WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:   || 2 |

«Ли Вэньжуй Фразео-семантическое поле «внешность человека» в русской пословичной картине мира (на фоне китайского языка) Выпускная ...»

-- [ Страница 1 ] --

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Кафедра русского языка как иностранного и методики его преподавания

Ли Вэньжуй

Фразео-семантическое поле «внешность человека» в русской

пословичной картине мира (на фоне китайского языка)

Выпускная квалификационная работа

магистра лингвистики

Научный руководитель: к.ф.н., доцент Колосова Т.Н.

Рецензент: к.ф.н., ст. преп.

Частного образовательного учреждения дополнительного

профессионального образования «Державинский институт»

Семенова Л.М.

САНКТ – ПЕТЕРБУРГ СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

I.

ФРАЗЕОЛОГИИ В ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОМ АСПЕКТ........ 9 §I.1. Лингвокультурология и её основной понятийный аппарат.................. 9 I.1.1. Научный статус лингвокультурологии

I.1.2. Понятие языковой картины мира

§I.2. Фразеология как объект лингвокультурологии. Широкое понимание фразеологии

I.2.1. Место паремиологии в структуре филологического знания....... 23 I.2.2 Паремиологическая картина мира

I.2.2.1 Менталитет и ментальность

I.2.3. Паремиологический статус пословицы

I.2.3.1. Паремиологический статус пословицы в китаевистике..... 35 §I.3. Фразео-семантическое поле

ВЫВОДЫ

ГЛАВА II. ВНЕШНОСТЬ ЧЕЛОВЕКА В ПОСЛОВИЧНОЙ КАРТИНЕ

МИРА

§II.1 Внешность человека как объект лингвистического описания и изучения

§II.2. Семантическая классификация пословиц, образующих ФСП внешность человека, в русской и китайской ЯКМ

§II.3. Внешность человека в русских пословицах

§II.4. Внешность человека в китайских пословицах

ВЫВОДЫ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

СПИСОК СЛОВАРЕЙ

СПИСОК ИНТЕРНЕТ-ИСТОЧНИКОВ

ПРИЛОЖЕНИЕ 1. ТИПОЛОГИЯ ЭЛЕМЕНТОВ ВНЕШНОСТИ

ЧЕЛОВЕКА ПО ЧАСТОТНОСТИ УПОТРЕБЛЕНИЯ В ПОСЛОВИЦАХ

ПРИЛОЖЕНИЕ 2. РУССКИЕ И КИТАЙСКИЕ ПОСЛОВИЦЫ О

ВНЕШНОСТИ ЧЕЛОВЕКА

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования обусловлена в первую очередь тем, что оно входит в проблематику одного из новейших направлений лингвистических исследований – лингвокультурологического, т.е. проводится на пересечении культуры и языка. Описание внешности человека занимает важное место в этической и эстетической картине мира любого народа, а так же в жизни каждого отдельного человека. Необходимость использования портретного описания часто возникает в процессе коммуникации. При этом представления о внешности человека и критериях ее оценки меняются с течением времени. По этой причине представляется интересным обращение к пословичным текстам, в которых описываются характерные черты и запоминающиеся особенности внешности человека с точки зрения наивного сознания.

Выявление общего и специфического в русских и китайских пословицах, описывающих внешность человека, и теоретического осмысления их в аспекте проблемы взаимосвязи языка и культуры будет способствовать более глубокому пониманию национального мировосприятия, отраженного в языковой картине мира, что является, на наш взгляд, интересным и перспективным.

Выбор пословиц в качестве объекта исследования обусловлен также трудностями, возникающими у китайских студентов при понимании фразеологического фонда русского языка и его практическим использованием.





Актуальность обусловлена также общим содержанием работы, выполненной в русле функционально-семантического направления.

Целью настоящего исследования является описание фразео-семантического поля Внешность человека в русской пословичной картине мира (на фоне китайского языка).

Реализация этой цели предполагает решение следующих задач:

1. описать теоретическую базу исследования и определить терминологический аппарат;

2. отобрать единицы, включающие в себя лексемы, называющие элементы внешности человека;

3. классифицировать отобранные единицы по фразео-тематическим группам;

4. проанализировать семантическую и национально-культурную специфику выявленных единиц в составе данных подгрупп;

5. провести сравнительный анализ национально-специфических особенностей выделенных единиц в русском и китайском пословичном материале.

Объектом данного исследования являются русские и китайские пословицы, составляющие фразео-семантическое поле Внешность человека.

Предметом исследования являются лексические и грамматические средства выражения элементов внешнего облика человека в русских и китайских пословицах.

Для реализации поставленных задач в диссертации использовались следующие методы:

1. метод наблюдения;

2. методы сплошной и направленной выборки из пословичных словарей;

3. описательный метод;

4. метод контекстуального анализа;

5. элементы полевого метода;

6. сравнительно-сопоставительный метод;

7. элементы лингвокультурологического анализа.

Материалом для исследования являются данные Словаря пословиц русского народа В.И. Даля, Словаря китайских пословиц Чжоу Цзинциа ( ), толковых словарей русского языка, двуязычных русско-китайских и китайско-русских словарей.

Научная новизна определяется общим содержанием работы, выполненной в русле лингвокультурологического направления, что дает возможность описать наивные представления о внешности человека.

Исследование семантики и функционирования русских единиц, называющих элементы внешнего облика человека, на фоне китайского позволяет выявить национально-специфическое своеобразие данного фрагмента пословичной картины мира в русской и китайской лингвокультурах.

Практическая значимость исследования: результаты работы могут быть использованы на практических занятиях по русскому языку как иностранному, при составлении учебников и учебных пособий по лингвокультурологии, а так же при подготовке спецкурсов по паремиологии и лингвокультурологии.

Теоретическая значимость исследования заключается в дальнейшей разработке теоретических проблем лингвокультурологии, в частности, в проведении сравнительных исследований в области реконструкции и исследования наивной картины мира. Полученные результаты могут быть использованы в теоретических и лекционных курсах по лингвокультурологии.

Гипотеза исследования заключается в следующем: в пословичной картине мира представлены не все элементы внешнего облика человека, при этом выявленные элементы внешнего облика имеют для наивного сознания различную значимость. Использование приемов лингвокультурологического анализа при сравнении русских пословиц с их китайскими аналогами позволит выявить черты сходства и различия, а также лакунарные области в представлениях о внешности человека в русском и китайском наивном языковом сознании.

Положения, выносимые на защиту:

1. Национально – культурные особенности пословиц русского и китайского языков о внешности человека заключаются в различной расстановке семантических акцентов, наличии/отсутствии представления того или иного элемента внешнего облика человека, а также в их количественном соотношении.

2. Русские и китайские пословицы о внешности человека, имеют как существенные типологические сходства, так и отличия, в том числе и лакуны.

3. Отношение к тем или иным элементам внешности человека в русской и китайской пословичных картинах мира обусловлено особенностями менталитета представителей данных языковых культур, их историческими и социокультурными особенностями.

4. Как в русском, так и в китайском наивном сознании пословицы, описывающие внешность человека, фиксируются случаи соответствий / несоответствий внешнего вида человека и его внутренного содержания.

Апробация работы: Основные положения диссертации были представлены в докладах на магистерском семинаре кафедры русского языка как иностранного и методики его преподавания СПбГУ; на XI Международной научно-практической конференции «Языка, культура, менталитет: проблемы изучения в иностранной аудитории» (СПб, 20 апреля 2016); на Международной научно-практической конференции VII «Актуальные направления научных исследований: от теории к практике» – IX Международной студенческой научно-практической конференции (Чебоксары, 23 апреля 2016).

Структура работы определяется последовательностью решения поставленных задач. Работа состоит из ведения, двух глав, заключения, библиографического списка и приложения.

Во Введении обосновывается актуальность выбранной темы;

формулируются цель, задачи, объект, предмет, методы и гипотеза исследования; а также определяются научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы. В первой главе подробно рассматриваются теоретические основы изучения пословиц: раскрывается содержание терминов лингвокультурология, фразеология, паремиология, языковая и пословичная картина мира, отдельно рассматривается лингвистический пословицы.

статус Во второй главе определяется состав Внешность человека, фразео-семантического поля представлена классификация составляющих его единиц по фразео-тематическим группам, проведен их лингвокультурологический и сопоставительный анализ с китайскими аналогами. В Заключении делаются выводы и показывается то новое, существенное, что составляет итоговые результаты исследования.

Приложения представляют собой полные списки русских и китайских единиц фразео-семантического поля Внешность человека и сводные таблицы, не вошедшие в основной текст работы.

ГЛАВА I. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

ФРАЗЕОЛОГИИ В ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОМ АСПЕКТ

§I.1. Лингвокультурология и её основной понятийный аппарат I.1.1. Научный статус лингвокультурологии Начиная с XIX века, проблема языка и культуры постоянно находится в центре внимания философов, лингвистов и культурологов, опирающихся на антропоцентрические принципы познания и описания мира. В XXI веке на основе множества разных лингвистических и культурологических теорий лингвокультурология.

создаётся новая целостная наука Термин

– лингвокультурология образован от латинских: lingva – язык, cultura – культура и logos – учение (Воробьев 1999: 77).

Вслед за Н.И. Толстым, Н.Ф. Алефиренко полагает, что «истоки лингвокультурологии следует искать ещё в XIX века. Эта тема успешно разрабатывалась братьями Гримм, создателями всемирно известной мифологической школы, нашедшей своё продолжение в России в 60 – 70-х годах XIX века в трудах Ф.И.Буслаева, А.Н. Афанасьева и отчасти А.А.

Потебни» (Алефиренко 2010: 17).

Что такое лингвокультурология?

Приведём ряд некоторых определений данной научной дисциплины:

«Лингвокультурология научная дисциплина синтезирующего типа,

– пограничная между науками, изучающими культуру, и филологией»

(Воробьев 1997: 32); «…та часть этнолингвистики, которая посвящена изучению и описанию корреспонденции языка и культуры в синхронном их взаимодействии» (Телия 1999: 217); «…дисциплина, изучающая проявление, отражение и фиксацию культуры в языке и дискурсе. Она непосредственно связана с изучением национальной картины мира, языкового сознания, особенностей ментально-лингвального комплекса» (Красных 2002: 12);

«Теоретическая филологическая наука, которая исследует различные способы представления знаний о мире носителей того или иного языка через изучение языковых единиц разных уровней, речевой деятельности, речевого поведения, дискурса, что должно позволить дать такое описание этих объектов, которое во всей полноте раскрывало бы значение анализируемых единиц, его оттенки, коннотации и ассоциации, отражающие сознание носителей языка. При этом важно учитывать информацию энциклопедического характера, разработка принципов отбора которой является одной из проблем лингвокультурологии»

(Зиновьева, Юрков 2009: 13).

Как следует из данных определений, исследователи выделяют различные признаки лингвокультурологии, что отражается на объеме данного понятия.

В частности, некоторые исследователи относят лингвокультурологию к этнолингвистике; по-разному решается вопрос о квалификации лингвокультурологии с точки зрения как синхронических, так и диахронических исследований; наблюдается узкое и широкое понимание данной научной дисциплины.

При этом нельзя не отметить ряд общих черт. Все исследователи отмечают, что лингвокультурология является комплексной научной дисциплиной, изучающей взаимосвязь и взаимовлияние культуры и языка в его функционировании, и отражающей этот процесс как целостную структуру в единстве языкового и культурного содержания. Язык в данном случае понимается как система воплощения культурных ценностей, а погружение слов в культуру полнее проявляет языковую и внеязыковую семантику, помогает глубже понять национальную суть этих ценностей.

Лингвокультурология является разработкой нового научного направления, в силу чего преодолевает ограниченность узкого изучения фактов и тем самым обеспечивает новое их видение и объяснение.

В настоящей работе мы будем придерживаться точки зрения В.А.

Масловой, согласно которой лингвокультурология – это «наука, возникшая на стыке лингвистики и культурологи и исследующая проявления культуры народа, которые отразились и закрепились в языке» (Маслова 2001: 28).

Исследователь акцентирует внимание на стыковом характере новой науки. С точки зрения В.А. Масловой, лингвокультурология – это не простое сложение возможностей двух контактирующих наук, а наука, имеющая междисциплинарный характер. Лингвокультурология сосредоточивает внимание на отображении в языке духовного состояния человека и общества.

При этом она имеет статус самостоятельной дисциплины.

Существует и другое понимание дисциплинарного статуса лингвокультурологии – культурологическое. Согласно данному подходу, лингвокультурология – раздел культурологи и в этом плане должна рассматриваться в тесной связи с этнографией (этнологией), культурной антропологией, философией культуры, исторической культурологией (Алефиренко 2010: 35). Выявление специфики лингвокультурологии среди других наук, прежде всего – лингвистики и культурологи, необходимо для разработки её категориального аппарата, а также объекта, предмета, целей, задач и ее статуса как научной дисциплины.

Рассмотрим в этой связи основные различия, существующие между лингвокультурологией, лингвистикой и культурологией. Культурология – это научная и учебная дисциплина, предметом которой является определённым образом отобранная и организованная совокупность сведений о культуре изучаемого языка, необходимых для обращения на этом языке, включаемая в учебный процесс для решения образовательных и воспитательных задач (Щукин 2007: 131). Как отмечает В.В.Воробьев, культурология стремится к системному пониманию мира человеческой культуры в современном контексте мировой цивилизации, тогда как лингвокультурология даёт системное описание фактов языка и культуры в их взаимодействии и взаимосвязи, исследует языковую картину мира (Воробьев 1999: 78).

Лингвистика – это наука о естественном человеческом языке вообще и всех языках мира как индивидуальных его представителях. Современная лингвистика описывает историю языка (диахроническая) и его современное состояние (синхронная), в котором отдельно изучаются языковая система и языковая норма (Ярцева 1990: 618). Как следует из данных определений, лингвистика исходит из культуры и имеет свой целью описать систему языка в целом, тогда как лингвокультурология, напротив, отталкивается от системы языка и направляется к культуре, служит средством изучения культурных ценностей через слово Другими словами, (Воробьев 1999: 78).

лингвокультурология – интегральная дисциплина, которая, возникнув на пересечении ряда смежных наук, тесно взаимодействует с ними.

Эта точка зрения обосновывается также в работах В.Н. Телия. В её концепции лингвокультурология, в отличие от других культурологических дисциплин, призвана изучать живые коммуникативные процессы в их синхронной связи с этническим менталитетом, действующим в данную культурную эпоху. При таком понимании задач лингвокультурологии предметом её исследования становится археология культуры (цит. по Н.Ф.

Алефиренко 2010: 19). Целью лингвокультурологических исследований является описание и объяснение особенностей функционирования языка как культурно обусловленного феномена (Юрков 2003: 14-15). Выделяя в качестве объекта лингвокультурологии «язык как отражение и фиксацию культуры и культуру сквозь призму языка» (Красных 2002: 12), «языковую / дискурсивную деятельность, рассматриваемую с ценностносмысловой точки предмет зрения 2010: можно определить (Алефиренко 17), лингвокультурологии как «единицы языка и дискурса, обладающие культурно-значимым наполнением» (Красных 2002: 12), «исследования и описания синхронно действующих средств и способов взаимодействия языка и культуры» (Телия 1999 : 16-17).

В связи с тем, что лингвокультурология также имеет свою внутреннюю дифференциацию, связанную с наличием в её компетенции таких фундаментальных феноменов, как язык, ментальность, культура, человек, этнос и общество, изучение соотношения этих сложнейших феноменов сформировало чрезвычайно широкое и неравномерно освоенное поле лингвистических исследований и привело к появлению этнолингвистики.

«Этнолингвистика – это дисциплина, которая изучает взаимодействие лингвистических, этнокультурных и этнопсихологических факторов в функционировании и эволюции языка» (Хроленко 2009: 23). Этим обусловливается ее тесная связь с лингвокультурологией. Этнолингвистика решает вопросы формирования и функционирования народной культуры, народной психологии и народного творчества, т.е. включает в себя языка фольклора. Составной частью этнолингвистики является лингвофольклористика, которая изучает язык устного народного творчества, содержащийся в таких фольклорных источниках, как обряд, былина, предание, заговор, а также малых жанров фольклора, то есть загадок, пословиц, проговорок, заклинаний и под. Их соотношение можно отобразить в виде следующей схемы:

лингвокультурология этнолингвистика лингвофольклористика Для нас эти положения имеют большую ценность, т.к. объектом нашего исследования служат русские и китайские пословицы.

Как отмечает Н.Ф. Алефиренко, важную роль в жизни общества и каждого конкретного человека играют этические и эстетические ценности, которые исследователь относит к числу «особых культурологических категорий»: «при замыкании смысловых установок на конкретном предмете или явлении объект действительности обретает для данного человека смысл, становится мотивом его деятельности. Составной частью ценностно-смыслового пространства человека является ценностно-символическая интуиция, отвечающая за символическое восприятие и понимание фундаментальных эстетических и этических ценностей. Именно благодаря ценностно-символической интуиции чувственно воспринимаемый образ превращается в средство для адекватной и убедительной передачи идеального смысла» (Алефиренко 2010: 9).

В поле зрения лингвокультурологии чаще всего попадают следующие типы ценностей:

1. витальные: жизнь, здоровье, качество жизни, природная среда и др.;

2. социальные: социальное положение, статус, трудолюбие, богатство, профессия, семья, терпимость, равенство полов и др.;

3. политические: свобода слова, гражданская свобода, законность, гражданский мир и др.;

4. моральные: добро, благо, любовь, дружба, долг, честь, порядочность и др.;

5. религиозные: Бог, божественный закон, вера, спасение и др.;

6. эстетические: красота, идеал, стиль, гармония (Алефиренко 2010: 9):.

Для нашей работы важно, что в ряду этих ценностей есть эстетические ценности, так как они представляют собой не только духовные и материальные объекты, созданные человеком в виде произведений искусства, но и самого человека (его лицо, одежда, душа и мысли) (См. об этом: Некрасова, Садикова 2008: 143). Это означает, что эстетические ценности играют важную роль в постижении законов красоты и совершенства, что непосредственно связано с внешним обликом человека. Описание внешности человека занимает важное место в эстетической картине мира любого народа; представления о законах красоты уходят корнями в глубокую древность, поэтому идеалы и стандарты оценки внешности человека меняются с течением времени.

