WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«А. Г. Лякидэ ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЁЗДЪ. АСТРОНОМИЧЕСКАЯ ОДИССЕЯ С.-ПЕТЕРБУРГЪ СОДЕРЖАНИЕ ВСТУПЛЕН/Е. ПОСЛАННИКЪ БОГОВЪ БОГИНЯ ЛЮБВИ. ТАИНСТВЕННЫЙ М/РЪ ...»

-- [ Страница 3 ] --

Ровно двё недёли пробыли мы на Деймосё, осматривая все достойное замёчан\я и дёлая всяк\я коллекц\и, необходимыя для заглазнаго ознакомлен\я марситовъ съ ихъ вторымъ спутникомъ. Столкновен\й съ обезьянами у насъ не было, хотя онё, во все время нашего пребыван\я на ихъ планетё, очень недружелюбно смотрёли на насъ, наблюдая за нами издалека, на почтительномъ разстоян\и... И въ этомъ ихъ благоразумномъ поведен\и относительно существъ, которыя имъ неизвёстны и, очевидно, сильны и потому опасны, и въ образё жизни — исключительно на почвё и подъ защитою построекё (тогда какъ настоящ\я обезьяны живутъ на деревьяхъ), такъ осязательно сказывалось нёчто такое, что выше простого животнаго инстинкта, что мы должны были придти къ заключен\ю, довольно выгодному для этихъ обитателей Деймоса...

Деймосъ, какъ я сказалъ уже, обращается вокругъ Марса въ 62 часа, 17 минутъ и 54 секунды: въ этомъ состоитъ его настоящ\й годъ, т.-е. марсовск\й, такъ какъ онъ спутникъ Марса и подчиненъ сильному влиян\ю его, хотя и не такому слишкомъ сильному, какъ Фобосъ. Другой годъ на немъ — солнечный. Вращен\е-же его на собственной оси совершается въ 16 часовъ и 43 минуты, и въ этомъ состоять его сутки, болёе чёмъ вдвое продолжительнёе, стало быть, сутокъ на Фобосё*).

Такимъ образомъ спутники Марса существенно отличаются отъ нашего спутника,— отъ Луны: они съ неимовёрной быстротою обращаются вокругъ своей главной планеты, имёютъ при томъ собственное обращен\е, еще болёе быстрое, на своихъ осяхъ и, что всего замёчательнёе, одинъ изъ нихъ, Деймосъ, двигается въ сторону, противоположную движен\ю Марса на его оси, то-есть — съ востока на западъ.



XI.

.

Черезъ два съ половиною часа мы были на Марсё, въ городё Пренми, — и восторженнымъ овац\ямъ, разспросамъ и разсказамъ не было конца, по поводу нашего возвращен\я, съ многочисленными и разнообразными коллекц\ями, съ Деймоса! Милые и сердечные эти люди, марситы! Какъ они внимательно, искренно и вполнё по-братски умёютъ обращаться и со своими, и съ чужими!

Выслушавъ наши подробныя, обстоятельныя описан\я Деймоса и разсмотрёвъ коллекц\и разныхъ предметовъ, вывезенныхъ нами оттуда, они рёшили опубликовать нашу экскурc\ю по всёмъ государствамъ своей планеты и отправить къ своему второму спутнику настоящую экспедиц\ю, изъ людей всякихъ професс\й на воздушныхъ шарахъ и на птицахъ, которыхъ, по образцу моей, предположили построить какъ можно болёе. Въ то-же время, зная, что я хочу летёть къ Юпитеру и дальше, два мои товарища и еще пять другихъ марситовъ пожелали составить со мною «компан\ю междупланетныхъ экспедиц\й», для чего принялись строить еще пять птицъ и заготовлять различные предметы и съёстные припасы, необходимые для далекихъ путешеств\й. Но прежде чёмъ проститься съ Марсомъ * Вёсъ предметовъ на Деймосё такой-же какъ на Фобосё, т.-с. 2 фунта вмёсто 1 пуда, быстрота и легкость движен\й та-же, вёкъ человёческ\й, въ силу чрезвычайно быстрыхъ вращен\й планеты, можетъ быть только на 1 или на 2 года длиннёе, чёмъ на Фобосё, т.-е. 16—17 лётъ.

74 А. Г. ЛЯКИДЭ на извёстное время или, быть можетъ, навсегда, я нахожу нужнымъ сообщить о немъ моимъ благосклоннымъ читателямъ нёсколько астрономическихъ данныхъ.

Марсъ обращается вокругъ Солнца на среднемъ разстоян\и отъ него въ 225,400,000 верстъ, слёдовательно — на 77,400,000 верстъ дальше Земли отъ Солнца. Обращен\е свое вокругъ Солнца онъ совершаетъ въ 687 сутокъ, причемъ дёлаетъ 668 оборотовъ на своей оси (годъ сидерическ\й или звёздный, первое-же число сутокъ называется обыкновенно солнечнымъ годомъ), а на обращен\е вокругъ себя, то-есть — на своей оси, употребляетъ 24 часа, 37 минутъ и 23 секунды; слёдовательно сутки на Марсё почти приближаются къ земнымъ, будучи только минутъ на 40 длиннёе ихъ; но за то годъ почти вдвое длиннёе земного (сидерически или звёздный, называемый также гражданскимъ), а именно — на 303 сутокъ!





Марситы дёлятъ свой годъ на 16 мёсяцевъ, изъ которыхъ 14 заключаютъ, каждый, по 42 дня, а послёдн\е два, пятнадцатый и шестнадцатый, имёютъ по 40 дней. Годъ начинается весною, то-есть, по нашему, 1-го Марта, кончается-же послёднимъ мёсяцемъ зимы, соотвётствующимъ нашему Февралю. Кромё мёсяцевъ существуютъ еще недёли, называемыя джинсаро, что значитъ шестидневный nep\одъ: каждый мёсяцъ слагается изъ 7 джинсаро, въ которыхъ по 6 дней, за исключен\емъ двухъ послёднихъ мёсяцевъ (40дневныхъ), седьмыя недёли которыхъ имёютъ уже всего по 4 дня. Мёсяцы носятъ имена великихъ людей, имёющихъ значен\е для всего человёчества на Марсё, а дни недёли, отличаются просто числами — 1-й, 2-й, 3-й и т. д. Пять дней въ недёлё называются рабочими днями, а 6-й, послёдн\й, посвящается отдыху и необходимымъ развлечен\ямъ; въ седьмой-же 4-дневной недёлё 15-го мёсяца 3 дня употребляются на работу, а 4-й день на отдыхъ, а въ 16-мъ мёсяцё вся послёдняя 4-дневная недёля посвящается каникуламъ (по случаю конца года), что вмёстё съ двумя первыми днями новаго года составляетъ непрерывный 6-дневный праздникъ.

Кромё того, существуютъ еще лётн\я каникулы для учебныхъ заведен\й, состоящ\я изъ 3-го и 4-го лётнихъ мёсяцевъ (времена года на Марсё заключаютъ въ себё, каждое, по 4 мёсяца), и лётн\я одномёсячныя каникулы для людей всёхъ вообще професс\й.

Такимъ образомъ марситск\й календарь хотя длиненъ (благодаря обил\ю дней въ году), но весьма простъ, т.-е. чуждъ всякой запутанности: 1-е число каждаго мёсяца всегда приходится въ 1-й день недёли, вслёдств\е того, что недёли не сдёланы непременно изъ опредёленнаго числа дней (какъ у насъ), а состоять изъ 6 и изъ 4 дней, какъ седьмыя недёли двухъ послёднихъ мёсяцевъ. Шестидневныхъ недёль въ году огромное большинство, а четырехдневныхъ только двё. Впрочемъ, простотё календаря исключительно помогаетъ число дней въ году — 668, которое, какъ четное, весьма удобно дёлится на 16.

По продолжительности года можно судить о продолжительности жизни живыхъ существъ на Марсё, сравнительно съ земною; 668 сутокъ и 365 сутокъ! Какая, слишкомъ замётная, разница! Не достаетъ только 62 сутокъ, то-есть — двухъ мгьсяцевъ (по 31 дню), чтобы марсовск\й годъ былъ вдвое длиннёе нашего! Два мои товарища по экскурс\ямъ моимъ къ Фобосу и Деймосу считали себё: одинъ — 38 лётъ, а другой — 44 года; по нашему счету это выходить 64 года и 76 лётъ, съ прибавкою еще нёсколькихъ десятковъ дней на тотъ и другой возрастъ... У насъ люди подобныхъ лётъ считаются уже стариками: они уже сёды и дряхлы, и одержимы разными недугами, свойственными старости; между тёмъ мои товарищи — марситы были только еще въ полномъ расцвётё своихъ физическихъ и духовныхъ силъ, подобно людямъ на Землё тёхъ-же лётъ, то-есть — 38 или 44!.. Нашъ ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 75 столётн\й старикъ равенъ на Марсё человёку, приблизительно, 62 лётъ, нашъ молодой человёкъ 25 лётъ есть 14-лётн\й мальчикъ на Марсё...

Такъ различны, въ безконечномъ м\ровомъ пространствё, услов\я долгой или короткой жизни, зависящ\я отъ быстроты или медленности вращен\я планетъ на своихъ осяхъ, и, одновременно, отъ длинныхъ или короткихъ путей ихъ вокругъ Солнца!.. И как\е контрасты въ этихъ услов\яхъ жизни, представляемые, напримёръ, Марсомъ и его спутниками, на которыхъ вёкъ человёческ\й сводится всего къ 15 или, много, къ 17 годамъ, или между Меркур\емъ и самою отдаленною планетою — Нептуномъ!..

Солнце съ Марса представляется значительно меньшимъ, чёмъ съ Земли, и сила его свёта, естественно, уже не та, которою мы пользуемся на нашей планетё; но эта умёренность въ освёщен\и нисколько не замётна для обитателя Земли — послё мрака междупланетнаго пространства, которое онъ долженъ пролетёть, направляясь къ Марсу; я думаю, что эта умёренность свёта осталась-бы незамёченною и меркур\анцемъ по той-же причинё; за то умёренность въ теплотё и отсутств\е огромныхъ водныхъ пространствъ создаютъ пр\ятный умёренный климатъ почти повсюду, начиная отъ крайнихъ широтъ сёвера и юга до самаго экватора. На Марсё не бываетъ ни слишкомъ сильныхъ жаровъ лётомъ, ни такихъ-же холодовъ зимою: 35° тепла такая-же рёдкость тамъ, какъ 35° зимняго холода; первое случается только въ немногихъ мёстностяхъ подъ экваторомъ, второе есть удёлъ однёхъ полярныхъ странъ.

Я нёсколько разъ наблюдалъ нашу землю съ Марса простымъ глазомъ и вооруженнымъ. Простымъ глазомъ можно видёть ее, какъ у насъ Венеру, утромъ или вечеромъ, и она представляется почти такою-же блестящею звёздою, почти такой-же величины; на обсерватор\яхъ-же у марситовъ, снабженныхъ великолёпными зрительными инструментами, во многомъ превосходящими наши, она является шаромъ такой величины, какъ Луна на нашемъ небё, увеличенная въ шесть разъ, и позволяетъ отчетливо и довольно подробно разсмотрёть очертан\я своей поверхности, чёмъ марситы и пользуются: они давно уже знаютъ и дёйствительную величину нашей планеты съ ея спутникомъ, и пер\оды ея вращен\я на своей оси и вокругъ Солнца, и очертан\я и число ея материковъ и океановъ до морей включительно.

Они съумёли даже лучше насъ разсмотрёть и изучить наши полюсы, и безошибочно опредёлили высоту нашихъ горъ, каковы Гималаи, Анды, Альпы и мног\я друг\я. Они находятъ природу нашей планеты болёе гранд\озною и поэтическою, чёмъ природу своей, и удивляются только такъ рёзко преобладающему у насъ количеству воды надъ количествомъ суши...Съ какимъ восхищениемъ, поэтому они принялись разсматривать и изучать лучш\е географическ\е наши атласы, которые я показалъ имъ, взявъ ихъ, какъ и нёкоторыя друг\я книги, въ путешеств\е съ собой!.. Съ другой стороны, я съ неменьшей любознательностью и съ огромнымъ интересомъ набросился на ихъ географическ\я карты...

76 А. Г. ЛЯКИДЭ ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 77

ЦАРСТВО ГРОМОВЕРЖЦА.

ослё многихъ совершенно темныхъ сутокъ, освёщаемыхъ только путевыми электрическими шарами на нашихъ птицахъ, мы увидёли наконецъ одного изъ спутниковъ Юпитера и решили, прежде всего, познакомиться съ нимъ... |Нельзя-же иначе: если желаютъ имёть доступъ къ какому-нибудь властителю, то сначала стараются завязать знакомство съ его приближенными!..

Это была планета Каллисто, самый отдаленный спутникъ Юпитера: она отстоитъ отъ него на 1,914,000 верстъ, стало-быть — болёе чёмъ въ 6, разъ дальше Луны отъ Земли.

Мы опустились среди горной мёстности, чрезвычайно дикой, но живописной: со всёхъ сторонъ окружали насъ конусообразныя горы, крайне крутыя и потому неприступныя, скалы, ущелья, пропасти, шумящ\е водопады, бёшено-мчащ\еся ручьи; уступы горъ были покрыты густыми лёсами, но долина, на которой мы остановились, отличалась каменистою, почти безплодною почвою. Мы обратили вниман\е на растительность: она была совершенно синяя, съ темно-бурыми стволами у деревьевъ, испещренными темнокрасными и свётло-красными пятнами... Вмёсто нашихъ листьевъ на деревьяхъ, или нитей, какъ на Марсё; красовались, на болёе или менёе тонкихъ стебляхъ, син\е шары неправильной формы и различной величины — отъ вишни до яблока... Мы сначала подумали, что это плоды, и удивились такому поразительному ихъ обил\ю; но сорвавъ нёсколько такихъ шаровъ, мы убёдились, что внутри они совсёмъ пусты и представляютъ собою не болёе какъ хлопушки, весьма занимательныя, поэтому, для дётей... Синяя оболочка ихъ то тонка и эластична, то, напротивъ, толста и груба, смотря по породамъ деревьевъ, и совершенно безвкусна, какъ наши древесные листья. Травы и злаки также являются хлопушками, но уже овальной, значительно удлиненной, формы и издаютъ постоянные выстрёлы, когда ихъ, проходя, по необходимости попираютъ ногами...

Прогулки по лугамъ, такимъ образомъ, здёсь ежеминутно сопровождаются подножными выстрёлами... Чрезвычайно оригинальныя прогулки!

Но цвёты еще замёчательнёе деревьевъ и травъ: на верху очень длиннаго овалахлопушки выростаетъ цёлый букетъ меньшихъ оваловъ-хлопушекъ, сидящихъ на короткихъ стебляхъ и украшенныхъ мелкими звёздочками всевозможныхъ красокъ и ихъ оттёнковъ; такимъ образомъ одинъ какой-нибудь цвётокъ пестритъ сотнями звёздочекъ — красными, пунцовыми, голубыми, оранжевыми, ф\олетовыми, золотыми, серебряными и т.

д.— до безконечнаго разнообраз\я... Изъ такихъ странныхъ цвётовъ невозможно, да и нётъ надобности, составлять букеты, потому что каждый подобный цвётокъ представляетъ собою цёлый букетъ — по соединен\ю вмёстё всевозможныхъ красокъ!..

Опускаясь на планету, мы долго не могли рёшить, день или ночь принимаетъ насъ въ свои объят\я: на небё, далеко уже за полуденною чертою, ярко свётилъ огромный шаръ, который, по вычислен\ямъ нашимъ, оказался почти въ 76 разъ больше полной Луны; на восточной-же сторонё неба довольно уже далеко отъ горизонта, слабо блестёлъ другой шаръ, въ пять разъ менёе Солнца на нашемъ небё; лучи его такъ были деликатны и освёщен\е, распространяемое ими, такъ было жидко, что совершенно терялось въ массё самаго яркаго и сильнаго свёта, исходящаго отъ перваго шара...

78 А. Г. ЛЯКИДЭ Этотъ первый огромный шаръ свётилъ чистёйшимъ желтымъ свётомъ, налагая на все свою желтизну, давая, однимъ словомъ, планетё ярк\й желтый день... Огромный шаръ, какъ мы потомъ убёдились, никогда не закатывался за горизонтъ, а только циркулировалъ на небё отъ однаго края до другого, и желтый день поэтому былъ вёчный, безсмённый;

малый-же, почти незамётный, шаръ находился на небё около 8 сутокъ, т.-е. болёе недёли, и, закатившись наконецъ, не восходилъ друг\я восемь сутокъ... Оказывалось очевиднымъ, вслёдств\е этого, что Каллисто обращается вокругъ своей главной планеты, Юпитера, въ пер\одъ времени, равный, приблизительно, 16-ти земнымъ суткамъ, и что въ то-же самое время она совершаетъ вращен\е и на своей оси. Въ этомъ отношен\и Каллисто тождественна съ Луною: она медленно двигается на своей оси, хотя и необыкновенно быстро обращается вокругъ такой громадной планеты, какъ Юпитеръ, и къ этому послёднему постоянно обращена однимъ и тёмъ же полушар\емъ, тогда какъ другое, въ силу этой причины, никогда не видитъ Юпитера...

Читатели, конечно, догадались уже, что за шары были, различной величины, на небё Каллисто... Догадались и мы — послё нёкотораго недоумён\я, сильно пораженные невиданнымъ еще нами зрёлищемъ... Да, безспорно, огромный шаръ былъ Юпитеръ, а маленьк\й, дававш\й незначительный свётъ,— наше Солнце!.. Для планеты Каллисто, какъ и для прочихъ спутниковъ Юпитера, онъ, этотъ царственный Юпитеръ, былъ самъ Солнце, не болёе и не менёе!..

