WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«Е.А. Климов, О.Г. Носкова История психологии труда в России Учебное пособие ББК 88.4 К49 Рецензенты: В. А. Кольцова, кандидат психологических наук, Е. М. Иванова, ...»

-- [ Страница 4 ] --

4. По И. И. Рихтеру (1895), личная уязвимость служащих существенно повышается при нарушении их «душевного равновесия». Среди прочих (и частности, физиологических) причин таких нарушений указывается влияние отрицательных эмоциональных переживаний, негативно окрашенных чувств. В работе железнодорожных служащих источником таких чувств может быть страх за себя, свою семью в случае ошибочного действия. В связи с этим И. И. Рихтер рекомендует относиться к подчиненным «попечительно», «гуманно». Помимо нарушений «душевного равновесия», вызванных обстоятельствами трудовой деятельности, источниками «внутренних катастроф» персонала могут быть и события частного характера. Чтобы централизовать их влияние на результаты деятельности служащих, И. И. Рихтер предлагал дать право работникам просить о временном отстранении их от работы [159].

§ 27. Идеи улучшения труда в связи с саморегуляцией человека как субъекта Вопрос о месте, роли, возможностях саморегуляции человека и группы людей (как «совокупного» субъекта труда) обострился в последнее десятилетие XIX в. в связи с неуемной тенденцией органов управления в разных социальных сферах регламентировать («заорганизовывать») все и вся. Здесь мы не будем обсуждать причины этой тенденции, но должны отметить, что и народное сознание и даже некоторые памятники книжности издавна очень высоко - в одном ряду с «нездешними» силами - ставят способности самостоятельной инициативы и произвольной активности человека: «На бога надейся, а сам не плошай»; «Душа самовластна, заграда ей вера» [133. С. 94].

Разумеется, обилие несчастных случаев, катастроф, наблюдавшееся в связи с промышленным развитием России конца XIX - начала XX вв., сильно подрывало надежду на возможности человека, противостоящего технике, и породило ряд частью необходимых, частью избыточным мер, предполагающих чисто внешние по отношению к субъекту труда средства регуляции его поведения и деятельности (начиная от запретов, ограждений опасных мест и кончая детализацией инструкций, предписаний работающим).

Но все же в рассматриваемый период в идеологии организаторов производства немалое место занимает мысль о собственном разумении и произволении человека, непосредственно занятого производственным трудом. Отчасти это обнаружилось уже в материалах, представленных в предыдущем разделе: в самом деле сама апелляция к личности есть признание некоторой автономности человека.

И. И. Рихтер в его «Железнодорожной психологии» (1895), рассматривая проблему производственного травматизма и аварийности вполне комплексно, т. е. учитывая материальную, предметную обстановку, гигиенические условия труда, организационные, в том числе и социально-психологические факторы, вместе с тем учитывает и такие факторы, как отношение человека к делу, умение рабочих поддерживать в себе устойчивое, сосредоточенное, бдительное состояние, а не просто их общую профессиональную подготовку и индивидуальные особенности.

Г. Е. Шумков внес значительный вклад в исследования особых состояний человека в экстремальных ситуациях. Во время русско-японской войны он служил в действующей армии войсковым врачем и одновременно вел наблюдения за состоянием бойцов на разных этапах боя, их психикой, изучал способы владения собой, способы преодоления страха. Он, в частности, описал специфические особенности чувства тревоги и его особого влияния на психику и поведение бойца, которое следует учитывать, по Г. Е. Шумкову, командному составу армии и самим бойцам для овладения своим состоянием. Идея самоуправления своим состоянием, «умелого пользования своими собственными нервнопсихическими силами» проводится Г. Е. Шумковым и в отношении деятельности летчиков (в его статье «Психофизическое состояние воздухоплавателей во время полета»





(1912). Он говорит здесь о том, что медицина, психофизиология человека располагают арсеналом средств, советов, руководствуясь которыми можно успешно бороться с «вредными условиями», «болезненными явлениями организма, такими, как усталость, болезнь от качки, горная болезнь, можно рационально расходовать собственные силы летчика в полете» [221, С. 67- 78], П. Ф. Каптерев («О лени», 1903 г.), А. Ф. Кони («Задачи трудовой помощи. Письмо редактору», 1897 г.), А. Л.Щеглов («Современное состояние эргометрии в психофизиологии и ее ближайшие задачи», 1909 г.) предполагали не только выявлять дефекты или преимущества утомляемости ученика, но ставили задачу создания умений подавлять в себе ощущения усталости, преодолевать их и тем самым укреплять волевые качества - основу высокой работоспособности.

Принципиально важным представляется положение П. Ф. Каптерева (1915) о путях развития способностей, состоящее в том, что внешнее воспитательное обучающее воздействие оказывается безрезультатным, если не организует самостоятельную деятельность учащегося [73].

Принцип «активного отдыха», обоснованный И. М. Сеченовым (1903-1904), также допускает возможность сознательной саморегуляции работоспособности [177]. При обсуждении генезиса произвольных действий у ребенка И. М. Сеченов намечает функциональную структуру сознательно регулируемого человеком целенаправленного действия, имеющего признаки - необходимые и достаточные - для выполнения трудовых заданий [182. С. 621].

П. И. Христианович (1912 г.). обсуждая вопросы «ручного труда» и формирования у детей «деловой способности», говорит, в частности, и о формировании потребности волевого самоконтроля и способности регулировать познавательную активность: «навык и потребность непременно оканчивать раз начатое дело; способность поддерживать постоянное внимание...сосредоточивать мысли на своей работе» [207. С. 16].

Разумеется, трудовая школа не могла в целом преодолеть классовых барьеров, несмотря на прогрессивность замыслов отдельных ее деятелей. Капитализм нуждался в кадрах, способных к самостоятельной творческой организаторской работе, требовал от педагогов мобилизации усилий для подготовки людей, способных продвинуть научный и технический прогресс. Но это требование касалось школ для детей состоятельных родителей, тогда как дети пролетариев должны были стать послушными исполнителями.

Тем не менее организаторы производства, труда не могли не увидеть, что известная мера саморегуляции рабочего человека как субъекта труда есть условие, без которого, успех предприятия невозможен.

П. Ф. Лесгафт считал главной задачей общего образования развить у молодых людей те качества, которые требуются условиями любой работы. Любой вид труда (умственного и физического), согласно П. Ф. Лесгафту. требует сознательно применять свои силы, рассчитывать их применительно к виду работы, распоряжаться временем, точно учитывать свойства и качества обрабатываемого материала. Основой этих умений является степень владения своим поведением, способность сознательного («по слову») управления движениями, органами чувств, умственными процессами (см.

его статьи:

«Значение физического образования в семье и школе» (ответ П. Ф. Каптереву, 1898 г.)) [105]. Обсуждаемые качества можно направленно развить в детях, полагает П. Ф. Лесгафт, через игры, занятия ручным трудом, специальные гимнастические упражнения.

«Физическое образование» служило у него не просто условием гармонического развития личности ребенка, но было средством подготовки молодежи к трудовой жизни, средством формирования общих предпосылок трудоспособности. Таким образом, если П. Ф.

Каптерев видел главный стержень трудоспособности в развитии волевых качеств, в умении подчинять свои желания, потребности, интересы трудовой задаче, то для П. Ф.

Лесгафта таким внутренним стержнем, основой являлась скорее «техническая» сторона деятельности - способность качественного выполнения сознательно регулируемых (с помощью речи, языка) действий. П. Ф. Лесгафт подчеркивал необходимость развития моторики, органов чувств, навыков сознательного управления своим телом, а также навыков планирования, подчинения действий цели, отраженной в образном представлении человека-деятеля [106].

Очень отчетливо и настойчиво ставятся задачи самоконтроля и саморегуляции применительно к деятельности администратора. Еще в 1875 г. Д. И. Журавский («Заметки, касающиеся управления технико-промышленным предприятием» [67]), выделяя ряд контрольных функций в труде администратора, писал, что тот должен контролировать и самого себя, вспоминая по временам цель, к которой он стремится, обозревая все распоряжения, к тому клонящиеся, уже сделанные, и какие предстоит сделать; и вообще, он должен обозревать весь ход дела. При этом он должен обдумывать, достаточно ли контролируют себя самих старшие агенты управления и «имеются ли порядки, дающие к тому возможность» [67. С. 216]. Здесь, как видно, речь идет о формах, способах самоконтроля деятельности руководителей всех уровней, об организации «сверху» таких мер, способов самоконтроля. Эту цель должны помочь реализовать «срочные ведомости»

о ходе дел. Их заполнение потребует с необходимостью от управляющего самоконтроля его непосредственных обязанностей. Таким образом, предлагается полезное внешнее средство для упорядочения обсуждаемой внутренней функции самоконтроля.

Задание к § 27 Из приводимых ниже отрывков «Обязательных постановлений Московского губернского по фабричным делам присутствия...» («Московские губернские ведомости»,

1896. 24 февр.) выделите те, которые предполагают некоторую долю саморегуляции рабочих, и те, которые предполагают иные основания:

«18. Работа допускается только на машинах, приборах и орудиях, находящихся в исправном виде...

20. Все действующие в мастерских машины и механизмы должны быть ограждены в опасных местах.

21. Каждый рабочий должен быть ознакомлен с опасностями, связанными с его работой, и с предосторожностями, какие он должен соблюдать для предупреждения опасностей...

23. Правила предосторожности от несчастных случаев должны быть вывешены в мастерских и прочитываемы механиком или его помощником каждому неграмотному при поручении ему работы на незнакомой маши не...» [136].

Глава VI. Исследования, обслуживающие cферу труда (психологический аспект) § 28. Некоторые предваряющие представления Не исключено, что эффект отставания изысканий от проектов (проекты задают изыскания) во времени является вполне закономерным и не специфичным только лишь для рассматриваемого здесь исторического периода. По крайней мере в те годы в контексте развития психологического знания о труде дело обстояло не так, что авторы фундаментальных и прикладных исследований каким-то таинственным образом знавшие, что именно нужно исследовать, накапливали знания, а проектировщики разного рода, пользуясь этими знаниями, порождали более или менее реалистические проекты, рекомендации, которые затем некто практически внедрял во славу фундаментального знания.

Дело обстояло иначе: развивающееся хозяйство страны ставило общество перед огромными трудностями, часом казавшимися кому-то неодолимыми (это прежде всего, как не раз отмечалось, бьющее в глаза количество катастроф, увечий и прочих несчастий в сфере труда), в ответ на эти трудности нужно было оперативно придумывать - проектировать - какие-то меры, средства, опираясь на опыт и здравое разумение, одновременно - и, следовательно, уже с отставанием - начиная необходимые и возможные изыскания, исследования; затем, если эти исследования проясняли возникшую проблему, можно было поправлять принятые меры, совершенствовать придуманные средства или придумывать дополнительные, новые. Это - во-первых.

Во-вторых, и практик-проектировщик, и исследователь часто объединялись в одном лице, поскольку практик, столкнувшись с производственными трудностями, не мог уповать на мобилизацию сил прикладной или фундаментальной психологии - таковых в обществе часто не оказывалось.

В-третьих, по каким-то причинам, в рассмотрение которых мы здесь не входим, занятия научными изысканиями отнюдь не были исключительным делом только работников высших учебных и академических учреждений. Как мы далее увидим, капитальный многолетний труд по классификации профессий, предполагающий огромную аналитическую работу, не говоря уже о сборе соответствующего эмпирического материала, выполнил С. М. Богословский, который после окончания медицинского факультета Московского университета в 1894 г. сначала работал (единственным) врачем на Черноморском побережье Кавказа, затем в течение нескольких лет - врачем текстильной фабрики одного из уездов Московской губернии (был уволен за публикацию сведений о заболеваемости рабочих фабрики); с 1900 г. он - земский врач Богородского уезда Московской губернии. Книга его - «Система профессиональной классификации», в которой упорядочены 703 вида производств и промыслов (для сравнения - принятая в то время в Европе классификация Бертильона [237] включала 194 их вида) была издана Московским губернским земством в 1913 г. [25].

Разработку «Железнодорожной психологии», новой интегральной области знания, призванной рассматривать все существенные вопросы эксплуатационной железнодорожной службы, касающиеся человека, сделал инженер И. И. Рихтер, работник аппарата управления Петербургско-Варшавской железной дороги, занимавшийся по долгу службы статистикой. Он но собственной инициативе собирал сведения по разным вопросам железнодорожного дела, упорядочивая их на карточках с помощью разработанной им еще в 1882г. классификационной системы. К 1912 г. у него накопилось до 20 тысяч карточек, а рабочая библиотека насчитывала свыше 3 тысяч томов. Много лет И. И. Рихтер редактировал журнал «Железнодорожное дело», в котором он выступал с работами, посвященными учету человеческого фактора в эксплуатации дорог. В ряде номеров этого журнала за 1985г. (№№ 25-32, 35, 38, 41-48) публиковалась названная выше работа.

Наиболее проницательные и сочувственно относящиеся к рабочему народу представители профессиональной науки - такими были, например, И. М. Сеченов, Ф. Ф.

Эрисман и другие - откликались постановкой необходимых исследований на те трудности, по поводу которых металась в поисках ответов передовая общественная мысль.

Соответствующие вопросы мы рассмотрим в связи с проблематикой профессиоведения, работоспособности и утомления в §§32, 33.

Врач А. Л. Щеглов на заседании Русского Общества Нормальной и Патологической Психологии в Петербурге в 1909 г. изложил программу нового направления науки, названного им «эргометрией» [224]. Под эргометрией он понимал область знания, призванную изучать работоспособность. При этом он, врач, говорит не только об организме: проблему работоспособности он ставит как «... основной вопрос нашей психической личности» (224. С. 23). Названную область он понимал как достаточно широкоохватную, учитывающую особенности и работника, и условий труда, и возможности воспитания и самовоспитания.

Инженер С. Канель [72] провел тщательное исследование в полевых условиях, приближенных к лабораторным (сейчас бы это могли назвать - «естественный инженернопсихологический эксперимент»), чтобы получить ответ на вопросы о том, насколько виден красный семафорный огонь, от чего зависит его видимость, какой оттенок красного цвета наиболее хорошо воспринимается (не только днем, но и ночью). Для определения точной видимости разных стекол был изготовлен восьмигранник вроде тиары, который мог вращаться - поворачиваться - вокруг огня семафора. В каждую грань были вставлены разные стекла. Испытуемые смотрели издали на стекла, показываемые в неизвестном им порядке и в условленные моменты времени отмечали «характеристичность» впечатления красного цвета. Установлены новые, неожиданные факты и зависимости.