Основными единицами лингвокультурологического понятийного аппарата являются понятие концепта и языковой картина мира (далее – ЯКМ). Для нашего исследования наибольший интерес представляет ЯКМ.

Рассмотрим данное понятие и сущность ЯКМ более подробно.

I.1.2. Понятие языковой картины мира Понятие картина мира широко использовалось учеными-философами, логиками, а также исследователями частных наук ещё в начале ХХ в. Термин картина мира впервые был применён в физике на рубеже XIX и ХХ вв.

(Касевич 2013:21). Впоследствии картина мира становится одним из центральных понятий многих гуманитарных наук философии,

– культурологии, этнографии и др. (Хроленко 2009 : 55). Это понятие играет важную роль в философии и психологии.

Картина мира – система интуитивных представлений о реальности, которая выражает «специфику человека и его бытия, взаимоотношения его с миром, важнейшие условия его существования в мире» (Постовалова 1988:

её можно выделить, описать или реконструировать у любой 11);

социопсихологической единицы – от нации или этноса до какой-либо социальной или профессиональной группы или отдельной личности, при этом каждому отрезку исторического времени соответствует своя картина мира (Руднев 1997: 127).

С нашей точки зрения, картина мира – это представления об окружающем мире, его устройстве и существующих взаимосвязях, отраженное в человеческом сознании. Идея картина мира связана с ментальностью. Практика создаёт картину мира и влияет на неё, регулирует поведение человека. На её формирование огромное влияние оказывают традиции, язык, природа, воспитание, образование и многие социальные факторы.

Существует довольно много ипостасей картины мира: различают чувственно-пространственную картину мира, духовно-культурную, метафизическую. Говорят также и о физической, биологической, философской, этнической картинах мира и т.п. (ФЭС 1998: 201; Хроленко 2009: 54).

Существует также довольно много синонимов для данного понятия – образ мира, модели мира и картины мира, а так же неполных синонимов, таких как мировосприятие, мироощущение, миропонимание, мировидение и так далее. По мнению Н. А. Любимовой и Е. В. Бузальской, «в лингвистике, культурологии и лингвокультурологии при использовании картины мира в общем, философском значении мировидения допустима синонимия картины мира, модели мира и образа мира» (Любимова, Бузальская 2011: 41-42). Хотя существует немалое количество синонимов и определений термина картина мира, все они зависят от того, какой дифференцирующий признак указан перед этим словосочетанием, например, языковая картина мира.

Как отмечают Н. А. Любимова и Е. В. Бузальская, «исследования, посвященные картине мира, в целом выявляют 2 исходные позиции в таких смежных с лингвистикой науках, как философия и психология. «В психологии ее воспринимают как результат формирования сознания человечества; в психологии – как свидетельство становления конкретной личности. Используемая в лингвистике языковая картина мира конкретизирует либо философское понимание, и тогда речь идет о национальной специфике самой языковой системы, либо психологическое, связанное с индивидуального стиля автора или процессами становления языковой личности» (Там же).

Понятие языковая картина мира впервые было употреблено известным австрийским философом Л. Витгенштейном в «Логико-философском трактате». По мнению Л. Витгенштейна, мир вокруг нас – это совокупность фактов, а не вещей, и определяется он исключительно фактами. Человеческое сознание создаёт для себя образы фактов, которые представляют собой определённую модель действительности (Витгенштейн 1958: 12).

В других формулировках языковая картина мира обозначается как языковой промежуточный мир, языковая репрезентация мира или языковая организация мира (Воротников 1995: 27). В нашем исследовании мы будем придерживаться метафорического термина языковая картина мира (ЯКМ) в силу его большей частотности и распространенности в научной литературе.

Существует большое количество дефиниций понятия ЯКМ. Практически каждый исследователь, касающийся этой проблемы, предлагает своё определение. Приведём ряд некоторых определений данной научной дисциплины. «Языковая картина мира – это прежде всего отражение способа моделирования и структурирования действительности, характерного для конкретной лингвокультурной общности» (Моисеева 1988: 3). По мнению Ю.Н. Караулова, ЯКМ это «отраженное в языке и выраженное с помощью языка упорядоченное представление об устройстве окружающей реальности»

(Караулов 2009: 161). Как отмечает В.Н. Телия, ЯКМ представляет собой «неизбежный для мыслительно-языковой деятельности продукт сознания, возникающий в результате взаимодействия мышления, действительности и языка как средства выражения мыслей о мире в актах коммуникации» (Телия С точки зрения Е.С.Яковлевой, под ЯКМ понимается 1988: 35).

зафиксированная в языке и специфическая для данного языкового коллектива схема восприятия действительности (Яковлева 1996: 47).

Несмотря на кажущееся разнообразие, по существу все исследователи акцентируют внимание на том, что особенности мировосприятия и национального мировидения определяют особенности познания окружающего мира и параметров деятельности, направленной на это познание (пространственных, временных, количественных, этнических, культурных и др.).

С нашей точки зрения, ЯКМ – совокупность различных знаний и представлений об окружающем мира, отражённых в языке, сложившаяся в обыденном сознании народа. По этой причине в настоящей работе мы разделяем точку зрения Н.Ю. Шведовой, согласно которой, ЯКМ – это «выработанное многовековым опытом народа и осуществляемое средствами языковых номинаций изображение всего существующего как целостного и многочастного мира, в своём строении и в осмысляемых языком связях своих частей представляющего, во-первых, человека, его материальную и духовную жизнедеятельность и, во-вторых, всё то, что его окружает: пространство и время, живую и неживую природу, область созданных человеком мифов и социум» (Шведова 1999: 15). С точки зрения Н.Ю.Шведовой, язык – важнейший способ формирования знаний человека о мире; Отображая в процессе деятельности человека (материальная и духовная) и в развитии окружающих необходимых факторов (пространство, время, природа...) объективный мир, человек фиксирует результаты познания в словах.

Специфика языка, в свою очередь, формирует определенную ЯКМ, через призму которой человек воспринимает мир. Каждый язык имеет собственную языковую картину мира, в соответствии с которой носитель языка организует содержание высказывания. Именно так проявляется специфически человеческое восприятие мира, зафиксированное в языке.

Принято различать научную и наивную картины мира. В лингвистике это положение опирается на предложенное А.А. Потебней во второй половине ХIХ в. разграничение ближайшего (собственно языкового) и дальнейшего (соответствующего данным науки) значения слова (Балашова 2006: 1).

Научная картина мира – это «инвариант научного знания человечества о мире на данном историческом этапе, результат отражения пространственно-временного континуума коллективным научным сознанием» (Корнилов 2003: 9). Можно сказать, научная картина мира – одно из основополагающих понятий, поскольку она опирается на важнейшие научные достижения и упорядочивает наши знания о различных свойствах и закономерностях. Она даёт наиболее полное представление о мире и является особой формой обобщения и систематизации знаний, своеобразным синтезом различных научных теорий.

При этом, как отмечает В.А. Маслова, «ЯКМ не стоит в ряду со специальным картинами мира (химической, физической и др.), она им предшествует и формирует их, потому что человек способен понимать мир и самого себя благодаря языку, в котором закрепляется общественно-исторический опыт, как общечеловеческий, так и национальный. Последний и определяет специфические особенности языка на всех его уровнях»(Маслова 2001: 62).

Наивная картина мира существенно отличается от научных представлений о мире и мироздании, поскольку обиходные понятия естественным образом «отстают от научных, а иногда и входят в конфликт с ними и только со временем подтягиваются ко вторым» (Никитин 1996: 84-85).

Наивная картина мира базируется на практическом познания действительности и имеет этническую и национальную специфику, находящую выражение в языке. Наивная картина мира не есть константная единица; она – динамичный социальный феномен. Наивная картина мира вне зависимости от исторического места и времени её существования вербальна, она отражена в языковом сознании человека. Это «реальные представления о мире и человеке, свойственные чертам данного культурно-исторического сообщества на определенном этапе его развития» (Касевич 2013: 77-78).

Наивная картина мира носителей данного языка отражается структурой смыслов слов и определяется культурой и ментальностью эпохи, местом человека в социальном пространстве, его самоидентификацией в качестве Я и в качестве Мы (Фрумкина 1999: 8).

Известно, что образ мира, запечатленный в языке, во многих существенных деталях отличается от научной картины мира. Однако, как замечает Ю.Д. Апресян, наивная картина мира не является упрощенной версией научной картины мира: «наивные представления отнюдь не примитивны» – просто их природа иная (Апресян 1995: 33).

Наивная картина мира привлекает наше внимание, поскольку она свойстввенна обыденному сознанию и носит донаучный характер. Это означает, что в ней сохранились следы мифопоэтического, архетипического мышления, описанные с помощью антропоморфного кода. Например, современные словоупотребления солнце село (взошло), поднялось высоко;

восход, закат и др. «вопреки нашим научным знаниям, опираются не на коперниковское доказательство, а на наше непосредственное восприятие»

(Зиновьева, Юрков 2009: 41).

По образу мира и модели ЯКМ в равной степени содержит в себе как интуитивную (наивную), так и логическую (научную). Как отмечает Н.А.

Любимова, отношение научной и наивной картин к ЯКМ можно определить как влияние системы представлений о мироустройстве (научной или интуитивной) на конкретный способ её фиксации – язык, где «язык выступает...лишь формой выражения понятийного (мыслительного, абстрактного) содержания» (Любимова 2011: 16).

Важное место в культуре любого этноса занимает фольклор. Особая фольклорная реальность находит свое воплощение во фразеологии.

§I.2. Фразеология как объект лингвокультурологии. Широкое понимание фразеологии Фразеология давно привлекает внимание исследователей. Под различными названиями она объяснялась как в специальных сборниках, так и в толковых словарях начиная с конца XVIII в. (См, например: Автомонов 1902, Аксаков 1861, Бодянский 1837, Вестфаль 1879, Цертелев 1823).

Большинство авторов старых рукописных и печатных сборников (И.В. Паус, В.Н. Татищев, А.И. Богданов, Н.А. Добролюбов, А.Бутурлин, М.В.

Красноженова, П. Симони, В.И. Даль, И.М. Снегирев и др.) помещали в них многочисленные присловья, скоро-(чисто-)говорки, прибаутки, загадки, поверья, суеверья, сельскохозяйственные примеры и даже изредка разгадки снов (См. об этом: Алефиренко, Семененко 2009: 243).

Проблемы фразеологии привлекали к себе внимание таких российских и зарубежных учёных, как К. И. Григас, А. Дандис, Х. Касарес, Г. Л. Пермяков, В. В. Гвоздев, В.М. Мокиенко, А.И. Молотков, З.К. Тарланов, Н.Ф.

Алефиренко, Н.Н. Семененко В.Н. Телия и др. Однако тот факт, что изучение языка фольклора должно стать самостоятельным предметом изучения, стало ясно лишь к 40-м годам XX столетия, которые принято считать началом возникновения фразеологии как лингвистической дисциплины в русской науке (Копылова 2010: 89).

Определим понятие фразеология. В Толковым словаре русского языка под фразеологией понимается совокупность устойчивых оборотов речи и выражений, свойственных данному языку, а так же отдел языковедения, изучающий эти обороты и выражения (Ушаков 2000: 112). В языкознании фразеология рассматривается как «совокупность устойчивых сочетаний слов, аналогичных словам по своей воспроизводимости в качестве готовых и целостных единиц» (Шанский 1985: 4). В Словаре лингвистических терминов под фразеологией понимается раздел языкознания, изучающий лексико-семантическую сочетаемость слов языка; Состав (фонд) фразеологических единиц данного языка; Совокупность, вид, тип, разновидность фразеологических единиц (Ахманова 2005: 504).

Как следует из данных определений, фразеология является самостоятельной лингвистической дисциплиной, изучающей устойчивые, раздельно оформленные, воспроизводимые сочетания слов с осложненной (экспрессивной) семантикой, значение которых не выводимо из значения компонентов и возникает в результате образного переосмысления компонентов конструкции.

Несмотря на то, что по вопросам фразеологии русского языка написано много работ, в современной лингвистике не существует единого взгляда на объём и границ фразеологического состава языка. По этой причине существует широкое и узкое понимание фразеологии. Сторонники узкого понимания отграничивают перечень фразеологических единиц только определённой группой устойчивых словосочетаний, значения которых не определяются значениями входящих в них слов (см., напр., Алефиренко, Семененко 2009, Шулежкова 2010: 21).

При широком подходе предмет фразеологии расширяется за счет семантически преобразованных устойчивых сочетаний, соотносимых не только со словом, но и с предложением (см., напр., Шанский 1985; Ройзензон 1973, 1977; Телия 1996; Ушаков 2000; Копыленко 1972; Попова 1972).

Мы придерживаемся широкого понимания объема фразеологии, т.к. в этом случае в качестве предмета ее изучения рассматриваются все устойчивые выражения и коммуникативные единицы, в число которых входят, в частности, пословицы. М.М. Копыленко и З.Д. Попова предостерегают: «...

если фразеология возьмет на себя изучение лишь узкого круга сочетаний лексем, вычлененных по тому или другому критерию, это искусственно разорвет не только единый объект изучения (сочетания лексем), но даже полисемию внутри одного сочетания» (Копыленко, Попова 1972: 38). Вслед за В.Н. Телия, мы считаем, что фразеология – это «раздел лингвистики, исследующий устойчиво воспроизводимые сверхсложные наименования различного типа» (Телия 1996: 53).

Теперь рассмотрим предмет фразеологии. Анализ эволюции понятийного аппарата фразеологии в течение последнего столетия и обобщение данных о сущности и категориальных признаках ее основной единицы, позволил выявить свыше 40 различных дефиниций (см.

об этом:

Буянова, Коваленко 2013: 25- 45). В различные периоды основной единицей фразеологии считаются фразеологизмы, идиомы, фраземы, фразеологический оборот, устойчивое сочетание слов и фразеологические единицы. Так, А.А.

Реформатский использовал в своих работах термин идиома, а в качестве её отличительного признака выделял наличие переносного значения. «К идиомам относятся как лексикализованные сочетания, так и отдельные слова, употребляемые в переносном значении» (Реформатский 1960: 97). С точки зрения Н.М. Шанского, целесообразно использовать термин фразеологический оборот, который представляет собой «воспроизводимую языковую единицу из двух или более ударных слов, целостную по своему значению и устойчивую в своем составе и структуре» (Шанский 1957: 116).

В своих работах В.Н.Телия использует термин фразема, под которым понимал: «единицей описания всех идиоматичных сочетаний, эквивалентных слову, является фразема» (Телия 1966: 189). Ю.П.Солодуб называет «семантически неделимое устойчивое сочетание слов, целостное обобщённо-переносное значение которого сформировано на основе семантической трансформации словесного комплекса-прототипа»

фразеологизмом (Солодуб 1985: 15).

Как следует из данных определений, несмотря на терминологическую неоднородность, во всех случаях речь идет о сочетаниях слов, обладающих целостным обобщённо-переносным значением. Основными признаками являются воспроизводимость, акцентологическое оформление, устойчивость, целостность значения и наличие в составе двух или более слов.

В большинстве исследований в качестве основной единицы фразеологии называется фразеологизм (А.М. Бабкин, Ю.Р. Гепнер, А.И.Молотков, В.М.Мокиенко, В.П.Жуков и др.) либо фразеологическая единица (ФЕ).

(В.В.Виноградов, С.И.Ожегов, В.Л.Архангельский, Ю.А.Гвоздарев, А.М.Мелерович и др). В настоящей работе мы будем использовать термин

ФЕ и придерживаться точки зрения В.В. Виноградова, согласно которой «ФЕ:

устойчивые сочетания слов принадлежат к готовым единицам языка, передаются из поколения в поколение и воспроизводятся в практике речевого обращения по традиции» (Виноградов 1977: 160). При этом основным признаками ФЕ, кроме устойчивости, воспроизводимости и семантической неделимости, будем считать также переносное, образное значение и экспрессивную насыщенность.

Концепция ФЕ как устойчивого словосочетания, смысл которого невыводим из значений составляющих его слов, впервые была сформулирована швейцарским лингвистом Шарлем Балли, где он противопоставил их другому типу словосочетаний – фразеологические группы с вариативным сочетанием компонентов (Черная 1983: 187). Они используются как готовые речевые единицы с постоянным лексическим составом и определённой семантикой, и представляют собой законченное предложение с утверждением, назиданием или выводом, т.е. обладают воспроизводимостю (Черная 1983: 187). Примерами таких фразеологических выражений являются пословицы.

I.2.1. Место паремиологии в структуре филологического знания Широкое понимание фразеологии предполагает рассмотрение в её составе паремиологии – особого подраздела, посвящённого изучению и классификации паремий – «особых единиц и знаков языка, необходимых элементов общения людей», которые «передают специфическую информацию, обозначают типичные жизненные и мысленные ситуации или отношения между теми или другими объектами» (Попова 2013: 83).

Основным назначением паремий является краткое образное вербальное выражение традиционных ценностей и взглядов, основанных на жизненном опыте группы, народа и т.п.

Состав паремий весьма разнородный. Сюда относятся самые разнообразные формы народной афористики: пословицы и антипословицы, поговорки, веллеризмы, девизы, слоганы, афоризмы, максим, загадки, приметы, крылатые слова и другие изречения. Благодаря своему богатому семантическому потенциалу, паремии занимают особое место в системе любого языка.

Изучение фразеологической системы языка проводится как в её современном состоянии, так и историческом развитии. Задача, которая стоит перед фразеологией, – познание фразеологической системы языка в её настоящем и истории, в её связях и взаимоотношениях с лексикой и словообразованием, с одной стороны, и грамматикой – с другой.

С появлением новой науки – лингвокультурологии интерес к рассмотрению фразеологического состава языка усилился, т.к. в центре внимания данной научной дисциплины находятся «проявления культуры народа, которые отразились и закрепились в языке» (Маслова 2001: 9).

Углубленные исследования в области фразеологии привели некоторых исследователей к мысли о необходимости создания специальной научной дисциплины, изучающей язык фольклора и дающей новые знания о природе фольклорного слова как элементе народно-поэтического произведения. Так, в 80-е годы ХХ в. профессором А.Т. Хроленко был предложен термин лингвофольклористика – «филологическая наука, ориентированная на фольклорные тексты» (Хроленко 2010: 21-22).

