WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 


Pages:     | 1 ||

«Елена Николаевна Грицак Популярная история моды Серия «Популярная история» предоставлено правообладателем Аннотация Большинство людей ...»

-- [ Страница 2 ] --

Со временем менялись формы накидок, появлялся и исчезал интерес к декору, но японская одежда оставалась функциональной. Вместо шелка практично использовались дешевые ткани или кожа. «Женщина непременно должна рассмотреть одежду другой женщины, какой бы неизящной и безвкусной она ни была», – говорили знатные дамы, стараясь воплотить в одном костюме все существовавшие стили. Состоятельные японки периода Нара (710–784 годы) предпочитали многослойность, надевая одно на другое так, чтобы виднелись краешки всех слоев. С этой целью нижний наряд шился на один размер больше. Полный комплект назывался «дзюнихитоэ» («двенадцать слоев»), хотя часто надевалось до 20 платьев. Основным моментом такого облачения считался подбор цветовой гаммы: все выглядывающие кромки должны были сочетаться или контрастировать друг с другом, создавая общий тон.

Просвещенная эпоха Хэйан (784-1184 годы) «породила нежный экзотический цветок» в образе аристократки, заботившейся о своей красоте, нарядах, но не чуждой более интеллектуальных занятий, например сочинения романов. Пока жители средневековой Европы с трудом одолевали азбуку, японские женщины серьезно увлекались литературой. Написание книг являлось едва ли не обязанностью каждой придворной дамы. Не углубляясь в художественные достоинства салонных романов, из них можно почерпнуть ценную информацию относительно нравов, порядков и одежды того времени.

По обычаю, замужняя женщина почти не выходила из дома, проводя время на ложе или передвигаясь по комнате на коленях.

Лицо хэйанской аристократки полагалось видеть только домашним, но ее почерк был доступен любому желающему, потому как женщины вели обширную корреспонденцию. Переписка любовного содержания вполне допускалась и даже поощрялась. Самые ревностные поклонники старались увидеть предмет обожания и тайно проникали в дом, рискуя поплатиться своей головой и репутацией дамы. Многие выбирали менее опасный способ созерцания. Силуэт томной красавицы изредка появлялся на фоне освещенного окна, а полноценное изображение представлялось на гравюрах.

Аристократка эпохи Хэйан Стремясь к идеалу, женщина тщательно гримировала лицо, распускала длинные волосы, взлохмачивая их на висках. Ее тоненькая фигурка утопала в многочисленных платьях, измятых от постоянного лежания в постели. Каноны привлекательности требовали черных зубов (их красили лаком); искусственных бровей, наведенных тушью высоко на лбу; истощенных рук, печального лица и непременно слезинки, аккуратно стекающей по отбеленной щеке.

В хэйанской литературе описанию костюма отводится места не меньше, чем отражению характера героя. Впрочем, считается, что человек не может существовать отдельно от своего платья. Автор «Непрошеной повести», предположительно придворная дама XIV века по имени Нидзё, писала о женщинах, служивших во дворце Томикодзи: «Они появлялись в зале для дежурных, соперничая друг с другом блеском нарядов. Одна из них (сама Нидзё) надела алое нижнее платье на лиловом исподе, сверху длинное, темно-красное косодэ и еще одно светло-зеленое, а поверх всего накинула парадное красное каригину и короткую накидку с рукавами. Косодэ удивляло узором, изображавшим ветви цветущей сливы над изгородью в китайском стиле».

В эпоху Камакура (1184–1333 годы) традиционный покрой одежды претерпел резкие перемены. С приходом к власти самураев вычурный стиль аристократов сменился военным обмундированием. Каригину и хакама остались для самураев; чиновники предпочли сокутай; женщины добавляли к хакама и кимоно косодэ с короткими зауженными рукавами.





Косодэ возникло как нижнее белье, надеваемое поверх длинного утикакэ. О тяжелом утикакэ вспоминали с приходом холодов. В жару его сбрасывали с плеч и закрепляли на поясе с помощью рукавов. Таким образом зрительно расширялась нижняя часть тела. С течением времени косодэ стало праздничным платьем, подходившим для женщин всех сословий. Старинная манера носить косодэ вместе с утикакэ сохранилась до наших дней в женском свадебном костюме.

Начиная с 1600 года, то есть с наступлением эпохи Токугава (Эдо), самураи отказались от каригину, а устаревшую куртку заменили кимоно. Свободные штаны хакама были удобны в комплекте с безрукавкой камисимо, которая отличалась наличием жестких крылышек. Японцы полагали, что такие надплечья создавали впечатление воинственности.

В период позднего Эдо (начало XIX века) в стране прекратились кровавые междоусобицы, и самураи перешли на мирный костюм: свободная накидка хаори длиной до бедра прекрасно сочеталась с долгополой хакама. Спину, рукава и переднюю часть «хаори» украшали родовой символикой. К середине столетия так одевались все обеспеченные граждане Страны восходящего солнца. Экономическое благополучие повлекло за собой расцвет ремесел. Появились новые технологии окрашивания тканей – такие, как юдзэн и сибори, позволившие превратить шелковые и хлопчатобумажные косодэ в произведения высокого искусства.

Интерьер японского жилища отличался изяществом и практичностью. В зимние холода легкий бумажный дом нагревался от жаровни хи-бати, выполненной в виде круглого или прямоугольного ящика из фаянса или бронзы. Тлеющие угли из ценного вишневого дерева позволяли сохранять тепло в течение 5–6 часов. Обязательной принадлежностью каждого японского дома являлась неширокая ниша токонома, где ставили фарфоровые вазы с живыми цветами.

Комнату наполнял тонкий аромат хризантем или благовонных курений. Радовал глаз потолок из полированной криптомерии (вечнозеленое хвойное дерево) с прожилками, а также пилястры, украшенные отшлифованной корой.

Ветки криптомерии часто использовались в икэбане, которую иначе называли музыкой цветов. Искусство составления композиций из живых или засушенных растений было призвано подчеркнуть красоту и совершенство природы, привнести гармонию в любое помещение и повлиять на расположение духа.

Актер театра кабуки За несколько десятилетий до реставрации Мэйдзи (1867 год) японцы надежно отгородились от мира.