Этотъ нескончаемый желтый день былъ очень жарокъ: мы попали въ умёренныя страны Каллисто, довольно далеко уже отъ экватора, а именно — подъ 50° южной широты, но и здёсь теплота доходила до 30° въ тёни... «Что-же дёлается въ экватор\альныхъ странахъ?» задавали мы себё вопросы, собираясь посётить и ихъ...

Мы направили наши трубы, предварительно закрывъ ихъ закопчеными стеклами, на этотъ огромный шаръ, и долго разсматривали его... Видъ его въ трубё, въ которой и десятая часть его не помёщалась, живо напомнилъ мнё Солнце съ Меркур\я, которое я такъ-же разсматривалъ тамъ: то-же ужасное, поражающее зрёлище адской работы раскаленныхъ стих\й, только здёсь эти раскаленныя стих\и были желтаго цвёта, тогда какъ на Солнцё онё почти бёлы!.. Кромё того, здёсь несравненно больше встрёчалось пятенъ, то темножелтыхъ, то совсёмъ почти черныхъ, которыя безпрерывно мёняли свои мёста, какъ-бы передвигаясь въ извёстномъ направлен\и: въ этомъ выражалось вращен\е Юпитера на своей оси...

Да, не оставалось болёе никакого сомнён\я: Юпитеръ находится еще въ жидкомъ состоян\и, подобно Солнцу, съ тою однако разницей, что его жидкое состоян\е очень уже близко, можетъ быть, къ тому, чтобы сплотиться въ кору; другими словами — Юпитеръ пока еще Солнце, но уже дающее не бёлый, а желтый свётъ, то-есть, весьма близкое къ тому, чтобы перейти, превратиться въ темное тёло; это ему, разумёется, нисколько не мёшаетъ все еще освёщать и согрёвать въ самой высокой степени, что мы и видимъ на одномъ изъ его спутниковъ... Какъ-бы ни было, но все это приводило насъ къ заключен\ю, что намъ нечего и думать летёть къ Юпитеру: въ атмосферу Солнца, хотя-бы и готоваго въ скоромъ времени погаснуть, не можетъ безнаказанно проникнуть ни одно живое существо...

Намъ предстояло довольствоваться знакомствомъ съ его спутниками, и только съ нихъ, насколько это возможно будетъ, наблюдать этого недоступнаго властелина собственного, значительно удаленнаго отъ Солнца, м\ра...

ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 79 //.

Болёе трехъ часовъ мы провели, отдыхая, въ этой горной мёстности, и затёмъ полетёли дальше. На далекое пространство тянулись подъ нами все горы и горы, изрёдка чередуясь съ небольшими долинами, перерёзанными иногда быстрыми рёчками. Мног\я горныя вершины были увёнчаны желтоватыми шапками: оказывалось, что это были снёга, бёлые по своей природё, какъ и у насъ, но получивш\е желтую окраску — отъ желтаго дня...

Наконецъ, показалось на горизонтё огромное водное пространство: сёро-зеленоватыя волны, отражавш\я цвётъ безоблачнаго зеленого неба, мирно играли на своей дикой свободё, слегка колеблемыя вётромъ... Не было видно береговъ ни впереди, ни справа, ни слёва: мы рёшили, что это, по всей вёроятности, было море, или, по малой мёрё, почтенныхъ, размёровъ озеро,— и направили свой полетъ черезъ него...

Жаръ, безпокоивш\й насъ на сушё, смёнился пр\ятною прохладою, которою съ наслажден\емъ дышали мы теперь, открывъ всё двери въ будкахъ на нашихъ птицахъ.

Четыре часа мчались мы надъ этимъ озеромъ или моремъ, потерявъ уже изъ виду покинутый нами берегъ и не видя ничего вдали, кромё одной водной массы; наконецъ чутьчуть обозначилась на противоположномъ горизонтё темная лин\я суши,— и наши птицы еще быстрёе замахали крыльями, получивъ усиленное движен\е впередъ...

Во все время нашего перелета, море оставалось пустыннымъ, безжизненнымъ: ни одного судна человёческаго не замётили мы на немъ нигдё, и только однё птицы, въ родё чаекъ, нарушали своимъ присутств\емъ и криками его торжественное уединен\е и пустынность... Онё летали очень медленно, важно и гордо размахивая своими длинными крыльями...

— Нётъ людей!— воскликнулъ одинъ изъ насъ, переставая обозрёвать, въ подзорную трубку, окрестности...

— Неужели и дальше не увидимъ ихъ?..

— Посмотримъ, что будетъ тамъ!— сказалъ я, указывая на приближавшуюся сушу.— Мое мнён\е все тоже: если Каллисто такъ-же движется, какъ наша Луна, то и обитатели ея человёческой породы, равно какъ и проч\я животныя, должны быть, по природё своей, медлительными, спокойными и чуждыми всякой предпр\имчивости. Море, стало быть, не для нихъ! Они довольствуются одною сушею, мало заботясь о водё!.. Посмотрите на этихъ чаекъ: какъ онё медлительны и важны въ своихъ движен\яхъ! Такими-же должны быть и люди здёсь — съ увеличенною въ нёсколько разъ медлительностью, сообразно ихъ физической величинё сравнительно съ птицами... Я почти увёренъ, что мы найдемъ здёсь такихъ-же лунитовъ, которыхъ видёлъ я на нашемъ земномъ спутникё!.. Если и будутъ они отличаться отъ тёхъ чёмъ-нибудь, то это отлич\е должно быть весьма незначительнымъ...

— Можетъ быть, вы и правы!— рёшилъ одинъ изъ моихъ товарищей...

— Посмотримъ, посмотримъ!— сказали друг\е...

Суша опять была подъ нами... Ровная мёстность, слегка покатая къ морю, къ которому текло нёсколько рёкъ и рёчекъ, усёянная лугами и лёсами такими-же синими, какъ и по ту сторону моря, изрёзанная проторенными дорогами, разстилалась подъ нами на далекое разстоян\е во всё стороны...

— Дороги, да еще проторенныя!— замётилъ я.— Приготовьтесь скоро увидёть и людей, и ихъ жилища!..

— Мы попали, нётъ сомнён\я, въ культурную страну!— воскликнулъ одинъ изъ моихъ товарищей...

80 А. Г. ЛЯКИДЭ — Любопытно, любопытно!— отозвались друг\е, направляя снова свои трубки на окрестности...

Но далеко смотрёть не пришлось: почти подъ собою мы замётили цёлый городъ въ нёкоторомъ родё, расположенный у одной рёки... Огромное поле раздёлено было на двадцать круговъ, изъ которыхъ каждый, въ д\аметрё не менёе полуверсты, былъ окаймленъ по краямъ круглыми-же каменными домами, съ высокими коническими крышами; за домами простирались участки почвы, клинообразные, постепенно съуживавш\еся къ центру круга, а въ самомъ центрё его возвышалась каменная башня, съ площадкою на верху, увёнчанная невысокимъ деревяннымъ столбомъ съ огромнымъ на верхушкё его кругомъ; этотъ послёдн\й былъ утвержденъ на столбё въ вертикальномъ положен\и и окрашенъ густою желтою краскою...

Каждый кругъ окаймленъ былъ десятью домами и заключалъ въ себё, стало быть, десять почвенныхъ участковъ. Каждый участокъ дёлился на три части: ближе къ дому былъ дворъ съ разными хозяйственными постройками, за нимъ простиралась нива и огородъ вмёстё, а за нивою — садъ, занимавш\й самую узкую часть клина, немного усёченнаго въ пользу круглаго центральнаго дворика, на которомъ стояла башня. Башенный дворикъ былъ огороженъ каменною оградою съ десятью воротами со стороны каждаго участка, тогда какъ эти послёдн\е отдёлялись другъ отъ друга деревянными оградами...

Дома, по окружности своихъ круговъ, соединялись между собою также каменными оградами, съ воротами извнё, или со стороны улицы, въ каждый дворъ...

Улицъ въ нашемъ смыслё не было въ сущности никакихъ, такъ какъ между кругами виднёлось вездё поле, поросшее травами и усёянное узкими дорожками отъ круга къ кругу.

Круги были чрезвычайно правильно очерчены, на одинаковомъ разстоян\и другъ отъ друга (приблизительно — на ширину самой широкой нашей улицы), и математически — точно разбиты на рад\усообразные участки...

Круги не были вытянуты въ одну лин\ю, а представляли изъ себя пять рядовъ, идущихъ перпендикулярно къ рёкё, или четыре ряда — параллельно рёкё. Въ первомъ случаё каждый рядъ состоялъ изъ четырехъ круговъ, во второмъ — изъ пяти...

Итакъ, передъ нами былъ городъ въ 200 домовъ!..

— Ну-съ, вотъ вамъ и города!— обратился я къ моимъ товарищамъ:— что мы теперь будемъ дёлать?..

— Пойдемъ къ нимъ — предложилъ одинъ...

— Знакомиться?..— спросилъ другой...

— Конечно, конечно!— подтвердили остальные...

— Не опасно-ли будетъ это?— спросилъ все тотъ-же...

— Конечно, нётъ!..

— Опасности никакой не можетъ быть,— сказалъ я.— Мы видимъ, безъ всякаго сомнён\я, цивилизованныхъ людей въ этихъ чрезвычайно своеобразныхъ, правильныхъ и хорошо исполненныхъ постройкахъ... Совершенно какъ у лунитовъ! Разница лишь въ томъ, что здёсь не квадраты, а круги, и не четырехугольные дома, а круглые; наконецъ у лунитовъ нётъ этихъ центральныхъ башенъ, которыя мы видимъ здёсь...

— Что это за башни?..— спросилъ одинъ изъ насъ...

— Трудно сказать, не зная, въ чемъ дёло...

— Неужели это какая-нибудь обсерватор\я?..

— Не можетъ быть! Что съ нихъ можно наблюдать?.. Не телескопы-же эти желтые деревянные круги!..

ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 81 Мы засмёялись: въ самомъ дёлё, забавно было думать, что эти круги имёли какоенибудь астрономическое назначен\е!..

— Можетъ быть, как\е-нибудь особенные, невёдомые намъ, громоотводы или градоотводы...

— Но какимъ образомъ деревянный столбъ и такой-же кругъ на немъ можетъ парализовать дёйств\е электричества, проводя его черезъ себя, разряжая?.. Надёюсь, что хоть законы, по которымъ дёйствуетъ электричество, всюду въ природё одни и тё-же, если ужъ нётъ однихъ и тёхъ-же законовъ касательно постройки городовъ и домовъ!..

— Не проще-ли, господа, вотъ что предположить, — замётилъ одинъ изъ насъ, пытливо всматривавш\йся до сихъ поръ въ башни и все молчан\и:— это, мнё кажется, молельни, или храмы въ своемъ родё... Каллиститы, вёроятно, поклоняются на этихъ площадкахъ своимъ божествамъ, или, можетъ быть, одному какому-нибудь божеству, и этотъ желтый кругъ, вертикально поставленный, долженъ имёть особенно священное значен\е: можетъ быть, онъ представляетъ лицо этого божества...

— Вы, кажется, правы,— согласился я:— ваши догадки я нахожу настолько близкими къ истинё, что готовъ даже пари держать за васъ!..

III.

Насъ было восемь человёкъ. Восьми человёкамъ неудобно было идти въ одинъ какой-нибудь домъ, къ одному какому-нибудь хозяину въ гости; поэтому мы раздёлились на три парт\и, по два человёка къ каждой, и рёшили, что каждая парт\я пойдетъ одновременно въ три как\е-нибудь дома. Двое же изъ насъ останутся при нашихъ птицахъ...

— Если не скоро отопрутъ вамъ дверь,— сказалъ я,— то знайте, что это физически невозможно, какъ на Лунё; поэтому не повторяйте стука въ дверь, а подождите, напримёръ, полчаса, или минутъ сорокъ... На Лунё нужно было около часу употребить на то, чтобы выйти изъ комнаты въ сёни и отпереть дверь; но вёдь Луна совершаетъ два свои движен\я въ 28 сутокъ, значитъ — 12 сутками дольше, чёмъ Каллисто...

— Примемъ это къ свёдён\ю!— отвётили мнё.— Итакъ пойдемте!..

Мы бросили жреб\й, кому оставаться при птицахъ. Выпало мнё и одному изъ моихъ трехъ товарищей по путешеств\ямъ нашимъ на Фобосъ и Деймосъ. Случай вполнё справедливо разсудилъ: на мою долю достаточно пришлось разныхъ знакомствъ съ людьми въ моихъ предыдущихъ полетахъ на планеты; мой товарищъ тоже видёлъ кое-что, если не Меркур\я, Венеру и Луну, то двухъ спутниковъ Марса; между тёмъ какъ проч\е наши товарищи (за исключен\емъ одного изъ нихъ) ничего еще, кромё Каллисто, не видёли, и потому, естественно, хотёли лично видёть ея жителей, въ ихъ домашнемъ быту.

Итакъ, укрывъ нашихъ восемь птицъ въ тёни небольшой рощи, не болёе какъ въ ста саженяхъ отъ перваго городского круга, мы вдвоемъ комфортабельно расположились отдыхать и ждать, тогда какъ шесть нашихъ товарищей пошли въ городъ дёлать визиты...

— Какъ вы думаете,— предложилъ мне вопросъ мой компаньонъ,— какъ ихъ примутъ?..

— Я думаю,— отвёчалъ я,— что такъ-же, какъ принимали меня луниты: спокойно, медлительно и съ самой незначительной долей изумлен\я и любознательности къ такому факту, какъ появлен\е людей изъ чуждаго и неизвёстнаго имъ м\ра...Впрочемъ, здёшн\е обитатели должны быть нёсколько живёе лунитовъ въ силу извёстной намъ причины...

— Странные и интересные должны быть эти люди!— продолжалъ мой товарищъ: — ужъ одинъ этотъ городъ и эти ихъ дома чего стоятъ, чтобы привыкнуть къ ихъ виду!..

82 А. Г. ЛЯКИДЭ — А согласитесь,— замётилъ я,— что дома хотя и странны на видъ, но все-таки красиво и прочно построены! А какъ правильно распланированы и раздёлены на участки эти городск\е круги! По нимъ можно судить, что люди, строивш\е городъ, не только аккуратно и искусно умёютъ исполнять работы, но даже обладаютъ и нёкоторыми научными знан\ями — для раздёлен\я, напримёръ, территор\и на правильные и равномёрно распредёленные участки подъ постройки, нивы и сады...

— Да, это правда!..

Въ самомъ дёлё, дома были красивы: высок\е фундаменты ихъ были плотно я искусно сложены изъ дикаго камня голубовато-сёраго цвёта, стёны гладко и артистически округлены и окрашены розовато-бёлой краской, а коническ\я крыши сложены изъ толстыхъ досокъ, которыя постепенно съуживались кверху и окрашены были въ синюю краску — подъ цвётъ растительности. Каждый домъ глядёлъ четырьмя большими и тоже круглыми окнами, обведенными красными карнизами и занавешенными изнутри чёмъ-то желтымъ, конечно какой-нибудь матер\ей. Кромё того, у каждаго дома было по двё круглыя пристройки,— одна между двумя окнами на улицу, другая между двумя окнами, выходящими во дворъ: это были сёни или подъёзды, съ широкими, закругленными вверху дверями, и передъ каждой дверью, окрашенной въ син\й цвётъ, лежала толстая и круглая плита, изъ того-же голубовато-сёраго дикаго камня. Круглыя пристройки или сёни были также каменныя, розовато-бёлаго цвёта и оканчивались такими-же коническими синими крышами.

— Форма круга,— замётилъ мой товарищъ,— рёшительно преобладаетъ во всемъ у этихъ людей: городъ дёлится на круги, дома круглые, окна круглыя, сёни круглыя, центральныя башни эти тоже круглыя... Я думаю, что если-бы удобно было дёлать совсёмъ круглыя двери, то и двери также были-бы круглыя!.. Не имёетъ-ли поэтому форма круга рел\ознаго значен\я, на что какъ будто-бы указываютъ эти деревянные желтые круги на башняхъ?..

— Я склоняюсь къ вашему предположен\ю,— отвётилъ я.— Ваша давешняя догадка объ этихъ башняхъ и кругахъ, повторяю вамъ, очень близка, какъ думается мнё, къ истинё:

въ самомъ дёлё, должно-же было откуда-нибудь взяться это предпочтен\е къ кругу! Вёдь круглое жилище не такъ удобно, какъ четырехугольное, круглыя окна тоже нисколько не удобнёе четырехугольныхъ, а наоборотъ — посёдн\я удобнёе первыхъ... Итакъ, нужно было что-нибудь особенное, что вызвало-бы это предпочтен\е къ формё круга!..

Прошло не болёе часу, какъ наши ушли въ гости къ каллиститамъ.

Конечно, мы полагали, что не менёе трехъ часовъ нужно для обстоятельныхъ визитовъ къ этимъ людямъ и потому безпечно продолжали свой отдыхъ и бесёду, какъ вдругъ мой товарищъ вскрикнулъ:

— Смотрите, наши, наши! И за ними эти люди! Чортъ возьми! Да они, просто, гонятся за нашими! Смотрите! Видите?.. Побёжимъ къ нимъ на выручку!..

То, что я увидёлъ, такъ поразило меня своей неожиданностью, что я съ минуту не могъ опомниться; наконецъ, схвативъ револьверъ, я побёжалъ вслёдъ за товарищемъ, бросившимся на встрёчу къ нашимъ.

Шесть нашихъ товарищей бёжали къ намъ съ растерянными лицами, почти испуганные; за ними медленно двигались рослыя фигуры людей, почти исполины, одётые по-библейски — въ как\я-то желтыя хламиды, въ желтыхъ кожаныхъ туфляхъ... Лица ихъ были оливковаго цвёта, съ правильно, почти антично, очерченными губами, глазами и носомъ, съ окладистыми черными бородами, съ роскошными волосами на головахъ ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 83 величественно опускавшимися на плечи, но гнёвныя, свирёпыя, дышавш\я жаждою мести...