Как отмечает Никитина:

«Удачный термин лингвофольклористика, предложенный и прочно закрепившийся в лингвистике и фольклористике, естественно, находится в употреблении всех лингвистов, занимающихся языком фольклора»

(Никитина 2007: 23).

Для нашего исследования важно, что внутри лингвофольклористики предлагается выделять направления, уделяющие основное внимание отдельным видам или сторонам народного творчества (пословицы, поговорки и присловия и т.д.). Однако трудно согласиться с мнением о том, что лингвофольклористика первична по отношению к лингвокультурологии.

Хроленко считает, что первичными не по времени формирования, а по степени эмпиричности своего материала … могут считаться те дисциплины, которые исследуют взаимодействие одной из форм общенародного языка с той или иной формой материальной, духовной и художественной культуры (Хроленко К их числу А.Т. Хроленко относит 2010: 24).

лингвофольклористику.

С нашей точки зрения, лингвофольклористика может рассматриваться только как часть лингвокультурологии, потому что язык устного народного творчества, содержащийся в фольклорных источниках, фольклорные тексты входят в число объектов лингвокультурологических исследований.

Во фразеологии любого языка наиболее ярко отражается национальная специфика ЯКМ и языкового поведения представителей того или иного лингвокультурного сообщества. Картина мира, фиксируемая паремиологическими средствами языка и рассматриваемая как языковой феномен национально-культурного наследия, связывается с понятием паремиологической картины мира (ПКМ). Рассмотрим ПКМ.

I.2.2 Паремиологическая картина мира Отражением особой картины мира, складывавшейся в народном сознании в течения тысячелетий и не утратившей своего значения в наше время, является фольклор (от английских слов fork – народ, lore – изучение) (Лопатин, Лопатина 1997: 265). «Фольклор – это изучение народных обычаев, нравов, суеверий, воззрений, языка, устных произведений и пр.;

народоведение, часть этнографии» (Рамзевич 1998: 265). В Толковом словаре русского языка под редакцией Д.Н. Ушакова под фольклором понимается устное народное творчество, совокупность верований, обычаев, обрядов, песен, сказок, явлений быта народов и т.д. (Ушаков 2000: 1096).

Художественное и научное освоение языка русского фольклора начинается в 40-е годы ХIX в., когда развернулась деятельность по собиранию устно-поэтических произведений (М. Колосов, Л. Васильев, В.Чернышев и др.) и фольклорная речь обратила на себя внимание диалектологов. Особенно актуальным представляется изучение устного народного творчества сейчас, когда растёт интерес к историческому прошлому, идёт поиск утраченных символов родных культур. Современное изучение фольклора начинается в 40-50-е годы ХХ столетия когда впервые была предпринята попытка определить понятие язык фольклора в работах А.П. Евгеньевой, П.Г. Богатырёва и И.А. Оссовецкого (Евгеньева 1999, Богатырёв 1973, Оссовецкий 1952). Фольклор понимается этими исследователями как явление, вырастающее на основе трудовой деятельности человечества и отразившее в себе опыт тысячелетий, как явление, в котором проявляется национальная и специфическая культура, древнее сознание, сведения о мире, этносе, этике, быте. По мнению В.В. Виноградова, фольклор, народно-поэтическое творчество является «квинт-эссенцией народного языка» (Цит. по: Хроленко 2010: 5).

В опосредованной форме особенности картины мира традиционной народной культуры представлены во паремиологической картине мира (ПКМ). Существует много синонимов ПКМ: «творческое искажение жизни»

(Скафтымов 1924: 48), «трансформированный мир действительности»

(Путилов 1977: 4), «преобразованная действительность» (Чистов 2005: 24), «особая фольклорная реальность, выраженная с помощью языка традиционного народного творчества» (Петренко 1996: 15). Однако термин ПКМ представляется наиболее емким и по этой причине наиболее распространенным.

Идея изучения ПКМ, высказанная В.Н. Топоровым ещё в 1963 году (Славянска филология 1963: 283), считается общепризнанной. Под ПКМ понимается часть языковой картины мира, описанная средствами паремиологии, в которой «каждый фразеологический оборот является элементом строгой системы и выполняет определенные функции в описании реалии окружающей действительности» (Фаткуллина 2002: 224; Хайруллина 2008: 13).

Формирование ПКМ осуществлялось в результате перекодировки, пересемантизации нефольклорного материала (мифологического и этнографического) через систему фольклорных кодов путём обобщения, типизации и перевода культурных смыслов на язык поэтической символики (Путилов 1977: 122).

ПКМ представляет собой важную часть концептуальной картины этноса, «одну из ипостасей, одно из воплощений картины мира традиционной народной культуры» (Артеменко 2003: 11). С этой точки зрения, мы можем рассматривать ПКМ как основополагающую базу КМ в целом. Можно сказать, что ПКМ – наиболее стабильная часть КМ, поскольку процесс образования фразеологических единиц достаточно длителен и она пополняется в процессе развития общества незначительно.

Наиболее развернутое определение ПКМ и ее особенностей дала Е.С.

Кубрякова: «Паремиологическая картина мира представляет собой сегмент языковой картины мира, которая, по концепции, есть особое образование, постоянно участвующее в познании мира и задающее образцы интерпретации воспринимаемого. Это своеобразная сетка, накидываемая на наше восприятие, на его оценку, совокупность обозначений, влияющая на членение опыта и видение ситуаций, событий и т.п. через призму языка и опыта, приобретенного вместе с усвоением языка и включающего в себя не только огромный корпус единиц номинации, но в известной мере правила их образования и функционирования» (Кубрякова 2004: 64- 65).

Другими словами, ПКМ понимается как универсальный способ классификации паремиологий на основании лингвистических и экстралингвистических особенностей единиц.

ПКМ выражается через язык, религию, литературу, она обнаруживается через поступки людей, а их объяснения своих поступков отображают культурную специфику данного этноса. Различие ПКМ разных народов определяется религией и историей, обычаями и традициями, природными условиями и ценностными системами конкретной нации. По этой причине ПКМ наделена этническими константами, ценностями, принципами, традициями, представлениями о жизни, о мироздании. Сказанное означает, что концептуальным центром ПКМ и её отдельных национально и культурно значимых фрагментов выступает человек (Арсентьева 1984, Солодуб 1985, Багаутдинова 1986, Эмирова 1988, Сметанина 1997, Катермина 1998, Лебедева 1999).

В фольклорных текстах используются названия предметов и явлений, с которыми человек сталкивается в реальной жизни (названия предметов обихода, продуктов питания, профессий и др.), а также то, что его окружает (небо, земля, флора, фауна). Например, упоминаются детали одежды, губы толстые – сердце мягкое;

элементы внешнего облика человека:

черные глаза – пылкое сердце; Со лба красив, да с затылка вшив; Глаз мал, да далеко видит. Это означает, что ПКМ – это очеловеченная модель мира, в которой критерием оценки является человек (Сираева, Фаткуллина 2014 :

287).

Для нашего исследования признание антропоцентричности ПКМ имеет несомненную ценность, поскольку внешность и ее оценка и играют важную роль в жизни каждого отдельного человека и важны как для его самоидентификации, так и с точки зрения отношения к нему окружающих.

I.2.2.1 Менталитет и ментальность Проблема ПКМ в российской лингвистике трансформируется в взаимосвязанных категорий, как менталитет и исследование таких ментальность 1996, Хайруллина 1997, Киприянова 1999).

(Телия Остановимся кратко на сущности данных понятий. Менталитет – «совокупность психических, интеллектуальных, идеологических, религиозных, эстетических и т.п. особенностей мышления народа, социальной группы или индивида, проявляющихся в культуре, языке, поведении и т.п.; мировосприятие, умонастроение (Кузнецов 1998: 533).

Менталитет специфику отражения внешнего мира, «описывает обусловливающую способы реагирования достаточно большой общности людей» (Петровский 1984: 15) и представляет собой «устойчивый способ специфического мировосприятия, характерный для больших групп людей (этносов, наций или социальных слоев), обуславливающий специфику способов их реагирования на феномены окружающей действительности»

(Дубов 1993: 21).

Эти определения представляют ценность для нашего исследования, т.к. в них наряду с идеологическими, религиозными и другими особенностями мышления, рассматривает также эстетические. Описание внешности предлагает связи с эстетическими нормами того или иного общества также мы считаем важным, что менталитет обусловливает особенности реакции на феномены окружающей среды, потому что реакция на одинаковые элементы внешности в различных обществах может быть различной.

В свою очередь ментальность есть некая характерная для конкретной культуры специфика психической жизни людей – носитель людей культуры, что определяется экономическими и политическими условиями жизни в историческом аспекте» (Дубов 1993: 21). Ментальность – глубинный уровень коллективного и индивидуального сознания, включающий и бессознательное; относительно устойчивая совокупность установок и предрасположенностей индивида или социальной группы воспринимать мир определенным образом. Ментальность формируется в зависимости от традиций культуры, социальных структур и всей среды жизнедеятельности человека, и сама, в свою очередь, их формирует, выступая как порождающее начало, как трудноопределимый исток культурно-исторической динамики (Степин 2001: 525).

Как следует из данных определений менталитет это склад ума, склад души человека, он формируется в зависимости от традиций культуры, может рассматриваться как способ и метод изучения общественных и цивилизационных структур исторического процесса в целом. Это мировидение, мировосприятие нации, её особый склад ума и способ мышления.

Поскольку паремиогия выражает материальную и духовную культуру, ПКМ ярко и точно отражает дух народа, элементы его национального менталитета и ментальности. Этим обусловлена уникальность паремиологий в ЯКМ. Своеобразным зеркалом, в котором отражается народный менталитет и ментальность, являются пословицы, главное назначение которых – давать оценку явлениям объективной действительности, выражая тем самым особенности народного мировоззрения: «именно они выполняют функцию нравоучения и могут претендовать на статус выразителей народной мудрости» (Алефиренко, Семененко 2009: 243). Понимание особенностей менталитета и ментальности русского народа, заключенных в таком фрагменте ПКМ, как пословичные средства описания внешнего облика человека, представляет собой конечную цель настоящего исследования. В связи с этим понятия ментальности и менталитета имеют для нас очень важное значение.

Как неоднократно отмечалось выше, пословицы традиционно занимают в русской ПКМ собое место. Рассмотрим далее паремиологический статус пословицы.

I.2.3. Паремиологический статус пословицы Существуют различные определения пословицы. Приведем в качестве примера определение, данное в Большом Оксфордском словаре: Пословица представляет собой предложение, которое может быть метафорическим и неметафорическим, с аллитерацией или без неё, и которое выражает общеизвестную истину, подтвержденную опытом (Цит. по: Иванова 2002: 27).

В Большой советской энциклопедии термин пословица получает более детализированное определение: «Пословица краткое, ритмически

– организованное, устойчивое в речи, образное изречение народа. Обладает способностью к многозначному употреблению по принципу аналогии.

Предмет высказывания рассматривается в свете общепризнанной истины, выраженной пословицей. Отсюда её идейно-эмоциональная характерность.

Композиционное членение суждения в пословице, часто подкрепляемое ритмом, рифмой, ассонансами, аллитерациями, совпадает с синтаксическим»

(БСЭ 1975: 412).

В Толковым словаре русского языка под пословицей понимается краткое народное изречение с назидательным содержанием, народный афоризм, обращается внимание также на ее мелодику (Ожегов, Шведова 1999: 568).

«Пословица – меткое образное изречение, обычно ритмичное по форме, обобщающее, типизирующее различные явления жизни и имеющее назидательный смысл» (Ефремова 2000: 240).

Исследователями отмечается такая особенность пословицы, как легкость ее запоминания.

«Пословица – один из древних дидактических жанров фольклора, а именно краткое и легко запоминающееся изречение: а) бытующее в народном языке, б) выражающее житейскую мудрость (моральные или этические предписания, ценностное знание о мире, в) как правило, имеющее иносказательную форму» (Мещеряков, Зинченко 2004:

26).

Однако в некоторых определениях пословицы заложено противоречие, связанное с проблемой ее разграничения с поговоркой. В качестве примера приведем определение Х. Касареса. Он использует термины пословица и поговорка как синонимичные, взаимозаменяемые и определяет пословицу как независимое и законченное фразовое построение, которое в прямом аллегорическом смысле выражает некое наставление, поучение, результат опыта (Цит. по: Иванова 2002: 27).

Проблема разграничения пословицы и поговорки существует и среди российских ученых. Собиратели и исследователи русских паремий всегда пытались провести грань между ними. Так, еще В.И. Даль отмечал, что «пословица – обиняк, с приложением к делу, понятый и принятый всеми», в то время как «поговорка – окольное выражение, переносная речь, простое иносказание, обиняк, способ выражения, но без притчи, без суждения, заключения, применения» (Даль 2000: 14). Определяя поговорку, Д.Н.Ушаков пишет, что она « то же, что пословица (не точно)» (Ушаков 2000: 847).

Рассмотрим основные причины, по которым происходит неразличение/ смешение пословиц и поговорок. Первая заключается в их структурной схожести. В структурно-грамматическом плане и пословицы и поговорки являются законченными простыми или сложными предложениями, обладающими категориями предикативности, модальности, интонационной и смысловой завершенностью (Ефремова 2000: 135, 240; Лопатин, Лопатина 1997: 488).

Те и другие выполняют функцию нравоучения и могут претендовать на статус выразителей народной мудрости ( Кузнецов 1998: 856, 934; Ефремова 2000: 135, 240; Евгеньева 1999: 167; Ожегов, Шведова 1999:

568). Пословицы и поговорки обладают планом выражения и планом содержания и, следовательно, включаются в систему синтагматических и парадигматических отношений языка. В основе их целостного смыслового содержания лежат суждения.

Как отмечает паремиограф А.Н. Мартынова, основная трудность в разграничении пословиц и поговорок связана с тем, что «виды народных изречений близки друг другу, сам народ никогда четко их не разграничивал»

(Мартынова 1986: 6). Соглашаясь с мнением ученого, отметим, тем не менее, существенные различия между пословицами и поговорками.

Одно из основных внешних достоинств пословицы и поговорки – лаконичность, емкость и структурно-композиционная завершенность. Однако, по мнению Н.Ф. Алефиренко, «прежде всего, это характеристика пословицы, которая может в краткой и совершенной форме выразить самые разнообразные мысли и чувства человека. Пословица не менее содержательна, чем развернутое фольклорное или художественное произведение, поскольку она кратко, но емко выражает основную мораль произведения» (Алефиренко 2009: 250).

Хотя и пословицы и поговорки обладают планом выражения и планом содержания и на основе этого включаются в систему синтагматических и парадигматических отношений языка, план выражения у пословиц и поговорок имеет различный характер. Пословицы, как правило, имеют структуру предложения, а поговорки могут быть представлены как предложениями, так и словосочетаниями. Ср., например, пословицы Твоим бы медком да нас по губам; Нос с локоть, а ум с ноготь; Черные глаза – пылкое сердце; Жену выбирай не глазами, а ушами (доброй славе) и поговорки в форме предложения: Живет Ермошка: есть собака, да кошка;

Как на духу, всю правду скажу; поговорки в форме словосочетания: Семеро на полатях; До гробовой доски; От чистого сердца.

Под планом содержания пословиц подразумевается смысловая структура, представляющая собой сложное взаимодействие мотивирующей основы (лексического состава) и выраженного в умозаключении прагматического смысла, например: Близок локоток, да не укусишь. План содержания поговорок близок к паремиологически связанному значению и представляет собой образно выраженное значение идиоматического характера (Ефремова 2000: 135, 240), Например, поговорка как рыбе зонтик.

Иными словами, разница между пословицами и поговорками заключается в наличии или отсутствии у них иносказательного смысла. Так, пословица обладает одновременно прямым планом содержания высказывания, точно соответствующим значению слов, образующих его, и иносказательным планом содержания высказывания, не соответствующим значению слов, образующих предложение-пословицу (Дыма без огня не бывает). Поговорка обладает только прямым планом содержания (мир не без добрых людей).

Как отмечает В.П. Жуков, пословица в отличие от поговорки обладает и прямым, и переносным планом. Поговорка же имеет только буквальный (прямой) план значения (цит. по Арефиренко 2009: 245). На это семантическое свойство пословицы указывал и классик российской лингвистики А.А. Потебня, отмечая, что поэтический образ, заключенный в пословице, может являться как «представителем тысячи отдельных мыслей», так и представлять «только себя самого» (Потебня 1976: 521).

Как отмечалось выше, в основе целостного смыслового содержания пословиц и поговорок лежат суждения, эти паремии, представляя собой законченную мысль, не являются словарными единицами языка.

При этом главное их отличие состоит в том, что пословица выражает собой общее суждение, тогда как поговорка – суждение частного характера (Жуков 1991:

10), «обобщающее различные явления жизни» (Евгеньева 1999: 317).

В паремиях довольно часто в комической форме откровенно высмеиваются людские недостатки. По нашим наблюдениям, это касается также внешности человека, особенностей его внешнего облика.

Например:

Кучерявый, без волос, тоненький, как бочка; Волос осталось на одну драку;

Рожа, хоть портянки суши; О его лоб только поросят бить. Без глаз рожа не пригожа; Без ума голова – пивной котел. Голова с пивной котел. При этом, как отмечает Н.Ф.Алефиренко, «среди подобных насмешек больше поговорок, нежели пословиц», потому что «пословица призвана не только смешить, но и содержать оценку явления и давать определенную рекомендацию»

(Алефиренко 2009: 260), обобщать, типизировать различные явления жизни (Ефремова 2000: 240; Кузнецов 1998: 934).

Что касается структурных различий, то они могут быть связаны с лексико-грамматическими особенностями выражения субъекта действия.

Так, субъект действия в пословице редко называется с помощью личного имени, часто он лишен конкретности или вообще отсутствует (Алефиренко 2009:

296), например: И не книжен, да хорошо острижен.

Рассматривая два главных признака обобщенного значения пословицы, З.К. Тарланов выделяет: 1) отсутствие в предложении конкретного лица, осуществляющего действие, при наличии самого действия и 2) отсутствие в пословице указания на конкретное время действие. «Эти особенности являются следствием синтаксических свойств пословиц, которые строятся по определенным синтаксическим моделям с использованием лексики, не конкретизирующей время и лицо, а, наоборот, позволяющей строить высказывания обо всех и всегда» (Тарланов 1999: 44). Употребляющиеся в пословичных текстах личные имена не только не называют конкретных людей, а используются в основном для рифмы или потому, что имеют большую распространенность в народе. Например, С именем – Иван, а без имени – болван. Хорошо Маша, да не наша. Каждая Аленка хвалит свою буренку. Иван Марье обычный друг.

