем-то еще — и потерять это тоже. Нужно заниматься как можно большим числом вещей, всеми вещами сразу, чтобы сразу все потерять. Я пытаюсь заниматься всем сразу и тут-то все сразу теряется. Просто не удержать столько всего вместе.

23:28 Есть только один Бог, и этого Богу достаточно.

–  –  –

трудом, добро может получится что мне надо будет у него поучиться. Цезурной. Благожелательности. Знаков. Препинания.

19:50 Итак, о явлениях.

14:49 Слабость чтения заключается и в том, что это по преимуществу индивидуальный вид работы.

18:01 Я знаю, чего хотят люди.

19:52 удалось ли авангарду представить общее в сообществе? И насколько это сообщество вышло за пределы болееменее узких элитарных кружков? Не был ли авангард способом учреждения «масс», существование которых отрицается в тексте? мне кажется, что культура авангарда имеет в себе скрытый аристократизм. Революционность авангарда — это общее место, которое скрывает проблему. Проблему, связанную с тем, что советский авангард развился благодаря союзу с государством и тем самым фактически с самого начала имел контр-революционную природу.

12:39 угроза, исходящая от научного знания, связана с не до конца устраненной тенденцией к его «приватизации», употреблению в личных целях, чем как раз и пользуются потенциальные «враги». Собственно, врагом рискует стать каждый, что решается провести различие между «теорией» (для себя) и «практикой» (для коллектива).

20:42 Растереть язык в порошок и принимать по одной чайной ложке, два раза в день, до еды.

19:50 Итак, о существованиях.

13:47 Когда житель большого города не открывает дверь звонящему, он не этому вот человеку, стоящему за дверью, не открывает. Он не открывает своему страху. Чтобы этот страх не выплеснулся наружу.

–  –  –

23:25 В высказывании «раньше было, а теперь нет» присутствует какое-то странное сращение настоящего и будущего. Подразумевается, что у чего-то бывшего не оказалось будущего. Но ведь это же не так! Нельзя же думать, будто все и всегда существует непрерывно. Ведь есть многое, что существует с перерывами, смещениями, зазорами и тому подобными интересными вещами.

15:56 Экологическая перспектива, соответствен­ но, приобретает характер базового эпистемологиче­ ского требования для социального познания, пред­ полагающего отрицание (пост) колониального от­ ношения к другим сообществам и природе. Развитие критического измерения экологической перспективы возвращает нас к идее множественной субъектности, к проблеме отсутствия единого «образца» знания, идентичности, природы. Оно сопряжено с выявле­ нием сложности как структурного свойства взаимо­ действий человека и природы, природы и культуры, человека и человека в природе. При этом сложность как свойство взаимодействий мыслится не только и не столько как последовательная направленная диф­ ференциация более или менее утонченных форм ор­ ганизации, сколько как продуктивное обнаружение гетерогенности различных срезов реальности и их не­ сводимости в исчерпывающее единство.

13:01 Что-то мелкобуржуазное есть в совете не держать все мысли вместе. Вроде того, чтобы не класть все яйца в одну корзину. Может быть, следует, напротив, держать все мысли вместе? Но не будет ли в этом чего-то империалистического?

11:32 У сообщества нет никакого будущего. Конечно, эту фразу можно понять буквально: что-де никаких «перспектив», «развития» и прочего в таком роде сообщество не ожидает. Но, с другой стороны, как-то скучно понимать ее буквально. Я бы не стал этого делать. Скорее я бы сделал вот что: предположил, что в режиме существования сообщества просто отсутствует будущее время, просто нет никакого посСлучайный порядок ле. Тут, наверно, я еще сам не уверен, хорошо использовать метафору луковицы: сообщество как бы отшелушивается слоями до, бесконечно наращивает массу своего прошлого до тех пор, пока оно наконец не станет настоящим — и ты плачешь, как от рези в глазах при чистке лука.

15:30 Ссылки, ссылки, ссылки.

15:31 Впрочем, конечно, слово «прошлое» здесь тоже не очень годится, потому что кроме этого «прошлого» никакого другого времени у сообщества нет, да наверно и не может быть, ведь иначе бы постоянно спрашивали, где же сообщество? как нам найти сообщество? куда же оно спряталось и бывает ли оно вообще? Прошлое — это отличное «место»

для всего того, что не хочет иметь никакого дела с будущим.

Но опять-таки дело не в том, что сообщество остается в прошлом или его оставляют, оставили в прошлом. Скорее, сообщество возникает вместе с прошлым, которое заставляет нас заняться сложным делом при-поминания: а что же там всетаки было в этом прошлом? И наше усилие припоминания дает прошлому состояться.

17:39 Пишут тексты иногда/иногда пишут тексты, чтобы сохранить себя. Как можно хранить себя? Можно хранить себя для чего-то и можно хранить себя от чего-то.

Первая возможность предполагает, что есть желание удержать что-то неизвестное, тайное и в этом неизвестно-таинственном пребыть. Вторая — требует защиты уже известного и освоенного от угрожающего вторжения извне. В первом случае ничего и никого чужого нет, но есть совместная или со-разделенная возможность удерживаться в ощущении/ ожидании тайны. Во втором случае все держится как раз на беспокойстве относительно чужого, но сам этот чужой, собственно, никакой тайны не представляет. Может быть, это и есть угроза чужого — совершенное отсутствие тайны?

12:30 Надо ли превращать текст в архив?

–  –  –

15:32 Чем похож текст на чемодан в камере хранения?

21:02 Довольно давно философия мыслит сообщество отрицательно. С существованием сообщества связано столько проблем, что кажется вполне естественным предположить, что сообщество есть нечто, что существует в зазоре по отношению к другим формам человеческой общности.

(Кстати, а какие вообще бывают формы человеческой общности?) Тут стоит поискать намек на то, что сообщество вообще не стоит определять или — если уж определять — то только, чтобы потом получить что-то совершенно уж несообразное с данным определением и обрадоваться. Вообще в тексте должны быть вот такие куски, где философский канцелярит совершенно закономерно переходит в философскую же лирику самого мелкого пошиба.

14:51 Наедине с собой философы не разговаривают.