Въ рукахъ у нихъ были широк\е и длинные ножи, которые они медленно поднимали вверхъ, потрясая ими въ воздухё, грозя ими намъ!..

За что?.. Что случилось между нами и ими?.. Наши визиты оскорбили ихъ какойнибудь священный обычай, котораго никто до насъ не дерзалъ нарушать?..

Къ счастью для насъ и для нихъ, конечно (такъ какъ, при стычкё, мы-бы должны были пустить въ ходъ наши револьверы), они, по своей природё, двигались очень медленно, хотя и скорёе лунитовъ, и потому далеко остались назади, подвигаясь все-таки къ намъ;

наши-же успёли добёжать до мёста, гдё стояли птицы, и крикнули:

— Скорёе, господа, въ путь! Это звёри, а не люди!

— Что случилось?.. — спросилъ я.

— Узнаете сейчасъ! Но сперва летёть, летёть надо отсюда!..

Мы выдвинули нашихъ птицъ на открытое мёсто и, сёвъ въ будки, полетёли нарочно надъ городомъ, чтобы видёть, что станутъ дёлать эти разсвирёпёвш\е люди.

.. За нашими товарищами гналось человёкъ десять, какъ только мы ихъ увидали; теперь-же ихъ было уже нёсколько десятковъ, въ тёхъ-же хламидахъ, съ такими-же ножами въ рукахъ, съ тёми-же гнёвными лицами, так\е-же всё красивые, исполинскаго роста, съ оливковыми лицами, бородатые, съ волосами до плечъ... Увидёвъ насъ парящими надъ ихъ головами, они точно окаменёли въ первое мгновен\е,— нашъ полетъ былъ, вёроятно, неожиданностью для нихъ; но потомъ подняли ножи вверхъ, грозя ими намъ и крича что-то нараспёвъ...

Мы стали кружиться надъ городомъ, чтобы видёть, что еще будетъ, потому что люди все прибывали и прибывали, выходя изъ своихъ домовъ; почти уже полгорода было на улицахъ, то-есть на травянистомъ полё между городскими кругами... Вдругъ одинъ изъ нашихъ товарищей обратилъ наше вниман\е на башни: на нихъ стали появляться люди... На каждой площадкё, на которой стоялъ столбъ съ кругомъ, было уже по нёскольку человёкъ... Когда площадки достаточно наполнились людьми, всё находивш\еся тамъ стали на колёна вокругъ столбовъ, и поднявъ руки вверхъ и съ благоговёйнымъ страхомъ устремивъ глаза на желтые круги, запёли общимъ хоромъ какую-то торжественно-грозную и вмёстё уныло-печальную пёснь...

На улицахъ никого уже не было: все мужское населен\е города наполнило свои башни для какой-то молитвенной пёсни или гимна!..

— Вы правы!— сказалъ я своему товарищу, съ которымъ мы оставались при птицахъ.— Эти башни — молельни или храмы, а желтые круги на столбахъ — рёшительно — изображен\е божества!..

— И я вамъ скажу еще,— отвётилъ онъ,— о чемъ теперь эти люди поютъ или молятся своему богу: они просятъ его наказать насъ за нашу попытку проникнуть въ ихъ дома, которые мы, какъ чужестранцы, осквернили, вёроятно, своимъ прикосновен\емъ, и въ тоже! время изъявляютъ ему свою преданность и покорность...

— Но что это за богъ?..— спросилъ одинъ изъ насъ.— Въ какомъ смыслё желтый кругъ можетъ быть его изображен\емъ?..

Вдругъ самый простой и естественный отвётъ на эти вопросы пришелъ мнё въ голову.

— Послушайте, господа!— сказалъ я.— Этотъ богъ не кто иной, какъ Юпитеръ, а желтый кругъ — изображен\е его, потому что развё онъ не все для этой планеты, и развё онъ не круглъ, не желтъ и не поразительно великъ на этомъ зеленомъ небё?..

— Въ самомъ дёлё!

84 А. Г. ЛЯКИДЭ — Ваша правда!

— Ничего не можетъ быть понятнёе!

— Тысячу разъ вы правы!— восклицали мои товарищи, удивляясь, какъ они сами не набрели на эту весьма простую разгадку...

— Но разскажите-же намъ, господа,— сказалъ я,— что у васъ вышло съ этими людьми?..

Товарищи разсказали слёдующее:

Они выбрали первые три дома и, подойдя къ нимъ, постучались... Дёйствительно, только черезъ полчаса двери стали медленно отворяться и за ними показались люди... Но когда они увидёли передъ собою какихъ-то чужестранцевъ, видъ и костюмы которыхъ были необычны для нихъ,— лица ихъ нахмурились, и произнеся нёсколько словъ, смыслъ которыхъ, повидимому, былъ неодобрителенъ для гостей, они медленно стали уходить въ комнаты, оставивъ двери открытыми...

Это и ввело въ заблужден\е нашихъ товарищей:

видя двери открытыми, они подумали, что имъ предлагаютъ войти въ домъ, и вошли въ сёни, рёшивъ, однако, подождать еще полчаса, не покажутся-ли вновь хозяева съ приглашен\емъ войти въ самый домъ... И, дёйствительно, дождались, но совсёмъ другого, чего и не воображали себё: хозяева вышли къ нимъ въ сёни освирёпёлые, съ ножами въ рукахъ и чуть не закололи ихъ тутъ-же: спасла только медленность; съ которою они стали заносить ножи свои надъ головами нашихъ товарищей; тогда, увидёвъ въ чемъ дёло, наши быстро ретировались отъ такого гостепр\имства!..

Разговаривая такъ, мы уже далеко отлетёли отъ города, оставивъ въ покоё его обитателей и мчась дальше въ поиски за новыми видами, впечатлён\ями и, можетъ быть, приключен\ями. Кто знаетъ,— можетъ статься, эти люди насъ приняли за какихъ-нибудь дьяволевъ, увидёвъ насъ летающими, а не ходящими, какъ они, и поэтому еще свирёпёе ополчились на насъ?..

IV..

— Да, я не угадалъ натуры этихъ людей!— говорилъ я потомъ моимъ товарищамъ.— Они ненавидятъ иностранцевъ! Они фанатики въ своихъ обычаяхъ и въ своей религ\и, и имъ ничего не стоитъ убить даже иностранца, нарушившаго, въ невёдён\и своемъ, какойнибудь изъ ихъ обычаевъ или правилъ! Какая ошибка — отождествлять во всемъ этихъ людей съ лунитами!..

— Но ихъ физическ\я свойства вы все-же угадали!— старались утёшить меня товарищи.— Какая удивительная медленность движен\й! Полчаса нужно, чтобы сдёлать нёсколько шаговъ! Минутъ десять нужно, чтобы поднять или опустить руку!.. Странно и дико для человёка нашей породы!..

— Эта-то медленность и спасла васъ отъ ихъ ножей!— продолжалъ я,— Не будь ея, вышла-бы трагед\я! Ужасно, ужасно!.. Не буду впередъ судить о людяхъ по одной теор\и!..

— Какъ-бы вы поступили,— спросилъ, полушутя, полусерьезно, одинъ изъ товарищей, ходившихъ въ каллиститамъ,— если-бы насъ всёхъ перерёзали эти свирёпые юпитеровцы?..

— Мы-бы тогда всёхъ ихъ перестрёляли!— отвётилъ я, и обратясь къ товарищу, который оставался со мною при птицахъ, спросилъ его:— Не такъ-ли?..

Тотъ, молча, утвердительно кивнулъ головою.

— Значить, смерть за смерть?— спросило, въ одинъ разъ, нёсколько голосовъ...

ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 85 — Какъ-же иначе поступить въ подобномъ случаё?— отвётилъ я вопросомъ и продолжалъ:— По нашему, по земному, такъ выходить! хорошо, что у васъ на Марсё нётъ болёе ни войны, ни преступлен\й, а остались одни проступки, караемые презрён\емъ или выговоромъ и, въ рёдкихъ случаяхъ, кратковременнымъ арестомъ! У насъ-же на Землё господствуютъ еще повсемёстно различныя преступлен\я, за которыя приходится нерёдко и смертью наказывать! У насъ въ Aнгл\и, въ самой цивилизованной и свободной странё, уб\цъ, безъ церемон\и, вздергиваютъ на петлю!..

— Ужасные нравы!— воскликнули нёкоторые...

— У насъ то-же было прежде,— замётилъ согласивш\йся со мною товарищъ...

— Но васъ перерёзали-бы тоже въ концё-концовъ! Какъ можно двоимъ уцёлёть — среди сотень свирёпыхъ уб\йцъ?..

— Пускай!— отвётилъ я.— Но все-же эти уб\йцы были-бы наказаны за свое преступлен\е смертью многихъ изъ своихъ!..

— Да мы-бы не стали больше и трудиться надъ ними,— сказалъ мой единомышленникъ.— Мы-бы только перестрёляли тёхъ изъ нихъ, которые совершили убийство и, унеся съ собою васъ, улетёли-бы во-свояси... Намъ помогли-бы въ этомъ ихъ медленность и наша быстрота, и мы въ этой экзекуц\и не потеряли-бы ни единаго волоска съ головъ нашихъ!..

Всё замолчали послё этихъ словъ, оказавшихся болёе справедливыми, чёмъ мои: въ самомъ дёлё, зачёмъ убивать многихъ и невиновныхъ вовсе въ преступлен\и, сверхъ тёхъ только, кто виновенъ въ немъ?.. Я увлекся въ своемъ земномъ раздражен\и противъ преступниковъ и выказалъ жесток\е инстинкты, свойственные, напримёръ, каллиститамъ!..

Мнё стало неловко и совёстно передъ моими мягкими и гуманными товарищами, хотя одинъ изъ нихъ и соглашался со мною — въ вопросё о наказан\и за тяжкое преступлен\е...

— Но любопытно,— прервалъ молчан\е одинъ изъ насъ,— какъ-же можно познакомиться съ этими людьми?.. Неужели-же они рёшительно — таки отвергаютъ всякое знакомство съ иностранцами, то-есть съ людьми, ничёмъ непохожими на нихъ?..

— Вёроятно!

— Ну, если запрещается иностранцамъ входить къ нимъ въ дома, то неужели и внё дома иностранецъ не можетъ завязать знакомство съ кёмъ-нибудь изъ нихъ?..

— Очень возможно, что и внё дома не можетъ,— сказалъ я.—У насъ существовали не такъ давно, лётъ 50 тому, цёлыя государства, не допускавш\я никакихъ знакомствъ съ иностранцами, напримёръ Китай и Япон\я... Послёдняя въ настоящее время отказалась уже окончательно отъ своей замкнутости, а Китай — только отчасти: онъ все еще неохотно пускаетъ къ себе иностранцевъ, не смотря на явную выгоду отъ знакомства съ ними... А въ древн\я времена всё аз\атск\е и африканск\е народы жили большею частью замкнуто другъ отъ друга, и мнё эти каллиститы очень напоминаютъ нашихъ древнихъ евреевъ, у которыхъ прямо считалось грёхомъ знакомство съ иностранцами...

Въ виду такой истор\и, мы рёшили отказаться вообще отъ всякихъ попытокъ познакомиться лично съ каллиститами, довольствуясь только наблюден\емъ ихъ быта съ высоты нашего птичьяго полета; но товарищъ, котораго такъ интересовалъ вопросъ о возможности знакомства, неожиданно объявилъ:

— Я васъ прошу, господа, позволить мнё одну только попытку: если мы увидимъ гдёнибудь, на нейтральномъ мёстё, одного или нёсколькихъ изъ нихъ, я подойду къ нимъ и жестами покажу, что желаю познакомиться: неужели такъ-таки отвернутся отъ меня, или, того хуже, накинутся съ какимъ-нибудь оруж\емъ?..

86 А. Г. ЛЯКИДЭ — Что вы называете нейтральнымъ мёстомъ?..

— Поле, или лёсъ, вдали, конечно, отъ всякаго жилища, будь это городъ или одиноко стоящ\й домъ... Я не подвергаюсь въ этой попыткё никакой опасности, благодаря ихъ медленности въ движен\яхъ: чуть только замёчу гнёвъ на лицё или намёрен\е поднять руку для удара,— моментально стушуюсь, и дёло тёмъ и кончится...

— Хорошо, мы вамъ позволяемъ это, въ виду этой ихъ медлительности, которая, дёйствительно, можетъ защитить васъ отъ какого-нибудь враждебнаго посягательства на вашу личность; но, просимъ васъ съ своей стороны, будьте осторожны!..

— О, конечно! Кто-же себё желаетъ зла?..

Хотя день на одномъ изъ полушар\и Каллисто вёчный и безсмённый, но мы считали время по своему, то-есть по марсовски или по земному (что почти одно и тоже), дёля его на наши дни и ночи; итакъ, на другой день, выражаясь по нашему, послё этого разговора, мы пролетали надъ однимъ полемъ и увидёли двухъ каллиститовъ, медленно двигавшихся по широкой дорогё...

Это было уже верстъ за 300 отъ того города. На всемъ этомъ протяжен\и мы насчитали только девять незначительныхъ городовъ, имёвшихъ тотъ-же круглый видъ, но не замётили ни одного человёка. Эти два во всемъ были похожи на нашихъ недавнихъ непр\ятелей: тё-же хламиды желтыя, так\я-же огромныя и красивыя фигуры, исполненныя важности и сознан\я своего достоинства, и тё-же оливковыя и правильныя лица, полузакрытыя капюшонами отъ жары...

«Что за красивая раса», невольно подумалъ я: «и какъ она, къ сожалён\ю, суевёрна и фанатична — по милости Юпитера!..»

Они насъ не видёли, занятые, вёроятно, бесёдою другъ съ другомъ. Мы дали задн\й ходъ нашимъ машинамъ, чтобы остаться позади ихъ и незамётно опуститься на почву, что намъ и удалось. Тогда нашъ товарищъ, искавш\й знакомства, вышелъ изъ будки и направился скорымъ шагомъ къ нимъ...

Черезъ пять минутъ онъ догналъ ихъ и громко кашлянулъ, чтобы заставить ихъ обернуться...

Они медленно обернулись и, увидёвъ передъ собою человёка необыкновеннаго для нихъ вида, на мгновен\е какъ бы застыли; потомъ лица ихъ приняли спокойный и холодный видъ, но губы не шевельнулись ни для малёйшаго звука:

повидимому эти люди ждали слова отъ незнакомаго и чуждаго имъ существа, не желая сами начать разговоръ съ нимъ...

Товарищъ нашъ очень вёжливо поклонился и сказалъ, мало надёясь, конечно, быть понятымъ:

— Милостивые государи! Не позволите-ли вы мнё познакомиться съ вами?.. Я — уроженецъ планеты Марса; вмёстё съ другими шестью согражданами моими и съ однимъ, обитающимъ на планетё Землё, которыхъ вы видите вонъ тамъ, невдалекё отсюда, я посётилъ ваше отечество и желалъ-бы поближе узнать какъ его, такъ и васъ лично, жителей этого прекрасного и величественнаго м\ра, во многомъ непохожаго на нашъ... Мы совершили наше далекое путешеств\е на машинахъ, сдёланныхъ на подоб\е птицъ и изобрётенныхъ нашимъ уважаемымъ сотоварищемъ, обитателемъ Земли...

Тщетно нашъ товарищъ сопровождалъ свою рёчь жестами, показывая то на небо, то на насъ; тщетно и мы приблизились со своими птицами: важные каллиститы продолжали хранить молчан\е, стоя неподвижно, какъ статуи, смотря, попрежнему, холодно и безучастно на желавшаго завязать знакомство съ ними!.. Насъ они едва удостоили однимъ мимолетнымъ небрежнымъ взглядомъ!..

ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 87 Не получивъ отвёта на свою рёчь, товарищъ нашъ рёшился, все-таки, продолжать ее, надёясь, конечно, хоть одно слово услышать отъ своихъ нёмыхъ собесёдниковъ:

— Мы видёли ваши города и дома съ нивами и садами, и ваши храмы въ центрё каждаго городского круга: все у васъ прекрасно устроено, и по образцу, невиданному нами нигдё! Мы всегда любовались вашими постройками, пролетая надъ ними и во время остановокъ вблизи вашихъ жилищъ!

Но и на эти слова, сопровождаемыя необходимыми жестами, по направлен\ю ихъ городовъ, отвётомъ было то-же упорное холодное молчан\е!..

Тогда товарищъ, указывая на нашихъ птицъ, сказалъ свои послёдн\я слова:

— Обратите, прошу васъ, вниман\е ваше на наши машины! Онё очень просто устроены, безъ всякихъ мудреныхъ хитростей, и на нихъ можетъ всяк\й летать, кто только пожелаетъ... Въ нихъ нётъ ничего противнаго божескимъ или человёческимъ законамъ!

Онё придуманы съ единственною цёлью — сберегать силы человёка въ его путешеств\яхъ, переносясь съ мёста на мёсто по воздуху, а не попирая почву собственными ногами или ногами животныхъ; при такомъ способё передвижен\я сокращается во множество разъ драгоцённое время, которое приходится тратить, двигаясь по почвё!..

И онъ еще ближе подкатилъ къ себё свою птицу, открылъ въ будкё всё двери, открылъ даже нижнюю дверь, черезъ которую можно было видёть устройство механизма, приводившаго птицу въ движен\е...

На лицахъ каллиститовъ изобразилось, въ самой слабой степени, любопытство, и они медленно наклонились къ машинё... Они разсматривали ее минутъ 15—20, не прикасаясь, однако, ни къ чему руками и не говоря, по-прежнему, ни слова... Потомъ съ тою-же медленностью выпрямили свои библейск\я фигуры, придавъ имъ обычную спокойную и важную осанку, и стали смотрёть снова безучастно и холодно на человёка, напрасно пытавшагося пробить ту ледяную кору, въ которую заключились они, не смотря на свой вёчный жарк\й день!..