Обобщая сказанное, под поговорками мы будем понимать устойчивые выражения не эквивалентные суждению, не обладающие семантической независимостью от внешнего контекста, функционирование которых во многом обусловлено их способностью украшать и разнообразить речь, быть принятым ходячим выражением (Ушаков 2000: 847).

Вслед за Н.Ф. Алефиренко и Н.Н.Семененко, в нашей работе пословицами мы будем считать устойчиво воспроизводимые в речи афоризмы фольклорного происхождения, имеющие как образную, так и безобразную структуру значения, характеризующиеся эквивалентностью суждению, относительной независимостью от внешнего контекста и наличием подтекста (Алефиренко, Семененко 2009: 248).

I.2.3.1. Паремиологический статус пословицы в китаевистике Изучение пословицы (яньюй ) в Китае началось очень давно. Однако, несмотря на многочисленные научные исследования, посвящённые разностороннему исследованию этих единиц, статус пословицы до сих пор не получил у китайских ученых чёткого определения. Существует большое количество дефиниций, раскрывающих понятие пословица под тем или иным углом зрения. Приведем некоторые определений, предлагаемых в работах китайских лингвистов.

Так, Го Шаоюй в своей работе (Исследование пословицы) определяет пословицу как результат практического опыта человечества, который получил эстетическое словесное выражение и широко употребляется в бытовых разговорах ( 1921).

Чжу Цзефань считает, что пословица представляет собой распространенное выражение местных условий и нравов, суждение, выражающее представление об общественной справедливости. В пословицах закрепляется опыт и ум народа. Пословицы просты, поучительны и доступны для широкой публики ( 1964).

Один из известных китайских лингвистов, изучавший пословицу, У Чжанькунь тоже делает попытку дать наиболее точное определение пословицы. Он считает, что пословицы являются общедоступными, простыми, живыми, ритмичными выражениями или короткими фразами, которые широко распространены среди народа и употребляются им в устной форме. Это язык, который выражает практическую житейскую мудрость народа (, 1980). В другой своей монографии Исследование китайских пословиц и народных песен У Чжанькунь рассматривает этот вопрос более подробно: Пословица представляет собой цветок народного языкового искусства, является продуктом народного ума, скреплённым его разнообразным практическим опытом. Пословица обычно широко распространена в устной форме и употребляется народом в течение длительного времени. Основная назначение пословицы состоит в передаче знаний и разъяснении истины. Такие языковые единицы общедоступны, просты и устойчивы ( 2000).

Как российские, так и китайские ученые различают пословицы и поговорки, и между ними также нет чётко определённой границы и разницы.

Рассмотрению сущности поговорки посвящены, в частности, работы известного китайского фразеолога Сунь Вэйчжаня. Он высказывает мнение, что в китайском языке под поговорками (суюй ) понимаются все речения, создаваемые народом, имеющие просторечный, разговорный характер; устойчивые фразеологические сочетания, представляющие собой изобразительные средства языка ( 1989).

Несмотря на то, что в китайском языкознании проводится разграничение между различными типами пословичных изречений, тем не менее, в вопросах о связи между пословицей и поговоркой среди китайских лингвистов существуют расхождения. Существует широкое и узкое понимание пословицы. В широком смысле в число пословиц включаются все бытующие в народе идиоматические выражения, пословицы и поговорки. В узком смысле пословицы рассматриваются в качестве таких сентенций, порождённых устным народным творчеством, в которых этическое, дидактическое и эстетическое начала тесно переплетены. В работе Сунь Вэйчжаня пословицы понимаются в узком смысле.

В работах лингвиста У Чжанкунь подробно рассматриваются существенные дифференциальные признаки пословиц, выявленные при сравлении этих двух типов идиоматических единиц ( 2000). Он считает, что отношение между ними как отношение целого и части.

Пословица является одной из составляющих частей поговорки, т.е. все пословицы обязательно относятся к поговоркам, но не все поговорки являются пословицами. Главное отличие между пословицей и поговоркой состоит, по мнению ученого, в двух аспектах: в семантическом содержании и в прагматической функции. По мнению исследователя, пословицы употребляются для того, чтобы передать народу знания, разъяснить истину, в силу чего они имеют поучительный характер. Назначение поговорки – это описать, изложить что-либо выразительно и красиво. Поговорка, как правило, служит для характеристики лица, действия, обстоятельств и т.д.

Другими словами, в отличие от пословиц, поговорки лишены прямого обобщенного поучительного смысла и ограничиваются образным, часто иносказательным выражением. В большинстве случаев поговорки, в отличие от пословиц, служат не целям поучения, а целям поэтического украшения речи.

Пословицы играют особую роль в сохранении духовной и интеллектуальной культуры этноса, поскольку особенно четко и образно отражают те области человеческого бытия и сознания, которые связаны с осознанием человеком собственной сущности, закономерностей человеческого бытия, а так же с восприятием законов социума и осмыслением его традиций. Нас в наибольшей степени интересует способность пословицы отражать особенности человеческой сущности (самопознание и познание других людей), т.к. внешность играет важную роль в формировании как самооценки человека, так и в восприятии им других членов социума.

Анализ разнообразных пословичных средств целесообразно проводить, используя метод фразео-семантического поля (ФСП) или элементы этого метода.

§I.3. Фразео-семантическое поле Язык – явление, обладающее семантической эластичностью, т.е. он открыт и динамичен, быстро развивается и меняется. В силу этого языковая картина мира любого языка настолько огромна и разнородна, что практически невозможно представить, в каком виде она может быть репрезентирована. Современные представления о лексике как о многообразном, многоаспектном и в то же время целостном объекте дают возможность говорить о наличии в языке некой структурной организации, делающей язык устойчивым в условиях функционирования, позволяющей ему сохранять свою основу и тенденции развития. Исследователи склоняются к мнению, что языковая картина мира состоит из отдельных фрагментов, что объясняет возможность построения различных, но взаимосвязанных ее подсистем. Эти подсистемы обладают структурной самостоятельностью, различно реагируют на требования системы и нормы языка, но не могут функционировать отдельно, почему и являются частями единого целого (Кодухов 1974: 134 – 136).

Одним из характерных компонентов современной теории языка как системы систем – это учение о возможности репрезентировать лексический состав в виде лексико-семантического (или семантического) поля, структурно распадающегося на более мелкие составляющие – лексико-семантические группы. Такое представление лексической системы является в первую очередь лингвистической гипотезой, а не аксиомой, поэтому часто используется как метод проведения языкового исследования, а не как его цель (Кайтмазова 2005: 114-115).

Основателем теории семантического поля считается немецкий учёный Йост Трир, хотя первые попытки выделения семантических полей были предприняты при создании идеографических словарей, или тезурусов, например, у П. Роже. Согласно теории Трира, каждое слово получает смысл только как часть соответствующего поля и носитель языка знает значение слова лишь в том случае, если ему известны значения других слов из того же поля (См. об этом Зиновьева 2005: 33).

поле Сам термин представляет собой реализацию идеи ученых-лингвистов о том, что в основе любых лексических объединений лежат семантические связи слов друг с другом, о наличии некой структурной величины, которая объединяет лексику в систему, где каждая лексема обнаруживает эту величину как доминантную сему лексического значения (Й.

Трир, Р. Мейер, В. Порциг, Э.В. Кузнецова, Л.М. Васильев, В.В. Воробьев, В.И. Кодухов и др.). Всю лексику языка можно представить в виде «системы взаимодействующих полей, которые образуют сложную и специфическую для каждого языка картину мира (Зиновьева 2005: 35).

Под полем обычно понимается совокупность языковых (лексических) единиц, объединенных общностью содержания (иногда, также общностью формальных показателей) и отражающих понятийное, предметное или функциональное сходство обозначаемых явлений» (ЛЭС 1990: 380).

Как отмечает Л. М. Васильев: «Семантическими полями принято считать и семантические классы (группы) слов какой-либо одной части речи, и семантические классы (группы) слов разных частей речи, и лексико-грамматические (функционально-грамматические) поля» (Васильев 1990: 126).

По мнению Э. Косериу, «семантическое (словесное) поле представляет собой в структурном плане лексическую парадигму, которая возникает при сегментации лексико-семантического континуума на различные отрезки, соответствующие отдельным словам языка. Эти отрезки слова непосредственно противопоставлены друг другу на основе простых смыслоразличительных признаков» (Косериу 1963).

Как следует из приведенных определений, предметом исследования в теории поля являются группы языковых единиц. По мнению исследователей данного направления, подобные группы могут объединяться на основе общности выражаемого ими значения (семантический принцип), либо на основе общности выполняемых ими функций (функциональный принцип).

Объединение групп осуществляется также на базе сочетаний двух названных принципов, что именуется функционально-семантическим принципом объединения языковых единиц. Для семантического поля постулируется наличие общего семантического признака, объединяющего все единицы поля и выражаемого семой с обобщённым значением (архисемой), а также наличие дифференциальных признаков (от одного и более), по которым единицы поля отличаются друг от друга.

В настоящей работе поле понимается как «иерархическая структура, множества лексических единиц, объединенных общим (инвариантным) значением и отражающих в языке определённую понятийную сферу» (ЭРЯ 1990: 458). Основываясь на данном определении, мы считаем основным признаком поля наличие общего признака в значении языковых единиц, общей для объединения семы.

Наиболее существенными семами, позволяющими отнести ту или иную лексическую единицу к определенному семантическому полю, выступают интегральные, дифференциальные, эксплицитные, имплицитные, позитивные, негативные семы (Кузнецова 1989:

7). Каждая языковая единица на этой основе может быть представлена как «автономный и неповторимо своеобразный мир» (Апресян 1995(1): I).

По мнению И.М Кобозевой, семантическое поле характеризуется следующими основными свойствами:

1) наличием семантических отношений (корреляций) между составляющими его словами;

2) системным характером этих отношений;

3) взаимозависимостью и взаимоопределяемостью лексических единиц;

4) относительной автономностью поля;

5) непрерывностью обозначения его смыслового пространства;

6) взаимосвязью семантических полей в пределах всей лексической системы (всего словаря) (Кобозева 2000: 99).

Существует большое количество разных типов полей: синтагматические, комплексные, фразеологические и др. Как всякое системное объединение поле имеет определенную структуру. В числе составляющих – ядро и периферия, т.к. поле является иерархической системой. Внутри поля существуют микросистемы, обладающие относительной самостоятельностью, что проявляется в наличии связей между микросистемами внутри и вне его (связи между микросистемами разных полей).

Данный принцип образует основу всех полей. Так, например, ядро фразео-семантического поля составляет синонимический ряд лексических и фразеологических единиц, объединенных общим для них инвариантом и принадлежащих к одному стилистическому пласту (Антропова 1978).

Фразео-семантическая группа рассматривается как подсистема в составе данного поля.

Большинство исследований методом семантического поля проводилось на лексическом материале, однако, начиная с середины 70-х годов, появляется ряд работ по описанию фразеологических полей, что связано с пристальным вниманием к вопросам семантики ФЕ. Изучение фразеологии методом семантического поля привлекало и привлекает внимание многих исследователей (Е.Ф. Арсентьева, Р.М. Козлова, Л.С. Куркова, А.И.

Кудрявцева, А.К.Михальская, В.К.Мокиенко, Ю.П.Солодуб, С.В. Столбунова).

По аналогии с лексико-семантическими полями подобные объединения фразеологизмов стали называться фразео-семантическими полями (ФСП).

Исследование пословиц в нашей работе будет проводиться методом ФСП.

В данной работе за основу принимается точка зрения Антроповой Л.И, которая под ФСП понимает «совокупность лексических единиц (ЛЕ) и устойчивых словесных комплексов, объединенных общей идеей, характеризующихся внутрисистемными парадигматическими отношениями и обладающих стилистической неоднозначностью» (Антропова 1978).

Не смотря на большой интерес к изучению подобной языковой системности, до сих пор многие вопросы, связанные с теорией ФСП, остаются открытыми. Споры вызывают, в частности, характер единиц, рассматриваемых в пределах одного поля; возможность или невозможность объединения в рамках одного поля единиц разной категориальной принадлежности; возможность рассмотрения в рамках одного поля фразеологических, паремиологических единиц и крылатых слов и др.

При этом независимо от специфики конституентов поля разными исследователями (Г.С. Щуром, Л.И. Антроповой, Н.И. Пичкуром и др.) в основу выделения ФСП положен инвариантный принцип. Под лингвистическим инвариантом понимается то общее, что объективно обнаруживается в классе относительно однородных предметов и явлений.

Инвариант – есть идеальный объект, который может быть использован для изучения общих свойств данного класса предметов и любого предмета, входящего в этот класс, инвариант – это то, что существует в вариантах как общее в отдельном (Долгих 1973: 93).

Инвариантный принцип группировки элементов дает возможность отразить парадигматические, то есть внутри классные отношения элементов, изучение которых непосредственно связано с проблемой семантической структуры лексических единиц (Антропова, 1978). По мнению Г.С. Щура, «только применение инвариантного принципа гарантирует выделение групп, обладающих статусом поля» (Щур 1974: 160).

Изучение ФСП в аспекте РКИ имеет, на наш взгляд, несомненную ценность. Применение полевого подхода к изучению фразеологического состава языка оказывается достаточно эффективным, т.к. ФЕ рассматриваются в их взаимосвязи и взаимозависимости, что позволяет выяснить важные особенности и закономерности структурно-семантической организации фразеологической системы в целом и описать ФЕ с учетом их национально-культурной специфики. Другими словами, при подобном подходе предполагается не только анализ словарных значений единиц поля, особенностей их парадигматических и синтагматических отношений, но и «сопоставительный аспект, выход в описание отдельных фрагментов русской ЯКМ» (Зиновьева 2005: 35).

Таким образом, лишь с созданием полевого метода стало возможным представить лексико-фразеологический фонд языка как целостный комплекс во всей его полноте. Он позволил структурировать лексико-фразеологический фонд, разбить его на участки, установить их иерархию (поля, субполя, микрополя, лексические ряды), вычленить ядро и периферию полей, выявить семантические расстояния между членами поля и, в конечном счете, определить уникальность отдельно взятых значений во всем богатстве их граней.

ВЫВОДЫ

Итак, изучив литературу вопроса, мы пришли к следующим выводам.

Вслед за В.А.Масловой, мы считаем, что лингвокультурология является комплексной и самостоятельной научной дисциплиной с собственным понятийным аппаратом, объектом, предметом, целями, задачами. Точки соприкосновения лингвокультурологии со смежными науками делают ее научной дисциплиной интегрального характера. Внутренняя дифференциация приводит к необходимости выделения такого важного раздела лингвокультурологии, как лингвофольклористика, которая изучает язык устного народного творчества, культурной архаики и способствует выявлению особенностей этнокультурного сознания и культуры народа.

Благодаря функционированию в концептуальном аппарате лингвокультурологии такого базового понятия, как картина мира и ее разновидностей – ЯКМ, научная и наивная картины мира, ПКМ, пословичная картина мира – оказывается возможным изучение разноаспектных проблем, связанных с пониманием специфики языкового сознания, особенностей культурно-познавательного пространства и культурно значимых участков национального мировидения и мировосприятия.

Вслед за Н.Ю. Шведовой, под ЯКМ мы понимаем совокупность различных знаний и представлений об окружающем мира, отражённых в языке, сложившаяся в сознании народа. Под влиянием национальной культуры, традиций и ценностей формируется наивная картина мира которая, в отличие от научной, отражает обиходные, обывательские, бытовые представления и специфические черты этнокультурного сознания народа и хранится в различных формах народного творчества. По этой причине фразеологичесий фонд языка представляет большой интерес для лингвокультурологических исследований.

Фразеология понимается нами как самостоятельная лингвистическая дисциплина, изучающая устойчивые, раздельно оформленные, воспроизводимые сочетания слов с осложненной (экспрессивной) семантикой, значение которых не выводимо из значения компонентов и возникает в результате образного переосмысления компонентов конструкции.

Основной единицей фразеологии мы считаем ФЕ. Принятое за основу в данной работе широкое понимание фразеологии дает возможность рассматривать в её составе паремиологию – особый подраздел, посвящённый изучению и классификации паремий мы объяснили, что В опосредованной форме особенности традиционной народной культуры представлены в ПКМ.

Важное место в ПКМ занимают пословицы. Вслед за Н.Ф. Алефиренко и Н.Н. Семененко, в нашей работе пословицами мы будем считать устойчиво воспроизводимые в речи афоризмы фольклорного происхождения, содержащие информацию о значимых для национальной культуры морально-нравственных и иных категориях, духовной и интеллектуальной культуры этноса. В китаевистике пословицы являются общедоступными, простыми, живыми, ритмичными выражениями или короткими фразами, которые широко распространены среди народа и употребляются им в устной форме.

Исследования системных связей состава ФЕ проводится обычно с применением метода поля, предполагающего выявления лексических группировок различного типа и объема, а также установления иерархических отношений между ними. Под ФСП понимает «совокупность лексических единиц (ЛЕ) и устойчивых словесных комплексов, объединенных общей идеей, характеризующихся внутрисистемными парадигматическими отношениями и обладающих стилистической неоднозначностью» (Антропова 1978). Члены ФСП объединяются семантическим инвариантом, содержащимся в значении каждого члена, противопоставлены друг другу более частными семантическими элементами. Особую эффективность имеет применение полевого метода при сопоставительных исследованиях. В этой связи обратимся далее к анализу ФСП Внешность человека в русской и китайской пословичной картине мира.

ГЛАВА II. ВНЕШНОСТЬ ЧЕЛОВЕКА В ПОСЛОВИЧНОЙ КАРТИНЕ

МИРА §II.1 Внешность человека как объект лингвистического описания и изучения Поле Человек занимает важное место в лексико-семантическом массиве русского языка. Как отмечает Чжан Хун, «интерес к портретному изображению – следствие неослабевающего внимания к человеку … портретное изображение важно для театрального искусства, сценографии и кинематографии». Необходимость использования портретного описания возникает в процессе коммуникации, так как «общение людей предполагает прежде всего идентификацию объекта, фиксацию представлений об участнике коммуникативного акта» (Чжан Хун 2008: 6-7). «Портретные описания являются существенным компонентом содержания коммуникативного общения, характеризуя его участников и персонажей обсуждаемых событий. В процессе восприятия, в первую очередь, возникает общее впечатление о человеке – привлекательности или непривлекательности его внешнего облика» (Мильбрет 2014: 4-5).