19:53 В тексте отстаивается некий «собственный» смысл определенных практик. Но проясняется этот смысл за счет обращения к опыту жизни в конкретных сообществах. Если этот опыт допускает отчуждение в текст, то можно ли говорить о сохранении какого-то «собственного» смысла? Вообще, до какой степени опыт может быть непосредственно связан с дискурсивными практиками? Разве не является любой опыт опосредованием?

19:23 Очаговый характер культурного процесса в Р яв­ ляется, безусловно, свидетельством его провинциальности, с одной стороны, и общей слабости — с другой. Это стиму­ лирует репрезентацию творческих работников в духе внут­ ренней колонизации необжитого и неосвоенного россий­ ского (культурного) ландшафта. Таким образом, культура подменяется и заменяется причудливой техникой окуль­ туривания. Распространение отраженного света культур­ ного просвещения оттесняет на более или менее далекую периферию тех индивидов или те группы, которые (удачно или нет) практикуют «дикие», спонтанные, опасные формы творческого самовыражения. Очевидно, что применение ко­ лониальной логики окультуривания неизбежно лишает тех, к кому она применяется, собственной идентичности, попыт­ · 119 Случайный порядок ки обнаружить которую подчас третируются как достойные сожаления проявления самобытности. Подавляющему боль­ шинству граждан Р неявно вменяется отказ от идентично­ сти, что, впрочем, зачастую соответствует их культурным горизонтам и ожиданиям.

20:29 Вписать что-нибудь вот сюда в бессмысленной попытке заткнуть хотя быть одну щель, хотя бы одну пробоину. Но нет.

Этот корабль уже наверняка идет ко дну. И лучше я сделаю еще одну дыру. Так будет правильнее.

15:34 Нужно достаточно часто разрежать мысль пошлостью. Нельзя же в самом деле оставлять одни только глупости. Встречаясь в пространстве исторической «реальности» с другими, я никогда не могу встретиться с самим собой в настоящем времени. Соответственно, смысл каждого события в истории неизменен: быть посредником со-общения между людьми. События — это как бы инкапсулированные поводы для взаимодействия. Их информационное отражение представляет собой основное содержание деятельности медиапосредников в коммуникации. История сохраняет/ опосредует отдельного индивида для совместности даже и в том случае, когда индивид один. То есть исполняющаяся во мне и на мне история присутствует со мной всегда и везде, и именно благодаря этому я постоянно нахожусь в обществе и включен в контекст социальных событий.

12:58 Формой называется граница, превращающая ограниченное ею в единое целое. Именно форма превращает особенное в общее. Так, видя какого-либо нашего знакомого или даже друга в форме милиционера или пожарного, мы уже не видим собственно человека, а только его функцию.

Если вдруг выяснится, что форма им украдена, то мы тут же вновь начинаем видеть человека. Посмотреть же на форму саму по себе нельзя.

19:24 Отодвиньтесь.

17:06 В качестве альтернативы тоталитаризму, где все подчиняются всем, можно противопоставить принцип, · 120 П.А. Сафронов когда все управляют всем. В связи с этим подобную цель можно назвать универсализмом. И здесь тоже вводится контекст бессознательного, только теперь бессознательно именно управление, а не его отрицание. На первый взгляд, эта ситуация тоже кажется абсурдной: как все могут управ­ лять всем. Но, учитывая, что в данном случае необходимо добавить контекст сознательной иерархии слабости и иерархии доверия, то получится модель, при которой большинство населения будет в рамках иерархии укло­ няться от управления и передавать его слабейшему, кото­ рый в рамках, опять­таки, подчинения будет эту функцию на себя брать. В этом смысле на сознательном уровне все будут только подчиняться, а всеобщее управление будет осуществляться всеми именно на бессознательном уровне.

При этом слабейший, которому, по факту, будет передано управление, должен считаться априорно правильно управ­ ляющим, в отличие от ситуации тоталитаризма, когда счи­ тается, что все подчиненные правильно исполняют прика­ зания.

13:00 Таким образом, форма и содержание относятся друг к другу асимметрично. Если одного в избытке, то второго при этом в недостатке. Отсюда следует, что содержательное излишество влечет за собой формальный недостаток. И наоборот, формальная избыточность скрывает всегда недостатки содержания. А чтобы форма и содержание были в равновесии, такого совсем не бывает.

17:11 В музыке колебание одного и того же создает движение. Потому что это одно и то же может звучать совершенно по-разному в зависимости, скажем, от тональности.

Чего бы мне хотелось, так это сделать в мышлении то же самое: чтобы повторение одного и того же создавало движение.

Ин-тонированная мысль. Мысль, в которую привнесен тон и она, силой колебания этого тона, движется, лишенная заботы о содержании. Вы замечаете, что здесь есть проблема?

–  –  –

13:14 Посмотрите на это странное сообщество мыслей.

12:55 Люди ведь чего хотят? Чтобы все перемешано было до крайней невозможности, однако было в порядке.

Вот форма здесь и нужна. Вроде посмотришь и видишь один бардак, чепуху и неразбериху. А на самом деле тут самоорганизация хаоса происходит, точки бифуркации как грибы растут, фракталы размножаются. Форма здесь главная вещь.

Каждое живое существо живет постольку, поскольку производит формы. Без формы жизни нет. Все, что куда-то растет, развивается, обязательно своей формы требует. А без формы нет ни роста, ни развития. Любое становление всегда вместе с тем является и оформлением, приданием формы. Хочешь роста и развития — создавай форму. А содержание уж какнибудь.

19:54 Достаточно ли этого, для того 12:59 Кое­что, однако, все­таки известно. Каждо­ му приходилось чувствовать ограниченность своих познаний и своего разумения. Границей в данном случае является некая форма. Чем она определеннее и жестче, тем ограниченнее человек. Ум, впрочем, вообще есть нечто очень расплывчатое. Из чего, кстати, следует, что ум должен быть материален.

