WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:   || 2 |

«ВЕСТНИК 2 МГГУ им. М.А. Шолохова Sholokhov Moscow State University for the Humanities ИСТОРИЯ И ПОЛИТОЛОГИЯ Москва ВЕСТНИК УДК 93/94 МОСКОВСКОГО ISSN ...»

-- [ Страница 1 ] --

ВЕСТНИК 2

МГГУ им. М.А. Шолохова

Sholokhov Moscow State University

for the Humanities

ИСТОРИЯ И ПОЛИТОЛОГИЯ

Москва

ВЕСТНИК

УДК 93/94

МОСКОВСКОГО

ISSN 2219-3987

ГОСУДАРСТВЕННОГО

ГУМАНИТАРНОГО

УНИВЕРСИТЕТА

2.2011 им. М. А. Шолохова Издается с 2010 г. Серия «ИСТОРИЯ И ПОЛИТОЛОГИЯ»

УЧРЕДИТЕЛЬ: Редакционная коллегия Московский И.Г. Жиряков (гл. редактор), государственный А.И. Юрьев (зам. гл. редактора), гуманитарный А.А. Орлов (отв. секретарь), университет В.Д. Нечаев, В.И. Шеремет, им. М.А. Шолохова В.В. Панферова, А.В. Миронов ПИ № ФС 77–19007 от 15.12.2004 г.

Адрес редакции:

109240, Москва, ул. В. Радищевская, д. 16–18

Электронная версия журнала:

Интернет-адрес:

www.mgopu.ru www.mgopu.ru © Московский государственный гуманитарный университет им. М.А. Шолохова, 2011.

Содержание № 2 І 2011

ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ИСТОРИЯ

Добровольский В.В.

История участия казачьих объединений в защите общественного порядка и региональной безопасности на Северном Кавказе............................ 5 Затравкина Т.Ю.

Дислокация 890-го авиационного полка дальнего действия на аэродроме Летно-исследовательского института в поселке Стаханово............................. 10

ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ

Калмыков В.С.

Сражение под Адрианополем 378 г.: закономерное поражение римской армии или ошибка императора Валента?............ 15 Орлов А.А.

Влияние экономических факторов на политические отношения Великобритании и России в 1830–1840-е гг................ 24 Шмелева О.И.

Боснийско-герцеговинское восстание 1875–1876 гг.:

начало Восточного кризиса 70-х гг. XIX века............... 38

ПОЛИТОЛОГИЯ

Дождиков А.В.

Политическая и социальная активность среднего класса в России как основной критерий идентификации его представителей............................. 57 Никифоров Ю.А.

История как технология социального проектирования.......... 75 Казаков Х.Х.

Интеграция национально-культурных общественных объединений в региональную политическую систему (на примере Карачаево-Черкессии).................... 87 Масалов А.Г.

Правовые и социально-политические аспекты противодействия деятельности экстремистских организаций на Северном Кавказе.... 92 Сайдарханов А.М.

Участие местных сообществ в развитии межкультурных коммуникаций............................... 100 Тарасов Л.В.

Содержание События культурной революции 1968 г. во Франции как модель анимационного преобразования общества................ 107 НАШИ АВТОРЫ................................ 115

–  –  –

В.В. Добровольский История участия казачьих объединений в защите общественного порядка и региональной безопасности на Северном Кавказе В статье рассматриваются условия и факторы формирования и развития казачьих объединений на Юге России, их участия в охране общественного порядка и региональной безопасности в условиях Северного Кавказа.





Ключевые слова: казаки, казачьи общества, терское казачество, Терское казачье войско, Кавказское линейное казачье войско, общественный порядок, региональная безопасность, Северный Кавказ.

Понимание проблем восстановления в социально-политической системе Северного Кавказа казачьих общественных объединений, их участия в деятельности государства по защите общественного порядка и региональной безопасности возможно только с учетом конкретных исторических условий, на формирование которых, в свою очередь, оказали большое влияние общегосударственные, региональные и местные социальные, политические, экономические и иные факторы.

Среди основных причин активного формирования, развития и политизации общественных объединений на Северном Кавказе во второй половине 1980-х – первой половине 1990-х гг. выделяется долгосрочный системный кризис советской политической системы, вызвавший лавинообразное нарастание защитных реакций в национальном сознании, проявляющееся в их стремление к суверенизации – выходу из состава ослабевшего унитарного Советского Союза для создания самостоятельных национальных государств, способных обеспечивать решение актуальные социально-экономических и других проблем коренных народов. При Отечественная история

–  –  –

ВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова организации Терека и Сунжи насчитывали около 500 тыс. членов. Совместно с правоохранительными органами они формировали военизированные отряды местной самообороны для защиты казачьих станиц и иных поселений от посягательства бандитских группировок и иных незаконных вооруженных формирований местных националистов, агрессивные действия которых против казаков и других представителей «некоренных народов» приобретали характер террора и геноцида на территориях Чечни, Ингушетии и других республик. Конфедерация горских нардов объявляла казаков своими основными врагами и принимала репрессивные меры по отношению к ним. Так, 7 апреля 1991 г.

в пос. Карабулак Чечено-Ингушской АССР был убит один из наиболее активных организаторов терского казачества атаман Сунженского отдела А.И. Подколзин, а в ночь с 28 на 29 апреля 1991 г. многочисленная банда хорошо вооруженных националистов напала на станицу Троицкую. За время десятичасового погрома были убиты 5 человек, ранены 53 человека, сожжены 4 жилых дома, автомашины, разграблено имущество, совершены акты насилия над гражданами.

Террор националистов вызвал массовый исход русскоязычного населения из республик Северного Кавказа. Так, из Сунженского района Чечни до конца 1991 г. выехало около 500 семей. В последующие годы количество беженцев и вынужденных переселенцев из Чечни и Ингушетии увеличивалось,в результате чего количество русских в этих республиках уменьшилась в 10 раз – с 400 до 40 тыс. человек.

«Негорское» население притеснялось и в других республиках, вследствие чего только через Ставропольский край мигрировало около 1 млн.

беженцев и вынужденных переселенцев, было зарегистрировано прибытие в край на постоянное жительство 280 тыс. беженцев и вынужденных переселенцев [5, с. 62].

Усилению консолидации казачьих обществ и их влияния на региональный политический процесс способствовала реорганизация в феврале 1992 г. общественного объединения «Терское казачество» в межрегиональную организацию «Терское казачье войско». Его целью провозглашалось возрождение терского казачества в исторических местах его жизнедеятельности. Но относительная малочисленность казачьих объединений, в которых насчитывалось менее 5% от общей численности населения региона, не позволяла казакам самостоятельно противостоять разгулу националистов. Поэтому в 1993 г. терцы поддержали объединение казачьих обществ Северного Кавказа в межрегиональную общественно-политическую организацию «Кавказское линейное казачество»

(впоследствии переименована в «Кавказское линейное казачье войско» – Отечественная история

–  –  –

ВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова отношений, охране правопорядка накоплен в Краснодарском крае, Ростовской и Волгоградской областях, где созданы муниципальные казачьи дружины, которые получили от органов местного самоуправления полномочия и ресурсы для охраны общественного порядка [1–3].

В Ростовской области, например, правоохранительную работу ведут 54 муниципальные казачьи дружины численностью более 1100 человек.

Их деятельность положительно сказывается на оперативной обстановке в области. Но в других регионах казачьи общества занимаются правоохранительной деятельностью только эпизодически, как правило, в дни церковных праздников. Так, несмотря на то, что согласно закону Ставропольского края от 18.12.2007 г. № 69-КЗ «Об участии граждан в обеспечении общественного порядка» [4] для казачьих обществ предоставлены дополнительные права и полномочия на участие в правоохранительной деятельности, не все казачьи общества заключили с правоохранительными органами и органами местного самоуправления договоры о сотрудничестве в охране правопорядка.

Очевидно, дальнейшее изучение опыта и перспектив участия казаков в охране региональной безопасности и общественного порядка позволит точнее определять реальный правоохранительный потенциал казачества, перспективы его использования для решения проблем охраны общественного порядка, региональной безопасности, противодействия различным противоправным действиям экстремистских организаций.

Для этого правоохранительные и иные государственные органы должны налаживать взаимовыгодное сотрудничество с казачьими формированиями в соответствии с Концепцией государственной политики Российской Федерации в отношении российского казачества [6], активнее и эффективнее решать весь комплекс задач материально-технического оснащения муниципальных казачьих дружин, реально обеспечить социальные гарантии казакам, участвующим в правоохранительной деятельности.

Библиографический список

1. Закон Волгоградской области от 25.09.2000 г. № 41-ОД «О муниципальных казачьих дружинах на территории Волгоградской области» // Волгоградская правда. 2000. № 188. 10 окт.

2. Закон Краснодарского края от 5.11.2002 г. № 539-КЗ «О привлечении к государственной и иной службе членов казачьих обществ Кубанского казачьего войска в Краснодарском крае» // Кубанские новости. 2002. № 258.

4 дек.

3. Закон Ростовской области от 16.09.1999 г. № 47-ЗС «О муниципальных Отечественная история

–  –  –

ВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова номандующего И.В. Сталина в составе 45-й авиационной дивизии дальнего действия сформирован 890-й авиационный полк дальнего действия с дислокацией на аэродроме Летно-исследовательского института в подмосковном поселке Стаханово [2]. Именно в этот период фашистская армия, прорвав фронт на юге, устремились к Воронежу и Сталинграду. И советской армии как никогда была необходима наибольшая поддержка с воздуха. Материальной частью 890-го авиационного полка были самолеты Пе-8. Формирование полка было поручено майору Илюхину, начальнику штаба майору Фещенко и комиссару полка батальонному комиссару Ассонову. Инженером полка был назначен инженер-майор Корнилов. Основные кадры для формирования полка прибыли из 746-го авиационного полка дальнего действия, а остальной летный состав прибывал из других частей ВВС Красной Армии, которые хоть и имели летную практику, но никогда не летали на самолете Пе-8.

Таким образом, вместе с формированием полка одной из первоочередных задач было обучение летного состава летать на Пе-8 днем и ночью в сложных метеоусловиях. Чтобы обучение происходило быстрее, весь состав был сведен в две авиационные эскадрильи, т.к.

инструкторов было недостаточно, а это не давало возможности одновременно обучать летчиков и выполнять боевые задания тремя эскадрильями. Все обучение проходило по следующей схеме: перед вывозными полетами состав проходил наземную подготовку по изучению материальной части и эксплуатации Пе-8, далее сдавал зачеты, а уже потом допускался к практическим полетам. Одновременно проходило обучение штурманского и другого летно-технического состава. Экипаж самолета назначался приказом по полку еще до самостоятельного вылета летчика. Именно это позволяло сформировать сплоченный экипаж, готовый приступать к боевой работе.

В задачи наземной подготовки входило «готовить такие экипажи, которые могли бы при плохих метеоусловиях ночью прийти к цели, находясь от аэродрома дальше, чем 1000 км, и грамотно выполнить поставленную задачу» [1].

На занятиях с летчиками и штурманами рассматривались следующие вопросы:

– самолетовождение в сложных условиях (особенно осенью, зимой и весной);

– подробное изучение самолета Пе-8 и моторов АМ-35а и М-82;

– изучение объектов дальних целей;

– компасная навигация, радионавигация, астрономия;

– изучение тактико-технических данных самолетов и тактика действий Отечественная история

–  –  –

ВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова Так, 30 августа 1942 г. силами полка был произведен боевой вылет на Берлин. И, несмотря на интенсивный зенитный огонь со стороны противника, экипажи выполнили свою задачу и без потерь вернулись на свой аэродром. Также полк совершал вылеты на Будапешт, Бухарест, Кенигсберг, Данциг, Тильзит, Инстербург, Бридланд, важные промышленные объекты Варшавы, портовые сооружения и военные объекты Хельсинки, произвел 2 вылета по уничтожению транспорта, живой силы и железнодорожных узлов Резекне и Двинска, бомбил портовые сооружения, подъездные пути и транспорт противника в портах Констанца и Сулино.

Свою боевую работу, за исключением двух вылетов за все время существования, полк производил в ночных условиях. Часто на отдельных участках летные экипажи полка летели в сложной метеообстановке, т.к. полеты были на большие расстояния, и это затрудняло получение точного прогноза погоды на время полета.

Хотя полк не имел непосредственного взаимодействия с наземными войсками, он действовал в их интересах, и результаты бомбардировки целей оказывали влияние на общую обстановку на фронте.

Библиографический список

1. Исторический материал полка // Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО РФ). Ф. 90 АПДД. О. 435394с. Д. 13.

Л. 16 об.

2. Постановление ГКО № 1694. Приказ НКО СССР № 0097 от 21 мая 1942 г. // МУК «Жуковский музей истории покорения неба».

Всеобщая история

–  –  –

В.С. Калмыков

Сражение под Адрианополем 378 г.:

закономерное поражение римской армии или ошибка императора Валента?

Статья посвящена поражению римской армии в Адрианопольском сражении.

В ней рассматривается состояние римской армии в IV в., ее тактика и вооружение. Определяются причины и последствия поражения, а также его влияние на развитие римской армии.

Ключевые слова: вестготы, император Валент, Адрианополь, римская конница, римская пехота.

9 августа 378 г. под Адрианополем армия Восточной Римской империи под командованием императора Валента была полностью разбита восставшими вестготами. В военной истории эта битва считается определенным водоразделом, после которого римская армия уже не смогла восстановить свою боеспособность, а в вооружении и тактике боевых действий тяжелая пехота уступила свое место тяжелой коннице. Как пишет военный историк и исследователь оружия Эварт Окшотт, «былые дни абсолютного превосходства легионеров над любыми другими родами войск ушли безвозвратно, и в течение следующей тысячи лет кавалерист в тяжелой броне, сражавшейся копьем и мечом, решал исход войны» [8, с. 96]. По мнению исследователя, основной причиной, которая позволила готам одержать столь впечатляющую победу, было наличие у них тяжелой конницы и, самое главное, наличие у готских всадников стремян [Там же, с. 98]. Данное заявление можно считать слишком смелым утверждением, поскольку наличие стремян у готских всадников не доказано, а наличие тяжелой конницы не является необходимым атрибутом победоносной армии.

Однако именно такое представление о битве под Адрианополем Всеобщая история

–  –  –

ВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова была связана с пополнением армии качественным составом, особенно из коренных жителей империи [5, с. 255]. Также он дает достаточно высокую оценку римской пехоте того времени, которая «была по-прежнему надежной, но более гибкой», отмечая ее дисциплинированность [Там же, с. 257]. Фактически римская армия IV в. представляла собой некий усредненный и варваризированый вариант традиционных легионов, подготовленный для пограничных войн с варварами, но не имеющей запаса прочности в виде резервов. С другой стороны, состояние римской кавалерии было не таким идеальным, как у пехоты. Именно слабость конницы привела к поражению армии императора Юлиана во время персидского похода [9, с. 29].

В эпоху принципата римская кавалерия также не отличалась высоким качеством и набиралась из союзных племен, но ее слабость компенсировалась силой и выучкой пехоты легионов, а также профессиональным командованием и гибкой тактикой. Римская пехота в IV в. уже не могла компенсировать слабость конницы, поэтому любая ошибка командования могла стать фатальной для армии.

Возникает вопрос, насколько римская пехота была готова к противостоянию тяжелой коннице и как происходила ее эволюция в I–II вв.

Исследователи военного дела античности отмечают, что уже во II в.

основную тяжесть сражений на границах Римской империи несли вспомогательные части, так называемые «ауксиларии». Это было связано с тем, что тяжелая пехота легионов потеряла свою универсальность: для прикрытия границы, вспомогательной службы и стычек с германцами легионеры уже не годились. Их комплект вооружения и выучка были ориентированы на бой в тесном строю на более или менее ровной местности при поддержке легкой пехоты. Для германских лесов это было неудобно и плохо реализуемо в тактическом плане. Поэтому римская пехота все больше вооружалась и использовала тактику солдат вспомогательных войск, набираемых из германцев. Вооружение и тактика новой пехоты были направлены, прежде всего, против рассыпного строя германцев в лесу и на пересеченной местности.

Как отмечает Я.И. Зверев, комплекс вооружения также был направлен на эти задачи. В него входило новое копье – «ланцеа», которое можно было применять как для удара, так и для метания. Оно также было удобно и для боя в строю фаланги. Вводятся новые типы метательных копий: тяжелый спикулум и легкий ерута. Вместо старого гладиуса солдаты начинают использовать длинный меч спату, удобный как для боя в строю, так и на средней дистанции. В защитном вооружении остается щит, часто овальной формы, но исчезает тяжелый панцирь «лорика сегВсеобщая история

–  –  –

ВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова римская пехота. Он также отмечает падение выучки и дисциплины у римской кавалерии [7, с. 69]. С готскими племенами римляне также воевали уже с III в., поэтому ни их тактика, ни вооружение не были секретом для римских солдат и офицеров.

Противостояние с варварскими племенами вышло на новый уровень в 370-х гг., когда в степях Северного Причерноморья появляются гунны.

