WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«А. Г. Лякидэ ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЁЗДЪ. АСТРОНОМИЧЕСКАЯ ОДИССЕЯ С.-ПЕТЕРБУРГЪ СОДЕРЖАНИЕ ВСТУПЛЕН/Е. ПОСЛАННИКЪ БОГОВЪ БОГИНЯ ЛЮБВИ. ТАИНСТВЕННЫЙ М/РЪ ...»

-- [ Страница 2 ] --

Я сначала сталъ тревожиться о такой перемёнё: что, если я превращусь въ лунита и потеряю всякую физическую в нравственную возможность летёть дальше, оставить наковецъ Луну?.. Но, одновременно съ этими перемёнами въ моей натурё, я началъ испытывать такой необыкновенный покой и довольство въ душё, такое пр\ятное и мирное влечен\е ко всему окружающему, что всяк\я опасен\я сами собой исчезли, не оставивъ послё себя ни малёйшихъ следовъ... Ступая по почвё, я дёлалъ удивительно медленные шаги и удивительно медленно поднималъ и опускалъ руки, но все это совершалось мною такъ естественно и незамётно, что я только изумлялся этимъ невидимымъ превращен\ямъ въ собственной натурё, не заботясь нисколько о ихъ послёдств\яхъ!..

И только моя птица оставалась прежнею, нося меня по прежнему быстро на себё, изъ чего я могъ заключить, что машины, стало быть, не подвергаются дёйств\ю различныхъ физическихъ законовъ, обязательныхъ для живыхъ существъ...

Это меня еще болёе успокоило касательно отлета моего съ Луны.

Въ то-же время я началъ замёчать еще, что вёсъ мой постепенно уменьшался и уменьшался: это чувствовалось въ движен\яхъ членовъ, которыя хотя становились медленными, но весьма легкими, не требующими и тёни никакихъ усил\й... Извёстно изъ наблюден\й нашихъ ученыхъ, что вёсъ предметовъ на Лунё почти въ шесть разъ меньше земного вёса; онъ былъ-бы такимъ слабымъ и на самомъ дёлё, еслибы не усиливало его весьма медленное обращен\е планеты на своей оси: оно придаетъ ему своей медленностью почти половину того, что онъ теряетъ, такъ что вёсъ предметовъ на Лунё въ дёйствительности только втрое меньше земного, что также составляетъ значительную разницу: одинъ нашъ пудъ вёситъ тамъ все-таки немного болёе 13 фунтовъ...



38 А. Г. ЛЯКИДЭ Вообще степень движен\я, то-есть обращен\е той или другой планеты на своей оси — сильно и прежде обращен\я ея вокругъ Солнца вл\яетъ на движен\е живыхъ существъ, обитающихъ на ней: чёмъ быстрёе это движен\е, тёмъ быстрёе двигаются люди и животныя, населяющ\е планету, и наоборотъ — чёмъ медленнёе оно, тёмъ медленнёе двигаются тё и друг\е. Еслибы возможно было, что какая-нибудь планета не двигалась-бы вовсе ни на своей оси ни вокругъ Солнца, на ней не было-бы ничего живого, потому что только движен\е сообщаетъ всему жизнь... Мы двигаемся, то-есть имёемъ возможность ходить, бёгать и т. п. въ силу той лишь причины, что планета наша двигается, обращаясь вокругъ себя и вокругъ Солнца,— источника свёта и теплоты... Движен\е нашей планеты вокругъ своей оси слишкомъ даже быстро: во время одного оборота (въ продолжен\е 24 часовъ или сутокъ) она описываетъ кругъ въ 37,3324/5 версты; ясно, что такое круговое пространство можетъ быть пройдено и въ большее или меньшее количество времени, тоесть въ двое, трое и т. д. сутокъ, или-же наоборотъ, не въ 24, а въ 20, 15 и т. д. часовъ, то-есть гораздо меньше сутокъ. Но если мы разочтемъ, что въ какую-нибудь одну секунду, въ которую мы едва успёваемъ сдёлать одинъ шагъ, или сказать одно слово, Земля, описывая этотъ кругъ, успёетъ уже своею поверхностью подвинуться на 216 саженей въ избранномъ ею направлен\и, то наше воображен\е будетъ такъ поражено этою ужасающею быстротою, что едва — ли мы пожелаемъ послё этого, чтобы наша планета вращалась на своей оси еще быстрёе!..

Луна употребляетъ на обращен\е вокругъ себя 28 сутокъ (приблизительно): стало быть она обращается въ 28 разъ медленнёе Земли; уменьшивъ вышеприведенное пространство (37,3324/5 версты) въ 28 разъ, получимъ 1,333 версты въ сутки (дроби мы откидываемъ), или 7 саженей въ 1 секунду, проходимыя нашимъ спутникомъ въ пер\одъ обращен\я вокругъ себя и, одновременно, вокругъ Земли... Сравнивая эти 216 саженей и 7 саженей, не можемъ не замётить огромной разницы между этими двумя цифрами, а стало быть и огромной разницы, доходящей до контраста, въ складё жизни обёихъ планетъ!





Да, Земля и Луна, дёйствительно, контрасты: въ то время, какъ луниту нуженъ цёлый часъ, чтобы сдёлать нёсколько шаговъ, обитатель Земли въ 1 часъ можетъ пройти 5 верстъ (идучи, конечно, скорымъ шагомъ); лунитъ, проживъ 100 лётъ, чувствуетъ себя не болёе какъ молодымъ челвёкомъ,— житель Земли давно въ это время покоится уже въ могилё (рёдк\я исключен\я изъ этого правила не могутъ идти въ счетъ); лунитъ не знаетъ ни государственнаго быта и неразлучныхъ съ нимъ явлен\й, ни тиранн\и капитала надъ трудомъ потому что не находитъ надобности ни въ чемъ подобномъ,— мы-же не можемъ представить ceбё и жизни безъ государства и безъ капитала... Это-ли не контрасты, и поразительные, необычайные контрасты?..

Наконецъ, я дождался ночи; но о ней разскажу въ слёдующей главё.

VI..

Послёдн\й мой сонъ въ продолжен\е 14-суточнаго дня случился какъ разъ передъ заходомъ Солнца. Проснувшись, я увидёлъ великолёпное зрёлище: Солнце уже зашло, сопровождаемое слабою зарею, и на восточной сторонё неба блестёлъ громадный серпъ яркожелтаго цвёта... Онъ занималъ собою почти 1/16 неба, и всё звёзды передъ нимъ казались ничтожными точками!.. По мёрё того, какъ все темнёло и темнёло вокругъ, уступая силё ночи, онъ все ярче и ярче блестёлъ, и наконецъ свётъ его сталъ замётно вл\ять на ночной мракъ: онъ сталъ мягче, прозрачнёе, и предметы яснёе выдёлялись изъ него...

«Что же будетъ, подумалъ я, когда этотъ серпъ выростетъ въ настоящ\й шаръ?..»

ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 39 40 А. Г. ЛЯКИДЭ И невооруженными глазами я могъ хорошо разглядёть, что серпъ показывалъ полосу Атлантическаго океана и восточные берега обёихъ Америкъ — тёми частями, который особенно далеко выступаютъ въ океанъ... Я направилъ на него мою трубу, но, увеличенная въ пять разъ, въ ней могла помёститься едва четвертая часть только этого серпа!.. Она ясно представила мнё темнозеленую полосу воды и сёрокоричневыя части суши съ лёвой ея стороны...

Я долго не могъ оторваться отъ этого никогда еще невиданнаго мною зрёлища!..

Прошло пять сутокъ, и серпъ превратился почти въ шаръ, которому не доставало только обратнаго серпа, чтобы стать полнымъ шаромъ... Постоянно увеличиваясь, онъ сдёлалъ уже пять оборотовъ вокругъ себя... Этотъ неполный шаръ показывалъ всю массу Восточнаго океана, значительную часть Аз\и и всю Австрал\ю съ Океан\ей... А сколько свёту прибавилось среди этой ночи!.. Я нашелъ, что можно совершенно свободно читать и писать, сидя въ будкё на моей птицё!.. Наконецъ, еще черезъ двое сутокъ, на полуночномъ небё с\ялъ полный шаръ... Онъ представлялъ такое сочетан\е частей свёта на поверхности Не нужно было никакихъ инструментовъ, чтобы его отчетливо видёть; не лишнимъ былъбы только какой-нибудь особенно громадный телескопъ, въ полё котораго свободно помёстился-бы во много разъ увеличенный этотъ, и безъ того исполинск\й, серпъ… своей, какого обыкновенно не бываетъ на рисункахъ плоскошар\й: видны были почти вся Европа до Волги, незначительная часть Аз\и, почти вся Африка, весь Атлантическ\й океанъ и нёкоторыя части восточныхъ береговъ Америки... Все это отлично распознавалось простымъ глазомъ; а когда я сталъ разсматривать шаръ въ трубу, то увидёлъ, какъ на огромной стённой картё, всё крупныя рёки, озера и горы: Дунай, Западную Двину, Вислу, Одеръ, Эльбу, Рейнъ, Сену, Нилъ, Замбезе, Нигеръ, Скандинавск\я горы, Альпы, озера Ладожское и Онежское. Боденское озеро, Женевское, озера Чадъ и Виктор\ю, и пр., и пр. Не упоминаю, напр, о Средиземномъ и Черномъ моряхъ, которыя и невооруженными глазами можно было превосходно видёть... Въ трубё моей этого шара, увеличеннаго въ пять разъ, съ трудомъ помёщалась и четвертая часть, такъ что я долженъ былъ разсматривать его по частямъ, передвигая трубу въ разныя стороны!..

Онъ свётилъ такъ сильно, что эта ночь на Лунё походила собственно не на ночь въ нашемъ смыслё, а на что-то среднее между днемъ и ночью... Небо приняло свётложелтый элементъ въ свой темносин\й цвётъ, звёзды съ трудомъ различались на немъ, планетные пейзажи ярко были освёщены на сотни верстъ кругомъ, куда только могло достать зрён\е...На Землё такого великолёпнаго ночного освёщен\я никогда не бываетъ!..

Почти трое сутокъ этотъ громадный шаръ былъ въ своей, такъ сказать, неприкосновенной полнотё, и я каждыя сутки посвящалъ ему много часовъ, наблюдая его вращен\е на оси: въ два-три часа, не отрывая отъ него глазъ, можно было легко замёчать, какъ однё части материковъ и морей уходили на востокъ и мёсто ихъ заступали иныя части тёхъ и другихъ, до тёхъ поръ на половину только или совсёмъ скрытая: уходила, напр., Аз\я съ Австрал\ей — появлялись Европа и Африка; уходили Европа и Африка показывались Атлантическ\й океанъ и Америка... Вотъ гдё можно было скоро и неотразимо убёдиться въ движен\и Земли тому изъ существующихъ еще во множествё у насъ закоренёлыхъ невёждъ и дикарей, кто думаетъ, что планета, на которой онъ живетъ, стоитъ неподвижно, покоясь на трехъ китахъ!..

ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 41

Видъ полный земли на небё луны.

— Откуда вы? — спросилъ я въ изумлен\и...

Увидёвъ меня, онъ остановился и, сдёлавъ обычное свое привётств\е правою рукою, въ свою очередь спросилъ:

— Ошъ-но-ка-ро-ме?..

«Рёшительно»,— подумалъ я,—«это ошъ-но-ка-ро-ме должно означать вопросъ: кто вы такой?» и сказалъ:

— Я житель Земли, вотъ съ этого шара! Вёрите вы этому?.. Посмотрите на мою машину: я на ней прилетёлъ сюда!..

И я подкатилъ къ нему поближе мою птицу.. Лунитъ осмотрёлъ ее внимательно и съ большимъ, какъ казалось мнё, изумлен\емъ... Чтобы еще болёе убёдить его, я сёлъ на птицу и поднялся вверхъ... Лунитъ еще больше былъ удивленъ...

Опустившись на прежнее мёсто, я спросилъ:

— Вёрите теперь, что я оттуда?..

— Кут-ма-хо!— торжественно отвётилъ лунитъ...

«И это кут-ма-хо», подумалъ я опять, «тоже я слышалъ и въ подобномъ этому случаё... Рёшительно, оно должно значить очень хорошо или удивительной...»

— Что вы думаете объ этомъ шарё?.. He правда-ли, великолёпенъ и поразителенъ?., Какъ вы думаете: на сколько онъ великъ въ дёйствительности?..

И я, по обыкновен\ю, разными жестами сопровождалъ мои вопросы.

Лунитъ съ большимъ вниман\емъ и сосредоточенно слушалъ меня... Разумёется, онъ понималъ, что рёчь шла объ этомъ громадномъ шарё, красё и великолёп\и ихь ночей; онъ не могъ лишь догадаться о частностяхъ вопроса...

Наконецъ, онъ медленно и съ благоговён\емъ положилъ обё руки на голову и, съ почтительной робостью смотря на шаръ, отвётилъ:

— Ка-ме-жат-ну! Ка-мей-чис-не! Ка-мей-о-ра-су!..

Это меня поразило: эти восклицан\я походили на молитву, въ которой постоянно повторяемое «ка-ме» или «ка-мей» могло означать «богъ» или «боже!»... «И такъ они боготворятъ нашу Землю!»— восвликнулъ я почти вслухъ:—«Не мудрено: этотъ 42 А. Г. ЛЯКИДЭ величественный шаръ стоитъ, чтобы его, по крайней мёрё, благодарили; онъ не только пышно освёщаетъ темныя ночи, дёлая изъ ихъ мрака какой-то полудень, но даже служить часами, помогая безошибочно считать время!

— А замёчаете вы,— продолжалъ я свои вопросы,— что онъ постоянно мёняетъ видъ своей поверхности?.. Отчего это?.. Оттого, что онъ безостановочно вращается на своей оси!.. А какъ вы думаете, какъ онъ великъ на самомъ дёлё?.. Онъ почти въ 50 разъ больше вашего мipa, вашей планеты!..

И я жестами и рисунками пояснялъ свои вопросы и отвёты на нихъ на листкё записной книжки я нарисовалъ Луну и Землю, а на шарё этой послёдней начертилъ разные материки и моря, видимые въ разное время...

Собесёдникъ мой, съ свойственными его pacё вниман\емъ и усерд\емъ слушалъ меня и смотрёлъ на мои жесты и рисунки и наконецъ произнесъ:

— Ко-са-ви! Ко-са-ви!

И снова положивъ медленно обё руки на голову, благоговёйно устремилъ глаза свои на великолёпный шаръ... Казалось, онъ понялъ всё мои объяснен\я и еще большимъ проникся уважен\емъ въ нашей Землё...

«Да», подумалъ я, «ихъ религ\озный культъ,— это Земля и, конечно, Солнце!.. Въ этомъ, повидимому, нётъ сомнён\я!.. И какъ странно выходить: мы когда-то боготворили Луну, то-есть ихъ, а они и теперь еще боготворятъ насъ! Взаимное недоразумён\е!..»

И я опять повторилъ, въ заключен\е нашей бесёды, первоначальный вопросъ, подкрёпляя его жестами:

— Откуда-же вы?.. Гдё вашъ поселокъ, или городъ?. Но тутъ глаза мои случайно замётили, въ противоположномъ концё долины, въ которой я находился съ моей птицей, нёсколько виднёвшихся домиковъ, построенныхъ въ одну лин\ю. Я удивился, что только теперь ихъ замётилъ, когда уже болёе сутокъ стоялъ въ этой долинё: что значитъ ежеминутно быть поглощеннымъ однимъ какимъ-нибудь предметомъ наблюден\я!..

Мои собесёдникъ не понялъ и теперь моихъ вопросовъ, и смотрёлъ на меня недоумёвающими глазами... Онъ былъ такоё-же рослый и здоровый субъектъ, какъ и прежн\е мои знакомцы, и носилъ тотъ-же, общ\й всёмъ, костюмъ и тёхъ-же цвётовъ...

Положительно можно сказать, что полное здоровье и неизмённое слёдован\е правиламъ и порядкамъ разъ установившейся умёренной и аккуратной жизни присущи этой замёчательной расё!.. Но если она здорова и благополучна, отчего-же она малочисленна?..

Почему такъ рёдко встрёчаются ихъ поселен\я, и то самыя малолюдныя?..

Отвёты на эти вопросы, кажется, ясны: планета отживаетъ свой вёкъ... Плoдopoдie живыхъ существъ постепенно уменьшается и уменьшается, не смотря на силу жизненныхъ элементовъ...Bcлёдcтвie скудости въ водё и въ атмосферё могутъ происходить тaкiя видoизмёнeнiя въ мaтepiи организмовъ, которыя нечувствительнымъ образомъ ведутъ къ выpoждeнiю, къ вымиpaнiю.., Знаютъ-ли это луниты?.. Догадываются-ли они, что ихъ мipъ идетъ медленными шагами къ неизбёжному, фатальному концу?..

VII..

Я предположилъ посётить еще другое пoлyшaрie Луны, никогда не видимое для насъ, и потому не могъ дожидаться конца 14-суточной ночи, чтобы видёть, какъ наша Земля будетъ убывать въ своей величинё, подобно нашему спутнику, постепенно убывающему на нашемъ небё; оставалось всего четверо сутокъ до разсвёта, которыми необходимо было воспользоваться на другомъ пoлyшapiи, такъ какъ тамъ теперь день...

ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 43 Черезъ четверо сутокъ наступитъ тамъ ночь,— самая мрачная ночь, потому что ни что ее, кромё звёздъ, не освёщаетъ...

И я направилъ свой полетъ на это таинственное полушаpie, пославъ прощальный привёть нашему шару, видёть который въ такой величинё на небё мнё, конечно болёе не удастся... Впрочемъ, почему-же не удастся болёе?.. Развё я, возвратясь на Землю изъ моихъ далекихъ пyтeшecтвiй, не буду имёть возможности и охоты посётить еще разъ нашего спутника?..