Поскольку в данной работе одним из основных является понятие внешность человека, мы обратились к лингвистическим исследованиям и данным толковых словарей с целью установить, что включает в себя это понятие. В толковом словаре В.И. Даля внешность понимается как только как «внешняя часть или сторона, наружность, что видно сверху, около, на поверхности, вокруг, а не внутри» (Даля 2000: 343). В результате анализа и сравнения современных словарных дефиниций мы обнаружили следующее.

В толковом словаре под редакцией С. И. Ожегова внешность определяется через смежные понятия наружность, внешний облик: внешность – то же, что наружность; наружность – это внешний облик, черты лица. В свою очередь облик – внешний вид, очертание, наружность (Ожегов 2007: 61).

С точки зрения B.А.

Масловой, внешний облик человека складывается из трех составляющих: 1) голова и ее части; 2) тело и 3) ноги (Маслова 2001:

82). С точки зрения когнитивной лингвистики, внешность человека можно представить как фрейм, на верхнем уровне которого располагается название объекта описания (внешность), а слотами являются выделяемые части описания: рост; фигура: общая характеристика фигуры, описание частей тела;

лицо: общая характеристика лица, описание частей лица и т.д. (Ульянова 2008:

10).

В понятие внешность Р.С. Немов также включает три группы элементов, но в соответствии с несколько иными критериями. Первая группа элементов внешности – физический облик. Это формы и черты лица, пропорции фигуры, цвет кожи, волос, глаз – все, что человеку дается от природы. Вторая группа – это движения, походка, осанка, позы, жесты, мимика, т.е. так называемые функциональные признаки, то, что проявляется в действии. Третья группа элементов – оформление внешности: одежда, прическа и т.д., т.е. те добавочные к природным элементы, от которых также во многом зависит восприятие человека (Немов 2001: 105).

Как следует из приведенных определений, в понятие внешность разные исследователи включают разное количество составляющих ее элементов. С нашей точки зрения, наиболее значимыми являются те элементы внешности человека, которые даны ему от природы (первая и вторая группа в трактовке Р.С. Немова), поскольку они выражают истинные особенности человеческого облика.

В настоящей работе под внешностью мы будем понимать внешний облик, который дается человеку от природы, и обусловлен спецификой проявления жизненно важных функций человеческого организма. Заметим, что в буддийской картине мира неотчуждаемая принадлежность (например, волосы на голове, и на теле) занимают первое место в системе неодушевленных объектов, которая в качестве своего центра имеет слово со значением человек (Касевич 2013: 264).

Внешность человека стала предметом лингвистического описания и анализа в работах многих лингвистов (В.С. Барахова 1985, Н.Н.Кузнецова 1997, О.В.Коротун 2002, Н.И.Ли 2012, Л.Я.Мачковская 2009, Н.А. Николина М.Р.Натх 1985, С.В.Овчинникова 2001, Г.А.Путягин 1975,Г.В.

2003, Старикова 1985, К.Л. Сизова 1995, Т.Г. Симонова 2002, М.Г. Уртминцева 2005, Т.Н. Федотова 1999, Чжан Хун 2008, А.А. Мильбрет 2014, О.А. Вдовина 2001, А.С. Алёшина 2012, Г.В. Токарева 2013, О.В. Коротун 2002, Гудков, Ковшова 2007, Юй Фэнин 2015). Лексика, описывающая внешний облик человека являлась объектом лингвистического изучения в рамках различных подходов:

лингво-когнитивного; функционально-семантического; системного, что проявляется в разных способах группировки лексики; в рамках концептологического подхода и др. Рассмотрим кратко некоторые из работ.

В работе А. А. Мильбрет проведено лингвокультурологическое исследование лексем, составляющих интересующее нас ЛСП, выявлены особенностей их семантики и функционирования в рамках русской языковой картины мира. В работе выявлены имплицитные смыслы единиц лексико-семантического поля привлекательности / непривлекательности внешнего облика человека, обусловленные культурой носителей русского языка и актуализирующихся в современных текстах и языковом сознании русских людей, а также разработана модель словарной статьи по теме работы для лингвокультурологического словаря. Для определения стереотипных представлений о внешности в наивном языковом сознании носителей русского языка автором проводятся ассоциативный и когнитивный эксперименты. Как отмечает А.А. Мильбрет, «Проведенное исследование позволило выделить как общий …, так и специфический набор параметров для описания внешности человека, на основе которых внешность может оцениваться как привлекательная или непривлекательная. В результате исследования был сделан вывод о том, что конкретизация внешности человека, номинируемая единицами с положительной оценкой, более развёрнута и вариативна, чем при употреблении единиц с отрицательной оценкой, так как говорящий склонен конкретизировать эстетически привлекательную внешность» (Мильбрет 2014: 4,6,15,22).

О.В. Коротун приходит к выводу о том, что языковой образ-концепт внешний человек рассматривается лингвистами как совокупность разных параметров, которые отображаются в большем или меньшем числе семантических групп, объединяющих словарные репрезентации (специальные номинации, простые и составные) данного языкового образа-концепта в ЯКМ. Например, понятийное поле внешность человека связано с понятийными полями человеческое тело, поведение, одежда, обувь, ощущения, состояние организма, физические состояния человека и включает лексику разной частеречной принадлежности и фразеологизмы (Коротун 2002: 38).

В работе А.С. Алёшина уделяется внимание рассмотрению внешности человека на фоне шведского языка. В качестве объекта изучения выбраны устойчивые сравнения, характеризующие человека, в русском и шведском языках. В ходе лингвокультурологического анализа выявляются национально-культурные особенности русских и шведских устойчивых сравнений, характеризующих человека. В данной работе впервые предлагается научно обоснованная методология подобного анализа (Алёшин 2011: 84).

Г.В. Токарева исследовала специфику кодирования стереотипных представлений о человеке в русской лингвокультуре. Согласно ее точке зрения, «образ человека – один из самых продуктивных образов при формировании квазиэталонов русского языка». Исследователь устанавливает несколько культурных кодов, основанных на стереотипных представлениях о человеке – антропоморфный, биоморфный и др. Практически все эти культурные коды оказались, согласно наблюдениям Г.В. Токаревой, продуктивными в русской ЯКМ. Так, средствами реализации антропоморфного культурного кода применительно к стереотипным представлениям русских о человеке выступают многочисленные соматизмы (например, голова, рот), наименования родственников (например, отец, мать) и национальностей.

О важной роли портретного описания человека свидетельствует и тот факт, что тема Внешность человека является неотъемлемым компонентом программ практического русского языка для иностранных учащихся.

«Наиболее многочисленны лексемы, традиционно относимые в практике преподавания русского языка как иностранного к ключевой разговорной теме «Человек. Портрет» (Вдовина 2011: 3). Например, разговорная тема «Внешность человека» включается в содержание следующих пособий: «Как спросить? Как сказать?» (Бондарь, 2014: 211-219), «Читаем и говорим по-русски» (Хавронина, Крылова 2007: 96-78), «Давайте говорить по-русски»

(Глазунова 2003: 142-174) и некот. др.

Например, в учебном пособии «Читаем и говорим по-русски»

содержится речевая тема «Портрет, описание человека». Урок по данной теме включает в себя семантизацию лексики, лексические комментарии, а также конструкции, которые служат для употребления данных лексических единиц кого какие глаза, волосы … и под.). Далее следуют (У лексико-грамматические упражнения, направленные на отработку изученной лексики и конструкций. Для закрепления лексико-грамматического материала используются тексты, связанные с темой урока. Тексты имеют ярко выраженную страноведческую направленность, например: «Портрет Белинского», «Портрет Льва Николаевича Толстого».

Описание внешности человека получает выражение с помощью не только лексических, но и паремиологических средств. Обратимся в этой связи к анализу внешности в ПКМ.

§II.2. Семантическая классификация пословиц, образующих ФСП внешность человека, в русской и китайской ЯКМ В результате направленной выборки из Cловаря пословиц русского народа В.И. Даля и Словаря китайских пословиц Чжоу Цзинциа нам были отобраны 147 русских пословицы и 73 китайские пословицы, в которых содержатся лексемы, называющие те или иные элементы внешнего облика глаза, ноги, руки человека (голова, и под.). На основании логико-семантического критерия мы объединили пословицы с данными лексемами (или их синонимами) в 4 группы: пословицы с компонентом голова (146 пословиц), с компонентом фигура (42 пословиц), с компонентом конечности (17 пословиц) и компонентами осанка и походка (15 пословиц).

Некоторые группы имеют внутреннюю дифференциацию:

I.

Группа Голова (95 русских и 51 китайских пословицы) делится на 3 подгруппы:

1) размер головы (4 русских и 2 китайских пословицы);

2) волосяной покров (33 русских и 9 китайских пословиц);

3) лицо (58 русских и 40 китайская пословица).

В свою очередь подгруппа волосяной покров делится на 2 микрогруппы:

волосы (19 русских и 8 китайских пословиц), борода и усы (14 русских и 1 китайская пословиц).

Подгруппа лицо делится на 7 микрогрупп: внешний вид лица (20 русских и 10 китайских пословиц), цвет лица (7 русских и 6 китайских пословиц), лоб (3 русских и 1 китайская пословица), нос (12 русских и 1 китайская пословица), брови (2 русских и 5 китайских пословиц), глаза (8 русских и 6 китайских пословиц), нос (12 русских и 1 китайская пословица), уши (5 китайских пословиц), рот (6 русских и 6 китайских пословиц).

Микрогруппа рот имеет дальнейшую дифференциацию: губы (2 русских и 1 китайская пословица), зубы (2 русских и 3 китайских пословицы).

II.

Фигура (31 русская и 11 китайских пословиц В зависимости от объема человеческого тела (больше или меньше нормы) и его роста (выше или ниже среднего) группа Фигура делится на 2 подгруппы:

1) телосложение (14 русских и 6 китайских пословиц). Данная подгруппа имеет в своем составе микрогруппы, характеризующие человека с точки зрения объема его тела: толстый (8 русских и 5 китайских пословиц) и худой (6 русских и 1 китайская пословица) человек.

2) рост (17 русских и 5 китайских пословиц). Подгруппа рост также делится на 2 микрогруппы: высокий (10 русских и 2 китайских пословицы) и низкий (7 русских и 3 китайских пословицы) человек.

III. Конечности (11 русских и 6 китайских пословиц).

Группа конечности логически делится на две подгруппы:

1) верхние (6 русских и 2 китайских пословицы) и 2) нижние (5 русских и 4 китайских пословицы) конечности, соответственно, о руках и ногах человека. В русских пословицах рука представлена детально: пальцы (1 пословица) и ноготок (1 пословица).

IIII. осанка и походка (10 русских и 5 китайских).

Полученные результаты мы отразили в следующей схеме:

–  –  –

Тело человека может рассматриваться как древнейший способ самоосознания человека, или постижения себя в своей экзистенциальности, объективации (Гудков, Ковшова 2007: 115).

Пословицы с компонентом голова Голова как неотделимая часть целого (тела человека) символически замещает самого человека в осуществлении им интеллектуальной деятельности (Гудков, Ковшова 2007: 173). А.Д. Шмелев указывает: «Голова является и органом памяти... В этом отношении русская языковая картина мира не представляет собой чего-то уникального...; но можно обратить внимание на то, что она отличается от архаичной западноевропейской модели, в которой органом памяти было скорее сердце.... Правда, и в русском возможна память сердца, но это говорят только об эмоциональной, но не интеллектуальной памяти и во всяком случае не о знании наизусть»

(Шмелев 2002: 35).

Группа пословиц, описывающих голову, – это самая большая группа в нашей работе – 95 пословиц. Внутри данной группы можно выделить 3 подгруппы: размер головы, лицо, волосяной покров. Рассмотрим данные подгруппы.

Пословицы, описывающие размер головы В ПКМ обращается внимание на большой размер головы человека.

Превышение нормы описывается с помощью сравнений головы с предметами обихода и окружающего мира, имеющими округлую форму и, как правило, значительный объем: чан, пивной котел, лукошко, кочан капусты, кочка. При этом размер головы не связан с количеством ума: Голова, что чан, а ума ни на капустный кочан; Без ума голова - пивной котел (кочка, лукошко и пр.).

«Отсутствие ума в голове уподобляется пустоте в голове, что противоречит представлению о наличии в голове ума» (Гудков, Ковшова 2007: 171).

Голова большого размера получает негативную оценку: Голова, как у вола, а всё кажется мала. Сравнение с таким животным, как вол, вносит дополнительные оттенки смысла, т.к. данное животное коннотирует в русском языке признаки покорности и работоспособности – «вол — очень сильный, крепкий работающий мужчина» (Юрков 2012: 182).

Пословицы, описывающие лицо Самая занимательная для нас поверхность на земле – это человеческое лицо (Лихтенберг 1964: 19).

Данная подгруппа делится на 7 микрогрупп:

внешний вид лица, цвет лица, лоб, нос, глаза, брови, рот (дальнейшая детализация: губы и зубы).

Пословицы, описывающие внешний вид лица Внешняя неповторимость человека как индивида, представителя определенного культурного и национального этноса заключена прежде всего в чертах его лица. По лицу можно определить возраст, состояние здоровья, национальную или областную принадлежность и т.д. (Садриева 2007: 45), говорят: Не спрашивай здоровья, а глянь в лицо; Знать по лицу, сколько лет молодцу.

В лице другого человека русский человек в первую очередь отмечает какой-либо недостаток – в подавляющем большинстве пословиц речь идет о некрасивых лицах. Такие лица осуждаются, над ними шутят, подчас довольно зло: На харе хоть топоры точи; Такая рожа, что сама на оплеуху напрашивается; И толста и пестра, а рыло свиное; Рожа красная, хоть онучи суши; С твоей рожей только детей пугать; Такая красава, что в окно глянет – конь прянет; на двор выйдет – три дня собаки лают; С посконной рожей в красные ряды не суйся! По Далю слово «посконный – бранное оборванец, неряха; лапотник» (Даль 2000: 868).

Нами зафиксирована только 1 пословица, в которой говорится о красивом лице, красивом человеке. При этом красота лица здесь не рассматривается сама по себе, а лишь как компонент общего положительного представления о человеке: На красивого глядеть хорошо, с умным жить легко.

В русском наивном сознании красивая внешность не является признаком душевной красоты и ума. Традиционным является противопоставление и сопоставление внешнего и внутреннего, внешнего вида лица и души: С рожи

– снаружи, с души – снутри; Не гляди на лицо, а гляди на обычай.

Взаимосвязь внешнего и внутреннего, по нашим данным, имеет следующие соответствия: 1. совпадение внешней и внутренней красоты (обладание красивым лицом совпадает с наличием у человека прекрасных внутренних качеств): И в лице – душа, и душа хороша; Справна баба и хозяйством, и лицом; 2. совпадение внешнего и внутреннего уродства (уродливое лицо – плохие внутренние качества человека): Бог шельму метит;

У худой рожи – худой обычай.

С другой стороны, фиксируются два противоречия, связанные с противопоставлением внешнего и внутреннего. Несовпадение внешней и внутренней красоты: 1. внешняя красота противоречит внутреннему содержанию человека (красивое лицо – плохие внутренние качества): Лицом хорош, да душою непригож; Лицом детина, да разумом скотина. 2. внешняя непривлекательность противоречит внутреннему содержанию человека (за натура): Рожа уродливым лицом скрывается прекрасная человеческая кривая (черна), да душа пряма (бела); Не пригож лицом, да хорош умом.

А. Д. Шмелев указывает: «Русская языковая модель человека определяется двумя противопоставлениями: идеального и материального / интеллектуального и эмоционального. Первое противопоставление отражается в языке как противопоставление духа и плоти, второе – как противопоставление ума и сердца» (Шмелев 2002: 19).

Как следует из примеров, у слова лицо есть следующие синонимы: рожа, харя. Согласно данным словарей, все они используются для негативной, грубой и оскорбительной оценки человеческого лица. Рожа – «урода, лицо, бранно или укорно; уродное, некрасивое лицо»(Даль 2000: 1703);

«Безобразное, неприятное лицо; человек с таким лицом. Бесстыжая р.(бранно)» (Кузнецов 2004: 705). Харя – «дурное, отвратительное лицо, рожа, тварь» (Даль 2000: 1265); «Грубо.Лицо (обычно очень полное, заплывшее жиром или отвратительное по своему виду, выражению; Бранно.О том, кто вызывает гнев, негодование, отвращение; урод, образина» (Кузнецов 2004:

987).

Пословицы, описывающие цвет лица Все пословицы используются для такого значимого признака лица, как цвет лица – «постоянное, природное качество или как способность кожи лица приобретать тот или иной цвет в результате изменения психофизического состояния человека» (Яньшин 2000: 20). В русской лингвокультуре цвет лица занимает важное место в общей характеристике внешности, особенно женской. В качестве цветовых доминант выступают белый (белое, бледное лицо) и красный (красное, румяное лицо).

На протяжении многих веков образ русской красавицы определялся как кровь с молоком, то есть белая кожа с румянцем в нужных местах (щёки, подбородок, мочки ушей – в зависимости от моды).

Этнографы сообщают:

«Поверхность лица была выбелена тщательным образом, резко оттеняя цвет кожи на шее; на щеках были нарисованы красные пятна – у иной в форме площади круга, у другой они имели овальную форму, у третьей – полосками и др.» (Баранов, Баранова 2005: 52).

Данные представления о красивом и здоровом лице фиксируются в пословицах: Бела, румяна – ровно кровь с молоком; Краше цвету алого, белее снегу белого. В ПКМ белое лицо считается красным, т.е.

красивым:

Сама собой миленька, личиком беленька; Видно, она с серебра умывается.

Однако красивое лицо не означает красивую душу: Личиком беленек, да душой черненек. Данная пословица относится к случаям несоответствия красивой внешности и внутреннего уродства.

В русской наивной картине мира различаются оттенки белого и красного цвета: белый – бледный; красный – румяный. С помощью прилагательного бледный передается нездоровый (белый) цвет лица, вызванный болезнью или стрессом человека: Побледнел, ровно скатерть. Бледный – это высокая степень проявления белого цвета, т.е. здоровое лицо должно белым, но не бледным.