Они разбили готскую державу и около 200 тыс. готов бежали к границам Восточной Римской империи. Готские вожди просили императора Валента дать им землю для поселения в качестве федератов империи. Разрешение императора было получено осенью 376 г. и визиготы, а также часть остроготов стали переправляться через Дунай на территорию провинции Фракия. Однако голодная зима и злоупотребления римских чиновников заставили готов восстать. Под предводительством своего вождя Фритигерна они начали грабить Фракию. Следует учесть, что основные силы римской армии находились на Востоке и были заняты войной с персами.

Поэтому против готов был послан небольшой отряд, к которому присоединились войска императора Запада Грациана. Битва с готами произошла у города Салиций в конце лета 377 г. Численность готов составляла около 12 тыс. человек, римские силы были малочисленнее. Битва продолжалась достаточно долго и закончилась ничейным результатом.

Исследователь тактики готов А.К. Нефедкин отмечает достаточную стойкость римской пехоты, а также использование готами телег в виде укрепления на холме. Во время сражения готы даже смогли прорвать строй римлян, но резерв пехоты спас положение и отбил готов [6, с. 10–11]. Из этого ясно, что римская армия, даже уступая в численности, могла успешно противостоять готам. Следует обратить внимание и на тот факт, что в битве при Салиции у готов не было кавалерии. Вождь готов Фритигерн, понимая, что без кавалерии его войско обречено на пассивную оборону, сумел договориться с вождями гревтунгов, гуннов и аланов о их присоединении к готам. Историк Х. Вольфрам считает данный союз основным успехом Фритигерна [3].

Однако среди них не могло быть много тяжеловооруженных всадников, скорее всего, это были личные дружины вождей, остальные конники, скорее всего, были стрелками из лука. Постепенно император Валент осознал опасность, грозящую балканским провинциям империи, и собрал все боеспособные части для подавления готского мятежа. С другой стороны, император и его окружение проявили определенную недооценку противника. Как пишет Х. Вольфрам, это было связано с тем, что в первую готскую войну 367–369 гг. противник в основном спасался бегством, а в сражении при Салиции римская армия билась очень хорошо и практиВсеобщая история

–  –  –

ВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова это было на самом деле, сказать трудно, скорее всего, Фритигерн старался использовать любые ошибки римского командования. Сражение началось спонтанно, когда «стрелки и скутарии, которыми тогда командовали ибер Бакурий и Кассиан, в горячем натиске прошли слишком далеко вперед и завязали бой с противником» [Там же, кн. 31.12.16, 17]. Фактически авангард римской армии самостоятельно начал сражение, когда сам император еще вел переговоры с послами готов. Это говорит о полном отсутствии централизованного управления римской армией. Римляне начали штурм Вагенбурга, но оказались не готовы к внезапной атаке готской и аланской конницы. Как пишет Аммиан Марцеллин, «готская конница между тем вернулась с Алафеем и Сафраком во главе вместе с отрядом аланов. Как молния, появилась она с крутых гор и пронеслась в стремительной атаке, сметая все на своем пути» [Там же, кн. 31.12.17].

Римская армия была атакована внезапно, что лишний раз доказывает полное отсутствие разведки. П.В. Шувалов, реконструируя ход сражения, считает, что текст Аммиана Марцеллина следует понимать так: «готскоаланская конница, вооруженная преимущественно длинными пиками, мечами и, возможно, щитами, атаковала выдвинувшийся правый фланг римлян, уже вступивший в бой с готами. Опрокинув или отрезав его от остальных сил, она, скорее всего, прошла вдоль фронта римлян, расчищая от легкой пехоты противника место для атаки своей пехоты. После этого готская и аланская конница должна была укрыться на правом фланге готов и, совершив разворот, изготовиться к следующей атаке, в ходе которой должна была разгромить левый фланг римлян» [9, с. 32]. Данная реконструкция сражения достаточно реалистична, и из нее видно, что римская кавалерия и легкая пехота были полностью разбиты. Произошло это из-за ошибок, допущенных командованием римской армии. Основная часть римской пехоты оказалась в окружении: «Пехота оказалась, таким образом, без прикрытия, и манипулы были так близко один от другого, что трудно было пустить в ход меч и отвести руку» [1, кн. 31.13.2]. Однако это не свидетельство превосходства конницы над пехотой, а, скорее всего, демонстрация слабости римского командования, а также плохой выучки римской конницы и легкой пехоты.

Одновременно, по свидетельству Аммиана Марцеллина, отдельные части римской тяжелой пехоты продолжали стойко сопротивляться:

«В этой страшной сумятице пехотинцы, истощенные от напряжения и опасностей, копья у большинства были разбиты от постоянных ударов, стали бросаться лишь с мечами на густые отряды врагов, не помышляя уже больше о спасении жизни» [Там же, кн. 31.13.5].

Из этого следует, что римская пехота пыталась построиться в плотВсеобщая история

–  –  –

Библиографический список

1. Аммиан Марцеллин. Римская история. СПб., 2000.

2. Вегеций Флавий Ренат. Краткое изложение военного дела // Военная мысль античности. СПб., 2002.

3. Вольфрам Х. Вторжение готов 376–378 гг. URL: http:www.roman-glory.com (дата обращения: 03.08.2002).

4. Зверев Я.И. Развитие и исчезновение римской пехоты // Воин. 2002. № 8.

5. Конноли П. Греция и Рим. Энциклопедия военной истории: эволюция военного искусства на протяжении 12 веков. М., 2000.

6. Нефедкин А.К. Тактика готов IV века на примере битвы при Салиции (377 год) // Воин. 2002. № 9.

7. Никерсон Х. Войны в эпоху Римской империи и средние века. М., 2008.

8. Окшотт Э. Археология оружия. М., 2006.

9. Шувалов П.В. Секрет армии Юстиниана. Восточноримская армия в 491–641 гг. // Петербургское Востоковедение. СПб., 2006.

А.А. Орлов Всеобщая история

–  –  –

ВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова дел вице-канцлера гр. К.В. Нессельроде. Вообще Канкрин не стремился иметь влиятельных союзников, предпочитая действовать в одиночку [7, с. 128] при поддержке со стороны императора Николая I. Это, как потом выяснилось, способствовало постепенной утрате достижений министра после его отставки в 1844 г.

На политику правящих кругов Великобритании значительное влияние оказывала полемика, ведущаяся в английской публицистике со времени обострения британо-российских отношений в начале 1830-х гг. В ней, по словам советского историка Л.С. Семёнова, «…отчетливо проявилась борьба двух тенденций в отношении развития экономических связей с Россией» [9, с. 41].

Идеологи манчестерской школы английских фритредеров рассчитывали, что пример Англии побудит другие государства Европы, в т.ч. Россию, принять принципы свободной торговли. Таким путем можно будет добиться расширения рынка сбыта британских товаров. Главным выразителем подобных взглядов был известный борец против «хлебных законов»

Р. Кобден. Его деятельность оказала определенное влияние на политику правительства. Е.В. Тарле подчеркивал: «…глава консервативного правительства Роберт Пиль… постепенно склонялся к сближению с Ричардом Кобденом, основные требования которого относительно отмены хлебных законов, как известно, Пиль и осуществил в 1846 г.» [10, с. 101].

Представители другого направления призывали британских предпринимателей переключиться на активное освоение турецкого рынка, поставив его под полный контроль Англии. Эта программа пропагандировалась дипломатом и публицистом Д. Уркартом в отдельных работах и статьях, а также в издаваемых им сериях сборников «Портфель»

(The Portfolio). В своих публикациях Уркарт предлагал вести с Россией таможенную войну, чтобы заставить русских дворян-экспортеров оказывать давление на собственное правительство с целью заставить его отказаться от протекционизма. «Помимо таможенной войны, “Portfolio” предлагал и другой путь. Англия могла бы добиться от соседней с Россией Турции “отмены всех ограничений, введение которых стоило России таких усилий”, а Турция статьями своего вывоза могла бы соперничать с Россией и “снабжать нас всякого рода сырьем по более дешевой цене…”» [9, с. 42].

Изучение архивных документов убеждает: в 1830-х гг. британское купечество было крайне заинтересовано в том, чтобы сохранить российский рынок. В обоснование этого приведем, как минимум, три причины.

Во-первых, налаженные древние устойчивые связи и выгодные позиции, завоеванные британцами в России. Во-вторых, политическая стабильВсеобщая история

–  –  –

ВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова зящим сахар в Россию, тех прав, коими пользуются их более уважаемые (т.е. те, кому оказано больше уважения. – А.О.) соперники» [4, л. 9–9 об.].

В обоснование предъявленного требования посол приводил два обстоятельства. После уничтожения монополии и разрешения доставки в Россию из Англии лумпового сахара, указывал он, цена на этот продукт резко упадет, что будет выгодно для массового российского потребителя. (Поставщики же не потеряют в доходах из-за роста потребления.) «…С исключением Британских купцов от привоза сахара для существующих в России сахарных заводов, цена на Гаванский сахар, который один только дозволен, чрезвычайно возвысилась в С. Петербурге. Британское Правительство имеет точное сведение, что цена за сей товар в С. Петербурге 45 [рублей], а доставленный такой же доброты из Англии будет стоить 36» [Там же, л. 10]. Кроме того, Хейтсбери напоминал: России еще в 1827 г. специальным указом Тайного совета при короле Георге IV от 16 июля (н.ст.) было в одностороннем порядке предоставлено право наибольшего благоприятствования (placed upon the footing of the most favored Nations) в торговле с британскими колониями. «Испрашивая согласия Императорского Кабинета на сие представление, Британское Правительство не требует ничего более от России, как токмо некоторого вознаграждения за то, что уже с избытком ей уступлено. Расположение Англии к России очевидно из того, что она простирает вполне на Российскую Торговлю все преимущества, кои дарованы прочим народам, а сие самое, кажется, дает право Англии настоять на взаимство (так в тексте. – А.О.) в сем случае» [Там же, л. 10 об. – 11].

Послу тогда не удалось добиться разрешения на ввоз сахара из Англии. Против привоза лумпового сахара выступало «Общество сахароваров», первое в России объединение промышленников, образованное в 1834 г. [9, с. 39]. Протест поддержал Канкрин. Он также не мог не учитывать того, что пошлина на привозной сахарный песок, составлявшая в 1824–1832 гг. 2 руб. 50 коп. с пуда, давала государству в год 2 940 291 руб. дохода [1, с. 173]. Для поддержания производства и для контроля над ценами правительство закупало значительную часть сахара, производимого на отечественных предприятиях.

Знаменитый русский поэт кн. П.А. Вяземский в 1830 г. побывал на сахароваренном заводе Клеменса, управляемом Гартманом, в Ревеле.

По словам князя, там вываривалось 25 тыс. пудов в год. Можно было довести производство до 100 и даже 300 тыс. пудов, «…но нет выгоды работать более, нежели количество, требуемое Ревелем, Дерптом, Пернау». Казна обязалась закупить по «привилегированной плате»

140 тыс. пудов в течение 10 лет, обязав владельца получать сырье Всеобщая история

–  –  –

ВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова го договора, которые велись в Лондоне и Петербурге с мая 1841 г. по декабрь 1842 г. [3, с. 207–210], «Российская компания» взяла на себя инициативу лоббирования этого важного документа. Банкет по случаю годовщины основания компании, традиционно отмечаемой в начале марта, представлял в 1841 г. «манифестацию дружбы», по выражению русского посланника в Лондоне барона Ф.И. Бруннова. Кроме Ч. Бэгота, бывшего посла в России, на банкете выступил видный дипломат лорд Г.Р. Каули. От лица английских торговцев он особо отметил покровительство, оказываемое британской фактории в Петербурге, и говорил о необходимости дальнейшего развития прямых торговых связей с Россией. Вскоре Бруннову был вручен меморандум о торговле через петербургский порт. Главное внимание в нем уделялось высоким пошлинам в России, положению английского купечества и порядку таможенного досмотра, в частности, системе браковки товаров, вызывавшей недовольство иностранцев [9, с. 21].

В сентябре 1841 г. к власти в Англии пришло торийское правительство во главе с Р. Пилем. Выступавшему тогда (по тактическим соображениям) за улучшение отношений с Петербургом Г.Дж. Темплу виконту Пальмерстону пришлось покинуть Министерство иностранных дел. Но политику экономического сближения с Россией продолжили Пиль и новый министр иностранных дел Дж.Г. Гордон лорд Эбердин. Дело заключения торгового договора находилось в это время «…в таком положении, что при некоторой уступчивости с той и другой стороны оно должно было кончиться полным согласием» [3, с. 207]. Однако участникам переговоров нелегко было проявить уступчивость. Английское правительство настаивало на облегчении допуска в Россию продукции британских мануфактур. Против такого требования высказались Канкрин и Нессельроде. «Оно не могло быть принято в желательном для Англичан объеме»

[Там же, с. 208], – писал русский юрист Ф.Ф. Мартенс.

Другим камнем преткновения являлась английская позиция по вопросу о судоходстве. Английские суда в портах России пользовались равными с российскими судами правами. «Русские же суда, посещавшие английские порты, могли пользоваться некоторыми льготами только вследствие секретного предписания английского правительства своим таможенным властям – не применять к ним постановлений Act of Navigation. Императорское правительство настаивало на отмене постановлений этого акта, на что Лондонский кабинет не мог согласиться, ибо уступки, сделанные в пользу России, немедленно распространились бы на другие народы» [Там же]. По сведениям английского историка Г. Темперли, распоряжение о неприменении к российским судам положений «НавигаВсеобщая история

–  –  –

ВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова лила активность. На организованном ее руководством банкете в начале марта 1842 г. присутствовали министры кабинета Эбердин и Райпон, министр финансов Голборн и председатель Совета по делам Индии Фицджеральд. Директор компании член парламента У. Астелл выступил с речью, в которой говорил об успехах компании с воцарением Николая I, внимании к английским купцам в России и важности развития торговли для укрепления политических отношений, существующих между двумя державами [13, с. 24].

Тем не менее, позиция британского правительства не менялась вплоть до июля 1842 г., когда в Петербурге был опубликован указ Николая I Сенату от 19 июля, предоставляющий Пруссии на основе взаимности равенство флага с российскими судами, причем прусские товары не должны были облагаться более высокими пошлинами, чем аналогичные товары какой-либо другой страны. «Изменение ставок тарифа, как видно на примере русско-прусских переговоров, не было внесено в текст договора, а введено односторонним актом. По такому пути и надеялась пойти английская дипломатия во второй стадии переговоров с Россией.

Нессельроде, со своей стороны, не предлагал Англии “изменить в пользу России законы, которые служат обоснованием ее торгового законодательства”, надо полагать, чтобы избежать в таком случае обсуждения тарифного вопроса» [Там же, с. 26].

Эбердин в том же июле 1842 г. в письме британскому посланнику в России Дж.А. Дугласу лорду Блумфилду изложил новую позицию британской стороны. Он предлагал не включать вопрос о тарифе в текст договора, но добиваться изменения тарифной системы России, убеждая российское правительство, что это принесет ему выгоду, «расширив коммерческие отношения с другими странами» [Там же, с. 24–25]. Процесс обсуждения и сближения позиций был ускорен. На ускорение повлияло также введение в действие нового русско-турецкого таможенного тарифа, утвержденного 14 сентября 1842 г. и вступившего в силу 1 октября.

Тариф позволял русским предпринимателям расширить сферу экспортноимпортных операций в Турции и вступить в конкуренцию с британцами [Там же, с. 126]. К середине декабря англо-русские переговоры были завершены и 30 декабря 1842 г. / 11 января 1843 г. торговый договор был подписан в Петербурге [3, с. 210–223, № 451]. Он, по оценке Семёнова, «…явился одним из договоров, отразивших переход к принципу наибольшего благоприятствования в практике международных экономических отношений. … Договор 1842 г. явился важной вехой в истории русского торгового мореплавания. Не только потому, что русский флаг получил равные права в торговле с крупнейшей тогда морской держаВсеобщая история

–  –  –

ВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова на исключительное покровительство, ибо вы это делали в продолжении многих лет» [3, с. 209–210].

Это донесение Бруннова с лекцией Пиля в духе политэконома А. Смита Нессельроде препроводил к Канкрину. В ответном письме министр финансов подробно опроверг мнение главы британского правительства о вреде покровительственной системы. Он в очередной раз доказывал: неразвитая русская промышленность не в состоянии выдержать конкуренции с продукцией английских и других западноевропейских фабрик. Поэтому она нуждается в покровительстве посредством высоких таможенных пошлин, назначаемых на привозимые из-за границы фабричные изделия [Там же, с. 210]. В Британии должны были понять, что пока Канкрин находится на посту министра финансов, система русского протекционизма в своих главных основаниях не изменится. Новые попытки давления на Россию в этом плане последуют после отставки Канкрина в 1844 г.

Но и у российских промышленников и купцов переговоры с британцами вызывали не столько удовлетворение, сколько подозрение в том, что последние сумеют использовать предоставленные им права с пользой исключительно для себя. В отчете III-го Отделения за 1842 г.