Преподаватель ремесла в техническом училище А. И. Лоначевский не нашел в психологической и педагогической литературе тех лет однозначного научного понятия для фиксации того явления, которое он выделил, наблюдая деятельность опытных работников и начинающих, учащихся. Сам он тоже не нашел возможным выразить свое обретение в абстрактной форме, а вместо этого дал три конкретных примера-описания, содержащие признаки навыка в его понимании - различные формы участия сознания в действиях (человек может или не может одновременно с выполнением трудового действия - вязания - отвлекаться на что-либо иное); отличие «навыка» от знания «фактически - различение ориентировки и исполнения); трудности, связанные с попыткой человека осознать свой давно и прочно освоенный способ действия (соответствующий пример к § 25 см. на с. 133). Фактически А. И. Лоначевский провел аналитическую работу над материалом своих наблюдений и выделил еще в 1890 г. существенные признаки навыка, хотя сделал это вне общепринятой для науки формы представления результатов своего поиска и под «обманчивым» названием публикации «О причинах, влияющих на избрание поприща деятельности оканчивающими ремесленные училища» [108. С. 169Педагогический Музей в Москве планировал научное изучение психологии юношества в связи с проблемой выбора профессии. С этой целью был организован отдел «юношествоведения». В рамках данного направления было сделано немало. В 1916 г.

были опубликованы книги Н. А. Рыбникова «Деревенский школьник и его идеалы. Очерк по психологии школьного возраста», «Идеалы гимназисток. Очерк по психологии юности». Эти публикации были основаны на опросных (анкетных) исследованиях.

Итак, диапазон психологических по содержанию исследований, ориентированных на производство, труд, выбор профессии, а соответственно и психологических знаний о человеке как субъекте труда (профессионально функционирующем или формирующемся) был весьма широк. И авторами их были отнюдь не обязательно «официальные»

психологи. Что касается так называемой «академической» (официально-научной) психологии, то она обычно не снисходила до хозяйственных проблем и, по-видимому, не могла быть существенно полезной ведущим силам прогрессирующего общества.

Ценной особенностью специалистов, озабоченных развитием хозяйственных предприятий (а это были, как отчасти отмечалось, инженеры, врачи, фабричные инспекторы, юристы), была направленность на комплексное виденье встающих проблем.

Их не останавливал «заколдованный круг» «своей» специальности. Более того, врачи акцентируют идею «социальной» или «общественной» медицины (Н. А. Вигдорчик, 1906), идею «социальной техники», а не просто «техники безопасности» (Н. А. Шевалев, 1911), инженеры акцентируют идеи о том, что человек - не машина, а субъект деятельности, управляемый сознанием (И. И. Рихтер, 1895); юрист А. Ф. Кони (1897) поднимает вопросы воспитания личности и т. д. Поэтому совершенно не случайно, что продукты изысканий, исследований, обследований, аналитической и систематизирующей работы соответствующих специалистов имеют многостороннее - междисциплинарное и, в частности, собственно психологическое значение.

Трудности в сфере производства, профессиональной деятельности порождали, стимулировали отнюдь не только научный поиск, но и некие оправдательные вымыслы, конфабуляции, псевдознание: так, Совет съездов промышленности и заводских предприятий, по свидетельству «Русских ведомостей», нашел, что «...труд взрослых рабочих не подлежит нормировке; здесь должна быть предоставлена полная свобода труда» [9. С. 698] - это есть идея передачи рабочих в произвол предпринимателей, «обосновываемая» ссылкой на принцип свободы труда.

Анализ причин несчастного случая представлялся малопонятным делом. И даже очень основательный юрист В. П. Литвинов-Фалинский не удержался в связи с этим от утверждения несколько агностического толка, заметив, что такой анализ связан с «непреодолимыми затруднениями» (см. его книгу: Фабричное законодательство и фабричная инспекция в России. 1900).

Описанные выше обстоятельства еще раз напоминают, что развитие нашей науки неверно было бы понимать как в основном саморазвитие идей, концепций, влияние идей на идеи и пр. Не следует, по-видимому, также видеть развитие психологии труда просто как «отпочкование» ее вместе со «всем» психологическим знанием от философии. В рассматриваемом случае развитие психологического знания о труде и трудящемся есть прежде всего следствие ориентировки думающих людей на возникающие трудности в обществе.

Задание к § 28 Ниже приведены краткие высказывания некоторых авторов. Постарайтесь распределить их по следующим темам, разделам: а) психология профессий; б) психология трудовой деятельности или субъекта труда (индивидуального или группового) в определенных типичных ситуациях; в) психологические аспекты работоспособности, утомления; г) психологические вопросы формирования (обучения, воспитания, самовоспитания) профессионала; д) психологические вопросы профессионального самоопределения на этапе выбора профессии, обдумывания профессионального будущего; е) общетеоретические, методологические вопросы психологии трудовой деятельности.

1. «Начертательная геометрия... должна, главным образом, развивать конструктивное воображение, а не умение решать типовые задачи (по теоремам)...» (П. К.

Энгельмейер, 1890).

2. «Таким образом, мы должны заниматься разбором междучеловеческих отношений в большей степени, нежели чисто научно-медицинскими вопросами, и без этого рассмотрения мы не можем предложить рациональных мер для устранения несчастных случаев» (М. С. Уваров, Л. М. Лялин, 1907).

3. «Мы сперва рассмотрим отдельные психологические процессы, соответствующие тем или иным моментам рассматриваемых профессий, возникающие одновременно и параллельно моментам ремесла, в зависимости от условий окружающей среды, и, в то же время, постараемся показать причинную их связь: совокупность признаков, определяющих психологическую характеристику отдельных групп и лиц, входящих в состав каждой профессии, иначе сказать - их коллективную и индивидуальную психологию... Этого нельзя достигнуть при сравнении психологических и физических процессов, но вполне возможно при избранной нами постановке вопроса, где моральные причины, действующие в сфере ремесла, являются возбудителями психических процессов» (И. И. Рихтер, 1895).

4. «Для наилучшего развития преобладающих способностей в более зрелом возрасте служит сама профессия, если она соответствует преобладающим способностям и склонностям» (В. П. Вахтеров, 1913).

5. «...при моральном заинтересовывании нужно делать пожертвования не денег, что очень не трудно, а пожертвования своего собственного «я», что вообще говоря не легко...»

(Д. И. Журавский, 1875).

6. «...Когда призвание найдено, мы имеем склонность преувеличивать значение нашей профессии, украшать ее всеми цветами радуги» (В. П. Вахтеров, 1913).

7. «Мы должны... изучить себя, чтобы... знать, какую работу мы можем давать себе с уверенностью, что будет выполнена нами должным образом...чтобы выработать себе норму рабочего дня, наиболее подходящую нашему организму, как рабочей машине» (А.

Л. Щеглов, 1909).

8. «1. Какие способности преобладали у вас в детстве? 2. В каком возрасте проявилась каждая из способностей? 3. Были ли эти способности развиты или заглохли? 4.

Соответствует ли ваша настоящая профессия преобладающей склонности или избрана случайно?» (В. П. Вахтеров, 1913).

9. «...Конструктивное воображение, т. е. такое, которое по частностям строит целое... Оно... технику создает образ машины, когда он пересматривает только чертежи ее частей. Конструктивное воображение есть уже почти творчество» (П. К. Энгельмейер, 1890).

10. «...мы должны изыскать возможно более элементарное, а следовательно, и универсальное мерило, которое давало бы нам возможность видеть и оценить не столько валовое количество сложной работы, которую способно произвести в данный момент данное лицо и в производстве которого участвует масса факторов, сколько самую напряженность психических процессов, их динамическое состояние, как одно из наиболее важных и ценных условий нашей деятельности» (А. Л. Щеглов, 1909).

11. «При распределении рабочих по занятиям и одновременно по месту рождения, нередко получаются такие группы, где на одном каком-либо занятии встречаются уроженцы не только одной губернии, но даже исключительно одной ограниченной местности губернии. К числу таких типичных случаев принадлежат рогожники исключительно уроженцы Мосальского уезда Калужской губернии, точильщики фарфоровых фабрик - уроженцы Бронницкого уезда Московской губернии» (Е. М.

Дементьев, 1893).

§ 29. Вопросы изучения и классификации профессий Первой областью знания, которая посчитала своим делом изучение разных видов труда и их упорядочение, была профессиональная гигиена. Если мы обратимся к одному из первых фундаментальных отечественных руководств в этой области, к книге Ф. Ф.

Эрисмана «Профессиональная гигиена или гигиена умственного и физического труда»

(Спб., 1877), то легко заметим, что автор считает предметом своего внимания и заботы отнюдь не только организм, но человека как целое, включая его «внутреннее удовлетворение своими занятиями», «душевное спокойствие». Автор рассматривает такого рода факторы как «важные условия физического благосостояния» [233. С. 91], указывая, таким образом, еще и на психосоматический аспект дела.

Для Ф. Ф. Эрисмана и других передовых деятелей той части отечественной медицины, которая называла себя «общественной медициной», рабочий человек - не только и не столько «работающий организм», «живая машина», «живое орудие», но личность, требующая гуманного обращения, достойная уважения и права на жизнь, здоровье; личность, сознательно регулирующая свой труд и отражающая в своем сознании условия собственного существования. Поэтому для Ф. Ф. Эрисмана важное значение имело отношение рабочего к труду (как теперь бы сказали, его мотивация, обусловленная печатью «отчужденности» от средств производства), осознание им общественной ценности труда. Труд должен обеспечивать, по мнению Ф. Ф. Эрисмана, «нормальные отправления умственных способностей», нравственной стороны человеческой жизни (Там же. С. 9).

Под руководством Ф. Ф. Эрисмана Е. М. Дементьевым и А. В. Погожевым в 1875гг. было проведено уникальное обследование более 1000 фабрик и заводов Московской губернии, итоги которого были опубликованы в 17 томах [65]. Обследование фабрик и «детальных профессий» проводилось по обширной программе. Она определялась представлением о наиболее распространенных факторах труда, приводящих к профессиональной патологии. К таким факторам Ф. Ф.

Эрисман отнес следующие:

«Положение тела, которое мы принимаем при работе, характер движений, необходимых для выполнения ее, свойства той среды, в которой совершается работа, состав и свойства обрабатываемых предметов и необходимых для работы орудий, наконец, продолжительность труда и душевное состояние, в которое он приводит работника» [233. С.

1]. Как видим, автор, выделяя здесь факторы профессиональной вредности, имеет в виду сам процесс трудовой деятельности. Предполагалось, что причины будущих патологических изменений нужно искать в особенностях функционирования органов и систем работающего человека. Вот почему в поле зрения исследователей, выступающих, казалось бы, от имени санитарии и гигиены, попадали не только физико-химические, микроклиматические условия производственной среды (неблагоприятная температура, влажность, запыленность воздуха, промышленные яды и пр.), но сами занятые трудом люди с их поведением, действиями, образом жизни, «душевным состоянием». Таким образом, изучение профессий, предпринятое Е. М. Дементьевым и А. В. Погожевым, является не чисто санитарным в современном узком значении этого слова, но и входящим в контекст истории психологических знаний о труде и трудящемся.

По замыслу Ф. Ф. Эрисмана, профессиональная гигиена, как научная дисциплина, должна была упорядочить виды труда, сгруппировать их по принципу выделения более или менее одинаковых опасностей, вследствие приблизительно одинаковых условий, при которых совершается работа» [233. С. 10]. Но поскольку, как мы видели, в эрисмановской гигиене предусматривалось и вполне органичное место психологическим вопросам и поскольку основной принцип поиска патогенных факторов предполагал анализ живого процесса работы, то постановка Ф. Ф. Эрисманом вопроса о систематизации профессиографического знания представляет интерес и как факт истории психологии труда.

Ф. Ф. Эрисман разделил все виды занятий на две большие группы по преобладанию «физического» или «умственного» труда. Группа физического труда далее рассматривалась им по четырем разделам: а) работа в мастерских, на заводах, фабриках, рудниках; б) сухопутные и морские войска, флотский экипаж; в) сельское население, занимающееся земледелием и скотоводством, и г) служащие на железной дороге.

Работники группы физического труда, полагал он, находятся в особенно тяжелом положении и должны быть в первую очередь предметом внимания науки, ибо они «подвергаются многочисленным антигигиеническим моментам, не имея, однако, возможности защититься от них собственною инициативою» [233. С. 11]. Заметим, что корень «рабочего вопроса» Ф. Ф. Эрисман видел в плохих условиях жизни трудящихся, а его преобразовательные идеи простирались вплоть до идей революционной социалдемократии.

В годы, последовавшие за опубликованием цитированной книги Ф. Ф. Эрисмана, предпринимались попытки создания вариантов классификации профессий, выделения профессиональных групп работников, подверженных особым видам профессиональных заболеваний (например, П. И. Куркин. К вопросу о классификации профессий, 1901).

Проект усовершенствованной классификации профессий был разработан П. И. Куркиным и С. М. Богословским. Он был обсужден Х Пироговским врачебным съездом и в более разработанном виде одобрен I съездом фабричных врачей в Москве в 1909 г.

Окончательное завершение всего труда и подготовка его к публикации принадлежат С. М. Богословскому. Его книга «Система профессиональной классификации» была издана Московским губернским земством в 1913 г. Эта работа по количеству единиц описания, детальности разработки вопроса оставила далеко позади европейские варианты профессиональной классификации. В этой работе отражены знания о мире профессий, накопленные в течение почти четырех десятилетий конца XIX - начала XX вв. в России. В связи с этим рассмотрению данного труда мы посвящаем отдельный (следующий) параграф.

Профессиональной гигиене принадлежит и еще одна важная приоритетная позиция в контексте вопросов профессиоведения и психологии труда - именно здесь, в этой области был разработан принцип выявления причин и проявлений профессионального утомления через изучение особенностей трудовой деятельности, трудовой нагрузки.

Этот принцип в последующие годы и десятилетия активно использовался, например, в советской психотехнике и психофизиологии труда 20-30 гг. (С. Г. Геллерштейн, 1926, 1929; И. Н. Шпильрейн, 1925, 1928, а также др.). И в настоящее время он не утратил своего методологического значения. Его важность подчеркивается в форме «принципа конкретности» в изучении работоспособности оператора (А. С. Егоров и др., 1973). В свое время (1877 г.) Ф. Ф. Эрисман, имея в виду лиц умственного труда, писал: «Болезни, которые поражают людей, занимающихся умственным трудом, должно искать, главным образом, в области тех органов, которые больше всего работают и, следовательно, наилегче подвергаются опасностям, - т. е. в области головного мозга и нервной системы вообще» [233. С. 21]. Аналогичного рода подход реализовался и в отношении тех видов труда, в которых преобладали физические усилия, нагрузки.