Оттенки румяного – это более светлый и нежный, чем красный. Оттенки красного – это маков цвет, румяна, кровь с молоком, цвет алого. Маков цвет связывают с лицом юной девушки, свежесть которой приравнивается к бутону мака: Расцветает, что маков цвет.

Пословицы с компонентом лоб В данную микрогруппу обращается внимание на размеры (ширину) лба и ее связь с количеством ума: Лоб широк, да мозгу мало; Лоб широк, а в голове тесно. Как отмечалось выше, тело и душа, будучи противопоставленными друг другу, при этом находятся в тесной связи, постоянно проявляя и выявляя себя друг в друге. Данный случай относится к типу несоответствий между красивой внешностью и отрицательным внутренним содержанием человека.

Лоб также используется для создания образа человека-грязнули, который красив только с первого взгляда, т.к. уделяет внимание чистоте только видимых частей лица: Лбом красится, а затылок вши едят.

Пословицы с компонентом глаза Данная единица телесного культурного кода связана прежде всего со зрением (Гудков, Ковшова, 2007: 149). Однако выражение глаз, их форма, размер и цвет часто определяют впечатление, которое производит конкретный человек. «Глаза – зеркало души », – говорил великий русский писатель Лев Николаевич Толстой.

Пословицы, в которых говориться о форме глаз / зрении (2 единицы) обладают особой образностью. Образность данных пословиц создается с помощью метонимий: Глядит, как сова, выпучив глаза (т.е. некрасивые глаза);

Очи сокольи, брови собольи.

Сова – «ночная хищная птица, Совиные глаза, большие, круглые» (Даля 2000: 342). Большие круглые глаза нужны сове, чтобы хорошо видеть ночью.

Для человека в этом нет необходимости. Сокол – «мужчина, юноша, отличающийся силой, смелостью и красотой» (Юрков 2012: 189). Также сокол обладает острым зрением. Это означает, что сокольи очи – положительная характеристика глаз. Использование синонима очи также является условием их положительной оценки. Око может быть ясным и чистым и используется для номинации «больших выразительных глаз (обычно женских)» (Кузнецов 2004: 449).

Наличие у человека красивых глаз является следствием его прекрасной души, верности: У преданного сердца прекрасные глаза. В данном случае наблюдается соответствие идеальной внешности с положительными внутренними качествами.

В случае отсутствия у человека внутреннего содержания глаза теряют способность отражать его внутренний мир: Два фонаря на пустой каланче (красивые глаза, да пустая голова). Согласно данным словаря В.И. Даля, слово каланча – «минарет, вежа, башня; вышка, сторожевая, дозорная башня»

(Даль 2000: 186), что означает высокого человека, верзилу. В данном случае наблюдается несоответствие красивой внешности и бедного внутреннего содержания.

Цвету глаз в русской лингвокультуре также придавалось очень большое значение. Особенно выделяли черные глаза. Считалось, что это «взгляд, приносящий несчастье» (Гудков, Ковшова 2007: 159). Человек с черными глазами может сглазить, т.е, взглянув недобрым глазом, «изурочить, испортить, присушить» (Даль 2000: 99). Имеется в виду, что то или иное лицо обладает способностью своим взглядом приносить различные беды тому, на кого он направлен: Черный глаз, карий глаз – минуй нас! Чтобы уберечься от сглаза, умывая человека нужен заговор: От серого глаза, от карего глаза, от синего глаза, от черного глаза. Чёрный – «черного цвета, масти, самый темный, цвета сажи, противопол. белый и вообще цветной» (Даль 2000: 1316) Карий – «о глазах: карие глаза, бурые, каштановые, кофейные» (Там же: 228).

Как следует их толкований, чёрный цвет темнее, чем карий.

Однако, и скромная внешность, и даже физические недостатки могут компенсироваться определенными дополнительными возможностями человека: Глаз мал, да далеко видит; У кривого один глаз, а видит больше (дальше) нас. Другими словами, внутреннее в человеке может превосходить по своим качествам внешнее с положительной оценкой.

Пословицы с компонентом брови Данную микрогруппу составляют всего 2 пословицы, что служит, на наш взгляд, доказательством того, что брови не играют большую роль в восприятии и оценке внешнего облика человека. В одной пословице подчеркивается внешний вид бровей – они похожи на мех соболя: Очи сокольи, брови собольи. На протяжении столетий мех соболя благодаря своей красоте и пышности ассоциировался с русскими царями, акцентируя внимание на их могуществе и величии. В XVII веке русские женщины сурьмили ресницы и брови, чернили светлые брови (Дроздов 2011: 43). В сочетании с сокольими очами, такие брови довершали красоту лица.

Считалось, что брови также могут служить показателем того, какие мысли у человека. Низкие или очень густые брови ассоциировались со злыми мыслями или глубокой озабоченностью чем-либо: Брови нависли – злоба (дума) на мысли. Внешняя непривлекательность соответствует внутреннему содержанию с отрицательной оценкой.

Пословицы с компонентом нос Форма и размер носа являются одними из наиболее характерных черт внешности (Гудков, Ковшова 2007: 238), они во многом определяет красоту лица.

В русских пословицах чаще всего описывается нос, размеры которого превышают норму. Однако данное обстоятельство не расценивается, как существенный недостаток: Большой нос не укора: упадешь, так подпора. Тот, кто имеет длинный нос, вызывает симпатии и теплые чувства: Тот человек и дорог, у кого нос долог.

Но слишком длинный нос может стать объектом шуток и насмешек:

Этот нос – через Волгу мост; Этот нос сто лет рос. Иногда длинный нос – символ глупости: Нос с локоть, а ума с ноготь. Для номинации обладателей длинного носа существовало даже специальное слово – долгонос. Считалось, что длина данной части лица связана с особенностями характера человека, а Долгонос не прост; Долгоносый себе на уме.

именно: его скрытностью.

Слишком длинный нос предполагает наличие каких-либо внутренних дефектов.

Обращала на себя внимание форма носа: крючковатая, с горбинкой.

Человек с таким носом может выглядеть как симпатичным: Тот щеголек, у кого на носу горбок, так и некрасивым: Нос крючком, борода клочком; Нос, что и багра не надо. Багор – «железный крюк на багровище (шест);

отпорный багор, на судах и лодках, с прямым острием и с крючком» (Даль 2000: 88). У обладателя носа неровной формы плохой характер: Нос крив, и нрав неправ. В данной случае физические недостатки являются знаками душевных изъянов. Кроме того, нос с горбинкой является признаком старости и скорой смерти: Крючковатому носу недолго жить.

Говоря о носе, превышающем по своим размерам норму или имеющем неправильную форму, нельзя не сказать о таком типичном персонаже славянского фольклора, как Баба-яга – большая горбатая старуха с слишком большим, длинным и крючковатым носом. Эта уродливая старуха владеет волшебными предметами и наделена магической силой. Однако даже такая внешность не служит критерием отрицательной оценки – отношение к данному персонажу в фольклоре двоякое (Ефимова 2010: 62).

Пословицы с компонентом рот В данном микрогруппе особое внимание обращается внимание на размер и форму рота.

Размер и форма рта связана с особенностями характера человека, а именно, его ограниченностью и скрытностью: Велик рот, а ничего не видит.

Криворотый себе на уме (Ср.: долгоносый).

В составе данной подгруппы нами выделены 2 микрогруппы: губы, зубы.

Пословицы, описывающие губы В данном микрогруппе речь идет о губах, размер которых больше нормы.

Большой размер губ осуждается, они считаются некрасивыми, толстыми;

синоним – брыла, брылы: «Толстые, отвислые губы» (Кузнецов 2004: 57);

«толстогубый, толсторылый, с большими, отвислыми губами» (Даль 2000:

325): Брылы (губы) - хоть студень вари (велики, толсты); Губы толсты - в трубачи ступай.

Пословицы с компонентом зубы Судя по количеству пословиц с данным компонентом, зубы не играли важную роль в описании внешнего облика человека. Мы нашли только две пословицы с компонентом зубы. В одной из них речь идет о связи, существующей между наличием зубов у человека и красотой его лица / здоровьем: Беззубая мартышка никогда не жует (или: никогда не смеется).

Известно, что зубы необходимы для разжевывания пищи, т.е. полноценного питания. Кроме того, когда человек смеется, он может широко открывать рот, если без стеснения может показать свои зубы. Красивая улыбка (смех) – это в первую очередь красивые зубы. Количество зубов – свидетельство возраста человека. Чем меньше зубов осталось, тем старше человек: Суди не по годам, а по ребрам (по зубам).

Пословицы, описывающие волосяной покров В данном группе распределены нами по двум микрогруппам по гендерному признаку.

Пословицы, с компонентами борода и усы Данную микрогруппу составляют пословицы, относящиеся к мужчине, т.к. в их составе содержатся лексемы борода и усы.

Отношение к растительности на лице в русской пословичной картине мира неоднозначно. С одной стороны, борода в русском наивном сознании и, как следствие, в ПКМ, чаще всего получает нейтральную и даже положительную оценку, поскольку до Петра Первого она считалась символом приверженности вере, свидетельством чести и предметом гордости: Борода делу не помеха. С другой стороны, в более поздний период наличие у человека бороды получает негативную оценку окружающих. Известно, что после возвращения с Великого посольства Петр больше не мог мириться с устаревшим образом жизни Руси и решил бороться не только с внутренним, но с внешним его проявлением. На Западе бород не носили и над русскими бородачами насмехались. Петр оказался солидарным с этим мнением и одним из его деяний стало бритье бород (Брикнер 1991: 231).

Рассмотренная с этих позиций, борода занимает ничтожное место во внешнем облике человека:

Всего-то красы: борода да усы; Стрижена бородка, подпаленный ус; Дума, что борода: лишняя тягота.

Над мужчиной с бородой можно и подшутить:

Не в бороде честь, борода и у козла есть; По бороде-то – хоть в рай, а по делам – ай-ай.

Борода большого размера выступает как своеобразный антипод ума: чем длиннее борода, тем его меньше: Борода выросла, да ума не вынесла; Не всяк голова, у кого борода; Борода с ворота, а ума с прикалиток нет. Прикалиток

– «калитка, точка, дверь для пешего в воротах, или рядом с ними» (Даль 2000:

1090), т.е. наблюдается несоответствие внешней привлекательностью мужчины и его умственными способностями с отрицательной оценкой последних.

С другой стороны, Седина в бороду - ум в голову. Седина – седой волос (Даль 2000: 116), т.е. пожилой, старый человек – это человек умный, он заслуживает уважения: Рассудительные люди уважают старость.

В противоположность бороде, усы всегда связываются с молодостью:

Всегда ус молодит, борода старит. По их наличию и внешнему виду определяется возраст и степень взросления юноши: Ус не пробился (ещё мальчик); Парень на усу лежит (т. е. входит в возмужалость).

Пословицы с компонентом волосы В данную микрогруппу входит пословиц о лицах и мужского, и женского пола. С точки зрения Д.Гудкова и М. Ковшовой, «волос как единица культурного кода не отличается полисемичностью. В самых разных образных устойчивых сочетаниях он выступает как эталон чего-либо незначительного, мелкого и т.д.» (Гудков, Ковшова 2007: 143). Однако анализ нашего материала свидетельствует об обратном – волосы играют важную роль в ПКМ при описании внешности человека, и функционирует данная лексема в достаточно разнообразных контекстах: о количестве, длине, качестве и цвете волос.

Так, прослеживается связь между количеством волос и количеством ума человека. Обилие волос на голове, как и в мужской бороде, может свидетельствовать о недостаточном количестве ума: Хоть на голове-то густо, да в голове пусто. А недостаток / отсутствие волос расценивается как символ ума: Умная голова много волос не держит; Волос глуп, везде растет; Глупые волосы покидают умную голову; До лысины (До старости) дожил, а ума не нажил.

Объектом шуток и насмешек служат вьющиеся волосы: Курчавый волос

– кудрявые мысли; Кудри не мудры, да вши хороши; Одна кудря стоит рубля, а все и за тысячу не купишь.

Зафиксировано единичное упоминание о плешивом человеке: Плешивый

– человек фальшивый. Как следует из контекста, плешь в наивном сознании получает негативную оценку. Фальшивый:«ложный, неправильный, неверный; либо подложный, поддельный» (Даль 2000: 716). В данном случае некрасивая внешность является знаком душевных изъянов.

В некоторых пословицах осуждается неряшливый вид волос: Кудри не мудры, да вши хороши.

О человеке, у которого не расчесаны волосы, говорят:

Шпынь голова, поезжай по дрова. Согласно В.И. Далю, одним из значений слова шпынь является вихор, хохол на голове, чуб, кудри (Даль 2000: 1470).

С другой стороны, считается, что у человека, который слишком много внимания уделяет внешности, в частности, прическе, не остается времени работать и помогать родителям: Масляна головка (щеголь) – отцу-матери не кормилец. Внешняя красота расценивается отрицательно.

Длина волос имеет особое значение для русских девушек. Считается, что красивая девушка должна иметь длинные волосы: Руса коса до шелкова пояса;

Коса - девичья краса. По обычаю, расчесывая невесте косу, вплетают в нее по пеньковой пряди для счастья (Даль 1999: 479).

Длина женских волос связывается с негативными чертами женского характера, если их обладательницей является баба – замужняя женщина низших сословий, особенно после первых лет, когда она была молодкою, молодицею, или вдова (Даль 2000: 82). В русском наивном сознании баба с длинными волосами не умная, болтливая. Красота волос не соответствует внутреннему содержанию такой женщины: Волос долог, да ум короток;

Волос долог, а язык длинней (у бабы). Попутно отметим, что в сознании современного носителя русского языка существительное баба имеет иное значение: баба означает женщина вообще. Эстетическое восприятие всего образа бабы в целом положительное (Аверкова 2015: 1543).

Цвет волос. В русских пословицах упоминаются два цвета – чёрный и рыжий. Оба получают негативную оценку: Рыжему в святых не бывать; С черным в лес не ходи, с рыжим баню не топи,. Черный цвет – «грязный, нечистый, замаранный» (Даль 2000: 1316). Рыжеволосых женщин в средневековье объявляли ведьмами. Считается, что рыжие по характеру задиры, всегда готовые ввязаться в спор, они умеют отстаивать своё мнение и не переносят возражений оппонента (Кючарьянц 2011: 27). Но рыжий в свою защиту отшучивается: Рыжий да рябой – самый дорогой.

Пословицы, описывающие фигуру В составе данной группы делится на 4 микрогрупп: толстый и худой человек, высокий и низкий человек. В толковом словаре В.И.Даль объясняет слово фигура как – «наружный очерк предмета, внешнее очертанье, вид, образ, стать » (Даль 2000: 1138). В основе значения объяснения словарей лежит сема фигура – «стороение, форма тела человека» (Чжан Хун 2008: 86).

Пословицы, описывающие телосложение Преставление китайского языка о телосложении человека связано с противопоставлением толстого и худого человека.

Пословицы, описывающие толстого человека Хотя пословицы данной группы раскрывают представления русских о толстый толстом человеке, прилагательное не употребляется для характеристики людей, отличающихся излишней полнотой. Для этого используются лексемы, семантика которых содержит указание на данную особенность субъекта.

Отношение к толстому человеке в русской ПКМ двоякое. В подавляющем большинстве пословиц речь идет о мужской полноте.

Например: Не ростом взял, так дородством. В толковом словаре В.И. Даль объясняет слово дородство как – «рослый, плотный, полный, красивый, статный» (Даль 2000: 1179). То есть, для невысокого человека некоторая полнота компенсирует недостаточный рост и является достоинством.

Полнота мужчины связывается также с обтекаемостью форм фигуры, их гладкостью и получает положительную оценку противоположного пола: Кто гладенек, тот и миленек. Здесь слово гладкий обозначает толстый. Отметим, что гладкий может использоваться для характеристики как человека, так и животного (Чжан Хун 2008: 91).

С другой стороны, излишняя полнота вызывает явное неприятие, вследствие чего в русском языке появилось много пословиц, которые несут негативную оценку лица – обладателя излишне солидных форм, иногда сопровождаемую шуточкой и иронией: Не велик, да широк, кафтан короток (т.е. размер кафтана распределен не по длине, а по ширине фигуры человека, вследствие чего длина кафтана значительно уменьшилась). Или: Господи, какие люди толстые, а я, бедна сирота, не пролезу в ворота (заниженные в сторону преуменьшения результаты сравнения собственной внешности с внешностью окружающих и противоречащие им физические возможности субъекта). Или: Молодой человек приятной наружности – семь вёрст в окружности (гротескное преувеличение объема талии человека).

Степень проявления признака может быть дополнительно усилена с помощью сравнения (1) или определения (2): (1) Толст, как бочка; (2) Кучерявый, без волос, тоненький, как бочка (присутствует дополнительный оттенок иронии); (3) Майорское брюхо (пузо).

В толковом словаре В.И.Даль толкует слово брюхо и слово пузо как синонимы – обе лексемы используются для обозначения живота человека и имеют помету разговорно-сниженное. При этом по сравнению с нейтральным словом живот, слово брюхо и слово пузо несут негативную оценку лица, особо подчеркнут толстопузый, толстобрюхий, пузатый, у ненасытного и жадного человека толстый живот (Даль 2000: 327,1407).

Пословицы, описывающие худого человека Худоба в русском наивном сознании и, как следствие, в пословичной картине мира чаще всего получает негативную оценку, поскольку худая фигура – символ бедности: Худ – как треска, как жердь, как спичка; в спичку высох, в щепку. Соответственно: худой бедный некрасивый.

Нетрудно заметить, что в пословицах о худом человеке чаще используются прилагательные женского рода, т.е. особенно нехороша женская худоба. Женщины с таким телосложением сравниваются с тонким паразитическим червем, обитающим в организме человека и имеющем бледную окраску – глистой: Глиста глистой. Худую жену муж стыдится показать людям, она дана мужчине в наказание: Худую взять – стыдно в люди показать; Худая жена – лишняя сухота; Худая жена – кара господня.

С другой стороны, фиксируется единичное противоречие: Хоть костлива, да счастлива. Костливый – «худой, исхудалый, у кого кости наружу» (Даль 2000: 453). Т.е. для счастливой жизни наружность не так важна, суть счастлива – это самое важное.