говорилось:

«Внимание нашего правительства, по мнению общему, должна обратить на себя Англия. Ей верить не длжно. Мы скоро увидим, что Англия введет монополию и покроет китайское поморье своими таможнями. Она уже сделала распоряжения о съемке берега, на котором лежат торговые гавани, и после последних своих успехов, утвердившись на северном берегу Китая, англичане приблизились к нашим владениям в Камчатке, на Кадьяке, Уналашке и на других Алеутских островах, где им весьма легко будет не только с такою значительною флотилией, какая находится у них теперь в Китайском море, но даже с одним фрегатом – расстроить все заведения нашей беззащитной Американской компании (имеется в виду Российско-Американская компания.

– А.О.) и положить там основание своих укреплений. Петербургское купечество думает, что наша торговля задавлена будет дешевизною (так в тексте. – А.О.) и достоинством английских мануфактурных произведений, с которыми не выдержат соперничества наши плохие товары, обходящиеся дорого по причине далекого их сухопутного доставления в Кяхту» [8, с. 279].

В этом отношении критике подвергалась деятельность российских властей, не могущих в полной мере отстоять интересы отечественных предпринимателей. «В высшем обществе с особенным удивлением и даже некоторою колкостию отзываются о том, что при последних событиях в Китае и присвоенных англичанами выгодах, угрожающих стеснением нашей торговле, – правительство наше остается равнодушВсеобщая история

–  –  –

ВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова ный кредит наш заметно клонится к упадку; коммерческий – не вполне соответствует размерам нашей торговли и, если еще не ослабел наш государственный кредит, то этим Россия обязана не финансовой системе, но политическому своему весу» [8, с. 297]. Как можно было вырваться из такого заколдованного круга?

Нам представляется, что император решил в своем обычном стиле «разрубания узлов», принятым на вооружение после успехов конца 1820-х – начала 1830-х гг., воспользоваться именно политическим весом России для достижения положения, при котором сферы влияния Петербурга и Лондона на Ближнем Востоке были бы официально разделены. Если бы сторонам удалось договориться о наследстве распадавшейся Турции («больного человека Европы» [l’homme malade de l’Europe], по любимому выражению императора), это надолго гарантировало бы российской экономике рынки сбыта товаров, доставку необходимого развивающейся промышленности сырья, рост доходов внешней торговли и, как следствие, восстановление частного и государственного кредита. Именно в таком ключе следует рассматривать обращение Николая I к Великобритании в 1844 г. с предложением раздела наследства «больного человека».

Обратим внимание на еще одно важное обстоятельство. В период нахождения Вронченко на посту министра финансов (1844–1850 гг.), Николай I фактически сам исполнял обязанности главы этого ведомства [13, с. 618]. В эпоху экономического кризиса 1847 г., когда осенью этого года запасы металлической наличности Английского банка снизились почти вдвое (на 6,2 млн. фунтов стнрлингов), а учетная ставка поднялась до 8% (неофициальная – до 10–12%) [9, с. 89], император решил поддержать финансовую систему Великобритании, вложив в Английский банк крупные средства в золоте. Ход Николая I был вполне прагматическим.

По его личному признанию, кризис, поразивший Англию, сказался и на

России. В письме к Паскевичу от 27 октября / 8 ноября 1847 г. он писал:

«Английская денежная криза и здесь чувствительна, я послал их банку 4 милл[иона] золотом, дабы хотя несколько оживить торговлю с нами;

не знаю, удастся ли?» При этом император признавался: бюджет России на 1848 г. вновь приходилось составлять с дефицитом. «Сколачиваю смету; я кряхчу, трудно, всё расходы растут, уменьшений в ценах мало в сравнении других прибавок, и не знаю, как покроем» [6, с. 520, № 4].

Но сохранение торговли с Великобританией в прежнем объеме было для Николая I, как явствует из письма, приоритетной задачей.

Покупку английских процентных бумаг поручили Бруннову. Русское золото доставили в Англию на трех пароходах. Юридическое оформление сделки возложили на придворный банк «Штиглиц и К». Первоначально Всеобщая история

–  –  –

ВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова доне, предполагал Толстой [11, с. 257–258].

Переписка Николая I с Паскевичем показывает: император действительно надеялся покупкой французских облигаций «…дать выход тогдашнему обильному урожаю нашему на французский рынок, где ощущался сильный недостаток в хлебных запасах для продовольствия населения»

[2, с. XIV]. Однако политическую составляющую этого шага ни в коем случае нельзя сбрасывать со счетов. Последствия новой смуты во Франции обошлись бы России и венской системе еще дороже. Так и случилось. В конце февраля 1848 г. в Париже произошла революция, которая лишила Луи Филиппа трона и установила в стране республику. Республиканский режим идеологически был еще более чужд российскому самодержавию, чем «фальшивая» Июльская монархия [11, с. 258–259]. Революция спровоцировала очередной кризис венской системы.

По оценке Семёнова, «скупка ренты в Лондоне и Париже… положительно отразилась на лондонском денежном рынке. Покупка министерством финансов России французской ренты приостановила утечку золота из Английского банка на континент Европы». Семёнов приводит высказывание американского историка Л. Дженкса о том, что, приобретая французскую ренту и английские консоли, Николай I золотом своих ресурсов пришел на помощь Западу [9, с. 91].

На наш взгляд, действия российского правительства на лондонском и парижском финансовых рынках в 1847–1848 гг.

свидетельствуют:

Петербург, кроме желания поддержать свою торговлю, стремился содействовать Британии и Франции в преодолении трудностей их внутреннего развития для предотвращения потрясений, способных нанести непоправимый вред венской системе международных отношений. Русское золото и серебро, депонированное в Английском и Французском банках, должно было спасти созданный в 1814–1815 гг. мировой порядок. Это объясняет, почему Николай I решился на рискованные операции при серьезном дефиците бюджета его империи.

Библиографический список

1. Блиох И.С. Финансы России XIX столетия. История – статистика. Т. I.

СПб., 1882.

2. Божерянов И.Н. Граф Егор Францевич Канкрин. Его жизнь, литературные труды и двадцатилетняя деятельность управления министерством финансов. СПб., MDCCCXCVII [1897].

3. Мартенс Ф.Ф. Собрание трактатов и конвенций, заключенных Россиею с иностранными державами. Т. XII. Трактаты с Англиею, 1832–1895. СПб., 1898.

4. Нота британского посланника У. А’Корта барона Хейтсбери вице-канцлеВсеобщая история

–  –  –

Статья посвящена проблеме влияния боснийско-герцеговинского восстания на национально-освободительное движение народов Балкан против Османской империи. Это восстание стало началом Восточного кризиса 70-х гг. XIX века.

Ключевые слова: Балканы, балканский кризис, военно-политический договор, восстание, национально-освободительное движение, политический нейтралитет, статус-кво.

Восстание в Боснии и Герцеговине стало началом целой цепи нациоВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова нально-освободительных движений, которые охватили все провинции

Турции. Развитие восточного кризиса в 1875–1876 гг. имело свою внутреннюю закономерность. В его поступательном движении можно выделить несколько периодов:

1) июль-сентябрь 1875 г. – начало восстания в Боснии и Герцеговине и Старозагорское восстание в Болгарии;

2) конец сентября 1875 г. – 20 апреля 1876 г. – подготовка восстания в Болгарии, изменение политики Сербии и Черногории по отношению к восстанию в Боснии и Герцеговине, дипломатическая и военная подготовка этих государств к войне против Турции;

3) апрельское восстание 1876 г. в Болгарии (апрель-май 1876 г.);

4) сербо-турецкая и черногорско-турецкая война (июнь-июль 1876 г.).

На все события указанных периодов большое влияние оказало боснийско-герцеговинское восстание.

К середине 70-х гг. XIX в. народы, населявшие Балканский полуостров, находились в разной степени зависимости от Османской империи.

К этому времени относительную независимость получили Черногория, Сербия, Греция, Румыния. Из них Греция и Черногория стали независимыми государствами, а Сербия и Румыния, получив формальную независимость, находились в вассальной зависимости от Порты. Босния и Герцеговина, Старая Сербия, Албания, Эпир, Фессалия, Македония, Фракия и Румелия входила в состав Османской империи в качестве ее провинций.

Воздействие боснийско-герцеговинского восстания на балканские народы было неодинаковым и зависело от их политических и социальных условий. Первостепенной задачей, вставшей перед зависимыми народами, была ликвидация османского ига. Балканские страны, освободившиеся от него, значительно отличались по общему уровню экономического и социально-политического развития. Но перед каждым из них стояла задача ликвидации феодализма и обретения национальной независимости, и это открывало возможность для совместных выступлений.

Еще одним важным моментом, который следует учитывать, рассматривая отношения балканских народов к восстанию в Боснии и Герцеговине, была реакция на это событие европейских «великих держав».

Восточный кризис не стал бы столь важным фактором международных отношений в Европе, если бы острые противоречия внутри Османской империи не были теснейшим образом переплетены с противоречиями между этими государствами. Каждое из них преследовало свои цели, но в конкретно-исторической обстановке середины 70-х гг. XIX в. они Всеобщая история

–  –  –

ВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова тельного движения.

Самой быстрой была реакция на восстание в Герцеговине у представителей революционно-демократического крыла болгарского национальноосвободительного движения, возглавляемого революционером-демократом Христо Ботевым.

Многочисленные источники свидетельствуют о том, что герцеговинскобоснийское восстание ускоряло складывание революционной ситуации в Болгарии [6, с. 5].

Восстание готовилось в трех районах страны около месяца. Оно было назначено на 17 сентября, но вынужденно началось раньше. Из-за слабой подготовленности и раскрытия турецкими властями сроков выступления восстание потерпело поражение. Однако оно сыграло определенную политическую роль в углублении восточного кризиса и в дальнейшем обострении противоречий в Османской империи [Там же, с. 8].

Поражение Старозагорского восстания не привело к ослаблению национально-освободительного движения в Болгарии. Началась подготовка к новому восстанию. Возглавил его Гюргевский революционный комитет, состоявший в основном из сторонников Х. Ботева. Будущее Апрельское восстание в планах болгарских революционеров было тесно связано не только с Боснией и Герцеговиной, но и с балканскими событиями в целом, с вступлением Сербии в войну против Турции. Этим объяснялось решение Гюргевского революционного комитета назначить восстание на начало мая 1876 г. [5, с. 178, 192].

Восстание в Болгарии началось 20 апреля 1876 г. и охватило Панагюрский (Пловдивский), в меньшей степени Тырновский, Сливенский округа. Во Врачанском округе, который также входил в сферу подготовительной работы революционеров, восстание не состоялось.

Апрельское восстание потерпела поражение, однако сыграло огромную роль в развитии событий на Балканах во второй половине 1870-х гг.

Наиболее дальновидным дипломатам эта роль была ясна уже с самого начала. Так, Н.П. Игнатьев писал царю: «При настоящем положении вещей уже ни реформы, ни частичные улучшения не смогут восстановить спокойствия на Балканском полуострове. Всеобщий взрыв угрожает охватить его полностью, и герцеговинское восстание, так же как и болгарское, вскоре станет лишь эпизодом в великой драме распада Оттоманской империи» [1].

Апрельское восстание стало важной вехой в развитии, углублении и обострении восточного кризиса, фактором, превратившим боснийскогерцеговинский вопрос в балканский. Европейские державы были вынуждены пересмотреть свою позицию поддержки Порты. Ситуация, Всеобщая история

–  –  –

ВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова вянское население, находившееся в составе Австро-Венгрии: Хорватию, Далмацию и Воеводину.

Из наиболее близкой к восстанию Далмации, имевшей традиционные связи с Боснией, наблюдался массовый уход в повстанцы. На ее территории организовывались четы, во главе некоторых из них встали далматинцы (Степан Боропок, Милан Радовиц). Население помогало добровольцам переходить границу, принимало беглецов с турецкой стороны, укрывало их от жандармов, оказывало помощь продуктами, одеждой, оружием. Хорватская печать информировала о ходе восстания. В Хорватии и Далмации создалась сеть комитетов помощи семьям повстанцев.

Однако движение солидарности с восстанием вызвало отрицательную реакцию сначала со стороны Турции, а затем и со стороны правительства Австро-Венгрии. Порта направила на далматинскую границу войска, чтобы воспрепятствовать переходу добровольцев из Далмации в Герцеговину. Австро-венгерское правительство сделало все, чтобы движение помощи Боснии и Герцеговине удержать в Хорватии на уровне благотворительной деятельности, не допуская действий политического характера. Австро-венгерским властям удалось пресечь успешно развивавшееся движение помощи восставшим турецким областям.

Успешное развитие восстания в Герцеговине, общественное движение в его поддержку, победа сторонников войны Сербии против Турции в сербской скупщине убедили Милетича в том, что освободительное движение на Балканах стало уже делом настоящего, а не будущего.

Важным направлением деятельности Милетича было оказание помощи в подготовке войны Сербии против Турции и последующего объединения Боснии с Сербией, а Герцеговины – с Черногорией. Он развернул агитацию за войну, призывал военных – сербов и хорватов – возглавить неопытных в военном отношении повстанцев. 25–29 мая 1876 г. Милетич посетил Белград. А.Н. Карцов сообщал Н.П. Игнатьеву, что Милетич встречался с князем Миланом, «которого он уверял в сочувствии австрийских сербов делу освобождения христиан от мусульманского ига и обещал денежной помощи от южнославянских комитетов» [5, с. 242].

В Белграде Милетич проводил мысль о необходимости абсолютного предпочтения национального освобождения всем другим вопросам, в том числе и внутренним вопросам жизни сербского общества.

Наконец, третьим направлением деятельности Милетича была парламентская борьба «за справедливое решение восточного вопроса». Это была прогрессивная программа. Однако парламент отклонил предложения Милетича, а сам он был арестован.

Из балканских государств определить свое отношение к герцеговинсВсеобщая история

–  –  –

ВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова дена была просить Россию оказать давление на князя Николу, чтобы он воспрепятствовал массовому участию черногорцев в герцеговинских событиях.

Турция принимала все меры к тому, чтобы подавить восстание еще до участия в нем Сербии и Черногории, в противном случае оно превратилось бы в фактор европейского значения.

Это понимали правители и дипломаты великих держав. Воспринимая начало герцеговинского восстания как обычный конфликт местного характера и ориентируясь на его быструю ликвидацию, они отдавали себе отчет в том, что возможное участие в движении Черногории и Сербии усложняет положение. Нелидов писал в Петербург, что необходимость европейского посредничества в деле ликвидации очага восстания вдвойне оправдывается в предвидении возможного участия в борьбе против турок сербов и черногорцев [5, с. 56]. В силу ряда причин Россия выступила инициатором переговоров с великими державами, чтобы не допустить углубления кризиса и восстаний на Балканах. Она стремилась добиться «концерта держав» в балканских делах. Однако восстание разрасталось.

Даже те военные и дипломаты, которые призывали вначале сохранить осторожность в его оценках, через месяц после восстания оценивали его как серьезное.

Август 1875 г. явился переломным моментом в отношении правящих кругов Черногории к восстанию. А.С. Ионин писал 12 (24) августа о влиянии на разные социальные слои новостей из Герцеговины, Боснии и Сербии, что теперь, «когда всеобщий энтузиазм, успехи восстания, очевидная слабость турок придают движению характер освободительной борьбы, возбуждение Черногории становится почти опасным. Меры, которые князь Николай решил предпринять вследствие запросов, сделанных ему тремя кабинетами, приводят народ в отчаяние, и я боюсь предсказать возможный исход такого положения. Что же касается князя, то, судя по всем сведениям, он стремится остаться верным своим обещаниям, он боится начать жестокую борьбу с небольшими средствами, без покровительства, без денег, но он чувствует, как почва ускользает из-под его ног. Исходя из того, что мне известно, князь находится в величайшем замешательстве. Он почти теряет голову» [Там же, с. 69]. Далее Ионин добавлял, что ко всему этому примешиваются заботы о содержании многих сотен беженцев – семей повстанцев, что для бедной Черногории было крайне трудным делом. В середине августа в Цетине был создан благотворительный комитет для оказания помощи восставшим. Черногория стала одной из самых значительных центров по передаче беженцам и раненым повстанцам собранных для них пожертвований (главным образом в РосВсеобщая история

–  –  –

ВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова положение в стране резко изменилось. Под давлением общественного мнения консервативное правительство было вынуждено придерживаться следующего курса: сохранять пока нейтралитет, но тайно всеми средствами помогать восставшим [8, с. 50]. В Белграде был создан комитет помощи, во главе которого встал Митрополит Сербский Михаил. Симпатии к повстанцам были настолько сильны, что раздавались даже требования начать войну.

Характеризуя положение Сербии тех дней, министр иностранных дел сербского княжества М. Богичевич заметил: «Его величество принес мир и нашел здесь войну» [5, с. 58]. Князь официально объявил о нейтралитете Сербии. Правительство запретило формирование добровольческих чет из подданных княжества. Царское правительство, обеспокоенное настроениями в Сербии, приказывало русскому консулу в Белграде дать понять сербскому правительству, что, содействуя восстанию, оно рискует лишиться покровительства и сочувствия Европы [Там же].