Пролетёвъ безостановочно болёе сутокъ, я увидёлъ наконецъ на краю горизонта, по нaпpaвлeнiю къ западу, полосу свёта; то была граница дня и ночи, тамъ, стало быть, начиналось противоположное намъ пoлyшapie Луны...

Я усилилъ полетъ птицы, и съ каждымъ взмахомъ ея могучихъ крыльевъ полоса этого свёта все росла и росла передо мною, словно день шелъ на встрёчу мнё... Наконецъ, черезъ какой-нибудь часъ, пocлёднie остатки ночи исчезли, и я увидёлъ себя въ царствё полнаго дня: я былъ на таинственномъ пoлyшapiи этой планеты которого глазъ человёка не видёлъ еще никогда!..

Что-же это за пoлyшapie?.. Kaкie тамъ виды, кaкiя особенности?..

Можно сказать, что ничего особеннаго тамъ нётъ: я ничего не замётилъ тамъ такого, чего-бы не приходилось мнё видёть на полушар\и, обращенномъ къ Землё...

Тё-же обыкновенные лунные пейзажи, которые на нашей планетё такъ необыкновенны: глазамъ представляется поверхность почвы, усёянная горами разныхъ высотъ, скалами, изрытая ущельями, пропастями и пещерами, съ рёдкими низинами, въ которыхъ лежали когда-то моря или озера, съ узкими и тёсными долинами, съ невидимыми ручьями между горъ, которые даютъ знать о своемъ cyщecтвoвaнiи только шумомъ пaдeнiя съ высоты на высоту своихъ необильныхъ водъ... И низкiя мёста, и подошвы горъ, не далёе полуверсты въ вышину, были покрыты тою-же, небогатою породами своими, растительностью: темнозеленою и жесткою травою, цвётами и низкорослыми деревьями и кустарниками, образующими тё-же карликовые лёса...

И фауна была та-же, что и тамъ, на видимомъ нами полyшapiи,— фауна совсёмъ уже скудная, замётно идущая къ окончательному иcчeзнoвeнiю съ лица планеты...

Одна только была для меня новость въ этихъ непосёщенныхъ еще мною странахъ:

нигдё я не могъ открыть признаковъ cyщecтвoвaнiя человёка... Я пролетёлъ надъ многими тeppитopiями и въ разныхъ нanpaвлeнiяxъ, — и нигдё взоръ мой не замётилъ ни одного человёческаго жилища и ни одного человёческаго существа...

«Неужели люди не живутъ на этомъ полушар\и своей планеты?»— часто спрашивалъ я себя...

И я опять пускался въ поиски, пролетая съ этой цёлью очень низко надъ почвою, чтобы вёрнёе не проглядёть какого-нибудь поселка или человёческой фигуры... Но напрасны были мои труды: это было безлюдное царство, хотя глубокоживописное, и потому прелестное, очаровательное, единственное въ своемъ родё! Только на Лунё и могутъ быть так\я дивныя картины!..

И я удивлялся: какъ не жить человёку среди такой гранд\озной и неподражаемокрасивой природы?..

Но вспомнивъ, каковы луниты, я пересталъ находить неестественнымъ отсутств\е человёка на этомъ полушар\и: они лишены чувства поэз\и; они слишкомъ практичны для того, чтобы жить въ такихъ странахъ, гдё 14-суточная ночь ничёмъ не освёщается, и гдё, поэтому, нужны больш\е запасы освётительнаго матер\ала, котораго, можетъ быть, и вовсе 44 А. Г. ЛЯКИДЭ не требуется на томъ полушар\и; я убёжденъ, что если тамъ ночь, благодаря земному шару, превращается въ какой-то полудень, въ который на вольномъ воздухё можно что угодно работать, то и во всякомъ жильё, не лишенномъ оконъ, на столько еще окажется свёта, что всяк\я свёчи или лампы будутъ совершенно лишни...

Наконецъ совсёмъ темныя ночи могутъ приносить съ собою чувствительный холодъ, тогда какъ ночи, великолепно освёщаемый Землею, ею-же и согрёваются: разница между днемъ и ночью, по моимъ наблюден\ямъ на томъ полушар\и, была слёдующая; днемъ температура доходила до 40° на Солнцё; по закатё Солнца она упада до 16°, но затёмъ, по мёрё роста земного серпа, она все поднималась и поднималась, достигая до 18° и 19°; когдаже на небё заблисталъ полный шаръ, она поднялась до 21°, и на этой высотё держалась въ продолжен\е трехъ сутокъ... Итакъ, вотъ почему еще луниты не населяютъ полушар\я съ темными ночами!..

Пробывъ до конца дня въ этихъ новыхъ для меня странахъ, я уже при закатё Солнца пустился въ отлетъ съ Луны... «Прощай, таинственный и крайне оригинальный м\ръ, медленно идущ\й къ своему концу, какъ медленно вращаешься ты на своей оси!»

восклицалъ я, быстро несясь вверхъ, въ мрачныя безвоздушныя пространства, и бросая послёдн\е взоры на нашего неизмённаго спутника: «Какое впечатлён\е произвелъ я собою и своею птицею на твоихъ обитателей человёческой породы?.. Что они должны думать обо мнё»?..

Въ самомъ дёлё, эти вопросы всегда занимаютъ меня: какое впечатлён\е оставило въ нихъ, въ этихъ лунитахъ, мое появлен\е на ихъ планетё и потомъ исчезновен\е? Внесло-ли оно какую-нибудь новую, возмущающую идею въ ихъ мipoсозерцан\е, или изгладилось, прошло безслёдно, какъ сонъ, какъ ничёмъ необъяснимый фактъ, который именно въ силу своей необъяснимости, въ силу своей, такъ сказать, невозможности, скоро потомъ и забывается?..

Думается мнё, что вторая догадка вёрнёе первой: луниты слишкомъ спокойны и холодны для работы воображен\я, для настойчиваго преслёдован\я необычныхъ мыслей, выходящихъ изъ круга ихъ повседневной жизни... Житель Меркур\я, который спитъ всего два-три часа, который не можетъ ходить, а можетъ только бёгать,— вотъ кто не въ состоян\и забыть разъ поразившаго его явлен\я и не строить, на почвё воображен\я, всевозможвыхъ догадокъ; лунитъ-же, который, въ силу своей натуры, долженъ спать не менёе половины своей 14-суточной ночи и нёсколько шаговъ дёлать въ продолжен\е цёлаго часа, не способенъ останавливать своей мысли ни на какихъ загадкахъ...

Въ заключеи\е о лунномъ календарё.

Годъ лунный состоитъ изъ 346 дней 14 часовъ и 34 минуть (по земному счету),— весьма немногимъ, стало быть, меньше земного года; по лунному-же счету времени онъ дёлится на 24 части, изъ которыхъ 12 свётлыхъ и 12 полутемныхъ, а на другомъ полушар\и совсёмъ темныхъ... Является вопросъ: называть-ли эти части мёсяцами, или днями и ночами, полагая, что въ году 12 дней и 12 ночей?.. Съ точки зрён\я лунной жизни, конечно, слёдуетъ называть ихъ днями и ночами, или сутками.

Что касается до недёль, то такого назван\я не можетъ быть совсёмъ въ лунномъ календарё, такъ какъ природа разбила годъ всего только на 24 крупныя части, давъ каждой изъ нихъ продолжительность не менёе 354 часовъ.

Времена года — тё-же, что и на Землё.

Солнечныя затмен\я чаще, чёмъ у насъ, и продолжительнёе, по причинё особеннаго положен\я планеты относительно Солнца и огромнаго диска Земли, заслоняющаго ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 45 солнечный дискъ сравнительно небольшой величины; они продолжаются два часа и болёе, производя среди яркаго дня такую темную ночь, какая возможна только на полушар\и, никогда невидимомъ нами.

За то на этомъ послёднемъ солнечныхъ затмен\й никогда не бываетъ: оно никогда не видитъ той большой, сравнительно съ собою, планеты, вокругъ которой совершаетъ свой 28-суточный путь его собственная планета.

Итакъ, лунный календарь весьма простъ: въ году, какъ и у насъ, 4 времени, но каждое время года состоитъ изъ 3 только сутокъ, равняющихся 84 земнымъ суткамъ (приблизительно).

46 А. Г. ЛЯКИДЭ

MIPЪ ВЫСШЕЙ ЦИВИЛИЗАЦ/И.

РАЧНЫ и, въ сущности, ужасны эти между-планетныя пространства! Вокругъ васъ, надъ вами и подъ вами — безвоздушная пустыня, черная, страшно-холодная, громадная по своему пространству, или, прямо говоря — безконечная!.. Лучи Солнца никогда не въ состоян\и согрёть ее: они согрёваютъ только разбросанныя тамъ-и-сямъ свётящ\яся точки, называемыя планетами и служащ\я станц\ями въ передвижен\яхъ по этой безпредёльной пустынё!..

Меня, въ моихъ полетахъ по ней, всегда приводила въ содроган\е мысль: что, если что-нибудь вдругъ испортится въ механизмё моей птицы и она не въ силахъ будетъ болёе служить мнё?.. Тогда мы съ нею не свалимся, конечно, въ пропасть, потому что падать некуда, если нётъ подъ нами никакой почвы, притягивающей къ себё, а станемъ безконечно кружиться въ пространствё, какъ кружатся планеты... Насъ постигнетъ участь какогонибудь аэролита, безсознательно носящагося въ пространствё и только случайно падающаго вдругъ на какую-нибудь планету, т.-е. если случай приблизить его на столько къ ней, что ея притягательная сила окажетъ на него свое дёйств\е... Ужасная участь!..

Но, къ моему счастью и къ вашему удовольств\ю, читатели (надёюсь, что кь удовольств\ю), со мною ничего подобнаго не случилось... Марсъ, къ которому я летёлъ теперь, становился все больше и больше: это уже не обыкновенная точка была, а значительной величины шарикъ, примёрно — съ крупную вишню; черезъ нёкоторое время онъ сталъ величиною со сливу, потомъ съ яблоко, и все быстро росъ и росъ, доходя до величины большого арбуза... А еще черезъ нёкоторое время, почти уже полнеба было занято огромною массою, къ которой я стремился! Подо мною была уже почва, а не пустота, на которую слёдовало опуститься, и я далъ машинё движен\е внизъ...

Долго я не могъ разобрать, какого рода мёстность подо мною, потому что было еще очень далеко до поверхности почвы... Наконецъ выяснилось, что я находился въ области зимы: почва была покрыта снёгомъ, на деревьяхъ висёлъ комьями иней... Но какой снёгъ и какой иней! Я долго не хотёлъ вёрить глазамъ своимъ, но наконецъ принужденъ былъ повёрить: и снёгъ и иней были яркожелтаго цвёта! Да, читатель, яркожелтаго!.. Я уже привыкъ къ разнымъ особенностямъ планетъ: къ золотистобёдому небу на Меркур\и, къ золотистожелтому на Венерё, къ темносинему на Лунё; но о снёгё я какъ-то никогда не думалъ, видёвъ его повсемёстно бёлымъ,— и на нашей Землё, и на трехъ сказанныхъ планетахъ... И вдругъ оказалось, что на Марсё онъ желтъ! Это было такъ неожиданно для меня, что я долго не могъ собраться съ мыслями, созерцая изумленными взорами эту желтую зиму!..

Находясь уже очень близко отъ почвы, я вдругъ поднялъ глаза вверхъ, и увидёлъ, что небо — нёжнёйшаго блёднорозоваго цвёта, среди котораго маленьк\й кружокъ солнца, гораздо меньше нашего, перешелъ уже за полуденную черту свою... Это тоже была новость для меня: желтый снёгъ и блёднорозовое небо!.. Эти два цвёта чрезвычайно шли другъ къ другу, рисуя передъ глазами наблюдателя восхитительную, чудную картину!.. Жители Марса, конечно, привыкли къ ней, какъ мы — къ своей бёлой зимё и къ бдёдноголубому небу, холодно глядящему на нее; но для гостя на Марсё, какимъ былъ я, это была, какъ хотите, не обыкновенная, не заурядная картина!..

ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 47 Умёривъ дёйств\е машины и тихо опускаясь внизъ, я былъ пораженъ третьей неожиданностью: подо мною, какъ я хорошо разглядёлъ наконецъ, разстилался обширный городъ — съ широкими прямыми улицами, изрёзанный вдоль и поперекъ каналами, украшенный изящными постройками... Въ сущности, онъ состоялъ изъ небольшихъ квадратовъ или участковъ почвы, раздёленныхъ, въ свою очередь, на четыре меньш\е квадрата: на внёшнемъ углу каждаго изъ этихъ послёднихъ стоялъ непремённо домъ, обращенный окнами на двё улицы, а внутренн\е соприкасающ\еся углы были заняты садомъ, представляющимъ общ\й) центральный кругъ, отгороженный отъ каждаго участка почвы легкою рёшеткой. Такимъ образомъ квадраты, изъ которыхъ состоялъ городъ, имёли на углахъ своихъ по четыре дома съ ихъ дворами и надворными небольшими службами, и общ\й круглый садъ въ центрё, куда вели калитки изъ каждаго двора.

Планъ цёлаго города, вслёдств\е этого, былъ очень простъ и представлялся въ слёдующемъ видё:

Но не всё квадраты были заняты домами; нёкоторые образовывали сплошныя пространства безъ всякихъ внутреннихъ подраздёлен\и, засаженныя деревьями и изрёзанныя аллеями и дорожками: это были уже общественные сады, которыми, стало быть, могъ пользоваться каждый житель города. Сады-же въ центрё каждыхъ четырехъ домовъ составляли, такъ сказать, собственность этихъ домовъ.

Наконецъ, каждый домъ, какъ я могъ замётить съ высоты моего «птичьяго полета», имёлъ четыре входа или подъёзда — два съ улицы и два со двора. Дворы сообщались между собою калитками и имёли также ворота и калитки на улицы, къ которымъ они примыкали.

Чистота улицъ и дворовъ была изумительная: и средина, и тротуары первыхъ были залиты какимъ-то изсёра-голубымъ составомъ, въ родё нашего асфальта, и засажены развёсистыми деревьями, окаймлявшими тротуары; дворы также были залиты тёмъ-же составомъ. Но самой-же срединё улицъ пролегали глубок\я колеи, похож\я на рельсы, по которымъ двигались экипажи — безъ лошадей и безъ пара: они, какъ узналъ я потомъ, приводились въ движен\е электричествомъ.

Городъ расположенъ былъ при широкой рёке, на ровномъ мёстё. Изъ этой рёки, по нёкоторымъ изъ улицъ, проведены были внутрь города прямые каналы съ каменными набережными, пересёкаемые поперечными каналами, проложенными также по извёстнымъ только улицамъ. Вездё черезъ каналы перекинуты были красивые мосты узорчатой ажурной работы, а черезъ рёку вели пять мостовъ на каменныхъ устояхъ, великолёпно отдёланные, съ не менёе великолёпными перилами. Но другую сторону рёки городъ не продолжался: тамъ были нивы, рощи, поля и парки, разбитые на правильные квадраты и принадлежавш\е, по всёмъ признакамъ, городу...

При видё такой несомнённо высокой культуры, выражавшейся въ этомъ богатомъ, благоустроенномъ и изящномъ городё, я почувствовалъ неловкость моего положен\я, заставлявшаго меня прямо опуститься на одну изъ этихъ улицъ, по которымъ сновало въ разныя стороны множество прохожихъ и проёзжихъ въ общественныхъ экипажахъ;

поэтому я хотёлъ дать моей машинё боковое движен\е, чтобы опуститься гдё-нибудь за городомъ, но было уже поздно: меня увидёли, начала образовываться толпа, смотрёли на 48 А. Г. ЛЯКИДЭ меня съ изумленнымъ любопытствомъ и, наконецъ, привётливо замахали мнё шляпами и платками, крича что-то, приглашая, однимъ словомъ, опуститься тутъ-же, среди ихъ...

Нечего было дёлать: я тихо опустился на тротуаръ, привётствуемый восклицан\ями со всёхъ сторонъ «кенъ! кенъ!»— что, вёроятно, означало наше «браво» или «ура», и когда вышелъ изъ будки и началъ раскланиваться направо и налёво, то-же «кенъ» опять посыпалось на меня со всёхъ сторонъ...

Отвёсивъ новый общ\й поклонъ, я, съ своей стороны, сказалъ слёдующее привётств\е:

— Милостивые государи! Чрезвычайно благодаренъ вамъ за вашъ радушный пр\емъ!

Я житель планеты, называемой Землею, которая въ непосредственномъ вашемъ сосёдствё циркулируетъ вокругъ Солнца... Я прибыль къ вамъ на машинё, которую вы видите, чтобы познакомиться съ вашею планетою... Приветствую планету Марсъ и радъ сердечно, видя его блестящ\е успёхи на поприщё общечеловёческой цивилизац\и! Да здравствуетъ Марсъ!

Ура!..

И я поднялъ шляпу свою вверхъ, потрясая ею и возгласивъ еще разъ «ура»...

— Кенъ! Кенъ! Кенъ!— закричали мнё снова, и множество рукъ поднялось также вверхъ. потрясая, подобно мнё, шляпами и платками...

Меня, казалось, понимали, или почти понимали, такъ какъ, говоря о Землё и о Солнцё, я указывалъ на небо понаправлен\ю къ этимъ двумъ тёламъ, а при имени Марса указывалъ внизъ, на почву: цивилизованные люди понятливёе и догадливёе, въ этомъ случаё, дикарей и людей, стоящихъ еще на первой ступени своего умственнаго развит\я...