12:55 Может ли быть какое-то другое различие, кроме пустого? Каждое различие — это способ отделить содержание и отсутствие содержания. Следовательно, все содержание целиком оказывается по одну сторону различия. Вот, например, различая прошлое и настоящее, отводишь все содержание на долю прошлого, а на долю настоящего ничего не оставляешь. То есть различие становится плотиной смыслов. Именно различие удерживает границу, благодаря которой смыслы еще не захватили все. Конечно, различие может поддаваться напору смыслов в большей или меньшей степени. Это вообще пластическая и пластичная категория. Значит, различие никогда в точности не похоже на «себя», оно не имеет прототипа, с которым нужно сверяться и который нужно удерживать каждую минуту. РазП.А. Сафронов личие неповторимо. Оно и не может повторяться, потому что смыслы же растут и движутся, и если различие окостенеет, оно просто не будет успевать за смыслами. Хотя зачем ему, с другой стороны, успевать за смыслами? Может быть, это смыслы не успевают друг за другом и нуждаются в различии, чтобы подыграть кому-то, а кого-то выбросить за борт? Или они просто плывут как облака по небу и различие возникает тогда, когда какой-нибудь человек, задрав голову вверх, вдруг видит улитку, или черепаху, или свой письменный стол — там, в облаке. И тогда этот человек что-то узнает о своем столе или о черепахе. Оказывается, что бывают воздушные письменные столы и черепахи. Разве все это имело хоть какой-нибудь смысл, не будь здесь какого-то различия? И это различие, надо сказать, не связано (с) какой-то заранее натренированной способностью различать. Просто так случилось. И то, что случилось именно так, сообщает здесь-и-сейчас увидевшему в облаке черепаху знание различия — совершенно пустого, очевидно, потому что стоит только посмотреть в следующий раз и уже никакой черепахи не увидишь. Правда, можно следить за этим вот облаком, удерживать черепаху взглядом и сколько длится такое удерживание я-черепаха-оконная рама-шелест листьев-шум машин, столько и существует сообщество между всеми этими вещами. Для сообщества нужно отпустить любое содержание в пустоту различия.

Когда так совершенно случайно отпустишь себя на волю пустого различия, начинаешь чувствовать удивительную беззаботность. Да и о чем заботиться, если у такого собрания все равно нет будущего? Забота есть там, где существует будущее. А где нет будущего, там и заботы нет. Из этого следует, в частности, что нельзя заботиться о памяти.

Там, где кто-то начинает заботиться о памяти, там хотят из этой памяти извлечь что-то для будущего. Напрасная трата времени. Какое значение для будущего могут иметь облако и черепаха? Как славно, что они не могут иметь никакого значения для будущего!

–  –  –

быть совершенно свободно, значит, оно принимает ту логику существования, в которой существуют его объекты сами по себе. То есть, если у нас в церкви расположен сейчас кинотеатр, то воображение не может превратить этот кинотеатр обратно в церковь. Такое превращение может случиться только в действительности, но вот в воображении такого превращения случиться не может. Вообще, воображение — это гораздо более ограниченная область, чем действительность.

В действительности может случиться все что угодно, а в воображении может случиться только то, что угодно воображающему, а этот воображающий в конечном счете руководится своей памятью. Значит, чтобы развивать воображение, нужно развивать память, но таким образом, чтобы память не оказывалась с самого начала задавлена массой музейных объектов и так называемых памятников.

19:30 Глупый такой хороший 19:57 Графомания — это предельное письмо. Пусть в мире и много неясного, зато в нем ничего нерешенного.

Мир раз­решен письмом. Мир из­вещен письмом. Графоман ставит мир в известность возможностью письма. То есть графоман выписывает онтологию как квитанцию на поч­ те. Графоман рас­писывается в получении мира. Что­то про мир всегда уже известно. Где­то в нем всегда уже находит­ся Письмо — универсальное единство бесконечного множест­ ва «писем». Ради чего­то Письмо всегда уже действует, всег­ да уже запущено, принято к использованию. С чем­то Пись­ мо всегда уже имеет дело. В этом изображении можно уга­ дать какой угодно мир: от хлопотливого мира крестьянской деловитости до светлого новенького мира менеджера по продажам. Мир усадьбы со всей ее утварью и недвижимо­ стью или мир офиса с бойлерами, степлерами, мерцающи­ ми мониторами компьютеров. Так или иначе, мир огоро­ жен письмом. Но я сейчас не буду рассуждать о космологи­ ческом характере письма.

19:31 В признании и защите множественности мест — занимаемых, посещаемых слишком часто, отсутствующих, создаваемых, заброшенных — прорастает корень социаль­ · 124 П.А. Сафронов ного сотрудничества, не продиктованного априорно схва­ ченной или предписанной нормативностью.

19:33 Тут, конечно, нет равенства.

20:39 Воздух. Возведение. Возвышенность. Возможность. Возглас. Воззрение. Возок.

18:00 Если бы рост не заканчивался, его бы нельзя было измерить.

16:02 Что было характерно для советского образования?

Во­первых, закрытый, непубличный характер функциониро­ вания его институтов. Во­вторых, отсутствие стремления к профессиональной самоорганизации «снизу» со стороны ря­ довых преподавателей вне административных наставлений.

В­третьих, систематическая конвертация личных отношений и связей в разнообразные академические преимущества (так называемый блат). Все это имеет место и сейчас. Любое рез­ кое движение, могущее нарушить баланс сил, необратимым образом блокируется инертностью профессорско­препода­ вательского состава и студенчества. Почти абсолютная пас­ сивность вызвана не страхом «репрессий», а отсутствием спо­ собности артикулировать свежие идеи и потребности в них.

Никакого кризиса внутри образовательной системы России сегодня не существует. Более того, как кризис, как покуше­ ние на основы выглядит любая попытка переделать что­то.

20:31 Хороший такой глупый 14:02 Проблема статуса критики в критической теории имеет принципиальное значение. Кажется, что та версия критики, которая разрабатывалась Хоркхаймером, шла скорее по линии разоблачения (ре) презентации капитализма в продуктах культур-индустрии и в этом смысле оказывалась заранее обезврежена (при всей внешней броскости) его спектакулярной матрицей. Систематического анализа капитализма как системы, организующей добровольное изъятие излишков свободного времени у граждан, у Хоркхаймера по большому счету нет. Его анализ проигрывает здесь, скажем, концепции Ги Дебора. ПаСлучайный порядок радоксальным образом, критическая теория Хоркхаймера критикует все, но ничего в особенности. Может ли такая теория продуктивно использоваться? Видимо, нет.