А.Н. Карцов в донесении от 7 августа сообщал А.Г. Жомини, что Милан оценил свое положение после возвращения из Вены как «ужасное».

Князь рассмотрел все три варианта своей возможной политики и пришел к выводу, что первый из них сделался абсолютно неприемлемым. Стала очевидной «абсолютная невозможность подавить национальное движение в поддержку восстания в Герцеговине» [Там же, с. 59]. Ожидавшееся восстание в Боснии еще больше должно было осложнить положение князя. «Единственное решение, оставшееся для меня, – говорил князь, – уступить всеобщему воодушевлению и стать во главе моего народа», ибо нейтралитет, которого требует Европа, является для сербов «политическим самоубийством». Именно боевое настроение в стране убедило князя, по его словам, в том, что он дал «случайные обязательства», которые «противоречат устремлениям народа его страны» [Там же].

Карцов писал, что перемена в мыслях князя была заметна с 3 августа, когда состоялась их встреча, которая носила политическую цель: Милан хотел узнать, допустит ли Россия оккупацию княжества Австро-Венгрией, если оно начнет войну против Турции.

Конец августа – начало сентября были в Сербии временем активной поддержки восстания. 19 августа к власти пришло новое правительство во главе с либералом Ставчей Михайловичем и министром иностранных дел Йованом Ристичем. Большинство в правительстве составляли сторонники национального освобождения от Турции. Сербская скупщина, собравшаяся 28 августа в Крагуеваце, работала при закрытых дверях.

Дебаты по основному вопросу – сохранение нейтралитета или война – Всеобщая история

–  –  –

ВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова жала переговоры с Черногорией.

Новый тур переговоров начался в конце октября и был связан с миссией Филиппа Христича в Цетине. В результате переговоров было решено не начинать военные действия против турок до конца зимы 1875 г., но продолжать оказывать помощь восставшим. Было решено объявить войну Порте весной 1876 г. В конце декабря 1875 г. Сербия и Черногория готовили коллективный ультиматум великим европейским державам, но А.Н. Карцов уговорил Милана отказаться от этой меры.

2 февраля 1876 г. правительство Калевича продолжало переговоры с Черногорией, но соглашение снова не было подписано. В поисках союзников в марте 1876 г. сербское правительство сделало попытку договориться о согласованных действиях с болгарской эмиграцией. Для переговоров в Бухарест был послан майор сербской армии Драгашевич.

Он должен был вести переговоры с членами Болгарского комитета, но поездка не была успешной, Сербию поддерживали только Л. Каравелов и его сторонники.

Весной 1876 г. князь Милан продолжал уверять представителей европейских держав в своем миролюбии, но замечал все же, что события принимают тревожный характер. Одновременно с нейтралитетом Сербия активно вооружалась и перестраивала свою армию применительно к будущей войне. С весны 1876 г. общественное мнение настойчиво выступало за войну, против были только консерваторы, доказывая, что страна к ней не готова. Радикалы надеялись во время войны принудить правительство к проведению внутренних реформ. Либералы, от мнения которых зависело окончательное решение вопроса, выступали за войну, надеясь с ее помощью осуществить свою национальную программу [6, с. 25]. Идею войны поддерживал и офицерский корпус.

Новые переговоры с Черногорией завершились подписанием 9 (21) июня в Белграде военно-политического договора, ратифицированного 16 (28) июня. Сербия и Черногория заключили союз о совместной войне против Турции, которую решили начать через 10 дней.

18 (30) июня 1876 г. Сербия объявила о войне.

С этого момента начинается новый этап в развитии восточного кризиса. Восстание в Боснии и Герцеговине втянуло в открытую войну с Турцией Сербию и Черногорию, способствуя дальнейшему развитию национально-освободительного движения на Балканах. Слабая в военном отношении Сербия потерпела поражение в течение двух недель. На Балканах создалась новая расстановка сил. Большие перемены начались и в позициях ведущих европейских держав.

Третье государство на Балканах – Румынское княжество – в 70-е гг.

Всеобщая история

–  –  –

ВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова уступки от Порты. Все эти соображения обусловили осторожную и выжидательную политику Румынии: не давать повода к недовольству Порте, все делать с оглядкой на западные державы и полностью отмежеваться от событий на Балканах.

Однако с конца декабря 1875 г.

в документах появляются сведения о значительном вооружении Румынии. В начале 1876 г. эти тенденции стали еще более ощутимыми. В конце января русский дипломатический агент и генеральный консул в Бухаресте И.А. Зиновьев доносил об активных военных приготовлениях Румынии, развернутых военным министром генералом Флореску. В одной из бесед его с господарем князь Кароль ясно дал понять, что «настоящее положение дел, в результате которого Румыния оказалась связанной с полностью разлагающимся государством, стало невыносимым. Он надеется, что вскоре прекратится такое обидное для национального самолюбия состояние» [5, с. 174–175].

Национальный подъем особенно почувствовался после посещения Бухареста в декабре 1875 г. румынским агентом в Константинополе генералом И. Гикой. Он развернул для румын программу действий применительно к тем условиям, которые следовало использовать. «Генерал Гика представил состояние дел в Турции в самых мрачных тонах, – доносил Зиновьев, – и посоветовал своему правительству ничем не пренебрегать и не отступать ни перед какими жертвами, чтобы можно было использовать затруднения Порты. Он особенно стремился подчеркнуть затруднения, вытекающие из изоляции Румынии, а также настаивал на необходимости совместных действий с христианским населением Востока и установления отныне тесных связей с правительствами Сербии и Черногории. Турки, которые обвиняют Сербию и Черногорию в поддержке восстания в Герцеговине,... могут попытаться оккупировать одно из этих княжеств, и совсем не в интересах Румынии отдать на разграбление своих близких союзников» [Там же, с. 175].

Генерал Гика выдвигал прогрессивную для интересов румынской нации программу. По сведениям Зиновьева, последняя ее часть была оценена в Бухаресте, но правительство Л. Катарджиу не собиралось ее проводить в жизнь в ближайшем будущем. Румыния осталась верна избранной политике. В румыно-черногорских отношениях все ограничилось обменом новогодними телеграммами между князьями с надеждами на лучшие обстоятельства. Недовольство европейских держав заставило консерваторов отступить от циркуляра 4 января.

Вопрос о внешнеполитической позиции Румынии продолжал играть значительную роль в жизни страны и в первой половине 1876 г. Развитие восточного кризиса все настойчивее требовало от Румынии отхода от Всеобщая история

–  –  –

ВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова Частью империи оставался Крит. Не был окончательно решен и вопрос о северных границах Греции. Первая реакция на восстание в Герцеговине была в Греции слабой. Внутренние вопросы и парламентские выборы не позволили ее общественности сразу оценить значение этого события. Но по мере распространения восстания отношение к нему в Греции становилось все более серьезным. Греческий король Георг, подобно всем другим балканским правителям, обещал в Вене великим державам сохранить по отношению к восстанию нейтралитет. Считая страну не подготовленной в военном отношении, правящие круги не были склонны и к активной внешней политике. Отношение с Россией в этот момент было напряженным, что также во многом сдерживало правительство. Господствующим в правительственных кругах было мнение: все вопросы с Портой решать путем переговоров. Премьерминистр Трикупис выступал с заявлениями, что «единственной дорогой для Греции есть политика дружбы и сотрудничества с Турцией»

[9, р. 144].

В то же время греческая пресса открыто выражала свои опасения в связи с развитием славянского движения. В официальной печати восстание представлялось как результат деятельности панславистских «подстрекателей». Однако и в Греции были положительные отклики на события в Боснии и Герцеговине. Его приветствовали греки-эмигранты. Они восприняли его как удобный момент для восстания и усилили свою агитацию. В ответ на нее начались волнения среди эпиротов на Корфу, в критских кругах в Афинах и за пределами страны.

Власти опасались возмущения на Крите. В конце июля 1875 г. русский дипломат сообщал, что «даже афинские греки проводят демонстрации»

в пользу восставших [5, с. 51]. 28 октября 1875 г. Трикуписа сменил Александр Кумундурос. Личность нового главы правительства вызывала большие опасения у великих держав, поскольку он был в прошлом участником восстания на Крите. Но и при нем Греция не отступила от политики нейтралитета. Кумундурос считал, что возможности малой страны ограниченны. Но в отличие от многих других греческих политиков, которые в великих державах видели единственную опору Греции, он был убежден, что народы Балкан, если они объединятся, смогут или сами изгнать турок из Европы, или сделать это при помощи великих держав. Кумундурос вел двойную политику. Официально придерживаясь нейтралитета, он в то же время через различных агентов помогал революционному движению в османских провинциях с греческим населением и способствовал установлению тайных связей с балканским национально-освободительным движением. В ноябре Всеобщая история

–  –  –

ВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова рая позволила им вооружить несколько отрядов. Однако, несмотря на желание греков выступить в помощь сербам, одновременных действий не получилось и во время сербско-турецкой войны. Греческое правительство не поддержало Вулгариса, самостоятельно комитеты выступить не решились. Более активной официальная греческая политика становится лишь после сербско-турецкой войны.

Греческое национально-освободительное движение в провинциях Османской империи было слабым, плохо организованным и не обеспеченным средствами. Тем не менее, движения балканских народов оказали воздействие и на Грецию, побудив различные социальные слои активизироваться в борьбе за решение насущных для нации вопросов.

Рассмотрение вопроса об отношении соседних балканских народов и государств к боснийско-герцеговинскому восстанию позволяет сделать вывод, что в целом оно было положительным. На некоторые из этих народов восстание оказало большое воздействие. В течение короткого времени все части Балканского полуострова так или иначе включились в антиосманскую борьбу. Основой для этого послужили объединяющая балканские народы нерешенность буржуазных задач, наличие общего препятствия на пути их развития в лице изжившей себя Османской империи, сложившаяся на значительной части полуострова революционная ситуация.

Восстание в Боснии и Герцеговине стало своеобразным общественным катализатором национально-освободительных движений середины 1870-х гг. на Балканах, а период с середины 1875 г. до середины 1876 г. – самостоятельным этапом в развитии восточного кризиса.

Библиографический список

1. Игнатьев Н.П. – Александру II. Буюкдере, 11 (23) сентября 1875 г. // Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ). Ф. Канцелярия. 1875 г.

Д. 28. Л. 49–54 об.

2. Ионин А.С. – Жомини А.Г. Рагуза. 5(17) июля 1875 г. // Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ). Ф. СПб. ГА V–A2. Д. 747.

Л. 193–196.

3. Залышкин М.М. Внешняя политика Румынии и румынско-русские отношения 1875–1878 годов. М., 1974.

4. Никитин С.А. Очерки по истории южных славян и русско-балканских связей в 50–70-е годы XIX в. М., 1970.

5. Освобождение Болгарии от турецкого ига / Под. ред. С.А. Никитина и др.:

В 3 т. М.: Наука, 1961. Т. 1.

6. Поплыко Д.Ф. Боснийско-герцеговинское восстание 1875–1876 гг. и нациоВсеобщая история

–  –  –

А.В. Дождиков Политическая и социальная активность среднего класса в России как основной критерий идентификации его представителей В статье предлагаются нестандартные подходы к идентификации среднего класса в России. Традиционно эту социальную группу определяют с помощью количественных экономических показателей, субъективных индикаторов социального самочувствия, т.н. «самоотнесения» респондента к среднему классу, его образовательного и культурного уровня. В противовес традиционным эконометрическим подходам в социологии предлагается политологический. В основу его положены две гипотезы. Предположение первое, связанное с цивилизационным подходом: средний класс – уникальный для каждого общества передовой социальный слой, имеющий определенные исторически обусловленные источники формирования, иными словами, «генераторы среднего класса». Предположение второе: представители среднего класса максимально политически и социально активны, склонны к инновациям, а все остальные факторы только создают возможности для реализации этой активности. Ключевой объект, подлежащий исследованию, – не статус человека, а его самостоятельная, независимая, непрофессиональная общественная или общественно-политическая деятельность. Параметры этой деятельности уже можно охарактеризовать с помощью количественных методов.

Ключевые слова: средний класс, социальная солидарность, политическая и социальная активность, вертикальная социальная мобильность, модернизация.

Интерес к данной социологической тематике возник у автора после знакомства с архивными материалами о народном ополчении Минина и Пожарского. При абстрагировании от неизбежно возникающего вопроса о роли личности в истории акцент был сделан на «исторической Политология аналогии», связанной с возможным повторением ситуации, в которой при существенных проблемах в политической системе, в ее центре, возможна практическая реализация инициативы «средних слоев» по восстановлению общественного порядка и законности.

Кузьма Минин, отметим, по своему социальному статусу мог бы претендовать как раз на роль представителя «средних слоев» в позднефеодальном российском обществе.1 В то же самое время и Дмитрий Пожарский, хоть и считался князем, но был не настолько родовитым, чтобы считаться принадлежащим к «верхам».

Проблема определения среднего класса является актуальной для России и с научной, и с прикладной точек зрения. Ее решение позволит определить специфику современного российского переходного общества, определить методы количественного и качественного исследования, подходы, способные давать максимально достоверный результат.

С практической стороны найденное решение позволит ориентировать государственную политику на благо наиболее инициативной и одновременно стабильной части общества, политическая лояльность которой предполагает внутренний порядок, динамическое равновесие политической системы, устойчивость политического режима, высокую адаптивность общества и сопротивляемость деструктивным воздействиям извне и внутренним локальным кризисам.

Помимо функции социального стабилизатора, в развитом обществе средний класс играет роль экономического донора (массовый налогоплательщик, одновременно потребитель и инвестор), а также хранителя и транслятора культурных ценностей, норм, исторических традиций.

Наконец, самая отличительная его функция, обеспечивающая реализацию всех остальных и формирующая «запас прочности» государства и общества, их способность к модернизации и обновлению, – это функция самоорганизации и саморегуляции, основанная на политической и социальной активности среднего класса. Именно средний класс поставляет свежие, инновационные управленческие кадры для государства, местного самоуправления и бизнеса в рамках вертикальной социальной мобильности.

1 Споры вокруг биографии Кузьмы Минина долго ведутся историками, т.к. данных о его жизни и деятельности до 1611 г. сравнительно мало. Достоверно известны только его экономический статус (торговец средней руки) и должность в структуре местного самоуправления (земский староста). В те времена совмещение бизнеса и муниципальной службы дозволялось. Понятие «конфликт интересов» не использовалось.

Краткая история определения ВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова основного объекта теоретического исследования Впервые понятие «средние слои» применительно к характеристике общества употребил Аристотель. «Среднее состояние, и только оно одно, может благоприятствовать цели государства, каковое есть общение родов и селений ради достижения совершенно самодостаточного существования, состоящего в счастливой и прекрасной жизни и деятельности» [цит.

по: 4, с. 396]. Именно от него идет идея, которая повторяется в трудах многих ученых различных школ и направлений: чем больше будет эта средняя часть общества, тем стабильнее будет и само общество.

Необходимо отметить, что древнегреческий мыслитель под «средними слоями» имел в виду представителей класса рабовладельцев древнегреческого общества, обладающих гражданскими правами. Все остальные находятся за рамками его классификации.

К началу XX в. понятие среднего класса получило особенное распространение, даже марксисты изучали средний класс, но относили его к промежуточным социальным группам (подобно ленинским «мелкобуржуазным слоям»). Анализом среднего класса занимался Макс Вебер [4], воспринимавший средний класс как группу людей, которые не занимались физическим трудом и не были богаты. Тогда основным мерилом соотнесения со средним классом была категория собственности, его представителями были мелкие собственники и независимые предприниматели.

Обзор классических и новых европейских и американских концепций среднего класса приведен в работе «Средний класс: западные концепции»

[15], где одновременно сделан вывод о непродуктивности простого переноса критериев и подходов на российскую почву.

В России Юрий Левада вообще отрицал существование среднего класса, настаивая на абстрактности самого понятия «средний класс», которое соединяет слишком разнородные группы людей, имеющие мало общего друг с другом [16, с. 4].

Такая «двойственная» ситуация была подмечена в лекции Андрея Левинсона 22 января 2009 г. в Высшей школе экономики: «В нашем обществе уже в течение долгого времени идет дискуссия о том, есть ли у нас средний класс или его нет, причем обе эти точки зрения защищают вполне авторитетные специалисты. Могу сослаться на то, что директор нашего Центра Лев Гудков неоднократно заявлял, что среднего класса у нас нет, а, скажем, Татьяна Малеева, директор Независимого института социальной политики, не менее уважаемого учреждения, неоднократно выражала противоположное мнение» [17].

В отношении общей логики эволюции представлений о среднем класПолитология се существует определенная тенденция: по мере повышения жизненного уровня квалифицированных работников наемного труда они также стали пополнять ряды представителей среднего класса. В средний класс стали входить интиллегентские слои – менеджеры, адвокаты, бухгалтеры, научные работники, торговые агенты. Хотя, бесспорно, отождествлять средний класс в России с офисными работниками – неправильно.