Запрещались любые контакты с иностранцами, действовали строгие санкции на следование зарубежной моде, как европейской, так и китайской. Зато процветало национальное искусство, не замедлившее отразиться на одежде. Покрой и тона кимоно, виды украшений диктовали артисты театра кабуки, гейши и обитательницы «веселых кварталов». Горожане копировали эффектные костюмы, и улицы городов расцветали яркими красками. Излишнее увлечение нарядами вызвало крайнее недовольство сёгуната. Действующие ограничения, и без того строгие, вскоре еще более ужесточились. Новые предписания четко определяли вид, ткань и цвет одежды каждого сословия. Однако запреты не возымели ожидаемого действия, хотя в целом нация стала выглядеть скромнее.

Внешне соблюдая приличия, японцы изобретали различные способы поддержания имиджа. Например, унылое платье дополнялось подкладкой из яркого шелка. Блеск дорогой ткани, открывавшейся взору при ходьбе, свидетельствовал о высоком имущественном статусе обладателя… ситцевого кимоно.

Скромное женское кимоно в мелкий горошек или тонкую полоску компенсировалось вычурными прическами и обилием драгоценностей. Ранее дамы подпоясывали косодэ тонкой полоской ткани того же цвета. Тусклый поясок уступил место широкому поясу оби, который завязывался на спине пышным бантом.

К платью из тяжелого шелка подходил парчовый оби.

Шелковый пояс прекрасно дополнял верхнее зимнее кимоно авасэ на подкладке. Широкий пояс часто заменял дамскую сумочку: выходя из дома, женщины прятали в его складках мелкие вещи, например ключи или зеркальце.

Молодая женщина в кимоно периода позднего Эдо «Женщина, не умеющая завязывать оби, не умеет ничего». Сразу же после появления пояс оби стал наиболее важной составляющей женского костюма, хотя в мужском варианте он так и не обрел особого значения. Согласно народной мудрости, «сущность красоты прикреплена к спине женщины».

Проявление красоты видели также в рукавах, которым изначально сообщался эмоционально-лирический смысл:

Как будто аромат душистой сливы Мне сохранили эти рукава, Лишь аромат… Но не вернется та, Кого люблю, о ком тоскую.

(Аривара Нарихира) Осенними полями я бродил, Стал влажен от росы Шелк белых рукавов, И ныне рукава промокшие мои Благоухают ароматами цветов!

(Отикоти Мицунэ) Революционная эпоха Мэйдзи (1868–1912 годы) ознаменовалась прямо противоположными тенденциями. По императорскому указу чиновникам, солдатам, полицейским и почтальонам предписывалось носить форму европейского образца.

Затем в униформу облачились школьники и студенты. Одновременно с поощрением всех иностранных явлений преследовались древние традиции, хотя одежды это коснулось меньше всего. В Японию ворвалась европейская мода, но новые фасоны, предметы зарубежного туалета причудливо сочетались со старинными нарядами, порой доходя до казуса. По улицам ходили мужчины в английских костюмах, обутые в деревянные гэта. У девушек хакама выглядывали из-под европейских юбок. Довольно забавно выглядели чиновники, одетые в хакама, грязноватые бумажные кимоно, не скрывавшие крученых шнурков хаори (короткое нарядное кимоно).

В конце XIX века в международной политике Японии появились мрачные симптомы, сильно повлиявшие на атмосферу в обществе. Однако даже под угрозой надвигающейся Русско-японской войны люди не думали готовиться к тяжким испытаниям. Они с упоением отдавались радостям жизни, словно желая остановить прекрасное мгновение. В моду вошел натурализм. Сторонники Ницше и его последователя, популярного философа Тёгю Такаяма (1871–1902 годы), усиленно развивали идеи культа естественной красоты.

Пока консерваторы яростно спорили о современных нравах, одежда стала подлинным откровением, образным воплощением нового сознания. Япония того времени не знала актрис, в стране не было настоящих кабаре, но в обществе созрел невиданный до того тип кокетки, как правило, смелой, незамужней дамы средних лет, научившейся скрывать недостатки фигуры посредством костюма. В романе популярного японского писателя Арисимы Такэо такая женщина представлена в образе главной героини – умной, образованной красавицы Йоко, тщетно пытавшейся «разбить стену» равнодушия и непонимания. Вопреки старым традициям, новая женщина ежедневно меняла наряды, всякий раз создавая образ в соответствии с настроением.

Всепоглощающее чувство любви без слов выражалось «темно-синим с отливом кимоно, облегающим тело так, словно его владелица только что побывала под проливным дождем». Длинные рукава ниспадали свободными складками, придавая наряду сверхъестественную прелесть. Эффектное новшество – тонкие носки лилового оттенка – скромно прятались под краем одежды. Истинные красавицы, каковой была Йоко, отличались матовой кожей молочно-белого оттенка, ярко накрашенными красными губами и горящими черными глазами. Таинственность взгляду придавали «облака печали», как называли лиловые полукольца, нездорово обволакивавшие глаза. Элегантную женщину невозможно было представить без прозрачного слоя пудры и модной прически, на испанский манер закрепленной огромным черепаховым гребнем. Великолепный наряд завершали алый шнурок пояса и пурпурный воротник, мягко прильнувший к тонкой белой шее.

В то же время большая часть женщин осваивала европейские новинки настолько медленно, что правительство взяло на себя обязанность заставить дам хоть изредка снимать кимоно. В токийском зале приемов Рокумэйкан регулярно проводились балы, куда женщин допускали только в европейских платьях.

Благодаря немалым усилиям правительства западная одежда вошла в обиход японцев… к середине XX века. В настоящее время национальный костюм отнюдь не утратил актуальности. Кимоно надевается в особо торжественных случаях, его с удовольствием носят пожилые женщины и в обязательном порядке

– гейши, развлекающие посетителей чайных домиков Киото.

Гейши в нарядных и будничных кимоно

Полвека назад общение с гейшей означало подтверждение высокого социального статуса. Советом представительниц этого избранного женского сословия дорожили императоры. Чайная церемония в окийя (дом гейш) сопровождала встречи интимно-делового характера, причем под словом «интим» подразумевалась близость духовная. Несколько минут беседы с изысканной красавицей могли изменить ход истории и потому стоили целое состояние.

Непереводимый термин «гейко» приблизительно означает «искусство развлекать». Профессия гейши действительно предполагает развлечение, но только самого высокого уровня. После многолетнего обучения (до 25 лет) красивая девушка превращалась в утонченную даму, умевшую играть на старинных музыкальных инструментах, танцевать, петь поставленным голосом, но главное – вести непринужденный разговор с интеллектуальным собеседником.