14:08 Воображение должно двигаться сквозь память.

16:03 Что такое советский строй? Это способ отождествить личность с государствообразованием. Что такое социализм? Это способ дать каждой личности возможность самообразования. Что такое капитализм? Это способ учесть личность как фактор ценообразования.

16:08 Необходима также переоценка общественной роли разных типов образовательных институтов. Значи­ тельная их часть должна ограничиться сугубо технической функцией «упаковывания» строго определенного числа умений и навыков. Дальнейшие изменения здесь будут происходить в сторону прогрессирующего сокращения длительности образовательных программ и увеличения их количества, роста числа прикладных специализаций гума­ нитарного и технического профиля, преобладания на обра­ зовательном рынке негосударственных (в том числе корпо­ ративных) образовательных учреждений.

19:55 Все время возобновляя один и тот же вопрос, вдруг понять, что его возобновление не нуждается в том, чтобы кто-то это повторил, и, следовательно, лучший способ ответить — это не возобновлять такой вопрос, чтобы он не был кем-то случайно услышан и разобран на части.

13:17 А хорошее было бы слово — можность.

14:09 А движение ли это — сквозь? Наверно, движение, но такое, в котором ты сам активно никогда не участвуешь, но только догадываешься и воображаешь, созерцая что-то через прозрачно-мутную пленку. Одним большим глазом тело всматривается в себя и (не) видит: здесь есть нечто, чего быть здесь не может. Сквозь делает это здесь там. Превращение. Дрожь. Потрясение. Та сторона внезапно оказывается в этой. И все совершенно меняется, но только в каком-то одП.А. Сафронов ном месте, которое, к тому же, уже не здесь. Здесь вообще никогда не меняется. Сквозь здесь меняется там. Здесь пропускает сквозь. Там сохраняет (ся) (в) сквозь. Там сквозит в здесь. Разве можно сказать об этом?

19:32 Разве можно молчать об этом? Нужно сделать и то, и другое вместе. Удерживаясь в речи, молчать. Удерживаясь в молчании, говорить. В разрывах строчек стихотворения можно найти подобное. (Поэтическое) воображение всегда существует (на) сквозь. То есть воображение всегда очень ограничено тем, что здесь. Воображение — это ведь сосредоточенность всех возможных ограничений, которые здесь присутствуют. Там — это наибольшим образом ограниченное здесь. Но не наоборот.

19:27 Я забыл свой зонтик.

19:26 Есть, скорее, противодействие, потому что здесь не хочет вот так просто быть ограниченным, сжатым, в конечном итоге уничтоженным своей же собственной полнотой.

Здесь сопротивляется там. На ограничение здесь отвечает избытком. Здесь много. Много здесь. Сопротивление всегда осуществляется множеством. Сопротивления множества.

Множество сопротивлений. Сквозь, стремящееся к там, всегда одиночно. Так одинокий лазутчик пробирается сквозь военный лагерь противника, чтобы нанести удар предводителю войска. Этот лазутчик уже там, где нет войска, деморализованного убийством предводителя. Поэтому его нельзя поймать здесь. Лазутчик, как кажется, обладает слишком хорошо развитым воображением. Не является ли поэзия просто особым образом разработанной теорией шпионажа? Искусство уходить незамеченным от всякого здесь, которое пытается напасть. То есть, не то чтобы здесь выстраивало специальную защиту против любого покушения на свою сохранность.

Просто его слишком много. От здесь нельзя уйти, удалиться на безопасную дистанцию. Необходимо проследовать сквозь него. Рассеять это необоримое множество чем-то одним.

Столь же сосредоточенным, как стихотворение (не имеет значения длина). Косноязычным, скудным и неумелым в своем всегда неуспевающем совершиться пре/о/существлении.

· 127 Случайный порядок Это умение преодолевать здесь, входя в него и проходя через него, нельзя сформировать и выучить. Бесполезно рассчитывать на какую-то особую остроту зрения. Скорее, лучше плохо видеть, плохо слышать, плохо чувствовать вообще. Или видеть, слышать и чувствовать каким-то особенным образом.

Так, чтобы это не становилось специально подготовленным или даже профессиональным сопротивлением, которое наперед знает, с чем и за что оно борется. Нет, там нужна рассеянность, которой здесь так просто и не встретишь. Внимательность пугает. Здесь нарочито предупредительно. Обволакивающая власть избыточных предупреждений, упреждающе рассеивающих каждый упрек. Или упреждающе создающих его возможность, так чтобы исчерпать в нем всякое про-движение. Как много возможностей! Какое потрясающее (и комфортное) разнообразие! И что же вот так отказаться от этого всего? Здесь только и ждет такого отказа, чтобы предложить что-нибудь новенькое, что-нибудь такое, возможность чего казалась прежде уже совсем не-возможной. Так что воздержимся от отказа.

14:11 Будем решительно невнимательны к привлекательным опасностям здесь. Будем удивительно рассеянны.

Будем невзначай проходить сквозь стены. Будем пристально смотреть сквозь людей. Попробуем задержать в себе упрямство необязательности, точнее, не прогонять ее сразу, потому что удержать его надолго все равно не получится. Прелесть случайной безыскусности, катастрофически смешной в своем упорном стремлении не замечать здесь. Быть там нельзя.

Но ведь можно же оказываться. Оказываться там, с пяток до головы на-сквозь совершенно пропуская здесь. Содрогаясь от внезапного восторга, совершенно неуместного здесь. Дрожать неизвестно почему и зачем. Дрожать, переходя в там.

От чего-то неопределенного и в этой своей неопределимости отчетливо прекрасного. Как трудно быть достаточно сбивчивым и продлевать эту сбивчивость достаточно для того, чтобы можно было угадать.

12:33 Чтобы мысль нашли, ее нужно потерять.

