WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

«ОСТРОВ РУСЬ с предисловием и послесловием Юрия Магаршака Совершенно Секретно Перед прочтением сжечь Для внутреннего российского потребления Перевод на иностранные ...»

-- [ Страница 4 ] --

ВПЕРЕД к домострою? Не суть важно. Главное – ВПЕРЕД! Не останавливаясь на достигнутом ни на минуту. Ррааавняйсь. Смиррно. Рравнеение на гррудь сто одиннадцатого человека. Шавло, сделай правое ухо выше левого. Валендо, рразберрись по шесть. С песней… дистанция три шага… Ну, вот мы уже и устремляемся! Но - стоп!! Давайте мысленно – всего только мысленно! - обуздаем нашу безудержность. И, пока мое материальное тело движется ВПЕРЕД в едином порыве вместе с вашим, - нас ведь все равно не остановить, нет такой силы в мире, не так ли!? - сядем. Примем по сто пятьдесят. И посмотрим на самих себя, остающихся на месте, несмотря на непрерывное движение ногами вперед (а куда ж еще, окромя как вперед? Нам больше некуда!), глядя на нашу величественную прыть как бы в морской бинокль.

Вперед можно устремляться двумя способами:

1) организованно и

2) молодецким натиском.

Откровенно говоря, я не знаю, какой из двух способов более устрашающий:

рядами и колоннами или, так сказать, с криком «ура». Не для врагов – да пропади они пропадом, враги наши, кто о них думает, о врагах, бьем, били и будем бить – какой из этих двух способов устремления в будущее страшнее для нас самих?

Вопрос, загвоздка, загадка славянского сфинкса… Конечно, движение прекрасно само по себе, кто спорит. И тот, кто завороженно всматривается в окно поезда, наслаждаясь изменчивостью панорамы, на время забывает о цели своего путешествия.

Но все же: куда движемся, братцы? Вот что тревожит мой ум, взращенный и возмужавший в миролюбивых походах. Чем занять себя после того, как одержим очередную окончательную победу? Где обнаружим свое местонахождение, когда приостановим наше непрерывное наступление, чтобы произвести перерекогносцировку и, временно перейдя к оседлости духа, разобьем, так сказать, бивуак? Не знаю, не знаю. Что делать с плодами нашей очередной неизбежной победы? Кем заполним образовавшуюся после уничтожения побежденных брешь? Вопросы, вопросы… О, эти вечные вопросы мятежной русской души!

–  –  –

Русская семья в среднем нормальна на сто процентов, потому что прекрасная половина ее нормальна на двести.

Муж и жена - одна сатана и один ангел. Кто сатана, понятно. Кто ангел – тоже.

–  –  –

В своем многотерпении русская женщина не просто неколебима. Она бесконечно неколебима. Она знает, что за ее спиной, как за каменной стеной (а сверх того, и за ее каменной стеной тоже) должен быть идеальный порядок. Она знает, что дети должны быть накормлены, а муж, сверх того, еще и ухожен. Она знает, что ее дом должен твердо стоять на своем фундаменте при любых катаклизмах - и держит его рукою мощною.

Однако! к сведению иноподданных: русская ангел не для всех ангел с крылышками. Обольщаться не советую. Ибо ее терпение бесконечно только с русским мужчиной. Скажу вам по секрету, господа иностранцы, что русская женщина не тесто, из которого лепи-не-хочу, как это кажется на первый взгляд, а сооовсем даже наоборот. Она – твердыня! Хотя ее голубой глаз никогда не меняет ни цвета, ни чарующего безмятежного выражения (что само по себе признак недюжинной силы) - разве что в страсти еще голубее и еще прозрачнее делается - и тем не менее: в гневе он, этот ее голубой взгляд, сражающий наповал половых бойцов во всех частях света, несмотря на свою голубизну и прозрачность, сравним лишь с испепеляющим взором Архангела Михаила. По сравнению с ее характером легированная сталь кажется ну, просто манной кашкой в тарелочке.





До какой степени мощь русской женщины сверхчеловечная видно из того всемирно небезызвестного факта, что, едва выйдя из терема, она села на русский престол и сто лет 1 ее было не выбить с него никакими штурмами и осадами. Коня на скаку… В горящую избу… Все это ничто по сравнению с тем, чтобы держать в узде армию неуправляемых подданных или одного единственного непредсказуемого муженька. А ведь власть над одним удержать труднее, чем над сорока миллионами, это совершенно точно, потому что работать приходится в нечеловеческих условиях, буквально голыми руками, не вооруженными почти ничем.

–  –  –

Русский дом – это Россия в миниатюре. В которой муж - это государство, а жена – это человек.

В самом деле! русский муж:

Непредсказуем – как государство;

Если бьет, значит любит – как государство.

Что хочет, то и делает – как государство.

Куда деньги тратит, неизвестно – как государство.

Может пойти на сторону, причем в любой момент и в любую – как государство.

Что делал вчера, сегодня уже не помнит – как государство.

За собой вечно и бесконечно оставляет свинарник – как государство.

Прокормить себя не может – как государство.

Требует постоянного ухода, как дитя малое – и государство, Может загулять, как государство, Закусить удела, как государство, Распоясаться, как государство, Разгуляться, как государство,

Дать по лбу, как государство! но и:

Пригреть может – как государство, Трахнуть так что не скоро очухаешься – как государство, Златые горы и кисельные берега наобещать – как государство, Врать на голубом глазу, как государство и вообще: он свой-пресвой, родной-преродной (да чего там обиняками да обиняками: плоть от плоти она и есть плоть от плоти!) – ну прямо совсем как государство, которое тоже родное-преродное, свое-пресвое и плоть-переплоть настолько, что поставь их рядом: российского мужчину и российскую государственность – сиамские близнецы, да и только. Без полбанки не отличить.

ДУХ ОТ ДУХА Русская женщина не только плоть от плоти мужчины, как все остальные дочери Евы на планете Земля. Она еще и дух от его русского духа.

Ницше устами Заратустры обнародовал мысль, что в каждой женщине есть загадка, но в ней же кроется и разгадка ее таинственности, имя которой - дети. Русская женщина не такова. Разгадка загадки русский женщины – русский мужчина. Который тоже, скажу я вам, не день открытых дверей в Государственном банке.

HOMO PASSIONARIENS

Русский мужчина единственный из однополчан (в лингвистически точном смысле слова однополчане – БРАТЬЯ ПО ПОЛУ), единственный, повторяю я, мужчина среди цивилизованных народов запада и востока, юга и севера, ЕДИНСТВЕННЫЙ! – я подчеркиваю еще раз - который живет страстями.

В крайнем случае – чувствами.

Захваченный вихрем чувств, русский мужчина может бросить к ногам любимой миллион алых роз, продав все на свете, включая и крышу над головой! В урагане страстей он просто не в состоянии не купить ей гранатовый браслет или бриллиантовое колье, расплатиться за которые у него потом жизни не хватит! По одному движению пальчика любимой он, не раздумывая, бросит прокатный стан, руль бульдозера или пульт управления движением поездов и улетит за ней в … Нарьян-Мар! Не взлететь в бурное небо (любви, дружбы, веры, самоотверженности, самоотречения…), до которого ему рукой подать – протяни руку, и вот оно, небо! русский мужчина просто не может, как орел не может переместиться в пространстве с одной скалы на другую не взетев для этого в облака. Русский мужчина органически неспособен не отдать все и отдать не все это было бы противно (причем не просто противно, а противно до омерзения) его русской природе. И – и это самое главное! – совершит он все это – то есть подарит миллион роз (долларов, поцелуев), или отдаст себя женщине (другу, Работе, Родине, Богу), или пожертвует (домом, деньгами, друзьями, карьерой, будущим) без тени расчетливости, ни минуты не раздумывания, просто от широты души, от русскости его боголепной так же естественно, как дышит. Западный человек, восточный человек, южный человек и скандинавский человек так не могут. Только русские.

В страсти к страсти – небо русского мужчины. И в ней же и его западня. Ну конечно же, если живешь чувством и страстью, то летаешь: от земли до неба, от бездны до ее отражения! это само собой разумеется, а как же иначе? Это европейцев и американцев бездна пугает. А нам в ней хорошо и уютно. Бездна для нас – все равно, что дом родной.

Летать - так летать! Куда? Такой глупый вопрос может задать только европеец. Если бы был всемирный конкурс вопросов, не имеющих смысла, то на первое место я бы наверняка поставил его. Спросить меня куда летать? так же нелепо, как спросить европейца, куда жить. Куда чувство зовет – туда и парим, леди и джентельмены, куда страсть забросит – туда и пикируем: вихрями, спиралями, запятыми, вопросительными знаками, кругами, шарами, кубами, звездами – господи, да это же так просто, так естественно, так очевидно! Мы же свободные люди!! В небо так в небо, в пропасть, так в пропасть. Весело! Мощно! Страстно!

Кругами, шарами, спиралями, сферами, додекаэдрами, вопросительными знаками, запятыми и – кубарем. Обязательно кубарем! Отважно! Щедро! Безоглядно! Порусски! Так, чтобы дух захватывало!!!

…Падение в бездну, равно как и полет в небеса, между прочим, пугают только тех, господа европейцы, которые забыли о том, что человеку Богом дадены крылья. А поелику Бог дал нам крылья, не летать на них – значит гневить Его! Что вы и делаете.

В страсти к страсти - секрет вечности русского духа. Мгновение в буре чувств равняется жизни, а ночь с любимой – это и есть вечность, настоящая вечность, а не какая-нибудь ваша, занудная, вроде бесконечного вычисления знаков числа пи. До бесконечности из России намного ближе, чем из любого другого места в ойкумене. Не очевидно это может быть только закостеленому европейцу.

Именно в триединстве без остатка, не колеблясь и от души заключается неотразимая привлекательность русского мужчины для русской женщины – как впрочем, и для всякой другой. Именно поэтому для русской женщины русский мужчина – царь-мужчина. Именно поэтому русские мужчина и женщина созданы друг для друга, как птица и ее крылья.

ПОЧЕМУ ОНА ЕГО ЖАЛЕЕТ?

То, что на русского мужчину не похож никакой другой и что за рубежом просто некого поставить рядом со мной и нами, всему миру ясно, как таблица умножения.

С русской женщиной сложнее. Секрет того, почему именно нашим колдуньям и чаровницам нет равных на рынках жен и невест от Копенганена до Лос –Анжелеса, до сих пор не раскрыт. Сказать, что среди женщин ВСЕХ других народов меньше красавиц – значит, сказать неправду.

А чешки? А мулатки? А шведки? А бразильянки? Давайте смотреть правде прямо в глаза, не мигая и не подмигивая:

среди звезд мирового экрана и высокого подиума россиянок не так уж много. То есть: в прямом столкновении русской женщины с нерусской на фотографии победитель не предопределен – признаю это, несмотря на стопроцентную пристрастность и даже зависимость (не скажу, как к наркотику – как к русскому национальному напитку) от наших и к нашим. Однако: если все это так (а это так), почему – не для фотографии, для живой жизни – наши лучше всех?! Почему наши девушки и женщины в соревновании за место под мужским солнцем бьют всех и вся, не прилагая к этому ни малейшего усилия? Почему простая русская баба всюду проходит, как хозяйка, от Елисейских полей до пляжей Бразилии, от итальянских ресторанов до поместий английских лордов, стирая национальные и интернациональные границы меж всем, что под ногу попадется? Почему наши заиньки и ласточки на мировых рынках котируются по высшей из всех существующих и несуществующих категорий, а наши автомобили и телевизоры смешно сказать?