Специфика профессии не допускала близкого общения с клиентом, но гейша высокого класса в редких случаях могла проявить особое расположение и обрести дана. Так называли возлюбленного патрона, который расплачивался за каждый час, проведенный с «личной» гейшей, платил за ее наряды, образование, нанимал врача и регулярно вручал дорогостоящие подарки.

В свободное время гейши носили легкомысленное, плотно облегавшее фигуру кимоно из полосатой материи с черным воротником. Такое платье иногда надевали юные горожанки, желавшие выразить беззаботное настроение. Вечерний наряд требовал нескольких часов работы профессионального костюмера и помощниц, в качестве которых выступали гейши-ученицы майко. В старину ослепительная белизна кожи обеспечивалась гримом, изготовленным на основе соловьиного помета.

Во времена Эдо и Мэйдзи белила, называемые китайским клеем, замешивались на свинце. Ядовитая косметика портила нежную женскую кожу, и лицо гейши приобретало пугающую желтизну. По образному выражению Арисима Такэо, пожилая гейша «пленяла своим болезненным очарованием, похожим на свечение гнилушек». После нанесения основы художник рисовал девушке новое лицо, резкими линиями очерчивая глаза, губы, брови.

Японцы считали идеальной прямую ровную фигуру, принимающую нужную форму после стягивания торса плоскими веревками, своеобразно заменявшими корсет. Подготовленное по всем правилам тело облачалось в море шелка весом до 10 кг и затягивалось роскошным оби. Тяжесть ткани являлась основным критерием ее качества. Цвет и узор выбирались согласно принятым эстетическим нормам. Например, зимой полагалось носить плотный шелк холодной расцветки; весной на платьях гейш расцветали нежные бутоны роз и хризантем. Кимоно обязательно приспускалось на спине, чтобы взору гостей предстала белая шея девушки. Сзади под оби подкладывалась обитая шелком деревянная дощечка, зрительно выпрямлявшая спину. Ноги облекались в белые туфли-носки с двумя мысками. Обувь из мягкого материала закреплялась застежками в виде металлических треугольников, которые намеренно врезались в кожу, стоило совершить хоть малейшее неверное движение. Таким образом, туфли вырабатывали у гейши на изящную семенящую походку.

Долгая процедура одевания завершалась созданием прически, часто заменявшейся париком. Громоздкое сооружение из натуральных волос фиксировалось на голове кусочками жесткой губки. Такие крепления устанавливались на висках и затылке, а затем парик «сажался» при помощи миниатюрного молоточка. Прически из собственных волос делались преимущественно опытным гейшам. Причудливый замок из черных прядей был результатом многочасового труда парикмахера, стоил чрезвычайно дорого и бережно сохранялся. Чтобы не испортить драгоценную прическу, голову мыли довольно редко, а во время сна под шею подкладывали деревянные подставки такамакура.

«Парад» гейш в Киото До 1940 года во всех крупных городах Японии работали десятки тысяч гейш. Во время войны чайные дома закрылись, а после открытия испытали недостаток в девушках, успевших сменить роскошное кимоно на скромный юката домохозяйки. Утонченный эстетизм довоенной эпохи безвозвратно ушел в прошлое. Сегодня настоящие гейши обитают в старинных кварталах Киото, где чудом сохранилась атмосфера прошедшей эпохи. В чайных домиках все еще проходят деловые встречи. Высокопоставленные гости по-прежнему наслаждаются обществом грациозных женщин, умело сочетающих серьезный разговор с танцами, пением и виртуозной игрой на музыкальных инструментах.

В японском языке имеется многозначительное слово «ифуку». Основное значение этого термина – «одежда», разделенная на традиционное платье вафуку и европейский костюм ёфуку. Поскольку процесс надевания вафуку достаточно сложен, многие современные женщины не способны надеть праздничное кимоно без посторонней помощи. Коренное изменение привычного образа жизни, несомненно, повлияло на внутренний настрой жителей некогда обособленной страны. Сегодня японцы предпочитают западную одежду ёфуку, но, даже правильно надев кимоно, юноши и девушки выглядят в нем не столь естественно, как люди старшего возраста. Стараясь не отставать от времени, молодежь укладывает волосы на европейский лад, чем невольно сохраняет традиции, ведь в старину девочкам разрешалось ходить с распущенными волосами, причесывая их на прямой пробор. Современные старушки не изменяют аккуратным марумагэ – прическам, которые издавна носили замужние японки.

Весной в Токио можно увидеть юных дам, одетых в своеобразную форму: светлые однотонные кимоно и широкие складчатые юбки хакама темного цвета.

Последние больше напоминают брюки, по обычаю, завязывающиеся поверх кимоно немного выше пояса. Такая одежда принята у выпускниц университетов в день вручения дипломов. Девушки надевают собственное кимоно, а хакама берут напрокат. Наиболее жизнеспособным оказалось юката, легкое кимоно из хлопчатобумажной ткани, в старину служившее летним платьем. В настоящее время юката преобразилось в униформу гостиничной прислуги, а европейцы, сами того не зная, носят ее как домашний халат.

Городские мужчины почти не вспоминают о традиционной одежде, хотя сочетание хаори и хакама еще признается в богемной среде. Блеклые мужские кимоно, как правило, теряются на фоне необычайно красочных женских одеяний. Тем не менее один раз в жизни кимоно надевает каждый японец, ведь на свадьбе для жениха не допускается европейский костюм.

Кроме того, повсеместный переход на стандартные рубашки, платья, юбки, блузки определен корпоративной этикой. Японцы – деловая нация, а присутствие в офисе требует одежды установленного образца.

Кимоно является лишь одним из множества видов национального костюма. Его фасон и признанные расцветки сформировались в результате долгих поисков, модернизаций, адаптации к реалиям жизни и постоянно менявшейся идеологии. В XX веке кимоно утратило актуальность на родине, но приобрело большую популярность за рубежом. Национальный стиль, силуэт и отдельные элементы этой одежды активно используются в мировой моде. Однако сущность настоящего японского кимоно более непостижима, чем древняя техника ирэдзуми.

Искусство нанесения татуировки является еще одной таинственной стороной японской культуры. Его появление уходит корнями в глубокую древность. Доказано, что узоры на коже были знакомы японцам примерно с V века до н. э., когда ритуальная татуировка заменяла одежду айнам. Древние обитатели острова Хоккайдо передали потомкам лишь способы нанесения краски. Суть самого явления определялась в соответствии с местными традициями. Во времена господства самураев рисунок на теле свидетельствовал о социальном статусе человека. Например, крестами и полосами метили преступников, а те прятали позорные знаки в сложном орнаменте новой татуировки.