Да и как\е славные, симпатичные люди окружали меня въ эти минуты! Лица у нихъ были правильной овальной формы, полныя, блёдноголубого цвёта, съ румянцемъ не краснымъ какъ у насъ, а густоголубымъ, съ большими темными глазами, съ свётлорусыми волосами на головё и бородё съ усами, переходящими у иныхъ въ темнозеленый цвётъ... Фигуры большей частью были видныя и стройныя, а костюмы — почти тё-же, что у насъ: круглыя верхн\я одежды, повидимому, на ватё, похож\я на пальто, так\я-же брюки, так\е-же сапоги, только не черные, а темнокрасные, блестящ\е, так\я-же шляпы, напоминающ\я наши цилиндры... Было много и дамъ, одётыхъ очень просто и удобно, безъ всякихъ претенз\й на моду и щегольство — въ платьяхъ и вороткихъ пальто, въ небольш\ихъ шляпахъ, красивыхъ и изящныхъ, безъ всякихъ цвётовъ и лентъ...

Если-бы не эти странныя, необычныя для меня, блёдноголубыя лица съ густоголубымъ румянцемъ (хотя и весьма красивыя), да темнозеленые волосы на иныхъ головахъ и бородахъ, можно было-бы подумать, что находишься въ высоко-образованномъ обществё какого-нибудь изъ большихъ европейскихъ или американскихъ городовь.

.. Но что дёлать! Нужно принять за истину, стало быть, что человёчество на каждой планете имёетъ свои мёстныя особенности, какъ и окружающая его природа... И обитателю Марса, перенесенному на Землю, такъ-же покажутся странными и необычными наши розовыя лица, красный румянецъ щекъ и черные, какъ смоль, волосы у многихъ и очень многихъ изъ нашихъ собратьевъ!..

Зимн\й холодъ доходилъ до 6°, но нигдё на улицахъ и дворахъ не было этого яркожелтаго снеёа, — его, конечно, немедленно убрали, какъ только онъ выпалъ. Онъ оставался только на крышахъ домовъ, въ садахъ, на деревьяхъ, и по ту сторону рёки, гдё было царство сельскихъ или деревенскихъ пейзажей. Рёки и каналы были свободны отъ всякаго льда, сверкая своими изсёра-темнозелеными небольшими волнами, которыя производилъ легк\й морозный вётеръ. Въ нихъ слабо отражались блёднорозовое небо и золотое, скромныхъ размёровъ, Солнце...

ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 49 «Да, вотъ онъ, Марсъ!» радостно восклицалъ я про себя: «Предчувствую, что онъ, кажется, опередилъ насъ, къ сожалён\ю, на пути прогресса!..» И я не ошибся...

//.

Съ какимъ любопытствомъ осматривали мою птицу эти гостепр\имные и образованные марситы, какъ удивлялись ея простому устройству и какъ искренно выражали мнё свою похвалу или «кенъ», когда я, для опыта, дёлалъ полеты вверхъ и въ разныя стороны! Можно сказать, что весь городъ смотрёлъ на меня и на мою машину, запрудивъ собою всё улицы и по-неволё остановивъ, всдёдств\е этого, движен\е своихъ электрическихъ экипажей!.. Наконецъ, въ высшей степени радушно, грац\озными жестами и добрыми улыбками пригласили меня въ ближайш\й домъ — отдохнуть послё моего путешеств\я... Въ сопровожден\и трехъ человёкъ я вошелъ въ домъ, между тёмъ какъ друг\е два бережно катили за нами мою птицу... Войдя въ свётлыя просторныя сёни или вестибюль, мы пошли по лёстницё вверхъ, а птицу вкатили въ комнату подъ лёстницей — нёчто въ родё швейцарской, но только безъ швейцара: это было мёсто для хранен\я громоздкихъ вещей...

Мы поднялись во второй этажъ и, подойдя къ одной двери, остановились на минуту;

одинъ изъ моихъ хозяевъ прикоснулся рукою къ ней — и она тотчасъ-же быстро открылась.

Мы вошли въ прихожую... Никто насъ не встрётилъ, и дверь сама собою закрылась за нами... Налёво была другая дверь, которая также, отъ прикосновен\я къ ней рукою, быстро отворилась, обнаруживъ весь комфортъ въ убранствё комнаты, скрывавшейся за нею... Всё трое любезными жестами пригласили меня войти въ нее, и когда я вошелъ, тотчасъ-же съ поклонами оставили меня... Дверь за ними также быстро затворилась...

Я осмотрёлся кругомъ. Въ моемъ распоряжен\и были двё комнаты,— та, въ которую мы вошли, и слёдующая за нею. Первая была въ три окна, очень просторная, свётлая и высокая. Стены ея были одёты деревянными шестиугольниками,— точно полъ изъ паркета,— блестящими, какъ стекло, и окрашенными поперемённо то въ желтый, то въ розовый цвётъ... Это мнё напомнило желтый снёгъ и розовое небо!.. Потолокъ былъ сводчатый, белый и также блестящ\й, а полъ состоялъ изъ такой-же плотной массы, какъ на улицахъ, только темнокраснаго цвёта, гладкой и согрёвающей ноги!.. Я потомъ узналъ, что дома на Марсё отапливаются, въ холодное время, оригинальнымъ образомъ: въ подпольномъ пространствё устроены резервуары, въ родё печекъ, наполненные,— чёмъ-бы вы думали?— солнечнымъ тепломъ, съэкономленнымъ въ продолжен\е лёта!.. У насъ тоже писали, и даже весьма недавно, о сбережен\и массы лётняго тепла, пропадающаго даромъ;

но на Марсё это въ высшей степени полезное изобрётен\е ума человёческаго успёло раньше осуществиться и дать блестящ\е результаты, чёмъ на нашей Землё... Вторая комната была въ два окна; стёны въ ней, потолокъ и полъ были так\е-же, какъ въ первой, съ тою лишь разницей, что стённой паркетъ былъ окрашенъ двумя другими цвётами,— блёднолиловымъ и темнолиловымъ, а весь полъ былъ устланъ громаднымъ ковромъ желтаго цвёта, чрезвычайно мягкимъ и пушистымъ точно мёхъ какого-нибудь дорого цёнимаго животнаго... Это была спальня, или, вообще, комната для отдыха: въ центрё ея стояла длинная качалка, весьма похожая на наши качающаяся кресла и заключавшая въ себё двё подушки, тонк\й эластичный матрасъ, простыню и одёяло. Все это с\яло своей безукоризненной бёлизною и свёжестью...

Окна въ обёихъ комнатахъ были больш\я, закругленныя вверху, каждое въ три стекла, т.-е. два въ двухъ открывающихся половинкахъ и третье, полукруглое, вверху надъ двумя первыми. Но на самомъ дёлё это были не стекла, а особенный прозрачный составъ, 50 А. Г. ЛЯКИДЭ прочный, гибк\й и не ломающ\йся, а только гнущ\йся; онъ легко уступалъ давлен\ю пальца, но въ ту-же минуту выпрямлялся, когда оставляли его въ покоё. Сильный ударъ въ такое окно вышибалъ съ своего мёста цёлую часть этого своеобразнаго стекла, дёлая его болёе или менёе вогнутымъ, но не разбивалъ въ осколки и не превращалъ въ негодное къ употреблен\ю, такъ какъ оно очень скоро само собою выпрямлялось. Отдёлывая, ему всегда придаютъ какую-нибудь легкую окраску, пр\ятную для глазъ, напр. розоватую или голубоватую.

Мебель поражала своей простотой и изяществомъ, и при всемъ томъ отличалась замёчательнымъ удобствомъ: все было гнутое изъ тонкихъ древесныхъ стволовъ, въ родё нашей вёнской мебели, и снабжено мягкимъ рёшетчатымъ переплетомъ на сидёньяхъ и спинкахъ; но на сидёньяхъ, сверхъ того, лежали еще мягк\я подушки, обтянутыя красивыми разноцветными матер\ями, и так\я-же подушки придёланы были и къ рёшетчатымъ спинкамъ. Даже письменный столь, у одного изъ оконъ въ первой комнатё, былъ искусно выгнутъ изъ тёхъ-же древесныхъ стволовъ и отличался отъ прочей мебели лишь овальной доской, превосходно выполированной, и двумя ящиками подъ нею которые мгновенно выдвигались отъ нажиман\я пуговокъ у каждаго изъ нихъ. На столё лежало нёсколько книгъ въ переплетахъ, большихъ и малыхъ, нёсколько брошюрокъ карманнаго формата, много листовъ бёлой, желтой и розовой бумаги и чернильный приборъ... Все это было поразительно сходно съ тёми-же предметами у насъ, въ особенности книги и брошюры, и мнё оставалось только глубоко пожалёть о невозможности для меня прочесть все это!.. И буквы этого неизвёстнаго мнё языка тоже были весьма похожи на нашъ общеевропейск\й латинск\й шрифтъ!.. Въ одномъ только оказалось несходство съ нами: эти брошюрки карманнаго формата были не что иное, какъ нумера ежедневныхъ газетъ, о чемъ я узналъ на другой-же день... Листы исполинскаго формата, которыми такъ хвастаются земныя газеты, но которые, по моему, удобнёе скорёе для заворачиван\я покупокъ, чёмъ для спокойнаго чтен\я, признаны на Марсё,— и совершенно справедливо,— неудобными ни для чтен\я, ни для справокъ, такъ какъ утомляютъ и руки, и глаза...

Осмотрёвъ все это, я легъ отдохнуть. Пролежавъ два часа въ самомъ пр\ятномъ забытьи, такъ какъ болёе грезилъ наяву, чёмъ спалъ, я всталъ и вышелъ въ первую комнату.

Минутъ черезъ пять раздался негромкй звонокъ,— и вдругъ передъ однимъ изъ креселъ тихо выросъ изъ пола просторный круглый столь, сервированный обёдомъ!.. Въ первое мгновен\е я чрезвычайно озадачился, вообразивъ себё, по нашей нервной земной привычкё, Богъ-знаетъ что... Но успокоившись, я подошелъ къ выросшему столу, и тогда только замётилъ, что на томъ самомъ мёстё пола былъ, едва замётно, начерченъ черною краскою кругъ; этотъ кругъ, по звонку, откидывался, какъ крышка, въ сторону, и въ образовавшееся круглое oтвepстie выросталъ въ комнату столъ изъ буфета, который находился подъ комнатой, въ первомъ этажё... Столъ, три ноги котораго прикрёплены были къ такой-же круглой нижней доскё, какъ и верхняя (придёланной для того, чтобы закрыть собою отверст\е въ буфетъ по выдвинут\и стола въ комнату), приводился въ движен\е очень простымъ механизмомъ, которому толчокъ и силу сообщало электричество.

Это-же электричество въ ту-же минуту зажгло нёсколько маленькихъ шаровъ, прикрёпленныхъ къ потолку въ симметрическомъ порядкё, и моя столовая и пр\емная, а за нею и спальня мгновенно освётились чуднымъ свётомъ, мало уступавшимъ полному дневному свёту...

Я сёлъ къ моему «волшебному» столу... На его крышкё, обитой чёмъ-то въ родё клеенки краснаго цвёта, были разставлены тарелки, стаканы, ложки, вилки и ножи, опять ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 51 очень похож\е на наши, но сдёланные изъ того-же удобнаго прозрачнаго матер\ала, который употребляется въ окнахъ; такимъ образомъ все было прозрачно — отъ тарелокъ до вилокъ съ ножами, и все удобно и экономно, потому что не билось въ дребезги отъ паден\я...

Блюда были изготовлены изъ двухъ родовъ пищи,— молочной и растительной, включая въ послёднюю мучнистыя вещества и фрукты съ овощами. Блюдъ было пять: два супа, молочный и фруктовый, котлеты, въ составъ которыхъ входили творогъ, мука и разныя овощи, как\е-то средней величины шарики, зажаренные въ маслё и облитые сметаной, и наконецъ сырые фрукты, въ родё нашихъ яблокъ и сливъ. Кромё того, два небольш\е стакана наполнены были виномъ желтаго янтарнаго цвёта, очень пр\ятнымъ и возбуждающимъ аппетитъ. Все было очень вкусно приготовлено и не требовало ни хлёба, ни соли, которыхъ и не было на столё. Я съ огромнымъ удовольств\емъ отобёдалъ и послалъ искреннее спасибо кулинарному искусству марситовъ!..

Изъ области этого искусства, какъ я потомъ узналъ, решительно исключена животная пища, то-есть мясо всякихъ сортовъ... Такимъ образомъ марситы — вегетар\анцы, тогда какъ на нашей Землё вегетар\анизмъ есть не болёе, какъ скромное исключен\е изъ общаго правила. Мы не можемъ жить, не лишая ежедневно жизни безсловесныхъ тварей, мясо которыхъ жадно поглощаемъ въ громадномъ количествё; обитатели-же Марса пользуются отъ нихъ только молочнымъ продуктомъ, истребляя однихъ хищныхъ, кровожадныхъ звёрей...

III.

Ровно черезъ часъ послё моего обёда я услышалъ нёсколько легкихъ ударовъ въ дверь... Я прикоснулся къ ней рукою; она отворилась, и я увидёлъ за нею моихъ любезныхъ хозяевъ...

Я обрадовался и воскликнулъ:

— Войдите, войдите! Я отдохнулъ и отобёдалъ, и сердечно благодарю васъ за то и другое! Все у васъ прекрасно,— и помёщен\е, и столъ! Вижу, что и городъ вашъ не менёе прекрасенъ, и желалъ-бы, если позволите, покороче познакомиться съ нимъ!..

Они, кажется, поняли смыслъ моихъ восклицан\й, потому что любезно улыбались и дёлали мнё легк\е поклоны за каждой моей фразой... Я жестами пригласилъ ихъ сёсть. Они сёли и стали говорить мнё что-то, чего я, къ сожалён\ю, не понялъ... Посидёвъ минутъ десять, они встали, и подойдя къ окнамъ, опять начали говорить мнё что-то, любезно улыбаясь и показывая на улицу...

Тогда я понялъ, что они приглашаютъ меня прогуляться вмёстё съ ними по городу, и отвётилъ:

— Съ величайшимъ удовольств\емъ, господа! Я самъ хотёлъ просить васъ объ этомъ!

И такъ пойдемте, пойдемте! Я радъ буду познакомиться со всёмъ замёчательнымъ у васъ!

Я взялъ пальто свое и шляпу. Они послёдовали моему примёру, и мы вышли на улицу...

Уже изъ оконъ я замётилъ, сидя еще въ комнатё что городъ освёщается электричествомъ. Когда-же мы очутились на улицё, можно было подумать, что день, послё непродолжительныхъ сумерекъ, вернулся снова,— до того было поразительно свётло!

Каждый домъ, въ каждой улицё, снабженъ былъ двумя прикрёпленными къ нему большими шарами, которые во всё стороны посылали отъ себя лучи нёжнёйшаго бёлаго свёта, самаго пр\ятнаго и ласкающаго зрён\е... Мы прошли, а отчасти и проёхали множество улицъ, и всюду я видёлъ по два шара у каждаго дома; словомъ, здёсь также обыкновенны они, эти электрическ\е шары, у каждаго дома, какъ у насъ простые керосиновые фонари, съ тою только разницей, что у насъ даже въ столицахъ иные дома и 52 А. Г. ЛЯКИДЭ этого освёщен\я не имёютъ при себё...

Проёхавшись съ моими любезнёйшими спутниками и хозяевами и въ общественныхъ экипажахъ, весьма похожихъ на наши «конки» по наружному виду своему и по внутреннему расположен\ю, я убёдился, что на Марсё солнце и электричество — рёшительно все въ ежедневной жизни: первое и зимою грёетъ, отапливая дома, а второе освёщаетъ ихъ и двигаетъ всяк\е механическ\е аппараты, начиная отъ самыхъ незначительныхъ и кончая такими сложными, каковы сушеходъ и водоходъ:

научившись впослёдств\и немного понимать мёстный языкъ я буквально перевожу два слова эноси и алоэси который означаютъ два рода передвижен\я — по сушё и по водё...

Обративши затёмъ вниман\е на дома, я узналъ, что они строятся изъ камня, похожаго на гранитъ, но обшиваются снаружи аллюмин\емъ, а внутри деревомъ. Крыши также изъ аллюмин\я. Здёсь нётъ обыкновен\я оклеивать стёны обоями разнаго рода или обивать ихъ различными дорогими матер\ями, къ чему такъ пристрастны наши богачи: и то, и другое признано непрактичнымъ и неэкономнымъ (въ особенности второе), а потому не существустъ вовсе обойныхъ фабрикъ. Въ домахъ вездё устроены водопроводы и терраклозеты, а не ватерклозеты, какъ у насъ, что чрезвычайно важно въ гиг\еническомъ отношен\и: почва, или, какъ говорятъ у насъ, земля, ассимилируя все въ себя, устраняетъ существован\е массы тёхъ нечистотъ, которыя, смёшиваясь съ водою и выходя изъ домовъ, заражаютъ обыкновенно у насъ и воздухъ, и воду рёкъ, съ ихъ каналами, своими м\змами...

Это въ высшей степени важное и полезное изобрётен\е въ жизни человёчества, и какъ жаль, что оно не пользуется никакою почти извёстностью на нашей планетё!

Дома строются въ 4, 5 и 6 этажей; меньше четырехъ и больше шести этажей обыкновенно не строютъ. Въ каждомъ домё, кромё лёстницъ, есть непремённо и поднимательная машина, встрёчаемая у насъ только въ немногихъ столичныхъ домахъ.

Входныя двери у домовъ и у каждаго отдёльнаго помёщен\я или квартиры только открываются или закрываются электрическимъ токомъ (проведеннымъ по двернымъ притолкамъ), но не запираются, потому что воровъ и грабителей нётъ, а деликатность и вёжливость обязываютъ всякаго посётителя предварительно постучаться у двери, прежде чёмъ прикоснуться къ ея притолвё рукою.

Электрическими звонками снабжены только наружный двери у домовъ, ведущ\я на улицу или на дворъ. Но если кто, въ силу особенныхъ причинъ, желаетъ прочно уединиться у себя, тотъ прилаживаетъ запоры или задвижки у своихъ дверей, что, разумёется, никому не кажется страннымъ.