Перейдем к рассмотрению второй подгруппы.

Пословицы, описывающие рост Преставление китайского языка о росте человека связано с противопоставлением высокого и низкого человека.

Пословицы, описывающие высокого человека Пословицы данной группы раскрывают представления человеке, рост которого превышает норму. Такой человек ассоциируется в русской ПКМ с объектами быта, ширина которых значительно уступает их высоте.

Например:

Вытянулся в струнку / в хворостинку / в лутоху.

Лутоха – это липка, с которой снята кора, содрано лыко; она сохнет и вся черненеет (Даль 2000:

711).

Высокий рост в русских пословицах считается скорее отрицательной чертой внешности человека. Его связывают с такими негативными характеристиками, как глупость (1, 2), отсутствие мастерства (3) и другими изъянами человеческой натуры (4): 1. Велика фигура, да дура; 2. Жердяй, в плечах лба поуже; 3. Велик телом, да мал делом; 4. Велик пень, да дуплист.

Приведенные контексты связываются в основном с оценкой роста мужчины: это употребление имен прилагательных в форме мужского рода и существительного жердяй. Жердяй: «Неодобр. Об очень высоком и худом мужчине» (Кузнецов 2004: 188); «долговязый человек, оглобля, верста, особ.

поджарый» (Даль 2000: 1329).

При этом высокая девушка сравнивается с тополем – высоким деревом с ровным стволом, т.е. считается красивой: Выросла, как тополька.

Как правило, рослый человек бывает сильным. Он часто кичится своей силой и может бездумно унизить низкорослого, почёркивая своё преимущество: Сила есть – ума не надо. Но рослый и высокий также может являться объектом насмешек. «Парни соседних деревень обычно враждовали между собой и часто выясняли отношения на кулаках, пуская в ход иногда и колья. Победившая артель начинала издеваться над побеждёнными, унижая их.

Брали из побеждённой артели самого рослого и вешали на него для На больших просушки онучи или портянки» (Зимин 1996: 68): Отсюда:

онучи вешают; На больших портянки вешают; На больших воду возят.

Пословицы, описывающие низкого человека В противоположность высокому, человек небольшой по величине ценен своим внутренними качествам. О малорослом с похвалой говорят: Мал, да удал; Маленький, да удаленький. Удалой – обладающий, отличающийся Или: Мал золотник, да дорог.

удалью, отвагой (Кузнецов 2004: 859).

Золотник – русская мера веса, равная 4266 грамма, которая употреблялась в основном при взвешивании золота (Зимин 1996: 67), т.е. такой человек ценен как золото.

Невысокий человек может постоять за себя: Блоха не велика, да спать не даёт (да больно кусает). Кроме того, низкорослый даже в зрелом возрасте не выглядит солидным: Маленькая собачка до старости (до веку) щенок.

Дополнительная образность иногда создаётся с помощью литоты (преуменьшения) в сочетании с иронией: Мальчик с пальчик, ставший сказочным персонажем (об очень маленьком, крохотном мальчике / мужчине,);

От горшка два вершка (о человеке (обычно о ребёнке или подростке) очень маленького роста, слабом, худеньком. Вершок – мера длина, равная 4,4 – 4,5 см; вышла из употребления в 1918 г. (Там же: 67). Экспрессивность обусловлена также рифмовкой и повторением звуковых комплексов.

Пословицы о конечностях Согласно данным словарей, конечности – это «руки, ноги у человека; у животных – органы движения» (Кузнецов 2004: 284); «Руки, ноги и крылья называются конечностями животных» (Даль 2000: 382). Конечности – важные части человеческого тела, поскольку с их помощью человек может свободно двигаться, выполнять разнообразную работу, заниматься спортом и творчеством... Однако при этом данная группа – одна из самых малочисленных. В составе данной группы мы выделяем подгруппы верхние и нижние конечности, в которых выражается народное представление, соответственно, о руках и ногах человека.

Пословицы о верхних конечностях Верхние конечности – это руки у человека (Кузнецов 2004: 284). В составе данной подгруппы пословицы, имеющие в своем составе компоненты рука и элементы ее дальнейшей детализации: пальцы, ноготок.

Пословицы, с компонентом руки В пословицах обращается внимание на размер рук, который превышает норму. Длинные руки осуждаются. Считается, что обладатель таких рук обделен умом: Руки длинные, ум короток.

Руки в русской ПКМ также, как и голова могут выступать как метонимическое средство. Например, данная лексема в сочетании с прилагательным длинный символизирует нечестного человека, склонность человека к воровству: У него руки (пальцы) длинны.

Короткие руки отождествляются с человеком, который не может ответить на обиду, не может постоять за себя. Руки коротки – не достанешь,

– говорит ему обидчик. Однако недостаточный размер рук может компенсироваться избытком размера ногтей: Рука коротка, да ноготок длинный. То есть, человек добивается своего несмотря ни на что.

С давних времён человек трудится, и его работа осуществляется посредством рук. По этой причине в пословицах рука может выступать как символ труда. Человек, который занят делом, не имеет времени, чтобы скучать. Физический труд приводит к образованию на его руках мозолей. Их наличие является достоинством человека, признаком его работоспособности и трудолюбия: Мозолистые руки не знают скуки.

Интересно отметить, что при оценке деловых / профессиональных качеств человека его внешние данные выступают на первый план – мастерства без красивой / располагающей внешности не достаточно: Руки золотые, да рыло поганое. К мастеру с такой внешностью не захочется обращаться.

Пословицы о нижних конечностях Нижние конечности – это ноги у человека (Кузнецов 2004: 284). В составе данной немногочисленной микрогруппы пословицы, имеющие в своем составе только компонент ноги. Дальнейшие конкретизации данного компонента нами не выявлены.

Пословицы с компонентом ноги По нашим наблюдениям, особое внимание уделяется ногам, которые имеют несоразмерные или некрасивые формы. На нестандартную форму ног, с точки зрения наивных представлений, могут влиять, в частности, занятия человека: У конного солдата ноги лучком. Лучок – «согнутая в дугу полоса;

упругая полоса, деревянная, роговая, стальная, напрягаемая тетивою, для пусканья стрел» (Даль 2000: 703). В народном представлении результатом длительного сидения солдата на лошади становится искривление его ног, которые принимают округлую форму, т.е. становятся кривыми, лучком.

Но если для конного воина подобная форма ног допустима, то в быту некрасивые ноги – явный признак внешней непривлекательности человека, особенно мужчины: Щеголь, да ноги коровьи. Корова – «неуклюжая, нерасторопная глуповатая женщина» (Юрков 2012: 183), соответственно, походка неуклюжая, замедленная. Внешний лоск не может прикрыть физическое убожество обладателя подобных нижних конечностей. В свою очередь, особенности формы ног могут определять и сферу деятельности человека: Кривоногого – в свинопасы. Человеку с кривым ногами неудобно ходить. Однако, поскольку свиньи ленивые и очень мало двигаются, работа у свинопаса не связана с необходимостью много ходить, что соответствует его физическим возможностям.

Дефект ног находится во взаимосвязи с внутренним миром человека – Ногами хром, а душою крив; Косолапые драчливы. Косолапые – «ставящий при ходьбе ступню носком внутрь» (Кузнецов 2004: 294). В данном случае внешние и внутренние качества человека гармонируют, но со знаком минус.

Пословицы об осанке и походке Согласно данным словарей, осанка – «стань, строй, склад живого тела, и общность приемов и всех движений его» (Даль 2000: 1796); походка – «образ ходьбы, приемы, стать и движенья при сем; поступь, выступка, или побежка, посадка и пр.» (Даль 2000: По этой причине осанка 958).

– важный показатель, характеризующий физическое развитие человека. Это физическая характеристика человека, которая рассматривается как прямое отражение здоровья и физического развития. Под походкой человека подразумевается естественное передвижение тела с помощью ног (Малахов 2012: 13). Другими словами, походка – это та же осанка, но в движении.

Походка и осанка – одни из наиболее запоминающихся внешних черт человека и неотъемлемая составляющая часть имиджа. Они не являются врожденной особенностью человека, а формируются в течение жизни.

Окружающие считывают массу информации, наблюдая за манерой человека держать голову, размахивать руками или подпрыгивать при ходьбе, и делают соответствующие выводы – как положительные, так и отрицательные (Юсова 2011: 11). Однако при этом данная группа – одна из самых малочисленных.

В русских пословицах обращается внимание на дефекты осанки человека. Так, отражается резко отрицательное отношение к горбатому человеку. Считается, что человек с искривленным позвоночником склонен к воровству: Горбатый – вороватый; Чем горбатее, тем вороватее. Кроме того, горбатые люди очень упрямы. Избавиться от своего физического недостатка и от упрямства одинаково невозможно: Упрямому дубина, горбатому (т. е. уроду) могила; Горбатого могила вылечит. В данном случае физические недостатки являются знаками душевных изъянов, т.е.

наблюдается гармония внешнего и внутреннего с отрицательной оценкой.

При этом наличие горба у старого человека считалось обычным делом:

Старость не радость, и горб не корысть; При старости две радости: и с горбом и с бельмом (или: гроб и кила). Бельмо – «глазной недуг, о котором у нас понятия запутаны (Даль 2000: 199).

Слишком ровная осанка воспринимается, как что-то неестественное:

Словно аршин проглотил; Так торцом и ходит. Аршин – это старая русская мера длины, равная 0,71 м (Кузнецов, 2004: 25), а так же «прут, палочка, тесьма ровно в эту меру» (Даль 2000: 66); торец – «переруб бревна, поперечный отрез»(Даль 2000: 809). То есть, ровная осанка вызывает ассоциации с длинными предметами, имеющими жесткую ровную форму – палкой, бревном и довольно длинным железным прутом (0,711 метра).

В русской ПКМ нашли отражение также различные особенности походки человека. Данные особенности передавались путем сравнения с тем или иным животным. Грудь лебедина, походка павлина; Наряд соколий, а походка воронья.

Положительные ассоциации вызывали зоонимы лебедь и сокол. Согласно данным русских ассоциотивных словарей, лебедь вызывает ассоциации со словом «красивый, красавца» (Караулов 2002: 610); сокол – это «мужчина, юноша, отличающийся силой, смелостью и красотой» (Юрков 2012: 189).

Ворона вызывает ассоциации с некрасивой девушкой (Караулов 2002:

288). Павлин в русской ЯКМ получает отрицательную оценку: так называют человека, который слишком любит себя, уделяет слишком много внимания своей внешности; павлин вызывает ассоциации с слишком заносчивым человеком (Юрков 2012: 188).

§II.4. Внешность человека в китайских пословицах Представление о красоте человека, эталоны красоты различны у представителей разных культур, что обусловливает и использование различных языковых средств при оценке внешности человека (Мильбрет 2014: 3).

Так, например, в сохранившихся фрагментах древнего текста дается следующий портрет древнего героя Фу-си () (первопредка): «У Фу-си было тело дракона, голова быка, широкие плечи просторные подмышки, нос-гора, солнечный рог, широко открытые глаза, жемчужное межбровье, волос коня-скакуна, космы – птичий пух, губы дракона, зубы черепахи, ростом был в девять чи» (меры длины:1 чи = 1/3 м) и один цунь (меры длины: 1 цунь = 10/3cм)» ( 1889:1). В большинстве других описаний Фу-си изображен как некое зооморфное существо, соединившее признаки змеи (или дракона), быка, черепахи, коня, птицы, а в некоторых текстах – и тигра. Об этом свидетельствует описание в апокрифическом сочинении «Лунь-юй Чжай фу сян»: « У Фу-си нос тигра, переносица-гора»

( 1962: 53).

Для китайцев образцом женской красоты стала Си Ши (), которая была спутницей императоров и считалась прекраснейшей из прекраснейших в древнем Китае. В китайской поэзии и литературе широко используется образ этой красавицей. В исторических записках читаем: «Её лицо – словно полная в небе луна, глаза ее – словно миндаль. Прекрасна, когда в глазах радость видна. Прекрасна, когда в них печаль. Как белый фужун ее кожа нежна. А губы, как алый цветок. И в море волос утонула спина, и форма божественна ног. Как ивы листок ее каждая бровь, и гибок пленительный стан» ( 2013: 243). По преданию, красота Си Ши была так велика, что когда красавица перегнулась через балкон, чтобы посмотреть на рыбу в пруду, та была настолько ослеплена, что забыла, как плавать, и начала тонуть. Эта легенда породила одну из двух китайских идиом, использующуюся, чтобы подчеркнуть чью-либо красоту: Си Ши топит рыб, Ван Чжаоцзюнь заставляет падать птиц, Дяочань затмевает Луну, Ян-гуйфэй стыдит цвет ). Кроме Си Ши, здесь упоминаются три другие великие красавицы древности: Ван Чжаоцзюнь (), Дяочань (), Ян-гуйфэй (), являющиеся китайской культуре и литературе символами женской красоты.

В своей знаменитой песне «Просторы Западного озера в солнце и в дождь» (), известный поэт Су Дунпо () сравнивает красоту Си Ши с западным озером 1763. Великий китайской поэт Ли Бо () во времена династии Тан написал поэму, посвящённую Си Ши.

Вот как пишет он о красавице Си Ши: «Зеркальное озеро на сто раскинулось ли, и лотосы тихо открыли бутоны свои. Красавица с лодки цветы собирает легко, а люди досадуют – озеро невелико: уплыла красавица, и не видать за холмом. Как входит она, равнодушная, в княжеский дом» 176354.

Пословицы с компонентом голова В китайском языковом сознании голова занимает важное место в осуществлении эмоциональной и интеллектуальной деятельности человека.

Голова – всему начало, родник деятельности человека, дом интеллекта ( 2012: 14). Как и в русской ПКМ, группа пословиц с компонентом голова наиболее многочисленная, и делится на подгруппы: размер головы, лицо и волосяной покров.

Пословицы, описывающие размер головы В отличие от русского менталитета, в китайской ПКМ обращается внимание на размер головы человека. В китайской ПКМ голова (а также ноги) большого размера считается физическим достоинством: Человек с большой головой, имеет шанс стать лидером; а человек с большим размером ноги, легче поднимается на гору..

Это связано с древнейшими представлениями о красоте. Согласно данным китайского этимологического словаря Толкование слов и объяснение иероглифов, иероглиф (красота), состоит из двух частей: большой + козел ( 1988: 121). Большой козёл в Китае считался особенно красивым, это доказывает, что в китайском языке большой имеет положительную оценку, это символ красоты.

Маленькая голова или узкие, маленькие глаза в сознании китайцев представляются неприятным и некрасивым ( 2001: 54). В китайском языке внешняя непривлекательность, отталкивающее впечатление может передаваться с помощью образов отвратительных, с точки зрения китайцев, животных, в данном случае водяного оленя и крысы, которые имеют, соответственно, имеют маленький размер головы и маленькие узкие глаза: голова водяного оленя, глаза крысы – хитрый и пошлый. Данная пословица подтверждает представление о том, что большой считается красивым ( 2013: 53).

Пословицы, описывающие лицо Данная подгруппа также достаточно большая и имеет наибольшую внутреннюю детализацию. Деление связано с уточнением внешнего вида лица и его некоторых частей (ухо, лоб, нос, глаза, брови, рот); в составе рта отдельно описываются губы и зубы.

Пословицы, описывающие внешний вид лица Лицо – передняя часть головы человека (МАС II: 191) – в рассматриваемом значении имеет полный эквивалент в китайском языке

– лицо. В китайском языковом сознании лицо имеет особое и важное значение, внешний вид лица – репутация человека( 2013: 32), в Китае говорят: Человеку нужно лицо, как дереву нужна кора.

Также как русской, в китайской ПКМ красивая внешность не всегда является признаком душевной красоты: О человеке нельзя судить по лицу, равно как нельзя черпаком измерить море.

Красивая душа важнее красивой внешности: Красивое лицо не означает красоту, красивая душа – это красота ; Цени добрую душу, а не красивое лицо ; Хорошей лошади не нужен крик, красивому человеку не нужно красивое лицо.; Красивое лицо без прекрасных качеств, как цветы без запаха Внешние и внутренние качества человека могут не совпадать: красавица часто обладает злой душой: Лик Бодхисаттвы – душа скорпиона. В китайском сознании Бодхисаттва является образом добродушной женщины, которая имеет и красивую внешность. Образ скорпион символизирует бессердечного человека, ядовитую душу. С другой стороны, за уродливым лицом скрывается прекрасная человеческая натура: Не гляди на лицо, человек с уродливым лицом не обязательно коварный ; Издавна красавицы имеют несчастную судьбу, умный мужчина имеет уродливое лицо,..

В китайской ПКМ есть компонент описания внешнего вида лица, отсутствующий в русской ПКМ, – рябой. Во время правления Маньчжурской (Цинской) династии многие люди заразились оспой, в результате чего на их лицах остались рябы (рябины).

Поскольку в числе заболевших были и императоры, наличие рябин на поверхности лица стало признаком красоты:

Можно искать девять красавиц из десяти рябых, Не рябая лицом не красива.

Пословицы, описывающие цвет лица В китайской лингвокультуре, как и в русской, цвет лица занимает важное место в общей характеристике внешности. В китайских пословицах цветовыми доминантами выступают являются белый, серый, желтый, красный (румяный), зеленый.

В отличии русского языка, в китайском нездоровый цвет лица описывает прилагательное серый (не бледный). В китайском наивном сознании нездоровое состояние человека или изменение цвета лица под влиянием эмоционального возбуждения передается, как и в русском, через белый цвет, а также серый: Лицо стало серым, как земля, цвет, как мертвая зола;

.

Нездоровым цветом лица, отражающим болезненное состояние голодного человека, считается желтый: Худая лошадь – длинная шерсть, бедный человек -- желтое лицо. Поскольку цвет овощей обычно зеленый или желтый, про голодного и нездорового человека говорят, что у него лицо цвета овощей, таким образом, желто-зеленый цвет также используется для указания на признаки болезни, нездоровье. Красный цвет лица, наоборот, символизирует здоровые: Красный цвет заливает лицо.

В древней китайской поэзии очень часто встречается фраза, которой выражается красота женщины: «Белая кожа и яшмовые кости» ( 2013:

78). В древнем китайском обществе только девушке, которая живет в богатой семье, не нужно было работать и, значит, подвергать кожу воздействию солнечных лучей. По этой причине белое лицо считается красивым: Одним белым закрывается сотня несовершенств (о белой коже).