Не менее опасно отождествлять средний класс с представителем криминала, или бюрократом-взяточником, или, например, игроком на фондовой бирже, рантье, живущим от сдачи недвижимости внаем (последнее актуально для Москвы и в некоторой мере – для Санкт-Петербурга).

По формальным критериям (совокупный доход, владение недвижимостью и транспортными средствами) они могут и попадать в рамки среднего класса, но по социальным ролям и позициям их деятельность кардинально противоположна интересам среднего класса, его идеологии, о которой речь и пойдет впоследствии. Здесь нельзя согласиться, например, с Евгением Гонтмахером и приведенной им цитатой академика А.А. Дынкина о том, что наш средний класс – «служилый, коррупционный и нефтяной» [8]. В его выступлении были указаны три основных источника формирования той социальной прослойки, под которой мы пытаемся увидеть данный феномен.

Источник первый – «служилый». К военному сословию он не имеет никакого отношения. Это в первую очередь высококвалифицированная «обслуга» представителей высших слоев общества – наемные менеджеры, PR-специалисты.

Источник второй – «коррупционный» – региональная бюрократия и представители центральных органов власти, ответственные за распределение государственных средств, выдачу разрешений на тот или иной вид деятельности, правоохранительная сфера.

Нефтяной – менеджмент нефтяных, ресурсодобывающих компаний и предприятий в смежных сферах.

Но все это – ни в коем случае не средний класс. Говорить о том, что информационные работники входят в данную категорию только на основании «интеллектуальности их труда», как отмечается в некоторых публикациях [31, с. 103–111], тоже проблематично.

Проблема формирования среднего класса в России затрагивалась многими исследователями. Так, в 2003 г. Московским центром Карнеги было проведено крупное исследование, результаты которого были опубликованы в книге «Средние классы в России: экономические и социальные стратегии», в том же году был опубликован аналитический доклад «Российский средний класс: динамика изменений (1999–2003 гг.) [27]. Крупное исслеВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова дование было проведено в 2006 г. исследовательской группой ИС РАН на тему «Городской средний класс в современной России» [9].

Скептический настрой авторов и представления об иллюзорности, призрачности существования среднего класса в России выражается в ряде публикаций [6, с. 89–99; 12, с. 355–365; 17, с. 53–64; 25, с. 37–49; 26, с. 55–61; 29, с. 26–40; 30, с. 103–111]. А возможные попытки подсчета количества его представителей базируются на некоторых абстрактных моделях и подходах. Всего мы можем выделить 3 основных направления исследований.

1. Нормативистский, или экономико-математический подход. Он основан на некоторой универсальной потребительской модели среднего класса, созданной на базе развитого западного общества. Оценка среднего в России класса в данном случае не превышает 15–25% по российским критериям, и порядка 8–10%, если использовать стандарты потребления развитых стран.

2. Второй подход — релятивистский, или социально-психологический, отражает видение респондентом своего социального места и тех ролей, которые он выполняет. Численность среднего класса при таком подходе предполагается около 30–50%.

3. Третий подход основан на профессиональных и социокультурных компетенциях человека. Он уже ближе к проблеме активной деятельности представителя среднего класса, но все еще находится в плену таких ограничений, как «статус», «социальная роль», «образование». Численность среднего класса в России в соответствии с ним составит порядка 20–25%.

Специфический метод оценки среднего класса путем концентрации признаков дает небольшой показатель [1, с. 28–36; 2, с. 62–73]. Если совместить данные трех подходов, то можно получить и количество представителей среднего класса, удовлетворяющее всем трем условиям. В приведенном ниже примере оно равно приблизительно 7% (рис. 1). Но, по представлению автора данной статьи, даже эта цифра является несколько завышенной.

Синтезный подход, учитывающий различные аспекты среднего класса, впервые был предложен в России в рамках исследований журнала «Эксперт». Вот как характеризует этот подход М.А. Тарусин: «Журнал “Эксперт” определяет средний класс следующим образом – это люди, которые благодаря своему образованию и профессиональным качествам смогли адаптироваться к условиям современной рыночной экономики, обеспечить своим семьям приемлемый уровень потребления и образ жизни» [28]. Иными словами, типичный представитель среднего класса Политология в России, – это тот, кто приспособился к жизни в новых экономических условиях.

Однако сравнивать средний класс c сурвайверами, т.е. людьми, которые смогли приспособиться, проблематично, т.к. приспособление в ряде случаев могло иметь деградационный характер, связанный с потерями в статусе, в уровне образованности (у последующих поколений).

Есть или нет в России средний класс? Окончательный ответ на этот вопрос не может дать формальное сравнение с другими странами. Причина удивительного разброса различных методик идентификации среднего класса заключается в том, что источники его появления в России носят несколько иной характер, чем в других странах.

В процессе модернизации любого современного общества неизбежно появление агента, проводника этой модернизации. И в этой роли выступают пресловутые «средние слои», которые заинтересованы в определенном оптимальном, свойственном каждому историческому периоду балансе между традициями и инновациями.

Если «традиции» преобладают в обществе и государстве – они становится консервативными с последующим неизбежным застоем, деградацией и альтернативой между социальными потрясениями (кризисом) или гибелью.

С другой стороны, при чрезмерном увлечении «инновациями», радикально-революционными преобразованиями общество находится в состоянии перенапряжения, траты невозобновляемых ресурсов и своего «основного ресурса» – инициативных, трезвомыслящих предприимчивых людей. Исчерпание этого «запаса пассионарности» также ни к чему хорошему не приводит: для государства это уход с ведущих позиций мировой арены, для общества (точнее говоря, этноса) – полная утрата или сокращение ареала проживания.

Средний класс обладает тем самым «здравым смыслом», четким пониманием баланса между традициями и инновациями, чтобы пресекать возможные сползания в одну из крайностей.

И именно здесь определенная часть российских исследователей, прежде всего, работающих в области политологии, напрямую подошла к пониманию политической активности как значимой и первостепенной категории, на основании которой возможна идентификация среднего класса в современной России [5, с. 73–88; 10, с. 7–12; 12, с. 145–152;

13, с. 30–48; 14, с. 24–39; 20, с. 136–140; 21, с. 310–313; 22, с. 87–90; 23, с. 85–91; 24, с. 23–35]. В каждой из приведенных работ рассматривались отдельные аспекты транзита российского общества, взаимоотношения элиты и массы, сопровождающие стадию транзита процессы мифоВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова и смыслообразования. Ценность данных работ заключается в рассмотрении избранных авторами аспектов функционирования российской политической системы, в которой средний класс, по идее, должен занимать определенное, отведенное ему место.

В данном случае весьма радикальным, но необходимым представляется утверждение о примате политических характеристик нарождающегося среднего класса современной России над социальными, экономическими и национальными.

Казалось бы, стоит только замерить уровень активности некоммерческих организаций, общественно-политических структур, используя как чисто социологические методы (анкетирование, интервью, опросы экспертов), так и данные количественно-статистического анализа массива публикаций в СМИ. Средний класс пойман и определен!

Однако даже результаты подобных «внешних» исследований также не дадут достоверных выводов деятельности среднего класса.

–  –  –

21,2% 21,9% 8,8% 6,9% 11,9% 12,2% 39,5%

–  –  –

Рисунок 1. Средние классы, эмпирическая структура [19] Упоминавшийся известный аналитик Евгений Гонтмахер довольно пессимистично высказывается по поводу традиционных, западных «мест генерации среднего класса»: «В настоящее время в России зарегистрированы сотни тысяч общественных организаций, но преоблаПолитология дающая часть этих НПО либо давно умерли, либо “легли под власть”.

А в случае с “новыми неформалами” мы имеем дело с искренним и все более ширящимся желанием отстоять свои и чужие попранные права, что для современной России весьма свежо и, хочется верить, перспективно. В развитых демократических странах, где доля среднего класса в населении достигает 60–70%, стремление к неполитической активности и самоорганизации канализируется, прежде всего, в муниципальной тематике. Это местные выборы и организация жизни своего микрорайона. В России эти клапаны для использования накапливающейся энергии самоорганизации среднего класса фактически перекрыты муниципальной реформой, обескровившей и без того слабые муниципалитеты, а вдобавок открывшей путь к огосударствлению этой ветви публичной власти» [7].

Достаточно критическое отношение к современному государству и обществу со стороны эксперта, достаточно близкого к кремлевским кругам, настораживает. Очевидно, что средний класс нужно искать не в государственных структурах и местном самоуправлении, не в работе общественных организаций, осваивающих бюджет (российский или иностранный), но анализировать, прежде всего, частную инициативу граждан.

Где искать средний класс, и по каким признакам осуществлять его идентификацию в России?

В соответствии с идеей цивилизационного подхода мы не можем говорить об универсальности моделей возникновения среднего класса.

В конце концов, российское общество, имеющее свою предысторию, специфические институты и традиции, не может напрямую адекватно интегрировать иностранные модели.

Наоборот, в условиях кризиса и потери доверия (доверие, общие ценности – это тот самый раствор, цементирующий средний класс) к институциональным структурам на первое место выходят социальные связи, доступные в наше время к описанию в формате т.н. «социальных сетей».

Бесспорно, коррупция, базирующаяся как раз в первую очередь на личных связях людей, закрытости каналов коммуникации и вертикальной социальной мобильности, является одной из производных от состояния деградировавших социальных отношений. И, по всей видимости, не стоит искать места сосредоточения среднего класса в традиционных социальных структурах. Роль государственных институтов на первое время в отношении представителей данного слоя общества будет скорее негативная, направленная на создание препятствий к проявлению свободной политической и социальной активности.

По мнению автора, именно в неформальных, первоначально неинстиВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова туализованных объединениях людей по интересам следует искать «генераторы среднего класса», строящиеся на сетевой основе.

Первое, что приходит в голову в качестве примера – это сообщества автомобилистов, мотоциклистов: байкерские клубы, объединения покорителей бездорожья, а также иные клубы по интересам.

Транспортная тематика неслучайна в данном контексте, т.к. наличие транспортного средства одновременно определяет социальный статус владельца – мобильного, независимого, заинтересованного в передвижении без ограничений и с минимальными издержками. Ну и, самое главное, появляется общность интересов, которые необходимо отстаивать и защищать, в том числе и от произвола органов власти. На современном этапе неинституализованные группы, объединения граждан – наиболее эффективный и удобный формат работы. Но это, в принципе, не означает возможности правового оформления деятельности.

К примеру, организация автомобилистов «Свобода выбора»,1 созданная без участия профессиональных правозащитников и профильных отделов органов власти, прошла регистрацию в качестве межрегиональной общественной организации.2 Изначально организация создавалась по инициативе лиц, связанных с экспортом «праворульных» иномарок в Россию. В настоящее время организация активно работает с органами власти, председатель и координатор МООА «Свобода выбора» – член Экспертного совета при Комитете по транспорту Госдумы РФ и, в принципе, имеет все перспективы оказаться встроенной уже в систему официальных политических отношений на очередном политическом электоральном цикле.

Перспективные направления работы общественных организаций, созданных по инициативе «снизу» и не аффилированных с органами власти или иностранными фондами и организациями, сводятся к противодействию коррупции, отстаиванию прав и законных интересов, прежде всего, представителей «средних слоев», борьбу с монополизмом в различных социально-экономических сферах и нишах.

Здесь характерным примером является попытка движения, объединяющего независимых поставщиков автокомпонентов,3 которых иногда 1 Начало деятельности – 19 мая 2005 г. Официальный сайт http://www.19may.ru/.

2 Свидетельство о государственной регистрации общественного объединения от 3 апреля 2006 года, номер ЕГРЮЛ 1067799012280.

3 Имеются в виду представители проекта «Монополизму.Нет!». Официальный сайт – http://www.monopolizmu.net/.

ошибочно называют «серыми» импортерами, осуществляющими т.н.

Политология «параллельный импорт» в России. Последствия монополизма в данной сфере приводят и к более чем двукратному удорожанию автомобилей, как новых, так и подержанных, на рынке России, и к росту цен на автокомплектующие, в среднем в 3–10 раз по сравнению со странами-производителями.

Другим потенциальным «генератором среднего класса» является деятельность товариществ собственников жилья в новостройках и коттеджных поселках в рамках неформальных инициативных групп, особенно в перспективе их борьбы против коммунальщиков-монополистов, навязывающих дополнительные услуги и диктующих огромные цены.

В новостройках и коттеджных поселках верхнего сегмента комфорткласса и части бизнес-класса достигается максимальная плотность тех самых инициативных людей, обладающих определенными ресурсами, возможностями и навыками, которые вынуждены отстаивать свои общие групповые интересы.

По всей видимости, средний класс в России на данном этапе своего становления будет ориентироваться на решение как локальных местных задач, так и специфических проблем отдельных отраслей экономики без выдвижения политических требований касательно смены или кардинального переустройства политического режима.

Средний класс активно пользуется интернетом, который в качестве средства массовой информации начал ему все больше заменять государственное телевидение. В этом контексте логично предположить, что средний класс в Росси и будет оппозиционен официальной власти, естественно, не настолько, чтобы оставаться «несистемной» оппозицией, скорее, он будет занимать критически-рациональную позицию по отношению к решениям и действиям органов власти. Иными словами, у протестной активности среднего класса и деятельности тех, кто выходит на Триумфальную площадь 31 числа каждого месяца, очень мало общих интересов, несмотря на то, что последние пытаются «подгрести» под себя и вобрать в себя вторых.

Политический режим на определенных условиях своего существования не всегда заинтересован в наличии сильного среднего класса, поскольку он является основной и прямой угрозой монополиям, составляющим основной доход правящих кругов. Выгоден послушный, лояльный средний класс или, по крайней мере, его искусная имитация, та самая «служилая, коррупционная, нефтяная».

Вместе с тем нельзя недооценивать перспективу маргинализации и радикализации значительной части нарождающегося среднего класса и его «генераторов» в результате заметного ухудшения экономической ситуации ВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова или чрезмерного налогово-акцизного и ценового гнета. В конце концов, «бостонское чаепитие» организовали вовсе не простодушные индейцы, но представители тех самых средних слоев, фермеры и промышленники, протестовавшие сначала против монополий Ост-Индской компании на поставку чая, и только впоследствии выдвинувшие политические требования по отделению Североамериканских колоний от метрополии.

Л. Эрхард, заложивший основы современной экономической системы в Германии, в 1954 г. охарактеризовал средний класс как «людей, качественными признаками которых являются чувство собственного достоинства, независимость взглядов, самостоятельность, социальная устойчивость, смелость поставить свое существование в зависимость от результативности собственного труда и желание заявить о себе в свободном обществе и свободном мире» [Цит. по: 26, с. 55]. По всей видимости, это наиболее близкое из материалов иностранных авторов определение среднего класса применительно к современным российским условиям.

Упомянутые социальные качества среднего класса в современной России не укладываются в прокрустово ложе концепции «служилый, коррупционный, нефтяной». «Таким образом, средний класс, в его строгом, классическом содержании, составляют не просто обладатели определенного размера собственности, но носители базовых ценностей гражданского общества – личного достоинства и независимости, основанной на самоуважении, самостоятельности в оценках, общественно-политической активности, иммунитета к социальному манипулированию и многих других, составляющих в совокупности его классовое самосознание, которое и делает средний класс основой гражданского общества» [26, с. 55–56].

Данный вариант определения представляется уточняющим, поскольку в нем делается акцент на механизмы воспроизводства и передачи ценностей, наличие определенного стержня, опоры, позволяющих противодействовать попыткам манипуляции.

Именно осознанная политическая и социальная активность, преследующая модернизационные цели и задачи по улучшению благосостояния, должна являться основным критерием для выделения среднего класса в России. Формально-экономический подход, как уже было отмечено, основанный на оценке уровня доходов респондента, ни в коей мере не является определяющим фактором. Также как не является определяющим принцип «самоотнесения» опрашиваемого человека к «среднему классу».

Высокая активность, стремление искать свой «путь наверх», мобильность являются залогом и будущего образования, и возможностей первоначального накопления денежных средств.

К сожалению, в современной России образование (за исключением Политология пары десятков престижных вузов) не является показателем качественных навыков и компетенций человека. Уровень дохода – тем более. Поскольку высокий заработок, как уже было отмечено, может иметь лицо, ведущее асоциальную деятельность, и наемный работник, обслуживающий интересы сверхбогатой части населения. Но, как правило, эти люди не имеют четких и самостоятельных политических интересов.