Скажу честно: я не берусь раскрыть секрет русской женщины стоя на одной ноге – для этого нужна другая книга, или другая жизнь, или другая вечность, а, скорее всего, и то, и другое, и третье. Однако наглядно продемонстрировать, что русская женщина и нерусская женщина – существа с разных планет, могу в двух строках, ибо чтобы убедиться в том, что это так, достаточно ткнуть в ту и другую почти наугад.

Сообщаю факт, который – готов спорить на все национальное достояние Америки – озадачит любого нерусского человека, будь он женщиной или ее половой противоположностью – а в то же самое время для русского мужчины и его плоть от плоти покажется до того всем известным и элементарным, вроде приготовления яичницы, что просто смешно обсуждать его всерьез и упоминать не всуе:

Русская женщина никогда не отдаст мужчине душу и тело

прежде, чем пожалеет его.

Но почему? – в глубоком изумлении, а сверх того и в до самого своего основания потрясении (ибо нерусским женщинам, к какой бы категории нерусских они ни принадлежали, покажется, что женская почва под ногами поколебалась, словно они присутствуют при землетрясении, или вообще ушла из-под каблуков в пропасть, как снежная лавина из-под лыж) скорее вскрикнет, чем спросит бразильянка, шведка, чешка, мулатка, француженка, индианка, персиянка, возможно, китаянка, безусловно, американка и прочая и прочая и прочая. И могут искать ответ на свое собственное недоумение внутри себя до второго пришествия, до нового начала вселенной, до посинения, поголубения и порозовения, до того, как их дети сделают их прабабушками – и все равно не найдут его.

Нерусские не заметят и даже не почувствуют, а в лучшем случае, подумают, что почувствовали, как от кроткого молчания русской женщины рушатся и засасываюся в черную дыру (ведущую – как дружно уверены европейцы, американцы и азиаты – в бездну небытия) автострады, небоскребы, эйфелевы башни, парламенты, биржи, суды, полиция, конституции, свободы, истины, справедливости, вольтеры, аристотели, платоны, фидии, парфеноны, дельфийские храмы – для того, чтобы родиться заново в другой Вселенной, в которую из небесной воронки тихо падают вверх и занимают свое место в русском пейзаже луга, перелески, тихие заводи и задумчивые Аленушки, сидящие на пенечке с полным лукошком боровиков на коленках.

Тщетно будет ждать ответа нерусская женщина. Русская только улыбнется (или это только им, нерусским, кажется, что она улыбнулась?). Поведет плечами и бровью. Посмотрит на все на свете краем своих полуопущенных глаз. И ничего не скажет. И даже ничего сразу не сделает. Но мужчины всего мира – бразильцы, итальянцы, шведы, чопорные англичане, пылкие испанцы, непуганые арабы и аргентинцы, не говоря уже о затюканных американцах – все,– почему-то окажутся у ее ног. И произойдет это рефлекторно, по трубному зову природы, само собой, на уровне не было, не было и вдруг есть. Так слетаются мотыльки на свет фонаря, сами не зная почему.

–  –  –

“Взгляните вокруг. Разве что-нибудь стоит прочно? Можно сказать, что весь мир в движении. Ни у кого нет определенной сферы деятельности, нет хороших привычек, ни для чего нет правил, нет даже и домашнего очага,

–  –  –

Не только обычные люди, но и эксперты, и люди выдающегося ума независимо от их политических или экономических воззрений и симпатий, при попытке понять Россию неизменно оказываются в тупике. Их озадачивает решительно все. И отсутствие вектора национального развития, который был бы неспособен изменить напровление буквально в мгновение ока, причем так неожиданно, что всего за пару минут до означенного изменения никто кроме Господа Бога не мог бы предсказать, как повернутся события. И готовность в любую минуту бежать, куда глаза глядят – или наоборот, внезапно остановиться, да так, что и бульдозером с места не сдвинешь – особенно в том направлении, в котором уверенно двигались давеча. И отсутствие четко сформулированной национальной идеи. И то, что мы очевидным образом не вписываемся в какие бы то ни было классификации. И то, что мы не похожи ни на европейцев, ни на азиатов. И то, что в любую минуту готовы бросить все и начать сначала. И то, что, не смотря на постоянные и казалось бы непреодолимые препятствия, мы непрерывно распространяемся по земле, либо как держава, либо как неудержимый поток индивидуумов – но все равно распространяемся, не так, так этак. И то, что мы проникаем повсюду, особенно туда, где висят надписи типа “Посторонним вход воспрещен” или “Проезд закрыт”.

И даже то, что наши бандиты в Европе, в отличие от итальянской мафии, организуются не в постоянные сообщества, а в флуктуирующие, распадающиеся после каждого дела и собирающиеся заново – чем немало озадачивают тамошних полицейских. Все это – и многое другое – ставит и профессионального исследователя России, и независимо мыслящего мыслителя, и недруга нашего отечества, и его патриота – в равный тупиковый тупик. Который однако таковым не явзяется. Если взглянуть на самих себя сверху, свободным взором, поверх, так сказать, самых высоких потенциальных гор. То есть поверх абсолютно всяких барьеров которые созданы: историей, философией, языком, традициями, заповедями, моралью, законами наконец. Не с точки зрения людей, повязанных по рукам и ногам языком, условностями, семейными узами и обузами, и вообще чем бы то ни было, а с точки зрения законов природы, из которых законы физики самые фундаментальные.

С такой энергетической и научной высоты, в свете открывшейся так сказать панорамы, наш народ становится понятен и закономерен.

Более того:

фундаментально закономерен. Равно как и пройденный нами путь. И все вышесказанные якобы неразрешимые загадки народа русского и нашей страны разрешаются как бы сами собой. И наше неудежимое всепобеждающее расширение понятно. И наша готовность в любую минуту начать сначала. И наша сверхпроходимость. И непредсказуемость нашего прошлого. И наша национальная идея – все как на ладони.

Все дело в том, что для того, чтобы понять нас, надо вернуться к самым истокам человеческой цивилицации. А может быть даже еще раньше – к созданию неандертальцем первого каменного топора. Всякая цивилизация начиналась с того, что люди пытались создать нечто устойчивое, твердое. Начиная с копья с наконечником и соломенной крыши над головой. То есть держа перед глазами образ твердого тела. Лопаты, ломы, стулья, часы, компьютеры, дубины и автомобили сделаны, разумеется, из твердых тел. Засим традиционно считалось – и считается до сих пор – что и цивилизацию можно построить только на чем то незыблемом. А почему собственно? Правомерно ли такое обобщение? Ведь хорошо известно, что каждое вещество может находится в как минимум трех состояниях: твердом, жидком и газообразном. И модель твердого как единственной формы в которой может быть построена цифилизация, не такая уж самоочевидная. Тем более что жизнь как таковая совсем не является твердой. Все живое, включая и человека, как хорошо известно, более чем на девяносто процентов состоит из воды. Которая отнюдь не тверда, если, конечно, ее не охладить в холодильнике. После чего вода, разумеется, замерзает – но вместе с нею и жизнь.

Идея, что цивилизация возможна только при охлаждении общества ниже некоей точки общественного плавления, ограничивающей количество степеней свободы ее элементов в такой степени, чтобы они были локализованы (чем собственно и характеризуется твердая фаза), была продуктивна на определенном этапе развития человечества. Твердотельная модель столбового развития цивилизации, на которой основаны и техника, и наука, и юриспруденция, и мораль, и градостротельство, и станкостроение считается единственно возможной. Хотя в действительности она таковой не является.

Россия и принципы ее построения не являются твердым телом, как все остальные страны – вот в в чем загвоздка. Более того: мы не стремимся к твердому состоянию. Потому что по своей природе мы – жидкость!

Да, жидкость. Которая может растекаться по поверхности единым потоком или отдельными брызгами. Которая способна журчать наподобие ручейка и грохотать ниагарским водопадом, удерживать на плаву яхты и топить крейсера, полировать камни и сметать с лица земли целые поселения. В которой могут жить и рыбы, и водоросли, и акулы, и осьминоги. Которая может принять форму любого сосуда и испариться в любой объем.

Россия родились (если верить знатокам астрологии) под знаком водолея.

Случайно ли это? Не думаю. Отсутствие четко сформулированной национальной идеи является еще одним доказательством того, что мы не такие, как все остальные народы. Мы жидкие. Наша идея текуча, как мы сами – ну как ее сформулируешь? Человеческий язык ведь, и даже самый гибкий из языков – русский – построены хошь-не хошь а по правилам. Существительные- сказуемыенаречия-предлоги… Казалось бы, универсально? Ан нет: попробуйте словами передать, например, запах букета или аромат вашей лестницы. Наша отечественная идея может быть определена только через ее своейства – и никаким иным образом.

Русскость как национальная идея есмь нечто, что не имеет собственной формы – как и вода.

Как только мир поймет, что русская идея – не твердое тело, а жидкое состояние, что мы, русские, жидкость, многое в нас сразу становится ясно: Более того: почти все:

• И то, почему мы распространились по земле, как никакой другой современный народ. Это же так просто: потому что, будучи жидкостью, мы растекаемся по всему, на чем находимся. И даже более того: можем проникнуть в любую щель и хлынуть в любую дыру!

• И нашу уникальную способность в любую минуту менять направление национального компаса. Там, где у стран Востока и Запада есть инерция, определяемая принципами, законами, религиозными императивами, долгом, традицией – мы просто начинаем течь в новом направлении по новому руслу – без всякой инерции.

• И то, почему мы предпочитаем не соединяться долговременными сильными связями, как атомы в твердом теле, а слабыми и ненадолго. Потому что мы не железо и не минерал, а жидкость, неужели не ясно?

• И то, почему русский язык, как и русский человек, противится любому порядку, даже порядку слов.

• И почему русское пространство испокон века не признавало прямых линий. Мы течем, как реки, извилисто и привольно; загнать нас в трубу, или в канал прорытый прямолинейно, можно только напором извне.

• И то, что мы не похожи ни на американца, ни на японца, ни на англичанина и вообще ни на какой твердотельный народ.

• И почему наше пространство не имеет кординат. Чтобы убедиться в этом, достаточно бросить взгляд, ну скажем, на то, как разбросаны дома в старой русской деревне. Как возникали наши улицы? Не по линейкам, как Елисейские Поля и Пикадили. Хочешь дом строить, Иван Иванович? – спрашивал барин Ну ладно, строй вон тама. Все правильно: внутри жидкости ведь тоже нет прямых линий. В отличие от европейской цивилизации, начало которой – в эвклидовой геометрии.

• И почему, мы несжимаемы, сколько на нас ни дави.

• И каким это образом мы можем пройти через любую грязь – и опять стать чище чистого. Испари воду – и она будет дистилированной. Это же тривиально.

• И отсутствие четко сформулированной национальной идеи. Наша идея текуча, как мы сами – ну как ее сформулируешь?

Как вода растворяет любые вещества, так и мы принимаем любую мысль, традицию, убеждение, оставаясь при этом самими собой. Мы можем быть невероятной силой сметающей все и вся (русский медведь) и тихохонько плескаться о бережок (мечтательность славянина). Затвердев при понижении национальной температуры где нибудь в канцелярии или за границей, мы можем временно обрести форму, которую теряем немедленно под живительными лучами родного тепла. Нагрей лед – и все сконструированное из него исчезает, не оставя никакого следа. Он опять превращается в воду, каковой она, родимая, была и сто, и сто тысяч лет тому назад. Вот так и мы.