Сколько-нибудь серьезная озабоченность вопросами охраны здоровья людей, занятых профессиональным трудом, «неизбежно приводит к вопросам такого рода: «Что есть нормальный трудовой процесс?», «Каковы признаки, критерии нормального трудового процесса (т. е. безопасного и, быть может, благотворного для человека)?», «Как связаны состояния работающего человека и материальная обстановка, средства труда?»

Критерий нормы в организациии профессионального труда понимался Ф. Ф.

Эрисманом следующим образом: «Если по прекращении работы и после некоторого времени покоя, работавшие органы вполне возвращаются к прежнему своему состоянию, то, значит, труд им по силам, не оказывает вредного влияния и может быть продолжаем, в известных пределах, до наступления физической старости» [233. С. 1].

Оценка степени неблагополучия условий труда конкретной категории работников осуществлялась им по показателям двух видов: во-первых, по состоянию человека и его функций после произведенной ежедневной работы и по требуемому отдыху (в соответствии с приведенным выше высказыванием), также по степени накапливания в течение более или менее длительных периодов жизни негативных изменений в организме вследствие систематического недостаточного отдыха после работы (об этом можно судить по тому, какой отдых требуется для возврата к оптимальному состоянию в этих случаях);

во-вторых, оценка степени неблагополучия условий труда определенной разновидности работников осуществлялась по показателям заболеваемости и смертности (или средней продолжительности жизни). Показатель смертности для Ф. Ф. Эрисмана служит интегральной оценкой степени вредности профессиональных обстоятельств и связанных с ними условий всего образа жизни человека.

Кстати говоря, очень существенная для профессиоведения (и далее для теории и практики профориентации и профконсультации) идея об органичной связи профессиональной деятельности и образа жизни человека («ходячие» ныне формулы:

«профессия - это образ жизни», «выбор профессии - выбор образа жизни» и т. п.) выражена Ф. Ф. Эрисманом со всей ясностью и определенностью: «...родом занятий человека определяется его положение в обществе и вообще вся жизненная обстановка его:

от характера труда человека почти всегда и повсюду зависят размеры и обеспечение его доходов, количество материальных средств, которыми он располагает, а следовательно, и способ его питания, качество его жилища и одежды, характер его чувств и стремлений, его горе и радости, одним словом, вся его физическая, умственная и нравственная жизнь»

[233. С. 2].

Возвращаясь к существовавшему в рассматриваемый исторический период пониманию взаимосвязанных вопросов об утомлении, работоспособности (как факторах, в частности, аварийности или безаварийной работы), с одной стороны, и представлениях о нормальности трудового процесса, с другой, необходимо отметить следующее. Хотя логически - «по происхождению» - эта тематика является профессиоведческой - она относится к сущности и особенностям труда в разных его профессиональных проявлениях, - она все же настолько разработана (ей посвящена обширная и значительная литература в рассматриваемый период истории России), что как бы «отпочковалась» от комплекса едва возникших общепрофессиоведческих идей, соображений и быстро превратилась в «самодостаточную» отрасль знания. Вот почему соответствующим вопросам мы посвящаем в дальнейшем параграф 32.

Наряду с изучением массовых, рабочих профессий промышленности немалое внимание уделялось изучению труда персонала железных дорог, летчиков (развивающаяся авиация, как и железнодорожное дело, заставляли общество часто содрогаться от аварий, катастроф). Вопросы истории психологического изучения труда (воздухоплавателей» с большой полнотой представлены в книге «К истории отечественной авиационной психологии. Документы и материалы» / Под ред. К. К.

Платонова (М., 1981). Здесь мы обратим внимание на то, что в связи с развитием железнодорожного дела в России рассматриваемого периода, уже начиная с 70 годов были сильно продвинуты вопросы анализа, в частности, психологического - труда администратора или, выражаясь современным языком, вопросы психологии управленческого труда, Это связано прежде всего с именами Д. И. Журавского и затем И.

И. Рихтера. Соответствующим вопросам посвящен отдельный параграф (§ 31).

Задание к § 29 Ниже приведено описание некоторых сторон профессиональной деятельности семейной артели, работающей на стане для ткания рогож (по Е. М.. Дементьеву - в сокращении. См.: Е. М. Дементьев. Фабрика, что она дает населению и что она у него берет. М., 1893). Это описание дает представление об одном из видов профессиографической информации, которая могла производиться в рассматриваемый исторический период. Как вы полагаете, каким методом получена данная информация?

Какой метод применили бы вы?

- Артель называлась «станом». Рабочие, как правило, были из одной местности, были знакомы между собой, часто приезжала на заработки (на фабрику) целая семья.

Каждый из 4-х членов артели имел свои определенные обязанности и кличку: «стоячий», «заводняжка», «ченоваха» и «зарогожник». Счет времени за неимением часов определялся по количеству сотканных рогож. Обычный порядок при изготовлении одного из видов рогож, так называемой «пластовки», состоял в следующем: «С 4-х часов утра работает стан и делает к 8 часам - «первую упряжку» - 7 рогож, после чего все завтракают, не прекращая, однако, работы, на ходу. С 8 часов ложится отдыхать «стоячий», причем его место заступает «зарогожник», а место последнего «заводняжка», проспав 5 рогож, т. е. 2 1/2-3 часа, он вновь принимается за работу с заводняжкой, отдыхать же ложится зарогожник, также на 5 рогож (2 1/2-3 часа). К 2 часам дня, во вторую упряжку делают следующие 10 рогож, а затем все садятся обедать (0,5 часа). Только накормив стан, ложится отдыхать также на 5 рогож ченоваха (жена главы стана), а за ней на такое же количество времени в 17 час - заводняжка. С 8 часов вечера все четверо работают вместе и делают к 2 часам ночи еще 10 рогож. Всего с обеда до ужина, «в третью упряжку»

делается 20 рогож: В 3-м часу ночи стаи ужинает и в 2 часа 30 мин. ночи все ложатся спать» [60. С. 83].

§ 30. Система профессиональной классификации С. М. Богословского Некоторые вводные положения, относящиеся к обсуждаемому вопросу, изложены в предшествующем параграфе. С. М. Богословский не случайно назвал свой труд «Система профессиональной классификации» [25]. Действительно, речь шла не об одной, а о семи взаимосвязанных классификациях - семи ярусах системы, построенных по разным классифицирующим признакам.

По замыслу автора, его книга (ссылка на нее дана в предшествующем параграфе) могла использоваться как справочное пособие, полезное при решении самых разнообразных практических и научно-исследовательских задач и предназначалась не только для санитарного врача, но и для экономиста и представителей других специальностей.

В первом из семи ярусов «Системы» в самом общем виде соотносятся представители населения и их профессиональные занятия. Интересно здесь прежде всего то, что занятия, профессии, даже отрасли хозяйства видятся автором не как самостоятельные сущности, в которые должно «вливаться» или «вытекать» («текучесть»

кадров) население (именно такое бессубъектное виденье этих понятий господствует в современной литературе), а именно как виды занятого чем-то населения. Так, первый ярус обсуждаемой «Системы» - № 1 - называется «Классификация населения». Все население делится на два массива: А - население профессиональное и Б - население непрофессиональное. В том и другом массивах выделяются варианты пассивного (косвенного) отношения к профессиональным занятиям и активного (имеется в виду население, непосредственно занятое профессиональным трудом). Этот массив населения делится на отделы, составляющие достаточно крупные области общественного разделения труда. Многие из этих отделов современный читатель назвал бы отраслями народного хозяйства (так, у С. М. Богословского: «А. Добывающая промышленность; Б.

Обрабатывающая промышленность; В. Транспорт; Г. Торговля; Д. Органы общественной организации (церковь, общее и местное самоуправление); Е. Обеспечение безопасности (охрана общественной безопасности и порядка); Ж. Свободные профессии (наука, литература и др. виды искусства, педагогика); 3. Личные услуги...» [77. С. 11]. Но в том то и дело, что для С. М. Богословского это не внешние по отношению к человеку структуры, а именно живые люди с их занятиями и образом жизни.

Не случайно далее следует пункт:

«... И. Нищие, воры, шарлатанство» (Там же). Поскольку существуют такие живые люди, они не могут не быть учтены в классификации «отрасли». Второй ярус «Системы» - № 2 называется «классификация производств, промыслов и непромысловой деятельности».

Здесь каждый из ранее (в классификации № 1) выделенных отделов делится на классы по признаку типа обрабатываемого человеком материала. Классы детализируются на подклассы. При этом указаны некоторые количественные признаки, например, «число производств». Так, отдел «Б. Обрабатывающая промышленность» имеет, скажем, класс «III. Обработка волокнистых веществ», который включает несколько подклассов. В числе их, например, «10. Изготовление нитей и тканей и отделка их. Число групп 8, число производств 117» и т. д. В ярусе № 3 («Номенклатура производств, промыслов и непромысловой деятельности») дается уже перечисление известных к тому времени видов производства, промыслов, упорядоченных в свою очередь по 39 классам, 70 подклассам, 196 группам.

Здесь охвачено 703 вида производства и промыслов (для сравнения:

классификация Бертильона, распространенная в Европе с 1895 г. включала 194 вида производств и промыслов). «Номенклатура» у С. М. Богословского это, увы, не просто «список названий», но список, включенный в определенную конструкцию. Приведем для примера краткий фрагмент «Номенклатуры»:

–  –  –

Ярус № 4 представляет собой группировку «детальных» или «видовых» профессий, объединенных по признаку условий, диктуемых производственным процессом. И это опять-таки не «список», но серия определенного рода описаний процесса труда, допускающих, в частности, и психологическую интерпретацию.

Приведем для иллюстрации один фрагмент, сопряженный с ранее приводившимися примерами:

Отдел Б. Обрабатывающая промышленность Класс III. Обработка волокнистых веществ Подкласс 10. Изготовление нитей и тканей и отделка их Группа 17. Обработка хлопка Производство. Хлопкобойное, хлопкоочистительное Когда семенные коробки хлопка растрескиваются, из них собирают хлопок, не захватывая самих коробок; собранный хлопок поступает в хлопкоочистительную машину, посредством которой волокна хлопка отделяются от семян. По очистке от семян хлопок прессуется под очень большим давлением в тюки призматической формы.

При собирании хлопка - работа на открытом воздухе, влияние погоды, зной, пыль смешанная, содержащая хлопок, мускульное напряжение при таскании тяжести, положение на ногах, соприкосновение с хлопком.

При чистке - смешанная пыль, землистая, грубая, хлопковая (волокна и др. части растений), соприкосновение с хлопком, опасность повреждения на машинах, сухой воздух, положение на ногах.

–  –  –

Нетрудно заметить, что автор видит и гностические и исполнительные компоненты труда, составляющие предмет интереса психолога-профессиоведа.

По замыслу С. М. Богословского, необходим полный перечень профессий с полной санитарной (как мы понимаем, термин «санитарный» мыслится автором широко) характеристикой каждой из них. Но такой труд был не по силам одному человеку. С. И.

Богословский, опираясь на данные личного опыта и литературные источники, составил список из 5284 профессий, который можно было использовать в случаях необходимости для объединения разных детальных профессий по одному признаку профессиональной вредности или по комплексу таких признаков. Здесь учитывалось то обстоятельство, что одни и те же профессионально-вредные факторы могут встречаться в самых разных видах производства. Таким образом, нетрудно увидеть, что С. М. Богословский мыслил свой труд и как классификацию, и как информационно-поисковую систему (этого термина тогда еще не было), и как средство для оперативной выборки и перегруппировки данных своего рода «бумажный компьютер» (пользуясь современными словами).

Алфавитный словарь профессий (ярус № 5 «Системы» С. М. Богословского) представляет чрезвычайный интерес для современной психологии труда, так как здесь приводятся характеристики не только физико-химических условий труда (среды), но трудовой нагрузки в рабочих профессиях, характеризуются рабочая поза, степень напряжения внимания, особенности моторики.

Собранный здесь эмпирический материал представляет уникальный интерес для профессиоведения в плане изучения эволюции профессий (исторического профессиоведения, которого практически еще нет). По сути дела, описание «санитарных» (в интерпретации этого термина автором) признаков профессии отражает краткую характеристику физиологических и психологических функции человека на каждом данном трудовом посту. При этом читатель труда С. М.

Богословского имеет возможность соотнести эту характеристику с так называемым «объективным» или предметным содержанием труда - его технологией, гигиенической обстановкой, найдя соответствующие данной (рассматриваемой сейчас) профессии разделы в ярусах № 3 и 4 «Системы», где характеризуются собственно производственные признаки труда.

Следует отметить тщательность разработки С. М. Богословским алфавитного перечня профессий. Например, одних только разновидностей профессии маляра названо более 20. При этом учтены детальные различия малярного дела в зависимости от видов производства, в котором маляр работает: машиностроение, производство художественной бронзы, производство линолеума, котельное производство; выделены маляр-живописец (производство вывесок), маляр в стекольном деле, маляр-рядский (иконостасное дело) и др.

Ярус № 6 «Системы» - «Группировка профессий по санитарным признакам» дана С. М. Богословским как проект, но не как законченный труд.

Обратимся сначала к примеру, показывающему специфику этого яруса (и сопряженному с одним из примеров, приводившихся ранее):

……………………

Работы в замкнутом помещении:

Напряжение пальцев рук и кистей и мелкие, однообразные движения ими.

Профессии: аграмантщица (аграмантное производство) алмазник (обработка драгоценных камней) бандажист (изготовление медицинского инструмента) …………………… и т. д.

Учитывая, что в разных профессиях, относящихся к совершенно разным отраслям хозяйства, могут быть общими не только единичные признаки, по и их определенные сочетания, С. М. Богословский предлагает объединять профессии в «Комбинационные группировки». Это очень важно и для практического работника, поскольку ускоряет и облегчает ориентировку в необозримом массиве объектов рассмотрения, каждый из которых в свою очередь сложен, и для научного анализа мира профессий.

Наконец, последний ярус, № 7, «Системы» - классификация самих «санитарных»

признаков профессиональной деятельности. Она представляет собой компактное упорядоченное изложение всех факторов труда, которые могут оказывать вредное действие на здоровье работника. Эта классификация признаков отражает технический уровень производства своего времени и достигнутый уровень знаний о труде и трудящемся.