–  –  –

13:00 Когда пишешь — занимаешь пространство. И каждая новая строчка не более чем способ провести еще одну линию укреплений, зацепиться на этом пустом и чистом плацдарме чуть дальше. Поэтому письмо не может быть коротким, ведь тогда оно не справится со своей главной задачей — оккупацией пространства. И совершенно не имеет значения, есть мне о чем говорить или нет. То есть, скорее, повод для речи возникает, когда масса строчек успокоительно накапливается, продвигается дальше и повсюду уже видны стройные ряды букв. Письмо действует тогда терапевтически: чем больше пишешь, тем определеннее фундамент, на котором ты стоишь. Конечно, писать можно не только буквами. Даже наоборот, не столько буквами. Если каждое отношение одного знака к другому рождает смысл, то, в сущности, все, что от меня требуется, — это поставить как можно больше разных знаков рядом с друг другом, а дальше уж они сами разберутся. Поставить тут и там. Сделать надпись на холодильнике, зеленкой начертить какую-нибудь фигуру на лбу, нарисовать снежинку на окне. Смотрите, сколько уже строчек получилось.

16:02 А ведь я еще даже не начал думать, т. е. думать-то я начал, но как-то наверно слишком точно, слишком уверенно.

И это неправильно. Нужно бороться с уверенностью мысли.

Она должна быть грустной и растерянной. Если мысль не потеряет себя, то ведь никто ее не найдет. В частности, изза этого тоже нужно очень много писать. Нужно предоставить мысли достаточно пространства, чтобы она могла как следует потеряться. Смешнее всего выглядит попытка мыслить совершенно последовательно. Да разве можно мыслить последовательно, если после буквы «п» здесь следует «о».

Отчего вдруг? Разве язык предлагает нам какие-то объяснения? И разве нам нужны эти объяснения? Просто это верный способ занимать пространство и нужно ему следовать.

Если бы я был художником или поэтом, тогда бы я имел право и должен был бы все время нарушать эту гладкую последовательность языка, тогда я должен был бы освобождать пространство, а не оккупировать его. Но тут-то я занимаюсь совсем другими вещами. Я пытаюсь думать, со всеми ошметками вещественной кожуры, которые мне попадаются.

· 129 Случайный порядок Искусство может позволить себе быть избирательным, но вот мышление избирательным быть не может и не должно.

А если так, то сомнительно, чтобы мышление можно было организовать посредством определенной терминологии.

Усвоил себе некоторое количество слов и можешь уже думать. Любой термин — это ведь не больше и не меньше, чем произведение искусства. Термин отбирает, отделяет, различает. Могут быть даже удачные и неудачные термины. Но мышление-то делается обо всем, без различия и разбора. То есть, скажем даже так: мышление лишено вкуса, мышление безвкусно. А раз оно безвкусно, значит, никаких терминов, которые прививают правила хорошего тона, мышление не должно использовать. Или, лучше, может использовать — но каким-то случайным, невыдержанным, аляповатым образом. И уж совершенная глупость — требовать точности в терминологии, истерически просить определений. Подумайте сами, разве можно определять все?

18:17 Предметы всегда разлетаются друг от друга. И вообще мир представляет собой гигантскую совокупность нарушенных единств. Улавливать эти нарушения и дорожить ими может только тот, кто сам по себе единством обладает.

Но это единство особого рода. Оно возникает между предметами, в ситуации предъявленной материальной разобщенности мира. Социальное единство основывается на разделении мира. Как может претендовать на любовь или дружбу тот, кто не решается оккупировать чашку? Вернее, место этой чашки.

Ведь если мы освободили пространство, то у вещей больше нет одного общего господина, и каждый может делать с любой вещью все, что он хочет. Если я не могу делать с вещами все, что угодно, кто поручится, что мои любовные или дружеские отношения не являются просто следствием определенной принудительной конфигурации вещей, которую нужно использовать совместно? Нельзя жить с вещами и быть зависимым от вещей. Нельзя жить в мире и быть зависимым от мира. Человек может отнестись к другому человеку только напрямую — это значит, между ними не должны стоять вещи.

Вещи должны быть подчинены свободному желанию человеческого общения. Пространство должно быть свободно.

Давайте оккупируем все доступные чашки — но совместно, · 130 П.А. Сафронов т. е. со знанием всех возможных различий. В конце концов, только те, у кого есть что-то за душой, могут дружить друг с другом и любить друг друга и просто жить вместе.

19:52 да ведь физики такие же люди, как и все остальные. Они просто сформулировали какие-то особые вопросы и послали эти вопросы вещам. И когда вещи ответили, они, физики, сформулировали свои планы и послали другим физикам. И когда эти другие физики ответили, то те первые физики поняли, что живут в мире человеческих интересов.

19:34 Рост нужен для того, чтобы когда-нибудь закончиться.

15:24 О чем нельзя говорить, о том следует писать? То есть переходить к такой форме речи, которая была бы уже больше изображением. И став изображением, несла свою истину в самой себе, не разделяя ее ни с кем и никому не выдавая. Но сейчас изображений слишком много, и уж конечно, среди них совсем потеряется письмо, письменное изображение. Значит, писать сейчас следует потому, что это лучший способ потерять нечто. Не отложить на долгую память, не забыть совсем, не протащить украдкой запретное, а просто потерять. Сознательно терять многое — это ли не главное, чему научился человек за всю свою историю. А может быть даже и единственное, чему он научился. Или не научился? Или мы все еще продолжаем думать, что можно терять и восстанавливать? Или просто теряем. Не отдавая отчета? Тогда было бы неплохо научиться терять сознательно. Искусство сознательной потери. Не жертвы — для последующего воздаяния/ наслаждения/искупления или что там еще, а именно потери.

Но разве можно сознательно потерять что-то? Надо уточнить: нужно быть готовым к потере. То есть сознательность берется здесь в смысле готовности к провалу, в смысле незащищенности перед утратой. Если и есть какая-то ценность у философии, то это ценность незащищенной мысли, которая, еще только формируясь, уже оказывается потеряна, как птенец, вывалившийся из гнезда. Точнее, не вывалившийся, а самостоятельно выбравшийся, самостоятельно потерявшийся.

И вот этот птенец смотрит на мир и видит все сразу: трещины · 131 Случайный порядок на неровно покрашенной скамейке, шорох проезжающей машины, рассыпчатую твердость земли.

16:08 They disappear one by one // Disappear without a sound // The desperate ones 16:09 Как следует потерять мысль? Как следует потерять мысль.