Всё средства были истощены; оставалось, впрочемъ, еще одно, можетъ быть, самое дёйствительное, и товарищъ нашъ прибёгнулъ, наконецъ, и къ нему...

— Прошу васъ, милостивые государи,— сказалъ онъ,— посмотрёть на дёйств\е этой машины!

И онъ вошелъ въ будку, и сёвъ въ кресло, поднялся вверхъ; потомъ сдёлалъ горизонтальный круговой полетъ, и опустившись на прежнее мёсто, спросилъ, выходя изъ будки:

— Не правда-ли, милостивые государи, удобно и быстро?.. Лучше вёдь, чёмъ двигаться по почвё какимъ-бы ни было способомъ?..

Но и на это не послёдовало ни полуслова!.. На полеты они смотрёли съ нёкоторымъ любопытствомъ, сохраняя, однако-же, свою обычную важность и сознан\е достоинства, никогда, невидимому, не покидавш\я ихъ... Наконецъ, находя, вёроятно, что достаточно съ иностранца этой импровизированной ауд\енц\и, которою они удостоили его среди пустыннаго поля и подъ палящими лучами ихъ бога, они чуть замётно наклонили свои могуч\е станы, и также медленно повернувъ къ намъ спины, принялись продолжать свое прерванное путешecтвie... Мы переглянулись и не могли удержаться отъ юмористическихъ улыбокъ по адресу нашего бёднаго собрата, даромъ потратившаго такъ много пороху!..

— Ну, вотъ вамъ каллиститы и вмё дома!

, — А внё дома они много лучше! Все-таки видно, что люди, а не как\я-то разъяренныя животныя!

88 А. Г. ЛЯКИДЭ — Замётили, съ какою осторожностью и не прикасаясь ни къ чему руками, разсматривали они птицу?.. Я убёжденъ, что прикосновен\е ко всему иностранному, а тёмъ болёе къ самому иностранцу, считается у нихъ осквернен\емъ себя, грёхомъ!..

— Да, это очевидно!

— Пари держу, что если не насъ самихъ они считаютъ демонами, жителями преисподней, то во всякомъ случаё и нашихъ птицъ, и наши полеты относятъ къ изобрётен\ю демоновъ!..

— Вёроятно, и даже весьма!

— Поняли-ли они хоть сколько-нибудь то, что имъ говорили о нашемъ путешеств\и на ихъ планету, или то, что мы удивляемся и хвалимъ ихъ постройки?

— Едва-ли! Не только Земли и Марса не оказалось въ тотъ моментъ гдё-нибудь вблизи насъ, но даже ни единаго ихъ дома нигдё не было видно, какъ и въ настоящ\я минуты!.. Трудно дать понят\е о предметахъ, на которые, за отсутствieмъ ихъ, нельзя указать, да еще говоря на языкё, неизвёстномъ слушателю!..

— Да, вотъ вамъ люди! Как\е красивые и мощные, как\е важные, гордые и глубоко замкнутые въ своемъ тёсномъ религ\озно-нравственномъ м\рё! О ты, Юпитеръ! Отъ тебя все это!

— Странныя эти планеты, господа, на которыхъ мы живемъ! Вдали отъ насъ, онё расширяютъ нашъ умственный кругозоръ, возбуждая жажду изслёдован\й, заставляя отказываться отъ массы предразсудковъ и суевёрш\й въ которые такъ охотно вёрилось прежде; вблизи, наоборотъ, онё съуживаютъ наше м\ровоззрён\е, и до того, что дёлаютъ изъ насъ покорныхъ себё рабовъ... Меркур\анцы — рабы Солнца, жители Венеры — вёроятно тоже, луниты — и до сихъ поръ еще рабы Земли, хотя, какъ видно, и не фанатики; наконецъ, каллиститы — рабы Юпитера, и слёпые рабы, и тоже самое можно напередъ сказать и объ обитателяхъ прочихъ его спутниковъ, которыхъ мы пока еще не видёли!.. И если-бы на нашемъ Фобосё или Деймосё были свои аборигены, они непремённо оказались-бы рабами нашего Марса!.. Счастье вамъ и намъ, что наши двё планеты не близки къ Солнцу и не состоятъ спутниками при другихъ планетахъ!..

Послёдн\я слова относились ко мнё лично, и я сказалъ:

— Да, счастье! Хотя и было время, когда и мы были покорными рабами Солнца и даже Луны!..

— Въ самомъ дёлё?..

— Какъ-же, да! Но это было давно-давно, нёсколько тысячелёт\й тому, такъ что это рабство перешло уже въ темную область предан\й... У насъ тогда аз\атск\е и африканск\е народы, какъ, напримёръ, вавилонцы, ассир\йцы, финик\йцы, египтяне и друг\е, поклонялись Солнцу и Лунё, и первому приносили даже человёческ\я жертвы!..

— Не можетъ быть! Развё на вашемъ небё Солнце очень внушительнаго вида?..

— Совсёмъ нётъ, немногимъ только больше, чёмъ у васъ! Тутъ исключительно виноваты аз\атск\е и африканск\е жары, да наша роковая глупость, отъ которой мы и до сихъ поръ еще несвободны во многихъ дёлахъ нашихъ!

— У насъ также поклонялись когда-то Солнцу и даже «звёздамъ», но о человёчскихъ жертвахъ ничего не говоритъ наша истор\я...

— Да, вы счастливёе насъ...

И с этими словами мы полетёли дальше...

съ ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 89 V.

Въ тропическихъ странахъ на Каллисто еще жарче, еще желтёе этотъ вёчный юпитеровсмй день, чёмъ въ умёренныхъ, гдё мы до сихъ поръ путешествовали. Зной тамъ доходить до 50° въ тёни и... юпитеровск\е, а не солнечные, удары весьма нерёдки: всеобщ\й этотъ, на свётломъ полушаp\и планеты, богъ, этотъ Юпитеръ, тезка нашему Юпитеру былыхъ временъ, благодётельствуя своихъ вёрныхъ рабовъ свётомъ и тепломъ, не прочь иногда и пошутить съ ними, пробуя на ихъ головахъ силу своихъ раскаленныхъ стрёлъ, въ видё свётоносныхъ лучей; только эти шутки дорого обходятся тёмъ изъ его почитателей, которые случайно подвертываются подъ божественную руку, играющую раскаленными стрёлами!.. Мы были свидётелями нёсколькихъ подобныхъ случаевъ... Для огражден\я себя отъ нихъ мы должны были покрывать верхи нашихъ будокъ брезентами, пропитанными охладительнымъ составомъ,— превосходнымъ изобрётен\емъ марситовъ,— и тотъ-же составъ, въ видё жидкостей въ особыхъ вазахъ, держать въ своихъ будкахъ...

И въ этихъ жаркихъ странахъ каллиститы все тё-же — съ ихъ типомъ городовъ и домовъ и самихъ обитателей ихъ: тё-же повсюду крупныя и болёе или менёе красивыя фигуры; только лица здёсь и руки совсёмъ уже почти черныя; но опять тё-же библейск\е костюмы желтаго цвёта, желтыя туфли и огромные желтые круги на такихъ-же молельняхъ...

Мы съ любопытствомъ наблюдали это поразительное однообраз\е въ людяхъ и въ образё ихъ жизни, и пришли къ заключен\ю, что оно, это однообраз\е, должно было выработаться, въ течен\е многихъ и многихъ вёковъ, изъ существовавшаго когда-то разнообраз\я — путемъ безчисленныхъ пертурбац\й: мы видимъ, безъ сомнён\я, давно уже установившуюся и окрёпшую повсемёстно, своеобразную цивилизац\ю, не имёющую уже, вёроятно, будущаго: это ея зрёлость, а можетъ быть и начало старости, за которою — одна могила... Это — Китай въ своемъ родё, даже нёчто крёпче Китая, если оно съумёло объединить подъ своимъ знаменемъ все дневное полушар\е планеты!.. И оно, это нёчто удивительно-сильное, умретъ лишь съ послёднимъ лучомъ своего бога, имёющаго въ недалекомъ, вёроятно, будущемъ стать въ ряды обыкновенныхъ смертныхъ!..

Да, кругъ и желтый цвётъ стали немногосложными законами всей человёческой жизни, во всёхъ ея проявлен\яхъ! Изумляющее оскорблен\е для человёческаго достоинства!..

Здёсь намъ удавалось видёть каллиститовъ работающими на своихъ нивахъ и путешествующими не только пёшкомъ, но и... на ослахъ!.. Точь-въ-точь въ родё нашихъ южныхъ и восточныхъ народовъ въ этомъ послёднемъ случаё!.. Жизни общественной у нихъ не существуетъ, властей и духовенства — не замётно; вмёсто всего этого — жизнь частная, заключенная въ городахъ и въ отдёльныхъ домахъ и, вёроятно, родовой бытъ, подъ главенствомъ старшихъ въ родё... Въ результатё — повсемёстная республика, безсознательная, наивная, пропитанная насквозь культомъ Юпитера... Войнъ также нётъ, чему обязаны каллиститы своей медлительно-спокойной физической природё...

Они не пользуются ни своими богатыми лёсами, ни морями,— они мало требуютъ отъ флоры, фауны и ископаемаго царства своей планеты: намъ ни разу не приходилось видеть ихъ ни въ лёсу, ни гдё-нибудь на водё... У нихъ, навёрно, и представлен\я нётъ о мореплаван\и.

.. Воды ихъ вёчно пустынны и безжизненны, какъ то море, надъ которымъ мы пролетали, покидая гористыя страны!.. Они понимаютъ одну только идею — удалять препятств\е воды, мёшающей нерёдко сообщен\мъ между людьми; для этого они довольно умёло строютъ мосты, хотя свайные и деревянные, пересёкающ\е во многихъ мёстахъ тё 90 А. Г. ЛЯКИДЭ изъ рёкъ. которыя не слишкомъ широки. Какъ они строютъ эти сооружен\я, осталось для насъ секретомъ, такъ какъ мы нигдё не видали работъ подобнаго рода и не замётили ни одной ничтожной лодки на ихъ малыхъ и большихъ водахъ...

Есть-ли у нихъ письменность, литература, книги, бумага, искусство писать, печатать, и т. д.?.. Должно полагать, что есть, хотя литература, вёроятно, состоитъ въ собран\и однихъ религ\озно-поучительныхъ сочинен\й, молитвъ и гимновъ, и далёе этого не идетъ, а журналовъ и газетъ, можетъ быть, никогда и не существовало, такъ какъ ихъ вызываетъ исключительно общественная жизнь, а не частная, обособленная. Существуетъ-же все это у лунитовъ, съ которыми у нихъ огромное сходство въ образё жизни...

Да, въ образё жизни, но не въ способё обхожден\я съ иностранцами! Какой, наоборотъ, громадный контрастъ въ этомъ послёднемъ! Лунитъ видитъ божество въ своемъ ночномъ свётилё, но находитъ, что это не мёшаетъ ему просто и по-человёчески держать себя съ иноземцами; каллиститъ-же, боготворя своего Юпитера, видитъ въ людяхъ не похожихъ на себя, далекихъ отъ его склада жизни, однихъ лишь нечистыхъ создан\й, съ которыми имёть какое-нибудь дёло — большой грёхъ! Громадный контрастъ!..

VI.

Два полушар\я Каллисто,— одно, вёчно обращенное къ Юпитеру, другое, никогда не видящее его,— два особенные мipa, ничёмъ не похож\е другъ на друга... Перебраться съ одного на другое — все равно, что попасть съ одной планеты на другую!..

Въ этомъ мы осязательнымъ образомъ убёдились, посётивъ наконецъ полушар\е Каллисто, незнающее Юпитера...

По мёрё того, какъ мы покидали страны вёчнаго желтаго дня, лучи огромнаго шара становились все косвеннёе и косвеннёе, и самый шаръ все глубже и глубже уходилъ за горизонтъ... Дёлалось все темнёе и холоднёе, какъ бываетъ у насъ при закатё солнца...

Наконецъ огромнаго шара совсёмъ не стало видно, и мы очутились въ царствё самой темной ночи, освёщаемой только далекими звёздами...

Но что за страны, которыя мы увидёли здёсь!

Все было покрыто снёгомъ на далекое разстоян\е: онъ лежалъ на горахъ и на долинахъ, на моряхъ, на озерахъ и на рёкахъ, повсюду скованныхъ льдами...

Растительности нигдё никакой: ни кустика, ни деревца... Холодъ доходилъ до 40°, такъ что мы, заключившись въ нашихъ будкахъ, принуждены были согрёваться печами...

Было ясно, что изъ царства вёчнаго дня, теплоты и жизни мы перебрались въ царство вёчной ночи, холода и смерти... Унылыя, печальныя и безотрадныя страны!..

Мы-бы очень скоро покинули ихъ, простившись навсегда съ Каллисто, но насъ интересовало здёсь Солнце, которое въ непродолжительномъ времени должно было показаться на этомъ темномъ, непривётливомъ небё: неужели оно не дастъ дня этимъ печальнымъ странамъ?..

Двое нашихъ земныхъ сутокъ оставалось еще до его восхода; мы рёшились дожидаться, опустившись на стоянку на небольшой равнинё, подъ защитою сосёднихъ скалъ...

Погода была ясная; но по временамъ дулъ довольно сильный вётеръ, гудёвш\й въ горахъ и сметавш\й съ ихъ боковъ глубок\е снёга, которые бёлою пылью носились по равнинё, въ родё пыли на нашихъ проёзжихъ дорогахъ...

— Неужели здёсь и медвёдей нётъ?..— предложилъ вопросъ одинъ изъ товарищей...

— Я думаю, что нётъ здёсь и ихъ: чёмъ-бы они питались?..

ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 91 — Это правда... Такъ, значить, на этомъ полушар\и нётъ ни одного живого существа?..

— Ровно ни одного, кромё насъ восьми, явившихся сюда въ качествё гостей...

— И такъ всегда было здёсь?..

— Надо полагать, что всегда...

— Необыкновенная участь этихъ планетъ, вынужденныхъ, силою притяжен\я къ главной планетё, обращаться вокругъ нея такъ, какъ обращается Каллисто: тогда какъ одно ея полушар\е, ничёмъ не согрёваемое, быстро остываетъ и заранёе обрекается на смерть, другое, наоборотъ, медленно стынетъ, медленно покрывается корою и становится царствомъ вёчнаго дня и вёчной жизни! И все по милости главной планеты, къ которой оно всегда обращено, и которая громадное количество времени находится въ состоян\и Солнца!..

— Да, странная участь!..

Мы расположили нашихъ птицъ въ одну лин\ю, и отворивъ въ будкахъ передн\я и задн\я двери (за исключен\емъ двухъ крайнихъ птицъ, 1-й и 8-й, гдё было открыто по одной только двери), протянули деревянные коридоры между ними, устроенные для этой цёли сообразительными марситами еще на Марсё, въ городё Пренми; эти коридоры были не что иное, какъ продолговатые ящики въ роста человёка, сквозные, то-есть безъ двухъ противоположныхъ стёнокъ, соотвётствующихъ дверямъ въ будкахъ, и изъ самаго легкаго дерева. Такимъ образомъ изъ будокъ на птицахъ у насъ составилось нёчто въ родё цёлой квартиры, въ которой оказалось восемь стеклянныхъ комнатъ въ рядъ, сообщавшихся между собою деревянными проходами...

Въ такомъ видё наши птицы, если смотрёть на нихъ въ нёкоторомъ отдален\и, напоминали вагоны желёзной дороги. Мы даже и летали иногда въ такомъ видё. Для этого нужно было только скрёплять нижн\я части птицъ желёзными крюками и давать каждой изъ нихъ одинаковую степень въ скорости полета.

Мы зажгли электрическ\е шары. Свётъ ихъ, сквозь стекла нашихъ будокъ, распространялся далеко вокругъ по равнинё, освёщая большую часть ея... Искусственный свётъ, плодъ научныхъ знан\й человёка, одинъ изъ аттрибутовъ цивилизац\и — въ этихъ странахъ, не знающихъ никогда иного свёта, кромё скуднаго солнечнаго!.. Это насъ занимало, и мы дёлали даже небольш\я прогулки по равнинё, не смотря на сильный холодъ, и любовались издали нашими птицами, имёвшими очень эффектный видъ; отъ холода-же служили намъ защитою гуттаперчевые костюмы, подъ которыми носили мы запасы теплаго сгущеннаго воздуха.

Наконецъ взошло Солнце... Но, Боже, что это за Солнце! Дискъ его вчетверо меньше серебрянаго пятачка!.. Мы нарочно погасили электричество, чтобы испытать впечатлён\е, получаемое отъ этого естественнаго свёта, и что-же?— получилось впечатлён\е самаго ранняго утра зимою, или передсумеречнаго времени, готоваго уже уступить мёсто вечеру!

Мы думали, что съ течен\емъ времени свётъ этотъ сколько-нибудь усилится; но Солнце поднималось выше, проходили часы за часами, а свётъ усилился только въ самой ничтожной степени, почти нечувствительной для глаза!..

Наконецъ этотъ свётъ нисколько не грёлъ, хотя мы находились въ экватор\альномъ поясё темнаго полушар\я...

Мы прогостили еще трое сутокъ въ этихъ печальныхъ странахъ, чтобы побольше провести здёсь времени и днемъ, какъ проводили его ночью. Сутки здёсь, какъ и на юпитеровскомъ полушар\и, состоятъ изъ 16 нашихъ сутокъ, но распадаются на день и ночь, 92 А. Г. ЛЯКИДЭ по 8 сутокъ въ каждомъ: ночь совсёмъ темна, день — немногимъ свётлёе; въ пасмурную-же погоду, когда разыграется снёжная метель, это не день, а сумерки, дляш\яся 8 нашихъ дней и ночей...