В старинной литературе встречаются упоминания о влюбленных, выкалывавших на теле имена своих пассий рядом с иероглифом иноти («жизнь»). В русском просторечии это означает «любовь до гроба».

Религиозные фанатики подобным образом обращались к Будде, многозначительно расставляя молитвы по различным частям своего тела. К XVI веку татуировка утратила символическое значение и осталась декоративным оформлением мускулистых тел ремесленников, пожарных, карточных шулеров, якудза. До начала повальной моды на татуировки узорами ирэдзу-ми могли похвастать местные гангстеры, но и сейчас туристам советуют держаться подальше от лиц, разрисованных с ног до головы.

Японская татуировка ирэдзуми Государство никогда не поощряло увлечения своих граждан татуировкой, но это объяснялось отнюдь не заботой о здоровье нации. Ирэдзуми резко выделяла обычного человека из окружения, а потому преследовалась наряду с броской одеждой, драгоценностями и прочим украшательством. Все же преследование властей не останавливало желающих раскрасить кожу.

Широкому распространению ирэдзуми содействовал переводной китайский роман «Суйкодэн» (XVIII век). Талантливый автор слишком увлекательно поведал о приключениях шайки разбойников, удачно наполнявших свои кошельки за счет богатых соотечественников. Японское издание великолепно проиллюстрировали знаменитые живописцы Кацусика Хокусай и Куниеси, которые неосторожно изобразили героев с красочными татуировками. После выхода этого сочинения мастерам ирэдзуми пришлось досконально изучить «Суйкодэн», чтобы точно исполнить заказы многочисленных клиентов, желавших сделать себя похожими на одного из 108 разбойников.

С расцветом японской ксилографии в период Эдо искусство татуировки получило новое направление.

На телах якудза красовались цветные копии гравюр великих художников, сюжеты из буддийской иконографии, изображения растений и животных. В содержание рисунков вернулась символичность. Например, переплетение хризантем означало выносливость и твердость, пионы предполагали богатство и удачу, цветки вишни говорили о быстротечности земного бытия. Крадущийся тигр на груди предупреждал о коварстве и силе своего хозяина. Дракон также удостоверял силу, но не хитрого, а прозорливого человека.

Определенную смысловую нагрузку несли на себе образы буддийских сутр. Картины на теле словно повествовали о мечтах и надеждах человека, открывали его тайны, указывали на его душевное состояние. Для постижения замысла автора недостаточно обозрения отдельных деталей. Сюжет ирэд-зуми представлялся комплексно и был понятен каждому, будто книга на родном языке.

Реформы императора Муцухито в 1868 году открыли Японию для иностранцев. Зарубежные гости

– дипломаты, коммерсанты, моряки – по достоинству оценили необычное искусство ирэдзуми, а многие из них испытали мастерство татуировщиков лично. Японской графикой отмечены тела греческой королевы Ольги и герцога Йоркского, тогда еще будущего английского короля Георга V. Юный царевич Николай Романов, посетивший Японию в 1891 году, украсил неизвестную часть тела картиной Хоритё, щедро наградив знаменитого мастера ирэдзуми из Кобе.

Несмотря на широкую клиентуру, деятельность салонов ирэдзуми находилась под запретом вплоть до 1945 года. Тотчас после окончания Второй мировой войны все ограничения на работу татуировщиков были сняты.

Старинная технология нанесения рисунка на кожу не предусматривала обезболивания. Обычный человек способен выдержать не более часа художественных страданий. Поэтому законченная картина создается за 40–50 сеансов, а заживление ран продлевает муки на целый год. Сейчас такое удовольствие стоит несколько тысяч долларов, но желающих предостаточно. Только специалист может понять прелесть многоцветного узора, наполненного глубоким смыслом и богатого полутонами как в прямом, так и в переносном смысле.

Помимо многосюжетных композиций, венцом современного мастерства ирэдзуми является «невидимая татуировка», когда незаметный в обычных условиях рисунок проявляется на теле после купания в горячей воде. К сожалению, древнее искусство ирэдзуми переживает не лучшие времена. При огромном количестве клиентов салоны страдают от отсутствия мастеров нового поколения. Поклонники красивых наколок пользуются услугами татуировщиков преклонного возраста, порой не имеющих возможности передать свои знания ученикам. По всей Японии работают около 10 обладателей секретов старинной техники. Молодые мастера предпочитают электрические иглы, химические краски, анестезию. Процесс нанесения рисунка стал менее болезненным, но истинная ценность ирэдзуми, в частности художественное умение создавать полутона, постепенно уходит в прошлое.

Мода Великих Равнин Современные исследователи считают, что люди попали на Американский континент через Берингов пролив. Первые обитатели Нового Света удачно выбирали время, когда уровень моря понижался на 50-100 метров и между двумя материками образовывался мост суши.

После потепления климата древний человек проник в Южную Америку и расселился по всему материку, вплоть до Патагонии и Огненной Земли. К появлению европейцев практически все районы Америки были освоены местными жителями. С учетом разнообразия географических и климатических условий можно судить о различиях в образе жизни и традиционной одежде индейцев. В результате европейской колонизации высокоразвитые племена инков, ацтеков, майя, кечуа, аймара, гуарани, арауканов были истреблены или оттеснены в другие районы. В США и Канаде индейцы живут в резервациях, но в Боливии и Гватемале составляют большую часть населения, что позволяет наглядно судить о древних традициях в одежде, мало изменившихся за несколько тысячелетий их существования.

Огненную Землю заселили индейцы-«лодочники»

она, ягана и алака-луфы, не знавшие земледелия, потому как не имели подходящей земли. На островах у Тихоокеанского побережья проживали чон. Будучи превосходными морскими охотниками, они проводили на воде большую часть жизни. Океан давал людям пищу, кров и материал для пошива одежды. Мужчины чон накрывали голое тело бесшовными накидками из шкур дельфина, выдры и тюленя. Их жены, кроме похожего платья, носили передники из меха. Добытый на сухопутной охоте мех гуанако служил хорошей защитой от ледяных ветров в холодное время года.

Теплый климат внутренних областей Южной Америки позволял обходиться минимумом одежды: мужчины носили шнурки на поясе или набедренные повязки. Женщины могли ходить обнаженными, носить набедренные повязки или короткие юбочки из растительных материалов. Некоторые народы этого региона знали ткачество.