Базовыми направлениями для индикации среднего класса в рамках «политологического» подхода можно предложить следующее:

– активная самостоятельная, непрофессиональная общественная и политическая деятельность; наличие организационно-управленческих навыков осуществления деятельности, получения результата (опыт успехов и неудач):

– социокультурные и информационные компетенции человека, обеспечивающие возможность подобной деятельности, качества, позволяющие ориентироваться в современной жизни; эмоционально-психологические, прежде всего, волевые качества («воля-к-действию»);

– вхождение, включенность в сообщества с высокой социальной солидарностью, наличие объекта политической и общественной деятельности;

– уровень дохода, обеспечивающий собственные потребности и потребности семьи, воспроизводство «среднего класса», наличие 2–3-х детей и непрофессиональную общественную и политическую деятельность, а именно: наличие достаточного количества ресурсов, чтобы иметь возможность часть жизни посвящать общественной или политической деятельности, наличие достаточного количества свободного времени.

В отличие от представителей «низшего» класса, у представителей среднего класса базовые потребности удовлетворены, и они имеют возможность удовлетворять потребности более высокого уровня – развиваться, направлять «инвестиции» в себя и своих детей (получать образование, заботиться о сохранении здоровья и т.д.), строить перспективные планы.

Активная самостоятельная и непрофессиональная общественная и политическая деятельность представителей среднего класса Самое важное слово в этой части определения – «непрофессиональная», т.е. не являющаяся основным источником дохода деятельность.

Так, например, наемных пиар-менеджера, политтехнолога, обладающих всеми указанными выше компетенциями в полной мере, мы не можем отнести к данной категории: общественная и политическая деятельность для них – профессия, их самостоятельность ограничена заказчиком. Здесь может быть и исключение, когда, например, представитель этой професВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова сии, проживая в загородном коттедже, является активным участником или председателем местного сообщества, ТСЖ.

Здесь появляется два количественных параметра, которые можно измерить социометрическими методами:

– количество времени, которое тратит человек на самостоятельную, непрофессиональную общественную и политическую деятельность, в часах в неделю (в месяц, в год), возможен и относительный показатель – применительно к длительности профессиональной деятельности;

– количество собственных средств, тратимых на непрофессиональную общественную и политическую деятельность в доле трат представителя «среднего класса», этот показатель относителен, т.к. зависит от специфики направления, иногда важен сам факт наличия таких трат.

Известные события вокруг Химкинского леса (организованное сопротивление постройке федеральной трассы) возглавили именно активисты – выходцы из средних слоев – малого и среднего бизнеса. И только впоследствии к ним присоединились лидеры так называемой «несистемной оппозиции», почувствовав выгоду и возможность набрать политические очки.

Социокультурные и информационные компетенции среднего класса

Общий перечень таких компетенций выглядит следующим образом:

– навыки общения и убеждения (определяются по количеству успешно преодоленных кризисных ситуаций в жизни человека, сделанным выводам);

– навыки работы в группе, команде (определяется по количеству реализованных проектов, где человек выступал отдельно в качестве инициатора, руководителя и исполнителя);

– навыки поиска и обработки сравнительно больших объемов информации (определяется по количеству прочитанных книг за период времени – отдельно художественной литературы, отдельно – научной или профессиональной);

– способность к адаптации (также определяется числом успешно преодоленных кризисных событий);

– готовность к перемене места жительства, места деятельности, мобильность (определяется числом переездов, смен места работы);

– знание истории локального сообщества;

– знание истории и следование культурным традициям большого сообщества (города, региона, страны);

– способность к передаче знаний, навыков, компетенций своим детям, Политология знакомым, друзьям.

Наличие социо-культурных и коммуникативных компетенций является важным фактором для отнесения человека к среднему классу. Их отсутствие может означать молодой возраст. Именно поэтому не следует пытаться отнести к среднему классу молодежь. В качестве точки отсчета необходимо брать тот период жизни, когда человек становится полностью независимым от родителей, начинает самостоятельно обеспечивать себя. В России это может происходить в общем случае не ранее 24–25 лет. Естественно, могут быть и исключения, когда социальная и профессиональная зрелость наступает в 20 лет, человек уже является владельцем собственного бизнеса, и, наоборот, когда в 40 лет доминируют инфантильные черты и взрослый человек находится фактически «на шее» у своих престарелых родителей.

Включенность в сообщества с высокой социальной солидарностью, наличие объекта политической и общественной деятельности С учетом того, что видов деятельности множество и нет ее универсальной модели, уровень социальной солидарности в группе измерить достаточно тяжело. Здесь может иметь место количественный критерий, это в первую очередь временной показатель – количество времени, которое человек может посвятить решению проблем участника своего сообщества. Второй показатель – доля от своего ежемесячного дохода, которую он готов беспроцентно ссудить участнику своего сообщества, и доля, которую он готов пожертвовать безвозмездно.

Другая составляющая социальной солидарности – доверие. Оно может быть изучено на основании разных направлений. Например, количество участников сообщества, которым респондент мог бы доверить своих детей на определенный период времени. Количество участников сообщества, с которыми он бы «пошел в разведку» – осуществил те или иные реальные или предполагаемые мероприятия, действия.

Еще одна составляющая уровня социальной солидарности в сообществе опрашиваемого респондента – это социальная сеть. Логично предположить, что количество друзей и знакомых, находящихся на одной с ним ступени, у представителя среднего класса больше, чем в среднем по территории.

Важнейшим индикатором здесь может являться процент, доля общего количества знакомых, вовлеченных в тип деятельности, в котором участвует респондент. Разветвленность социальных сетей, пересечение, вхождение в состав других сообществ, их число также могут быть важными показателями, характеризующими активность представителя среднего класса.

Уровень дохода, обеспечивающий собственные потребности ВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова и потребности семьи Определение уровня дохода – проблемное место в современной российской социологии. Это связано с характерной субъективной чертой российского респондента – занижать или скрывать свой уровень дохода.

С другой стороны, существенную путаницу вносит сопоставление российских и иностранных позиций по среднему классу. Уровень заработной платы в России существенно ниже, чем в развитых странах, но при этом цены на продукцию соответствующих рыночных сегментов (жилье, автомобили) – гораздо выше. При этом необходимо учитывать разницу между Москвой, Санкт-Петербургом, другими мегаполисами и остальной частью страны.

Поэтому в качественном исследовании речь должна идти не об абсолютных показателях, а об относительных, свидетельствующих скорее о предпочтениях респондента.

Представитель инновационного среднего класса в Москве может ездить на «Мерседесе» бизнес-класса, а его потенциальный идейный коллега в сельской местности – на «УАЗе».

Соответственно, тип задаваемых вопросов – также иной. Это количество времени, когда автомобиль используется для работы, для общественной деятельности и для личных нужд.

Шансов встретить такого человека в пропорциональном отношении в Москве, Санкт-Петербурге и других крупных городах гораздо больше, чем на остальной территории России. Но это не означает, в принципе, что таких людей там нет.

Естественно, нужно предположить достаточный уровень дохода и специфику деятельности, позволяющей обеспечивать себя, семью и свои увлечения, иметь финансовый резерв на случай непредвиденных обстоятельств. Место работы, как и официальный статус (человек может быть официально безработным, имея доход), – не имеет фундаментального значения, главное – это соотношение затрат, которое может быть указано респондентом в процентах.

Выводы Возвращаясь к вопросу об исторической аналогии со Смутным временем, приходится констатировать, что, к сожалению, в современных условиях, при неразвитом среднем классе, отсутствии адекватной политической идеологии среднего класса, появление нового Кузьмы Минина проблематично. Даже если брать за основу достаточно оптимистический вывод о наличии в России примерно 7% среднего класса по совокупности оценок, это количество вовсе не свидетельствует о качестве наполнения Политология данной категории.

Земская система самоуправления, продуктом которой и стал Минин, сложилась в позднефеодальном Московском государстве не одномоментно. Как минимум за полвека до упомянутых событий во время т.н. реформ «Избранной рады» при Иване Грозном начал создаваться новый, земский порядок управления территориями. Сложившаяся система предполагала активное использование местных кадров (целовальники, земские старосты иные выборные и назначаемые должности) в управлении территориями, что давало существенные гарантии от произвола назначенного воеводы.

В современной России ситуация с местным самоуправлением – потенциальным «генератором» среднего класса – сложилась двоякая. На низовом уровне сельских поселений административное деление столь мелко, что в отдельных ячейках и самоорганизовываться-то некому, новоиспеченные главы поселений передают свои полномочия на уровень выше – все тем же районным администрациям. С другой стороны, фактическое превращение региональных органов власти и крупных муниципалитетов в продолжение «вертикали власти» также привело к ликвидации вертикальной социальной мобильности и прогрессивного подбора эффективных управленческих кадров. Государственная гражданская и муниципальная службы перестали иметь возможность стать «генератором»

среднего класса, стали замкнутой структурой, вхождение в которую диктуется соображениями семейственности, клановости.

С другой стороны, в плане социологических исследований такая ситуация является достаточно показательной: имеющиеся факты и случаи организованного общественного противодействия, легального, общественно приемлемого отстаивания прав и законных интересов местными сообществами против бюрократического произвола, волокиты и коррупционных сговоров могут являться объектом исследования при анализе социальных статусов и социальных ролей протестующих.

К примеру, события в Пикалево и вокруг Химкинского леса, несмотря на то, что преподносятся в официальных СМИ как форма «социального протеста» (с этой позицией соглашается и «несистемная оппозиция», правда, намеренно сгущая краски), являются разноуровневыми и по сути, и по содержанию.

Акции гражданского неповиновения в Пикалево, носившие маргинальный, во многом стихийный оттенок (призывы к перекрытию трасс) отражают скорее ситуацию рубежа 1980–90-х гг., напоминая шахтерские выступления. Это во многом «шаг назад». Средний класс в них себя практически не проявлял. Участники событий в Пикалево были пассивны, ожидая вариантов решений со стороны («главный барин приедет – с мелВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова ким барином рассудит»). За исключением требований по сохранению убыточных производств, они не предлагали на массовом, организованном уровне конструктивных вариантов решения проблем. В данной ситуации представители среднего класса должны были проявить инициативу и самостоятельно предложить власти варианты разрешения ситуации, проявляя готовность к сотрудничеству, компромиссу и терпению.

По всей видимости, главный признак, по которому мы можем однозначно утверждать о деятельности среднего класса, есть способность осознавать себя в качестве не объекта, а субъекта социально-экономических процессов, активного начала, обладающего собственной волей и свободой выбора, и самое главное – осознанием всей меры ответственности за последствия своей деятельности.

Библиографический список

1. Авраамова Е.М. Средний класс эпохи Путина // Общественные науки и современность. 2008. № 1. С. 28–36.

2. Авраамова Е., Овчарова Л. Количественные оценки российского среднего класса методом концентрации признаков // Вопросы экономики. 2001.

№ 1. С. 62–73.

3. Асмус В.Ф. Античная философия. 3-е изд. М., 1999.

4. Вебер М. Основные понятия стратификации // Социологические исследования. 1994. № 5. С. 147–156.

5. Гаман-Голутвина О.В. Власть, политический класс и развитие (размышления о субъекте модернизации в России) // Россия и современный мир.

2005. № 3. С. 73–88.

6. Голиусова Ю.В. Молодежь среднего класса: миф или реальность? // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия «Социология».

2008. № 3. С. 89–99.

7. Гонтмахер Е. Новые неформалы. Неполитическая самоорганизация – последний клапан для гражданской активности российского среднего класса // Независимая газета. 2007. № 12–14.

8. Гонтмахер Е. Российский средний класс: служилый, коррупционный, нефтяной. URL: rus.ruvr.ru/2010/05/26/8455746.html (дата обращения – 3.05.2011).

9. Городской средний класс в современной России. 2006. Аналитический доклад. URL: www.isras.ru/analytical_report_MiddleClass.html (дата обращения – 3.05.2011).

10. Казакова В.И., Новикова М.Н. Элита в социальном пространстве современной России // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. Серия «Социальные науки». 2009. № 1. С. 7–12.

11. Каневский П.С. Политический класс как ключевая категория политического процесса // Ученые записки Российского государственного социального университета. 2007. № 4. С. 145–152.

12. Киселев К.В. Миф о среднем классе: основания конструирования и полиПолитология

–  –  –

В статье рассматривается проблема взаимозависимости профессиональной историографии и политики. Характер, форма существования истории в общественном сознании (как представлений, образов, мифов) является объективной предпосылкой для использования истории в целях социального проектирования (конструирования). Сопряжение достижений научной историографии с целями формирования общегражданской и национальной идентичности («политики памяти») не должно сегодня привести к релятивизму в отношении исторической науки.

Ключевые слова: социальная память, историческая политика, «политика памяти».

История присутствует в нашей жизни в двух качествах: с одной стороны, как знание о прошлом, представленное в работах профессиональных историков, и, с другой стороны, как образ этого прошлого в социальной памяти.

Несмотря на то, что методология исторического познания содержит некоторые слабые места, делающие возможным возникновение псевдонаучных теорий, в профессиональном историческом сообществе сформированы механизмы, которые позволяют значительно снизить опасность субъективистских подходов, порожденных влиянием современных обстоятельств и авторских идеологических пристрастий. Эти механизмы основаны на рефлексии и самоконтроле историков, представлении альтернативных точек зрения, учете достижений других историографических направлений. Важнейшим условием для этого является признание целью исторической науки и исторического образования дать обществу адекватное представление о собственном прошлом, а также понимание, что историки располагают для этого необходимым научным инструментарием.

Нормы современного научно-исторического исследования предполагают такое построение системы аргументов, которое открыто для верификации, т.е. для проверки достоверности базы источников, критического 1 Статья подготовлена в рамках ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России», проект НК 70 П.

анализа логических связей, выводов и ценностных установок, на которые Политология опирается автор. Нравственной и профессиональной нормой в профессиональном сообществе историков признается стремление к объективности научного поиска, элементами которого являются дискуссии, плюрализм мнений.

Однако было бы наивным полагать, что историческое знание, доступное экспертному сообществу историков-профессионалов, может быть адекватно представлено в общественном сознании. В этом пространстве история существует как некая система образных представлений, мнений, символов и мифов.

Как и память отдельного человека, социальная память сохраняет далеко не все события и эпизоды прошлого. Едва ли вы встретите человека, который сумел бы рассказать вам день за днем свою жизнь хотя бы в течение одного последнего года. Так и народ сохраняет в своей памяти лишь наиболее яркие или трагичные эпизоды: битвы с внешними врагами, походы и завоевания, восстания и революции, крупные социальные преобразования. Череда таких наиболее значимых для народной памяти событий образует тот хребет, к которому крепятся менее значительные события и эпизоды.

Историческая наука лишь опосредованно влияет на социальную память, главным образом, через массовое историческое образование. Литературные произведения на исторические темы, музыкальные произведения, живопись, кинофильмы – вот главные факторы, решающим образом воздействующие на социальную память. Все мы читали об Отечественной войне 1812 г. в учебниках – но образ войны, закрепившийся в социальной памяти, в значительной степени навеян «Войной и миром» Льва Толстого.

Кто бы вспоминал сейчас Бориса Годунова, если бы не драма Пушкина и не опера Мусоргского? Князь Игорь так и остался бы бледной тенью в ряду почти неразличимых родственников, если бы не «Слово о полку Игореве»

и опера Бородина. В последние же десятилетия все большую роль в формировании социальной памяти играет телевидение. Не будет большим преувеличением сказать, что в настоящее время именно телевидение оказывает решающее влияние на социальную память миллионов людей.

Если учесть, под влиянием каких факторов формируется социальная память, то не покажется удивительным, что тот образ прошлого, который она хранит, далеко расходится с той реальностью, которую воссоздает история. Этот образ проще и беднее реальной истории, но одновременно ярче и полнокровнее. Социальная память способна придавать событиям и людям гораздо большее значение, чем они имели в реальной истории. В то же время она часто не замечает событий, существенных с точки зрения историка. Но, пожалуй, самое главное заключается в том, ВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова что социальная память часто придает событиям и людям символическое значение: она видит в каком-то отдельном событии или в человеке воплощение духа и чаяний целой эпохи, наделяя их чертами, в той или иной степени присущими событиям и людям того времени.

Сам характер, форма существования истории в общественном сознании – как представлений, образов, мифов – является объективной предпосылкой для использования истории в целях социального проектирования (конструирования).

Через актуализацию тех или иных примеров из истории в обществе задается определенная система ценностных координат, происходит ретрансляция социальных норм, нравственных качеств, т.е., шире, – осуществляется воспроизводство культуры. Поскольку без соответствующего образа прошлого невозможно формирование клановой, национальной или общегражданской идентичности, социальное конструирование может подразумевать воздействие на процессы «сборки» и «разборки»

народов, легитимации или, наоборот, – подрыва легитимности государственной власти и т.п.

В ХХ в. как историческая наука, так и популярная историческая литература стали испытывать все нарастающее влияние идеологии и политики. В настоящее время ни в одной стране мира политическая элита не может отказаться от воздействия на социальную память, транслируя через массовое историческое образование и другие каналы определенную систему оценок и представлений относительно исторического прошлого своей страны, тем самым оказывая влияние на ее настоящее и будущее.

Поэтому «аргументы от истории» неизбежно включаются сегодня в арсенал текущей внутренней и внешней политики государств.