Я посётилъ, и въ тотъ первый мой вечеръ, и въ слёдующ\е за нимъ дни и вечера, множество мёстъ, отъ ученыхъ засёдан\й и библ\отекъ до увеселительныхъ собран\й включительно, сопровождаемый всюду моими любезными, добрыми хозяевами. Вездё я находилъ много поучительнаго и прекраснаго и неизмённое вниман\е ко мнё и радуш\е всёхъ безъ исключен\я жителей города: вездё привётствовали меня «кеномъ» и дружелюбными взглядами, улыбками и жестами, не тёснясь возлё меня, не безпокоя меня безцеремоннымъ, назойливымъ любопытствомъ, которое такъ обыкновенно у насъ, даже въ лучшемъ обществё... A propos увеселительныхъ собран\й: я чуть не забылъ-было сказать, что театра у марситовъ не существуетъ вовсе... Когда я научился потомъ немного объясняться на ихъ языкё, то мнё сообщили слёдующее: театръ, дёйствительно, существовалъ прежде, лётъ двёсти тому, но пользы отъ него такъ было мало, а деморализац\и, напротивъ, такая получалась масса, что онъ сталъ быстро падать въ общемъ мнён\и, и наконецъ совсёмъ упалъ и сданъ въ архивъ, какъ давно отжившее свое время, и потому лишнее и вредное даже учрежден\е!.. Драмы и комед\и перешли окончательно въ романъ или повёсть, такъ какъ на театральной сценё онё постоянно уродовались разными ненужными и неестественными ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 53 «эффектами», которые учатъ людей только позировать, фразировать и кокетничать, развивая въ нихъ до-нельзя привычку ко лжи, къ притворству, къ рисовкё и къ половымъ вожделён\ямъ... Словомъ, театръ потерялъ всяк\й кредитъ и вышелъ изъ употреблен\я...

Вмёсто него остались одни «здоровыя» увеселен\я, какъ выражаются марситы, то-есть музыка, пён\е и изящная литература, которыя на вечернихъ собран\яхъ соединяются обыкновенно въ одно цёлое.

Балета также не существуетъ, и по тёмъ же причинамъ.

Всё эти замёчательныя свойства марситовъ вытеваютъ изъ ихъ не менёе замёчательныхъ гражданскихъ порядковъ, которые такъ поразили меня своею неожиданностью и солидностью, что я намёреваюсь посвятить обозрён\ю ихъ отдёльную главу въ моемъ разсказё...

IV.

Лётъ триста тому назадъ, приблизительно въ концё 16 столёт\я нашей эры, на Марсё существовали еще тё гражданск\е порядки, среди которыхъ мы живемъ теперь на Землё:

роль правительства въ каждомъ государствё ограничивалась военною и полицейскою властью, то-есть поддержан\емъ мира и защитой народа отъ общественныхъ враговъ; при малёйшемъ международномъ недоразумён\и объявлялась война, причемъ сокровища государственной казны расточались, какъ вода; войны большей частью не приносили никакой пользы народамъ, а зло, напротивъ, громадное, и проч., и проч. Въ настоящее время войнъ на этой счастливой планетё не бы-ваетъ совсёмъ, и правительства разныхъ нац\й руководятъ только промышленностью, съ цёлью гарантировать своихъ гражданъ отъ голода и нищеты и доставлять имъ все необходимое.

Теперь на Марсё ни въ одномъ государствё нётъ ни парт\й, ни политическихъ дёятелей разныхъ мастей, такъ какъ политика отжила давно уже свой вёкъ и навсегда похоронена; демагог\и и подкуновъ тоже нётъ болёе нигдё,— они вёдь неразлучны были съ процвётан\емъ политики. Вмёсто всего этого, общественная жизнь сложилась такъ, что какое-нибудь оффиц\альное лицо, каковы-бы ни были его побужден\я, не имёстъ рёшительно никакой возможности злоупотреблять властью въ свою или чью-нибудь частную пользу; хорошо-ли, худо-ли оно исполняетъ свои обязанности, но продажнымъ оно не можетъ быть ни въ какомъ случаё: мотивовъ къ тому нётъ... Порядки, однимъ словомъ, таковы, что не представляется при нихъ ни малёйшей выгоды быть безчестнымъ...

Эти порядки начались съ того, что въ руки государствъ стали постепенно переходить фабрики, заводы, пути сообщен\я, фермы, мельницы, добыван\е и разработка металловъ и т.

д. Вмёстё со всёмъ этимъ государства взяли на себя и роль капиталистовъ, а когда это случилось, то нац\ональная организац\я труда подъ единымъ управлен\емъ вполнё разрёшила ту загадку, которая у насъ на Землё и до сихъ поръ еще все считается неразрёшимой: я разумёю нашъ «рабоч\й вопросъ». Какъ скоро единственнымъ нанимателемъ или работодателемъ сдёлалось у каждой нац\и государство, то всё граждане стали работниками, которыхъ правительство и распредёляетъ сообразно нуждамъ промышленности.

Къ рабочему вопросу былъ примёненъ принципъ воинской повинности, какъ онъ понимался во время господства политики и войнъ. Люди уже съ тёхъ поръ были пр\учены къ мысли, что для каждаго гражданина, физически способнаго, обязательна военная служба — для защиты отечества отъ всякихъ враговъ. Войны болёе не стало, а трудъ, по прежнему, остался, и къ нему-то и примёнили принципъ повинности или необходимости: сложилось здравое и вполнё понятное убёжден\е, что для преуспёван\я каждой нац\и обязателенъ 54 А. Г. ЛЯКИДЭ трудъ каждаго ея члена, физическ\й или умственный. Но эта обязательность труда не имёетъ вида принудительности: при укоренен\и настоящихъ гражданскихъ порядковъ, работать считается такимъ естественнымъ и разумнымъ дёломъ, что исключается само собою всякое понят\е о какомъ-бы то ни было принужден\и. Тотъ, къ кому понадобилосьбы примёнить въ этомъ случаё принужден\е, заслужилъ-бы общее презрён\е къ своей личности. Тёмъ не менёе, слово «принужден\е» было-бы еще слишкомъ слабымъ терминомъ для абсолютной необходимости труда при настоящихъ гражданскихъ порядкахъ: все основано на службё обществу и вытекаетъ изъ нея, и если-бы для когонибудь явилась возможность уклониться отъ этой службы, то этотъ кто-нибудь не нашелъбы себё никакихъ средствъ къ существован\ю... Онъ самъ себя исключилъ-бы изъ человёческаго общества, а на это едва-ли кто можетъ рёшиться, если имёется хоть капля здраваго смысла въ головё!..

Служба обществу своимъ трудомъ имёетъ свой предёлъ или срокъ: ей полагается двадцать лётъ. Въ прежнее время разныя фабрики и мастерск\я полны были дётей и стариковъ; теперь-же дётство и молодость посвящены воспитан\ю и образован\ю, а зрёлые годы предоставляются отдыху и тёмъ занят\ямъ, которыя доставляютъ личное удовольств\е. Пер\одъ обязательной службы начинается съ 22 лётъ, по окончан\и образован\я, и оканчивается, стало-быть, въ 42 года; но въ случаё какихъ-нибудь особенныхъ надобностей, въ родё, напримёръ, внезапно возникшаго большого спроса на какую-нибудь отрасль труда, и послё этого срока до 50 лётъ граждане еще подлежатъ призыву къ общественной службё; впрочемъ, так\е случаи рёдки, даже никогда почти не бываютъ 1-е число 1-го мёсяца въ году называется «днемъ смёны»: ежегодно въ этотъ день молодые люди, достигш\е 22 лётъ, распредёляются по разнымъ отраслямъ труда, а 42лётн\е, отслуживш\е свой обязательный срокъ, получаютъ почетное увольнен\е. Этотъ день особенно торжественно празднуется, такъ какъ съ него-же начинается и новый годъ.

Что касается до распредёлен\я гражданъ по разнымъ отраслямъ труда, то оно предоставлено имъ самимъ. Каждый самъ себё избираетъ дёло сообразно своимъ природнымъ способностямь; государство-же заботится лишь о томъ, чтобы дать возможность каждому открыть въ себё и развить свои дёйствительно-природныя способности. Организац\я этой «рабочей арм\и», которая состоитъ изъ 3/4 всей нац\и въ каждомъ государствё, основана на томъ принципё, что выборъ рода труда долженъ быть рёшаемъ природными наклонностями человёка, какъ физическими, такъ и умственными.

Хотя служба въ той или другой формё обязательна для всёхъ, но родъ ея опредёляется свободнымъ выборомъ, и правительство регулируетъ только направлен\е рабочихъ силъ.

Такъ какъ личное довольство человёка въ его служебный пер\одъ зависитъ отъ того, чтобы родъ занят\й отвёчалъ его вкусамъ, то родители и учителя внимательно наблюдаютъ съ раннихъ лётъ ребенка его природныя наклонности. Основательное изучен\е нац\ональной промышленной системы, а также истор\и и основныхъ началъ всёхъ главныхъ отраслей промышленности, составляетъ существенную часть системы воспитан\я и образован\я.

Учащiecя постоянно посёщаютъ фабрики и заводы и нерёдко предпринимаютъ дальн\я экскурс\и для ознакомлен\я съ какимъ-нибудь особеннымъ промышленнымъ предпр\ят\емъ. Въ прежнее время люди не стыдились своего полнаго невёжества во всёхъ отрасляхъ труда, кромё своего собственнаго; теперь подобное невёжество было-бы несовмёстно съ настоящею системой — давать каждому возможность разумно избирать родъ занят\й, который ему наиболёе по вкусу. Теперь молодой человёкъ еще задолго до того времени, когда его зачислятъ на службу, уже останавливаетъ свой выборъ на какомъВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 55 нибудь родё дёятельности, изучаетъ его и съ нетерпён\емъ ждетъ времени, когда его примутъ на службу...

При зачислен\и охотниковъ на службу всегда наблюдается, чтобы число рабочихъ рукъ въ каждой отрасли было соразмёрно спросу на нихъ. Наблюдать за этимъ — дёло администрац\и, которая внимательно слёдить за числомъ охотниковъ на каждую отрасль промышленности. Если предложен\е рукъ на какое-нибудь ремесло значительно превышаетъ спросъ, то значитъ, это ремесло пр\ятнёе другихъ, и, наоборотъ, если предложен\е ниже спроса, то изъ этого слёдуетъ, что данное ремесло тяжелёе. Наблюдая подобные факты, администрац\я постоянно заботится объ уравновёшен\и привлекательности различныхъ ремеслъ, то-есть объ улучшен\и и облегчен\и услов\й труда тамъ, гдё это оказывается необходимымъ.

Въ случаё чрезмёрнаго обил\я охотниковъ на какое-нибудь ремесло, предпочтен\е отдается тёмъ изъ нихъ, которые пр\обрёли наиболёе свёдён\й въ немъ. Впрочемъ; никогда не бываетъ, чтобы человёкъ, нёсколько лётъ настойчиво ищущ\й случая доказать свою способность къ какому-нибудь дёлу, не нашелъ-бы наконецъ этого случая. Въ ожидан\и его, онъ пристраивается къ другому дёлу, къ которому у него есть также склонность и способность, хотя и не въ такой мёрё, какъ къ тому, которое онъ избралъ своей спец\альностью. Въ виду возможнаго недостатка охотниковъ въ какой-нибудь отрасли труда, или внезапной необходимости увеличить гдё-нибудь рабоч\я силы, администрац\я имёетъ право спец\ально призывать ихъ въ случаё необходимости и привлекать нужную рабочую силу откуда-бы ни было.

Но откуда-же, спросятъ, быть можетъ, читатели, берутся люди умственного труда, если всё должны служить земледёльцами или ремесленниками?..

Тутъ обыкновенно поступаютъ слёдующимъ образомъ: послё трехлётней обязательной службы въ качествё простого рабочаго, отъ которой никто не освобождается, каждый самъ рёшаетъ, сообразно своимъ природнымъ наклонностямъ, посвятить-ли ему себя наукё, искусству или ремеслу. Кто чувствуетъ въ себё призван\е къ умственному труду, тому предоставляется полная возможность испытать дёйствительность этого призван\я, развить свою способность и отдаться избранной професс\и. Школы всякихъ наукъ и искусствъ открыты, такимъ образомъ, для всёхъ безусловно. Конечно, мног\е изъ учащихся въ нихъ ошибаются въ своемъ призван\и, и убёдившись, что требован\я школъ не подъ силу имъ, возвращаются къ физическому труду. Это нисколько не роняетъ ихъ въ общемъ мнён\и: въ цёли общества входитъ и поощрен\е развит\я всякаго, хотя-бы и воображаемаго, таланта. Въ прежнее время всяк\я вообще учебныя заведен\я существовали на плату своихъ слушателей, и часто аттестаты и дипломы давались также и людямъ неспособнымъ, ограниченнымъ, которымъ открывался такимъ путемъ доступъ ко всёмъ професс\ямъ; теперешн\я-же школы — учрежден\я нац\ональныя, и выдержать въ нихъ курсъ, значитъ выказать, обнаружить действительные, а не воображаемые, свои таланты, или дарован\я въ области умственнаго труда. Въ прежнее время молодые люди должны были очень рано избирать свою професс\ю, и поэтому въ большинствё случаевъ выборъ оказывался неудачнымъ, ошибочнымъ; въ настоящее-же время пришли уже къ убёжденно, что у однихъ природныя способности развиваются позже, чёмъ у другихъ, и поэтому хотя выборъ професс\и теперь можетъ быть сдёланъ уже въ 24 года отъ роду, но для основательною выбора ея предоставляется затёмъ еще шесть лётъ.

56 А. Г. ЛЯКИДЭ V.

Таковы главныя черты этого замёчательнаго устройства гражданскихъ обществъ или государствъ на Марсё. Они всё республики съ обычными и у насъ представительными собран\ями, кодексами законовъ и судами; но этимъ продставителямъ и юристамъ почти нечего дёлать, потому что о правахъ никто не хлопочетъ, обладая давно ими, законовъ новыхъ не требуется, когда и старые хороши, и никто ни на кого не жалуется, когда всё удовлетворены во всёхъ даже малёйшихъ потребностяхъ... Некому ни красть, ни грабить, ни завидовать другъ другу, такъ какъ все у всёхъ есть, что только можно имёть; вотъ почему и запоровъ въ домахъ не дёлаютъ, о чемъ я уже говорилъ!..

Но было-бы не полно мое слово, если-бы я не обратилъ вниман\я читателей моихъ на нёкоторыя также подробности, а именно:

Марситы не покупаютъ и не продаютъ вслёдств\е итого у нихъ нётъ ни денегъ, ни банковъ, ни цёлаго сослов\я услужливыхъ господъ, называемыхъ банкирами, мёнялами, коммисс\онерами и т. д. Въ «доброе старое время», когда всё необходимые для жизни предметы производились безчисленнымъ множествомъ независимыхъ людей, необходимъ былъ между ними и безконечный обмёнъ продуктовъ для того, чтобы каждый могъ имёть все нужное ему. Обмёнъ этотъ и назывался торговлей, деньги-же играли роль посредника.

Но какъ скоро единственнымъ производителемъ сдёлалась вся нац\я, то въ обмёнё между отдёльными лицами исчезла всякая надобность, такъ какъ они стали пр\обрётать все нужное другимъ способомъ. Этотъ способъ весьма простъ: въ началё года каждому изъ гражданъ открывается государствомъ кредитъ, соотвётственный доли его участ\я въ годовой производительности нац\и, и выдается кредитный билетъ, по которому онъ получаетъ во всякое время все желаемое изъ государственныхъ складовъ, имёющихся въ каждомъ городё. Такой порядокъ самъ собою исключаетъ всякую необходимость торговыхъ сдёлокъ между купцами и потребителями. Цённость этого билета опредёлена на прежнюю монету, но эта послёдняя въ дёйствительности не существуетъ, а служитъ только терминомъ для опредёлен\я сравнительной цённости продуктовъ. По предъявлен\и билета въ складъ, цённость вещи или многихъ вещей, которыя желаетъ пр\обрёсти себё предъявитель, выключается конторщикомъ изъ ряда клётокъ, на которыя раздёленъ каждый кредитный билетъ. Нользовав\е имъ строго ограничивается однимъ лицомъ, такъ что билетъ никому другому не можетъ быть переданъ; иначе, въ противномъ случаё, администрац\я обязана была-бы вникать во всё обстоятельства такой передачи или сдёлки, чтобы гарантировать ея абсолютную справедливость, а это вовлекло-бы ее въ громадную потерю времени, такъ какъ эти сдёлки все повторялись бы и повторялись...

Въ случаё превышен\я годовымъ расходомъ кредитованной суммы, можно получить нёкоторый авансъ на кредитъ будущаго года; но этотъ обычай не поощряется, и для обуздан\я его установленъ большой учетъ. Кто-же оказывается слишкомъ легкомысленнымъ, тотъ получаетъ кредитъ помёсячно или понедёльно, и въ крайнемъ случаё даже лишается права распоряжаться своимъ кредитомъ. Впрочемъ, кредитъ по билету, выдаваемому на годъ, такъ широкъ, что гораздо чаще не расходуется даже вся годовая сумма, чёмъ дёлается какое-нибудь превышен\е ея излишними расходами; надо быть особенно расточительнымъ, чтобы израсходовать раньше годового срока всю сумму и потребовать аванса на будущ\й годъ.

Но это еще не все: кромё платья, бёлья, мебели и другихъ вещей, получаемыхъ изъ складовъ или магазиновъ, по тому-же годовому кредитному билету каждый гражданинъ получаетъ еще квартиру и пищу на себя и на свое семейство; квартира отводится въ одномъ ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 57 изъ домовъ того города, гдё онъ живетъ, а пища, въ видё завтрака, обёда и т.