Мы, русские – живая вода человечества. Способная растворить в себе все и вся. История это убедительно доказала. Не случайно живая вода (aqua vitae) чаще всего встречается именно в русских сказках.

Растворы могут быть щелочными или кислотными, сильными или слабыми.

Что в применении к нам означает: в малых дозах в нас можно растворить кого угодно и что угодно, придав русскости тот или иной привкус: кавказский, казахский, украинский – привкус, не более. Ибо сама русскость, как родниковая вода – нейтральна.

Неправда, что мы обтатарились. Напраслина это. Разве мы сели на лошадей и поскакали в бескрайнюю степь? Разве покинули города наши и стали кочевниками? Разве перестали пахать и сеять, сажать и доить? Но мы и не объевропеились. Разве мы когда нибудь подчинялись законам? Разве стремимся к золотой середине и умеренности иже с ней? Разве тяга к порядку в нас стала сильнее чем к его разрушению? Отнюдь нет: МЫ приобретаем черты и формы чего угодно и при этом не изменяемся.ни на йоту. Для тех, кто понимает цивилизацию по старинке: как неколебимое сооружение, стоящее на твердых основах – это нонсенс. Но если уразуметь, что цивилизации могут быть не только твердыми но и жидкими – это, господа, тривиально.

Восток и Запад учат нас, россиян, быть твердыми в принципах. У одних одни принципы, у других другие, но у всех твердые. А для чего собственно? Кто доказал, что вещество в жидком состоянии хуже чем оно же но в твердотельном?

Что лед или камень ближе к идее цивилизации чем вода или пар? Ручаюсь, не Господь Бог, для которого все состояния вещества одинаково драгоценны. А жизнь, жизнь как таковая уж точно все что угодно только не твердая фаза. Мы, русские, намного ближе к замыслу Божьему, чем любой другой народ –я это ответственно утверждаю.

Да, Петр Яковлевич. Настоящая история народа русского началась с того дня, когда мы прониклись идеей, которая нам доверена и которую мы призваны осуществить– то есть в незапамятные времена, когда мы начали выполнять ее с тем настойчивым, хотя и скрытым, инстинктом, который ведет народы к их предназначению. Мы расселились на громадном пространстве не благодаря стечению обстоятельств, не нами созданных, и не в силу географического положения не нами выбранного, а в силу того что, будучи жидкостью, растекаемся по любой поверхности, на которой оказались по воле Божией. Мы созданы для того, чтобы свободно разливаться по Земле-матушке, как всемирный потоп.

Воистину величественная миссия!

Недавно по телевизору показывали ретроспективу фильмов гения восточных единоборств Брюса Ли. И интервью с ним.

В котором Великий Мастер, давая советы своим незримым ученикам – то есть нам с вами – несколько раз повторил:

“be water, my friend”, будь водой, друг мой. Именно не как вода, а водой. То есть Учитель Побеждать призывал человека превратиться в стихию. Не вполне ясно, рассматривал ли Ли необходимость такого самоотождествления только во время поединка или же как образ жизни. И является ли этот стиль его индивидуальным путем кон-фу или у Ли были предшественники. Но в любом случае Великий Единоборец не рассматривал возможности того, что жидкой средой может стать целый народ! Мы являемся живым воплощением этой идеи. Мы создали совершенно новое философское направление – акваризм 1. Мы акваристы. О чем не подозреваем, как господин Журден не подозревал что говорит прозой а молекулы H2O, перемещаясь туда-сюда и сталкиваясь друг с другом, понятия не имеют о том, что они – жидкость.

Конечно, чтобы создать сотовый телефон, бульдозер или противогаз, одной акваристичности недостаточно: для этого нужны знания, навыки, профессионализм на худой конец. Нельзя отрицать также, что, будучи акваристом чистой воды, в начале 21 века не создашь двух одинаковых автомобилей Волга или сапогов 42 размера, сходящих с одного и того же конвейера. А через пятьдесят, сто лет? Есть все основания предполагать, что по мере развития цивилизации технологии будет все более гибкими, как наши иммунные системы, работа сердца, печени, селезенки, и святая святых разума – головного мозга. Тогда мировая наука и техника дорастут до акворизации, как полвека лет назад микроэлектроника доросла до японцев, спокойно так сказать сидевших на корточках, у которых в национальном характере

– вглядываться в детали и копаться в них, и которые тысячу лет всем народом как бы тем только и занимались, что ждали звездного часа. Вот так и мы. Да! Сегодня собранные человеком устройства не работают по образу и подобию homo sapiensa, сотворившего их. Каждый из нас бесконечным разнообразием режимов, в которых может функционировать, напоминает жидкость куда больше, чем стол или гирю.

Когда же цивилизация достигнет уровня, на котором производимые человеком продукты будут устойчиво работать с любыми мутациями, останутся функциональными в бесконечном диапазоне форм, а для стыковки деталей их надо будет подгонять друг к другу не жестко, а обволакивающе, наступит наша эра.

Русская эра!

Нас невозможно победить. Оно и понятно: ну как победить воду? Что с ней ни делай: испаряй, сжимай, перегоняй, кипяти, перегораживай плотиною, заключай в сосуд, бей плетьми, мешай с чем хошь - вода была и остается водой. Мы не имеем никаких структур, которые были бы нерушимы, никаких принципов, которые были бы неколебимы, Почему так? Да по той же фундаментальной причине: потому что мы жидкие. Ничего устойчивого, ничего постоянного; все течет, все исчезает, не оставляя следов ни во-вне, ни в нас – как это верно замечено! Мы гибче чем даже сама гибкость – потому что в нас сгибать нечего. Мысль о том, что кто-либо или что-либо может согнуть россиян в бараний рог может вызвать только улыбку. Ну попробуйте скрутить струи дождя или воды реки Хуанхэ! Мы можем вместить в себя все, как мировой океан - но можем и начисто позабыть прошлое, если потребуется. Наша идея как и мы сами бесконечно бесформенна. Мы, русские,

От латинского aqua, вода.

стыкуемся с природой и знанием не жестко, как винт с болтом, и не мягко, как подушка с покладаемой на нее головою – мы обволакиваем все и вся, с чем бы ни соприкасались. Мы принимаем форму чего угодно и бесконечно близки ко всему, погруженному в нас. Если это не цивилизация будущего, то что же тогда?

Мы акваристы. Мы особое состояние общественного вещества, не такое как в прочих странах. Которое намного свободнее, чем любой твердый народ. Я бы даже сказал бесконечно свободнее. Чтобы понять нас, ни слов ни формул не хватит

– это знает любой серьезный ученый. Потому что мы жидкость. И этим сказано все.

ИМПЕРИЯ СТРАСТИ

Настоящих буйных мало.

Владимир Высоцкий ИМПЕРИЯ ЗЛА. ОЧЕНЬ ЗЛА!

Американский президент Рейган назвал Советский Союз империей Зла.

Двадцать лет спустя те же оголтелые выкрики снова слышны из той же Америки. И это несмотря на то, Что Советского Союза нет и в помине. Следа от него не осталось. А на образовавшейся на его месте равнине мирно возникла совсем другая страна.

И что же? Мы опять империя зла или мы все еще империя зла? Да это курам на смех. Я с Рейганом и прочими американскими ястребами фундаментально не согласен. Мы с ними в этом вопросе кардинально расходимся и не сойдемся.

Спорить и возражать я никогда не устану и не прекращу. Назвать Советский Союз империей Зла было исторической ошибкой, которая дорого стоила миру. Глубокая неправота Рейгана очевидна каждому, кто в Советском Союзе имел отношение к чему бы то ни было. Нет, господин Рейган, мы не были, не есть и не будем империей Зла. И знаете почему? Потому что Ваша точка зрения слишком оптимистическая.

Да, господин Рейган. Оптимистическая. Идеалистическая. И наивная до альтруизма.

Разве, если бы Советский Союз был империей Зла, он бы распался так бескровно? Разве мы отдали бы берлинскую стену “за так”? Разве мы отпустили бы на волю народы бывших Советских республик без выкупа?

Нет, господин Рейган. Мы не империя зла. Если наша империя и зла, то только на вас и вам подобных за ваши безответственные выступления. Да будет вам известно, что для того, чтобы быть империей Зла, надо, во-первых, знать, что такое Зло, во-вторых, знать, что такое Добро, и в-третьих, четко отличать одно от другого. Мы до этого никогда не опускались. Мы находимся на такой громадной духовной и политической высоте, глядя с которой добро и зло сливаются воедино в нерушимый и неделимый конгломерат.

- Так кто же вы в таком случае? – спросит нас сбитый с тольку западный наблюдатель. – Там, на вашей невообразимой высоте?

- Я уже говорил, кто мы, и повторяю в последний раз, – гордо Мы Империя Правды. Которая настолько же отвечу я. выше добра и зла, насколько партия коммунистов и партия большевиков выше различия между ними.

СТО МИЛЛИОНОВ ФИГАРО

Среди здешних чиновников честность была бы так же опасна, как сатира, и так же смешна, как глупость.

Астольф ДеКюстин Там же.

“Если одним словом… воруют.” Карамзин То, как Карамзин, а вслед за ним и Ключевский, припечатали нежно любимый ими народ, словно прокуроры приговор произнесли: дескать, все воруют, воровали и будут воровать на веки вечные – между нами говоря, безобразие. Они с этим их лаконическим экстремизмом до сих пор не получили отпора потому только, что есмь такие великие во- первых, историки и, во-вторых, патриоты, что даже сказать, что они переборщили в своем антинашем высказывании и вообще заехали не в ту степь, никто не решается. Я первый. Да, я намерен дать Ключевскому и Карамзину достойный отпор. С которым – убежден! – если бы сии боготворимые мною мужи меня выслушали, они бы первые с радостью согласились и вздохнули бы с бооольшим облегчением.

“Воруют” – фи, как это грубо сказано. Насколько же тоньше на ту же тему высказался якобы ненавистик нашего патриотизма и самобытности Астольф ДеКюстин! Воистину, во сто крат приятнее слушать галантного врага-иностранца, которого наши порядки не достали по причине пребывания в России проездом, чем патриота-однополчанина, у которого от ежедневного общения с возлюбленным им родным народом глаза на лоб лезут. Вот что сказал по тому же самому поводу, что и наши историки, самый язвительный из злопыхателей земли русской: Русские – колдуны: под действием их волшебной палочки жизнь превращается в непрерывную фантасмагорию; игра эта утомительная, но разоряются в ней лишь растяпы, ибо там, где все плутуют, никто не остается в проигрыше. Вот как возвышенно и задорно пишет ДеКюстин о том же самом самом массовом движении в нашей стране, которое Карамзин с Ключевским так безапелляционно пригвоздили. Его, ироничного недруга, захватило очарование всеобщего плутовства как образа жизни, о котором во Франции могут только мечтать и острить. Заметьте:

барон именует то, что отвечает одним словом на вопрос: “Чем занимаются на Руси?” изящно, на французский манер, куртуазно перенося акцент на процесс с его результата. Приведенную выше цитату можно было бы смело назвать Панегириком Грядущему Русскому, Одой Грядущему Остапу Бендеру, а вовсе не приговором грядущему Хаму, которым cтращал Велимир Хлебников 1.