Оценивая «Систему профессиональной классификации» С. М. Богословского в целом с точки зрения ее значения для истории отечественной психологии, психофизиологии труда и смежных наук, можно отметить следующее.

Эта работа является весомым вкладом в область профессиоведения, в систему научных знаний о мире профессий, которая полезна и необходима для большого круга наук, изучающих сферу труда, человека в труде, в частности, для психологии труда.

Поучительна четкость, точность формулирования исходных посылок, основных понятий, которыми руководствуется и оперирует автор, например, таких, как «профессия», «занятие», «детальная профессия». Какую бы из современных работ мы ни взяли, и по сей день не так уж много - по существу - прибавлено к следующему определению С. М.

Богословского (а, возможно, что-то и упущено):

«Профессия - есть деятельность, и деятельность такая, посредством которой данное лицо участвует в жизни общества и которая служит ему главным источником материальных средств к существованию» [25. С. 6]. При этом С. М. Богословский, говоря о путях выяснения профессии данного лица, замечает дополнительно, что исследователь должен убедиться, что.названная профессиональная деятельность «...признается за профессию личным самосознанием данного лица» [Там же. С. 7]. Можно подумать, что он сторонник деятельностного подхода в психологии наших дней. В отличие от «профессии»

«занятие» рассматривается также в качестве деятельности для дохода, но являющейся не главным, а добавочным его источником. Кроме того, она не имеет признака специальности, то есть человек не владеет ею в совершенстве, она может быть и не единственной(в отличие от профессии) для данного человека, и сам человек признает ее не профессией, а занятием. Ценно, что С. М. Богословскому чуждо бессубъектное понимание деятельности, профессии, занятия - рассмотрение их вне сознания (самосознания) самого деятеля. Ни Ф. Ф. Эрисману, ни С. М. Богословскому не нужно было додумываться до идеи единства сознания и деятельности - это единство понималось как нечто само собой разумеющееся. Его еще никто не успел существенно расколоть.

Принципиальное значение для профессиоведения имеет представление С. М.

Богословского о процессе образования «детальных», «видовых» профессий из «родовых», т. е., по сути дела, идея исторического, генетического подхода в пони мании мира профессий. Процесс образования профессий рассматривается во всей его сложности «...

как реальное объективное выражение процесса разделения труда». Имеется в виду, что этот процесс происходит с разной скоростью в разных областях общественного труда, «движения его колебательные, так как образование детальных профессий не является продуктом действия одного какого-либо фактора, а целого ряда их, и притом действующих в одном направлении» [25. С. 7-8]. Речь идет и о разнонаправленных тенденциях дифференциации и интеграции профессий [Там же. С. 8]. С. М. Богословский отмечает отставание языка, названий видов профессионального труда от «неудержимого потока образования детальных профессий, усложнения жизни человеческого общества»

[Там же. С. 9], что существенно затрудняет создание профессиональной классификации.

Не лишне в связи с этим заметить, что в 1931 г. С. Г. Геллерштейн [50] имел повод критиковать современные ому работы в области индустриальной психотехники - зарубежные и советские - за то, что профессии рассматривались как стабильные, «застывшие»

образования (а соответственно этому пониманию строили в то время практику профессиональной консультации и ориентации молодежи, профессионального отбора).

Необходимость отказа от механического, неисторического представления о мире профессий рассматривалась С. Г. Геллерштейном как одна из главных задач советской психологии профессий.

В работе С. М. Богословского получили развитие идеи Ф. Ф. Эрисмана и других прогрессивных деятелей отечественной «общественной медицины» о том, что функциональное строение и процесс осуществления трудовой деятельности обусловлены предметным ее содержанием, материальной обстановкой труда, техническими его средствами, технологией. На этой концептуальной основе и строится «санитарная» (а по сути очень комплексная) характеристика профессии. Этим пониманием и объясняется тщательное описание объектных составляющих труда (при полном уважении и к субъектным составляющим - вплоть до самосознания, как мы видели), использование соответствующих признаков в роли оснований для ряда профессиональных классификаций. Принцип обусловленности психических функций и процессов работника предметом, целью, орудиями, процессом и условиями труда применял Н. К. Гусев [58] в 30-е гг. XX в. в качестве основания классификации профессий для задач профессиональной ориентации и консультации, а в начале 70-х гг. - Е. А. Климов [86].

Возвращаясь к работе С. М. Богословского, следует отметить, что широта охвата вещественных и процессуальных факторов труда, которые предположительно могут оказать воздействие на состояние работника (скажем, могут быть причиной утомления, а при длительном влиянии - причиной предпатологических изменений в организме работающего человека), позволяет видеть в классификации «санитарных» признаков прототип схем психофизиологического анализа трудовой деятельности в публикациях 20х гг. XX в., а также эргономического анализа деятельности –70-80-х гг.

Задание к § 30 Ниже процитирована группировка С. М. Богословским «санитарных» признаков профессиональной деятельности [25. С. 727-734].

Выделите пункты, которые вы полагаете устаревшими, не имеющими значения в контексте современной науки (эргономики, психофизиологии, психологии труда) и практики:

«А. I. Вредности, связанные с окружающей атмосферой. 1.1. Температура воздуха.

1.2. Влажность воздуха. 1.3. Чистота воздуха (пыль, пары, испарения, газы).

А.II. Вредности, связанные с обрабатываемым материалом: 11.1. Соприкосновение с веществами. 11.2. Загрязнение. 11.3. Промокание.

А. III. Вредности, связанные с самим процессом труда и орудиями, употребляемыми при работе;

III. 1.1. Положение вынужденное стоячее: 1) стоячее положение (т.е. «положение стоя» - Е. К., О. Н.); 2) положение на ногах с небольшой ходьбой; 3) согнутое вперед.

III. 1.2. Положение, сидячее: 1) сидячее свободное; 2) согнутое, наклоненное вперед; 3) согнутое, со сдавливанием груди и проч.; 4) прочее.

III. 1.3. Переменное положение: 1) на ногах с небольшой ходьбой; 2) сидячее и стоячее.

III. 1.4. Положение неправильно согнутое: 1) на коленях; 2) лежачее;

3) прочее.

III. 2. Напряжение при работе:

111. 2.1. Напряжение мускульной системы: 1) по преимуществу плечевого пояса; 2) рук и ног; 3) пальцев, рук и кистей; 4) мелкие, однообразные движения пальцами рук и кистями; 5) преимущественно тазового пояса;

6) всего туловища; 7) всего тела от таскания и возки тяжестей; 8) усиленная ходьба;

9) прочее.

III. 2.2. Напряжение других систем и органов: 1) напряжение дыхательных органов;

2) органов зрения (ослепляющий свет); 3) органов слуха (стук и шум); 4) обоняния; 5) вкуса; 6) осязания; 7) напряжение всей нервной системы; 8) раздражение кожи трением; 9) прочее.

III. 2.3. Напряжение внимания.

111.3. Вредное распределение времени работы: 1) ночная работа; 2) чрезмерно долгая работа; 3) неурегулированное время работы.

III. 4. Опасность повреждений: 1) от орудий производства и инструментов; 2) от животных; 3) от прочих причин.

Б. Профессиональные вредности, связанные с работой на открытом воздухе.

В. Профессиональные вредности, связанные с работами в замкнутом помещении и на открытом воздухе (к тем же рубрикам, что и в разделе «А», добавляется: влияние погоды; постоянная езда; опасность отморожения).

Г. Профессиональные вредности, связанные с работами в подземных галереях и под водой (здесь добавляется: отсутствие солнечного света, повышение атмосферного давления, быстрый переход от повышенного давления к нормальному)».

§ 31. Вопросы психологии отрасли хозяйства как психологии сообщества. Д. И. Журавский, И. И.

Рихтер В России, также как и в странах Западной Европы, к концу XIX в. развитие капиталистического хозяйства поставило на очередь дня вопросы совершенствования управления производством. Особенно остро эти вопросы стояли перед организаторами железнодорожного дела, так как управление транспортом требовало достаточно высокой культуры, продуманных форм взаимодействия разных служб. Не случайно именно в среде железнодорожных инженеров, администраторов раньше, чем в других отраслях производства, делались попытки систематизировать опыт управления персоналом. Одна из первых таких попыток принадлежит видному отечественному деятелю в области железнодорожного строительства - Дмитрию Ивановичу Журавскому, который еще в 1874 г. выступил в Русском Техническом Обществе с докладом «Техника и администрация»

[66]. В 1875 г. тема обсуждения была им продолжена в статье «Заметки, касающиеся управления технико-промышленным предприятием» [67]. На основании разного характера профессиональных задач и соответственных требований, которые предъявляются к их исполнителю, Журавский делает вывод о том, что не каждый человек в равной мере обладает качествами, необходимыми в этих двух сферах деятельности, и потому «...отличный техник может быть дурным администратором...» [66. С. 162]. Он подробно останавливается на выяснении свойств личности, влияющих на успех деятельности техника и администратора, т. е., по сути дела, проводит сравнительный психологический анализ этих видов труда, или, если воспользоваться терминами хозяйственной психологии начала XX в., составляет сравнительные «психограммы»

типичных представителей этих видов труда *.

*Термин «психограмма», по свидетельству В. Штерна, был введен в психологию лишь в начале XX века [239. С. 327].

Вторая его работа [67] посвящена сущности умения руководить. Речь идет о том, что административной деятельности нужно и можно специально обучать. Журавский формулирует систему правил - принципов, которыми следует, по его мнению, руководствоваться, чтобы стать хорошим администратором или, как он выражается, «...

чтобы осуществить идею хорошего администратора» [67. С. 201]. Деятельность администратора он разбивает на три главных направления (административное, хозяйственное и контрольное) и для каждого из них описывает необходимые функции и критерии их эффективного выполнения, тем самым указывая образец нормативной управленческой деятельности применительно к высшему уровню руководства.

Как это видно из приведенного выше материала, управленческая деятельность в изложении Журавского вся пронизана задачами, решение которых требует обоснованного учета психологических моментов - способностей людей, их развития, профессиональной подготовки, учета мотивов труда при выборе способов воздействия на служащих, управления их поведением, контроля и самоконтроля деятельности.

Работы Д. И. Журавского, таким образом, впервые в отечественной печати поставили в качестве особой проблемы вопросы организации и управления крупным предприятием.

Следует признать, что в интересующий нас исторический период вопросы учета человеческого фактора и совершенствования орудий труда, его условий и организации рассматривались теми или иными авторами в большинстве случаев как частные практические задачи, в решении которых знания о человеке, особенностях его функционирования в труде, о его качествах, а также знания о «междучеловеческих отношениях» использовались как результат систематизации собственного жизненного, производственного опыта авторов, опыта экспертов. Однако развитие практики железнодорожного дела привело к противоречиям и проблемам, для разрешения которых «здравого смысла» отдельных талантливых специалистов было уже недостаточно. Вместо более или менее «стихийно» сложившегося опыта отдельных специалистов требовалась научно обоснованная и научно упорядоченная система знаний о работающих людях. В этой связи заслуживают особого внимания работы И. И. Рихтера, в частности, серия его очерков, опубликованных в 1895 г. под общим названием «Железнодорожная психология.

Материалы к стратегии и тактике железных дорог» (ж. «Железнодорожное дело», 1895.

№№ 25-32, 35, 41-48). По сути дела, здесь предлагается вариант повой технической, как полагал сам И. И. Рихтер, дисциплины, дополнявшей существовавшую «технику безопасности железнодорожного движения», и намечена содержательная программа новой области прикладной психологии, призванной обслуживать эту техническую дисциплину.

На основании отечественных статистических данных, а также данных статистики европейских железных дорог и США И. И. Рихтер сделал вывод о «постепенном ослаблении вредных влияний причин материальных при сравнительном постоянстве причин духовного свойства» и объяснил это «постепенным улучшением состава вещественных аппаратов дороги, при значительной неустойчивости и качественной неудовлетворительности личных орудий...» [159. С. 225]. Поскольку автор рассматривает железнодорожную корпорацию как некую целостность, то при последовательной интерпретации термина «орудия» термином «личные орудия» обозначаются люди, включенные в корпорацию и исполняющие определенные функции.

Следствием подмеченного И. И. Рихтером обстоятельства является, по его мнению, необходимость периодического обновления правил организации эксплуатационной службы дороги и построения новых правил, научно устанавливающих нормальную «соразмерность средств и операций», учитывающих возможности «личных орудий» персонала дороги.

Железнодорожная психология, как техническая дисциплина, и должна была выяснить, от чего зависит надежная работа персонала, что служит причиной нарушений нормального функционирования служащих и, далее, как устранить эти причины, какие меры могут противодействовать отрицательным влияниям на поведение служащих.

Конкретные задачи железнодорожной психологии соответствовали традиционной для инженера-практика постановке вопроса - поиску способов создания проекта более безопасного железнодорожного движения при заданной интенсивности и объеме грузооборота. Они включали в себя вопросы по управлению персоналом; принципы составления инструкций и инструктирования, принципы создания железнодорожной сигнализации, учитывающие ограниченные возможности восприятия и внимания человека, а также психофизиологические особенности зрения, слуха; составление правил сигнализации с учетом трудности перестройки смысловых связей между сигналом и его значением; распределение периодов труда и отдыха служащих с целью предотвращения выполнения ими трудовых обязанностей в переутомленном состоянии. И. И. Рихтер обратился именно к психологической науке, ибо объектом практических задач новой технической дисциплины оказалось управление процессами и результатами человеческого труда. В модели работающего человека, использованной Рихтером, психологические образования (настроение, чувства, состояния человека, его опыт, знания, навыки, индивидуальные особенности) являлись факторами, определяющими качество выполнения трудовых обязанностей. Другим основанием внимания автора к психологии служили успехи самой психологической науки, заявившей о себе к середине 80-х гг. XIX в. как о самостоятельной научной области.

Говоря о научно-психологических предпосылках своих исканий, Рихтер указывал на непродуктивность в исследовании психики человека в связи с задачами совершенствования железнодорожного дела подхода идеалистического (психологии В.

Вундта) и предлагал психологам изучать зависимость психических процессов и переживаний человека от обстоятельств его труда, профессионального окружения.