п., доставляется ему изъ какой-нибудь общественной столовой, по сосёдству съ его мёстомъ жительства. Оказывается, такимъ образомъ, что дома всё строются и принадлежатё государству или обществу, т.-е. всей нац\и, и нётъ никакихъ собственниковъ или домовладёльцевъ, какъ было прежде. То-же самое и въ отношен\и всякихъ садовъ, парковъ, лёсовъ, нивъ и тому подобныхъ почвенныхъ участковъ: всё они также составляютъ собственность государственную или общественную, а не какую-нибудь частную, какъ это было назадъ тому двёсти-триста лётъ. Словомъ, каждый гражданинъ теперь во всемъ рёшительно обезпеченъ, и ему нечего заботиться, ни за себя, ни за дётей, о завтрашнемъ днё: общество, которому онъ служитъ своимъ трудомъ, гарантируетъ ему пропитан\е, образован\е и всё удобства жизни отъ колыбели до могилы. Оно-же, наконецъ, заботится и о его развлечен\яхъ или удовольств\яхъ, предоставляя ему право посёщать, въ свободные отъ работы часы, всяк\я музыкальныя, литературныя и друг\я собран\я.

Люди, неспособные къ труду, вслёдств\е своего болёзненнаго или слабаго физическаго сложен\я, также не забыты государствомъ или обществомъ: не смотря на ихъ болёзни или недостаточность силъ для труда, они все-таки пользуются всёмъ необходимымъ, то-есть и помёщен\емъ, и пищей, и одеждой, потому что, какъ объяснили мнё, всяк\й гражданинъ имёетъ право на полное содержин\е отъ общества уже въ силу того, что онъ гражданинъ, то-есть — члепъ человёческой семьи... Великая, свётлая и благотворная идея! Признаюсь, она одна меня болёе поразила, чёмъ все общественное устройство на этой замёчательной планетё,— устройство, котораго я одинаково не предвидёлъ и не ожидалъ найти здёсь!..

Итакъ, въ сущности, между марситами нётъ ни богатыхъ, ни бёдныхъ, потому что всё одинаково обезпечены всёмъ необходимымъ. Есть даже нёчто больше обезпеченности,— есть избытокъ, въ предметахъ, доступный всёмъ и каждому, такъ какъ всё трудятся на пользу общую; этотъ-то общiй трудъ и создаетъ огромныя богатства, равномёрно распредёляемыя между всёми; и можно, пожалуй, сказать поэтому, что всё марситы богаты!..

И не только богаты, но и равны между собою, потому что никакихъ сослов\й или классовъ не существуетъ у нихъ, вслёдствie чего нётъ ни господъ, ни слугъ, или, точнёе выражаясь, всяый самъ себё, и слуга, и господинъ... Да въ сущности въ слугахъ и нужды не ощущается: разныя изобрётен\я, основанныя на электричествё, какъ телеграфъ и т. п., вполнё замёняютъ слугъ, и ни у кого, поэтому, нётъ ни кухарокъ, ни прачекъ, ни лакеевъ, ни горничныхъ; первыхъ и вторыхъ замёняютъ общественныя кухни, столовыя и прачешныя, гдё работаютъ тё, у кого есть склонность къ хозяйству, а должность лакеевъ и горничныхъ исполняетъ телефонъ (онъ также существуетъ и на Марсё!), который устроенъ во всёхъ рёшительно помёщен\яхъ, и большихъ, и малыхъ... По телефону можно и обёдъ заказать себё въ одной изъ общественныхъ кухонь, и книгу затребовать изъ книжнаго склада: и то, и другoe своевременно доставляется кёмъ-нибудь изъ работающихъ въ кухнё или въ книжномъ магазинё, и тотъ или другой доставитель не считаетъ труда доставки за лакейск\й трудъ, такъ точно какъ никто не считаетъ доставителя за лакея: все это — трудъ на пользу общую, какъ и всяк\й другой трудъ, въ другомъ родё!..

Итакъ марситы — счастливы!.. Любя выражаться неопредёленно, къ чему насъ пр\училъ насъ уклончивый «политичный» языкъ, мы-бы прибавили «болёе или менёе»; но, по справедливости, они болёе счастливы, а не менёе, потому что между ними несравненно больше добра, чёмъ зла, то-есть гораздо больше въ ихъ характерё хорошихъ чертъ, чёмъ 58 А. Г. ЛЯКИДЭ дурныхъ, наслёдованныхъ отъ старыхъ временъ... Очень ужъ замётно, что, въ общей массё, всёмъ живется легко и пр\ятно, что всякое «горе» навсегда вычеркнуто изъ человёческой жизни... На Марсё не знаютъ такихъ пословицъ и поговорокъ, какъ «нужда не свой братъ», «голодъ не тетка», «отъ сумы никогда не отказывайся», «горе не краситъ», «съ волками жить — по волчьи выть», «жизнь — тяжелое дёло», «правды не любятъ люди», «справедливость живетъ не на землё, а на небё», и пр., и пр, и пр... Напротивъ, все здёсь оказывается иначе, чёмъ на нашей Землё: нужды никто и никогда не знаетъ, голода никто не испытываетъ, кромё развё тёхъ минутъ, когда, уставъ отъ труда и проголодавшись, спёшить домой къ ожидающему его обёду; о сумё никто и представлен\я не имёетъ, горе испытываютъ только какое-нибудь мелкое, легко поправимое, а не en gros, какъ у насъ, съ «волками» вовсе не приходится жить, потому что ихъ теперь и въ лёсахъ даже трудно встрётить, жизнь, напротивъ, и легкое, и пр\ятное дёло, правду вездё и давно уже научились и любить, и уважать, а справедливость положительно живетъ на Марсё, между марситами, такъ что ее далеко искать никогда не приходится...

Да, обитатели этой планеты, носящей у насъ такъ не кстати имя бога войны, тогда какъ эта послёдняя давно изгнана оттуда,— эти счастливые люди успёли давно уже осуществить у себя тотъ идеалъ общечеловёческой жизни, о которомъ у насъ на Землё нигдё людск\я массы и понят\я не имёютъ, который извёстенъ только немногимъ свётлымъ умамъ, тщетно старающимся популяризировать его нашимъ инертнымъ массамъ!..

VI.

Проживъ почти два мёсяца въ этомъ прекрасномъ городё, между этими въ высшей степени радушными и высоко-образованными людьми, я полетёлъ въ дальнёйш\я путешеств\я по Марсу. Меня сопровождали двое изъ марситовъ — на такихъ же птицахъ какъ моя, которыя они устроили себё по образцу моей.

У марситовъ, какъ и у насъ, существуютъ воздушные шары, которые они умёютъ направлять въ желаемую сторону, открывъ, такимъ образомъ, этотъ секретъ раньше насъ (мы вёдь его и теперь еще не знаемъ); но простого летательнаго снаряда, основаннаго на простёйшемъ механическомъ законё (возможности опираться на воздухъ) у нихъ еще не было до сихъ поръ, и вотъ почему ихъ такъ заинтересовала моя птица...

Это меня утёшило до нёкоторой степени въ нашей отсталости, сравнительно съ ними, во многомъ... «Если они», думалъ я, «опередили насъ во многомъ, то за то наша Земля, въ моемъ лицё, сообщила имъ секретъ летан\я, который до сихъ поръ былъ привилег\ей однёхъ птицъ... Пусть хоть въ одномъ этомъ мы будемъ прогрессивнёе нашихъ образованныхъ сосёдей!..»

Мы пролетёли много странъ, и вездё видёли удивительное благоустройство и въ городахъ, и въ цёлыхъ государствахъ или нац\яхъ, владёюшихъ, сообразно своей численности, большими или меньшими территор\ями: города были такъ-же своеобразно и гиг\енично построены, какъ и тотъ, гдё я опустился на планету, сады, нивы, парки и проч.

содержались въ такомъ-же образцовомъ порядкё, какъ и тамъ, возлё того города... При этомъ меня удивила одна особенность городовъ — непремённо имёть у себя каналы, не смотря на рёку,озеро или море...

...

— Зачёмъ это?— спросилъ я у моихъ спутниковъ:— Развё недостаточно для города того естественнаго резервуара воды, при которомъ онъ построенъ?..

— У насъ признается это недостаточнымъ,— отвётилъ одинъ изъ нихъ. Другое дёло, если городъ состоитъ только изъ одной лин\и домовъ, расположенныхъ вдоль рёчного или ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 59 морского берега; но если городъ великъ, если онъ заключаетъ въ себё много квадратовъ, тогда тёмъ изъ нихъ, которые лежатъ вдали отъ воды, будетъ худо въ лётнее время: воздухъ у нихъ ничёмъ не будетъ освёжаться, и здоровье обывателей станетъ отъ этого страдать...

Вотъ почему мы и проводимъ каналы внутрь города по многимъ улицамъ...

«Разумная мёра!» подумалъ я: «дёйствительно, освёжен\е водою воздуха благодётельно для здоровья»...

— Но если вода въ каналахъ,— возразилъ я,— будетъ застаиваться?..

— Мы никогда ее до этого не допускаемъ,— отвётилъ другой мой спутникъ.— По всёмъ каналамъ у насъ существуетъ постоянное судоходство; кромё того, въ извёстные сроки мы ихъ чистимъ и, наконецъ, не заражаемъ водъ ихъ никакими нечистотами...

Заражен\е послёдними воды считается у насъ уголовнымъ преступлен\емъ,— все равно, что уб\йство человёка...

— Вода для человёка,— заключилъ первый спутникъ мой,— такъ-же необходима, какъ и воздухъ: мало употреблять ее въ видё питья,— слёдуетъ еще и жить всегда въ близкомъ сосёдствё съ нею... Благодаря каналамъ и этой постройкё городовъ, которую вы видите, они, города, оказываются настолько удобными для жизни, что лётомъ намъ и дачъ не надо... Устранен\е сплошной постройки городовъ, обыкновенной въ старое время, разбивка территор\и городской на отдёльные квадраты, сады въ центрё ихъ, сады, часто занимающ\е цёлые квадраты, близкое сосёдство повсюду свёжей воды — въ видё каналовъ,— развё это не то-же, что и дача?.. Впрочемъ, для особенныхъ любителей лётняго простора есть у насъ и настоящ\е дачные дома среди лёсовъ и парковъ, всегда готовые къ услугамъ ихъ... Но 9/10 городскихъ жителей никогда не разстаются съ городомъ, это смёло можно сказать!

— А давно у васъ строютъ такъ города?— полюбопытствовалъ я освёдомиться...

— О, давно! — отвётили мнё:— болёе 200 лётъ!.. Со времени окончательнаго упразднен\я системы политики и войнъ: тогда-же начали постепенно ломать старыя постройки и возводить на мёсте ихъ новыя, раздёливъ предварительно городск\я территор\и на правильные квадраты... Съ того-же времени начали и каналами снабжать каждый заново строющ\йся городъ: каналовъ тоже не было въ городахъ въ прежнее время...

— А как\я у васъ теперь отношен\я между народами или государствами? — предложилъ я еще вопросъ.

— Самыя лучш\я, как\я только можно себё представить: мы обмёниваемся всякими изобрётен\ями и открьт\ями въ области наукъ, искусствъ и ремеслъ, не говоря уже о различныхъ предметахъ, служащихъ къ удовлетворен\ю нуждъ житейскихъ и называвшихся въ прежнее время товарами... Между нашими нац\ями нётъ теперь никакихъ «секретовъ»— промышленныхъ или иныхъ, которые въ старое время обыкновенно подавали поводъ къ испрашиван\ю привилег\й, вредныхъ для всёхъ и полезныхъ только для немногихъ, и не существуетъ также никакихъ конкурренц\й или соперничествъ, одинаково вредныхъ, какъ и привилег\и: люди теперь не завидуютъ другъ другу ни въ чемъ, не скрываютъ своекорыстно другъ отъ друга ничего, а просто обмёниваются всёмъ между собою по-братски, и помогаютъ одинъ другому во всёхъ полезныхъ начинан\яхъ и предпр\ят\яхъ. Много способствуетъ этому также уничтожен\е паспортныхъ и другихъ стёснен\й и затруднен\й, тормозившихъ прежде свободу передвижен\я съ мёста на мёсто: теперь люди такъ-же просто переёзжаютъ изъ государства въ государство, какъ живущ\е въ одной квартирё переходятъ изъ комнаты въ комнату...

Смёло можно ручаться, что въ недалекомъ будущемъ забудутся и всяк\я границы между 60 А. Г. ЛЯКИДЭ государствами, естественныя и искусственныя, и вся наша планета станетъ однимъ общимъ государствомъ для всего человёческаго рода, населяющаго ее!..

«Да», подумалъ я, «вотъ она, эта всем\рная единая монарх\я, о которой мечтали у насъ Александръ Македонск\й и Наполеонъ I!.. Только, къ сожалён\ю ихъ, она создается не желёзомъ и кровью, а чёмъ-то совсёмъ инымъ, чего они не въ состоян\и были понять»...

Въ нашихъ путешеств\яхъ втроемъ, мы посётили нёсколько городовъ, гдё насъ принимали радушно и дружелюбно, отличая, конечно, меня между двумя своими, какъ жителя другой планеты, разнящагося отъ нихъ наружнымъ видомъ. Въ этихъ городахъ я видёлъ такой-же успёхъ во всемъ, такое-же богатство и разнообраз\е въ проявлен\яхъ общественной жизни, какъ и тамъ, въ первомъ городё, посёщенномъ мною.

Вездё съ удивлен\емъ и огромнымъ любопытствомъ рассматривали нашихъ птицъ, и одинъ изъ моихъ сотоварищей по путешеств\ю сказалъ мнё слёдующее:

— Въ скоромъ времени ваше изобрётен\е будетъ повсюду у насъ усвоено, и всё у насъ будутъ такъ-же летать, какъ теперь мы съ вами летаемъ!.. Въ былое время наше государство, которому вы первому показали вашу машину, сейчасъ-же-бы сдёлало изъ этого изобрётен\я привилег\ю себё, запретивъ прочимъ государствамъ дёлать у себя подобные снаряды, и если-бы явились гдё-нибудь такъ-называемыя «контрфакц\и», то возникли-бы и ссоры и, чего добраго, войны!.. Теперь-же никому и въ голову не приходятъ ни привилег\и, ни запрещен\я и неразлучный съ ними контрфакц\и... Иныя понят\я-иные и нравы!.. А у васъ на Землё какъ?.. Давно пользуются этимъ изобрётен\емъ, и вызывало-ли оно, появившись, как\я-нибудь недоразумён\я и ссоры?..

Я долженъ былъ солгать: я сказалъ, что это изобрётен\е давно у насъ въ ходу, и всё пользуются имъ и пользовались мирно, безъ всякихъ пререкан\й... Тутъ я почувствовалъ укоры совёсти: подёлись я своей птицей съ моими соотечественниками, мнё-бы не пришлось теперь лгать и обманывать этихъ прекрасныхъ людей... Вотъ до чего доводитъ эгоизмъ!.. А я несомнённо поступилъ эгоистично, не захотёвъ подёлиться съ моими близкими открытымъ мною «секретомъ»!..

VII.

Въ противоположность нашей планетё, на Марсё гораздо болёе материковъ, чёмъ морей и океановъ, т.-е. болёе суши, чёмъ воды. И материки, и моря съ океанами носятъ, у нашихъ астрономовъ, имена разныхъ знаменитыхъ ученыхъ, что, разумёется, не мёшаетъ имъ называться, на Марсё, по своему. Крупнёйш\й материкъ носитъ у насъ имя Гюйенса (изобрётателя маятника), у марситовъ-же называется Пэароэ, что значить «лежащ\й вдали отъ воды»: съ востока и запада онъ тёсно окружонъ другими материками, отъ которыхъ отдёляется только узкими полосами воды, а съ сёвера и юга омываютъ его сёверный и южный океаны, похож\е на наши так\е-же два океана. На Марсё, какъ и на Землё, полюсы заняты водою (то-же самое замётилъ я на Меркур\и и на Венерё), и названные океаны не отличаются, подобно такимъ-же земнымъ, гостепр\имностью водъ своихъ. Вотъ почему этотъ самый большой материкъ, дёйствительно, вдали отъ воды, т.-е. отъ больш\хъ ея массъ, извёстныхъ своею доступностью.

На материкахъ несравненно болёе равнинъ, чёмъ возвышенныхъ мёстностей, а самыхъ горъ еще меньше, чёмъ этихъ послёднихъ, и горы нигдё не переходятъ за черту 8,000 футовъ въ вышину; большинство-же ихъ не достигаетъ и 6,000 футовъ.

Дёйствующихъ вулкановъ совсёмъ нётъ. Такой характеръ мёстности на планетё благопр\ятствуетъ спокойному ровному течен\ю ея рёкъ, которыхъ очень много и которыя, ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 61 сверхъ того, соединены еще многими каналами. Всё эти физическ\я услов\я дёлаютъ жизнь на планетё очень удобною въ матер\альномъ отношен\и, что благопр\ятно, въ свою очередь, вл\яетъ и на ея нравственную сторону. Если-же прибавить къ этому, что Марсъ немногимъ только больше Меркур\я, который немного больше нашей Луны (въ силу чего онъ долженъ былъ несравненно раньше Земли остыть и покрыться корою), и что Солнце отъ него на раз стоями 225.400.000 верстъ, почему на немъ даже подъ тропиками не бываетъ слишкомъ большихъ жаровъ, то станетъ вполнё понятно, почему человёчество на этой планетё дошло до такой высокой степени своего умственнаго развит\я*).

Городъ, въ который я опустился на Марсё) находится на материкё Галилея (послёдователя Коперника); онъ лежитъ почти подъ 40° южной широты, и называется Пренми,— именемъ одного изъ великихъ историческихъ дёятелей) жившаго въ эпоху введен\я настоящихъ на Марсё гражданскихъ порядковъ. Я, съ моими любезными спутниками, посётилъ и страны сёвернаго полушар\я, гдё мы застали лёто во всей его красё, и гдё я поражонъ былъ невиданнымъ еще мною зрёлищемъ...