Не случайно, ох не случайно был очарован и даже, я бы сказал, зачарован великий Астольф. Ведь в сущности образ жизни народа, который он описывает – это коллективное следование заветам героя Севильского Цирюльника. То есть, если послушать француза, получается, что Россия - это страна, в которой все, как один – Фигаро! Против чего никто в мире не возражает, включая и нас. Лучшего комлимента сделать невозможно – особенно, когда он - чистая правда.

И впрямь:

оглядитесь по сторонам, братья мои (включая в эту категорию и сестер). Разве у нас повсеместно имеет место происходить жесткое воровство ради результата, в смысле залез в карман и сбросил бумажник? Сколько раз, дорогой читатель(ница), за твою жизнь у вас украли кошелек? По пальцам пересчитать можно. Что уже математически опровергает афоризм великих историков земли русской –это как трижды пять. Да будет вам известно, дамы и господа, что в России не воруют. От беспрецедентного изобилия количество перешло не просто в качество, а вообще в новую ипостась. У нас налицо совершенно другое явление: ПЛУТОВСТВО КАК ОБРАЗ ЖИЗНИ. Но плутовство и воровство – совсееем не одно и то же.

Присмотритесь, как добродушны у нас те, кто залезает в ваш карман! А какие душки, хлебосолы и обаяшки не вынимают рук из карманов государства – ну, просто невозможно оторвать от их милых физий умиленного взора!! И это воры?

Конечно же, нет. Это любители жизни и женщин, прожигатели денег и времени, раблезианцы и эпикурейцы, выжиги и весельчаки. Плуты, одним словом.

Наша страна – это плутовской роман, длящийся тысячу лет на колоссальной сцене от Маркизовой Лужи до Моря Лаптевых. Комедия, Трагедия, Фарс, Водевиль, Мистерия, Хеппининг и Бытовая Драма в одном действии на зрителя, в которой участвуют сто пятьдесят миллионов актеров без антракта и перерыва на перекур. В которой глаз рассудка с блеском легкой болтовни смешались до полного Господи, какие пугливые были в начале прошлого века интеллигенты, если от предвкушения хамства – всего лишь хамства! они уже чуть ли не теряли сознание. О! если бы трубадуры серебрянного века русской словесности знали, что их ждет и кто в действительности придет к власти, они бы не пугались хамов, а молились на них.

Неразлейводой. Жить у нас весело. Воровать весело. Плутовать весело. Гулять весело. Флиртовать весело. Пить весело. Плуты изобрели порох и паровую машину, компьютер и автомобиль, и еще все на свете впридачу. И разве только у нас? Плуты вертят биржами и правительствами, парламентами и ассамблеями. Вам, господа европейцы, кажется, что в вашей благопристойной стране все решает премьерминистр или президент, король или аятолла? А вы приглядитесь – и увидите за его спиной хитрую физию. И не одну.

Впрочем, насчет того, что у нас никто не в проигрыше – это Кюстин загнул. Это он впал от нашей с вами родной стихии в чрезмерную эйфорию. Те, кто плутовать не умеют, для кого переспать с незнакомым мужчиной за деньги – уже проституция, кто, когда ему клянутся – верит, а когда сам что-нибудь обещает, делает – эти чудачки и чудачки, конечно, банк не срывают. Но не все остальные.

“Между обманщиком и обманутым существует совершенное сходство, и различаются они лишь силою… ” – продолжает путешественник по 1839 году свои наблюдения. Ну, конечно! Они и должны быть похожи, как сиамские антиподы или как отмечаемое портье всех пятизвездочных отелей в мире на рубеже тысячелетий феноменальное сходство между новыми русскими и их охранниками.

Истинно, истинно говорю вам: ловкачи и проказники, жулики и пройдохи, Фигаро и Остапы Бендеры – люди прошлого. Будущего. И настоящего. Ибо нас есть царствие земное.

ОДНА ВРЕМЕННАЯ ТРУДНОСТЬ

Жить надо страстями - это ясно каждому, не зараженному европейскостью гражданину. Однако в этом нашем бурном подходе к всему на свете есть одна временная трудность, которая постороннему наблюдателю может показаться непреодолимой. Когда Иван-Царевич мчится за Марьей-Царевной на край света, проблем для его подданных не возникает: что есть принц, что нет принца – разница невелика. То же можно сказать и о Иване-Дураке, лежащем на печи вплоть до внезапного соскакивания с нее для совершения бессмертных подвигов: оттого, что сказочный лежебока оставил вверенную ему Василисой Прекрасной печь, а вместе с ней и самое Василису Прекрасную, причиненный ущерб народу относительно невелик. Однако: что происходит, если человеком страсти является не принц на сивке-бурке и не безлошадный Иванушка-Дурачок, а, скажем, оператор атомной электростанции? Сорвавшись со своего места ради возлюбленной, он в лучшем случае может оставить регион только без света! Если в то же самое время другой пылкий влюбленный по мановению мизинца дамы сердца бросает рычаг управления тепловозом и уносится с ней в предгорья Алтая, громадное счастье, если сей Персей сверхчеловеческим усилием преодолел стремительность своей пылкости и остановил состав. Если же homo passionarius – сантехник, ушедший в запой, как в забой (кое обыкновенное чудо в ночь перед рождеством случилось с домом, где я живу), то даже трудно вообразить, к каким ужасающим результатам это привело бы, если бы квартира моя находилась на Елисейских Полях, или – упаси Бог – на Медисон Авеню. Возникает вопрос: каким образом несмотря на то, что у нас каждый второй мужчина и практически вся головка страны являются убежденными пассионариусами, количество катаклизмов на душу населения в единицу времени устойчиво держится на отметке меньше единицы? Каким святым духом поездам удается достигать пунктов назначения, а электростанциям - давать ток? Другими словами: каким образом наша национальная пылкость вписывается в мир, в котором определяющими являются высокие технологии?

Ответ следует искать в универсальности русского человека. Если в рядах, скажем, авиадиспетчеров внезапно оказалась пробитой брешь, ее место немедленно заткнет кто угодно, например бравший у него интервью журналист, или оператор газовой котельной, или участковый, преследующий взяточника, или нищий, взимающий милостыню с пассажиров, или еще какой-нибудь любой из нас.

Однако такая высочайшая степень общинности работает только на коротких отрезках времени, когда страна внезапно требует от прохожих совершить подвиг, а они все, как один, именно к этому-то и готовы с самого измальства. Если наступает момент, когда журналисту, участковому и попрошайке пора возвращаться к работе, которую они выполняли до совершения подвига, а амбразуру заткнуть по-прежнему некем, на передний план выходит другой решающий фактор.

К счастью – то есть, разумеется, прежде всего, к сожалению, и только после него, к счастью – не все русские люди обладают страстностью в должной мере.

Значительный процент нас заражен вирусом европейскости настолько, что неспособен на пылкие действия. Вот они-то, эти безнадежно рациональные бедолаги, эти забитые нами илоты и социально асоциальные недотепы и являются оплотом твердой уверенности в светлом завтра нашей страны, в том, что все новые и новые сухогрузы будут вечно сходить с наших стапелей и все новые и новые спутники будут вечно бороздить наше мирное небо.

РУССКИЕ ТАЙНЫ

Там на неведомых дорожках следы невиданных зверей Поэт Истинно, истинно говорю вам: Нет ничего явного, что не следовало бы сделать тайным.

Тайной в обществе должно быть окутано все.

Тайна, покрытая мраком ночи – это может каждый. А как насчет тайны утра, когда светает с каждым ударом пульса? А тайна светлого дня, когда кругом светлым-светло и все все видят совершенно ясно, тогда как на самом деле происходит диаметрально противоположное? Как можно под взглядами такого пристального наблюдателя, как Леон Фейхтвангер, смотревшего из первого ряда в упор, устроить спектакль Общественного Осуждения Врагов Народа? Как?

В России все считают, что обнародовать злодеяние неудобнее, нежели позволять ему длиться дальше, – заметил ДеКюстин в 1839 году, как бы подняв брови от удивления. Я согласен со всеми нами 200 лет спустя (круглым счетом).

Ибо признать факт – значит разрешить ему существовать. Деяние есмь частность;

обнародование есмь общность; обеспечение же примата общности над частностью и интересов общества над интересами отдельной составляющей его личности есть первейшая задача государя – будь то президент страны или директор трамвайного парка. Злодеяние имело место или подвиг во спасение Отечества – это должно решить руководство, а не какой-то ДеКюстин. В России, как известно, за одно и то же можно и срок схлопотать, и орден получить, и у стенки лечь, и в Кремль въехать

– кому какой фарт выпадет. И не Декюстинова ума дело, и вообще ничье, кроме того, кому положено решать, кому и куда.

Всякая власть от Бога – а стало быть, от начальства, его законного представителя. Мы – посредники между Народом и Небом. И, стало быть, Бог наш да Богом Тайны наречется. Мы достойные наследники Второго Рима, в котором, о том, как принимались решения и что происходит, народ мог только гадать, как, впрочем, и мы. Однако: мы оставили Византию далеко позади. У нас тайной пронизано все, а не только дворец Василевса.

В России повсюду властвует секрет – административный, политический, общественный. – с удивлением констатировал ДеКюстин. Это историческое свидетельство лишний раз подтверждает наш приоритет и мою правоту.

Подписку о неразглашении чего-нибудь у нас дает каждый. Это не что иное, как приобщение, вроде посвящения в масоны или рыцарский орден. Однако мера допуска к тайнам – они же кормушки – разная. Существует несколько уровней секретности.

• Высшая тайна – это когда сотрудники не должны знать, чем занимаются в соседней комнате.

• Наивысшая тайна – когда никто не должен знать, чем занимаются за соседним столом.

• И Русская Тайна – это когда россиянин сам не знает, чем он занимается.

В идеальном обществе облако тайны должно покрывать все на свете.

Вопроса, что секретно и что не секретно, возникать не должно: в стране Нашей Мечты должно быть секретно все. Высших же секретов, вообще говоря, в Державе должно быть два: первый, что именно составляет предмет тайны, и второй: в чем конкретная тайна, о неразглашении которой гражданин дал подписку, состоит.

Однако до этого идеального состояния общества нам на сегодняшний день опять далеко. О том, что именно составляет высшую национальную тайну сегодня, нет единого мнения. Свобода, разброд в умах… Одни считают, что главной государственной тайной является безделье. Другие – что тайной у нас было, есть и будет всякое деяние в чьих бы то ни было интересах. Что же касается тайн вертикали власти, то еще в бытность СССР я открыл универсальный закон: ЗА

КАЖДОЙ ТАЙНОЙ ЦК КПСС СКРЫВАЕТСЯ ЧЬЕ-ТО ПРЕСТУПЛЕНИЕ. Есть

истины, которые, как атомную бомбу, следует засекретить еще до того, как они родилась; эта одна из них.

Закон сохранения тайн в России, который будет сформулирован ниже, универсален, как денатурат. Что лишний раз доказывает, что наша страна есмь

Вселенная. Истинно, истинно говорю вам:

Тайны в России не рождаются и не исчезают.

Они лишь переходят из одних форм в другие, однако общее их количество в расчете на душу населения остается неизменным.