Мы пролетёли надъ многими странами темнаго полушар\я Каллисто, и вездё видёли одно и то-же: горы, скалы, ущелья, пропасти, равнины и долины, покрытыя саваномъ смерти — снёгами и льдами... Изъ живого начала уцёлёли здёсь только воздухъ и вода; но послёдняя можетъ существовать здёсь только въ видё снёга или льда: Солнце, по громадной отдаленности своей отсюда, не въ состоян\и ничего болёе дать этимъ странамъ, кромё скуднаго свёта, потерявшаго даже способность согрёвать...

Такова планета Каллисто!

Разстоян\е ея отъ Солнца — 800.426,000 верстъ, слёдовательно — почти въ 3, раза дальше Марса и почти въ 6 разъ дальше Земли. Разстоян\е громадное!.. Величина — средняя между Марсомъ и Меркур\емъ. Вёсъ предметовъ — немного менёе вёса на Лунё.

Два рода годовъ — юпитеровск\й и солнечный. Первый, какъ уже извёстно читателямъ, состоитъ изъ вёчнаго дня, заключающаго въ себе 16 земныхъ сутокъ, то-есть — пер\одъ обращен\я планеты вокругъ Юпитера и, одновременно, на своей оси; годъ этого рода можетъ быть болёе всего обязательнымъ на свётломъ полушар\и. Солнечный годъ неизмёримо великъ, и о немъ мы будемъ еще имёть случаё говорить.

На свётломъ полушар\и бываютъ частыя затмен\я Юпитера другими его тремя спутниками; но они почти нечувствительны, такъ какъ ихъ диски на небё далеко не превосходятъ, каждый, диска полной Луны, тогда какъ дискъ Юпитера въ 76 разъ больше луннаго. Вращаясь вокругъ Юпитера еще быстрее, чёмъ Каллисто, они появляются разновременно на ея небё, слабо вырисовываясь на немъ маленькими блёдножелтыми шарами, еще менее замётными, чёмъ скромный шаръ Солнца...

VII.

Простившись съ Каллисто, мы полетели къ Ганимеду, второму спутнику Юпитера по отдаленности своей отъ него, и первому — по величинё между его спутниками.

У Юпитера ихъ четыре:.Каллисто, Ганимедъ, Европа и /о. Въ такомъ порядкё они приближаются къ нему; а вотъ ихъ порядокъ по величинё: Ганимедъ, Каллисто, /о и Европа.

Величиною своей всё они превосходятъ Луну, являясь только 2-й, 3-й и 4-й, немногимъ меньше Меркур\я, а Ганимедъ даже больше Меркур\я, занимая средину между нимъ и Марсомъ.

Мы попали на темное полушар\е Ганимеда: и на немъ, какъ на Каллисто, два полушар\я — свётлое и темное, потому что и онъ совершаетъ такое-же вращен\е вокругъ Юпитера, какъ Каллисто, то-есть показывая всегда ему одну и ту-же сторону. Пер\одъ этого вращен\я — семь сутокъ (земныхъ), стало-быть по 3 сутокъ на день и ночь. 1.088,000 верстъ отдёляютъ его отъ Юпитера, значитъ на 826,000 верстъ онъ ближе къ нему, чёмъ Каллисто.

На темномъ полушар\и Ганимеда былъ тогда трехсуточный день, то-есть Солнце находилось на его небё; но погода была облачная, и Солнца нельзя было видёть. Зато мы увидёли, что Ганимедъ здёсь ничёмъ не отличается отъ Каллисто: то-же царство вёчной зимы, тё-же ландшафты, покрытые снёгами и льдами, и тотъ-же жестомй холодъ доходящей до 40°... Но мы опять, какъ на Каллисто, выбрали небольшое ровное мёсто и расположили на немъ своихъ птицъ въ одну лин\ю, соединивъ ихъ коридорами и освётивъ неизменными электрическими шарами...

ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 93 Между нами возникъ споръ: сколько оставаться намъ на этомъ полушар\и?..

— Чего мы хотимъ отъ этого царства смерти?..— спросилъ одинъ изъ насъ.

— Намъ слёдуетъ увидёть здёсь Солнце!

— Но если целый мёсяцъ нельзя будетъ его видёть по милости этакой погоды?..

— Подождемъ сутки, то-есть 24 часа, и если погода не разъяснится, не станемъ болёе ждать...

— Да стоитъ-ли видёть Солнце, когда оно здёсь должно быть почти такое-же, какъ на темномъ полушар\и Каллисто?..

— Нётъ, меньше еще, чёмъ тамъ, потому что мы здёсь еще на 826,000 верстъ удалились отъ него...

— Господа,— сказалъ я,— я вамъ предлагаю сойтись на половинё: если черезъ 12 часовъ небо не освободится отъ этихъ тяжелыхъ снёжныхъ тучъ, и мы не увидимъ Солнца,— мы летимъ тогда на свётлое полушаре...

— Хорошо, пусть будетъ такъ! Черезъ 12 часовъ!

Прошелъ условленный срокъ, но погода не разгулялась, мы полетёли на свётлое полушар\е Ганимеда. Въ дорогё нам показалось наконецъ Солнце: на темномъ небё самаго страннаго, какого-то неопредёленнаго цвёта, мы увидёли маленьк\й золотой кружокъ, почти такой-же, какъ на небё Каллисто... И свётъ отъ него получался такой-же, то-есть передсумеречный, или свётъ дня, не успёвшаго еще вполнё освободиться отъ передутренней полутьмы...

Тепла также не давалъ никакого этотъ чахлый, словно умирающ\й, солнечный свётъ...

По мёрё приближен\я нашего къ свётлому полушар\ю, свётъ все увеличивался и увеличивался, дёлаясь желтымъ, а снёжные ландшафты все болёе освобождались отъ своихъ снёговъ, показывая уже намъ свою почву, мёстами покрытую даже растительностью голубого цвёта. Мы пролетали, такъ сказать, переходную область между двумя полушар\ями,— область весны: холода уже не было,— его замёнила теплота, доходившая до 8°, 10° и 12°... Но источника этой теплоты все еще не было видно...

Но вотъ сталъ показываться, изъ-за горизонта, и онъ, этотъ источникъ: мы увидёли сперва четверть, а потомъ половину огромнаго шара, еще болёе желтаго, чёмъ тамъ, на Каллисто, причемъ теплота сразу повысилась до 20°... Появились уже кустарники и небольш\я деревья почти синяго цвёта, господствующаго на Каллисто... Наконецъ показался и весь шаръ темножелтаго цвёта, и теплота дошла до 30°...

Мы опустились на одну долину, чтобы принять необходимыя мёры противъ возраставшаго жара: покрыть верхи будокъ брезентами и приготовить охладительный составъ. Исполнивъ это, мы полетёли дальше, и въ короткое время увидёли себя въ царствё настоящаго вёчнаго дня: въ зеленомъ небё, почти надъ нашими головами, с\ялъ огромный темножелтый шаръ, болёе чёмъ въ три раза больше того, который мы видёли на Каллисто, или въ 250 разъ больше полной Луны... Да, 250 Лунъ требовалось, чтобы получилась подлинная величина этого шара на нашемъ небё!..

Какъ и на свётломъ полушар\и предыдущей планеты, онъ тутъ пребываетъ безотлучно, но быстрее циркулируетъ отъ горизонта къ горизонту, такъ какъ орбита Ганимеда, по которой онъ движется, короче. Солнце-же появляется черезъ каждыя 3 сутокъ, оставаясь столько-же сутокъ на небё; но свётъ его такъ слабъ и величина такъ незначительна, что невольно спрашиваешь себя, то-ли это Солнце, которое такъ могуче и такъ необходимо на другихъ планетахъ...

94 А. Г. ЛЯКИДЭ Въ скоромъ времени жаръ достигъ до 40°, а потомъ и до 50°... Все было покрыто ярко-желтымъ свётомъ, и даже самыя тёни, бросаемыя различными предметами, были как\я-то темно-желтоватыя!.. Синяя роскошная растительность, до того густо-синяя, что скорёе можно было назвать ее сизою, съ такими-же странными формами, какъ на Каллисто, мёстами казалась завядшею, а травы кое-гдё совсёмъ были выжжены... По всему замётно было, что долго не выпадало дождя...

— Удивительная вещь,— замётилъ одинъ изъ насъ:— 826,000 верстъ отдёляютъ Ганимеда отъ Каллисто, а между тёмъ флора его — та-же флора Каллисто; наши-же спутники, Фобосъ и Деймосъ, отстоятъ другъ отъ друга всего на 13,500 верстъ, но какая поразительная разница между ихъ флорами! Даже цвётъ неба у нихъ различенъ! Чёмъ это объяснить?..

— Мнё кажется, однимъ только,— предложилъ я свое объяснен\е загадки:— Деймосъ, должно полагать, не родное дитя Марса, а пр\емное: между Марсомъ и Юпитеромъ многое множество циркулируетъ самыхъ мелкихъ планетъ, изъ которыхъ иныя заходятъ даже за его орбиту, подвергаясь разнымъ пертурбац\ямъ въ своемъ вращен\и вокругъ Солнца;

вёроятно, одна изъ такихъ планетокъ такъ далеко зашла, что подпала притяжен\ю Марса и превратилась въ его спутника...

— Да, это весьма возможно!— согласились со мною.— Иначе нечёмъ объяснить, почему Марсъ и Фобосъ — одно и то-же, а Деймосъ — почти ничёмъ не похожъ на нихъ...

— Итакъ, Ганимедъ и Каллисто — родные братъ и сестра, а отецъ ихъ — этотъ исполинск\й желтый шаръ, который, кажется, хочетъ зажарить насъ своею щедрой теплотою; но это плохо удается ему, такъ какъ наши брезенты и охладительные составы дёйствуютъ превосходно!..

— Да, мы не можемъ пожаловаться на нихъ!

— Но посмотрите: вотъ, кажется, и сыны Ганимеда, «вёнецъ творен\я» его органической природы!..

На одной обширной равнинё паслись многочисленныя стада овецъ и козъ, чрезвычайно крупной породы и, большей частью, нёжнёйшей бёлой шерсти; меньшая часть, въ особенности козы, были красношерстныя. Стада оберегали рослые люди темнооливковаго цвёта, съ довольно безобразными лицами, обросшими кругомъ черными курчавыми волосами, весьма короткими на головахъ и бородахъ. Безобраз\е состояло въ непомёрно-широкихъ ртахъ, далеко выдающихся скулахъ и круглыхъ носахъ, въ форме картофелинъ. Они были безъ всякой одежды: козьи шкуры съ красной шерстью покрывали только ихъ станы, и изъ тёхъ-же шкуръ сидёли на ихъ головахъ высок\я конусообразныя шапки... Вооружены они были толстыми палками и собаками, мирно лежавшими въ разныхъ пунктахъ по окраинамъ стадъ...

— Что вы думаете объ этомъ явлен\и?..— предложилъ вопросъ одинъ изъ насъ.

— А вы?..— отвётили ему.

— Я нахожу, что эти сыны Ганимеда, къ несчастью, не интересны...

— Пастушеская раса,— замётилъ кто-то.

— Но гдё-же ихъ жилища?.. Я не вижу ничего кругомъ, кромё собакъ!..

— Гдё-нибудь вдали!

И, дёйствительно, скоро мы увидёли и жилища: на той-же равнинё, подъ защитою сосёднихъ, обнаженныхъ и совсёмъ выжженныхъ Юпитеромъ скалъ, устроены были четырехугольные шалаши изъ кольевъ и тёхъ-же красныхъ козьихъ мёховъ... Шалаши, числомъ восемь, были закрыты со всёхъ сторонъ, изъ чего можно было заключить, что ихъ ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 95 владёльцы — тё-же пастухи; у каждаго также мирно покоились собаки, по двё и по три вмёстё...

— Собаки у нихъ хорошо дрессированы,— замётилъ я.— Посмотрите, какъ онё точно держатся тёхъ постовъ, которые имъ назначены!

— Да, очень даже точно и неуклонно!

Одинъ товарищъ шутливо спросилъ:

— Что-же, господа, не будемъ знакомиться лично съ этими почтенными владёльцами стадъ?..

— Сначала надо познакомиться съ ихъ слугами, которые едва-ли будутъ милостивы къ намъ...

Между тёмъ владёльцы стадъ замётили насъ, и сперва крайнее изумлен\е, а потомъ ужасъ изобразились на ихъ грубыхъ, тупыхъ физ\оном\яхъ... Они сбёжались другъ къ другу и, образовавъ группу въ 11 —12 человёкъ, принялись усердно смотрёть на насъ, толкая одинъ другого локтями и дёлясь замёчан\ями, о чемъ говорили ихъ движущаяся толстыя губы... Ихъ «слуги», принявъ участ\е въ тревогё хозяевъ, тоже увидёли насъ, и поджавъ хвосты, подняли пронзительный вой: они, подобно хозяевамъ, также и изумились, и оробёли!..

И мы, чтобы не нарушать болёе мирнаго течен\я жизни этихъ, вёроятно, добрыхъ людей, поспёшили скрыться изъ вида ихъ...

VIII.

Хотя Ганимедъ не въ 24 часа совершаетъ обращен\е на своей оси, а въ 7 сутокъ и 2 часа, что составляетъ ровно 170 часовъ, но такъ какъ онъ это-же количество времени употребляетъ и на обращен\е вокругъ Юпитера на разстоян\и отъ него въ 1.088,000 верстъ, то оказывается, что онъ, въ сущности, очень быстро движется. Это можно замётить и по кажущемуся быстрому движен\ю Юпитера на его небё, и по довольно скорымъ движен\ямъ ганимедянъ, не похожихъ и въ этомъ отношен\и на каллиститовъ.

Мы полетёли на югъ, въ экватор\альныя страны. Вездё подъ собою мы видёли роскошные, дивные пейзажи, самую прихотливую смёсь суровыхъ горныхъ мёстностей съ ласкающими взоръ мирными долинами, орошенными рёками, рёчками и озерами и украшенными богатейшею и роскошнёйшею растительностью. Намъ попадались громадныя стаи водяныхъ птицъ, въ родё гусей и утокъ, бёлыхъ, черныхъ и совершенно желтыхъ; они пугались то насъ, подобно людямъ, то небольшихъ животныхъ, похожихъ на лисицъ, ихъ, вёроятно, враговъ и истребителей; въ обоихъ случаяхъ они шумно поднимались съ воды и съ разнообразными криками улетали прочь...

На пастбищахъ мы опять замёчали такихъ-же людей, съ ихъ стадами овецъ и козъ, съ собаками и съ шалашами гдё-нибудь вдали, подъ какою-нибудь естественною защитой.

Увидёвъ насъ, они опять изумлялись и страшились, оживленно толкуя другъ съ другомъ...

Что они толковали о насъ?.. Къ какому разряду существъ относили насъ вмёстё съ нашими птицами?..

Но вотъ и экватор\альныя или тропическ\я страны... Жаръ доходилъ до 55° и до 60°...

Ужасно! У меня въ будкё лопнуло одно изъ боковыхъ стеколъ, земное стекло, нужно замётить! (У марситовъ, какъ я уже говорилъ, стекла дёлаются изъ иного состава)... На Каллисто такого жара не было нигдё! Но сизая исполинская растительность, въ видё лёсовъ, бодро выносила этотъ жаръ, органически, вёроятно, привыкнувъ къ нему, и только 96 А. Г. ЛЯКИДЭ высок\я травы мёстами завяли, а мёстами и совсёмъ были выжжены неумолимыми лучами могучаго темножелтаго шара...

Въ этихъ странахъ, на пастбищахъ, стали попадаться намъ иныя стада, а именно — состоящ\я изъ лошадей и ословъ; лошади были полосатой шерсти, похож\я на нашихъ зебръ, а ослы — пестрой, напоминающей тигровую шерсть... Мы забавлялись этимъ сходствомъ цвётовъ и контрастомъ натуръ: оселъ въ тигровой кожё!.. Какая наивная ирон\я творящей природы!..

Владёльцы этихъ стадъ, так\е-же рослые и безобразные, и совсёмъ уже черные, были почти наги: при началё ногъ у нихъ болтались только широк\е завянувш\е листья какого-то растен\я, а головы защищались нёкоторымъ подоб\емъ шапокъ изъ лошадиныхъ и ослиныхъ шкуръ... За то они разъёзжали верхомъ на своихъ животныхъ, зорко наблюдая за стадами, и въ такомъ верховомъ положен\и мы замётили и женщинъ...

Ихъ также сопровождали собаки, а шалаши у нихъ были круглые, сложенные изъ древесныхъ сучьевъ и вётвей, и только входы ихъ закрывались кожами животныхъ... До кожаныхъ шалашей они, вёроятно, или не додумались еще, или, можетъ быть, жилища въ этомъ родё не по климату имъ...

«Гдё-же болёе культурные обитатели Ганимеда?..» спрашивали мы себя, встрёчая, въ своихъ полетахъ, все стада и стада разныхъ животныхъ, пасомыя почти нагими, черными людьми...

Мы видёли также множество громадныхъ дикихъ животныхъ, мирныхъ и воинственныхъ, въ родё слоновъ, носороговъ, тигровъ и львовъ, но нигдё иной человёческой культуры, кромё пастушеской, не встрётили... Обширныя поля дикорастущихъ хлёбныхъ злаковъ, какъ напр., пшеницы, маиса, риса и т. п., оставались нетронутыми рукою человёка, привыкшаго питаться лишь мясомъ да молочнымъ продуктомъ пасомыхъ имъ животныхъ...

Мы наконецъ, проникли и въ умёренныя страны сёвернаго полушар\я (начавъ наше путешеств\е съ южнаго), но и тамъ не нашли ничего болёе, кроме пастуховъ съ ихъ болёе или менёе многочисленными стадами разныхъ животныхъ...

Итакъ, что-же такое Ганимедъ?— спросилъ одинъ изъ насъ...

— Прекрасная планета,— если считать одно только ея полушар\е,— богато одаренная природою, но... населенная исключительно пастушескою расою людей...

— И неужели нигдё нётъ здёсь иныхъ людей?..