16:14 Самое время составить какой-нибудь словарик потерянного. Начнем, скажем, с души. Душа есть каждая часть мира, обладающая нравственным самосознанием. Что такое самосознание, доподлинно никому не известно. Любой человек, однако, склонен признавать его наличие в отношении самого себя, равно и в отношении некоторых других людей. Если такое признание сопряжено с муками совести, то можно говорить о возникновении нравственности. Таким образом, душа появляется тогда, когда имеется затруднение в признании себя или другого вполне сознательным существом. В отношении себя это связано с неизвестностью сущности, в отношении же других с неизвестностью меры.

Вопреки мнению многих ученейших и достойнейших мужей душа никоим образом не есть особая бестелесная субстанция, но лишь эмблема или занавес тайны, окутывающей происхождение нашего разума. И сколь же причудливо и хитро вышит сей занавес, изготовленный человеческими руками!

Неясность сознания и неотчетливость относящихся до него способностей суть главные черты души, сиречь замешательства разума и помутненности рассудка. Отсюда следует, что обладают душой одни лишь только идиоты и безумцы, каковых общество признало лишенными власти над их рациональной способностью. Идиоты и безумцы всецело зависят от милости окружающих и их добросердечия. Эта безусловная зависимость от доброты другого делает их вполне равнодушными к собственной судьбе. Лишенный ясного понятия о собственной личности идиот и безумец является по преимуществу человеком сообщества, на иждивении которого он находится. В нашей стране, товарищи, не может быть науки вне политики. Каждое решение партии и правительства должно стать боевой программой работы науки. Только · 132 П.А. Сафронов в тесном контакте науки с производством мы сможем сделать такие чудеса, о которых мы имеем пока лишь смутное представление. Подобно тому как безумец предстает иждивенцем в сообществе людей, душа является иждивенкою в сообществе разума. Душа выступает знаком и следствием благотворящей способности разума, который, строго говоря, в ней вообще не нуждается. Высшее достоинство разума обнаруживается в признании бесполезной души. Действительно, успехи наук в наше славное время не позволяют рассчитывать на сколько-нибудь точное доказательство ее существования. Некоторые известные каждому любителю философии достопочтенные господа решаются даже прямо утверждать полное отсутствие души. При таких обстоятельствах отстаивание души едва не выглядит глупостью. Более того, для человека практического так оно и есть. Пусть. Согласимся же с тем, что душа выражает законное право разума на глупость. Не будучи безумцами или идиотами, мы приобретаем душу, только совершая глупости.

17:38 В чем цель этого текста? Запутать все так, чтобы самому было приятно. То есть писать, получая удовольствие, хотя бы и мучительное иногда. То медленнее, то быстрее, иногда долго удерживая один и тот же темп.

17:38 Безумцы совершают их бессознательно, остальные люди, взыскующие души, делают их сознательно. Таким образом, душа для обычного человека есть сознательно совершенная глупость или, точнее говоря, глупость протяженная и длящаяся. Разумное действие всегда старательно заботится о соразмерности средств, усилий и целей, стремясь найти наилучший способ достижения желаемого среди всех, какие можно только представить искушенным умом. Единожды найденный, такой способ дает формальную методу для совершения всех сходных действий в дальнейшем. Глупость, стало быть, имеет место тогда, когда грубо нарушена имеющаяся формальная метода либо нет и следа ее поиска.

Глупость возникает от переизбытка содержания, которое не знает, как себя выразить. Невыразимость содержания не означает, конечно, его значительности. Скорее напротив, глупость связана с пустяками, ничтожными подробностями, · 133 Случайный порядок вообще всякой ерундой. Все это настолько мелко, что даже не имеет собственных названий. Душа мычит как корова или курлычет как голубь 19:28 избегать как утопического требования непосред­ ственного снятия социальных различий в заново обретен­ ном (сверх) физическом единстве, так и иллюзорно ради­ кальной объективации различий, направленной на крити­ ческое вскрытие механизма их порождения. Существует еще один способ осмысления соотношения физического и социального пространства: способ задания новой социаль­ ной топологии 19:29 и не будучи в состоянии членораздельно высказаться. Исследование души может быть уподоблено попытке расслышать в мычании коровы на лугу или курлыкании голубя на крыше нечто осмысленное. Но слышится в мычании той коровы, курлыкании того голубя нечто ласковое, родное, душевное. Коровья задумчивость или голубиная кротость дают нам примеры нечаянной и потому неизбывно прекрасной глупости. О, колико же совершенен тот, кто заговорит с тварями сими земными на одном языке! Но оставим стенания и плач, ибо не все взыскуют совершенства, глупости же совершают все. Глупостью вообще, опираясь на вышесказанное, будем считать все, что так или иначе нарушает форму. Чревоугодие и телесные излишества, многодумание и цветистость слога, чувствительность и чрезмерная нежность духа суть различные роды глупости. Везде, где нарушаются пристойные очертания, отведенные природой или законом, везде с радостию видим мы следы благословенной глупости. Очевидно, что наиболее глуп будет совершенно несовершенный человек. Взяв избыток телесной массы, присовокупив к нему чудовищный ум и неумеренную чувствительность, получим мы сколь возможно точное изображение души. Отнюдь не следует беспокоиться, что кому-нибудь из смертных не под силу совершить глупости. Для этого нужно-то только беспрестанное излишество во всем. Жадность к вкусной пище, жадность к мысли, жадность к чувствам суть пункты, которым следует этот изысканный рецепт. При сем решается и извечная проблема бессмертия души. Действительно, если жадность человеческая никогда не · 134 П.А. Сафронов перестанет, то никогда не перестанут совершаться глупости, из коих берется начало и развитие душе.

–  –  –

12:56 Лишенность содержания заставляет предполагать в форме многозначительность. Поэтому форму часто обсуждают. Да и вообще человеческая речь возникла по какому-то формальному поводу. Содержание ведь в языке точно не выразишь, а о форме хоть поговорить можно. Тем более все такие разговоры суть простая формальность. Ах, до чего же славно болтать о пустяках!

–  –  –

17:42 Говорить мы — не слишком ли это аисторично и как раз в силу подчеркнутой чувствительности к истории?