Для идеалистической психологии вопрос о «влиянии внешней обстановки на психический строй служащих» был изначально лишен смысла. Для Рихтера он выступает в качестве бесспорного положения, которое может быть эмпирически доказано: «факт безусловной связи, существующей между организацией вещественных и личных аппаратов движения, может быть установлен двояким путем: во-первых, путем изучения коллективной и индивидуальной психологии железнодорожных служащих в зависимости от рода обслуживаемых ими аппаратов, функций последних и окружающей среды; вовторых, сравнением психологии железнодорожных служащих за более или менее продолжительный период времени в связи с изменением организации вещественных аппаратов и их функций» [159. С. 444].

Несомненность закономерной связи между психикой человека и внешними материальными условиями его труда.вынуждают Рихтера поставить перед железнодорожной психологией задачу изучать именно эти связи, а не «параллельно и независимо протекающие физические и психические процессы» (традиционный предмет анализа вундтовской психологии), т. е. побуждает встать на путь материализма. Таким образом, новая область прикладной психологии, намеченная Рихтером, имела в виду не приложение к практике железнодорожного дела понятий и познавательных средств идеалистической психологии, она предполагала разработку новой материалистической причинной психологии.

Работы Рихтера можно рассматривать как оригинальный вариант систематизации знаний о научных основах организации труда и управления производством, разрабатывающийся независимо от первых публикаций Ф. У. Тейлора [240; 241] признанного классика «научного управления», а также работ Г. Мюнстерберга [119; 120], которые принято рассматривать в качестве первого опыта систематического изложения задач и научно-методических основ хозяйственной психологии.

Для истории отечественной психологии труда рихтеровская «железнодорожная психология» интересна, как пример построения одной из первых программ психологической дисциплины, проблематика которой определялась не столько «приложением» к практике готовых знаний, накопленных академической наукой психологией, сколько требованиями самой хозяйственной жизни.

В этой связи представляют интерес методологические установки «железнодорожной психологии» Рихтера, имеющие программный характер, то есть те потенциальные возможности развития, которые содержатся в ней, пусть часто и в неявной форме.

Следующие положения, на наш взгляд, являются центральными:

1) как часть железнодорожной техники, железнодорожная психология призвана обеспечивать научное обоснование всех мероприятии, касающихся проектирования и организации труда служащих;

2) как психологическая дисциплина, обслуживающая практику железнодорожного дела, она должна проводить специальные научные исследования, отвечающие следующим принципам: а) наличие особого предмета, определяемого практикой организации труда, а именно - закономерные связи между душевными процессами, явлениями и «ремеслом»; б) стремление к материалистическому представлению о природе психических явлений; в) опора на данные физиологии, учение о функциях нервной системы, мозга; г) рассмотрение состояния нервной системы и психики человека в качестве определяющего фактора его поведения (и, в частности, трудового поведения); д) распространение принципа причинности на изучение человека как целостного образования с учетом всей сложности его психической организации, проявляющейся в труде; е) использование методов, позволяющих осуществлять изучение психических явлений в связи с условиями и процессами труда; ж) рассмотрение самих «ремесел», видов труда в их эволюции, обусловленной развитием техники железнодорожного дела.

В рассматриваемом контексте значительный интерес представляет работа И. И.

Рихтера «Личный состав русских железных дорог. Патология, прогностика и терапия»

(Спб., 1900). Здесь автор рассматривает мероприятия по управлению персоналом дорог как административные задачи.

В соответствии с гигиеническими принципами Рихтер выделяет показатели нормального функционирования работы всего персонала дороги, как целостного организма, показатели отклонения от нормы, меры устранения этих отклонений и профилактики. Главный признак патологии, с точки зрения Рихтера, - большой процент «ежегодной убыли служащих и крайне сокращенный период служебной их деятельности»

[161. С. ЗЗЗ].

В «прогностике» Рихтер пытается выявить причины «неустойчивости железнодорожной корпорации». К ним он относит прежде всего отсутствие требований, определяющих квалификацию специалиста при приеме его на службу и смене должности;

малую привлекательность службы, обусловленную моральными и материальными причинами; отсутствие перспектив профессионального продвижения и достаточного учета опыта, заслуг и т. п. при повышении по службе.

В «терапии» излагаются меры устранения и профилактики факторов, снижающих «жизнеспособность железнодорожной корпорации».

В завершении книги Рихтер разбирает проект дисциплинарного устава железнодорожных служащих Юго-Западных железных дорог. Он считает этот проект воплотившем в себе итоги поиска улучшений организации железнодорожного дела, ценит его направленность на повышение престижности железнодорожной службы, повышение устойчивости кадрового состава.

Таким образом, Рихтер начал с анализа факторов надежности труда отдельных работников, попытался их синтезировать, а затем знания об этой «единице» - работающем человеке - включил в более широкую концепцию, рассматривающую сферу деятельности всех служащих дороги как проявление целостной системы «организма».

В научно-психологических журналах рассматриваемого периода не обнаружено обсуждения проблем управления людьми на производстве.

Итак, в России 80-90-х гг. XIX в., как и в других капиталистических странах Европы, США, сложилась потребность в научном обосновании способов организации труда и производства. Эта потребность была затем в значительной мере активизирована популяризацией идей Ф. У. Тейлора в России начала XX века [7 и др.] Вместе с тем задолго до появления и рекламирования работ Ф. У. Тейлора (1903, 1911 и др.), еще в 70х гг. XIX в. многие элементы «научного управления» уже существовали в практике хозяйственной жизни России и были отражены в соответствующих публикациях.

И поэтому истоки проблемы «человеческих факторов труда» следует связывать не столько с именем Ф. У. Тейлора, сколько с условиями и потребностями развития капиталистического производства, требованиями общественной регламентации труда и управления производством в целом, с тенденциями планирования труда и производства в рамках отдельного предприятия и целой отрасли.

Содержание рассмотренных выше публикаций указывает па то, что в России конца XIX - начала XX в. происходил процесс формирования системы практических задач и связанной с их решением области знаний, имеющих аналоги с проблематикой современной психологии труда, психологии управления, индустриальной социальной психологии, организационной психологии.

Задание к § 31 Сопоставьте приводимые ниже отрывки и постарайтесь выделить некоторую общую для них историко-психологическую идею.

1. «Вопросы психологического изучения труда интересовали ученых давно. В нашей отечественной науке одним из первых ученых, исследовавших роль личною фактора в труде, был физиолог И. М. Сеченов. В своих статьях «Участие нервной системы в рабочих движениях человека» (1900) и «Опыт рабочих движений человека» (1901) он дал физиологические предпосылки для психологического изучения трудовых действии, а в статье «К вопросу о влиянии раздражения чувствующих нервов на мышечную систему»

(1903-1904) поставил вопрос о роли активного отдыха в производительном труде» [102. С.

10].

2. «Развернувшееся социалистическое строительство в СССР... предъявляло исключительные требования ко всякому его активному участнику как личности с присущим ей строем потребностей, навыков, умении и способностей. Это явилось важнейшим фактором развития одной из главных отраслей психологической науки психологии труда. В рассматриваемый период проблематика психологии и психофизиологии труда входила в компетенцию психотехники, особой ветви психологической науки...

Психотехника, как разновидность прикладной психологии, возникла в начале XX в.

на Западе и получила теоретическое оформление в работах В. Штерна, Мюнстерберга, Гизе и других психологов-эксперименталистов. Объединение не связанных между собой до этого исканий в сфере прикладной психологии в систему психотехнических знаний произошло, вне всяких сомнений, в связи с движением в области научной организации труда (НОТ), зародившемся впервые в США (тейлоризм) и принимавшем во внимание наряду с объективными факторами трудового процесса и «человеческий фактор» труда»

[149. С. 262].

3. «Мы не случайно будем говорить об истории советской психологии труда, так как до. Великой Октябрьской социалистической революции в России психологии труда как специальной отрасли психологической науки не существовало» [89. С. 53].

§ 32. Изучение общих и индивидуальных особенностей работоспособности и утомления Рассмотрение названной темы мы уже начали в § 28 в связи с упоминанием о работе Ф. Ф. Эрисмана. В петербургском Психоневрологическом институте (основан В.

М. Бехтеревым в 1907 г.) под руководством В. М. Бехтерева и А. Ф. Лазурского был выполнен ряд экспериментальных исследований, посвященных проблеме умственной работоспособности, утомления. Тематика их даже и по современным меркам была оригинальной и перспективной.

Так, И. Н. Спиртов экспериментально исследовал влияние музыки и цветных ощущений на мышечную работу [188; 190] и на кровяное давление [189; 191 (см. также 20)]. А. С. Азарьев изучал эффект чередования видов умственной работы [2]. М. А.

Минцлова экспериментально установила феномен снижения оригинальности ассоциаций при умственном утомлении [116]; Топалов изучал влияние «сосредоточения» на мышечную работу [198]; А. Л. Щеглов показал дефекты умственной работоспособности, свойственные массе несовершеннолетних преступников [223].

Результаты этих исследований обсуждались в Русском Обществе Нормальной и Патологической Психологии при Военно-Медицинской Академии в Петербурге, публиковались в журнале «Вестник психологии, криминальной антропологии и гипнотизма»,основанном в 1904 г.

Для В. М. Бехтерева эти исследования, по-видимому, имели не только прагматическое значение; он рассматривал труд (его условия, содержание) как существенный социальный фактор развития, жизнедеятельности человека, как условие общественного прогресса [19].

Развернутая программа исследований личности в труде была намечена В. М.

Бехтеревым уже после Октябрьской революции в работе Центральной лаборатории труда при Институте по изучению мозга и психической деятельности [21; 227].

Следует отметить работы в области изучения умственного утомления, проводившиеся под руководством А. П. Нечаева сотрудниками психологической лаборатории и слушателями воспитательских курсов при Педагогическом Музее военноучебных заведений в Петербурге [123; 124; 126 и др.].

Вопросы умственного утомления разрабатывались школьными врачами, педагогами, судя по публикациям в журнале «Русская школа»; с 90-х гг. XIX в.

обсуждались на Всероссийских съездах по педагогической психологии и съездах по экспериментальной педагогике.

Таким образом, очевидно, что в России, как и в странах Западной Европы, США во второй половине XIX в., а точнее, в 80-90 гг. формируется общественное движение за научное изучение труда в связи с задачами охраны здоровья трудящихся, задачами поиска способов оптимальной организации труда, в том числе и умственного труда, деятельности учащихся. Общими проблемами, существенно объединявшими целый ряд практических задач, были проблемы утомления и работоспособности человека.

К практически ориентированным исследовательским задачам указанного рода относятся, в частности, следующие: изучение работоспособности и утомления в целях профилактики профессиональных заболеваний и несчастных случаев, в целях рациональной организации труда на основе психофизиологических данных, а также классификации профессий в связи с особенностями влияния факторов труда на состояние организма трудящихся; разработка приемов диагностики, оценки особенностей работоспособности и утомляемости.

Вопрос организации труда и отдыха по времени обсуждался И. М. Сеченовым в его статье «К вопросу о влиянии раздражения чувствующих нервов на мышечную работу человека» [177]. В ней представлены результаты лабораторного эксперимента, в котором И.

М. Сеченов сам был испытуемым. Эксперимент моделировал физический труд с помощью ручного эргографа. Исследователь мог сопоставить динамику результатов работы (усилия и временные характеристики движений) с динамикой субъективных ощущений человека в процессе работы. Результаты исследования имели важное значение и для теории отечественной психофизиологии труда, и для практики организации труда.

И. М. Сеченов, как известно, назвал чередование работающих органов принципом «активного отдыха» и дал впервые его физиологическое обоснование. Он показал роль перерывов в работе и важное значение отношения человека к делу, значение интересов.

Вопрос об утомительности однообразных монотонных движений обсуждался в отечественной литературе и до И. М. Сеченова: он был предметом специального анализа в диссертационной работе врача-гигиениста Е. М. Дементьева (1850-1918), итоги которой опубликованы в его книге «Развитие мышечной силы человека в связи с общим его физическим развитием», изданной в 1889 г. Здесь Е. М. Дементьев указывал на отрицательное влияние монотонии и гиподинамии (если использовать современные термины) на физическое развитие и здоровье работников прядильного и ткацкого производства, обслуживающих станки-автоматы [59, С. 185]. Сами термины «монотония», «гиподинамия» он не употреблял, однако можно говорить о постановке им этих проблем.

Исследование И. М. Сеченовым проблемы чередования видов работы, работающих органов, как способа повышения продуктивности труда, было продолжено А. С.

Азарьевым [2].

А. С. Азарьев утверждал, что принцип «активного отдыха» для умственного труда не всегда эффективен и в некоторых случаях усиливает утомление и снижает работоспособность человека.

Вопросы рационального обоснования режима труда и отдыха школьников обсуждались также школьными врачами, педагогами и психиатрами. Первая отечественная работа в этом направлении, по нашим данным, принадлежит киевскому профессору психиатрии И. А. Сикорскому, который еще в 1879 г. опубликовал результаты исследования утомления школьников и установил рост ошибок в диктовках к концу учебных занятий [184].

Распорядок дня в учебном заведении экспериментально изучался А. П. Нечаевым применительно к общеобразовательной школе '[124], к профессиональным и техническим училищам [126]; А. В. Владимирским - в отношении к воспитанникам С.-Петербургского училища для глухонемых [36; 37]; Н. А. Бобровниковым - в отношении закрытых учебных заведений [23].

Проблема длительности работы и чередования ее с отдыхом тесно связана с вопросом определения количества работы.

Понятно, что более интенсивный труд должен больше утомлять и требовать более частых перерывов в работе, как отмечал И. М. Сеченов [177].

В условиях, когда максимальная длительность рабочего дня оказалась законодательно ограниченной (и за рубежом, и в России), на первый план выступила проблема определения интенсивности труда, количества работы. Какой «урок» (норму выработки) следовало считать оптимальным? Каков максимально допустимый предел работы, который еще не приведет к переутомлению, травмам и авариям?

Для представителей отечественной профессиональной гигиены, например для Е.

М. Дементьева, вопрос «... о количестве работы, степени ее напряженности на фабриках есть краеугольный камень всего вопроса об экономическом, санитарном и нравственном благосостоянии рабочих» [60. С. 97]. Понятие «количество труда» включало для Е. М. Дементьева не только «продолжительность труда во времени, но и всю совокупность условий этой работы, делающих труд в большей или меньшей степени неприятным» [60.

С. 58- 59]. Именно количество труда (как и тяжесть, напряженность, неприятность в целом) оказывалось интегральным фактором, отрицательно влияющим на здоровье рабочего. Отсюда вырисовывался физиолого-гигиенический критерий оптимальности количества труда. Е. М. Дементьев формулирует его, вслед за Ф. Ф.