Индеец племени бороро со щитом и боевой палицей Древние обитатели севера Мексики (хопи, зуни, пима, папаго, таньо, эме, ке-рес) охотились на кроликов, горных коз, оленей. Некоторые группы, в частности хопи, разводили индюков, но не на мясо, а для получения перьев. Для земледельцев этого региона характерны большие жилые комплексы пуэбло, образовывавшие замкнутый двор. Внешняя сторона поселка отвесно обрывалась, а внутренняя имела форму амфитеатра, ступени которого составляли ряды жилых построек. Местные жители ткали красивые пояса, шили небольшие накидки, покрывала. Однако фасон одежды не отличался большой сложностью. Мужчины надевали кожаный фартук или набедренную повязку из травы. Женщины накрывались просторной накидкой, доходившей до колен. В холода пользовались плетеными одеялами, кусками материи или первобытными плащами из шкур. Равнины к западу и северу от Ориноко заселяли гуахибо, чирикоа, яруро. В Северной Америке сходный образ жизни вели паюты и шошоны Невады. Представители племен каинганги, каяпо, шавантов, шеренте и бороро (ораримугудоге), обитавшие в Центральной и Восточной Бразилии, охотились на страусов и гуанако, использую метательные камни бола. Их древний костюм ограничивался передником и примитивными украшениями: тяжелыми кольцами в ушах, ожерельем на шее и пучком перьев в волосах.

С началом конкисты одежда аборигенов усложнилась, впрочем полностью сохранив местный колорит.

Знатные инки Перу облачались в пестротканый кафтан с рукавами, окутывались в белое покрывало, напоминавшее арабский бурнус. Длина одежды варьировалась таким образом, чтобы оставались полуоткрытыми гениталии владельца, нередко свисавшие почти до колен и украшенные разноцветными кисточками. Дополняли наряд открытые спереди туфли, отделанные белым мехом, и сумка из ценной шерсти викуньи (животное рода лам).

На рисунках вожди обычно изображались с узелковым письмом кипу, представлявшим собой связку разноцветных шнурков. Палочка в ухе была отличительным знаком непобедимого воина. Его голову венчал тканый шлем с гребнем из перьев, полностью закрывающий затылок. Родовитые индейцы юга выглядели весьма колоритно в пончо с геометрическим орнаментом меандр по краю. Сверху часто надевалось совсем короткое пончо по подобию европейского колета. Французским термином collet («воротник») в XVIII веке называли укороченный, застегивающийся на крючки мундир кирасира. Такая одежда вначале изготавливалась из лосиной замши, кирзы, а затем из сукна светлого оттенка.

Перуанские инки: вождь и мужчина низшего сословия Обладая воинственным нравом, в древности индейцы практически не общались между собой, предпочитая войну мирным соседским отношениям. Поэтому имелись большие различия в облачении представителей разных племен, разобщенных не только географически, но и социально. Тем не менее существовало множество деталей костюма и в целом внешнего облика, присущего всем исконным жителям Южной Америки.

Трудности с полотном, даже в поздние времена, определили пристрастие к меху чаще эффектного белого цвета. Все индейцы обильно украшали одежду перьями, вышивкой, бусинами, серебряными и золотыми дисками. Помимо ежедневно наносимой краски, тело и лицо разрисовывались изображениями ритуального или чисто декоративного характера. Инки покрывали мелкими точечными рисунками большие поверхности преимущественно открытых частей тела.

Выколотые картины красовались на лице, руках, коленях и стопах. Рисунки сочетались с металлическими, костяными, нефритовыми серьгами, браслетами, плетеными головными уборами, увенчанными высушенными тушками мелких зверьков.

С приходом европейцев сильно изменилась одежда индианок. Женщины «облачного народа» сапотеков, некогда занимавшего территорию мексиканских штатов Оахака, Пуэбла и Герреро, в классический период носили мешковатые платья без рукавов. Юбку заменял большой плат, обернутый вокруг бедер. Верхняя одежда одновременно служила покрывалом. Создатели высокоразвитой цивилизации, сапотеки использовали цветные, искусно вытканные ткани. Женщины сооружали сложные прически с двумя пучками волос спереди, характерными для этой народности. Индейцы муиски, занимавшие восточную часть центрального Колумбийского плато, в XVI столетии разделились на множество самостоятельных племен, между которыми шла жестокая борьба за расширение территории. Верховный вождь имел неограниченную власть; к нему относились с наибольшим почтением, не решаясь посмотреть в лицо.

Мексиканский торговец и женщина из племени сапотеков В легенде о золотом человеке Эль-Дорадо описан красивый обряд, связанный с божественным повелителем. Тело будущего вождя натирали смолистым веществом и покрывали золотым песком. Посадив юношу на плот, загруженный изделиями из золота с драгоценными камнями, соплеменники направляли его на середину озера. Дары сбрасывались в воду, куда затем погружался кандидат, смывавший золото в качестве приношения местной богине.

Жители северо-западных районов Северной Америки в большей мере зависели от наличия сезонных источников пищи – наземной или водной добычи, растительных ресурсов, поэтому для них был характерен подвижный образ жизни. Холодный климат требовал верхней одежды, в создании которой североамериканские индейцы достигли большого мастерства.

Пока мужчины плавали по рекам и озерам на лодках-каноэ, женщины плели накидки-одеяла из шерсти горной козы, древесного луба, собачьих волос и перьев. В прибрежных племенах важную роль играли войны. Так, индейцев племени хайда нередко сравнивали с викингами, хотя внешне сходство ограничивалось формой шлема. Они носили куртки из оленьей замши с рукавами, меховые штаны, подобно норманнам, устрашая врагов «рогатым» головным убором.

Представитель племени лис с гребнем из конского волоса Великолепный ниспадающий головной убор из перьев, окаймлявший разрисованное лицо вождя, стал символом индейца-наездника Великих Равнин, как в свое время именовали прерии Северной Америки.

Живописный костюм дополняла матерчатая рубаха, куртка, набедренная повязка из оленьей кожи и легинсы (от англ. leggins – «гамаши»). Так называли характерную часть одежды индейца, представлявшую собой раздельные штаны-чулки, прикреплявшиеся к поясу на бедрах. Плащом служила шкура бизона мехом внутрь, с разрисованной наружной поверхностью.