Боюсь, что история становится своего рода алиби, обеспечивающим герменевтическую благонадежность некоторого «мы». Благонадежность стремящуюся заранее устранить противоречия. Но противоречие неустранимо. Вообще любая теоретическая конструкция несет на себе бремя противоречия, поскольку она колеблется между всем и ничем.

Я думаю, что такой конструкцией является и событие. Событие-тело-разрыв — что угодно еще — неполное, не абсолютно присутствующее и не абсолютно отсутствующее, не истинное и не ложное. Платон, кажется, называл это мнением. «Мы» — это ведь и есть структура мнения. Опасно-безличное, тоталитарное «мы». Тоталитарное «я». Презрительное «они». Грубое «ты». Отчужденное «Вы». Ни одно местоимение не годится для мысли.

19:56 Графомания — самый современный способ со­ циального со­общения. В нем никогда не соприкасается человек с человеком, но лишь одно действие с другим дей­ · 135 Случайный порядок ствием. Письмо и восприятие. Графоману не важно то, что он пишет. Ему важна реакция, отклик. В графомании пись­ мо совершенно лишено ценности, оно служит лишь сред­ ством. Но это средство не может служить инструментом.

Это средство, которое оккупирует всю территорию смысла.

В деятельности графомана происходит эксцесс или, лучше сказать, сецессия письма, которое оказывается только са­ мим собой и ничем больше. И при этом, ничего собственно своего, авторского в графоманском письме нет. Пожалуй, именно это пугает или смешит читателя в произведении графомана больше всего: невыносимая, незамутненная чистота письма. Графомания — это письмо как таковое, дикое письмо, которое при этом как раз таким или сяким никогда не бывает. Просто письмо. Письмо вообще. Отсю­ да возникает впечатление, что у графоманского письма нет предмета. В первобытности графоманского письма есть что­то нечеловеческое. Быть графоманом непереносимо.



Pages:     | 1 || 3 |



Похожие работы:

«Содержание Аннотация 3 1. Цели освоения дисциплины 4 2. Место дисциплины в структуре ООП 4 3. Компетенции обучающегося, формируемые при освоения дисциплины 6 "Введение в физическую газодинамику"4. Структура и содержание дисциплины "Введение в физическую газодинам...»

«Методологические комментарии по заполнению государственной отчетности по статистике топливноэнергетического комплекса (государственная статистическая отчетность 12-тэк, 12-тэк...»

«"Проблемы информационной безопасности в системе высшей школы" МаТерИалы XVII всероссИйской научно-пракТИческой конференцИИ БИТ А. А. Алимов, Г. И. Борзунов, В. Ю. Ефимов ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ СОКРЫТИЯ ДАННЫХ В...»

«P Эл BS ект Sро 20 нн 61 ы е на по ль ны е ве с ы СОДЕРЖАНИЕ Меры предосторожности Рекомендации по обращению с весами Замена батарейки Эксплуатация весов Сообщение об ошибке в измерении веса Безопасная утилизация Технические характеристики Пожалуйста, внима...»

«МЕЖГОСУДАРСТВЕННЫЙ СОВЕТ ПО СТАНДАРТИЗАЦИИ, МЕТРОЛОГИИ И СЕРТИФИКАЦИИ (МГС) INTERSTATE COUNCIL FOR STANDARDIZATION, METROLOGY AND CERTIFICATION (ISC) ГОСТ МЕЖГОСУДАРСТВЕННЫЙ 33471СТАНДАРТ Глобальная навигационная спутниковая система СИСТЕМ А ЭКСТРЕННОГО РЕАГИ...»

«УДК 364.35(476) ПЕНСИОННАЯ СИСТЕМА РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ: ОСНОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ И ПУТИ РЕФОРМИРОВАНИЯ В.С. Савельеваa Минский институт управления, магистрант, ler-ra@list.ru a Аннотация В статье выявляются ключевые пр...»

«ШЕСТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 8 августа 2008 г. N 16АП-196/08) Дело N А63-12501/07-С3-15 Резолютивная часть постановления объявлена 05 августа 2008 г., полный текст постановления изготовлен 08 авгус...»

«Ордена Ленина и ордена Октябрьской Революции Институт атомной энергии им. И. В. Курчатова В.А. Загрядский, Д.В. Марковский, ИАЭ-4171/8 В.М. Новиков, Д. Ю. Чувилин, Г.Е. Шаталов МЕТОД ПОЛНОГО ПОГЛОЩЕНИЯ В ИЗМЕРЕНИЯХ КОЭФФИЦИЕНТОВ РАЗМНОЖЕНИЯ НА 14-МэВ НЕЙТРОНАХ Москва 1985 УДК 621" 039,...»

«197342, Санкт-Петербург, ЗАКРЫТОЕ АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО Красногвардейский пер., д.23, лит.К, офис 1308 тел./факс (812) 777-79-75 e-mail: office@promenergo.spb.ru www.promenergo.spb.ru КАНАЛИЗАЦИОННАЯ НАСОСНАЯ СТАНЦИЯ НИЗКОВОЛЬТНОЕ КОМПЛЕКТНОЕ УСТРОЙСТВО АВТОМАТИКИ УПРАВЛЕНИЯ...»

«СОДЕРЖАНИЕ Русский Замечания по эксплуатации Меры предосторожности Меры предосторожности для глаз Введение Возможности изделия Комплект поставки Внешний вид устройства Органы управления и индикаторы Панель проектора Панель DVD Соединит...»

«ЖА 1995-2012 ОКЕАНЕ 6 0s ^snrfff^ ®ПОСТАВКА ^СЕРВИС (•ЗАПЧАСТИ www.agraf.ru О компании АГРАФ: Компания АГРАФ основана в 1995 году. За время работы мы накопили значительный опыт комплексных поставок сушильных комплексов, деревообрабатывающих станко...»

«УДК 621.039 П.Н. ДЕМИДОВ, аспирант, НТУ "ХПИ"; А.С. КИПОРЕНКО, канд. техн. наук, доцент, УИПА, Харьков; С.М. ПОЛИЩУК, канд. техн. наук, доцент, УИПА, Харьков; А.И. ТРУБАЕВ, канд. техн. наук, доцент, НТУ "ХПИ"; В.М. ЧИЖИКОВА, аспирант, УИПА, Харьков ОЦЕНКА ВИБРАЦИОННО...»