— Какъ видите!..

— А любопытно — скоро-ли эти люди выйдутъ изъ своего пастушескаго состоян\я?..

И какую форму приметъ ихъ новый быть?.. Не превратятся-ли они, подобно каллиститамъ, въ ярыхъ почитателей своего Юпитера?..

— Весьма возможно... Впрочемъ, такъ какъ натура ихъ гораздо живёе и, стало быть, страстнёе, то едва-ли юпитеризмъ прочно привьется къ нимъ...

— А какая тутъ богатая пища для него! Вёдь этотъ шаръ втрое съ лишнимъ больше того, и какъ онъ, поэтому, долженъ въ высшей степени неотразимо дёйствовать на человёческое воображен\е! Как\я исполинск\я башни можно здёсь воздвигать въ честь его, и как\е громадные желтые круги утверждать на ихъ вершинахъ! Я увёренъ, что эти пастухи и ихъ жены уже и теперь поклоняются и молятся своему могучему свётилу, хотя и не думаютъ еще ни о башняхъ. ни о кругахъ!..

— Весьма возможно и это!..

ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 97 И мы стали готовиться къ дальнёйшимъ нашимъ путешеств\ямъ. На прощанье съ Ганимедомъ собралась гроза и разразилась страшными молн\ями и ударами грома съ такимъ проливнымъ дождемъ, какого мы давно уже не видали. Это случилось подъ 43° сёверной широты. Гроза свирёпствовала около двухъ часовъ, окутавъ все кругомъ такимъ мракомъ, какой былъ-бы впору и любой темной ночи въ странё, знающей эту часть сутокъ...

Стоя подъ защитою небольшой горы, мы все-таки нашли брезенты сильно взмокшими, и должны были еще около часу ожидать ихъ просушки... Зато мы были вознаграждены живительною прохладою, которой давно-давно не знали!

IX.

Мы посётили двухъ другихъ спутниковъ Юпитера, Европу и /о. Это два самые близые къ нему: Европа отстоитъ отъ него на 680,000 верстъ, /о — на 471,000; первая обращается вокругъ него въ 3 сутокъ и 13 часовъ, вторая употребляетъ на это 1 сутки и 16 часовъ. Обращаясь вокругъ Юпитера, онё въ то-же время и движутся на своихъ осяхъ, показывая Юпитеру всегда одну сторону, какъ Каллисто и Ганимедъ. Меньшая между ними — Европа; но обё, какъ и первые два спутника, превосходятъ величиною Луну.

Да, мы посётили и этихъ двухъ спутниковъ Юпитера, ближайшихъ къ нему, но — увы!— нашли на нихъ, въ самомъ ограничевномъ числё, проявлен\я органической жизни!..

Темныя ихъ полушар\я, не видящ\я никогда Юпитера, необитаемы по той-же причинё, по какой необитаемы так\я-же полушар\я Каллисто и Ганимеда... Это, какъ и тамъ, царства вёчной зимы и вёчнаго полумрака или полнаго мрака, когда появляется или исчезаетъ Солнце: на Европё оно свётитъ, въ каждое свое появлен\е, 1 сутки и 19 часовъ, на /о — 20 часовъ... Но этотъ свётъ — почти уже сумеречный и не даетъ ни малёйшей теплоты, а самое Солнце еще меньшимъ кружкомъ является на ихъ небё, чёмъ на небё первыхъ двухъ спутниковъ...

Свётлыя ихъ полушар\я необитаемы, наоборотъ, по причинё страшнаго жара, посылаемаго Юпитеромъ: на Европё онъ является громаднымъ шаромъ, который въ 600 разъ больше полной Луны, и зной, распространяемый имъ, доходить до 95°, никогда не нисходя ниже 80°; на /о онъ является еще громаднёе,— въ 1,400 разъ больше Луны, и жжетъ совершенно адскимъ огнемъ, доходящимъ до 120° и никогда не бывающимъ меньше 95°!..

Понятно, что въ такой страшно-высокой температурё невозможно существован\е никакого органическаго тёла...

Мы пролетёли всё поясы свётлыхъ полушар\й на Европё и /о, нигдё не рискуя опуститься на почву, потому что это было-бы безум\емъ,— и вездё мы видёли печальныя картины: горы и равнины, возвышенныя и низменныя мёста, палимыя ужаснымъ зноемъ и лишенныя всякой флоры и фауны и малёйшихъ водовмёстилищъ: вода можетъ существовать только въ видё паровъ, образующихъ облака... Когда она падаетъ дождемъ, что случается рёдко, происходитъ явлен\е, замёчаемое при паден\и воды на раскаленную плиту: вода шипитъ отъ раскаленной почвы и повсемёстно, покрывая ее парами, улетаетъ снова, въ видё ихъ, вверхъ, къ облакамъ... Несчастная почва! Она вёчно, какъ Танталъ, жаждетъ освёжен\я, но влага, прикасаясь къ ней, не даетъ ей, ни на минуту, ни малёйшаго освёжен\я!..

Мы должны были вчетверо усилить наши охладительные составы, пропитывая ими брезенты и освёжая будки, чтобы не задохнуться въ этой адской температурё, и ускорить до послёдней степени полетъ нашихъ птицъ... И все-таки, сидя въ тщательно закрытыхъ и освёженныхъ будкахъ, мы должны были терпёть зной въ 30°!..

98 А. Г. ЛЯКИДЭ Областью, годною для органической жизни на этихъ двухъ планетахъ, являются однё только промежуточныя страны между двумя ихъ полушар\ями. Тутъ постоянныя два времени года: въ странахъ, смежныхъ съ темнымъ полушар\емъ,— постоянное царство весны, въ странахъ, близкихъ къ свётлому полушаpiю — господствуетъ постоянное лёто.

Страны съ весною видятъ на горизонтё своемъ только четверть громаднаго раскаленнаго шара, и то — въ полдень; но уже и этого достаточно, чтобы дни щедро были освёщаемы, и тепло доходило до 20°; въ странахъ-же съ лётомъ Юпитеръ выдвигается изъ-за горизонта, въ полуденное время, до половины уже, ярко, вполнё по-лётнему, освёщая все кругомъ и нерёдко возвышая температуру до 35°...

Весьма странное это явлен\е — освёщен\е сбоку, косвенными лучами: тёни отъ предметовъ всегда длинны и жидки, почти прозрачны!.. Но зато какое свётило посылаетъ эти косвенные лучи: въ одной четверти его, или въ половинё, можетъ помёститься многое множество тёхъ маленькихъ солнечныхъ кружковъ, одинъ изъ которыхъ такъ скудно освёщаетъ темныя подушар\я Европы и /о!..

Но эти весенн\я и лётн\я полосы двухъ планетъ очень узки: на Европё ширина ихъ не болёе 100 верстъ, на /о — доходить до 120; зато въ длину онё простираются отъ полюса до полюса. Онё снабжены довольно обильною растительностью и разными породами животныхъ, и щедро орошены водою, въ видё рёкъ, озеръ и морей, но существъ человёческой породы мы не нашли на нихъ.

Растительность ихъ отличается тёмъ-же цвётомъ и тёми-же оригинальными формами, которыя свойственны Каллисто и Ганимеду. Въ весеннихъ странахъ она голубая, въ лётнихъ принимаетъ син\й и даже темносин\й цвётъ.

Съ какимъ наслажден\емъ мы отдыхали на стоянкахъ въ этихъ промежуточныхъ странахъ обёихъ иланетъ, утомленные видами то вёчныхъ снёговъ и льдовъ, то вёчнаго адскаго зноя, все сжигающаго, не дающаго также, подобно холоду, никакой жизни!..

Я помню одну изъ такихъ стоянокъ... Это было на /о, самомъ близкомъ спутникё громадной планеты...

Лётн\й день только-что начинался, и Юпитеръ еще не всходилъ; но было уже совсёмъ видно, и звёзды давно погасли на зеленомъ небё, потому что громадный шаръ былъ уже близокъ... И вотъ протянулась сначала длинная желто-розовая полоса на западномъ горизонтё; она постепенно укорачивалась и расширялась, образуя с\ян\е вокругъ невидимаго еще шара, но готоваго уже ежеминутно показаться... И наконецъ показалась верхушка этого шара, темно-желтаго, исполинскаго,— и все какъ-бы пришло въ движен\е, всему вдругъ сообщилась дёятельность: птицы запёли, насёкомыя затрещали, воды сверкнули желтыми искрами, лёса и луга словно помолодёли...

Съ часами шаръ все росъ и росъ, выдвигаясь изъ-за горизонта и направляясь къ сёверу, хотя мы знали, что онъ не покажется намъ весь, а только на половину; но и того было достаточно, и даже слишкомъ, чтобы дать странё прекрасный лётн\й день, ярк\й, благоухающ\й и съ теплотою въ 27°!.. Правда, странно было видёть, что свётило остается какъ-бы прикованнымъ къ горизонту, посылая только косвенные, боковые лучи; но лучи его были такъ могучи, и наконецъ, все это дышало такою оригинальною прелестью,— картина этого дня со всёми его деталями,— что мы восхищались имъ, какъ дёти!

Въ полдень шаръ выдвинулся до половины своей величины; но въ этой половинё могло помёститься 700 полныхъ Лунъ!.. Послё полудня онъ сталъ убывать, уходя за горизонтъ и подвигаясь къ востоку; наконецъ, черезъ 9 часовъ, закатился, но еще долго, ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 99 болёе часу, свётили его послёдн\е лучи въ воздухё, пока не погасли окончательно, уступивъ мёсто сумеркамъ...

Мы находились почти на экваторё, гдё, какъ извёстно, царство постояннаго равноденств\я: послё 20 часовъ дня наступала ночь такой-же продолжительности (на /о сутки равняются 1 нашимъ суткамъ и 16 часамъ, что все вмёстё составляетъ 40 часовъ)... И вдругъ мы увидёли, на восточной сторонё неба, маленьк\й шаръ, величиною съ мелкую горошину; онъ свётилъ самымъ жидкимъ свётомъ, не сильнёе свёта Луны въ первой или въ послёдней четверти... Это было Солнце!..

Да, это было Солнце, игравшее здёсь роль ночного свётила! Мы долго дивились такой противоположности, существующей здёсь, въ царствё Юпитера, наперекоръ всёмъ нашимъ понятёямъ и представлен\ямъ о днё и ночи, о дневномъ и ночномъ свётилё!..

И въ продолжен\е новыхъ 20 часовъ, это Солнце скромно освёщало нашу ночь, и зашло наконецъ на своемъ обычномъ мёстё — на западё!..

Такъ, благодаря громадному отдаленно отъ центра нашего солнечнаго мipa, измёняются рёзко, кореннымъ образомъ, наши понят\я и представлен\я, казавш\яся до тёхъ поръ самыми естественными и вполнё нормальными!..

X.

Итакъ, Юпитеръ недоступенъ: онъ Солнце, онъ имёетъ при себё четыре м\ра, изъ которыхъ каждый больше нашей Луны, а одинъ изъ нихъ даже превосходитъ величиною Меркур\я! Но изъ этого не слёдуетъ, чтобы я не сообщилъ моимъ читателямъ необходимыхъ астрономическихъ свёдён\й о немъ.

Это самое огромное тёло между 8 тёлами, которыя обращаются вокругъ Солнца: онъ въ 1,230 разъ больше Земли, т.-е. 1,230 такихъ шаровъ, какъ Земля, нужно соединить вмёстё,чтобы составить Юпитера! Разстоян\е его отъ Солнца — 802,340,000 верстъ, значитъ — онъ почти въ 5 разъ отдаленнёе нашей планеты отъ Солнца; путь-же свой вокругъ него онъ совершаетъ въ 12 лётъ, т.-е. одинъ его годъ равняется 12-ти земнымъ годамъ... Такимъ образомъ, если бы на Юпитерё были обитатели, то ребенокъ, проживши на немъ 1 годъ, равнялся-бы 12-лётнему мальчику на Землё, а12-лётн\й мальчикъ на Юпитерё — это былъ-бы нашъ старикъ 144 лётъ... Как\е громадные контрасты получаются отъ подобныхъ простыхъ сравнен\й!..

Эта исполинская планета-Солнце вращается на своей оси неимовёрно-быстро, а именно — въ продолжен\е 10 часовъ, или, точнёе — въ 9 часовъ 55 минутъ и 4 секунды;

значитъ, юпитеровск\я сутки болёе чёмъ вдвое короче земныхъ, т.-е. Юпитеръ, будучи въ 1,230 разъ больше Земли, болёе чёмъ въ 2 раза быстрёе ея движется на своей оси. Итакъ, если Земля, вращаясь на своей оси, дёлаетъ 216 саженей въ 1 секунду, то Юпитеръ дёлаетъ болёе чёмъ 216X2, то-есть — почти 500 саженей или 1 версту въ 1 секунду... Ужасающая быстрота!

Юпитеровск\й календарь, въ силу всёхъ этихъ данныхъ, необыкновененъ: въ году 10,455 сутокъ, или, какъ мы привыкли выражаться, дней (игнорируя ночи), а въ суткахъ, приблизительно, по 10 часовъ, то-есть — изъ 5 часовъ состоитъ день, и изъ 5 часовъ ночь...

Оказывается, что годъ неимовёрно дологъ, тогда какъ день и ночь весьма коротки!

Получается впечатлён\е двухъ крайностей: необычайной растянутости года, въ которомъ, напримёръ, весна, лёто, и проч., длятся по 3 года земныхъ (!), и слишкомъ частой смёняемости дня и ночи: краткость дня напоминаетъ зимнюю краткость нашихъ дней, 100 А. Г. ЛЯКИДЭ тогда какъ ничтожная продолжительность ночи похожа на такую-же продолжительность нашихъ лётнихъ ночей...

Особенность или необычайность такого года усиливается еще тёмъ, что наклонен\е оси Юпитера къ его орбитё (пути вокругъ Солнца) такъ незначительно, что можно назвать его почти перпендикулярнымъ. Вслёдств\е этого, Солнце можетъ одновременно освёщать всё пункты на томъ или другомъ полушар\и (за исключен\емъ полюсовъ), и на Юпитерё, такимъ образомъ, могутъ существовать только два времени года — весна и лёто: весна — въ пер\одъ наибольшаго отдален\я его отъ Солнца, лёто, наоборотъ, въ пер\оодъ наибольшаго приближен\я къ нему.

Но Юпитеръ въ настоящее время самъ Солнце, и поэтому въ постороннемъ свётё и теплотё не нуждается: онъ самъ освёщаетъ и согрёваетъ четыре планеты, которыя вращаются вокругъ него, и въ такомъ состоян\и онъ будетъ находиться долго еще, пока не покроется корою, пока не образуются на немъ суша, вода и воздухъ, необходимые для органической жизни; а когда наступить такая эпоха на немъ, окажется, что то Солнце, вокругъ котораго онъ обращается съ 4 спутниками своими, не въ силахъ, по крайней отдаленности отъ него, ни освёщать, ни согрёвать его...

Что тогда будетъ съ Юпитеромъ?..

То-же, что происходить теперь съ темными полушар\ями его 4 спутниковъ... Эта громадная планета — увы!— не призвана создать на своей поверхности ни малёйшей органической жизни, также какъ не призваны къ этому и тё три еще болёе удаленные отъ Солнца мipa, которые мы посётили потомъ! Переставъ быть Солнцемъ, Юпитеръ покроется корою, на поверхности которой, за неимён\емъ свёта и теплоты, водворятся вёчные мракъ и холодъ,— вёчное царство зимы или смерти!..

И невёрны, поэтому, разсужден\я иныхъ мыслителей, пытающихся убёдить своихъ читателей, что природа такъ могуча, что и среди холода и самаго скуднаго сумеречнаго свёта, посылаемаго Солнцемъ — горошиной, способна создать как\я-то особенныя органическ\я тёла, которыя довольствоваться будутъ вёчнымъ холодомъ и вёчнымъ сумеречнымъ свётомъ; другими словами, что и въ царствё снёговъ и льдовъ способны возникнуть и флора, и фауна какого-то особеннаго устройства, не нуждающагося ни въ свётё, ни въ теплотё!..

Нётъ, кажется, ничего наивнёе подобныхъ разсужден\й, подобной вёры во всемогущество природы; они казались-бы достойными нёкотораго вниман\я въ томъ лишь случаё, если-бы намъ, жителямъ Земли, не были извёстны ни мракъ, ни холодъ, если-бы на нашей планетё было постоянное, непрерывное царство свёта и теплоты, и притомъ — повсеместное царство... Къ несчастью, мы по опыту знаемъ, что такое мракъ и холодъ, и имёемъ достаточно основан\й полагать, что законы природы вездё одинаковы, будь это на Меркур\й, на Землё, или на самой далекой отъ Солнца планетё — Нептунё... Вездё холодъ остается холодомъ и мракъ мракомъ, и повсюду изъ нуля ничего нельзя создать, кромё нуля... Истина въ томъ, что далеко не всё законы природы намъ извёстны, а не въ томъ, что нёкоторые законы ея, ставш\е намъ извёстными, необязательны будто-бы на всемъ протяжен\и ея безконечнаго царства...

ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 101

ЦАРСТВО БОГА СУДЬБЫ..

атурнъ, къ которому предположили мы летёть послё знакомства съ Юпитеромъ и его спутниками, имёетъ также спутниковъ, подобно этой величайшей изъ планетъ солпечной системы. У него ихъ восемь: Мимась, Энцеладъ, +етида, Д\она, Рея, Титанъ, Гипергонъ и Япетъ. Ближайш\й къ Сатурну — Мимасъ, самый отдаленный отъ него — Япетъ. Мы предположили прежде всего познакомиться съ первымъ, чтобы сдёлать съ него нёкоторыя наблюден\я надъ Сатурномъ. Летёть прямо къ Сатурну мы не рёшались.