Излюбленной отделкой одежды были иглы дикобраза, разрезанные на части и окрашенные. Раскрашивали также и тело. Особенно эффектно смотрелись индейцы племен пано и сиу, делавшие прическу в виде гребня из орлиных перьев. Голову и платье удачливых воинов украшали скальпы поверженных врагов. В XIX веке перья птиц вытеснили цветные бусы, а шкуры сменило сукно.

Размышляя об индейцах, жители Европы представляют себе разрисованного смуглого человека с косами или длинными распущенными волосами, с каменным лицом и непременно в роскошном головном уборе из ниспадающих перьев, доходящим почти до пят. Этот популярный образ сформировался на основе культуры обитателей степей, но далеко не все исконные жители Америки облачались в живописные наряды предводителей племен дакота или пано. В отличие от индейцев Великих Равнин их лесные собратья жили в крытых корой вигвамах, путешествовали в берестяных каноэ, ходили на охоту пешком, соответственно, одеваясь гораздо скромнее. Некоторые народы лесной области достигли высокой степени межплеменной организованности. В частности, ирокезы создали союз из пяти племен: сенека, кайуга, онондага, онейда, могауки.

Мужским костюмом обитателей лесов Северной Америки являлась набедренная повязка из растительных материалов или кожи. Женщины носили короткие лиственные юбочки. Летом представители обоих полов надевали плащи из коры или перьев птиц. В холода укрывались шкурами животных, в случае необходимости надевая на ноги ноговицы и мокасины. Мягкая обувь шилась из 1–3 кусков кожи, не имела твердой подошвы и обязательно украшалась орнаментом. В настоящее время индейские мокасины стали популярны во всем цивилизованном мире в качестве обуви для спорта и отдыха. Тонкая подошва, верх из мягкой натуральной кожи, различного рода вставки (вплетенные, втачанные, настроченные) позволяют современному человеку насладиться прогулкой на природе, не думая о своих уставших ногах.

Воин небольшого лесного племени в легинсах и полотняном переднике Американский писатель Джеймс Фенимор Купер (1789–1851 годы) полагал, что исконные обитатели Равнин обладают «величием духа, стойкостью и диким героизмом…», в чем был совершенно прав. В его приключенческих романах «Последний из могикан», «Зверобой», в пенталогии о Кожаном Чулке представлен типичный образ степного индейца. Воины степей Канзаса и Луизианы, отличившиеся упорной борьбой с завоевателями, имели такие характерные черты, как угловатое лицо, высокие скулы, покатый лоб, низкие брови и большой орлиный нос.

Выражение «дикий героизм», вероятно, подразумевало демонстрацию воинской доблести, внешне проявлявшуюся в традиционном костюме.

Вожди племен дакота и сиу обычно носили длинную куртку из замши, штаны яркого цвета, обувались в мокасины, напоминавшие башмаки германца. Их отличал ниспадающий головной убор из перьев орла, многочисленные ожерелья и браслеты из улиток, раковин, зубов и когтей медведя. Боевой опыт был представлен скальпами «бледнолицых», нанизанными на копье или закрепленными на ремне. На поясе также крепился нож для скальпирования, уложенный в красивый чехол, обычно сшитый из кожи убитого врага.

В 1841 году европейцы смогли составить мнение о внешности коренных обитателей Верхней Миссури, прочитав двухтомник «Манеры, обычаи и состояние североамериканских индейцев». Автор книги, американский художник Дж. Кэтлин, охарактеризовал героев своего сочинения как «прекраснейший образец индейцев континента; прекрасную и гордую расу в состоянии полнейшей грубости и дикости, но именно поэтому живописную и красивую настолько, что это невозможно описать». Тем не менее способ описания нашелся: рассказ о путешествии сопровождался красочными портретами индейцев руки самого Кэтлина.

Индейцы Новой Англии и Виргинии часто изображались в головных уборах равнинного стиля, но в раскрашенных бизоньих шкурах, как их лесные братья. В таком наряде они совершали «танец бизона», танцуя перед своими переносными жилищами типи – шалашами конической формы, соответственно покрытыми шкурами бизонов.

Молодой воин и вождь племени сиу Для мировоззрения охотников и рыболовов Северной Америки был свойствен анимизм, то есть наделение душой явлений и предметов окружающего мира. Индейцы считали, что дух-покровитель становится добрее после совершения человеком определенных магических действий. Вступая в связь с божеством, люди облачались в особые наряды. Например, для «танца бизона» требовалась полосатая раскраска тела, головной убор с рогами бизона, дополненный перьями орла. Мокасины украшались волчьими хвостами.

Сзади к поясу крепился символический хвост:

шкурка мелкого животного и голова ворона. Не менее колоритным было вооружение, состоящее из разрисованного кожаного щита, старинного кастета с каменным или деревянным сердечником и самого главного оружия индейца – томагавка.

Заимствованное из языка алгонкинов английское слово tomahawk первоначально обозначало изогнутую деревянную палицу с шарообразным наконечником. Впоследствии так называли топорик с железным лезвием, имевший символическое значение в воинских обрядах. Объявляя войну, противники показывали друг другу томагавки, окрашенные в красный цвет.

Фразу «заключить мир» заменяло выражение «Закопать томагавк». После 1700 года по всей территории Америки получили распространение томагавки-трубки, в которых курительная часть присоединялась к обуху топорика, а по всей длине рукоятки высверливался или прожигался канал.

Усовершенствованный томагавк использовался в обрядовом курении. В качестве трубки часто употреблялся ствол винтовки. На многих томагавках делали гравировку с тотемными, опознавательными знаками или именами владельцев. Томагавки вождей украшались серебряными трубками, инкрустацией, на конце рукоятки крепился мундштук.

В середине XX века уже не существовало резких отличий в костюмах разных племен. Закончилась кровопролитная борьба, и в одежде индейцев наметилась тенденция к заимствованию как отдельных элементов, так и общего стиля обитателей Великих Равнин. Беседуя с индейцем маттапони из прибрежной Виргинии, известный американский журналист обратил внимание на головной убор сиукского типа, явно не присущий жителю восточных районов. Собеседника удивило, что индеец гордился своим убором, который смастерил собственноручно, и даже потрудился вышить головную ленту. Наличие «чужой» детали он объяснил с простой логикой представителя первобытной культуры: «Ваши женщины носят парижские шляпки, потому что они им по душе. Мы тоже надеваем одежду других племен потому, что она нам нравится».