Для обозначения связи профессиональной историографии и коллективной памяти с политикой все чаще используются такие термины, как «политика памяти» и «историческая политика» [3]. Первый используется как правило, когда речь идет о различных общественных практиках, направленных на формирование и воспроизведение идентичностей, в первую очередь – национальных и этнических. Конкретными способами реализации «политики памяти» могут быть сооружения памятников и музеев, празднование значимых на общегосударственном или региональном уровне исторических событий, знаменательных дат, стимулирование исторических исследований по актуальным для общества вопросам, тематических публикаций исторических источников.

Под «исторической политикой», как правило, понимается сознательное использование истории как инструмента в политической борьбе (как внутренней, так и внешней). «Историческая политика», таким образом, Политология в первую очередь привязана к актуальному политическому моменту, более сиюминутна по сравнению с «политикой памяти».

В очерченном поле работают все акторы, конструирующие, влияющее на пространство социальной памяти в своих интересах – от политиков и журналистов до писателей и деятелей кино. Анализ создаваемых ими продуктов с точки зрения истинности (соответствия «правде истории») не имеет особого смысла, надо смотреть: зачем, почему из миллиона фактов избран именно этот? Какой смысл приписывается факту? Какова цель его актуализации?

Добросовестные историки и популяризаторы, как правило, не покушались и не покушаются на символы социальной памяти, стремясь лишь обогатить, дополнить, сделать ее точнее и полнокровнее. Социальная память русского народа опиралась на труды Карамзина и Соловьева, Ключевского и Платонова, Забелина и Устрялова, лучших советских историков. Художественная и популярная литература черпала свой материал из работ этих профессиональных ученых. В основе ответственного выбора, так или иначе, лежала парадигма сопричастности, подразумевающая нацеленность на формирование в обществе уважения к собственной стране и ее истории. Следование этой концепции исключало реконструкцию истории России как «истории болезни».

Совершенствование средств и способов воздействия на общественное сознание к настоящему времени привело, однако, к тому, что у обладателей соответствующего информационного или административного «ресурса» не мог не возникнуть соблазн воздействовать на социальную память без всякой опоры на историческую науку, игнорируя накопленный историками-профессионалами багаж знаний и представлений.

Это явление часто описывается с помощью все шире используемого термина фальсификация истории. «Фальсификация истории», «фальсификатор» – это не просто бранные слова, используемые в пылу полемики применительно к оппонентам. Говоря о фальсификации истории, специалисты имеют в виду сознательное и целенаправленное искажение исторической правды о прошлых событиях, совершаемое, прежде всего, в политических целях, или, шире, – как инструмент социального проектирования.

Для фальсификаторов главными оказываются вненаучные цели: внушение обществу каких-то идеологических или политических идей, пропаганда определенного отношения к прошлым событиям или вообще разрушение исторической памяти, а вовсе не поиск истины и объективности.

Одним из наиболее показательных примеров является борьба вокруг интерпретации одной из наиболее политизированных и мифологизированных страниц отечественной истории, внимание ВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова к которой периодически усиливается в переломные моменты развития общества и государства, – массовым репрессиям 1930-х гг.

В псевдоисторической литературе сегодня наиболее распространены поверхностные версии и трактовки, так или иначе воспроизводящие два подхода: с одной стороны, причины репрессий связываются исключительно с «параноидальной» личностью И.В. Сталина, уничтожавшего своих преданных сторонников без всяких рациональных оснований.

С другой стороны, утверждается, будто в СССР существовало вредительское подполье («пятая колонна»), целью которого было восстановление капитализма и поражение страны в войне с фашизмом. Представители и той, и другой точки зрения, в конечном счете, решают далекие от объективного изучения и реконструкции задачи: в первую очередь их интересует воздействие на общественное сознание с целью либо осуждения, либо оправдания сталинского режима и лично И.В. Сталина.

Нравственная оценка трагическим событиям этого периода нашей истории дана: преступления тех или иных представителей режима не подлежат оправданию. Однако манипуляция статистикой репрессий не должна сегодня превращаться в средство раскола российского социума. Ведущий специалист по данному вопросу В.Н.

Земсков в связи с этим отмечает:

«Убийство невинных людей нельзя оправдать – будь то один человек или миллионы. Но исследователь не может ограничиваться нравственной оценкой исторических событий и явлений. Его долг – воскрешение подлинного облика нашего прошлого. Тем более, когда те или иные его аспекты становятся объектом политических спекуляций» [2, c. 89].

Подлинная статистика политических репрессий в СССР до конца 1980-х гг. являлась государственной тайной. Впервые историки получили доступ к этим материалам только в 1989 г., когда Президиумом Академии наук СССР была создана специальная комиссия во главе с Ю.А. Поляковым. Результаты работы комиссии уже в начале 1990-х гг.

были представлены общественности в виде ряда статей, однако приводимая учеными статистика была встречена с недоверием. В печати широко использовалась другие цифры, заимствованные из эмигрантской публицистики и сочинений западных советологов периода «холодной войны». Так, например, публицисты А.В. Антонов-Овсеенко, Л. Разгон, писатель А.И. Солженицын и многие другие критики сталинского режима утверждали, что за 1921–1953 гг. было уничтожено 40, 60 или даже 110 млн человек.

Однако еще в 1954 г. в МВД СССР были обобщены статистические данные о числе осужденных за контрреволюционные преступления.

В представленных высшему руководству страны (Н.С. Хрущеву) докуПолитология ментах говорилось, что в 1921–1953 гг. за контрреволюционные преступления (по 58-й статье) было осуждено Коллегией ОГПУ, тройками НКВД, Особым совещанием, Военной коллегией, судами и военными трибуналами 3 777 380 человек. Еще 282 926 человек было осуждено по приравненным к ней статьям, в первую очередь по пп. 2 и 3 ст. 59 (особо опасный бандитизм) и ст. 193–24 (военный шпионаж)1. Введение в научный оборот в 1990-х гг. многочисленных рассекреченных документов и их тщательное исследование в целом подтвердило точность данной статистики.

За последние двадцать лет российскими историками, различными государственными и общественными организациями, средствами массовой информации сделано очень много для освещения репрессивной политики советского периода и увековечивания памяти ее жертв. К настоящему времени опубликованы десятки сборников рассекреченных архивных документов и материалов, сотни научных статей и монографий, создано немало тематических интернет-ресурсов, так или иначе посвященных изучению и презентации широкой общественности истории репрессий, системы ГУЛАГа, инакомыслия в СССР и т.д. Соответствующие материалы, в том числе статистические данные, выдержки из документов и воспоминаний, широко представлены, помимо всего прочего, и в учебной литературе, в том числе для средней школы.

Несмотря на это, тема репрессий продолжает использоваться теми политическими и общественными силами, которые выражают заинтересованность в дальнейшей «модернизации сознания» российского социума.

Игнорирование ставших известными в последние годы статистических материалов ОГПУ–НКВД–МВД–МГБ, назойливое повторение заведомо преувеличенных цифр жертв репрессивной политики сталинского периода используется ими для демонизации советского режима и обоснования требований признать СССР «преступным государством», осуществлявшим геноцид собственного народа, военные преступления и преступления против человечности. (Содержание этих требований созвучно резолюции Парламентской Ассамблеи ОБСЕ 2009 г. «О воссоединении разделенной Европы», ставящей знак равенства между нацизмом и сталинизмом).

Представляется, что согласие с данной идеологической платформой хотя бы части российского общества (не говоря уже об официальном 1 В период «архивной революции» 1990-х гг. подлинная статистика политических репрессий неоднократно приводилась в периодической печати.

признании ее со стороны властей) крайне негативно скажется не только ВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова на внешнеполитических позициях России, но и приведет к обострению противостояния разных общественных групп внутри страны. На международном уровне это будет означать согласие с концепциями «советской оккупации» и «советского геноцида», сформулированными политиками ряда восточноевропейских стран, и даст дополнительные козыри тем из них, кто делает ставку на русофобию и отторжение от России в рамках собственных проектов «нациестроительства». В итоге это выльется в очередное унижение России, глумление над памятью советских солдат, погибших за освобождение Европы от фашизма, оправдание коллаборационизма, создаст дополнительную «правовую» базу для ущемления гражданских прав русского населения в сопредельных России государствах и выдвижения материальных претензий к нашей стране.

Что касается внутриполитических последствий, то признание «преступности», а значит – нелегитимности советского государства позволяет ставить вопрос о правосубъектности народа России, в силу своей культурной «неполноценности» сначала допустившего установление, а затем содействовавшего укреплению тоталитарного режима. Следующим логичным шагом явится оправдание любых антидемократических практик в отношении российского социума, в том числе, возможно, инициированных из-за рубежа. Не нужно и говорить, что такое развитие событий будет угрожать суверенитету нашей страны, поставит серьезные преграды на пути развития демократических институтов и гражданского общества.

События последних лет убеждают, что мифологизация истории остается одним из важнейших инструментов политической борьбы. При этом мифологизации может подвергаться и совсем недавнее прошлое: технологии конструирования соответствующих представлений и их внедрения в общественное сознание ничем принципиально не отличаются от тех, что используются при «обработке» более отдаленного исторического периода. В силу объективных причин рядовой гражданин России также далек от современной серьезной политико-экономической аналитики, как и от дискуссий ученых-историков. Поэтому для сил, заинтересованных в навязывании обществу той или иной тенденциозной и идеологизированной интерпретации, не имеет принципиального значения, с каким материалом «работать», – идет ли речь о событиях 1917 г., «сталинских»

репрессиях или же событиях двух-, трех- или пятилетней давности.

Показательным примером в данном случае может служить тема угрозы наступления диктатуры в России, постоянно обсуждаемая с момента назначения В.В. Путина Председателем Правительства РФ в августе Политология 1999 г. Громкие заявления ряда политиков и общественных деятелей по этому поводу тиражировались не только в российских СМИ, но и на страницах газет и журналов СНГ, Балтии, стран дальнего зарубежья.

Соответствующее истолкование новейшей истории России (1990– 2010 гг.) предполагает противопоставление «эпохи Ельцина», «великого демократа и реформатора России» [1], периоду 2000-х гг., когда завоевания «демократической революции» начала 1990-х гг. якобы последовательно сворачивались и происходил возврат к авторитаризму. Внутриполитический курс президента В.В. Путина подвергался постоянной критике со стороны называющих себя либеральными деятелей культуры, бизнесменов и некоторых маргинальных политиков, призывавших к сплочению «демократических сил» с тем, чтобы «бросить вызов диктатуре Путина».

Данная точка зрения, к сожалению, проникла и на страницы учебной литературы. Наиболее политически ангажированным был учебник И. Долуцкого «История России. ХХ век» (М., 2002), на страницах которого учащимся предлагалось обсудить высказывания ряда «либеральных»

деятелей: «В России произошел государственный переворот», следствием чего «явится режим личной власти Путина, авторитарная диктатура»

(Буртин), «оформилось полицейское государство» (Явлинский). С методической точки зрения учебник был построен на манипуляции: способ «приглашения учащихся к диалогу» или высказыванию «своего» мнения служил для автора лишь прикрытием для своего вполне конкретного педагогического замысла. Учебник заканчивался пассажем о том, что страна оказалась в «тупиковой ситуации», когда власть не способна справиться с возникающими проблемами.

В основе этой, безусловно, тенденциозной интерпретации лежит ложное утверждение о демократическом характере режима Б. Ельцина, утвердившегося в России в результате распада Советского Союза. Как показали события 1991–1993 гг., наличие широкой общественной поддержки идеалов свободы и демократии совсем не означает, что реализация «демократического проекта» в России является простым и легким делом. Начатое в эти годы реформирование страны привело к созданию конституционного каркаса демократии и парламентаризма в России, однако реальное содержание политической, экономической и общественной деятельности в 1990-е гг. оказалось весьма далеко от демократических идеалов.

Характерной особенностью идеологии пришедших в обстановке кризиса институтов советского государства к власти либералов было негативное отношение к российской государственности вообще, незаВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова висимо от ее политической «окраски». Ослабление и разрушение государственных институтов воспринималось ими как важнейшая предпосылка для формирования нового общественно-экономического уклада и гарантирования невозможности реставрации в том или ином объеме социалистической системы хозяйства. Такая позиция в условиях экономического кризиса способствовала нарастанию тенденции деградации во всех сферах экономической и общественной жизни и формированию олигархического режима, который лишь по недоразумению можно было считать демократическим. Его характеризовали нелегитимный контроль частных лиц над органами государственной власти и СМИ, в первую очередь, телевидением, коррупция как принцип взаимодействий государства и бизнеса, правовой нигилизм. Слабое и недееспособное государство, «приватизированное», по сути, небольшим количеством приближенных к Президенту Ельцину лиц, оказывалось не в состоянии защитить права и свободы граждан, разрешать конфликты, обеспечивать сбор налогов и исполнение законов. Установившийся в России в 1990-х гг. режим не соответствовал ключевым характеристикам демократического правления, постоянно попирая принципы народного суверенитета, честной конкуренции, верховенства закона, а проводимая в тот период внутренняя и внешняя политика не отражала интересы основных групп и слоев общества. Те, кто и сегодня продолжает считать ельцинский режим демократическим, попросту подменяют понятия.

Очевидно, что олигархия и демократия – далеко не одно и то же.

Если демократия есть «форма управления новым государством», то «без государства новая демократия невозможна» [5, с. 17]. Именно поэтому новый курс, предложенный в 2000 г. Президентом В.В. Путиным, получил поддержку граждан России, заинтересованных в наполнении созданных в начале 1990-х гг. формальных демократических институтов реальным, а не декларативным содержанием. Ключевым направлением внутренней политики стало воссоздание дееспособного российского государства как одного из условий устойчивой демократии и рыночной экономики. Проведенные в 2000-х гг. реформы отнюдь не означали отказ от сделанного в 1991 г. выбора, напротив, меры по укреплению государственной власти проводились параллельно с развитием инструментов гражданского контроля за властью. Достижение в этот период определенной степени идейной и политической консолидации российского общества стало возможным именно потому, что проводимый правительством курс был ориентирован на разделяемые большинством россиян ценности, в основе которых – сильная, единая, демократическая Россия. Проведенные в 2000-х гг. реформы административного управПолитология ления и избирательной системы, активизация борьбы с коррупцией означали национализацию государства, возвращение реальной власти легитимным государственным структурам, сформированным на основе демократических процедур.

Не менее важным является и другая задача – восстановление доверия избирателей к самой идее массового политического участия, дискредитированной в 1990-е гг. Тогда вместо системы политического представительства в стране сложилась система манипуляции голосами избирателей и результатами выборов. Переход к пропорциональной избирательной системе позволяет рассчитывать, что выборы в России постепенно будут эволюционировать от соревнования манипулятивных, по сути, избирательных технологий к борьбе идей и политических программ.

Важнейшей составляющей проводимого в 2000-х гг. внутриполитического курса стали меры по реализации принципа конституционализма.

Уже в самом начале своей деятельности в качестве главы государства В.В. Путин недвусмысленно обозначил осуществление «диктатуры закона» приоритетным направлением государственной политики. В рамках этой стратегии нормативная база регионов была приведена в соответствие с федеральными законами и Конституцией страны. Через введение института полномочных представителей Президента в федеральных округах и реформирование Совета Федерации удалось в значительной степени подавить растущий сепаратизм региональных элит.

Таким образом, укрепление государства в период президентства В.В. Путина означало усиление силы закона и конституционного строя, а не режима как такового. Неангажированными наблюдателями было сразу замечено: установленный Путиным порядок «не является антитезой демократии, а смысл его заключается в том, чтобы обеспечить уважение к закону и соблюдение Конституции» [4, c. 75].

Преодоление олигархического режима и развитие институтов демократии в современной России стало важным фактором экономического роста, повышения материального благосостояния и безопасности граждан России.

Между тем, конечно, было бы ошибкой идеализировать достижения Путина во главе российского государства. Достигнутая в 2000-х гг. относительная стабилизация экономической и социальной жизни вовсе не означает, что борьба за демократию в России завершена (в равной степени это относится ко многим другим странам, в том числе наиболее развитым). Следует иметь в виду, что подлинная демократия опирается на власть закона, а за соблюдением законов следит государство. Свобода личности может быть реализована только при наличии сильного госуВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова дарства, охраняющего эту свободу от посягательств олигархов и коррупционеров.

Поэтому следует отличать конструктивную критику, содействующую укреплению в России демократических институтов, от тех политизированных мифов относительно путинского правления, за которыми просматривается неприятие любого стабильного общественно-политического устройства в России, любого сильного суверенного государства. Обвинения в адрес режима Путина нередко звучат из тех же уст, что и обвинения сталинского или царского авторитаризма, и подразумевают идею неполноценности российского общества, его органической неспособности к демократии и самоуправлению. Складывается впечатление, что громче всех об угрозе диктатуры в России кричат те, для кого идеальной ситуацией в стране является хаос и бессилие государственных институтов.

Какое при этом в России государство – православная монархия, сталинская диктатура или «суверенная демократия» – для этих критиков имеет лишь второстепенное значение.