МЫ БЕЗОТХОДНОЕ ОБЩЕСТВО

Пока Кармен была одна, она была неотразима. Когда Кармен были в меньшинстве, они считались вселенскими обаяшками и им позволялось свободно чаровать мир к всеобщему глубокому удовлетворению. В девятнадцатом веке читательницы могли мечтать об очаровании всех стран и народов открытым Мериме способом. Но когда по стопам Кармен женщины потопали миллионными толпами – количество перешло в качество, а человечество – в новую ипостась.

То же и с Севильским Цирюльником. Пока Фигаро был один, Европа смеялась. Но когда она вдруг обнаружила, что у нее под боком народился целый народ, состоящий из севильских цирюльников, да к тому же агромадный, как континент, и не где-то за океан-морем и Гималаями, а всего-навсего за Вислой и Тиссой– она пришла в ужас. А все потому, что европеец в глубине души не верит в то, над чем смеется. Ибо, восхищаясь творением Бомарше, он сомневается, что идеи Бомаршизма-Фигаризма можно претворить в жизнь, что авантюристы, сбившись в многомиллионный народ, могут построить металлообрабатывающие комбинаты, космические станции и атомные ракетоносцы. Мы же не только верили и верим – мы совершили эту фантасмагорию. Мы - трубадуры человечества, а вовсе не клептократоры. Мы первыми в мире построили безотходный общественный строй. Как известно из зоологии, а природе имеет место круговорот живой материи. Все живое поедает другое живое, а заодно с ним и умершее, и поэтому, если можно так выразиться – жизнь – это безотходное производство жизни.

Вот так и в России:

у нас каждый берет все, что плохо лежит, и перекладывает его туда, где оно лежит лучше. Таким образом, наш передел собственности – созидательный. Он является естественным противовесом засорению окружающей среды и превращению земли в свалку. Он неисчерпаем, как электрон и прогрессивен, как генная инженерия.

–  –  –

“Если на клетке слона прочтешь надпись: “БУЙВОЛ”, не верь глазам своим”, – изрек Козьма Прутков. Великий отечественный мыслитель не уточнил, однако ж, какому именно взгляду не следует верить: тому, которым видишь слона, иль тому, которым видишь надпись, сообщающую что слон этот - буйвол.

Между тем различие между этими двумя невериями тому, что у тебя перед носом, фундаментально: в первом случае глаза – и человек, которому они принадлежат - злостно упорствуют, ибо видят не то, что им предписано видеть; во втором - гражданин видит в соответствии с предписанием, притом особенно четко и ясно, если видеть приказано в письменном виде. Более того: как только будет обнародован приказ видеть в слоне не буйвола, а бабочку, мы, патриоты, все как один мгновенно переключим видимое, как телевизионный канал.

К сожалению, афоризм Великого Мыслителя Земли Русской слишком краток. Два тезиса к нему остались неразвитыми. Первый: кто и зачем приказал вешать таблички

НЕ СЛОН

на клетки слонов. Ответ наполовину очевиден: хозяин. Но чей? Только ли того, кто в клетке? Или же всех троих: и слона, и клетки, и того, кто читает вывеску, пребывая в странной уверенности, что живет не в вольере?

И второй: что именно должен видеть патриот, когда на клетке слона читает:

“Буйвол” ? Слона? Буйвола? Или лицо хозяина зоопарка и ничего более?

МЫ ОБЩИННЫЙ НАРОД

Мы дружно слепнем, дружно прозреваем Стихи неизвестного прозаика Нет народа общиннее нашего. Испокон века наш мужик и наша баба были, есмь и будут готовы в любую минуту целиком и полностью передать свое счастье барину. Но если с нашего воза упало – для народа пропало – это я вам профессионально заявляю.

Наша общинность – прогрессивная штука, проверенная столетиями. Один нахапал – все расплачиваются. Одного поймали – все виноваты.

Мы ошибаемся только коллективно. Мы индивидуальны, когда идем на дерзновенный поступок, и соборны, когда крайне желательно, чтобы за его совершение ни на кого конкретно пальцем не показали.

Общую прибыль мы делим между немногими. Но, если приходит страстная минута искать виноватых, мы вспоминаем о коллективной ответственности народа и выносим коллективному себе условно укоряющий приговор.

Мы не ведаем, что творим, творя, когда очень хочется, и прозреваем все как один, как только этот один отдаст приказ единодушно прозреть.

Мы – общинный народ. И пусть враги не мечтают остановить нашу размеренную рысь. Заявляю с полной ответственностью и твердостью во взоре: не выйдет!

ЕДИНООБРАЗНАЯ ЛЕПОТА

Восхищает единообразная красивость войск на параде. Но в равновесии правильно расставленных масс есть что-то от орнаментов греческой архаики, от поступи римских легионов, от пРусской – не русской, всего лишь п-русской! – всенародной муштры; от империи Фридриха через Павла Первого традиция ведет непосредственно к конногвардейцам государя императора Николая и первомайским парадам.

Трудно не переполняться счастьем от дружного поворота молодых голов, это бесспорно. И все же мне больше по душе другая красота. Соборная. Корни которой целиком и полностью находятся на нашей территории. Когда россияне 1) как один человек делают 2) одно и то же и 3) одновременно, но при этом 4) каждый на свой манер.

Люблю наблюдать население на салюте даже больше чем сам салют.

Болельщиков на трибунах, одновременно вскакивающих и стихийно кричащих:

гооол! Да, я люблю, а за что - сам не знаю, демонстрации трудящихся. Одни и те же портреты, древка которых зажаты в миллионах разных кулаков. Тысячи транспарантов КОММУНИЗМ НЕ ЗА ГОРАМИ! над головой народа, каждое лицо которого уникально. Бюллетени, единодушно опускаемые массами в урны. Окошки изб, среди которых нет двух одинаковых, но за каждым из которых происходит одна и та же жизнь...

Однако непревзойденным воплощением нашей общинности (подобным тому, как четыреста очков из четырехсот – абсолютный рекорд в стрельбе по мишени из пистолета) являлись, являются и будут являться сто миллионов человек, одновременно задравших головы к репродукторам, из которых разносится голос товарища Сталина – это бесспорно. Каждый член народа единообразно смотрит вверх, будучи охвачен общим порывом по-своему. Мгновение истины… Единодушная самобытность… Хотя, казалось бы, невелико изобретение: повесить репродуктор на столб вместо того, чтобы поставить на пень, козлы или иной постамент. Фиг вам! Это как изобретение колеса: казалось бы, раз плюнуть, а поди, допри без указания гения!

Увы! красота раскулачивания канула в прошлое так же, как прохождение проштрафившегося солдата под шпицрутенами, как освобождение новгородского вече от либералов Иваном Грозным, как варварская красота псов-рыцарей, лежащих после ледового побоища на чистейшем льду Чудского озера, в чем были – а были они в латах … Технический прогресс является куда более убийственным, чем Тамерлан, Темучин и Навуходоносор вместе взятые. Телевизоры, которые – готов согласиться – добавляют информацию глазу, по сбиванию трудящихся в дружное единое целое не могут идти ни в какое сравнение со сталинскими репродукторами, потому что в них можно уставиться. Ах! как это было эпически, как эпохально: вождь глаголет с небес, а народ, стоя на свежем воздухе плечом к плечу с собой, ловит каждое его слово, задрав головы в правильном направлении – к облакам. Воистину, картина, достойная быть увековеченной в масле и акриле!

Единообразная соборность… Вечная лепота…

ДЕРЖАВА И ЕЕ ЭПИЦЕНТР

Шестая Часть Суши вечно будет притягиваться к своему Эпицентру, как электроны – к атомному ядру.

Святая Русь для Москвы то же, что Святая Церковь для прихожанина:

верующий одну десятую заработанных им денег отдает Святой Церкви, а Столица - одну десятую имеющихся в стране денег отдает Святой Руси.

Спасибо тебе, Столица Нашей Родины! Главное – чтобы Ты была счастлива!!

ПОЛЛИТРА КАК СИМВОЛ ВЕРЫ

Сказав, что питие есть веселие Руси, Красно Солнце Владимир не сказал всей правды. Питие на Руси намного больше чем веселие есмь. Питие есть Религия Руси. И не объявлено оно нашей национальной религией лишь из чувства ложной застенчивости – она же чуждая нам скромность.

Воистину, выпивка у нас обладает всеми атрибутами культа:

• Те, кто не умеют пить, испокон века считались на Руси чужаками, как некрещеные.

• Прервать человека в момент опорожнения им стакана, как и человека молящегося, в России может только безбожник;

• Чем больше человек выпьет, тем яснее видит не тот мир, что маячит перед глазами, а мир иной.

• Бутылка с народным напитком чудотворна: она может сдвигать горы, чинить водопроводы, прокладывать дороги, поворачивать вспять события, менять прошлое, определять будущее, открывать закрытые на замок двери и зажигать свет в домах.

• Водка, как и вера, является мерилом всех вещей.

• Перед белой горячкой мужик и барин, царь и министр, генсек и сексот равны, как перед Страшым судом.

• В любой русской революции – удачной или неудачной - противоборствующие стороны роднило то, что и те и другие были равно пьяны.

• Стол без бутылки – как покойник без свечки.

• Человек Выпимший на Руси почитается блаженным. Ему уступают место, его жалеют, прощают и терпят – точь-в-точь как Иван Грозный блаженного Василия, резавшего правду-матку у стен Храма своего имени.

• Слишком много водки не бывает. Слишком много веры – тоже.

• Наш человек не пить не может. Если русский не умеет пить – он не русский, так же как не верующий в аллаха – не мусульманин.

• Выпив, русский человек наполняется святостью. После ста грамм он готов выслушать покаяние, после трехсот – каяться, после бутылки – отпустить грехи:

и тем, кто раскрыл перед ним душу, и себе самому. Причем сидя перед поллитровкой, он кается с точно такой же искренностью, как если бы стоял на коленях. Чтобы убедиться, что это так, достаточно зайти в ближайшую рюмочную или пивной бар за углом и присмотреться к народу. А еще лучше – дерябнуть и приглядеться к самому себе.

У нас каждый является и пастырем, и паствой, и грешником, и отпускающим грехи

– в зависимости от того, слушает он выпимшего или говорит сам. Религия нашего святого напитка – самая демократичная в мире! В ней каждый сам себе верховный жрец, сам себе папа, сам себе шаман и сам себе аятолла.

АФРИКАНЦЫ С БЕЛОЙ КОЖЕЙ

Один американский джентельмен с красным загорелым затылком сказал мне на банкете в Калифорнии по случаю моего прибытия: У вас, русских, только одна проблема. Цвет кожи. Если бы вы были черными, никто бы не удивлялся и никаких проблем с пониманием вас не было бы.

Разумеется, он расист и русофоб. Разумеется, он хотел меня (и нас в моем лице) как бы цивилизованно оскорбить. Но в действительности этот хам, сам того не желая, выразил то, что другие тоже хотели бы, но либо не могли, либо слов не хватало.

Вот вам мой отпор, господин с красным затылком.

Да, не случайно мы дружим с братскими народами Африки, которые, занимаясь, так сказать, как бы нудизмом, круглый год танцуют под баобабами в чем мать родила, причем под словом “мать” я имею в виду не только Родину. Да, не случайно нам нравился Патрис Лулумба вместе с его женами, не считая заложниц.

И мы, и они живем страстями. И у них, и у нас интуиция важнее порядка. И они и мы близки к мать земле, как никто.