Бабушкин сундук В 989 году великий князь киевский Владимир Святославич по прозвищу Красное Солнышко провозгласил Русь христианским государством. Вместе с новой религией в страну проник византийский стиль, тотчас проявившийся в архитектуре и одежде. Характерными особенностями светского платья россиян стали простота силуэта и статичность. Длинные просторные одежды не подчеркивали фигуру, но и не были излишне широки, хотя надевались через голову. Упрощенный крой старинной одежды сделал ее универсальным костюмом всех сословий. Классовое различие обнаруживалось не в фасоне, а в качестве ткани и отделке. Русская одежда княжеского периода не предусматривала драпировки. Складки полностью отсутствовали как в народном, так и в церковном облачении, появившись уже в петровские времена, и только на платьях знатных дам.

До появления мануфактур вся одежда обычно шилась дома. Повседневный наряд крестьян и посадских (незнатных горожан) изготавливался из грубого льняного полотна, почти без украшений. Тем не менее даже в бедных домах имелось богатое убранство. Вышитые сарафаны, шелковые рубашки, драгоценные пояса, кокошники и жемчужные ожерелья переходили из поколения в поколение, составляя главное богатство русской семьи. Для пошива одежды использовались заграничные ткани, причем предпочтение оказывалось ярким цветам. Русские особенно любили червчатый (багряный) оттенок. Цветная одежда считалась наиболее нарядной, поэтому ее надевали в самых торжественных случаях.

Архангельская крестьянка Основной частью женского костюма была рубаха белого или красного цвета, с длинными рукавами, расшитыми и украшенными на запястьях. Нижняя одежда по длине достигала пола, в чем проявлялось ее единственное отличие от мужской. Обшитая узкой каймой рубаха облегала шею или собиралась у ворота в густую сборку. Дополнением служил узкий пояс, гладкий или вышитый традиционным орнаментом.

Поверх рубахи надевался летник – легкая, тоже длинная одежда с разрезом спереди, застегнутым до самой шеи.

Широкие рукава накапки вышивались яркими узорами и жемчугом. Ткань для летника выбиралась в зависимости от толщины кошелька хозяина дома. Любящий муж не скупился на атлас, обьярь, тафту, менее зажиточный покупал камку, но оба предпочитали червчатый цвет, исконно считавшийся красивым.

Дополнением к летнику служило ожерелье в виде нескольких рядов черной тесьмы, вышитой золотом и жемчугом. На Руси ожерельем называли не шейное украшение, а расшитый воротник, одинаково любимый мужчинами и женщинами. Стоячие или отложные воротники-ожерелья всегда были съемными и пристегивались к одежде по мере необходимости.

После 1700 года указом Петра Великого в обиход россиян вошел костюм европейского образца и появились настоящие ожерелья, которые позже разделились на колье и фермуары. Оригинальное украшение ривьера пристегивалось к платью; однородные камни в нем соединялись воедино и фиксировались так, что скрывали место соединения элементов оправы.

Обязательной принадлежностью каждого русского дома являлись иконы, располагавшиеся в застекленных киотах (божницах). Края образов заключались в серебряные или золотые оклады. В боярских домах домашнее моление проходило в специальной «крестовой» комнате, а человек простого звания довольствовался молитвой в общей комнате. Украшением стен служили венецианские зеркала, которые привозились издалека, поэтому даже в богатых хоромах встречались довольно редко. Однако женщины широко использовали небольшие зеркальца в рамках, помогавшие «наводить красоту», как в старые времена обозначалось искусство оформления лица с помощью косметики.

Женщины Московии славились красотой, критерии которой определялись стародавними понятиями:

красные щеки, блестящие длинные волосы и непременно дородность. Столь ценимая в Европе стройность признавалась болезнью, а потому заслуживала лишь жалости. Начиная с XVI века Россию часто посещали европейские путешественники. Один из них, немецкий историк Адам Олеарий (1603–1671 годы), оставил потомкам трактат «Путешествие в Московию», где представил подробное описание русских старинных обычаев. По его мнению, местные женщины «имели средний рост, стройное сложение, были нежны лицом. Городские жительницы все румянились, брови и ресницы подкрашивали черной или коричневой краской, даже те, кто в том не нуждался».

Замужней женщине поверх рубахи полагалось надевать пеструю юбку поневу, состоявшую из трех сшитых полотнищ, которую обматывали вокруг тела, закрепляя шнуром гашником. Типичным нарядом девиц считалась холщовая запона, то есть сложенный пополам прямоугольный кусок материи с отверстием для головы. Бесшовная запона надевалась поверх рубахи и подпоясывалась. В качестве праздничного наряда в девичьем сундуке имелся длинный, широкий навершник, своеобразная туника с короткими пышными рукавами, носимая поверх поневы или запоны. Будучи парадной одеждой, она шилась из дорогой ткани, украшалась вышивкой и не подпоясывалась. Отсутствие складок, жесткость ткани и многослойность комплекта придавали женской фигуре необходимую величавость.

Наряд состоятельной жительницы Нижнего Новгорода Понятие «русский костюм» ассоциируется прежде всего со знаменитым сарафаном – наиболее распространенной одеждой в допетровские времена. Длинный, с рукавами или без них, с проймами и разрезом сверху донизу, он застегивался на пуговицы и был фамильной гордостью каждой русской семьи. Зимой на сарафан надевалась «телогрея» с рукавами, резко сужающимися к запястью. Для облегченной телогреи использовали атлас, тафту, обьярь, золотую или серебряную ткань алтабас, а также крученый шелк под названием «байберек». Боярыни подбивали такие одеяния мехом куницы или соболя.

Знатные жены в особо торжественных случаях облачались в приволоку. Так именовали накидку красного цвета без рукавов, соответственно назначению изготовленную из золототканой, шелковой или шитой серебром ткани. Этот наряд дополнительно расшивался жемчугом и драгоценными камнями. Кроме того, богатые женщины носили опашень – верхнюю одежду из сукна, украшенную длинным рядом оловянных, серебряных или золотых пуговиц. Под рукавами опашня делались прорези; при необходимости пристегивался меховой воротник, а подол и проймы обшивались узорчатой тесьмой.

Основные принципы русского патриархального быта отражены в «Домострое», представляющем собой узаконенный свод житейских наставлений. В настоящее время название этого документа является синонимом мужского господства, унижения и тяжелой участи замужней женщины. Однако строгие правила не всегда исполнялись буквально, но всегда подтверждали права обоих супругов, облегчая ведение хозяйства и помогая создавать бесконфликтную атмосферу в семье.