В заключение отметим следующее. Важнейшей предпосылкой для успешности воздействия на социальную память является дискредитация экспертного сообщества историков, якобы в принципе неспособных предложить обществу достоверную и адекватную картину прошлого, и постепенное распространение представления об истории как разновидности литературного творчества.

В высшей степени показательно, что в сочинениях «альтернативных» историков общим местом является негативное отношение к «официальной» науке, якобы препятствующей путем «догматических запретов» беспристрастному и объективному освещению прошлого.

Эта идея неизменно присутствует в построениях «альтернативщиков», обещающих читателям раскрыть тайны истории, тщательно скрываемые официальной наукой, и обличающих ее мнимую неспособность предложить обществу сколько-нибудь правдивую версию национальной истории.

Претензии авторов псевдоисторических концепций к «официальной науке», поставленной якобы современным российским государством «на службу» патриотическому воспитанию, жалобы на невозможность свободного научного поиска в современных условиях являются составной частью любого такого «проекта». Логика понятна: без подрыва доверия к науке и ее представителям рассчитывать на успех внедрения в общественное сознание мифологизированных псевдонаучных представлений и навязать соответствующие идеологические предпочтения крайне трудно.

В свою очередь, отождествление истории с литературой снимает Политология вопрос об истинности того или иного описания: каждый историк, публицист или писатель волен создавать свой образ прошлого, и нет смысла требовать от него какой-то объективности или правдивости. Однако следует осознать: принятие данной точки зрения означало бы выдачу своего рода индульгенции на постоянное переписывание истории, конструирование таких ее «прочтений», которые окажутся совершенно не связаны с исторической реальностью, а их содержание будет определяться исключительно задачами и потребностями текущего политического заказа.

Сопряжение достижений научной историографии с целями формирования общегражданской и национальной идентичности («политики памяти») не должно сегодня привести к релятивизму в отношении исторической науки. В решении этой проблемы видится важнейшая задача сообщества гуманитариев.

–  –  –

Рассматриваются социально-политические и организационные проблемы формирования национально-культурных общественных объединений и их интеграции в региональную политическую систему. На материалах Карачаево-Черкесии показываются факторы, способствующие политизации национально-культурных общественных объединений, повышению их значимости в региональном политическом процессе.

Ключевые слова: политическая система, политический процесс, национальнокультурные общественные объединения, национально-культурная автономия, Карачаево-Черкесия.

Региональные политические системы в Российской Федерации отличаются большим своеобразием, которое для Северного Кавказа, например, во многом обусловлено многонациональным составом населения.

Его существенные этнокультурные интересы выражают многочисленные национально-культурные общественные объединения. Они являются элементами гражданского общества и в структуре политической системы занимают место, соответствующее их общественной популярности, активности, способности адекватно выражать и эффективно защищать жизненно важные национальные интересы.

Организация, политизация и интеграция национально-культурных общественных объединений в нашей стране активно происходили с 1980-х гг.

из-за того, что в то время политическое руководство оказалось беспомощным, не способным управлять страной в условиях лавинообразно нарастающего кризиса политической системы. Поэтому национальные общественные объединения, изначально провозглашавшие культурно-просветительные цели, в начале 1990-х гг. политизировались, стали активно участвовать в политике и даже занимать лидирующее положение в политической жизни регионов. На их основе в союзных республиках, например, создавались политические партии, возглавившие общественное движение за распад Советского Союза и ставшие основой политических систем государств, образовавшихся на основе бывших союзных республик СССР.

В Карачаево-Черкесской автономной области формирование и разПолитология витие национально-культурных общественных объединений обуславливалось многонациональным составом населения, в котором преобладали русские (42,4%), карачаевцы (31,2%), черкесы (9,8%), абазины (6,6%), ногайцы (3,1%), украинцы (1,5%), осетины (0,9%), греки (0,4%) [3]. Интересы соответствующих народов стали выражать абазинское общественное движение «Абаза», черкесское общественное движение «Адыге Хасэ», общественные организация «Конгресс карачаевского народа» и «Джамагъат», ногайское национальное движение «Бирлик», славянские общины, казачьи организации и другие. Некоторые из них вошли в соответствующие международные национальные общественные объединения: Международная Черкесская Ассоциация «Адыге Хасе», Карачаево-Балкарское национальное общественное движение, Межрегиональная общественно-политическая организация «Алан», межрегиональная карачаевская демократическая общественная организация «Джамагъат», Межрегиональное общество ногайского народа «Бирлик»

и другие.

Резонансный эффект нарастающего кризиса в конце 1980-х – начале 1990-х гг. вызвал массовый протест населения против советской политической системы, партийных и государственных органов. Национальные объединения придали стихийному протесту организованный характер борьбы за выход Карачаево-Черкесской автономной области из состава Ставропольского края и ее преобразование в республику. Для преодоления противодействия преобладающей по численности русской части населения по вопросам реорганизации Карачаево-Черкесии национальные общества временно объединились и совместными усилиями добились провозглашения в ноябре 1990 г. Карачаево-Черкесской Советской Социалистической Республики (КЧССР), ее выхода из состава Ставропольского края.

Но, как оказалось, государственно-статусные трансформации не избавили Карачаево-Черкесию от системного кризиса и борьба национальных объединений за создание самостоятельных абазинской, карачаевской, ногайской, русско-казачьей и черкесской республик продолжилась.

Ее обостряло то, что ни одна нация не имеет в республике доминирующей численности, а компактные мононациональные поселения диффузно размещались в разных муниципальных образованиях. Невзирая на это, национальные общества добились провозглашения Карачаевской Республики (17 октября 1991 г.), Республики Черкесия (27 октября 1991 г.), Абазинской Республики (ноябрь 1991 г.), а также Баталпашинской Казачьей Республики и Зеленчукско-Урупской Казачьей Советской Социалистической Республики, которрые 30 ноября 1991 г. объединялись ВЕСТНИК МГГУ им. М.А. Шолохова в Верхне-Кубанскую Казачью Республику.

Однако самопровозглашенные республики не были признаны федеральными органами Российской Федерации, не получили соответствующего политико-правового статуса. Акции массового протеста, организованные национальными объединениями, привлекли внимание федеральных органов власти, и 5 февраля 1992 г. Президент России Б.Н. Ельцин внес в Верховный Совет РФ проект закона «О восстановлении Карачаевской автономной области и Черкесской автономной области в составе Российской Федерации», а специальная комиссия Верховного Совета РФ начала подготовку раздела Карачаево-Черкесии на Карачаевскую, Черкесскую и Баталпашинскую республики. Но 78,5% участников республиканского референдума, проведенного 28 марта 1992 г., высказалось против дробления Карачаево-Черкесии по национальному принципу, и она, сохранив целостность, с 9 декабря 1992 г. стала называться Карачаево-Черкесской Республикой (КЧР). Но и после этого идеи раздела республики поднимаются национальными общественными объединениями. Так, 11 февраля 1995 г. объединенный съезд черкесов и абазин принял решение о восстановлении Черкесской автономной области в составе Ставропольского края. На ее территории, помимо мест компактного проживания абазин и черкесов, оказывались населенные пункты с доминирующей численностью русских, ногайцев, карачаевцев и других национальностей. Поэтому федеральные органы государства признали такое решение противозаконным.

В связи с тем, что родственные народы, живущие на Северном Кавказе, разделены административными границами, но выражают желание воссоединяться, в региональных политических процессах участвуют международные и межрегиональные национальные объединения. Так, Международная Черкесская Ассоциация «Адыге Хасе» выступает за объединение родственных адыгейского, черкесского и кабардинского народов в единой Адыгейской Республике, которую предлагается создать на территории Адыгеи, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии; Карачаево-Балкарское национальное общественное движение призывает к воссоединению карачаевцев и балкарцев в Карачаево-Балкарской Республике на землях, выделенных из Карачаево-Черкесской и Кабардино-Балкарской республик; Межрегиональное общество ногайского народа «Бирлик», объединяющее ногайские организации Астраханской области, Дагестана, Карачаево-Черкесии, Ставропольского края и Чечни, выдвигает программы создания ногайской территориальной автономии [1].

Однако интересы представителей других народов инициаторы указанных программ не учитывают, вследствие чего не получают поддержку госуПолитология дарственных органов.



Pages:   || 2 |



Похожие работы:

«УДК 327(476)2000/. ББК 66.4(4Беи) В60 А в т о р ы: Ю. И. Малевич, Ф. З. Прибытковский, А. А. Розанов, А. В. Русакович, А. В. Селиванов, Е. А. Семак, В. Е. Снапковский, А. В. Тихомиров, В. В. Фрольцов, А. А. Челядинский, М. В. Шевелева Под редакцией доктора исторических наук, профессора А. В. Ш...»

«© 1999 г. АЛ. СВЕРДЛОВА МЕЦЕНАТСТВО В РОССИИ КАК СОЦИАЛЬНОЕ ЯВЛЕНИЕ СВЕРДЛОВА Алла Леонидовна аспирантка Института социально-политических исследований РАН. О российских предпринимателях-меценатах, их роли в создании национальной культуры, оказании финансовой поддержки художникам, пис...»

«УДК [930.85:003]::811.161.1'37(470.62) Гангур Наталья Александровна Gangur Natalia Aleksandrovna доктор исторических наук, D.Phil. in History, профессор Краснодарского государственного Professor, Krasnodar S...»

«Jem aennan академии ист ории мат ериальной к ул ь т ур ы имени Я. Л. М арра М. И. А Р Т А М О Н О В ОЧЕРКИ ДРЕВНЕЙШ ЕЙ ИСТОРИИ ХАЗАР _jТ осу д ар1 швейное с Социально-экономическое и з да ш ел ьсш в о Ленинградское ошделепие I / Л с((( i o t a i r Л'. Ma...»

«© 2007 г. А.Ф. ХРАМЦОВ СОЦИАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО: ПРАКТИКИ ФОРМИРОВАНИЯ И ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ В ЕВРОПЕ И РОССИИ ХРАМЦОВ Александр Федорович – кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Инс...»

«Безгин Владимир Борисович ПОЛОЖЕНИЕ ЧЛЕНОВ КРЕСТЬЯНСКОЙ СЕМЬИПО ПРАВОВЫМ ОБЫЧАЯМ РУССКОГО СЕЛА Статья раскрывает особенности правового положения членов крестьянской семьи, обусловленного правовыми обычаями русской деревни. Выясне...»

«Берендеева Светлана Княжна Санкт-Петербург Написано пером УДК 82-311.2 ББК 84 (2Рос=Рус)6 Б48 Редактура В. Чернышев Корректура В. Марышева Оригинал-макет А. Чаргазия Обложка А. Зальцман С. Берендеева Б48 Княжна. Роман/ С. Берендеева С-Петербург: ООО “Нап...»

«МУНИЦИПАЛЬНОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ КАЛИКИНСКАЯ СРЕДНЯЯ ШКОЛА Приложение к разделу 2.1.основной образовательной программы среднего общего образования по Федераль...»

«T HI S W E E K I N C HA M P C A R HI S T OR Y By Rick Shaffer Эта неделя в истории ЧампКара История Чамп/ИндиКара (на основе текстов Рика Шаффера) Перевод, составление и дополнения – Павел aka SKOM © www.worldracing.info © www.montoya.ru г. Львов (Украина) – 2006/2007 1. Эта неделя в истории ЧампК...»

«Валерий Авик Конец Света в 2012 году? Нет, не раньше, чем через 2 млрд. лет Соединим факты Библии с научными данными Одно то не должно быть сокрыто от вас, возлюбленные, что у Господа один день, как...»

«Религия— дурман для народа № 29 28— 1928 май-июнь Содержание Н В. Румянцев — И лия прор ок.. Фр. Шахерль — 15 лет за монастырской стеной. Библиография. Р ел и ги я— дурм ан д л я н арод а ПРИНИМАЕТСЯ ПОДПИСКА НА ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ Ж УРН АЛ С БО РН И К Н А У Ч Н Ы Х МАТЕРИАЛОВ — „АТЕИСТ ЕГО ОТДЕЛЫ: 1) Религиозно-исторический и культурно-...»

«ПРИЛОЖЕНИЕ 7 к ООП СОО ФК ГОС МАОУ лицей г. Бор Муниципальное автономное общеобразовательное учреждение лицей г. Бор Нижегородской области Рабочая программа по истории 10-11класс г. Бор 2016 год Пояснительная записка Рабочая программа составлена...»

«Уроки творчества Сочиняем сказку Сказка это кладезь народной мудрости в ней таится громадный ресурс для воспитания и развития детей. Сколько существует человечество, столько малыши всех времен, культур и народов с абсол...»

«123_1156692 АРБИТРАЖНЫЙ СУД БЕЛГОРОДСКОЙ ОБЛАСТИ Народный бульвар, д.135, г. Белгород, 308000 Тел./ факс (4722) 35-60-16, 32-85-38 сайт: http://belgorod.arbitr.ru ОПРЕДЕЛЕНИЕ о признании сделки недействительной г. Белгород Дело № А08-3875/2013 15 мая 2015 года Резолютивная часть определения объя...»

«КОГЕНЕРАЦИЯ Комбинированная выработка электроэнергии и тепла Наша история Фирма TEDOM была основана в 1991 г. За четверть века небольшая фирма превратилась в международную компанию с более чем 500 сотруд...»

«Настоящие сказки братьев Гримм Педагоги и психологи часто жалуются, что народные сказки слишком уж жестоки. Если б они только знали, что родители рассказывают отпрыскам как бы это сказать? сильно отредактированные версии волшебных историй. Оригиналы были куда более, э-э-э. натуралистическими, что ли. К примеру, возьмём знакомую в...»

«© 1994 г. А. П. БОРОДИН * ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СОВЕТ И УКАЗ 9 НОЯБРЯ 1906 ГОДА (Из истории аграрной реформы Столыпина) При всем внимании к столыпинской аграрной реформе важный момент ее истории — обсуждение указа 9 ноября в Государственном совет...»

«244 ГЛАВА VII СОБОРНО-ЛИБЕРАЛЬНЫЙ ИДЕАЛ И НОВАЯ КАТАСТРОФА НОВАЯ ИНВЕРСИЯ Банкротство позднего умеренного авторитаризма означало, что вялая инверсия, попытка общества преодолеть инерцию истории, найти...»

«Дмитрий Воинов Честно признаюсь: я долгое время не знал, в какой африканской стране находится гора Килиманджаро, пока не услышал рассказ своего знакомого о восхождении на нее. Впечатленный историей, я запомнил как минимум две вещи: во-первых, мне очень хочется оказаться там же — на вершине, а во-вторых,...»

«160 Эксмо, 2012. Cools V. The Phenomenology of Contemporary Mainstream Manga // Image & Narrative. – 2011. – Vol. 12, N 1. – P. 63–82. ETHICAL PROBLEMS OF F.M. DOSTOYEVSKY’S “CRIME AND PUNISHMENT...»

«Вестник СПбГУ. История. 2017. Т. 62. Вып. 1 И. И. Верняев БУРЯТСКОЕ ОБЩЕСТВО И СИБИРСКИЙ ГЕНЕРАЛ-ГУБЕРНАТОР МИХАИЛ СПЕРАНСКИЙ В статье исследуются обстоятельства разработки М...»

«О РАССЕЛЕНИИ АРМЯН НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ ДО НАЧАЛА XX ВЕКА Н. Г. ВОЛКОВА (Москва) Северный Кавказ представляет едва ли не самую сложную в этническом отношении область нашей страны. Кроме северокавказских народов, здесь живут национальности, основная область расселения которых лежит за пределами Северного Кавказа и отдельные группы которых переселились...»

«Список литературы 1. Абаренков, И. В. Начала квантовой химии : [учебное пособие для университетов по специальности "Химия"] / И. В. Абаренков, В. Ф. Братцев, А. В. Тулуб. – Москва : Высшая школа, 1989. – 30...»

«68 ПЕРЕЯСЛАВСКАЯ РАДА: ЕЁ ИСТОРИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВОСТО ЧНОСЛАВЯНСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ У вересні 1999 р. в Харкові вперше був представлений унікальний реабілітацій¬ ний комплекс кріотерапії. У ство...»

«ФРАНЦИЯ КЛАССИКА МАКСИ 15 дней Париж(Версаль)-(Нормандия)Замки ЛуарыАнже-(Мон Сен-Мишель, СанМало) КоньякБордо(Каркассон)Нарбонна(Авиньон)-МарсельНиццаМонако-Монте Карло)Лион-...»

«Константин Кравчук Женщины Абсолюта Серия "Источники живой истины" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8333207 Женщины Абсолют...»

«Lisa Eldridge FACE PAINT: THE STORY OF MAKEUP Copyright © Abrams Image, an imprint of ABRAMS. First published in the English language in 2015 by Harry N. Abrams, Incorporated, New York / ORIGINAL ENGLISH TITLE: FACE PAINT: THE STORY OF MAKEUP (All rights reserved in all countries by Harry N. Abrams, Inc.) Благодар...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.