«Презентация тракторов LS Модельный ряд 2014 1. Вступление Компания LS является дочерней структурой южнокорейского концерна LG, использующего в своей работе самые передовые мировые технологии в производстве тракторов разл...»

«"Газпромбанк" (Акционерное общество) Банк ГПБ (АО) ЧАСТНАЯ ПОЛИТИКА защиты персональных данных в Банке ГПБ (АО) при использовании электронных средств платежа Москва Содержание Общие положения 1. Принципы настоящ...»

«ОБЪЯВЛЕНИЕ ОБ ЭЛЕКТРОННЫХ ЗАКУПКАХ СПОСОБОМ ЗАПРОС ЦЕНОВЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ N:139467 1. в лице "Восточные МЭС" (наименование заказчика) объявляет о проведении электронных закупок способом запроса ценовых предложений Паста для чистки изоляций среди ОТП (наименование закупки) 2. Перечень лотов № Наименование Краткая Допо...»

«ГОДОВОЙ ВОПРОСНИК ПО ПРИРОДНОМУ ГАЗУ с изменениями Июль 2016 г. К документации прилагается годовой вопросник по природному газу, который обеспечивает предоставление данных за 2015 г., с изменениями, если таковые имеются. Административным органам следует заполнить вопросник не позже 30 с...»

«АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО "ТРОЙКА-Д БАНК" УТВЕРЖДЕНО Решением Правления АО "ТРОЙКА-Д БАНК" (Протокол № 02-08/36 от 27.09. 2016г.) Президент А.М. Дронов Договор доверительного управления ценными бумагами и денежными средствами АО "ТРОЙКА-Д БАНК" № (Типовая форма договора для юридических и физических лиц) г. Мос...»

«УДК 621.394.4:615.472.05 А.Р. КОРСУНОВ, канд. техн. наук, УИПА (г. Харьков) МЕТОДИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ФОРМИРОВАНИЯ ФИЗИЧЕСКОЙ СРЕДЫ ПЕРЕНОСА СИГНАЛА ТЕЛЕКОММУНИКАЦИОННОЙ СИСТЕМЫ КОМПЛЕКСА ЭЛЕКТРОМАГНИТНОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ НА БИОСТРУКТУРЫ У статті проаналіз...»

«М. Федотов Общественный контроль – чувствительная зона современного государства Электронный ресурс URL: http://www.civisbook.ru/files/File/Fedotov_57part1 .pdf Перепечатка с сайта Московской школы политических исследований http://msps.su ГОСУДАРСТВО И ОБЩЕСТВО Общественный контроль — чувствительная...»

«"YTBEPKAAtO" lIlcnonHII1TenbHblVi AlI1peKTOp COlO3a per6l11CTOB POCCII1I11 PErnAMEHT AeTCKO-IOHoweCKMX copeBHOBaHMM no perfia M per6M-7 2010 rona r. MOCKBa ТЕРМИНЫ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ • Регламент – локальный нормативный акт СРР, определяющий единый порядок и условия участия регбийных команд/клубов, спортсменов, руководителей и долж...»

«Автоматизація технологічних і бізнес-процесів Volume 7, Issue 4 /2015 www.journal-atbp.com АВТОМАТИЧНІ ТА АВТОМАТИЗОВАНІ СИСТЕМИ УПРАВЛІННЯ ТЕХНОЛОГІЧНИМИ ПРОЦЕСАМИ УДК 664.1: 681.5 АНАЛИЗ СИСТЕМ ТРУБОПРОВОДНОГО ТРАНСПОРТА САХАРНЫХ ЗАВОДОВ С ЭЛЕМЕНТАМИ АВТОМА...»

«ЗАДАЧА ДЛЯ ГОСУДАРСТВЕННОГО ЭКЗАМЕНА 11 янв 16 В АКБ "Условный" обратился Сидоров С.С. с просьбой о предоставлении кредита на неотложные нужды в размере 200 000 руб. на срок 6 месяцев.Кредитный аналитик банка должен: 1. Оценить плате...»

«УДК 796.352 БАЗОВАЯ ТЕХНИКА ИГРЫ В ГОЛЬФ Григорян А.Р., Лавриченко К.С. научный руководитель канд. пед. наук Лавриченко К.С Сибирский федеральный университет Аннотация. Для того чтобы начать заниматься гольфом в первую очер...»

«Міністерство освіти і науки України Харківський національний університет імені В. Н. Каразіна                           ПРОБЛЕМИ СУЧАСНОЇ ОСВІТИ Збірник науково-методичних праць Випуск 5   У двох частинах Частина 2                                 Ха...»

«ІНФОРМАЦІЯ, ГІПОТЕЗИ, ДУМКИ УДК 378.1 І.М. ЄФАНОВ, канд. фіз.-мат наук, директор, ПФ Золотий переріз, Харків Ю.М. ЛАТИНІН, канд. фіз.-мат наук, доцент, УІПА, Харків В.С. ЛУПІКОВ, д-р техн. наук, професор, НТУ ХПІ Р.Г. ЯРЕМЕНКО, канд. фіз.-мат...»

«Руководство по эксплуатации az Pantera 4502 с пакетом Comfort 1 Самоходный полевой опрыскиватель (Норма токсичности ОГ Euro 3A / Euro 3B) Перед первым вводом в эксплуатацию обязательно прочитайте настоящее руководство по эксплуатации MG5096 и в дальнейшем соблюдайте BAG...»

«Именем Российской Федерации АРБИТРАЖНЫЙ СУД ТУЛЬСКОЙ ОБЛАСТИ 300041, Россия, г. Тула, Красноармейский пр., 5 тел./факс (4872) 250-800; e-mail: a68.info@arbitr.ru; http://www.tula.arbitr.ru РЕШЕНИЕ г. Тула Дело № А68-13205/14 Резолютивная часть решения объявлена 09 декабря 2015г. Решение в полном объеме изготовлено 16 декабря 2015...»









 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.