Однако: между нами и африканцами есть существенное различие. В Африке страсти цветут пышным цветом под пальмами, на которых кокосовые орехи растут просто так, сами по себе. Мы же живем страстями там, где, чтобы выжить, надо напрячь все силы и весь ум. То есть нам для того, чтобы жить, отдавшись чувству и не помереть, надо постоянно изворачиваться и противостоять природе. А им, чтобы не быть голодными, достаточно время от времени трясти дерево. Есть разница?

В результате естественного отбора климатом мы стали теми, кто мы есть – сверхдержавой чувств и страстей. А нашим черным братьям по страсти, не в обиду им будет сказано, и в набедренной повязке очень даже неплохо: ибо нет у них проблемы подготовки к зиме, а это фундаментальная разница.

У них там в Африке круглый год нагишом ходи не хочу. Не то что у нас.

Попробуй понудачить больше трех минут в Находке в сорокаградусный мороз, не приняв сорокаградусной!

Ни один народ в мире не ставил перед собой задачу приспособиться ко всему на свете: и к Кустанайской жаре, и к Таймырской холодрыге, и к Петербургской слякоти, и к гнусу Туруханского края. Мы совершили этот подвиг. И продолжаем совершать его ежедневно. На диво немцам, англичанам, итальянцам и другим малым народам. В палатке мы чувствуем себя более комфортабельно, чем американец в четырехзвездном отеле. Воде из водопроводного крана мы предпочитаем колодезную, каюте в океанском лайнере - лодку с веслами, лесную тропинку – автостраде и креслу - лавочку. В любую минуту мы готовы закопаться в землянку. В дремучем лесу мы ориентируемся лучше чем в национальном парке с дорожками и указателями. Поляна нам милее газона и лесная тропинка милее заасфальтированного шоссе. Подари нам сады Версаля – через три года они вновь обретут свое естественное состояние.

Мы окопный народ. В любую минуту мы готовы не просто слиться с нашими корнями, а стать ими. А это многого стоит!

Вот вам мой отпор, господин с красным затылком. Истинно, истинно говорю вам:

Тем, кому для того, чтобы утолить голод, достаточно потрясти пальму, никогда не понять Тех, кто для этого самого должен вкалывать в поте лица.

НАШ РУССКИЙ ВЗГЛЯД

Мне кажется, никто еще не оценил по достоинству плодотворности русского взгляда. Между тем наш национальный взгляд, ищуще шарящий по небу, по хозяйски обозревающий горизонт и пытливо оглядвывающийся по сторонам, непохож ни на какой другой в мире. Но, несмотря на это, до какой степени он, Наш взгляд на мир, технологически многообещающ, до сих пор, как ни странно, в полной мере, кажется, не осознал никто. Включая и нас самих.

Символом человека Запада я бы назвал самую знаменитую статую нового времени – Мыслителя Родена, скрючевшегося под гнетом собственных дум.

Символом сегодняшней Азии я бы избрал японку, склонившуюся над микросхемой.

Символом Индии был и остается Будда, отрешенный от всего на свете за исключением самого света. Не таков русский человек. Если уж изображать нас с вами, так в образе Чкалова или Гагарина, с взглядом, устремленным в сизую ввысь!

…Хотя пожалуй, если бы мне дали возможность выбрать символ коллективного меня увековеченного в монументе, я бы все таки предпочел быть изувековеченным в образе шофера, у которого железный конь стал, как лист перед травой, посреди степи, где сколько хватает глаз, кажется, нет ничего кроме полевых цветов и полыни; или вечной мерзлоты, где, сколько хватает глаз, кажется, нет ничего кроме белого снега и белых медведей; или посреди пустыни Кара Кум, где сколько хватает глаз, кажется, нет ничего кроме кобр и кактусов – а он, мятежный, выведенный из летаргической жизни и такой же летаргической езды внезапно обрушившейся на него проблемой, не решать которую окончательно и бесповоротно нельзя, расторопно оглядывается по сторонам: что бы такое отыскать, что не по делу валяется, из чего можно было бы смастерить то, что позволило бы ему худо-бедно доехать куда собирался. И что самое поразительное – находит! Везде и всегда!! Нет таких пустынь, степей, тундр, пещер, ледников, тайг и заоблачных высей, в которых русский человек не нашел бы выход из безвыходного положения. Что прекрасно говорит не только о Нем в нашем с вами лице, но и о Боге. Благодарю тебя, Боже, создавший мир таким, чтобы в нем всегда было из чего смастерить – это молитва, являющаяся ключем к пониманию Русского Мира. А может быть, и всего мироздания.

Что сделает человек Запада, обнаружив, что что-то, что ему позарез нужно, перестало работать? Правильно, вызовет мастера. Что сделает человек Востока?

Правильно, погрузится в схемы и руководства по их использованию. Что сделает русский человек? Ни то ни другое. Обнаружив, что над головой, так сказать, каплет, он станет решительно и энергично оглядываться по сторонам, чтобы что- нибудь смастерить. То есть вместо того, чтобы чинить стандартными или предусмотренными заранее методами, как все другие народы, мы находим решение, которое не предусмотрел никто.

Будучи абсолютно уверенным в том, что, если другие сделали, то и он как нибудь докумэкает, русский человек смело разбирает прибор, который видит в первый раз в жизни, соображая, как он устроен, что сломалось, чем починить и как улучшить его функционирование по ходу дела.

Конгениально! Более того:

конкурентноспособно. Особенно в условиях наступления грани нового тысячелетия.

В условиях, когда в мире каждый день рождаются сто тысяч фирм, “каждая из которых (цитируя слова рассказа Толстого о Филипке) кричит свое”, русский Дар Божий соединять все со всем – больше чем ниша в Цивилизации. Это Генеральная Линия Цивилизации – в противоположность дегенеральной линии.

Которую мы с горечью наблюдаем, выезжая за наши пределы в любом направлении.

КРАЕУГОЛЬНАЯ ЗАПОВЕДЬ РУССКОГО БЫТИЯ

Пока гром не грянет, мужик не перекрестится? И правильно сделает, точнее, не сделает. Если механизм, или человеческая структура, или комбинация из того и другого работает – чесаться решительно незачем, это я вам авторитетно заявляю.

Потому что в девяносто девяти случаях из ста гром никогда не грянет. Или грянет, но не гром. Или гром, но не тот, которого боялись и ожидали.

Закон русского неделания пока крайняя необходимость на голову не свалится – наше великое достижение, ничего общего с ленью не имеющее. Это принцип жизни, позволивший нам жить и выживать в самых экстремальных условиях, не только природных, но и созданных нами самими. Пока страны Запада и Востока, все вместе и в розницу, еще только думают, что собираются начать думать в этом направлении, мы уже там. Причем не день и не месяц, не год и даже не век, а тыщу лет с гаком.

НЕ ДЕЛАТЬ ПОКА НЕТ КРАЙНЕЙ НЕОБХОДИМОСТИ ДЕЛАТЬ – своего рода закон Ньютона эры высоких технологий. Всемогущество которого станет кристально ясно на примере вечного двигателя экономики так называемых развитых, а на самом деле переразвитых стран: замене старого новым.

Глупец кто в моде видит только моду на моду. Умный, или, говоря попросту, русский человек (потому что для того, чтобы видеть то, что у тебя перед глазами, мало быть умным) ясно понимает, что платья будущего сезона ничуть не лучше тех, что были модны в сезоне прошлом. И пророки, уверенно сообщающие что-то вроде: В будущем сезоне будет модно красное и короткое, или как бы наоборот – длинное и фиолетовое – вовсе не кассанды и не пифии, а обыкновенные бизнесмены, которым надо продать новые платья до того, как изношены старые.

Особенно наглядно эта алхимия видна на примере продажи автомобилей. В начале двадцатого века Генри Форд создал вечный идеальный автомобиль. Он производил его, практически не меняя, двадцать лет подряд, и что же? Кончилось тем, что его заводам пришлось конкурировать с самими собой, так как старые колымаги были не хуже новых и ничем существенных от них не отличались кроме цены: как говорится, не роскошь, а средство передвижения, ездит себе и ездит. Так продолжалось до тех пор, пока конкурент форда Дженерал Моторс не сделал великое торговое открытие. Он распространил идею моды на автомобилестроение.

Так родились ежегодные автосалоны. На которых каждый год продаются новые модели. На которые НАДО менять старые. Но такие ли уж они новые, эти новые? И нужны ли они, эти новые, пришедие на смену не таким новым, как новые новые? И главное: кто имеет наглость сообщать человеку, что ему надо, вместо того, чтобы спрашивать его об этом? Большой, и я бы даже сказал, великий вопрос. Который американцы и европейцы не задают себе по одной единственной причине: это не модно. Хуже того: старомодно.

Но пока автосалоны и дома моделей приходили за твоим кошельком, как налоговые инспектора: раз в год – это еше можно было терпеть кое как. С этим еще можно было кое как жить и выживать. Теперь же, когда на голову среднестатистического потребителя какой нибудь Голландии или Оклахомы новые компьютеры и телефоны, принтеры и сканнеры сваливаются каждые двацать шесть секунд, вопрос: а нужно ли нам новое новое, если и старое новое прекрасно работает – все неотвратимее встает перед западным человеком. Нужна ли новая компьютерная программа, экономящая пять минут, если на овладение ею нужно потратить двое суток? Нужна ли электронная телефонная книжка, если пользование обыкновенной, как показывает мой личный опыт, в три раза быстрее любого электронного организатора моего времени? Естественно, у рядового западного потребителя начинаются неврозы, склерозы и венерические заболевания. Вот тут то и появляемся мы, русские, с нашим основополагающим принципом.

ВСЕ ЧТО НЕ ДЕЛАЕТСЯ –

К ЛУЧШЕМУ Этот русский вариант Бритвы Оккама я предлагаю выбить на Скрижалях Завета Супернового Времени в качестве краеугольной заповеди эпохи самолетов и телевидения, виагры и интернета.

РУССКИЙ ПОСОШОК

Как-то на Селигере остановился я на ночлег на ночь в избе бабушки Арины.

Устройство мое было недолгим. Швырнул рюкзак в угол, вышел на крыльцо и сел под окошком на лавочке рядом с бабушкой. Как сейчас помню – соловьи пели, перепевая друг друга и заглушая песню “Будет Людям Счастье, Счастье на Века” (слова, которые я с самого раннего детства – сколько себя помню – воспринимал не как предсказание, а как угрозу), доносящуюся из репродуктора, повешенного на сельсовете. Ни дать ни взять: русский перепой да и только… Поле шумит… Грузовики на шоссе тарахтят... Лес зеленеет… Речка струится… Тишь… Благодать…

- Ой, бабушка, - говорю умиротворенно, - хорошо-то как…

- Хорошо-то хорошо, милай, - охотно согласилась бабка, - хорошо-то оно хорошо.

Да только раньше лучше было.

- Да куда ж лучше то?

- Говорю лучше, значит, было куда. Тебя тогда не было, так ты и представить не можешь. Бандиты по баням не шлялись. Девок учителя не насиловали. Детишек из колясок не крали. Лучше было раньше… Помолчали. Подышали полными грудями. И прислушались к стрекоту звонкоголосых кузнечиков.

- А еще раньше еще лучше было, – продолжила бабка. – Не было ентова вот шоссе. Дорога была проезжая. Никакого тебе выхлопа – только дым коромыслом, как телега проедет. Воздух был такой чистый, что, век дыши, не надышишься. Вот как хорошо было.

Еще помолчали.