Эрисманом, так:

«Умеренное количество труда, не истощающее силы организма, с надлежащим отдыхом для восстановления его потерь...» [60. С. 98]. Но Е. М. Дементьев отдавал себе отчет в том, что этот критерий слишком неопределенный, что это «...растяжимая формула, которая допускает множество цифровых решений, смотря по тому, какие величины будут поставлены в уравнение под все знаки, которыми означены гигиенические условия труда»

[60. С. 98].

Таким образом, мы находим в профессиональной и школьной гигиене использование терминов «количество работы», ее «напряженность», «приятность», «легкость» и, наоборот, «неприятность», «трудность», но эти термины не несли еще в себе фиксированного научного содержания. Они были ближе к «житейским» терминам, понятиям, чем к научным, и в их использовании вырисовывалась постановка проблемы критериев оценки характера труда по выделенным признакам.

С развитием техники появились новые виды трудовой деятельности, успешность выполнения которых существенным образом зависела от состояния работоспособности человека. Следовало научно изучить своеобразие влияний особых условий деятельности на организм человека, его психофизиологические функции, действия. Такие особые условия труда сложились в авиации. В сборнике документов и материалов «К истории отечественной авиационной психологии» (под ред. К. К. Платонова, М., 1981) можно найти сообщения о работах С. П. Мунта (1899, 1903) - врача, первого отечественного исследователя влияния полета на организм и психику человека, разработавшего основы «гигиены воздухоплавания» [117]. В 1911 году при офицерской воздухоплавательной школе были созданы физиологические лаборатории [84. С. 55]. Свойства работоспособности, утомляемости летчиков оценивались в рамках медицинского освидетельствования поступивших в летные школы [84].

Поскольку Э. Крепелин в течение ряда лет преподавал психиатрию в Юрьевском университете и поскольку его работы были широко известны в России рассматриваемого исторического периода, кратко остановимся на них [91; 92]; они интересны тем, что в них сделана попытка экспериментального изучения «рабочей силы» применительно к умственному труду. В книге «Умственный труд» Э. Крепелин описал серию экспериментов, в которых он изучал рабочую силу испытуемых на модели счетных задач - «беспрерывном сложении однозначных чисел». О «рабочей силе» автор судил по результатам продуктивности выполнения тестового задания, которым испытуемый был занят несколько часов. Поскольку предметом изучения Э. Крепелина являлся конкретный человек, особенности его работоспособности в отличие от других людей (что соответствует его профессиональным установкам - установкам психиатра), то он не учитывал специфику утомления при различных видах труда.

Итак, выделенные экспериментальные факты, по мнению Крепелина, характеризуют «работоспособность» данного человека. «Работоспособность» понималась как некоторая характеристика функциональных возможностей, которая проявляется в разных видах занятий, но судить о ней самой нельзя непосредственно, возможна лишь косвенная оценка, полученная по материалам интерпретации выполнения актов поведения (тестовых заданий).

Предметом анализа являлись факты, доступные внешнему - объективному наблюдению. Экспериментальная модель позволяла, варьируя внешние условия деятельности, быта, судить о состоянии скрытых от непосредственного наблюдения психолога умственных функций, об умственной работоспособности человека. В этом своем качестве, на наш взгляд, работа Э. Крепелина, при всей механистичности его представлений о психике (как сумме функций) и деятельности (как сумме операций), может быть отнесена к работам материалистического направления, характерного для медицины, для естествознания, направления, которое в России названо историками психологии «эмпирическим» [149] и к которому относятся исследования Г. И. Россолимо, И. А. Сикорского, А. П. Нечаева и др.

В педагогике и психологии индивидуальных различий, ориентированных на ее задачи (в школе А. Ф. Лазурского), диагностика типа работоспособности, утомляемости проводилась в связи с учетом свойств личности в обучении. Так, А. Ф. Лазурский в 1904 г.

включил оценку «умственной утомляемости» в «Программу исследования личности» [99].

Сложная картина видения сущности явлений утомления и работоспособности наиболее ярко, на наш взгляд, отображена была в докладе А. Л. Щеглова на заседании Русского Общества Нормальной и Патологической Психологии в Петербурге в 1909 г., посвященном изложению программы нового направления прикладной психофизиологии, названного им «эргометрией» [224], о чем мы отчасти говорили в §§26, 27. Центральным вопросом эргометрии должен был стать вопрос о работоспособности человека.

Предлагалось изучать человека как «работника», ставить проблему повышения его работоспособности (там же). Человек в труде рассматривается как «живая машина», «двигатель» и в то же время, как отчасти отмечалось, А. Л. Щеглов указывает на своеобразие работоспособности человека, которая составляет предмет изучения не только гигиены, но и педагогики, включает вопросы «воспитания» и «самовоспитания» [224. С.

23].

Проблема повышения работоспособности, как центральная задача эргометрии, на деле разрабатывалась преимущественно лишь в форме изучения и измерения утомления, как биологического явления.

Сложности и противоречия эргометрии А. Л. Щеглова были закономерно связаны с уровнем развития естественнонаучного направления психологии и психофизиологии изучаемого периода.

* * * Итак, проблема утомления и работоспособности человека имела в дореволюционной России почти 40-летнюю историю (если ее начинать с публикации книги Ф. Ф. Эрисмана в 1877 г. [233]). В этот период сложились основные подходы, обнаружившиеся так или иначе впоследствии, в частности, в советской психотехнике 20х гг.

Выделив четыре признака исследований (предмет исследования; его методы;

задачи, ради которых оно предпринимается, и предполагаемый объект воздействия), попытаемся соотнести эти признаки.

Можно выделить восемь основных типов задач, в контексте которых проводились в те годы разработки названной выше проблемы.

Соответственно этим типам задач дифференцируются и объекты практического воздействия:

I. Профилактика аварий и несчастных случаев (объект воздействия - человек как работник и его труд, межлюдские отношения).

II. Повышение продуктивности, точности движений при возможно меньшей их утомительности (объект воздействия- движения, деятельность, поведение человека).

III. Определение нормального количества производительной и не приводящей к переутомлению работы (объект воздействия - граничный объем трудовых функций, нагрузок).

IV. Оптимизация режима труда и отдыха, чередования занятий (объект воздействия

- функциональные возможности человека).

V. Поиск способов управления состоянием и действиями человека в особых условиях - в бою, в полете (объект воздействия - состояния тревоги, страха, заторможенности и пр.).

VI. Трудовое воспитание в общеобразовательной школе (объект воздействия трудоспособность в ходе ее формирования и дефекты).

VII. Изучение причин профессиональных заболеваний и их профилактика (объект воздействия - общее состояние здоровья человека).

VIII. Диагностика работоспособности нервно-психических больных и поиск способов их лечения (объект воздействия - психическое и соматическое состояние душевнобольных).

Сообразно указанным выше задачам и объектам воздействия различаются собственно предметы исследования и сопряженные с ними методы, представление о которых (и о характере сопряженности предметов и методов) дает таблица.

–  –  –

В исследованиях рассматриваемого периода работоспособность человека рассматривалась как его функциональные возможности осуществления конкретного вида трудовой деятельности. Понятие «трудоспособность» использовалось, во-первых, в значении, тождественном термину «работоспособность», например, при определении степени снижения возможностей выполнения профессиональных обязанностей у пострадавшего от производственной травмы [11]; во-вторых, в значении «возможность выполнения любого вида труда», как, например, в работах [74; 75; 106 и др.].

Работоспособность и трудоспособность не отождествлялись с продуктивностью деятельности. Продуктивность служила в роли внешнего признака, косвенно свидетельствующего о состоянии работоспособности, которое само по себе не дано в непосредственном наблюдении, исследовании. В рассматриваемый период истории не была разработана общепризнанная концепция работоспособности и трудоспособности, но так или иначе использовались представления о труде и трудящемся, призванные объяснять природу, происхождение, формирование и функционирование человека как трудящегося. Больше всего усилий было направлено на объяснение и диагностику состояний сниженного функционирования человека в труде, обозначаемого (состояния) с помощью категории «утомление».

В связи с задачей нормирования количества работы делались попытки определения границ обратимого снижения функциональных возможностей человека, за пределами которых начиналось то, что обозначали термином «переутомление» [103; 104; 124; 176].

Примером такого подхода может быть работа А. П. Нечаева, описанная в задании к данному параграфу. В большинстве других практических задач оказывалась возможной сравнительная оценка состояний работоспособности, которая сама по себе выступала в роли критерия оптимальности при выборе вариантов режима труда и отдыха, чередования видов занятий, а также в суждениях об индивидуальном своеобразии работоспособности у конкретных лиц. Таким образом, понятие работоспособности оказывалось фундаментальным, ибо отражало представление о человеке как «работнике», о его труде, путях и способах целенаправленного воздействия на процесс и результаты труда (см., например, работу А. Л. Щеглова 1909 г. [224]).

В работах специалистов-практиков - инженеров, педагогов, психоневрологов, врачей - можно отметить относительное соответствие предмета исследования объекту воздействия и соответствие методов предмету исследования (в приведенной на с. 104 таблице это видно в пунктах V-VIII). Так, например, Ф. Ф. Эрисман, В. М. Бехтерев и соответственно их ученики, последователи стремились в конечном счете улучшить состояние здоровья людей, и предметом их исследований были внешние факторы, отрицательно или положительно влияющие на организм человека. В работе инженеров и врачей, занятых предупреждением аварий и травм, объектом воздействия являлся труд человека-деятеля, и они пытались учесть в исследовании комплексно все внешние и внутренние факторы, которые могли быть причиной нарушений трудовой деятельности, влекущих за собой аварии, несчастные случаи [42; 128; 159; 201 и др.]. Педагоги, такие, как П. Ф. Каптерев [74; 75]; занимаясь направленным формированием основ трудоспособности учащихся, делали предметом изучения проявление существенных признаков трудоспособности в выполнении учебных занятий, выявляли дефекты трудоспособности - такие, как лень, - и разрабатывали действенные способы коррекции этих дефектов.

Несоответствие предмета исследования объекту воздействия обнаруживается главным образом в попытках решения задачи рационализации нормирования труда (см.

пункты I - IV таблицы и соответственно типы задач на с. 103). Подобная оценка касается при этом преимущественно тех работ, авторы которых брались за регламентацию трудовой деятельности человека (объектом воздействия является труд), а способ оценки функциональных возможностей деятеля строился на характеристике состояния отдельных функций организма (физиологических, психофизиологических, психических) [104: 116;

125; 155; 220; 223; 225 и др.].

Другим проявлением только что охарактеризованной картины виденья объекта воздействия являлось отсутствие иерархической упорядоченности знаний о человеке, суждение или неявная презумпция о рядоположенности явлении, происходящих в работающем человеке. Примером может служить, в частности, трактовка понятия «утомление» Г. Лейтензеном [104]. Последний относит к проявлениям утомления следующее: 1) неприятные субъективные ощущения - сигналы нашему сознанию со стороны организма «о переходе через границу физиологии» [Ук. соч. С. 51]; 2) ряд явлений, которые могут быть объективно-научно учтены, а именно: а) утомление мышечной системы, б) утомление организма, проявляющееся в дыхании и кровообращении; утомление нервной системы, автоинтоксикация продуктами распада.

Автор не выделяет наиболее существенных и специфичных для данного вида труда (или группы видов труда) проявлений утомления. Для него все названные категории явлений одинаково значимы при оценке функциональных возможностей человека в труде.

Поэтому и предмет исследования, и методы изучения и оценки указанных функциональных возможностей (кратко обозначаемых термином «работоспособность») включали рядоположенные критерии. В результате исследователи оказывались в растерянности, если методы доставляли им противоречивые факты о признаках состояния работоспособности человека. Поэтому, говоря о перспективах физиологической и психофизиологической регламентации труда в будущем, авторы часто [104; 142; 224] констатировали наличие кризисной ситуации в области методов исследования утомления человека.

Выход из кризисной ситуации представлялся на пути научной разработки концепции утомления и создания адекватных методов его оценки [142; 224]. Сложная картина виденья сущности явлений утомления и работоспособности наиболее ярко, на наш взгляд, была отображена в докладе А. Л. Щеглова на заседании Русского Общества Нормальной и Патологической психологии в Петербурге в 1909 г., посвященном изложению программы нового направления прикладной психофизиологии, названного им «эргометрией» (подробнее см. [224]). Нет оснований преувеличивать значение работы А.

Л. Щеглова в истории отечественной психофизиологии труда. Но, как нам представляется, появление программы «эргометрии» может быть свидетельством процесса образования нового уровня организации научно-психофизиологических и психологических исследований человека в труде, для которого (уровня) характерен переход от анализа частных вопросов, методов к выделению проблем, имеющих общий, фундаментальный характер для широкого круга практических задач в сфере труда.

Крайним выражением биологического редукционизма в решении вопросов нормирования и рационализации труда был «энергетический подход», представители которого видели в «методе газообмена» перспективный способ оценки не только физического, но и умственного труда [104; 141; 192].

Как мы могли видеть, разрыв, несогласованность между объектом воздействия (трудовой деятельностью человека) и предметом исследования проявился в публикациях специалистов-ученых в большей степени, нежели в работах специалистов-практиков (гигиенистов, инженеров, педагогов). Ученые пользовались научными представлениями и методическими средствами, надеясь «приложить» их к практике. Но уровень развития научных знаний о человеке, его деятельности (в той форме, как эти знания были представлены в головах ученых) был, вероятно, дальше от реальной действительности, нежели систематизированные - пусть во многом «житейские», зато комплексные представления «практиков». Другими словами, отмеченный разрыв предмета изучения и предмета воздействия имел объективно-исторические причины.

Задание к § 32 А. Ниже приведено описание исследования А. П. Нечаева в кратком пересказе (с некоторыми цитатами) (см. А. П. Нечаев. Школьный день. [124. С. 53-81]). Дайте оценку этому исследованию (с учетом той условности, что исследование дается в пересказе;

оценка должна считаться предварительной).