Когда речь идет о женщине, в китайском языке чаще всего используется ее сравнение с цветами. Один из древнейших памятников китайской литературы поэтический сборник Ши цзин содержит записи древних песен, гимнов и стихов различных жанров, созданных в XI–VI вв. до н. э. Там написано, что символом женщины являются цветы персика ( 2013: 89).

Первый раз явное сравнение женщины с цветком было сделано Ли Бо, известным китайским поэтом времён династии Тан: Красавица как цветок за краем облака (, 1682). После него это сравнение также часто использовали другие поэты.

Цветок стала фиксированным выражением женщины, эталоном женской красоты в Китае, поэтому в основе образа многих китайских пословиц лежит цветочная метафора ( 2006: 434):

Когда красивая девушка смущается, её лицо, как цветок персика, как мак-самосейка, т.е. лицо становится нежно-розовым.

Пословицы с компонентом лоб В китайской ПКМ обращается внимание только на размеры (ширину) лба женщины и его связь с количеством ума. Женщины, которая имеет широкий лоб, считается слишком умной, что, однако, не приносит счастья в жизнь ее мужа. Жена с большим лбом может убить мужу без ножа (излишний ум жены – несчастье для мужа).

В старом Китае существовала традиционная формула требований к женщине: женщине нужна троякая покорность и четыре достоинства.

Считалось, что особыми достоинствами обладает бесталанная женщина, т.к.

она добродетельна (Конфуций 2008: 99).

Пословицы, с компонентом глаза Если в сознании китайцев, лицо – дверь в мир человека, то глаза воспринимаются как окно души (Ср.: Глаза – зеркало души). В основе китайских пословиц данной подгруппы лежат размер и форма глаз, взгляд, а также зрачок.

Как говорилось выше, маленький размер глаз делает человека непривлекательным, однако при скромной внешности человек может обладать иными достоинствами, например, дополнительными физическими возможностями: Глаз мал, да далеко видит.

Негативную оценку в китайской ПКМ получает также человек, который имеет неодинаковый размер глаз: Один большой глаз и один маленький глаз – всегда жадный.. У обладателя глаз неровной формы плохая сущность: кривые глаза – кривая душа.

Интересно, что в китайском сознании по взгляду человека можно оценить степень его скромности. Если говорят: Глаза находятся на лбу, это означает, что человек смотрит на людей свысока (заносчивый).

Особыми функциями наделен зрачок. Считается, что он способен выражать различные эмоции, которые испытывает человек. Известный философ Мэн-цзы () сказал: если хочешь наблюдать человека, то лучше смотреть в его зрачки, потому что зрачком нельзя замазать зло. В китайском языке иероглифы означают шар и имеют значение зрачок. В этом значении китайское слово шары – не имеет эквивалента в русском языке (Чжан Хун 2008: 140). Шарики глаз – многозначное выражение в китайском языке. Его используют, когда говорят о людях, которые не разбираются в чём-либо, всё равно как слепые: Есть глаза, да нет шариков.

Пословицы с компонентом брови Наличие пословиц с компонентом брови, служит, на наш взгляд, доказательством того, что в китайском наивном сознании брови играют большую роль в восприятии и оценке внешнего облика человека, особенно женщин, чем в русском.

Лексема брови выполняет роль метафоры. Брови как неотделимая часть целого символически замещают красивую женщину. Особой красотой отличаются обладательницы изогнутых, крутых бровей. Но красивая женщина в древнем китайском сознании считается роковой женщиной, красивая женщина может наказать развратных мужчин: Крутые брови – меч красоты, ими можно убить развратных мужчин ; Красавица плохо действует на мужчину: Крутые (красивые) брови, белые (белоснежные) зубы, все это топоры, которые могут отрубить человечность в мужчине. Красивая женщина часто считается ревнивой: Красивые брови не уступят другим.

Маленький размер бровей расценивается как большой недостаток, который может скрыть другие достоинства человека, например, его красивые волосы: Увидеть только короткие брови другого человека, но не видеть его длинные волосы.

Для китайцев образцом милостивого, ласкового (мягкого) взора на окружающих, а также мягкости и нежности являются брови Бодхисаттвы:

Смотреть на человека, как Бодхисаттва, из-под бровей, лучше, чем сверкающие гневом глаза.

Пословицы с компонентом нос Как и лоб, нос в китайской ПКМ не играет большую роль в восприятии и оценке внешнего облика человека. Считалось, что нос может является показателем того, какие у человека мысли. Кривой нос ассоциировался со злыми мыслями: Кривые глаза – кривая душа; кривой нос – злой замысел.

Пословицы с компонентом рот Внимание обращается внимание на размер и форму рота. С одной стороны, изъян внешности может стать основой для проявления его хороших качеств: Человек с кривым ртом говорит без утайки; Кривой бамбук даёт прямой побег. С другой стороны, физические недостатки являются знаками душевных изъянов: Монах, у него который кривой рот, не может читать хорошую молитву.

Несмотря на свою малочисленность, данная микрогруппа имеет дальнейшую дифференциацию: пословицы с компонентами губы и зубы.

В одной пословице, имеющей компонент губы, речь идет о губах, размер которых меньше нормы. Маленький размер губ осуждается, обладатель таких губ считается болтливым: Тонкий рот, тонкие губы – символ болтливого человека.

Пословицы с компонентом зубы Судя по количеству пословиц с данным компонентом, в китайском языке, как в русском, зубы тоже не играли очень важную роль в описании внешнего облика человека. В пословицах речь идёт о связи, существующей между количеством зубов и возрастом человека. Как в русском языке, количество зубов – свидетельство возраста человека. Чем меньше зубов осталось, тем старше человек: Если нет зубов, нельзя есть твёрдые бобы ; Когда стареешь, зубы становятся редкими, борода становится белой.

В китайском сознании красивая улыбка (смех) – это в первую очередь красивые зубы, а белые зубы – символ красоты зубов, особенно для женщин.

Белоснежные женские зубы являются одним из эталонов красоты. Но, как отмечалось выше, женская красота плохо действует на мужчину: Крутые (красивые) брови, белые (белоснежные) зубы, все это топоры, которые могут отрубить человечность в мужчине.

Пословицы с компонентом ухо В данных пословицах речь идет о размере и форме ушей.

В китайском наивном сознании символом богатства и счастья считаются уши, которые имеют такую же форму, как уши Будды. У Будды большие и толстые уши с округлыми, гладкими, длинными мочками. По этой причине человек с длинными мочками очень богатый и знатный ;

Человек с большими и толстыми ушами умный и великодушный,.

В свою очередь, тонкие, маленькие, торчащие уши могут принеси человеку несчастье: Человек с торчащими ушами промотает имущество родителей ; Человек с тонкими ушами, как бумага, бедный и не на кого опереться,; человек с маленьким ушами, как уши крысы, бедный и рано умрет,.

Пословицы, описывающие волосяной покров Единицы данной группы распределены нами на основе их гендерной составляющей: пословицы о волосяном покрове мужчины и пословицы о волосяном покрове мужчин и женщин.

Волосяной покров мужчин представлен в пословицах с компонентами борода и усы.

Усы и борода – символ зрелого возраста, поскольку их у детей или совсем молодых юношей. О таких говорят: Желторотый, молодой, нельзя верить его способностям к работе.

Во вторую микрогруппу (волосяной покров мужчин и женщин) входят пословицы с компонентом «волосы». Волосы играют очень важную роль при описании внешности человека, что обусловлено «Каноном сыновнего благочестия», одним из канонических текстов конфуцианства (Конфуций 2007: 47). Китайцы говорят: Родители дали детям кожу, волосы, тело – это часть родителей, поэтому нельзя этого лишиться.

В китайских пословицах осуждается неряшливый вид волос: Человек с распущенными и всклокоченными волосами не красивый.

Плешь в наивном сознании расценивается как изъян внешности человека:

когда видишь лысого, не говори о нарывах; когда видишь слепого, не говори о свете. Иногда внешний вид обманчив, по внешним качествам трудно распознать суть человека: душа монаха добрая и чистая, но не обязательно человек с лысой (бритой) и круглой головы имеет хорошие качества: Тот, кто имеет лысую и круглую голову, не обязательно монах.

Как в русском, так и в китайском наивном сознании баба с длинными волосами не умная (намек на женщину, которая традиционно была привязана к очагу, занималась ограниченным кругом дел). Красота волос не соответствует внутреннему содержанию такой женщины: волосы то длинные, да узок кругозор.

Количество и цвет волос отражает возраст человека, особенно старость.

В китайском языке также есть прилагательные седой и белый оба, употребляются для описания волос старого человека. Такие волосы противопоставляются черным по возрастному критерию (старость – молодость), но кроме этого также по степени опытности, понимания жизни, ценности времени: Волосы короче, да мысли длиннее ; Когда у человека волосы с проседью и дряхлый вид, он понимает суть улетающего времени. ; Когда волосы были чёрными, не уделял время учёбе, когда волосы стали белыми, сожалеть уже поздно, что не учился ; Не надо насмехаться над человеком с седыми волосами – красивый цветок тоже не может цвести всегда.

Пословицы, описывающие фигуру Под фигурой в китайском языке подразумевается телосложение и рост. По этой причине состав данной группы логически делится на телосложение и рост, которые в свою очередь получают дальнейшее уточнение.

Пословицы, описывающие телосложение Преставление китайцев о телосложении человека связано с противопоставлением толстого и худого человека.

Пословицы, описывающие толстого человека С одной стороны, как и в русской ПКМ, полнота получает положительную оценку. Как было сказано выше, в китайской культурной традиции большой считается красивым ( 1988: 121). В эпоху династии Тан (618 - 907) полнота рассматривалась как эталон красоты, т.е. кто полнее, тот красивее. По этой причине худой человек старается любым способом выглядеть полнее, преувеличивать свою внешние данные, вплоть до того бить себя по лицу, чтобы оно распухло для придания значительного вида. Здесь лексема лицо выполняет роль метафоры, т.е. замещает фигуру человека в целом.



Pages:   || 2 |



Похожие работы:

«Анализ основной образовательной программы начального общего образования Структура основной образовательной программы начального общего образования МБОУ "Мендюкинская средняя школа" Целевой раздел 1. Пояснительная записка.2. Планируемые результаты начального общего образования и система их оценивания 3.Система оценки до...»

«Стоматологическая установка AJAX AJ12 Руководство пользователя Назначение и использование Стоматологическая установка AJAX AJ11 предназначена и готова для всех видов терапевтических, ортопедически...»

«ПРОДЭКСПО-2016 23-я международная выставка продуктов питания, напитков и сырья для их производства ПРЕСС-РЕЛИЗ 8–12 февраля 2016 года КОРОТКО О ВЫСТАВКЕ Название: ПРОДЭКСПО-2016 международная выставка 23...»

«ИТ ИНТЕГРАТОР С ПОЛНЫМ ПРИВОДОМ Слаботочные сети Оглавление Перечень услуг 3 География объектов 5 Лицензии и сертификаты 6 Опыт 8 Структурированные кабельные системы (СКС) 20 Системы контроля и управления доступом (СКУД) 27 Охранно-пожарные сигнализации(ОПС) и Системы оповещения и управления эвакуацией (СОУЭ) 34 Системы охранног...»

«УДК 821.161.1-312.4 ББК 84(2Рос=Рус)6-44 А94 Афанасьев, Александр. А94 Воздушные головорезы / Александр Афанасьев. — Москва : Эксмо, 2016. — 320 с. — (Спецназ. Группа Антитеррор). ISBN 978-5-699-89513-7 С таким коварным замыслом мир еще не сталкивался: терр...»

«Название и адрес изготовителя: Разработчик Martin Hork Vclava Kulka 1174 686 05 Uhersk Hradit Czech Republic HOC Название модели: Minicat 310 Sport Проектная категория лодки: D Ветер макс. 4 Бофор! (5,5 – 7,9 м/с) Введение Пожалуйста, прочитайте внимательно инструкцию, перед сборкой и использованием катамарана. Данное руководств...»

«Глава 7 "КОГДА УСЛЫШИШЬ АРТИЛЛЕРИЮ СВОЮ" август – декабрь 1943г. Не расскажешь, не опишешь, Что за жизнь, когда в бою За чужим огнем услышишь Артиллерию свою. А. Твардовский Когда началась подготовка к Курской...»

«/Г //ВОЛОГОДСКІ Я | ЕПАРХІАЛЬНЫЯ ВДОМОСТИ. (Годъ сорокъ третій). исходятъ два раза въ мсяцъ. Цна одного номера 2 0 к о п е к ъ. ЦН А Щгодовому изданію съ пересылкою и безъ пересылки ПЯТЬ р у б л е й. Статьи, |. доставляемыя въ редакцію для напечатаніявъ „прибавленіяхъ, подле­ жатъ, въ случа н...»

«Установка механотерапевтическая "ормеД-релакс" рУковоДство по ЭксплУатаЦии ОНВП 0175.000.00.000 РЭ Уфа – 2014 При покупке убедительно просим Вас внимательно изучить Руководство по эксплуатации (далее РЭ) и Инструкцию по применению Установки, пров...»

«4 ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Актуальность изучения спецкурса "Индивидуальные трудовые споры" заключаются, прежде всего, в их большом количестве на практике, а также в сложности их разрешения. Это в свою очередь вызывает необходимость углубленног...»

«СОГЛАСОВАНО СИ ФГУП "ВНИИМС " В. Н. Яншин ё 1/ г гrггj 2009 г. Внесены в Государственный реестр Аппараты испытания диэлектриков средств измерений 2б "АИСТ 50/70" Регистрационный номер 4. С) g Взамен Х ТУ 4221-002-60532022-09. Выпускаются по техническим условиям НАЗНАЧЕНИЕ И ОБЛАСТЬ ПРИМЕНЕНИЯ Аппараты испытания диэлектрико...»

«Балаковский инженерно-технологический институт филиал федерального государственного автономного образовательного учреждения высшего профессионального образования "Национальный исследовательский ядерный университет "МИФИ" Кафедра: "Социальные и гуманитарные науки" (наименование) РАБОЧАЯ ПРОГРАММА по дисциплине Д...»

«IP ВИДЕОДОМОФОНЫ VIP: МОНИТОР ВИДЕОДОМОФОНА НА Passion.Technology.Design.КОНЧИКАХ ВАШИХ ПАЛЬЦЕВ МОбИЛЬНЫЕ ПРИЛОжЕНИя COMELIT APPS: ВИДЕОДОМОФОН НА КОНЧИКАХ ПАЛЬЦЕВ Меню используется для: 1 ответа на звонок 2 просмотра виде...»

«Брекзит-эффект в российской политической системе Сокращенная версия Брекзит-эффект в российской политической системе 1. Данный доклад основан на анализе активности популистских партий и движений в ст...»

«ОКРУЖАЮЩИЙ МИР 4 класс 1. Укажи, в каком порядке на флаге Российской Федерации располагаются цветные полосы. Соедини стрелкой название цвета с соответствующей полосой на флаге. красный белый синий 2. При Дмитрии Донском Московскому Кремлю построили каменные стены. Со всей округи собрали в Москву мастеров каменного дела....»

«ASA безклиентый SSLVPN: проблемы плагина RDP Содержание Введение Общие сведения Подключаемый модуль Java Плагин ActiveX Плагин RDP  RDP и использование плагина RDP 2 ActiveX по сравнению с расположением клиента Java  ActiveX RDP Java R...»

«ДЕРЖСПОЖИВСТАНДАРТ УКРАЇНИ УКРМЕТРТЕСТСТАНДАРТ ОГЛЯД МІЖНАРОДНОЇ МЕТРОЛОГІЇ ВИПУСК 1 Київ 2006 ББК 30.10я5 0-37 Огляд міжнародної метрології / Держспоживстандарт України. Укрметртестстандарт. — К.: ТОВ „АВЕГА, 2006. — Вип І / Уклад.: М. Жалдак, 0-37 М. Мухаровськи...»

«НАДІЙНИЙ ПОМІЧНИК ДЛЯ ВИРІШЕННЯ СКЛАДНИХ ЗАВДАНЬ FA-45P foresta.ua WWW.FORESTA.UA FORESTA_FA-45P.indd 1 27.07.2016 15:10:27 Шановний покупець! Вітаємо вас з придбанням якісного інструмента від ТМ "Foresta"! "Foresta" – відомий бренд, що представлений на українському...»

«УТВЕРЖДЕНО Президентом Закрытого акционерного общества "Санкт-Петербургская Международная Товарно-сырьевая Биржа" 08 апреля 2011 г. (Приказ № 133) С.В. МАСЛОВ   СПЕЦИФИКАЦИЯ БИРЖЕВОГО ТОВАРА ПО СЕКЦИИ "НЕФТЬ" ЗАО "СПБМТСБ" Спецификация биржевого товара по Секции "Нефть" ЗАО "СПбМТСБ"01. Общие положения 01.01. На...»

«Осторожно опасные для жизни продукты Заботясь о безопасности, мы ставим на двери крепкие замки и учим детей обходить стороной темные переулки. И даже не задумываемся, что каждый день во время завтрака, обеда и ужина нешуточно...»

«Департамент социальной защиты населения города Москвы ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПРОГРАММА ГОРОДА МОСКВЫ "СОЦИАЛЬНАЯ ПОДДЕРЖКА ЖИТЕЛЕЙ ГОРОДА МОСКВЫ на 2012–2018 ГОДЫ" Министр Правительства Москвы Руководитель Департамента социальной защиты населения города Москвы: Владимир Аршакович Петросян Цел...»

«1 АРБИТРАЖНЫЙ СУД ВОРОНЕЖСКОЙ ОБЛАСТИ ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ РЕШЕНИЕ г. Воронеж №А14марта 2010г. 680/23 Арбитражный суд Воронежской области в составе: председательствующего судьи Т.Н. Максимович, судей М.С. Есаковой, Н.В. Сорокиной...»

«ПРИГЛАШЕНИЕ ДЕЛАТЬ ОФЕРТЫ № 37 1. Филиал "КЧХК" АО "ОХК "УРАЛХИМ" в городе Кирово-Чепецке приглашает потенциальных контрагентов рассмотреть возможность выполнения работ по антикоррозионной защите металлоконструкций: Лот 1–Цех 58. (АКЗ металлоконструкций трубопровода оборотной воды на отм +7,200; АКЗ металло...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.