Я поражонъ былъ цвётомъ растительности на Марсё и ея странными формами:

травы, листья на деревьяхъ и всяк\е полевые злаки были ярко-краснаго цвёта, представляющаго разнообразные оттёнки — отъ самаго обыкновеннаго краснаго до великолёпнаго темно-пунцоваго; древесные-же стволы выдёлялись на этомъ красномъ фонё то лиловымъ цвётомъ, то густо-синимъ, переходящимъ почти въ черный цвётъ...

Когда мы опускались на одну живописную поляну, среди окружающихъ ее лёсовъ и парковъ, глазамъ нашимъ представилось безконечное красное море,— царство, такъ сказать, краснаго цвёта со всёми его оттёнками,— и я не могъ удержаться отъ восторженныхъ восклицан\й, удивившихъ, конечно, моихъ спутниковъ!..

— На Землё не такъ?— догадались они спросить меня...

* *) Сравнительная величина четырехъ планетъ: Земля — слива, Марсъ — вишня, Меркур\й — меньше вишни, Луна — немного больше горошины.

62 А. Г. ЛЯКИДЭ — О нётъ!— отвётилъ я:— У насъ все зелено — и поля, и лёса, и вся вообще флора!

— Это должно быть чрезвычайно оригинально,— замётилъ одинъ изъ нихъ...

— Не оригинальнё, однако, того, что я вижу на вашей планетё.. И вотъ почему онъ, вашъ Марсъ свётитъ на небё всегда краснымъ свётомъ!

Но если не флора своимъ цвётомъ, то атмосфера, выдёляющая изъ солнечныхъ лучей предпочтительно красный (какъ на Землё она выдёляетъ голубой),— несомнённая причина того, почему Марсъ блещетъ краснымъ свётомъ... И вспомнивъ это, я обратилъ вниман\е на небо надъ нашими головами: оно было густо-розовое, съ блёдно-желтыми облаками по краямъ горизонта, принимавшими кое-гдё оранжевый цвётъ... Густо-розовое небо вверху и красная растительность внизу, со своими безчисленными оттёнками!

Чудная, прелестная картина!..

Формы этой растительности были также оригинальны и неожиданны для меня:

листьевъ въ нашемъ смыслё на Марсё не существуетъ: вмёсто нихъ, стволы деревьевъ и сучья ихъ съ вётками покрыты густыми прядями нитей разнообразной длины и толщины, отъ сажени до вершка, и отъ толщины веревки до самой тонкой швейной нитки!.. Трава и злаки суть кусты нитей, болёе или менёе тонкихъ, болёе или менёе красныхъ; изъ массы ихъ выдаются свётло-лиловые стебли цвётовъ разныхъ видовъ, величинъ и красокъ, между которыми попадаются и зеленые... Зеленый цвётъ, какъ я замётилъ и раньше, довольно рёдокъ на Марсё...

Эти нити, играющ\я роль листьевъ, принимаютъ, подобно волосамъ на головахъ людей, двояк\й видъ: на однихъ деревьяхъ онё прямы, на другихъ — слегка волнисты, или совсёмъ курчавы.

Травы и злаки — исключительно курчавы, можетъ быть потому, что ихъ попираютъ ногами и люди, и животныя. Вётры производятъ большой безпорядокъ въ этой древесной шевелюрё: благодаря имъ, нити такъ сплетаются между собою, что часто не находится никакой возможности не только распутать деревья, но даже пробраться сквозь ихъ «листву» если только это слово хоть сколько-нибудь примёнимо къ деревьямъ на Марсё... Странно и необычно смотрёть, нашими земными глазами, на эти громадныя космы какихъ-то густыхъ нитокъ, то ярко-краснаго, то пунцоваго цвёта, невообразимо переплетшихся другъ съ другомъ, всклокоченныхъ хаотически, до nес plus ultra, буйнымъ дыхан\емъ вётровъ!.. И при всемъ томъ, онё растутъ и растутъ себё, красуясь своею свёжестью, привлекая къ себё своей физическою мощью и оригинальною красотою!..

Въ странахъ съ четырьмя временами года, эти древесныя нити, осенью, принимаютъ совсёмъ темный цвётъ, и массами валятся на почву, удобряя ее своимъ разложен\емъ.

Самыя тонк\я и нёжныя между ними собираются и идутъ въ пищу рогатаго скота; для этого рубятъ ихъ на мелк\я части и посыпаютъ мукою, похожею на нашу ржаную муку. Травы, какъ и у насъ, косятъ лётомъ, заблаговременно приготовляя въ прокъ.

За то фауна на Марсё рёшительно похожа на земную: тё-же домашн\я животныя, тёже дик\я, между которыми кровожадные хищники систематически преслёдуются и истребляются. Пернатый м\ръ также похожъ на такой-же нашъ, насёкомыя — почти тё-же.

Птицы и въ особенности насёкомыя отличаются только своимъ продолжительнымъ висён\емъ въ воздухё, что мнё напомнило Меркур\я: вёсъ предметовъ на Марсё почти втрое меньше земного: 1 земной пудъ вёситъ здёсь немного болёе 14 фунтовъ (точнёе — 14фунтовъ и 2 лота). Ходя по почвё, я опять сталъ ощущать ту необыкновенную легкость и быстроту движен\я, которая такъ поражала и забавляла меня на Меркур\и... И здёсь, какъ и тамъ, можно весьма много и далеко ходить, весьма мало подвергаясь чувству усталости!..

ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 63 V///.

Не смотря на свою очень незначительную величину, Марсъ однако имёетъ двухъ спутниковъ, открытыхъ нашими астрономами весьма недавно и получившихъ имена «Фобосъ» и «Деймосъ». Они чрезвычайно малы и вращаются вокругъ Марса на поразительно-близкомъ разстоян\и отъ него: Фобосъ отстоитъ отъ Марса не болёе какъ на 5,600 верстъ, Деймосъ на 19,000 верстъ; первый совершаетъ свой путь вокругъ него въ 40 часовъ, 39 мин. и 14 сек., второй — въ 62 часа, 17 м. и 54 с., а обращаются на своихъ осяхъ въ болёе еще короткое время, о чемъ будетъ сказано въ своемъ мёстё. Величина этихъ двухъ замёчательныхъ тёлъ такъ ничтожна, что вся ихъ шарообразная поверхность равняется пространству одной Африки: Фобосъ немногимъ только больше своего товарища...

Поразительно малыя планеты для безконечнаго, необъятнаго пространства вселенной!.. Я думаю, что меньше ихъ ничего не существуетъ между небесными тёлами!..

Но онё производятъ собою, своими фигурами, так\я странныя и замёчательныя явлен\я на Марсё, что умолчать объ этихъ послёднихъ было-бы невозможно.

Вслёдств\е того, что онё такъ необыкновенно близки къ Марсу, фигуры ихъ видны на небё даже днемъ, даже въ пер\оды такъ-называемаго у насъ «новолун\я», когда наша Луна перестаетъ быть видимой: шары ихъ всегда отчетливо вырисовываются въ небе, причемъ Деймосъ, какъ дальн\й, блёдно-желтъ, а Фобосъ, какъ отстоящ\й на чрезвычайноничтожное разстоян\е, принимаетъ темно-сёрую окраску... Съ другой же стороны, вслёдств\е ихъ самой мин\атюрной величины, лучи Солнца, въ продолжен\е дня на Марсё, постоянно заставляютъ ихъ отбрасывать тёни свои на поверхность этого послёдняго; тёни эти, сообразно различному положен\ю Солнца и спутниковъ Марса на небё въ разные часы дня, бываютъ то воротки, то длинны, и рисуютъ обыкновенно на почвё Марса болёе или менёе исполинскую сётъ прямолинейныхъ чертъ, разнообразно пересёкающихся между собою, и различной ширины: иныя черты не болёе 1 версты въ ширину, друг\я-же доходятъ до 5, 6, и даже до 9 верстъ...

Во всякомъ случаё это — поразительно странное зрёлище, съ которымъ незнакомы, вёроятно, жители многихъ планетъ! Оно невольно бросается въ глаза, и я замётилъ его въ первый-же мой день на Марсё, когда была ясная погода, такъ какъ въ облачную, естественно, его не бываетъ...

Поразительно въ этомъ явлен\и то, что Солнце какъ-бы не считаетъ нужнымъ маскировать эти крошечныя тёла днемъ своими лучами, какъ маскируетъ оно, напр., Луну, а приравниваетъ ихъ (въ силу ихъ ничтожности и необыкновенной близости къ главной планетё) къ какимъ-нибудь весьма обычнымъ предметамъ, каковы напр., башни или горы, которыя бросаютъ отъ себя тёни во всевозможныя стороны!..

Въ ясные дни не бываетъ только тогда этихъ сётеобразныхъ тёней отъ спутниковъ, когда та часть неба, гдё они находятся, покрыта облаками, которыя такимъ образомъ скрываютъ ихъ, или когда одинъ изъ нихъ, а именно — Деймосъ, находится, напр., на западномъ горизонтё, а Солнце на восточномъ. Въ этомъ случаё, если на небё мало облаковъ, или совсёмъ ихъ нётъ, Солнце и Деймосъ, идя на-встрёчу другъ другу*), постепенно раскидываютъ и раскидываютъ свои сётеобразныя тёни по материкамъ Марса, и наконецъ, когда пути ихъ совпадутъ въ одну точку, происходитъ затмен\е Солнца;

послёднее никогда не бываетъ значительнымъ по причинё крайне незначительнаго диска спутника, не покрывающаго, поэтому, и половины солнечнаго диска. Затмен\е не продолжается болёе получаса (а часто и менёе того), и, по окончан\и его, Солнце и * Почему на-встрлчу, см. объ этомъ 1 выноску въ главё о Деймосё.

64 А. Г. ЛЯКИДЭ спутникъ, расходясь въ разныя стороны, продолжаютъ обыкновенно свою безконечную игру тёней, пока не станутъ въ такое положен\е другъ къ другу, въ которомъ тёни не могутъ уже падать на поверхность планеты...

И вотъ гдё разгадка тёхъ «загадочныхъ каналовъ на Марсё», которые такъ озадачиваютъ нашихъ астрономовъ, и озадачиваютъ потому еще, что «то появляются, то исчезаютъ, то представляются даже иногда въ двойномъ видё»!.. Оказывается, что всё эти «каналы» производятъ спутники своими тёнями, бросаемыми на почву Марса, причемъ невообразимая ширина ихъ, «доходящая до 1,000 верстъ» (!), есть продуктъ самыхъ поспёшныхъ и потому невёрныхъ вычислен\й: ширина тёневыхъ чертъ на самомъ Марё, какъ я сказалъ уже, простирается отъ 1 до 9, или, много-много, до 10 верстъ...

Но такъ какъ, все-таки, это тёни, и довольно даже густыя, то на совершенно ясномъ фонё онё непремённо будутъ замётны въ xopoш\е, сильные телескопы, не смотря на свою скромныхъ размёровъ ширину и на очень большое разстоян\е, отдёляющее Землю отъ Марса...

ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 65 Спутники по ночамъ свётятъ плохо: причина этому — ихъ ничтожная величина и большая отдаленность Солнца отъ нихъ... Какъ ни близки они къ Марсу, но на его небё Фобосъ, напр., является въ видё крупной вишни, а Деймосъ — немного болёе горошины, и все количество ихъ общаго свёта не можетъ сравниться и съ четвертой частью свёта, которое мы получаемъ отъ нашей Луны. Подобно Лунё, они также подвергаются фазамъ въ соотвётствующее имъ время.

Съ ближайшимъ изъ нихъ къ Марсу, съ Фобосомъ, марситы давно уже завели сношен\я при помощи воздушныхъ шаровъ и тщательно-закупоренныхъ стеклянныхъ будокъ, въ родё будки на моей птицё, со всеми ея приспособлен\ями... Я тоже, вмёстё съ ними, посётилъ Фобоса, а затёмъ и Деймоса, на который марситы не проникали еще до меня... Что мы такъ увидёли, и на томъ и на другомъ спутникё, разскажу моимъ читателямъ въ слёдующихъ главахъ.

IX..

Пять съ половиною тысячъ верстъ! Это не болёе какъ часъ полета на такихъ машинахъ, какъ наши птицы, и мы, дёйствительно, черезъ часъ опустились, всё трое, на почву Фобоса...

Первое наше ощущен\е, которое мы стали испытывать, было чувство неимовёрной легкости и подвижности въ ногахъ и вообще во всёхъ членахъ: казалось, наши ноги рёшительно не хотёли попирать почвы этой замёчательной планеты, и потому мы не ходили, а буквально — скользили, чуть-чуть только касаясь поверхности почвы!.. И скользили такъ быстро и легко, какъ конькобёжцы на любомъ каткё въ нашемъ Петербургё!.. Вёсъ предметовъ на Фобосё въ семь разъ меньше, чёмъ на Марсё, такъ что 1 пудъ, вёсящ\й на Марсё 14 съ небольшимъ фунтовъ, вёситъ здёсь только 2 фунта...

Удивительная, до смёшного, вещь!..

Мы опустились на прекрасный лугъ, окруженный съ трехъ сторонъ густыми лёсами, а съ четвертой перерёзанный широкою рёкою, за которою вдали виднёлись также лёса. Вся растительность такая-же была красная, какъ на Марсё, съ такими-же нитями вмёсто нашихъ листьевъ, и небо было такое-же розовое, какъ и тамъ; только надъ нашими головами висёлъ въ немъ, въ этомъ восхитительномъ небё, громадный, почти необъятный, шаръ бёлесовато-розоваго цвёта съ болёе темными пятнами въ разныхъ мёстахъ: это былъ Марсъ, который мы часъ тому оставили, съ его материками и морями... Онъ занималъ, безъ малаго, половину неба въ его центрё, оставляя по краямъ не очень широк\я полосы свободнаго пространства!..

Я невольно вскрикнулъ отъ изумлен\я: никогда еще не приходилось мнё быть такъ неотразимо близко отъ той планеты, которую я уже оставилъ, для другой, на которой только что очутился!.. Это было второе ощущен\е для меня лично, ощущен\е, неизвёданное еще мною и превзошедшее мои ожидан\я своей слишкомъ подавляющею реальностью! Эта планета, съ которой мы только что улетёли сюда, оказалась такъ близка отъ насъ, и такъ, поэтому, пристально глядёла сюда, на насъ, что невольно всёмъ существомъ моимъ овладёвала тревога, спасен\е: вотъ-вотъ она сейчасъ, немедленно, притянетъ къ себе этотъ ничтожный шаръ, на когоромъ мы теперь находимся, или сама грохнется на него, разбивъ его въ мелк\е дребезги и погубивъ все живущее на немъ!

Товарищи мои по путешеств\ю, вёроятно, были свободны отъ этого тревожнаго чувства, такъ какъ они не въ первый только разъ очутились на Фобосё,— они уже давно 66 А. Г. ЛЯКИДЭ дёлали свои экскурс\и на него; но я думаю, что и они, посётивъ въ первый разъ своего ближайшаго спутника, должны были неизбёжно ощутить ту-же тревогу, то-же oпaceнie...

Сутки на Фобосё очень малы: онё состоятъ изъ 7 часовъ, 38 минутъ и 24 секундъ, изъ которыхъ на долю дня приходится отъ 4 до 2 часовъ въ разныхъ широтахъ; но изъ этого скромнаго количества часовъ слёдуетъ еще исключить минутъ 30—40, уходящ\я на затмен\е Солнца Марсомъ, которое лётомъ случается каждый день, а зимою черезъ каждые два-три дня... Удивительныя услов\я жизни на этой крошечной планетё!..

Мы попали подъ экватор\альныя широты, и въ разгаръ лёта. День былъ совершенно ясный, безъ малёйшихъ облаковъ, тих\й, и Солнце кротко свётило намъ, близясь къ закату, до котораго оставалось не болёе часу; мы прилетёли спустя уже полчаса послё его затмен\я, котораго такимъ образомъ не удалось намъ видёть, но которое, конечно, ожидало насъ и завтра, и послё-завтра, такъ какъ не на короткое время посётили мы Фобоса...

Послё первыхъ неизбёжныхъ ощущен\й, первая моя мысль была — о жителяхъ этого маленькаго м\ра, и я обратился къ моимъ товарищамъ съ вопросомъ:

— Гдё-же люди?.. Я что-то не вижу ихъ!..

— И не увидите,— отвётилъ одинъ изъ нихъ,— потому что Фобосъ необитаемъ людьми...

— Въ самомъ дёлё?!— удивился я...

— То-есть, вы ихъ увидите,— отвётилъ другой,— да только не туземцевъ, а колонистовъ, то-есть нашихъ-же марситовъ: на Фобосё мы не нашли никакихъ людей, и, повидимому, ихъ никогда здёсь и не было; животныя-же всяк\я здёсь существуютъ, какъ и на нашей планетё...

— И на этомъ основан\и,— заключилъ первый изъ моихъ спутниковъ,— мы обратили Фобоса въ свою колон\ю, владёя имъ сообща всёми нашими нац\ями, какъ это у насъ принято съ давняго времени.

— И больш\я выгоды приноситъ вамъ эта колон\я?

— О да! Не смотря на свою слишкомъ малую величину, Фобосъ богато одаренъ природою: флора здёсь богатейшая, фауна также, всякихъ ископаемыхъ веществъ — многое-множество; здёсь, напримёръ, особенно много алюмин\я, и притомъ такого качества, передъ которымъ нашъ положительно пасуетъ!.. Мы уже лётъ десять стали пользоваться здёшнимъ алюмин\емъ, вывозя его къ себё на особенно устроенныхъ для этого шарахъ...