Автора интересует возможность выяснить соотношение между нормальной усталостью и количеством соответствующего ей труда. Способ исследования наблюдения исследователя за самим собой. Конкретная цель - выяснить среднее количество часов нормальной умственной работы, влияние на работоспособность ежедневного числа рабочих часов, продолжительности сна, движений и отношений данного дня работы ко всему рабочему периоду. «Границей нормального количества умственной работы для данного дня я считал наступление такого состояния усталости, которое сопровождается характерным чувством «пресыщения трудом» и связано с вялостью мыслей, неодолимой ленью, полным падением интересов к делу, иногда сонливостью, тяжестью в голове, подергиванием лицевых мускулов» [124. С. 57]. Каждый день исследователь-испытуемый работал вплоть до охарактеризованного выше состояния, затем отдыхал до тех пор, пока не появлялось желание возобновить прежний труд или другой вид деятельности. Каждый день с точностью до 5 минут фиксировалась продолжительность работы, вид работы, паузы и все более или менее длительные колебания внимания. Работа делилась на трудную и легкую по степени умственного напряжения. Исследование (сбор эмпирического материала) длилось 100 дней.

Результаты. В среднем за день вся умственная работа могла составлять в среднем 6,5 часов (минимум-3, максимум-9), трудная работа- 4 1/4 часа (минимум - 1 1/2, максимум - 8 часов); худшие дни - понедельник, пятница, лучшие - среда, четверг; с ростом количества часов ежедневного сна увеличивалось количество напряженной умственной работы. Нормальным для рассматриваемого случая оказалось 37 1/2 часов напряженной умственной работы в неделю. Если напряженный умственный труд отсутствовал всю неделю, то нормальное, количество часов работы в неделю - 75.

Далее автор исследования приводит выводы и рекомендации (приводим близко к тексту):

1. Нельзя так распределять школьные занятия, чтобы вовсе не было умственного утомления, нужно заботиться только о том, чтобы утомление не было чрезмерным и наступало возможно позже.

2. Границей нормального умственного утомления следует признать появление чувства пресыщения трудом при занятии интересующим предметом. Количество труда, соответствующее этой степени утомления, можно считать нормой.

3. Нормальное количество работы в разные дни колеблется в зависимости от количества сна, движения, от степени напряженности данной работы.

4. Так как нельзя в точности установить количество работы, нормальной для каждого ученика в день, следует различать школьную работу и домашнюю и дать возможность школьнику выполнять домашнюю работу в разные дни недели.

5. Оценивая количество умственной работы ученика во время урока, нужно учитывать не только учебный предмет, но и метод преподавания.

6. За основу нормального количества умственной работы предлагается взять максимум напряженной работы, требуемой от учащихся во время классных занятий, и учитывать это количество, задавая работу на дом.

7. В борьбе с умственным утомлением важны не только паузы между уроками, но и правильное распределение труда в течение самого урока.

8. Паузы между уроками не должны обязательно заполняться гимнасткой [124].

Б. Обратитесь к таблице, приведенной в данном параграфе, а также предшествующему ей тексту и выделите (назовите) те виды задач, при исследовательском обеспечении которых применялся метод наблюдения (либо внешнего, так называемого «объективного», либо - самонаблюдения).

§ 33. Вопросы психологии труда в творчестве К. Д. Ушинского.

И. М. Сеченов и отечественная психология труда Выдающийся педагог К. Д. Ушинский (1824-1879) взял на вооружение идеи революционеров-демократов о том, что далеко не всякий труд оказывает благотворное влияние на личность человека, но лишь обладающий определенным рядом признаков, а именно: такой труд должен быть свободным, человек должен сам приниматься за него по сознанию необходимости; труд должен быть общественно полезным, разумно организованным, то есть организованным в соответствии с особенностями и возможностями человеческого организма.

В статье «Труд в его психическом и воспитательном значении» (1860) К. Д.

Ушинский на многочисленных примерах из жизни, литературы, истории показывает, что только свободный общественный труд может развить и поддерживать в человеке его высшие нравственные качества, чувство человеческого достоинства. Человек, лишенный, в силу разных жизненных обстоятельств, необходимости трудиться либо не воспитавший в себе потребности и удовольствия трудиться и живущий в условиях праздности, обречен, согласно К. Д. Ушинскому, на нравственную гибель, разрушение личности еще при жизни. Нельзя жить наслаждениями, они «приедаются», ведут к разврату, извращению мыслей и поступков, к формированию дурных, антиобщественных наклонностей.

Поэтому одна из главных целей школьного и семейного воспитания состоит в том, чтобы «...готовить дитя к труду» [202]. Человек, по мнению К. Д. Ушинского, утративший или не нашедший для себя дела, труда, становится либо жертвой недовольства жизнью, мрачной апатии, либо оказывается жертвой добровольного самоуничтожения, опускается до детских прихотей или скотских наслаждений [202].

Огромное значение труда в жизни человека связывалось К. Д. Ушинским с «психическим законом», характеризующим динамику чувствований человека. Этот закон обосновывается им более тщательно в книге «Человек, как предмет воспитания. Опыт педагогической антропологии» (1868-1869). Согласно «психическому закону»

наслаждения должны «уравновешиваться трудом». При этом способе значение имеют не сами продукты труда, а «внутренняя, животворная сила труда» [203].

Человек, который находится в состоянии напряженной трудовой деятельности, увлекающийся ею, обладает в этот период «высшим счастьем, которое не зависит от наслаждений и не подчиняется стремлению к ним» [203. Т. 9. С. 511].

Не удовлетворение желаний (что обычно считают счастьем), а цель в жизни, или «задача жизни», - является «сердцевиной человеческого достоинства и человеческого счастья» [Там же. С. 514].

Стремление человека к постоянной смене душевных состоянии, к беспрерывной душевной деятельности рассматривается как фундаментальная психологическая закономерность, о которой писал и Кант, отмечая, что «для человека важнее иметь цель жизни (задачу, труд жизни), чем достигать ее» [Там же. с. 514].

К. Д. Ушинский противопоставлял душевные явления материальным на основе механистического представления о материи, главным качествам которой является стремление к сохранению настоящего положения (движения или покоя).

Основой души человека у него являются стремления. Если использовать современную терминологию, то понятие души Ушинского соотносится с понятием личности, ее «ядра», представляющего собой иерархизированные потребностномотивационные образования, включающие в себя как ценности, убеждения, идеалы, так и ситуативные эмоциональные установки.

Общий закон, или «норма» душевной жизни, о котором говорит К. Д. Ушинский, по его словам, не является его собственным открытием или заслугой отдельных философов (И. Канта, в частности). «Идея счастья как мира и идея покоя как деятельности, к которой увлекается душа любовью», впервые высказалась в христианстве, причем в большей мере на практике, чем в теории [203. Т. 9. С. 559]. К. Д. Ушинский, как психолог,.видит в христианском учении идею, обобщавшую исторический многовековой опыт человечества. Идея счастья как любимой деятельности, противостоит представлениям о счастье как непрерывной цепи наслаждений.

Идея счастья как излюбленной свободной деятельности, по мнению К. Д.

Ушинского, существовала в практической жизни народов Европы, в судьбах лучших представителей ее цивилизации. Ее можно рассматривать как результат проведенного К.

Д. Ушинским психологического анализа истории религиозных учений, которые он рассматривал как неслучайные явления в истории человечества, но как идейные концепции, отвечающие определенным реально существующим потребностям человеческой души. Систематическое изложение такого анализа планировалось им в 3-м томе его «педагогической антропологии», который не был, к сожалению, написан.

Программа, которую он наметил, - весьма перспективна и для психологов наших дней: это вопрос о том, каково должно быть содержание деятельности (свободной и излюбленной), к которой стремится человеческая душа.

В контексте современных проблем психологии труда этот вопрос может звучать так: какой должна быть трудовая деятельность человека по содержанию, формам ее организации и способам исполнения, чтобы современный человек мог найти в ней цели, задачи своей жизни, полюбить ее, быть удовлетворенным ею? Этот вопрос по-разному, вероятно, должен решаться для детей, подростков, взрослых людей.

Ушинский разработал представление о волевых проявлениях в труде, которое имеет несомненную ценность и для современной психологии труда. Он выделил 3 рода врожденных стремлений человека (имея в виду их фундаментальный характер, связь с удовлетворением различных жизненных потребностей). Итак, это органические, душевные и духовные стремления человека. Душа - понимается как «принцип жизни в организме» или деятельность чувства и воли. Чувства поглощают как свою разновидность и явления сознания.

Базовое стремление человека (в отличие от животных) заключается в том, чтобы существовать для деятельности, а не наоборот, это «стремление к деятельности сознательной и свободной» [203. Т. 9. С. 521]. Стремление к насыщению и избеганию неприятностей - производные от базового.

В стремлении к свободной и сознательной деятельности человек сам ставит и осознает, как нечто важное для него, цель жизни. Значимость цели для человека в том, что она «...вызывает душу на деятельность...вызывает душу на труд» [Там же. С. 522].

Труд должен быть деятельностью сложной, иметь препятствия, он должен быть труден. И только по пути к достижению таких трудных трудовых целей человек может быть счастлив.

Далее рассматриваются основные виды «фальшивых» жизненных путей, которые делают человека несчастным.

Их два:

1) способ обойти трудности, и на этой основе возникают ложные увлечения и наклонности, которые принято обозначать словом «ленность». При этом развиваются стремления к перемене впечатлений, привычке, подражанию. Все эти «фальшивые стремления» Ушинский называет «слабостями воли».

2) «Заблуждения воли». В отличие от «слабости воли» они состоят не в том, что используются ложные средства достижения цели, но сами цели оказываются ложными, недостойными человека, презираемыми людьми, ненужными обществу.

Для психологии труда представляет интерес своеобразная «анатомия» лени (стремления человека к легчайшей деятельности) и ее форм (стремления к привычке, подражанию, развлечению и новизне).

Среди причин лени он выделяет физические, психофизические и психические.

Физические причины связываются с реальными энергетическими ресурсами организма, которые можно направить на деятельность, требующую физических или душевных усилий. Эти ресурсы снижаются у детей в период их особенно интенсивного роста, в болезненном состоянии, в периоды поглощения и переваривания пищи, в условиях, когда в организме «перевешивают» процессы органические, растительные по отношению к процессам активной внешней деятельности.

К психофизическим причинам лени относятся многообразные следы (память) приятных телесных ощущений всякого рода.

К психическим причинам лени Ушинский относит воспитание пассивности взамен естественных вначале у детей стремлений к самостоятельной деятельности. Пассивность воспитывается и в случаях, если ребенка непрерывно развлекают и забавляют, не развивая его самостоятельной душевной деятельности.

Сюда относятся случаи формирования у детей неприятных эмоциональных переживаний, связанных с чрезмерными требованиями, непосильными для них.

Воспитание полезных культурному человеку привычек не должно делать из человека «машину», т. е. привычки не должны быть для педагога самоцелью, ибо приучая человека довольствоваться привычным, содействуют развитию душевной лени.

Подражание характеризует склонность людей заимствовать у других средства деятельности без собственных душевных усилий. Чем «сильнее душа», тем быстрее надоедает рутинная привычная деятельность, тем ярче стремление к оригинальности, к душевному труду максимальной наполненности» [203. С. 542].

В отличие от оригинальности, как итога самостоятельной душевной работы, «оригинальничанье» - результат пустого тщеславия. Это противопоставление интересно было бы учитывать в разработке проблемы индивидуального стиля деятельности.

Склонность к развлечениям рассматривается Ушинским как следствие стремления человека к пассивной деятельности, не сопровождаемой трудностями [Там же. С. 543].

Чем сильнее внутренняя самостоятельная работа человека, тем меньше он ищет развлечений. Интерес к новостям, сплетням, стремление к перемене мест, к смене впечатлений - обычно свойственны людям, «в душе которых не завелось обширной, свободной и любимой работы» [Там же. С. 544].

Душевная пустота, отсутствие любимого дела и связанного с ним интереса приводит к тому, что свойственное человеку любопытство не развивается в любознательность, но застывает в форме поверхностного удивления.

В отличие от подлинной ленности выделяется «кажущееся стремление к лени», которое может отражать реальные физиологические потребности организма в отдыхе, сне.

Ушинский говорит и о таком способе отдыха, как «перемена деятельности»

(перемена физического труда на психический и наоборот) [Там же. С. 548].

Душевное наслаждение, которое человек испытывает, отдаваясь полному отдыху, Ушинский связывает не только и не столько с самим процессом отдыха и приятными телесными ощущениями (устранения боли, напряжения, тяжести), но и в большой мере с осознанием перспективы будущей деятельности, для которой важно восстановить силы.

Человек, который вдруг лишается этой перспективы, будущего любимого труда, несчастен * и не может с удовольствием отдыхать.

* Это замечание, вероятно, весьма важно иметь в виду в современной практике социально-трудовой реабилитации соматических больных и инвалидов.

Итак, в творчестве К. Д. Ушинского трудовая деятельность выделялась из всех других форм и видов деятельности людей, как играющая особую роль в историческом и онтогенетическом развитии человека.

Целительная и развивающая роль труда связана с такими его признаками, как общественно-ценный результат труда, свободный и осознанный характер труда, возможность проявления самостоятельности и творческого начала в труде.

Воспроизводство новых поколений трудящихся, как оказалось, требует особой воспитательной технологии, опирающейся на представления о «норме» трудовой деятельности и качествах человека - субъекта труда, а также на представления об отклонениях от этой нормы (проявлениях лени), их признаках, этиологии, способах профилактики и коррекции.

Опора на христианское учение не означает религиозного характера концепции К.

Д. Ушинского, но отражает его внимание к историческому опыту человечества, накопленному в связи с потребностями подготовки будущих субъектов труда и зафиксированному в религиозной форме, веками господствовавшей форме идеологического воздействия.

* * * Особое место и значение среди отечественных публикаций изучаемого периода имеют работы И. М. Сеченова (1829-1905) - выдающегося физиолога и одного из основателей материалистической линии психологии в России.

В условиях бурного развития капитализма в России, обострения классовых противоречий между трудом и капиталом определяющим направлением профилактической медицины в России 70-90-х гг. стала «общественная» (или «социальная») медицина. Важное значение приобрела входящая в нее профессиональная гигиена. Стремление к гигиенической регламентации производственных процессов с целью снижения профессиональных заболеваний, травматизма трудящихся с необходимостью привело к постановке проблем научного исследования физиологических процессов в организме работающего человека, ибо требовалось установить закономерности их нормального протекания и вредных для здоровья и результатов труда отклонений от нормы.