- А еще раньше еще лучше было – развспоминалась бабушка Арина. – Радио не было. Из клуба только гармошка доносилась. А как Васютка играть перестанет, такая тишь была – соловья из той деревни по-над берегом слышно было, а не так чтоб тольки с соседней березы, вот какая была тишина.

Еще помолчали.

- А еще раньше еще лучше было. – промолвила бабушка Арина после долгого молчания, и лицо ее просветлело. - Електричества не было. При лучинах сидели. Тихонечко так напевали. И мечтали, мечтали… Тут я встрял. Осторожненько, чтоб не вспугнуть воспоминания.

- А как с едой тогда было, бабушка? Голод, говорят, в коллективизацию был.

Правду говорят? Али врут?

- Еды-то? – бабушка Арина решительно затянула платок под подбородком. – Да, почитай, никакой еды не было. Все в колхоз отбирали. Пойдешь, бывало, ночью в поле упавших колосков насобирать – есть то хочется – и боишься. Чаго боишься? Да того и боишься, как бы комсомольцы не застрелили.

- Но хоть тепло-то было? – спросил я, ожидая утешительного ответа.

- Тепло? А как же! Конечно, тепло было. Летом.

- А зимой?

- Какой там! Дрова они ведь народные были. Возьмешь поленицу – мало того, что за все трудодни, что за год наработала, колхоз с тобой ими, погаными, расплатится, так еще ты у него в долгу.

- Так чего же тогда хорошего-то было, бабушка? – подпрыгнул от возмущения я. – Дорог не было. Радио не было. Света не было. Тепла не было. Еды не было. Так чего хорошего было-то, бабушка?

- И впрямь, милай, – задумалась бабушка Арина и поправила выбившиеся из под платка волосы. – Вроде и дорог не было. И радио не было. И електричества не было. И еды не было. И даже дров не было. Так чего хорошего было-то, а, милай?

- Вот я тебя и спрашиваю, бабушка, что было хорошего?

Бабушка Арина сердито затянула платок. Подумала с минуту. И просветлела.

- Чего, спрашиваешь, хорошего было? А молодая была, вот чаво…

НАМ РАВНЫХ НЕТ

Когда говорят, что Россия – одна из Великих Держав – всего лишь Одна из Великих Держав! – то это уже оскорбительно.

Никто не может сравниться с нами!

РУССКИЙ АВОСЬ И ГОСПОДЬ БОГ

Немного найдется вещей, которые могут характеризовать Наш Народ более выпукло, чем надежда на авось. При этом заметьте: говоря о русском Авось, принято почему то застенчиво улыбаться и как бы чесать за ухом: у всякого, мол, свои недостатки. Ну не без греха мы. Что есть то есть.

Даже самый патриотический патриот – и тот конфузится при упоминании об этом нашем авосе. Как будто он немножечко прокаженный, этот авось. Как будто он не совсем благородно пахнет. Как какие нибудь портянки. Или осетрина не первой свежести.

Я кардинально не согласен с этим традиционным самоуничижением.

Заявляю это не только без малейшей иронии, но даже без тени намека на нее, что исконная русская надежда на авось – не что иное как иное определение веры в Бога.

Более того – в Его бесконечную благодать к Нам.

В самом деле: Мы верим в то, что ничего страшного с нами случится не может, чего бы мы НЕ делали и что бы НИ вытворяли – что может быть более жизнеутверждающим и оптимистичным чем это? Если человек живет с надеждой – значит он уже не одинок. И ведь что самое примечательное: с нами действительно ничего страшного не происходило! Если конечно, смотреть на свою жизнь не с расстояния вытянутой руки, в которой находится зеркало, и не с другой стороны улицы на которой живет сосед, а так сказать, с высоты небес. И не в масштабе минут или суток, а генерально, листая не годы, а поколения.

Тысячу лет всех подряд побеждали и били, били и побеждали. За редким исключением Чернобыля, татаромонгольского ига, коллективизации и распада СССР, которые можно считать досадными флуктуациями – сплошные победы!

Чтобы убедиться в этом, достаточно мельком взглянуть на географическую карту – или на безмятежное и уверенное в себе лицо любого из нас.

Ну что собственно плохого с нами случалось? Абсолютно ничего! Живем и радуемся. Беспокоясь о собственном благополучии благодаря этой нашей национальной вере в надежду не в пример меньше, чем любой другой народ.

Истинно, истинно говорю вам: наша вера в Авось – самая жизнеутверждающая из всех вер. Нет и не может быть лучшего доказательства нашей богоизбранности, чем то, что, не смотря на наше вечное и, я бы сказал, вселенское разгильдяйство, МЫ завоевали самую немеренную территорию, какую когда либо завоевывал цивилизованный человек.

Ура нам, товарищи.

БОГАТЫРЬ НА РАСПУТЬЕ

Если задуматься хоть на одно ку-ку кукушки, то становится ясно, что развилка трех дорог русских народных сказок есть не что иное, как обыкновенный перекресток – хоть светофор вешай. Ибо три дороги, по каждой из которых можно скакать до полного офонарения – выбирай на вкус любую, плюс еще одна, по которой прискакал богатырь – в сумме дают сколько? правильно, четыре. Засим предлагаю вообразить картину иной сказочной были, которая к реальности ближе не только чем сказка, но, пожалуй, и чем сама реальность; объемную, как шапка Мономаха, пропитанную духом старины до мельчайшей пылинки и к тому же обрамленную в Золотую Раму Истории – “Перекресток двух дорог”. Без светофора. Без малейшего намека на пройденный путь. А всего лишь с указательным камнем, увенчанным вместо расписного петушка вороном, черным, как смоль. И что же на ней начертано, на былинной каменюке? Ничего. Ибо Господь с людьми может говорить не только словом, но и пейзажем – если, конечно, захочет. Причем пейзажем, по моим наблюдениям, небеса говорят с нами намного чаще. чем откровениями, выраженными словами.

Итак: войдем в полотно, ставшее он нашего появления в нем объемным, вдохнем полной грудью сказочный воздух, станем у путеводного камня и оглядимся. И что же мы видим? мать честная!

• Направо – дорога разума. Ухоженная, заасфальтированная, по которой на много лет вперед и без очков видно, куда попадешь – аж до самого горизонта все шире и шире делается – даже в небо не упирается сияющая чистотой покрытия бесконечная и однообразная автострада.

• Налево – наша национальная трасса. Дорога чувств. Дорога живых страстей человеческих, полная тайн. Широкая, как степь, и бурная, как лавина. Вечно нетронутая, сколько ее ни топчи. Вечно непредсказуемая, даже если каждая ее родная пядь исхожена вдоволь и поперек. Которая, не успев распрямиться, уже петляет, да еще с петлями на каждой петле, и на тех петлях новые петельки, скрывается в облаке себя самой, даже не успев начаться как следует...

Спору нет: наша дорога не столь пряма, как европейская. Но зато как манит! И: кто сказал, что в будущее надо напрямки сигать? В горах, например, - а равнина, замечу вам, в живой природе большая редкость – по прямой шагают только самоубийцы.

Потому что в жизни прямой путь и есть самый длинный, а если он все же кратчайший – то разве что в никуда.

…И много ли сокровенного можно узреть, двигаясь по автостраде, открытой со всех четырех сторон всем шести ветрам? Другое дело – наша петля в петле, мир в мире, игла на кончике иглы, супертещин язык…

–  –  –

…Есть ли что нибудь между русской и европейской дорогами? Есть ли средний путь между чувством и разумом, бескомпромиссностью и компромиссом?

Хоть грунтовка, хоть проселок какой, хоть тропочка? Ничего нет. Даже бездорожья.

То есть вообще ничего. Пустота стены, простертой между сознанием и подсознанием, ничем не заполнена. Нет межсознания в человеческом мозгу – не создал его всемогущий Господь, это твердо установленный медицинский диагноз.

Либо – либо. Либо чувствуешь, либо думаешь. Либо воображаешь, либо соображаешь. Так уж мы устроены Богом, хошь не хошь, а смириться приходится, борись-не-борись, а с законом природы практикой не совладать.

Дорога страстей человеческих обладает еще одним сказочным преимуществом перед любой другой: когда по ней идешь, бредешь, скачешь, странствуешь или блуждаешь, ясно видишь, что путь твой один-разъединственный.

Но стоит остановиться хоть на секундочку, чтобы только дыхание, как стрелки часов, перевести – вперед или назад неважно, главное перевести, и – о чудо! Бенц!!

ты опять на том же распутье, с которого путь начинал. То есть опять на том же стартовой линии! Словно можно было и не скакать во весь вечный опор сломя голову. О чем это говорит? О том, разумеется, что у нас, в отличие от европейцев, всегда есть выбор, во что вступить. Что за божественная чертовщина! Бенц!! опять стоит красавец-богатырь перед каменюкой, как лист перед травой и стрела перед тетивой. А ведь казалось, только вчера ускакал отседова за горизонт, с этого самого сакрального места, становясь по мере своего удаления не меньше, а больше. И удалялся до тех пор, пока, прежде чем окончательно исчезнуть из глаз сидящего на путеводном камне ворона – нашей вечной точки отсчета, бесстрастного наблюдателя наших метаний и устремлений – не заполнил собой все небо, до последнего солнца.

И было утро, и было вечер. И видит вещий ворон: откуда ни возьмись перед ним опять тот же голубоглазый богатырь. Опять перед тем же распутьем. И опять, в бесконечный плюс один раз, думает ту же вечную думу: Куда же теперь, с этой новой достигнутой им диспозиции, направить стопы могучего скакуна?… И моргнул ворон. И открыл глаза. И снова видит ту же картину. И снова видит. И снова.

Скачи, добрый молодец. Скачи вперед. По нашей самобытной, неповторимой, нерушимой тропе. Отважно скачи в неведомую глубь, в бездну наших небес! Скачи, мил человек! Одна голова здесь, другая там – и Сивка-Бурка впридачу.

РУССКИЙ ПОЛЕТ

–  –  –

Русский Народ обречен на величие, как орел – на парение в небесах! Так уж нам написано на роду.

И совладать с этим нашим коллективным предначертанием не-воз-мож-но!

Правильно мы о себе поем! Нет нам преград. Это не поэтическая

–  –  –

преград для нас не существует:

• Ни в море, ни на суше.

• Ни в воздухе, ни в стратосфере.

• Ни в воображении, ни в соображении.

• Ни внутри, ни снаружи.

Между живыми клетками есть преграда – мембрана. Нет мембраны – нет жизни. Многоклеточные организмы, начиная с людей и кончая лягушками, тоже отделяет от остального пространства преграда – кожа.

А у нас никаких преград нет. То есть абсолютно и совершенно! Вот почему мы едины со всем на свете. Каждый из нас в отдельности и все мы вместе, как одно суперживое существо, готовы в любую минуту переступить через что угодно. И в этом исконно нашем дарованном Богом даре возвышаться над сущим и переступать через вездесущее – корень наших прошлых и залог будущих побед!!

На какой бы заоблачной высоте мы ни находились, мы можем воспарить еще выше, и готовы подниматься в новые и новые небеса до тех пор, пока различие между:

–  –  –

не исчезнет полностью и бесповоротно. С каждым годом, столетием и тысячелетием Мы поднимаемся все выше, и выше, и выше, и выше над Нами. И, взирая на самих себя с заоблачных высот в бездну человеческого прозябания, и одновременно задрав голову к облакам, чтобы разглядеть в них следы своей величавой поступи, переполняешься гордостью от нашей вселенскости.