— Вы здёсь увидите много небольшихъ, но хорошихъ городовъ и различныхъ фермъ, построенныхъ по образцу нашихъ и ни въ чемъ почти не уступающихъ имъ... Въ одинъ изъ нихъ мы сейчасъ полетимъ и будемъ ночевать тамъ: онъ находится за рёкою, которую вы видите, и мы будемъ въ немъ черезъ десять минутъ...

— И мы полтёли...

Въ семь минуть даже мы увидёли подъ собою маленьк\й и чистеный городокъ, состоящ\й не болёе, какъ изъ тридцати квадратовъ и расположенный при живописномъ озерё, изъ котораго также были проведены каналы внутрь городка, какъ это дёлается въ каждомъ городё на Марсё. Дворы, улицы, сады, освёщен\е, и пр., все было такое-же, какъ и тамъ, за исключен\емъ только общественныхъ экипажей, которыхъ не было вовсе: малая величина города не нуждалась въ нихъ. Между тёмъ, пока я знакомился съ жителями, которые чрезвычайно радушно и любезно приняли меня, и съ большимъ изумлен\емъ разсматривали нашихъ птицъ, Солнце успёло зайти за горизонтъ, и то, что я увидёлъ по ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 67 заходё его, убёдило меня въ ненужности для города и обычнаго повсюду электрическаго освёщен\я...

Надъ нашими головами запылалъ громадный шаръ, тотъ самый, который днемъ рисовался въ небе бёлесовато-розовымъ цвётомъ своимъ: теперь это было въ полномъ смыслё свётило, и какое гранд\озное, великолёпное, поражающее и зрён\е, и воображен\е!

Онъ теперь уже находился не въ самомъ центрё неба, а немного ближе къ его западному краю... По вычислен\ямъ, за которыя я немедленно принялся, глядя на это дивное зрёлище, оказалось, что этотъ могуч\й шаръ долженъ быть въ 7,126 разъ больше Луны на нашемъ небё: нужно, на нашемъ небё, соединить въ одно цёлое 7,126 Лунъ, чтобы получился объемъ и видъ Марса на ночномъ небё Фобоса!.. И, стало быть, во столько-же разъ свётъ его сильнёе полнаго луннаго свёта въ наши ночи!..

И, дёствительно, его свётъ такъ силенъ, что немногимъ отличается отъ дневного свёта, т.-е. отъ солнечнаго: можно совершенно свободно и въ комнатё что угодно дёлать, даже самыя мелк\я работы, не прибёгая решительно ни къ какому освёщен\ю, что я испыталъ въ ту-же ночь лично!.. Но большую часть ночи, продолжавшейся три часа съ немногимъ, я не могъ оторвать глазъ своихъ отъ Марса! Онъ буквально горёлъ краснымъ свётомъ; щедро освёщая имъ всё малёйш\е закоулки и норки у насъ и кладя на дома, на улицы, на фигуры людей и на все, все какую-то необыкновенно великолёпную красную краску, подобной которой я не видёлъ даже ва самомъ Марсё, въ его флорё!.. Блёдноголубыя лица марситовъ-колонистовъ, не потерявш\я и на Фобосё своего цвёта, были теперь ярко-красны, какъ и мое лицо, такъ рёзко отличающееся днемъ отъ прочихъ своимъ характеристическимъ земнымъ цвётомъ! То-же самое происходило и съ нашими руками и костюмами: и тё, и друг\е были такъ-же красны, какъ наши лица и все кругомъ!..

Горы, материки, моря, рёки, озера, льды и снёга на полюсахъ,— все это превосходно виднёлось на Марсё, отчетливо вырисовываясь до самыхъ ничтожныхъ мелочей...

Виднёлись даже крупныя и маленьк\ая точки тамъ и сямъ, въ которыхъ я не безъ основан\я заподозрилъ города, и вся эта географическая картина исчерчена была прямыми лин\ями въ разныхъ направлен\яхъ, то толстыми, то тонкими: это были сётеобразныя тёни, бросаемыя Фобосомъ и Деймосомъ, о которыхъ я уже говорилъ!.. Я взялъ свою трубу и направилъ ее на этотъ исполинс\й роскошный шаръ: въ ней, конечно, не умёстилась и тысячная часть шара, но за то нёкоторую долю его я такъ отчетливо увидёлъ, какъ только могъ видёть ее, находясь на самомъ Марсё, и совершенно ясно разсмотрёлъ города, признавъ въ нихъ точки, видимыя простымъ глазомъ... Да, это были они, города, съ ихъ квадратными улицами и каналами,— только въ мин\атюрё!.. И по этимъ улицамъ и внутри квадратовъ,— стало быть на дворахъ,— двигались опять точки, которыхъ невозможно уже было разглядёть: разумёется это были люди!..

Поразительное, дивное зрёлище! Разъ увидёвъ его, нельзя никогда забыть его, какъ нельзя долгое время отвести отъ него глаза: оно влечетъ, оно приковываетъ властно къ себё, какъ что-то полное могучихъ, сильныхъ, ничёмъ непобёдимыхъ чаръ!.. И только въ эти чудныя минуты, я въ первый разъ настоящимъ, реальнымъ образомъ понялъ и почувствовалъ) что значитъ тягогён\е другъ къ другу, притяжен\е одной планеты другою, болёе сильное, болёе могучее, чёмъ собственное, и потому неизбёжно заставляющее повиноваться себё!..

По мёрё того, какъ необъятный красный шаръ разгорался и разгорался, сталъ слышаться, сперва слабо, а потомъ сильнёе и сильнёе какой-то шумъ... Это былъ шумъ воды въ озерё, въ каналахъ и въ недалекой отъ города рёкё: она волновалась все больше и 68 А. Г. ЛЯКИДЭ больше, и наконецъ стала выступать изъ береговъ — въ озерё и въ рёкё... Это былъ приливъ, въ этомъ сказывалось могучее вл\ян\е Марса на своего незначительнаго спутника, его притяжен\е къ себё!.. Волнен\е и шумъ воды достигли своего апогея въ срединё ночи: вода изъ рёки и озера разлилась на версту кругомъ, каналы въ городё переполнились ею до верха набережныхъ, а шумъ заглушалъ положительно говоръ людей!.. Я опять началъ испытывать то тревожное чувство, которое овладёло мною днемъ при первомъ взглядё на висящ\й надъ головою исполинск\й шаръ, висящ\й такъ близко, и подёлился вновь вернувшимся ко мнё этимъ чувствомъ съ моими любезными хозяевами...

— Въ первое время нашего здёсь поселен\я, — отвётили они мнё,— мы долго находились подъ вл\ян\емъ его; но потомъ, мало-по-малу, привыкли...

— И каждую ночь происходятъ у васъ приливы эти? — спросилъ я.

— Рёдкая ночь обходится безъ нихъ: тогда только, когда Марсъ не стоить въ зенитё, а лежитъ на юго-западномъ или-же на южномъ горизонтё; это случается въ концё осени и зимою, и тогда бываютъ совсёмъ ничтожные приливы...

— И вы не боитесь?— невольно сорвалось у меня съ языка.

— Чего?..

— Что когда-нибудь или вы свалитесь на Марса, или онъ самъ упадетъ на васъ и раздробить васъ въ мелк\е осколки!

Они стали смёяться моему чисто-дётскому опасен\ю; но мнё послышались въ этомъ смёхё как\я-то ноты, которыя какъ будто-бы мало гармонировали съ беззаботнымъ видомъ моихъ милыхъ хозяевъ и собесёдниковъ...

Наконецъ Марсъ сёлъ на западный горизонтъ, уходя все глубже и глубже за него, и волнен\е воды совсёмъ почти утихло,— начался отливъ. Марсъ принялъ темный оттёнокъ, что бываетъ и съ нашею заходящею или восходящею Луною. Прошло еще полчаса, и онъ совсёмъ скрылся... Красное освёщен\е и красный цвётъ пропали вездё,— на всёхъ предметахъ и на нашихъ лицахъ, водворились сумракъ, спокойств\е и... желан\е отдыха, сна... Я простился съ хозяевами и, войдя въ отведенную мнё просторную и комфортабельную комнату, съ наслажден\емъ бросился въ постель... «Пускай Марсъ падаетъ на насъ, или мы на него,— но теперь, въ эти минуты, мнё хочется только спать, спать, и больше ничего!..»

Такъ я думалъ, засыпая, и наконецъ уснулъ. Я проспалъ два часа, или немного болёе и проснулся уже среди полнаго дня, не чувствуя ни малёйшей усталости послё такого, далеко недостаточнаго, по нашему, сна: на Фобосё этого количества времени было вполнё достаточно, даже много, такъ какъ люди здёсь употребляютъ на сонъ обыкновенно не болёе полутора часа въ свои коротк\я сутки.

Меня тотчасъ-же посётили мои хозяева, приглашая къ завтраку, и одинъ изъ нихъ, улыбаясь, сказалъ:

— Поторопитесь, пока еще свётло!

— А что?— спросилъ я...

— Да черезъ 56 минутъ начнется затмен\е Солнца...

— Затмен\е Солнца?.. Ахъ, да, помню, помню!— воскликнулъ я.

— У насъ оно лётомъ бываетъ ежедневно, отнимая всегда по 30—40 минутъ и заставляя прибёгать къ электрическому свёту... И хотя мы привыкли къ этому неудобству, но лучше, если-бы не было его совсёмъ!..

— На полевыхъ работахъ это особенно неудобно,— добавилъ другой...

Мы позавтракали я пошли въ садъ наблюдать явлен\е.

ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 69 Я тотчасъ-же осмотрёлъ небо: оно было, по вчерашнему, совершенно безоблачно, и Марсъ, бёлесовато-розовый шаръ, подвигался уже съ востока къ полуденной точкё, къ которой, въ свою очередь, шло также Солнце... Черезъ 18 минутъ первый настигнулъ второе, и Марсъ все болёе и болёе поглощалъ, такъ сказать, небольшой блестящ\й дискъ дневного свётила, пока наконецъ не поглотилъ его совсёмъ... Наступила страшная темнота, или, вёрнёе сказать, самая темная ночь, ничёмъ не освёщаемая, кромё звёздныхъ точекъ по краямъ неба; въ центрё-же его водворилась густочерная темнота — тамъ висёлъ надъ нами громадный шаръ Марса, на которомъ теперь ровно ничего нельзя было увидёть: онъ былъ черенъ и черенъ, словно исполинское круглое пятно, сдёланное самыми густыми черными чернилами!.. Невольный ужасъ охватилъ меня среди этой непроглядной тьмы, такъ быстро и деспотично ворвавшейся въ средину прекраснаго, свётлаго дня, и я вздрогнулъ и слабо вскрикнулъ...

— Что съ вами?..— участливо спросили меня мои хозяева...

— Страшно!— откровенно воскликнулъ я:— Пойдемте въ комнаты! Это слишкомъ сильно для моихъ нервовъ!..

Они поднялись съ своихъ мёстъ, но въ ту-же минуту мнё стало совёстно моего малодуш\я, и я удержалъ ихъ за руки, сказавъ:

— Нётъ, нётъ, останемтесь здёсь! Все это вздоръ, минутная слабость! Простите меня за напрасную тревогу!..

— Мы понимаемъ ваше настроен\е,— отвёчали они.— Мы сами долго находились подъ его властью, въ первое время нашего поселен\я на Фобосё; но потомъ — ничего, обтерпёлись!..

— Черезъ 26 минутъ вернется къ намъ нашъ коротк\й день!— весело воскликнулъ одинъ изъ моихъ собесёдниковъ...

И, дёйствительно, уже черезъ 20 минутъ стало замётно свётлёть, такъ сказать, вновь разсётать (!), а черезъ 6 минутъ Солнце окончательно вышло изъ-за темной громадной массы, и день опять заблисталъ повсюду... Въ одну секунду погасли электрическ\е шары, зажегш\еся, часовымъ механизмомъ, при началё темноты, и освёщавш\е городъ 34 минуты и 42 секунды, пока продолжалось затмен\е!..

Вотъ что бываетъ на Фобосё, на этой крошечной планеткё!..

Она имёетъ свои полюсы, покрытые неизбёжными снёгами и льдами, свой экваторъ, свои времена года, свои материки, горы, равнины, моря и т. д. И у ней есть свой оригинальный календарь, не похож\й на мног\е друг\е календари: во-первыхъ, два рода годовъ,— солнечный, весьма долг\й, о которомъ я буду говорить, возвратясь къ Марсу, и марсовск\й — наоборотъ — чрезвычайно коротк\й, слагающ\йся изъ 40 часовъ и почти 40 минутъ; суткн-же состоятъ, какъ уже извёстно моимъ читателямъ, изъ 7 часовъ, 38 минутъ и 24 секундъ..

По какому-же году считать время на Фобосё?.. Для аборигеновъ планеты, если-бы таковые были на ней, разумёется, справедливёе было-бы придерживаться марсовскаго года, потому что Марсъ имёетъ громадное вл\ян\е на своего спутника: онъ волнуетъ постоянно воду его, вызывая ежедневные приливы въ моряхъ и во всёхъ водовмёстилищахъ планетки, онъ несомнённо сообщаетъ свой характеръ флорё и фаунё ея, онъ неотразимо и слишкомъ сильно дёйствуетъ на зрён\е и воображен\е живыхъ существъ ея своимъ исполинскимъ видомъ въ небё, своимъ въ высшей степени яркимъ свётомъ ночью и своими страшными затмен\ями Солнца, случающимися почти каждыя сутки... Словомъ, Марсъ, въ силу своей поразительной близости къ Фобосу, составляетъ почти все для него!.. И необычайноА. Г. ЛЯКИДЭ быстрое вращен\е его на своей оси (не говоря уже и о быстромъ вращен\я вокругъ Марса) должно вызывать такой-же быстрый обмёнъ веществъ въ физической природё живыхъ существъ и приводитъ срокъ ихъ жизни къ самому короткому пер\оду времени,— къ какимъ-нибудь 15 годамъ по нашему земному счету... Но марситы-колонисты, еще не отвыкш\е отъ своей настоящей родины, придерживаются на Фобосё, по старой привычкё, солнечнаго года, игнорируя мёстныя физичесыя услов\я, которыя рано или поздно должны напомнить о себё если не имъ, то дётямъ ихъ во всякомъ случаё... И тогда, по-неволё, ввести придется въ употреблен\е мёстный годъ, то-есть — марсовск\й!..

X.

Употребивъ менёе чёмъ три недёли на пyтeшecтвiя по Фобосу, при чемъ я все еще не могъ вполнё равнодушно относиться ни къ виду Марса по ночамъ, ни, въ особенности, къ затмен\ю имъ Солнца, мы полетёли дальше, къ Деймосу. Намъ предстояло промчаться болёе 13,500 верстъ, отдёлявшихъ Фобоса отъ этого второго спутника Марса, что мнё, конечно, казалось бездёлицей послё моихъ предыдущихъ громадныхъ перелетовъ съ планеты на планету, но что съ непривычки считали значительнымъ мои товарищимарситы. Черезъ два часа и сорокъ три минуты мы опустились на почву Деймоса...

Если Фобосъ — несомнённый сынъ Марса, слишкомъ даже похожи на своего отца, то Деймосъ, наоборотъ, очень мало напоминаетъ его, по крайней мёрё тёмъ, что прежде всего дёйствуетъ на зрён\е: флора на немъ свётло-ф\олетоваго цвёта, небо — прелестнаго оранжеваго... Мы опустились среди густого лёса, дикаго, первобытнаго, безъ всякихъ признаковъ обитаемости, безъ дорогъ и безъ малёйшихъ тропинокъ, проложенныхъ кёмълибо... Деревья были многочисленныхъ породъ, совершенно неизвёстныхъ намъ, огромнаго роста, развёсистыя, переплетщ\яся между собою сучьями и вётвями; стволы ихъ бросались въ глаза какою-то сёрою голубизною съ серебристымъ отливомъ, а вмёсто нашихъ листьевъ или нитей Марса, съ нихъ то свёшивались внизъ длинныя толстыя трубки свётло-ф\олетоваго цвёта, то торчали во всё стороны так\я-же коротыя трубки, оканчиваясь отвороченными кнаружи разрёзанными краями... Травы и злаки состояли изъ такихъ-же трубокъ, вышиною въ полроста человёка, и толстыхъ, и тонкихъ; мног\я трубки букетами выбрасывали изъ себя разноцвётные тонк\е стебельки, усаженные крошечными звёздочками; это были цвёты, рёшительно не похож\е, по формё своей, ни на марсовск\е, ни на цвёты другихъ планетъ, посёщенныхъ мною...

Въ общемъ, она также была прекрасна, эта свётло-ф\олетовая флора, какъ и всё друг\я, видённыя мною, флоры, какъ все то прекрасно, въ чемъ выказывается прихотливое разнообраз\е и оригинальность творящей природы!.. Не менёе прекрасно было и это оранжевое небо, напоминавшее цвётъ самаго роскошнаго апельсина, и мы долго любовались имъ, усёвшись, возле нашихъ птицъ, на трубчатой травё...

Оно было почти безоблачно, съ небольшою кучкою легкихъ облаковъ голубоватаго цвёта въ одномъ краю горизонта. На западной сторонё его висёлъ тотъ-же огромный шаръ Марса, того-же бёлесовато-розоваго цвёта, рельефнёе выдёлявш\йся здёсь на оранжевомъ небё, чёмъ на небё Фобоса; но за то онъ уже не такъ былъ громаденъ, какъ тамъ: онъ былъ почти вчетверо меньше здёсь — благодаря вчетверо большему разстоян\ю отъ него къ Деймосу, чёмъ къ Фобосу; все-таки и на здёшнемъ небё онъ былъ въ 1,78l разъ больше Луны на нашемъ небё, и, слёдовательно, въ 1,781 разъ давалъ больше свёта ночью, чёмъ даетъ его намъ наша полная Луна!..

ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 71 Отдохнунъ достаточно, мы полетёли въ экскурс\и по планетё — знакомиться подробнёе съ ея физическими свойствами, съ ея фауною и, наконецъ, съ обитателями человёческой породы, если только они существуютъ тутъ.

Деймосъ еще меньше Фобоса, приблизительно на 1/8 раза; но это нисколько не мёшаетъ ему быть также богато одареннымъ природою, какъ и его старшему брату, и отличаться такимъ-же разнообраз\емъ материковъ и морей въ мин\атюрномъ видё; теми-же полюсами, покрытыми льдами и снёгами, тёми-же странами — экватор\альными, умёренными и холодными; снёга здёсь — блёдно-голубые, а вода принимаетъ золотистооранжевый цвётъ искрящейся при малёйшемъ движен\и, что представляетъ восхитительную, единственную въ своемъ родё картину!.. Въ экватор\альныхъ странахъ много отдёльно стоящихъ высокихъ горъ съ голубыми снёжными вершинами, достигающихъ до 16 и 17 тысячъ футовъ, чего нётъ ни на Марсё, ни на Фобосё; нёкоторыя между ними — дёйствующ\е вулканы, что замётно по ихъ дымящимся кратерамъ... Этихъ также нётъ на двухъ близкихъ къ нему планетахъ.

Фауна — большею частью та-же, что на Марсё и на Фобосё, за исключен\емъ чрезвычайно многочисленныхъ обезьянъ, которыхъ на первомъ нётъ совсёмъ, а на второмъ — только самое ограниченное количество. Въ теплыхъ странахъ онё попадались намъ на каждомъ шагу, и весьма вызывающе и дерзко смотрёли на нашъ полетъ надъ ихъ головами... Эти существа живутъ семействами и умёютъ строить себё нёчто въ родё жилищъ: мы замётили въ лёсахъ и на лёсныхъ полянахъ нёсколько шалашей, сложенныхъ изъ стволовъ и сучьевъ усохшихъ деревьевъ, къ которымъ, для прочности, привалены были еще больш\я глыбы почвы, покрытой мохомъ и мелкой травой; изъ каждаго такого жилья глядёли то одна, то двё безобразныя фигуры, безбоязненно наблюдая нашъ полетъ... Онё были въ средн\й ростъ человёка, очень толсты, неуклюжи, покрыты густою темнокоричневою шерстью и непремённо — съ огромною дубиною въ длинныхъ переднихъ лапахъ, исправлявшихъ должность рукъ... Ужъ не это-ли обладатели Деймоса, такъ какъ людей мы не нашли здёсь и слёда, не смотря на наши усердные поиски?!.

Я обратился съ вопросами къ моимъ товарищамъ:

— Что вы думаете объ этомъ новооткрытомъ м\рё?.. Обратите-ли вы его въ свою колон\ю, подобно Фобосу, такъ какъ людей здёсь нётъ также, какъ и тамъ?..

— Вёроятно... хотя здёсь очень много этихъ четверорукихъ!..

— И они довольно-таки недружелюбно посматриваютъ на насъ,— замётилъ другой мой товарищъ...

— Да... И поэтому, я думаю, нельзя будетъ обходиться безъ столкновен\й съ ними...

— Можетъ быть, даже кровавыхъ,— добавилъ другой...

— Да, перспектива непр\ятная!— заключилъ я:— Въ особенности — для п\онеровъ новой колон\и, которые вынуждены будутъ, въ первое время поселен\й здёсь, вести почти примитивный образъ жизни!.. Но гдё мы будемъ ночевать сегодня?.. Я думаю, что для ночлега намъ лучше выбрать какое-нибудь поле, чёмъ оставаться въ лёсу...

— Совершенно согласны съ вами!..

— И... a propos этихъ четверорукихъ... одинъ изъ насъ будетъ охранять сонъ двухъ другихъ, которые потомъ смёнятъ его, т.-е. обмёняются съ нимъ ролями...

— Непремённо!..

— Во всякомъ случаё!..

Условившись такъ, мы полетёли дальше.

72 А. Г. ЛЯКИДЭ На берегу одной рёки мы должны были опуститься на почву, потому что готовилось затмен\е Солнца Марсомъ... Черезъ четыре минуты оно наступило и продолжалось 29 минутъ и 6 секундъ... Царила такая-же непроглядная, страшная темнота, какъ и на Фобосё назадъ тому сутки, съ тою лишь разницей, что здёсь мы должны были довольствоваться нашими путевыми электрическими фонарями, которыхъ всего было шесть; но они достаточно давали намъ свёту и, я думаю, болёе напугали обезьянъ и все живущее въ окрестностяхъ, чёмъ самое затмен\е, къ которому, конечно, съ дётства еще привыкаютъ здёшн\е обитатели всякой породы...

Насталъ вечеръ. Для ночлега мы выбрали самое удобное и безопасное мёсто,— небольшой скалистый островъ среди одной рёки; онъ былъ совсёмъ пустыненъ и покрытъ только травою, обильно украшенною разнообразными цвётами. Плёнительную картину представлялъ этотъ свётло-ф\оетовый уголокъ среди золотисто-оранжевыхъ водъ, спокойно обтекавшихъ его со всёхъ сторонъ!.. Мы долго любовались имъ... Между тёмъ закатилось Солнце и запылалъ Марсъ, стремясь къ востоку *)...

Тотъ-же красный свётъ, что на Фобосё, мгновенно охватилъ все собою, и все получило иную окраску:

оранжевое небо приняло розоватый оттёнокъ, свётло-ф\олетовая растительность превратилась въ какую-то сине-багровую, странную, небывалую, воды окрасились почти въ красный цвётъ... Наши лица, руки и фигуры стали опять красны, какъ на Фобосё, и глаза мои снова приковались къ этому громадному, пылавшему краснымъ свётомъ, шару, хотя онъ и былъ вчетверо меньше здёсь, чёмъ на Фобосё!..

Да, вчетверо меньше!.. Но что значитъ въ сравнен\и съ нимъ Луна на нашемъ небё, если видъ ея въ 1,781 разъ меньше вида этого шара?.. Если, чтобы на нашемъ небё получился видъ этого шара, нужно соединить въ одно цёлое 1,781 лунъ?!.. Все-таки 1/8 неба была властно занята имъ здёсь!..

Материки, моря, горы, рёки, все также можно было отлично видёть простымъ глазомъ и отсюда, какъ съ Фобоса, съ тёмъ только ограничен\емъ, что не виднёлось уже точекъ, скрывавшихъ въ себё города; но въ трубё замётны были и эти точки, то крупныя, то мелк\я, хотя и невозможно уже было распознать въ нихъ городовъ. Красный свётъ былъ вчетверо слабёе, чёмъ на Фобосё, но вёдь тамъ, на этомъ первомъ спутникё, его слишкомъ уже много,— такъ много, что ночь, освёщаемая Марсомъ, соперничаетъ, можно сказать, съ днемъ! На Фобосё, можно сказать безъ преувеличен\я, господствуетъ почти непрерывный, сплошной день,— въ одну часть сутокъ бёлый, съ примёсью, какъ на Марсё, розоваго элемента, въ другую — исключительно ярко-красный! Тамъ этотъ день прерывается только короткими сумерками по закатё Солнца и Марса да затмен\ями Солнца!.. Здёсь-же ночь уже болёе походитъ на ночь, хотя она, все-таки, съ такимъ обил\емъ краснаго освёщен\я, при которомъ всякое искусственное совсёмъ оказывается лишнимъ, ненужнымъ...

Опять, какъ на Фобосё, по мёрё того, какъ разгорался громадный красный шаръ, стала повсюду шумёть, волнуясь, вода и выступать изъ береговъ своихъ бассейновъ...

Правый низменный берегъ нашей рёки былъ занята приливомъ почти на полверсты, а высок\й лёвый и нашъ островокъ не подверглись наводнен\ю, но видёли воду весьма недалеко отъ уровня своей поверхности... Казалось, еще-бы одно усил\е сдёлать водё,— и она, хлынувъ, затопила-бы и ихъ, чего мы и ожидали! Но этого не случилось!.. Марсъ опустился на восточный горизонтъ,— и наступила реакц\я: безпокойная стих\я стала утихать, постепенно освобождая несправедливо занятия ею мёста, и наконецъ совсёмъ утихла, войдя въ свои обычныя границы... Не стало болёе слышно повсемёстнаго ропота и * Деймосъ обращается вокругъ Марса въ направлен\и противоположномъ ему, то-есть — съ востока на западъ ВЪ ОКЕАНЁ ЗВЕЗДЪ 73 плеска волнъ, раздавшагося справа и слёва, спереди и сзади,— точно готовился потопъ!..

Марсъ все уходилъ и уходилъ за горизонтъ, и съ нимъ все убавлялось и убавлялось красное освёщен\е, давая мёсто настоящей ночи... И когда онъ окончательно скрылся, спустилась къ намъ, съ покинутаго имъ темно-оранжеваго теперь неба, эта настоящая ночь, темная, ласкающая, успокоительная, умиряющая напряженные нервы... Около трехъ часовъ этой ночи было вполнё достаточно для отдыха и сна...



Pages:     | 1 || 3 | 4 |



Похожие работы:

«Географический факультет МГУ. Олимпиада по географии "Ломоносов – 2013" Вариант 1 Выберите объект, изображенный на топографической карте масштаба 1:25000 коричневым цветом: 1) ключ, 2) шахта, 3) завод, 4) овраг, 5) название несудоходной реки, 6) фруктовый сад. Укажите, вдо...»

«ПРЕОБРАЗОВАТЕЛЬ ДАВЛЕНИЯ ИЗМЕРИТЕЛЬНЫЙ МТМ701.7 Руководство по эксплуатации ААЛУ.421111.005 РЭ Содержание 1 Описание и работа 2 Использование по назначению 3 Указание мер безопасности 4 Обеспечение искробезопасности преобразователей 5 Обеспечение искробезо...»

«Публичный ежегодный доклад Муниципального бюджетного образовательного учреждения средней общеобразовательной школы № 10 городского округа-город Камышин Волгоградской области 2013 год Введение. 1. Муниципальное бюджетное образовательное учреждение...»

«ISSN 2227-6211 Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Санкт-Петербургский государственный университет технологии и дизайна"ВЕСТНИК МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ С...»

«Интернет-журнал "НАУКОВЕДЕНИЕ" Институт Государственного управления, права и инновационных технологий (ИГУПИТ) Выпуск 3, май – июнь 2014 Опубликовать статью в журнале http://publ.naukovedenie.ru Связаться с редакцией: publishing@naukovedenie.ru УДК 338.242.2 Тахтамышева Зарема Шахамбиевна НОУ ВПО "Институт управления...»

«ВОПРОСЫ ВНЕДРЕНИЯ ДВУХСТАВОЧНОГО ТАРИФА ЗА ОКАЗАНИЕ УСЛУГ АВП ВОДОПОЛЬЗОВАТЕЛЯМ О.Б. Анарбеков, М.А. Пинхасов, Н.А. Гаипназаров, К.М. Жумабоев Субрегиональный офис IWMI по Центральной Азии, НИЦ МКВК, специалист управления водными ресурсами, совместный проект...»

«Праграма развiцця ААН United Nations Development Programme Беларусь ЗАПРОС НА КОММЕРЧЕСКОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ (ЗАПРОС) НАИМЕНОВАНИЕ И АДРЕС КОМПАНИИ: ДАТА: 14 августа 2009 г. НОМЕР ДЛЯ ССЫЛКИ: UNDP/GF...»

«АО „Банк ВТБ Грузия“ Ул. Чантурия #14. Тбилиси, Грузия, 0108, Тел: +995 224 24 24 www.vtb.com.ge, info@vtb.com.ge Основные условия обслуживания банковских счетов Настоящие условия регулируют оказание банковских услуг АО "Банк ВТБ Грузия" (далее – Банк)...»

«ООО "РосГазКомплект", 141282, Московская область, г. Ивантеевка, ул. Толмачева, д.27 КОТЛЫ ОТОПИТЕЛЬНЫЕ типа "АОГВ" и "АКГВ" Руководство по эксплуатации КС-25.00.00.000 РЭ Уважаемый покупатель ! Предприятие признательно Вам за Ваш выбор, а тем самым за доверие к нашей продукции. Перед началом эксплуатации котла, пожалуйста, ознакомьтес...»

«УДК 621.981.02 МОВШОВИЧ А.Я., докт. техн. наук, проф., УИПА, Харьков РЕЗНИЧЕНКО Н.К., докт. техн. наук, проф., УИПА, Харьков канд. техн. наук, ген. директор, ТП БУДЁННЫЙ М.М., Харьковстандартметрология КОЧЕГРИН Ю.А., инженер, ТП Харьковстандартметрология ФОРМООБРАЗОВАНИЯ ДЕТАЛЕЙ МЕТОДОМ ПЛАСТИЧЕСКОГО ИЗГИБА Рассмотрены схем...»

«РОССИЙСКО-АРМЯНСКИЙ (СЛАВЯНСКИЙ) ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Составлена в соответствии с У Т В Е Р Ж ДАЮ : государственными требованиями к минимуму Директор института содержания и уровню подготовки Алаврдян Л.А. выпускников по указанным направлениям и “13”декабря 2014г. Положением РАУ "О порядке...»

«ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО НАДЗОРУ В СФЕРЕ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ №2 (2017) РЕЦЕНЗИРУЕМЫЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ ДЛЯ СПЕЦИАЛИСТОВ В СФЕРЕ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ И ФАРМДЕЯТЕЛЬНОСТИ Электронная система Тема номера учета лекарственных с.17-67 средств, с. 22-30 Программно-аппаратный комплекс Мини-Рам 532 с. 41-43 Ценообразование на лекарственные средства, с....»

«47 УДК 37.014:378 Гаврилюк Вера Владимировна, доктор социологических наук, профессор, gavriliuk@list.ru Тюменский государственный нефтегазовый университет, г. Тюмень ОПЫТ РЕФОРМ ВЫСШЕЙ ШКОЛЫ РОССИИ Аннотация: в статье пре...»

«Вариант 1. Даны точки А(0; 1; 0), В(2; 5; 0), С(4; 5; 0), Д(4; 5; 4).1) Вычислить массу тетраэдра АВСД с плотностью Р(x,y,z)=x.2) Вычислить циркуляцию векторного поля F={2x+3y; -1x+1y} вдоль сторон треугольника АВС (обход против часовой стрелки) непосредственно и с помощью формулы...»

«Национальная библиотека РД им. Р.Гамзатова Отдел редких книг Каталог книжных коллекций Выпуск III Прижизненные издания произведений деятелей русской литературы XIX – первая половина XX вв. Махачкала – 2008 От составителей Отдел редких книг НБ РД продолжает серию "Из книжных коллекций Национальной библиотеки Дагестана" новым выпуском каталога...»

«Открытое акционерное общество "Промсвязьбанк" Система интернет-трейдинга Quik-брокер Руководство пользователя по получению сертификата Москва, 2011 Система интернет-трейдинга PSB-Trad...»

«ФОРТЕПИАНО АНСАМБЛЬ Муниципальное учреждение дополнительного образования "ДЕТСКАЯ ШКОЛА ИСКУССТВ"РАБОЧАЯ УЧЕБНАЯ ПРОГРАММА МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТ ФОРТЕПИАНО ПРЕДМЕТ "АНСАМБЛЬ" (4-6...»

«Москва УДК 821.161.1 ББК 84(2Pос=Рус)6 С17 Серия "Самая страшная книга" Серийное оформление: Юлия Межова В оформлении книги использованы иллюстрации Александра Соломина Иллюстрация на обложке: Ависс Вейльски Самая страшная книга 2017: сбор...»

«Цифровой шумомер MASTECH MS6701 РУКОВОДСТВО ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ І. Вступление Благодарим Вас за решение воспользоваться нашим изделием. Пожалуйста, внимательно ознакомьтесь со следующей информацией перед тем, как начать измерения. Шумомер...»

«Приложение 4. Образцы Сертификатов ценных бумаг ОБРАЗЕЦ Лицевая сторона Акционерный Коммерческий Банк "НОВИКОМБАНК" закрытое акционерное общество Место нахождения: 119180, г. Москва, Якиманская набере...»

«О СИСТЕМЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНООБЩЕСТВЕННОЙ АККРЕДИТАЦИИ ИНЖЕНЕРНЫХ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ ПРОГРАММ, СЕРТИФИКАЦИИ И РЕГИСТРАЦИИ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ ИНЖЕНЕРОВ Проф. А.И. Чучалин, председатель АС АИОР 2014 г. Сертификация за рубежом В развитых странах (США, Великобритания, Канада, Япония и др.) существует дв...»

«Степан Аникин Домой через Балканы "Public Domain" Аникин С. В. Домой через Балканы / С. В. Аникин — "Public Domain", 1915 ISBN 978-5-457-13769-1 "Густо-синяя съ блескомъ эмаль Средиземнаго моря стала блекнуть, зеленть, мутиться. Тум...»

«Книги Питера Уот тса Ложная слепота Эхопраксия • ТРИЛОГИЯ "РИФТЕРЫ" Морские звезды Водоворот Бетагемот По ту сторону рифта Москва Издательство АСТ УДК 821.111 ББК 84(7Кан) У65 Серия "Мастера научной фантастики" Peter Wat...»

«Периодическое выставление счетов Автоматизируйте процесс фактурирования, в том числе создание и выставление счетовфактур в определенные промежутки времени. Используя модуль “Контракты”, Вы мож...»

«31.10.2013 Группа "Черкизово" объявляет результаты операционной деятельности за девять месяцев 2013 года Группа "Черкизово" (LSE:CHE), крупнейший производитель мяса и комбикормов в России, объявляет результаты операционной деятельности за 9 месяц...»

«1 I. Пояснительная записка к Основной образовательной программе начального общего образования МБОУ СОШ №10 Основная образовательная программа начального общего образования МБОУ СОШ №10 (далее – ООП) разработана в соотв...»









 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.