Насъ останавливали вопросы: что такое Сатурнъ?.. Можетъ быть, онъ такое же Солнце, какъ Юпитеръ?.. И можетъ быть, поэтому, къ нему также, какъ къ Юпитеру, невозможно прямо направиться?..

Восемь спутниковъ! Это цёлая система, своя собственная, какъ у Солнца, у котораго тоже восемь планетъ, обращающихся вокругъ него! Кромё того, Сатурнъ окруженъ еще кольцомъ, чего нётъ ни у одной планеты!.. И мы начали нашъ перелетъ къ Мимасу...

На разстоян\и 151,500 верстъ Мимасъ обращается вокругъ Сатурна: это почти въ 2 раза ближе Луны отъ Земли. Мы опустились на почву этой планеты подъ двумя впечатлён\ями; была, повидимому, ночь, и зима раскинула повсюду свои снёжные и ледяные покровы... Холодно, мрачно, и пасмурное небо надъ нами! Холодъ доходилъ до 45°.

Мы установили нашихъ птицъ на обширной снёжной полянё и, соединивъ ихъ коридорами, увеличили число электрическихъ шаровъ...

— Гдё-же мы находимся?— спрашивали мы другъ друга...

— На Мимасё, конечно!..

— Но почему зима и ночь кругомъ?.. Повсюду-ли такъ на Мимасё, или это его темное полушар\е?..

— Трудно сказать, что именно!.. Вотъ, послё отдыха, полетимъ дальше, и тогда узнаемъ истину...

— Я не думаю,— замётилъ одинъ изъ насъ,— чтобы такъ было повсюду здёсь: это значило-бы, что Сатурнъ погасъ и не даетъ ни малёйшаго свёта и теплоты своимъ спутникамъ.

— Я тоже думаю, что до этого онъ еще не дошелъ...

— Да, вёроятнёе всего, что это темное полушар\е, такъ какъ спутники Сатурна, безъ всякаго сомнён\я, обращаются вокругъ него на подобно нашей Луны,— замётилъ я...

Отдыхая, мы начали обозрёвать окрестности,— на сколько освёщало ихъ наше электричество.

Ровная мёстность, на которой мы стояли, была такъ обширна, что только на правой сторонё горизонта, куда уже не достигалъ нашъ свётъ, мы едва разглядёли, сквозь мракъ, какое-то возвышен\е: конечно, тамъ были горы... Вокругъ-же насъ было гладко и ровно, какъ въ степи: глубок\й снёгъ покрывалъ почву, изъ которой не поднималось нигдё, сквозь его толщину, ни деревца, ни кустика... Если мы находились на темномъ полушар\и планеты, то, конечно, ни флоры, ни фауны не должно было и быть на немъ, какъ на темныхъ полушар\яхъ юпитеровскихъ спутниковъ...

Печальная, унылая картина, наводящая тоску!.. Отдохнувъ нёсколько часовъ, мы полетёли дальше — искать свёта и тепла...

102 А. Г. ЛЯКИДЭ Часа черезъ три онъ сталъ намъ показываться, чему мы безконечно обрадовались: мы такъ давно не видёли его! Свёту все прибывало и прибывало, — было очевидно, что мы вступаемъ къ иное царство!.. И по мёрё того, какъ исчезалъ мракъ уменьшались снёга и льды, и почва все болёе освобождалась отъ нихъ. Холодъ уменьшился до 10°, и стали показываться небольш\я группы малорослыхъ деревьевъ, лишенныхъ всякой листвы:

были-ли они наканунё весны, или пребывали вёчно въ такомъ видё?..

Наконецъ мы увидёли себя среди дня, тепла и, казалось, начала весны... Только небо, какъ и на темномъ полушар\и, скрывалось отъ насъ за довольно густыми тучами желтоватаго цвёта, и мы, разумёется, ничего не могли увидёть на немъ.

Одно только было несомнённо: день исходилъ отъ Сатурна!

Солнце, еще болёе отдаленное здёсь, чёмъ въ царствё Юпитера, не могло уже имёть тутъ никакого значен\я...

Итакъ Сатурнъ еще не погасъ! Онъ еще и освёщаетъ, и даетъ теплоту!..

Мы стали съ большимъ интересомъ разсматривать то, среди чего находились...

Подъ нами текла широкая рёка въ крутыхъ скалистыхъ берегахъ. Она выходила изъза невысокихъ горъ и скрывалась въ чаще рёдкихъ лёсовъ, виднёвшихся въ полуверстё отъ насъ. Направо и налёво также простирались лёса, рёдк\е, не очень высок\е; но горы были безлёсны. Мы стали на берегу рёки.

Наше зрён\е прежде всего поразилъ цвётъ растительности.

Она была шоколаднаго цвёта, съ бёлыми стволами у деревьевъ и кустовъ, испещренными, чуть замётно, голубыми спиралеобразными лин\ями. Листья имёли звёздообразную, довольно правильную форму: отъ центра каждой звёзды-листа шелъ внизъ стебель, прикрёплявш\й ее къ стволу вётки; звёзды, смотря по породё деревьевъ, были о шести, восьми и даже о десяти концахъ и, разумёется, различной величины. Травы состояли изъ болёе или менёе высокихъ прутьевъ, мягкихъ, гибкихъ и такой формы, что если смотрёть на поперечный разрёзъ прута, то глазъ видёлъ шестиконечную или восьмиконечную звёзду; травяные прутья были то пусты внутри, то мясисты, то-есть — заполнены растительнымъ веществомъ, непремённо шоколаднаго цвёта, какъ у насъ зеленаго. Злаки имёли листья — овальныя звёзды, то-есть — одни концы ихъ были удлинены, а друг\е укорочены, и сидёли также центрами на своихъ стебляхъ. Цвёты, какъ повсюду, отличались разиообраз\емъ красокъ, и состояли изъ множества какъ-бы положенныхъ другъ на друга звёздъ и постепенно уменьшавшихся въ размёрахъ своихъ вверхъ; на самой верхней, уже маленькой звёздочкё, напримёръ — краснаго цвёта, прикрёпленъ былъ къ ея центру темный шарикъ, или, вмёсто него, возвышалась тычинка, которая въ верхней своей части иногда развётвлялась на двё, на три и на четыре меньш\я тычинки.

Такова была флора этой планеты, сильно заинтересовавшей насъ собою!..

Но интересъ нашъ возросъ въ выстой степени, когда мы случайно увидёли одноглазое животное, принадлежавшее, повидимому, къ породё волковъ или собакъ...

Оно было средней величины, съ большою удлиненной головой, съ остроконечными ушами, стоявшими на сторожё; толстыя коротк\я лапы, на которыхъ можно было разсмотрёть три передн\е когтистые пальца и четвертый задн\й, равно какъ и коротки пушистый хвостъ, были покрыты густою и довольно длинною сёрожелтою шерстью, а самый корпусъ животнаго и его голова были совсёмъ яркожелтаго цвёта. На широкомъ плоскомъ лбу блестёлъ единственный глазъ, но за то круглый и большой, величиною въ трехкопёечную монету...

ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 103 — Господа!— воскликнулъ я.— Опять однглаз\е въ породё животныхъ, какъ на Меркур\и! Приготовимтесь увидёть и одноглазыхъ людей, если они существуютъ тутъ!..

— Это поразительно!

— Чрезвычайно странно!

— Необыкновенное явлен\е!— удивлялись мои товарищи, не бывавш\е на Меркур\и и потому видёвш\е въ первый разъ это одноглаз\е...

— Догадываетесь-ли,— спросилъ я,— о чемъ говорить здёсь это одноглаз\е животныхъ?..

— О большомъ количествё свёта, не такъ-ли?— отвётилъ своимъ вопросомъ одинъ изъ товарищей...

— Именно!— подтвердилъ я...

— Но свёта, однако, здёсь не слишкомъ много...

— Теперь, въ наше время, когда Сатурнъ близокъ уже къ состоян\е планеты, въ чемъ мы, конечно, скоро и убёдимся!.. Но было время, когда онъ своимъ спутникамъ свётилъ настоящимъ Солнцемъ! И вотъ тогда-то было такое обил\е свёта въ его царствё, что животныя, по инстинкту природы, стали рождаться одноглазыми, каковыми они пребываютъ и въ наши дни, не смотря на уменьшен\е свёта!..

— Но Юпитеръ, напримёръ, свётитъ сильнёе Сатурна: онъ, можно сказать, настоящее Солнце... Отчего-же на его спутникахъ нётъ одноглаз\я въ породё животныхъ?..

— Вёроятно потому, что его спутники слишкомъ отдалены отъ него, тогда какъ спутники Сатурна, наоборотъ, достаточно близки къ нему: Мимасъ, напримёръ, ближайш\й отъ Сатурна, всего въ 151,500 верстахъ отъ него (въ 2, раза ближе чёмъ Луна отъ Земли), между тёмъ какъ /о, ближайш\й спутникъ Юпитера, отстоитъ отъ своей главной планеты на 741,000 верстъ... Разница огромная! Итакъ, хотя Юпитеръ больше Сатурна *), но здёсь, гдё мы теперь находимся, нёкогда было такое обил\е свёта (когда Сатурнъ свётилъ настоящимъ Солнцемъ), какого на /о никогда, безъ сомнён\я, не было, какое можетъ существовать только на Меркур\и... И вотъ почему здёсь могло возникнуть одноглаз\е у животныхъ, и почему въ царствё Юпитера оно не возникло!..

— Да, пожалуй, вы правы! Итакъ — въ путь! Отправимтесь искать одноглазыхъ людей!.. Каковы-то они окажутся?.. Неужели въ родё обитателей Каллисто?..

— То-есть, въ нравственномъ отношен\и?..

— Да?..

— Объ этомъ трудно судить!

— Сперва надо увидёть, это главное!..

II.

Но прежде чёмъ найти одноглазыхъ людей, мы, наконецъ, увидёли Сатурна!

Болёе двухъ часовъ уже прошло, какъ мы летёли въ западномъ направлен\и, надъ разнообразными пейзажами: горныя мёстности и низменныя, рёки, моря, лёса мелькали тамъ и здёсь, смёняясь безпрестанно, какъ въ калейдоскопё. Между тёмъ небо освободилось отъ тучъ и показало намъ себя и свое главное свётило: оно было темнозеленое, и почти въ зенитё его висёлъ огромный шаръ, въ которомъ могло помёститься 900 нашихъ полныхъ Лунъ...

* Юпитеръ больше Земли въ 1,230 разъ; Сатурнъ больше Земли въ 750 разъ. Раздёляя 1,230 на 750, подучаемъ цёлое число 1 и дробь 480/750, т.-е. болёе. Итакъ, Юпитеръ больше Сатурна въ 1480/750, т.-е. болёе чёмъ въ 1, раза.

104 А. Г. ЛЯКИДЭ Этотъ шаръ былъ густого темножелтаго цвёта, немного приближавшагося къ бурому, и посылалъ отъ себя густой желтый свётъ, напоминавш\й керосиновое освёщен\е.

Когда погода была облачная, освёщен\е повсюду господствовало бёлое, съ едва замётной только примёсью легкой желтизны; но по мёрё того, какъ расходились тучи, оно все болёе и болёе желтёло, и наконецъ, при совершенно ясномъ небё, превратилось въ густожелтое, наложивъ на всё предметы тотъ-же колоритъ... Тепла-же давалъ этотъ свётъ всего 22°...

Итакъ вотъ онъ, Сатурнъ!

Исключительное наше вниман\е обращено было на его особенность: по самой срединё этого огромнаго шара тянулась съ запада на востокъ узкая свётлая полоса, гораздо длиннёе его экватора, и потому выходившая за предёлы шара справа и слёва; она рёзко отличалась своей свётложелтой окраской отъ общаго цвёта шара, въ которомъ преобладалъ темный колоритъ... Это было знаменитое кольцо, поразительная особенность Сатурна, которой не имёетъ ни одна изъ прочихъ планета, большихъ и малыхъ!..

И мы съ огромнымъ интересомъ направили наши трубы на это оригинальное свётило...

Трубы болёе чёмъ на половину приблизили къ нашимъ глазамъ Сатурна, такъ что онъ какъ-бы оказался въ разстоян\и отъ насъ всего на 75,000 верстъ. Мы увидёли чрезвычайно любопытное зрёлище: шаръ состоялъ изъ темножелтой огненной массы, но не сплошной, а усёянной во многихъ мёстахъ коричневыми пятнами разной величины. На сёверномъ полушар\и эти пятна тянулись непрерывной полосой отъ юго-востока къ сёверо-западу, образуя какъ-бы мостъ черезъ огненный океанъ, а на южномъ полушар\и они сплотились въ довольно большой овальной формы островъ, выдвигавш\йся изъ-подъ кольца на востокё... Не было никакого сомнён\я въ томъ, что мы присутствовали при окончательномъ образован\и коры, которая уже во многихъ мёстахъ нашла себё точки опоры и остановилась, переставъ плавать въ общей, все еще жидкой, массё; небольш\е-же куски ея продолжали передвигаться съ мёста на мёсто, ожидая, конечно, и для себя возможности остановиться гдё-нибудь, сплотясь въ какой-нибудь большой островъ или мостъ, по примёру первыхъ двухъ крупныхъ кусковъ коры... Весьма часто это дивное и величественное зрёлище заволакивалось въ иныхъ мёстахъ раскаленными парами, что указывало на вёчную совмёстную работу не только планетной матер\и, но и ея атмосферы.

Что касается до кольца, то, наблюдая его, мы пришли къ заключен\ю, что оно состоитъ изъ несравненно болёе жидкой огненной массы, чёмъ самый шаръ, который оно окружаетъ, и потому оно такъ отличается отъ него своей свётлой окраской. Оно почти такъ-же свётло, какъ Солнце, и состоитъ изъ нёсколькихъ концентрическихъ частей, между которыми пустые промежутки; послёднее мы могли разсмотрёть настолько лишь, насколько позволяло его неудобное положен\е къ зрителю — болёе ребромъ, чёмъ плоскостью своей... Какъ могло образоваться это въ высшей степени странное прибавлен\е къ планетё?.. Отдёлившись нёкогда отъ ея массы, почему оно не сплотилось въ такой-же шаръ, какими являются Мимасъ, Энцеладъ и проч\е спутники, а именно образовало изъ себя кольцо вокругъ своей планеты?..

Мы разсматривали Сатурна въ продолжен\е почти двухъ часовъ и замётили, что онъ очень быстро вращается на своей оси. Это можно было видёть, во-первыхъ, по длинному мосту коры въ сёверномъ полушар\и и, во-вторыхъ, по овальному острову изъ той-же коры въ южномъ: мостъ сталъ укорачиваться, отодвигаясь на востокъ, островъ также близился къ восточному краю шара... Отдохнувъ немного, мы возобновили свои наблюден\я, и въ течен\е новыхъ двухъ часовъ разсматривали интересную планету. Передъ нами была уже ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 105 другая картина: мостъ и овальный островъ совсёмъ скрылись; вмёсто нихъ, почти третья часть сёвернаго полушар\я была покрыта сплошною корою, примыкавшею къ сёверному полюсу, а въ южномъ полушар\и такъ были многочисленны коричневыя пятна что огненная масса казалась здёсь не правиломъ, а исключен\емъ; мы даже замётили, что и напряженность свёта, исходящаго отъ шара, стала будто-бы слабёе... Сложивъ всё часы нашихъ наблюден\й и небольшой антрактъ отдыха между ними, мы пришли къ заключен\ю, что та сторона планеты, которую мы первоначально увидёли, успёла скрыться отъ насъ въ продолжен\е 5 часовъ и 8 минутъ; слёдовательно, если въ такой пер\одъ времени одно полушар\е скрылось, уступивъ мёсто другому, то это послёднее должно скрыться въ продолжен\е новыхъ 5 часовъ и 8 минутъ... Итакъ полный оборотъ Сатурна на своей оси совершается въ 10 часовъ и 16 минутъ, т.-е. изъ этого количества времени слагаются сутки на немъ...

Сатурнъ, значить, почти такъ-же быстро вращается вокругъ себя, какъ Юпитеръ:

разница между ихъ сутками всего на 21 минуту безъ 4 секундъ... Необычайно быстрое вращен\е!..

Мы были вполнё удовлетворены нашими наблюден\ями: все, что мы увидёли съ помощью нашихъ трубъ, и все, что мы замёчали кругомъ себя на Мимасё, этомъ ближайшемъ спутникё Сатурна, приводило насъ къ твердому заключен\ю, что Сатурнъ — полупогасшее Солнце, которое несравненно ближе, чёмъ Юпитеръ, къ состоян\ю планеты.

Такимъ образомъ, флора и фауна Мимаса находятся уже въ пер\одё упадка, т.-е.

постепеннаго исчезновен\я, какъ на Лунё, съ тою, однако, разницею, что на нашемъ спутникё этотъ пер\одъ давно уже начался, тогда какъ здёсь его начало сравнительно еще недавнее. Мы даже были убёждены, что теплота на Мимасё не переходитъ за норму ЗО0, т.е. что Сатурнъ не въ состоян\и уже посылать сильнаго жара,— и продолжительное пребыван\е наше на этомъ его спутникё вполнё оправдало на опыпё это апр\ористическое убёжден\е.

Мы убёдились также, что на Мимасё, какъ и на юпитеровскихъ спутникахъ, вёчный день и вёчная ночь, т -е. что онъ дёлится на два полушар\я относительно Сатурна,— свётлое и темное. Онъ обращается вокругъ своей главной планеты и, одновременно, на своей оси въ 22 часа и 37 минутъ, что составляетъ его сутки. Такимъ образомъ Мимасъ движется быстрёе всёхъ извёстныхъ намъ спутниковъ, и сутки его короче даже земныхъ почти на полтора часа; исключен\я составляютъ только Фобосъ и Деймосъ, которые отличаются своими слишкомё короткими сутками.