Именно эти проблемы физиологии человека в процессе труда начинает исследовать И. М. Сеченов в течение своего десятилетнего профессорства на медицинском факультете Московского университета. Как отмечает А. М. Брагин (1980), для И. М. Сеченова вообще был характерен повышенный интерес к злободневным вопросам общества [27. С. 41]. Так его диссертационная работа была посвящена актуальной для России теме - исследованию влияния на организм острого алкогольного отравления *. Книга «Рефлексы головного мозга» явилась актом борьбы за материалистическое мировоззрение, борьбы с религиозным идеалистическим взглядом на мир, борьбы столь важной в условиях революционного подъема 60-х гг. В 80-90-е гг. в передовых кругах отечественной интеллигенции все более остро и широко обсуждается «рабочий вопрос»; социальная медицина, профессиональная гигиена оказываются тесно связанными с. экономической борьбой рабочего класса.

*В 50-е гг. в стране возникло «трезвенное движение», уничтожавшее кабачки, боровшееся с пьянством.

Следует отметить также, что И. М. Сеченов был близко знаком с проф. Ф. Ф.

Эрисманом еще с 70-х гг.; он руководил научными занятиями Н. П. Сусловой - будущей жены Ф. Ф. Эрисмана. И. М. Сеченов высоко ценил заслуги Ф. Ф. Эрисмана в создании отечественной гигиены труда, считал большой утратой и позором для России отстранение Эрисмана от преподавания в Московском университете и изгнание его за пределы России в 1896 г. (Сеченов И. М. Автобиографические записки, 1907, С. 194).

Изучение И. М. Сеченовым прикладных проблем труда, таким образом, не должно рассматриваться как единственный и первый прецедент научных исследований в данной области в России, а само обращение И. М. Сеченова к вопросам труда следует трактовать не как «поворот его творческой фантазии» или следствие внутренней логики развития его научной концепции, но, скорее, как результат внимания И. М. Сеченова к объективным, социально-значимым проблемам практики, которые сформировались и были отрефлексированы в общественном сознании независимо от работ и личности И. М.

Сеченова.

Как отмечено выше, проблематика прикладных исследований И. М. Сеченова была тесно связана с задачами профессиональной гигиены. Так, он дает физиологическое обоснование длительности рабочего дня, которая не должна превышать 8 часов (1897);

конструирует вместе с М. Н. Шатерниковым прибор для оценки процессов газообмена у человека при ходьбе (1896); описывает биомеханические особенности рабочих движений человека; указывает на принцип оптимальных условий для работы разных групп мышц с точки зрения характера самих усилий, которые совершает человек, организации движений в пространстве и времени (1899; 1901); ищет оптимум работы в условиях чередования видов нагрузки, рабочих органов, физиологически обосновывая принцип «активного отдыха» как способ повышения продуктивности работы; физиологически обосновывает также принцип перерывов в работе, дает научное объяснение природы утомления человека в труде, указывая на определяющую в нем роль центральной нервной системы (1903 - 1904).

Среди этих работ, однако, лишь последняя содержит обращение И. М. Сеченова собственно к психическим явлениям; в остальных случаях речь идет о функциональных системах, работающих относительно независимо от высших проявлений психики человека.

В этом смысле эти исследования являются, скорее, фундаментом для биологических наук о труде (физиологии, биомеханики труда), и оказываются, действительно, лишь предпосылкой собственно научно-психологических исследований труда. И если ограничиться только этими работами, то прав Н. Д. Левитов, действительно, здесь еще нет развернутой разработки представлений о психике человека и ее роли в его трудовом поведении [102].

Следует, однако, иметь в виду, что И. М. Сеченов выделяет для анализа разные уровни функционирования организма соответственно специфике обсуждаемой практической задачи. Так, в одном случае, при решении задачи определения максимально допустимой, физиологически безвредной длительности рабочего дня И. М. Сеченов упрощает представление о работающем человеке, анализируя работу одного его органа сердца [176]. В другом случае, когда он обсуждает принципы рационального выполнения рабочих движений, им используется модель человека, как «живой машины» [175]. В третьем случае моделью работающего человека является сложное саморегулирующееся устройство, отражающее взаимоотношение состояний и свойств центральной нервной системы и чувствующих нервов [177]. Здесь используется понятие «заряжения энергией нервных центров» при раздражении чувствующих нервов. Нервные центры оказываются в роли «аккумуляторов энергии». Чувство усталости или, наоборот, неутомимости соотносится с уменьшением или увеличением запаса энергии в центральной нервной системе. В целом эта модель является аналогией, метафорическим описанием некоторых процессов в организме работающего человека, берущих начало в учении об электричестве.

Но у И. М. Сеченова можно найти и такие варианты общих представлений о человеке в труде, в которых высшим регулятором его поведения оказываются именно психические образования. Так, в статье «Участие нервной системы в рабочих движениях человека» (1900) И. М. Сеченов демонстрирует представление о работающем человеке так, как если бы требовалось создать машину, полноценно заменяющую человека в труде, машину, обладающую существенными человеческими качествами. Работающий человек здесь представлен следующим образом: «Рабочую деятельность всей нервно-мышечной механики можно сравнить с исполнением на фортепианах заученной пианистом пьесы.

Струны будут мышцами; клавиши - нервными центрами; рычаги от них к струнам нервами; а музыкант будет представлять неизвестного нам по природе агента, действующего из нервных центров по нервам на мышцы. При этом музыканта следует представлять себе неразрывно связанным с инструментом в одно целое...» [178. С. 150].

Для успешной работы музыканта - «верного и стройного исполнения пьесы» - требуется «...прежде всего состояние бодрствования с возможностью ежеминутного контроля игры чувством и сверх того уменье видоизменять темп игры в ту и другую сторону и управлять звуками по силе и продолжительности»; - так и для «агента» в теоретической модели И.

М. Сеченова необходимы - «бодрствование, контроль движений чувством и регуляции движений по силе, быстроте и продолжительности» [Там же. С. 150]. Важным моментом в этой модели является вопрос о том, как же она запускается в действие, что движет поведением человека в работе? Ответ имеет общее значение для всякого произвольного поведения.

По Сеченову, произвольные действия подчиняются потребностям:

«Жизненные потребности родят хотения, и уже эти ведут за собой действия; хотение будет тогда мотивом и целью, а движения - действием или средством достижения целя»

(Там же. С. 153]. Все действия, умения, способности, на которых строится любая трудовая деятельность - суть произвольные действия, которым человек обучается в онтогенезе по мере возникновения потребности в них, возникающей в определенных условиях жизнедеятельности.

Итак, можно зафиксировать, что И. М. Сеченов пользуется не одной, а несколькими моделями работающего человека. И это, вероятно, не случайность. Есть основания считать, что И. М. Сеченов намеренно упрощал картину предмета исследования, делая яркими наиболее существенные моменты и устраняя второстепенные.

Причем эти упрощенные модели он использовал лишь в пределах рассмотрения конкретных практических задач, не перенося эти модели на другие случаи, в которых требовалось учесть уровень сознательной, целенаправленной, произвольной регуляции поведения человека. Вероятно, это был способ абстракции, устранения второстепенных и выделения существенных для данной задачи факторов. М. Г. Ярошевский специально подчеркивает мысль о том, что И. М. Сеченов использовал такого рода модели, как ориентиры, которые позволяли «исходя из того, что проверено естественно-научным опытом, продвигаться вперед в не имеющей надежных опорных точек области исследования психических явлений» [236. С. 381]. Этот прием описан и самим И. М.

Сеченовым в первом варианте его статьи «Элементы мысли» (1878), переизданном в форме «Примечаний» ко второму варианту текста этой статьи в публикации 1903 г. [182].

Здесь он говорит о том, что в первых шести главах, обсуждая проблему развития психики ребенка, он сознательно пользовался упрощенным представлением о человеке, как «пассивном носителе нервно-психических процессов», как «вечном школьнике», или своего рода «машине, способной усваивать опыт». В седьмой главе он переходит к анализу активности мышления, и ему необходима новая модель - модель практической деятельности человека, в которой человек - активный деятель [182. С. 621]. Для истории отечественной психологии труда именно эта, последняя, модель имеет особое значение.

В тесной связи с общей моделью работающего человека находится представление И. М. Сеченова о произвольном действии, которое может быть и чрезвычайно сложным, но оно должно, как минимум, обладать признаками, необходимыми и достаточными для выполнения трудовых действий. Эти признаки приводятся при обсуждении И. М.

Сеченовым генезиса произвольных действий у ребенка. Так, И. М.

Сеченов намечает функциональную структуру сознательно регулируемого целенаправленного действия, состоящую из следующих элементов:

«1) побуждение к действию;

2) отличение себя от предмета, на который имеет быть устремлено действие;

3) сознание в себе силы или способности к действию;

4) различение субъективных и объективных условий действия, т. е. оценка положения и свойства предмета, рядом с оценкой собственных сил (т. е. по силам ли действие или нет), из чего определяется:

5) начало действия во времени;

6) самый способ действия и

7) результат» [182. С. 621].

Здесь особое внимание уделяется ориентирующей и регулирующей функции психики, сознания в процессе подготовки и выполнения произвольного действия.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |



Похожие работы:

«1 СОДЕРЖАНИЕ МЕДИАОБРАЗОВАНИЕ Страницы истории № 3 2005 Российский журнал истории, теории и практики медиапедагогики Челышева И.В. Эпоха эстетически ориентированного Журнал основан в 2005 году. медиаобразования в России (1969-198...»

«П.П. Марченя, С.Ю. Разин Судьбы крестьянства в XX веке: По итогам второго заседания теоретического семинара "Крестьянский вопрос в отечественной и мировой истории" Электронный ресурс URL: http://www.civisbook.ru/files/File/Sudby...»

«Проект программы Всероссийской научно-практической конференции по музейной педагогике "Образовательный туризм и историко-культурное наследие: музейные практики и перспективы развития" 22 — 25 сентября 2015 года, г. Петрозаводск РЕГЛАМЕНТ Доклады на пленарном заседании — до 30 мин. Доклады в ходе работы конфер...»

«Аннотации по дисциплинам ООП бакалавриата Экономика и финансы организаций (заочная форма обучения), направление 38.03.01 – Экономика Аннотация рабочей программы дисциплины "История" 38.03.01 "Экономика" Направле...»

«Елена Степанян Вильгельм Молчаливый "Теревинф" УДК 821.161.1-821 ББК 84(2Рос=Рус)6-5я44+84(2Рос=Рус)6-6я44 Степанян Е. Г. Вильгельм Молчаливый / Е. Г. Степанян — "Теревинф", ISBN 978-5-457-53982-2 "Вильгельм Молчаливый" – историческая хроника, посвященная одному из этапов Реформации, "огненному крещению" Европы в XVI с...»

«ПОПУЛЯРНАЯ ИСТОРИЯ ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОЙ ЖИВОПИСИ Б Б К 85 4.1 П 58 Настоящее издание осуществлено при участии Литературного агентства "Софит-Принт" Авторы-составители Г. В. Дятлева, С. А. Х...»

«Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Владимирский государственный университет Кафедра отечественной истории МЕТОДИЧЕСКИЕ УКАЗАНИЯ К ИЗУЧЕНИЮ КУРСА "МЕЖЭТНИЧЕСКАЯ И МЕЖКОНФЕССИОНАЛЬНА...»

«554 Україна: культурна спадщина, національна свідомість, державність. 15/2006-2007 Михаил Дмитриев БРЕСТСКАЯ УНИЯ: 300 ЛЕТ СПУСТЯ (религиозный опыт галицийских переселенцев в Канаду, рубеж XIX и XX вв.) В настоящей статье мы попробуем рассмотреть в перспективе “времени большой длительности” (“la longue dure”) вопросы, которые...»

«История успеха клиента SAP | Добыча угля | "СУЭК" Сибирская угольная энергетическая компания (СУЭК). Система управления персоналом и Общий центр обслуживания на базе SAP ERP HCM История успеха клиента SAP | Добыча угля | "СУЭК" Содержа...»

«Правительство Российской Федерации Государственный университет – Высшая школа экономики Факультет мировой экономики и мировой политики Программа дисциплины "Всеобщая история" для поступления в м...»

«Основные итоги и уроки развития советской экономической науки (30-90-е гг. ХХ века) Лаврухина Ирина Александровна, к.э.н, доцент кафедры теоретической и институциональной экономики Б...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Алтайский государственный педагогический университет" (ФГБОУ ВО "АлтГПУ") Фальсификаци...»

«УДК [930.85:003]::811.161.1'37(470.62) Гангур Наталья Александровна Gangur Natalia Aleksandrovna доктор исторических наук, D.Phil. in History, профессор Краснодарского государственного Professor, Kras...»

«WOSKRESENSKIJ А.В. Квакин, проф. МГУ ИНТЕЛЛИГЕНТ НА ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЕ (НЕОБЫКНОВЕННАЯ СУДЬБА ОБЫКНОВЕННОГО ЧЕЛОВЕКА) Из исторических трудов и художественных произведений мы знаем, что по...»

«Глава XIV. Витте 308 Восходa После 1-го марта 1881 г. страницы русской истории поворачивались довольно быстро. Одной из таких страниц был всеподданнейший доклад министра финансов, проф[ессора] Бунге о том, ч...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Саратовский государственный аграрный университет имени Н.И. Вавилова РЕФЕРАТ по истории науки Тема: Возможности повышения продуктивности животных на основе совр...»

«"Власть".-2009.-№4.-С.7-13. МЕЖДУНАРОДНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ ТРУДА 90 ЛЕТ ТКАЧЕНКО Александр Александрович – д.э.н, профессор Статья посвящена 90-летнему юбилею старейшего международного института – Международной организации труда, играющей ведущую роль в защите социально-трудовых прав граждан любой страны мира. Автор рассматривает...»

«Бадиев Игорь Валерьевич Эмоциональные и волевые особенности акцентуаций характера подростков 19.00.01 Общая психология, психология личности, история психологии Диссертация на соискание учёной степени кандидата психологических наук Научный руководительдоктор психологических наук, доцент Дугарова Туяна Цыреновн...»

«ИЗ ИСТОРИИ СОБЫТИЙ С. И. МУРТУЗАЛИЕВ ДИПЛОМАТИЧЕСКАЯ МИССИЯ ГЕНЕРАЛА Н. Н. МУРАВЬЕВА В ЕГИПЕТ И ТУРЦИЮ Речь идет о дипломатической миссии генерала Н.Н. Муравьева-Карского, который не только предвосхитил заключение перемирия между Османс...»

«Sotheby’s London | Mitzi Mina | Mitzi.Mina@Sothebys.com | Rosie Chester | Rosamund.Chester@Sothebys.com SOTHEBY’S 10 ЛЕТ В РОССИИ Среди 70 экспонатов, представленных на юбилейной выставке: Топ-лоты...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.