Пессимист Данте, считавший число кругов ада конечным, ошибался.

Наш ад бездонен.

Как и число наших небес.

И глядя на жалкие потуги европейцев и азиатов, пытающихся ввести нас хоть в какие-то рамки, даже самые необременительные, и хоть както обуздать нашу стремительность, мы только снисходительно хмыкаем. Нас укротить невозможно! Особенно, если разойдемся и распояшемся. По себе знаю.

Нам нет преград!

Ни в море, ни на суше.

Ни в драке, ни в бизнесе.

Ни в музее, ни в бане.

Ни в сексе, ни в Совете министров.

То, что с нами можно вести только Русский Бизнес, – неизбежное следствие нашей не знающей себе равных сверхпроходимости.

Результат перехода от социализма к капитализму превзошел самые оптимистичные ожидания: сегодня каждый россиянин, который добился в своей стране хоть какого-то, даже самого минимального материального благополучия – сверхпроходимец. Воистину, трудно не наполниться гордостью от этого величавого самоопределения.

Наша страна – первая и последняя, в которой стерта грань между работой и отдыхом. Глядя на мужчину на току или бабу с косой в руке, нипочем не догадаешься, работает человечище или культурно отдыхает.

И это не может не окрылять.

Мы – народ сильных. Большинство у нас никогда не перестанет быть подавляющим, а меньшинство – подавляемым. Поскольку каждый отдельно взятый (за что? - уточнять не будем. За что надо, за то и взятый) гражданин по определению меньшинство, ибо меньше, чем один, нас бывает редко – мы в вечном долгу перед Родиной, настолько громадном, что отдать его можно, только отдав концы.

Бережливость построенного нами бесклассового общества не знает себе равных в классе млекопитающих. Только недалекие иностранцы, оголтелые западники и одиозные журналисты могут принимать ее за криминальный передел собственности из одних карманов в другие.

Наша клептомания созидательная. У нас каждый берет то, что лежит хорошо, и кладет туда, где оно лежит еще лучше.

Сравнивая лица наших сенаторов с западными аналогами, трудно удержаться от гордости. Насколько наши живее в жестах и выражениях, насколько у нас многоплановей мимика по сравнению с каким-нибудь принцом Чарльзом – ну, просто смешно сравнивать. Надо отдать нам должное: мы ребята простые, без цирлих-манирлих.

Российские джентельмены – самые бесцеремонные в мире!

И самые незакомплексованные.

–  –  –

Человеческое начало в нашей стране развито сильнее, чем где бы то ни было. Только у нас дружба выше закона – это уж как закон. Российское правосудие на девяносто процентов состязательно до процесса, и только на десять – во время его. Где в мире найдешь другую страну, в которой дружба побеждает не только в спорте, но и в суде?! Что именно побеждает? Да все что угодно. А прежде всего свидетельские показания.

Чем дальше Россия продвинется по колее технологического прогресса, тем меньше она будет похожа на Азию, Европу или Америку. Только у нас колодец, космодром и сеновал могут мирно уживаться на одной огороженной территории. Мы ближе к земле и небу одновременно, чем любая другая тварь божья.

–  –  –

Мы – Знаменосцы Парада Народов, над которым Вечно Парит Наш Двуглавый Орел.

Величественная панорама!!!

Мы рождены, чтоб сказку сделать былью – точнее, не скажешь.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||



Похожие работы:

«ПРОГРАММА ВСТУПИТЕЛЬНОГО ИСПЫТАНИЯ ПО ОБЩЕСТВОЗНАНИЮ Специфика обществознания и основные этапы его развития. Науки об обществе и науки о природе: их сходство и различие. Становление научного обществознания. Обществоведческая проблематика в истории античной и средневековой мысли. Воззрения на общество в эпоху Нового...»

«Пчегатлук Светлана Калачериевна КУРТ ХЮБНЕР И КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ НАЦИИ В статье представлены идеи немецкого ученого Курта Хюбнера, которые можно рассматривать не только как оппо...»

«Вестник ПСТГУ. Серия II: Филиппов Борис Алексеевич, История. История Русской канд. ист. наук, Православной Церкви. проф. кафедры всеобщей истории ПСТГУ 2016. Вып. 4 (71). С. 84–102 boris-philipov@yandex.ru Ф. РУЗВЕЛЬТ, ПИЙ XII, И. СТАЛИН И ПРОБЛЕМА РЕПУТАЦИИ СССР В ГОДЫ ВТОРОЙ МИР...»

«Морис Дрюон Негоже лилиям прясть Серия "Проклятые короли", книга 4 Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=126487 Яд и корона ; Негоже лилиям прясть / Морис Дрюон: Эксмо; Москва; 2015...»

«2 Учебная программа составлена на основе образовательного стандарта высшего образования для специальности 1-24 80 01 "Юриспруденция" ОСВО 1-24 80 01-2012 (утвержден и введен в действие постановлением Министерства образования Республики Беларусь от 24....»

«С. Н. Вангородекий М. И. Кузнецов В. Н. Латчук В. В. Марков сновь1 класс О &ЕЗОПАСНОСТИ С. Н. Вангородекий М. И. Кузнецов В. Н. Латчук В. В. Марков Основы &ЕЗОПАСНОСТИ 1КИЭНЕДЕЯТЕЯЬНОСТИ УЧЕБНИК ДЛЯ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ Рекомендовано Министерством образования и науки Российской Федерации 11-е издание, стереотипное Москва Dрофа ВВЕДЕНИЕ Чел...»

«Д. И. Райзман ИЗДАТЕЛЬСТВО "ОХОТНИК" ББК 74.03(2Рос-4Маг)+63.3(2Рос-4Маг) УДК 94.(571.65) Р 18 Рецензенты: P. M. Вебер, кандидат педагогических паук, заслуженный учитель школы РФ, директор Социально-педагогического центра пос. Сокол; В. Г. Зеляк, кандидат исторических наук, доцент кафедры всеобщей истории и...»

«ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ №1 1996 ИЗ ИСТОРИИ НАУКИ © 1996 г. Е.Э. БАБАЕВА СЛАВЯНО ФРАНЦУЗСКИЙ ЛЕКСИКОН А. КАНТЕМИРА (Филологическая характеристика: концепция, структура) К тому же человечья жизнь редко однолична. А. Кантемир Антиох Кантемир,...»

«Путеводитель по Камызинскому сельскому поселению "Времён связующая нить." Путеводитель по Камызинскому сельскому поселению "Времён связующая нить."...»

«СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА ПО ВОПРОСАМ ТРЕТЕЙСКОГО РАЗБИРАТЕЛЬСТВА 1 К вопросу о законности состава третейского суда с участием адвоката. Последние тенденции российской судебной практики. Д.В.Носова, партнер, адвокат Адвокатского бюро "Андрей Городис...»

«Бурнасов Александр Сергеевич Эволюция системы федеративных отношений в современной Германии (конец ХХ – начало ХХI вв.) Специальность 07.00.03 – всеобщая история (новая и новейшая история) АВТОРЕФЕРАТ диссертации на сои...»

«ОТЕЛИ АПАРТАМЕНТЫ ТУРЫ И ПУТЕШЕСТВИЯ Остров солнечных улыбок Добро пожаловать в Бахрейн Бахрейн. Остров солнечных улыбок Королевство Бахрейн – это архипелаг, состоящий из 33 островов. Численность населения страны составляет больше миллиона человек. Также ежегодно...»

«Татаринова Александра Дмитриевна ЯКУТСКИЙ КРУГОВОЙ ТАНЕЦ ОУОХАЙ: СТРОЕНИЕ, ЛОКАЛЬНЫЕ РАЗНОВИДНОСТИ, ИСТОРИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ Специальность 17.00.02 – Музыкальное искусство Диссертация на соискание учёной степени кандид...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Башантинский аграрный колледж им. Ф.Г. Попова (филиал) ГОУ ВПО "КАЛМЫЦКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УИВЕРСИТЕТ" РАБОЧАЯ ПРОГРАММА ДИСЦИПЛИНЫ История 2011 г.     Рабочая программа разработана в соответствии с "Рекомендациями по реализац...»

«СОВЕТСКАЯ МИЛИЦИЯ 1918-1991 Л. ТОКАРЬ ИСТОРИЯ РОССИЙСКОГО ФОРМЕННОГО КОСТЮМА СОВЕТСКАЯ МИЛИЦИЯ 1918-1991 Санкт-Петербург Издательство ЭКСКЛЮЗИВ ББК 67.99(2). 116.1 С-56 Оригинал-макет подготовлен фирмой Аспект В подготовке издания книги принимало участие АОЗТ ТРИ ПЛЮС ИСТО...»

«АЛЕКСЕЙ ВЕЛИЧКО ИСТОРИЯ ВИЗАНТИЙСКИХ ИМПЕРАТОРОВ От Феодора I Ласкариса до Константина XI Палеолога Москва "ВЕЧЕ" УДК 94(3) ББК 63.3(0)4 В27 Величко, А.М. В27 История Византийских императоров. От Феодора I Ласкариса до Ко...»

«Ю. В. Шестакова ВЫПУСКНИКИ СПЕЦИАЛЬНОСТИ "ДОКУМЕНТОВЕДЕНИЕ И ДОУ" НА РЫНКЕ ТРУДА (По материалам социологического исследования) Специальность "Документоведение и ДОУ" существует на историче­ ском факульт...»

«МУК Невельского района "Культура и досуг" Структурное подразделение Центральная районная библиотека Информационно-библиографический отдел Невель Заповедные места Невельского крАя, крАя с богатой историей, крАя знаменитых людей, крАя с восхитительной природой Мы начинаем виртуальную...»

«Пояснительная записка к рабочей программе по Истории России с конца XVI в. по XVIII в. (7 класс) Программа составлена на основе Примерной программы основного общего образования по истории МО РФ 2004 г. и авторской...»

«www.gorodec-foto.narod.ru Города и районы Рязанской области: Историко-краеведческие очерки Сост. С. Д. Цуканова. — Рязань: М осковский рабочий. Рязанское отделение, 1990. — 607 с. Книга состоит из кратких очерков, рассказыв ающих об истор...»

«Презентация №:674 Ярославский государственный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник Презентация по номинации: Лучший проект, направленный на социальное взаимодействие Наименование проекта: "Предметный разговор" Сл...»

«Изготовление гибкой упаковки Изготовление гибкой упаковки Уважаемые Партнеры! От лица компании рад приветствовать Вас на страницах буклета компании "Артфлекс". В данном буклете Вашему вниманию представлена история становления компа...»

«ВОЛЖСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ ИНСТИТУТ (филиал) государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования "ВОЛГОГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" Юридический факультет Кафедра "Теории и истории прав...»

«50 лет 9 Физика низких температур (Краткий исторический очерк) ООО “НТК “Криогенная техника” Физика низких температур (Краткий исторический очерк) Канд. техн. наук, ст. научн. сотрудник, академик МАХ Карелин П.К. Криогеника и микрокриогеника в теоретическом плане базируются на закона...»

«УДК: 373 (091) КРИЧЕВСКАЯ ЕЛЕНА ВАДИМОВНА ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О РОЛИ ОТЦА В РОССИЙСКОЙ СЕМЕЙНОЙ ТРАДИЦИИ 13.00.01 общая педагогика, история педагогики и образования АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата педагогических наук j y^ [ ) Санкт-Петербург С.К/ ОООи Работа выполнена на кафедре педаг...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.