Въ экватор\альныхъ странахъ Мимаса, гдё мы находились тогда, черезъ каждые 11 часовъ и 15 минутъ показывался на восточномъ горизонтё крошечный шарикъ, величиною съ малую горошину, и блестёлъ немного сильнёе звёзды 1-й величины,— блестёлъ въ продолжен\е новыхъ 11 часовъ и 15 минутъ, поднимаясь до значительной высоты на южномъ небё и склоняясь къ западному горизонту, гдё и закатывался. Это было наше Солнце, отъ котораго Мимасъ отстоитъ на 1,479,488,500 верстъ... Разстоян\е громадное!

Оно безъ малаго въ 10 разъ превосходить разстоян\е Земли отъ Солнца!..

Мимасъ не изъ больш\ихъ спутниковъ Сатурна: Титанъ, Япетъ и Рея гораздо больше его. Онъ изъ числа малыхъ, которые, по величинё своей, оказываются даже меньше Луны.

Это подтверждаетъ и вёсъ предметовъ на немъ, который почти въ 5 разъ меньше земного (на Лунё — въ 3 раза меньше): 1 пудъ равняется здёсь 8 фунтамъ безъ 42/3 лотовъ... Мы испытывали на Мимасё необыкновенную легкость въ движен\яхъ!

106 А. Г. ЛЯКИДЭ III.

Однажды мы отдыхали на берегу небольшой рёчки, въ тёни лёса, любуясь живописными окрестностями и разсуждая о своихъ неудачахъ въ поискахъ за людьми: ни одноглазыхъ людей, ни двуглазыхъ мы нигдё не находили! Не видёли также нигдё никакихъ человёческихъ жилищъ!.. Неужели на Мимасё исчезло уже человёчество?.. Или, можетъ быть, и не было его здёсь никогда?..

Вдругъ необычайное явлен\е поразило наши взоры: двё крылатыя человёческ\я фигуры летёли къ намъ!.. Летёли прямо въ нашу сторону, пристально глядя на насъ и на птицъ нашихъ, давно уже, должно быть, завидёвъ насъ на опушкё лёса!..

Мы невольно вскрикнули, пораженные явлен\емъ, котораго никогда не ожидали, о которомъ никто изъ насъ и не думалъ даже!..

— Вотъ и дождались, и доискались!— воскликнулъ одинъ изъ нашихъ товарищей...

— Что за невиданная вещь!..

— Съ какимъ намёрешемъ они летятъ къ намъ?.. Что это за существа?..

— Во всякомъ случаё, имёйте на-готовё оруж\е!— посовётовалъ я...

И мы ощупали въ карманахъ нашихъ револьверы и кинжалы за поясами, которые, слава Богу, никогда еще и нигдё не приходилось намъ пускать въ дёло...

Крылатые люди между тёмъ опустились возлё насъ, въ пяти-шести шагахъ отъ нашей стоянки. Опишу сначала ихъ наружность...

Они хотя были одноглазые, но очень красивы: почти красавцами можно было назвать ихъ! Лица овальной формы, полныя, желтовато-розовыя и смуглыя, съ весьма правильными чертами: изящно сложенные носы, губы и подбородки; губы даже были слишкомъ розовыя, почти красныя... Единственный глазъ у каждаго изъ нихъ приходился прямо надъ носомъ, въ нижней части небольшого открытаго лба, гладкаго и чистаго, и былъ большой и круглый, черный, искристый и въ высшей степени пытливо смотрящ\й... То крайнее любопытство, то какая-то страсть поперемённо загорались въ немъ и мгновенно потухали... О чемъ говорили, что хотёли сказать эти два невиданные нами никогда глаза на этихъ двухъ лицахъ?..

Лица были безбородыя и безусыя; но за то на головахъ были роскошные волосы, черные, волнистые, густые и блестящ\е, лежавш\е пышными волнами на плечахъ... Ихъ, повидимому, берегли и холили, потому что они были тщательно расчесаны и даже, кажется, чёмъ-то умащены,— можетъ быть, своего рода помадой, неизвёстной на другихъ планетахъ!.. Фигуры были средняго роста, весьма статныя, умёренно-полныя, съ небольшими руками и ногами; ноги были особенно малы, такъ какъ очень рёдко приходилось пользоваться ими, благодаря крыльямъ, а на рукахъ было по четыре пальца неравной длины: два больш\е въ срединё и два малые по краямъ... Кисти рукъ, желтоватосмуглыя, отличались изяществомъ и необыкновенной чистотой и, казалось, не говорили вовсе о черныхъ и трудныхъ работахъ...

За то крылья, расположенный у плечъ, поражали своей громадностью! Они состояли, какъ можно было замётить, изъ костей, скрёпленныхъ перепончатою кожей, и были покрыты густою черною шерстью — подъ цвётъ водосамъ; они вполнё напоминали намъ крылья нашихъ птицъ — по своему устройству!..

Крылья ничёмъ не были покрыты,— не въ примёръ другимъ частямъ тёла, которыя были облечены въ костюмы: корпусы были крестообразно перевязаны бёлыми тканями, въ родё простынь, почти подъ грудями начинались панталоны изъ темнокоричневой матер\и, ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 107 уходивш\я въ самую обувь, которая представлялась въ видё какихъ-то валенокъ изъ грубой кожи, а на рукахъ сидёли рукава изъ той-же темной матер\и...

Костюмы, въ общемъ, бросались въ глаза своей неловкостью и даже неуклюжестью, что, вёроятно, происходило отъ присутств\я крыльевъ, которыя мёшали одёваться просто и красиво; за то небольш\я красныя шапочки, въ родё фесокъ, красиво и кокетливо сидёли на великолёпныхъ черноволосыхъ головахъ...

Одно изъ этихъ существъ былъ мужчина; въ другомъ мы признали женщину,— по ея въ высшей степени роскошному бюсту, далеко выдававшемуся изъ-подъ ткани, покрывавшей грудь... Передъ нами стояли красавецъ и красавица въ полномъ смыслё этихъ словъ!..

Что-же они начали?.. Какое было первое ихъ дёйств\е, ихъ движен\е?..

Безъ всякаго привётств\я словомъ или жестомъ, они начали пёть, впиваясь въ насъ своими огненными черными глазами, глядя ими на насъ изумительно страстно и нёжно, въ особенности она, женщина!.. Они сопровождали свое пён\е такими-же страстными тёлодвижен\ями, то бурными и порывистыми, то тихими и нёжными, успокоительномечтательными!.. Голоса у нихъ были могуч\е, сильные, пёвш\е согласно, онъ — баритономъ, она — мягкимъ сопрано; но дикая необработанность, такъ сказать — первобытность, звучали въ нихъ, рёзали намъ уши и оскорбляли наши понятая объ истиннохудожественномъ пён\и... Поэтому, не смотря на очевидныя достоинства голосовъ и ихъ обладателей, пён\е ихъ не принесло намъ большого удовольств\я...

Они пёли довольно долго, минутъ около 40, и когда кончили, мы, изъ вёжливости, наградили ихъ аплодисментами; но или хлопанье ихъ озадачило, или наши любопытноравнодушныя лица, только они съ больш\мъ недоумён\емъ поглядёли на насъ и, обмёнявшись быстрыми взорами, снова принялись запёп\е...

Вторая пёсня была живёе первой, и стала сопровождаться танцами, похожими на испанскую качучу, весьма грац\озными и страстными; соотвётственно такому характеру пёсни, удвоилась и страстность жестовъ и взглядовъ, посылаемыхъ намъ пёвцами... Но и эта пёсня немногимъ только больше доставила намъ удовольств\я, чёмъ первая: ощущалась въ ней та-же невоздёланная дикость, не смотря на всё таланты пёвцовъ... Когда они кончили, мы снова захлопали, и даже одинъ изъ товарищей крикнулъ «браво»!..

Тогда крылатые и одноглазые артисты совсёмъ уже смущенно посмотрёли на насъ и, обмёнявшись такими-же взглядами между собою, быстро поднялись вверхъ и улетёли прочь...

IV.

Мы разразились восклицан\ями...

— Вотъ такъ люди!

— И это обладатели Мимаса! Но чёмъ они живутъ?.. Судя по ихъ изящнымъ фигурамъ и выхоленнымъ рукамъ, мускульный трудъ не знакомъ имъ!

— Чёмъ живутъ?.. Пён\емъ, конечно! Это артисты!

— Но въ такомъ случаё цивилизац\я ихъ должна стоять на высокой степени развит\я, если существуютъ у нихъ даже артистическ\я професс\и! Такъ гдё-же она, эта цивилизац\я?.. Мы до сихъ поръ не нашли нигдё ни простого шалаша, ни клочка обработанной земли!..

— Но мы осмотрёли только зкватopiaльныя страны, а въ умёренныхъ поясахъ планеты еще не бывали!

108 А. Г. ЛЯКИДЭ — Экватор\альныя страны, стадо быть, необитаемы людьми; тогда зачёмъ этимъ артистамъ странствовать тутъ?..

— Они, вёроятно, дёлаютъ перелетъ изъ сёвернаго полушар\я въ южное, и неожиданно увидёвъ насъ, попытались предложить намъ свои услуги — въ надеждё заработка...

— Котораго не получили отъ насъ, несмотря на всё свои старан\я! Ха-ха!

— Да, намъ-бы слёдовало что-нибудь дать имъ...

— Но что именно?.. Денегъ у насъ нётъ! Подарками различными также не запаслись мы! Что-нибудь изъ пищи можно было предложить...

— Поютъ они, все-таки, не дурно... Вотъ если-бы этак\е голоса да обработать надлежащимъ образомъ!..

— Замёчательными пёвцами оказались-бы!..

— Знаете что,— сказалъ я,— въ ихъ пён\и, и въ особенности въ ихъ этихъ пристальныхъ взглядахъ, есть что-то магнетическое, усыпительное: я ощущалъ нёкоторый позывъ ко сну!..

— Я тоже!— подтвердилъ одинъ изъ товарищей...

— Чёмъ это объяснить?.. Развё усыпительность — необходимая принадлежность всякаго пён\я, даже высоко-художественнаго?.. Тогда, напримёръ, всё наши извёстные пёвцы, въ концё-концовъ, усыпляли-бы свою публику!..

— Это, господа, сладкогласия сирены!— пошутилъ одинъ изъ насъ, и всё мы разсмёялись...

— Сирены, господа, и потому берегитесь!..

— Хорошо! Отправимтесь-же въ путь — отыскивать цивилизац\ю этихъ сиренъ!

— Я убёжденъ, что мы въ сёверномъ или въ южномъ полушар\и увидимъ страны, обильно снабженныя медомъ и млекомъ: тамъ именно и обитаютъ, въ своихъ роскошныхъ городахъ, эти одноглазые красавцы и красавицы!..



Pages:     | 1 | 2 || 4 |



Похожие работы:

«ВЕСТН. МОСК. УН-ТА. СЕР. 12. ПОЛИТИЧЕСКИЕ НАУКИ. 2015. № 4 Александр Васильевич Павроз, доктор политических наук, доцент кафедры политического управления факультета политологии Санкт-Петербургского государственного университета (Россия), e-mail: sash79@rambler.ru ЭФФЕКТИВНОСТЬ ПЛЮРАЛИСТИЧЕСКОЙ МОДЕЛИ ФОРМИРОВАНИЯ...»

«ИНФОРМАЦИЯ О ПРОДУКТЕ NU SKIN® Гальваническая система ageLOC® Edition Nu Skin Galvanic Spa System® II Доставляет в кожу в четыре раза больше ингредиентов ageLOC® ОБЗОР СИСТЕМЫ ® Эксклюзивная антивозрастная система компании NU SKIN с технологией ageLOC,...»

«1 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ К вступительным испытаниям в магистратуру допускаются лица, имеющие документ государственного образца о высшем образовании любого уровня (диплом бакалавра или специалиста). Лица, предъявившие диплом магистра, могут быть зачи...»

«1969 г. Январь Том 97, вып. 1 УСПЕХИ ФИЗИЧЕСКИХ ПАУК 537.312.62 ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ СВЕРХПРОВОДИМОСТИ В ВЫРОЖДЕННЫХ ПОЛУПРОВОДНИКАХ Н, М. Буйлова, В, Б. Саидомирский I. ВВЕДЕНИЕ В последние годы усилился интерес к экспериментальным и теоретическим исследованиям све...»

«ОСНОВЫ ЗДОРОВОГО ПИТАНИЯ ВСТуПИТельНОе СлОВО Питание — главный фактор здоровья. Основа здоровья и долголетия человека — разнообразное, умеренное и сбалансированное питание, обеспечивающее организм всеми необходимыми веществами. Все зависит от того, что и в каком количестве мы едим, каким именно образом...»

«"УТВЕРЖДЕНО" Президиумом РКФ От " 8 " сентября 2010 г. Внесены изменения 25.11.2010 Положение РКФ о правилах присвоения титула Чемпион России по рабочим качествам Варианты: 1. Полученный на Чемпионате России диплом с указанием о получении звания по виду дисциплины 2. Получение ЧР по 2-м сертификатам "Чемпион РКФ" по рабочим качествам по вид...»

«Еврейское местечко Каушаны, Бессарабия. При румынской власти, до 28 июня 1940 года До начала войны, до 22 июня 1941 года После войны Находясь в Америке, в нескольких тысячах километрах от описываемых мест, разделённый океаном, а главное временем более чем ше...»

«Программа "Порядок организации и проведения учебных сборов с юношами 10-х классов" Пояснительная записка. Данное программа разработано в соответствии с положениями концепции курса "Основы безопасности жизнед...»

«V Р. С. Ф. С. Р. Пролетарии всех страп, соединяйтесь! \\Ч '.-V #. ' • т е н д е р т,ухансем, перлешер! г Коммунапа пураима тытнар! I-.,. :. '. : '. ' М. Суматохин ы р н а, Даййдоб к уд ар н. И здание Чувашского Подотдела Политического ОтделаШ таба Вос...»

«Т. В. ВАЩАЛОВА СОЦИАЛЬНЫЕ ФАКТОРЫ ТЕХНОСФЕРНОЙ АВАРИЙНОСТИ; ОПЫТ АНАЛИЗА СТАТИСТИКИ ВАЩАЛОВА Татьяна Владимировна кандидат географических наук, сотрудник географического факультета МГУ им. М.В.Ломоносова. Социологическое изучение влияния социальных процессов и явлений на динамику т...»

«Индивидуальные условия договора потребительского кредита "Стандарт" Полная стоимость кредита на дату заключения Договора 00,000 (ПРОПИСНЫЕ БУКВЫ) процентов годовых ДОГОВОР ПОТРЕБИТЕЛЬСКОГО КРЕДИТА "СТАНДАРТ" №_ Место заключения...»

«Инструкция по работе в модуле Диадок для программы 1С 7.7 Версия от 15.08.13 г. Содержание 1. Назначение 2. Главное окно модуля 6. Работа с документами 6.1. Подписание и отправка документов 6.2. Работа с входящими электронными документами 6.2.1. Обработка накладной 6.2.2. Обработка счета-фактуры 7. Возможные проблемы и способы их ус...»

«Пономарева Е.Г. Политическое развитие постъюгославского пространства : (внутренние и внешние факторы) : монография / Е. Г. Пономарева. – М. : МГИМОУниверситет, 2007. – 235 с. – ISBN 978-5-9228-0309-0. МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ (УНИВЕРСИТЕТ) МИД Р...»

«ВОЛОГОДСКІЯ.) шестнадцатый строчки взимается за одинъ Цпа годовому изданію три разъ—10 кои., за два раза рубля съ пересылкою и безъ ^,—18 вол., за три раза—24 пересылки. Выходятъ 1 и 35 ' коп. Цп о д л н х ПОМО­ а т...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "ИРКУТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" УТВЕРЖДАЮ Проректор по учебной работе В.В. Рябчиков 2015 г. ПРОГРАММА вступительного испытания в магистратуру...»

«СОКРАЩЕНИЯ В ТЕКСТЕ ПГБ – правый главный бронх ПВДБ – правый верхнедолевой бронх ВДЛ верхняя доля легкого ВДБ верхнедолевой бронх АННОТАЦИЯ Виртуальная бронхоскопия (ВБ) является ретроспективным исследованием на основании данных мультиспиральной компьютерной томографии (...»

«Инструкция Клиента – пользователя автоматизированной системы "Домашний Банк"1. Аннотация Настоящая инструкция предназначена для пользователей – Клиентов автоматизированной системы "Домашний Банк" (далее – Система). Настоящая инструкци...»

«Структура программы: № Наименование разделов Стр 1. Целевой раздел программы 2 1.1. Обязательная часть (ранний и дошкольный возраст) 2 Пояснительная записка 1.1.1 2 Цели и задачи реализации Программы 1.1.2. 3...»

«П Р О Ф Е С С И О Н А Л Ь Н О Е О Б РА З О В А Н И Е В. В. ОВЧИННИКОВ ТЕХНОЛОГИЯ ГАЗОВОЙ СВАРКИ И РЕЗКИ МЕТАЛЛОВ УЧЕБНИК Рекомендовано Федеральным государственным учреждением "Федеральный институт р...»

«Кодификатор элементов содержания и требований к уровню подготовки обучающихся РУССКИЙ ЯЗЫК 10 КЛАСС № Проверяемые элементы содержания Уровень Макс. балл задания сложности за выполп/п задания не...»

«Инструкция министерства внутренних дел о порядке оформления и выдаче загранпаспортов Документ в базе найден! 26 780 000 Документов в базе. Обновления ежедневно! Скачать instruktsiya-ministerstva-vnutrennih-del-o-poryadke-oformleniya-ividache-zagranpasporto...»

«В.Ф. БОРЗУНОВ ТРАНССИБИРСКАЯ МАГИСТРАЛЬ В МИРОВОЙ ПОЛИТИКЕ ВЕЛИКИХ ДЕРЖАВ Часть 2 М О С К В А -2001 This book is devoted to the analysis o f the main trends in struggle of the Great Powers at the close o f XIX and at the XX centuries for commodity markets and sources o f raw materials in the basin o f...»









 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.