Согласно «Домострою», замужняя женщина не могла выходить из дома с непокрытой (простой) головой. Женскую честь оберегала полотняная или шелковая шапочка волосник. Снять волосник, то есть опростоволосить его обладательницу, считалось жестоким оскорблением. Чтобы уберечь себя от подобного несчастья, женщина накрывала волосник белым или красным платком убрусом, завязывая его жемчужные концы под подбородком. В дальнюю дорогу поверх убруса надевалась шляпа с полями, сменившая боярскую шапку с меховой оторочкой. Еще один старинный головной убор хозяйки дома назывался кика. Она походила на широкую жесткую ленту, соединенную на затылке. Ее верх покрывался цветной тканью, спереди красовался вышитый узор, а сбоку подвешивались 4–6 жемчужных нитей поднизей.

До замужества женщины не прятали волосы: могли их распустить, подхватить лентой, тесьмой или повязкой. Тем не менее девицы предпочитали косу, заплетенную низко на затылке. Наряду с сарафаном, длинная толстая коса являлась гордостью и богатством россиянки. Свахи определяли по волосам состояние здоровья избранницы, по ее прическе судили о скромности. Для украшения на голову надевался венец с зубцами – кожаный или берестяной обруч, обтянутый золотой парчой. Девушки из богатых семейств носили на головах венцы, к которым прикреплялись жемчужные или бисерные подвески (рясы) с драгоценными камнями.

Девичий венец всегда оставлял открытыми волосы, что являлось символом женской чистоты. Крестьянки носили повязки, суживавшиеся сзади и ниспадавшие на спину длинными концами. К зиме богатые родители шили дочерям шубы, а также высокие собольи или бобровые шапки-столбунцы с шелковым верхом. Девушки выпускали волосы из-под шапки, вплетая в косы красные ленты.

Великое открытие шубы принадлежит арабским портным VIII века, но нерациональная традиция покрывать шлемы шкурами львов и медведей возникла еще в римских легионах. Несмотря на неудобство, теплый мех убитых зверей «сообщал воину мистическую мощь богов». Похожий обычай существовал у заклятых врагов Рима – германских варваров. В Западной Европе мех впервые начали кроить, создавая удобную одежду для зимы. Шкуры сшивались мехом наружу, и получалось подобие теплой туники.

Используя русскую пушнину, восточные мастера живописно обшивали шкурками соболей и куниц борта длинных кафтанов. Такую роскошь могли позволить себе только вельможи. Этот наряд именовался «джубба», что приблизительно означало «русская шуба». Интерес заморских купцов к русскому меху, ввозимому по пути «из варяг в греки», сделал примитивные шкурки серьезной валютой.

К XIII столетию отдаленное напоминание о современной шубе мехом наружу появилось в монгольских степях. Шею воинов Чингисхана грел не воротник, а отвороты малахая. Так называли шапку на меху с широкими ушами и плотно прилегающей задней частью.

Жители горных районов надевали одну шубу под другую, причем для тепла нижнюю выворачивали мехом внутрь.

Обитатели Сибири и Заполярья исстари пользовались короткой шубой, не мешавшей передвижению на нартах. Различные версии этой одежды, например малица или сокуй, изготавливались из оленьих шкур, также скроенных мехом внутрь. Для укрепления швов и в качестве защиты от злых духов дубленки прошивались полосками кожи, украшенными национальным орнаментом. Аналогичное зимнее одеяние уже давно бытовало у восточных славян, именуясь кожухом и тулупом.

Боярыни в шубах В средневековую Европу первые шубы прибыли с мусульманского Востока. Франкские правители, подобно халифам, отделывали платье мехом только ради демонстрации богатства. Торговцы и аристократы носили одежду с меховой опушкой даже летом. Русские шубы также свидетельствовали о состоятельности и высоком статусе хозяина. В тяжелых шубах с золотыми пуговицами бояре не мерзли в открытой повозке и потели на заседаниях Думы. Свободный от амбиций рабочий люд нуждался в свободе движений и потому предпочитал тулупы, крытые сукном или нагольные, то есть не покрытые материей. С XVIII века получила признание чуйка, похожая на кафтан, но подбитая мехом и перехваченная кушаком.

Старинные русские шубы всегда шились мехом внутрь, а неприглядная шкура покрывалась сукном или шелком всевозможных расцветок. Дорогие одежды изготавливались из меха горностая, соболя, куницы, лисицы. Для дешевых коротких шубеек подходил мех белки и зайца. До XVI века верх чаще делали белого цвета, но впоследствии стали популярны яркие цвета. Разрезанная спереди, с нашивками по краю шуба застегивалась на пуговицы и окаймлялась узором. Воротник-ожерелье традиционно изготавливали из другого меха. Например, к куньей шубе пришивалось ожерелье из лисицы. Ценные украшения на рукавах летом снимались и помещались в сундуки или скрыни (комоды), стоявшие рядом с кроватью.

Роскошно отделанные постели имелись только в домах богачей. Место для сна устраивалось из пуховых перин, изголовья, подушек в красивых наволочках. Хозяйки расстилали полотняные или шелковые простыни, укрывая мужа атласным одеялом, нередко подбитым дорогим мехом.

В бедных крестьянских семьях все укладывались вповалку на войлоке; детям и старикам отводились теплые места на печи. Жесткие доски на полатях и деревянных лавках покрывались шубами или иной «одежей». В качестве кровати пользовались лавкой, стоявшей у стены, придвигая к ней еще одну, но более широкую. Таким образом получалось нечто похожее на спальное ложе. Обитые плетеной рогожкой деревянные лавки навечно устанавливались вдоль стен.

Зажиточные крестьяне застилали их суконными или шелковыми полавочниками, свешивая их до самого пола. На широких лавках с одного конца делалось возвышение, или приголовник, являвшееся своеобразной подушкой. Полы в жилых помещениях покрывались рогожей или войлоком, лишь богачи позволяли себе ходить по коврам.

В далекие времена женщины успевали справляться со множеством домашних дел, среди которых рукоделие занимало особое место. Дома состоятельных россиян украшали салфетки, занавеси, покрывала и скатерти из кружева домашнего плетения.

Орнаменты складывались в стройную композицию благодаря затейливой женской фантазии. Плетеное кружево производилось на круглой подушке при помощи коклюшек. Узор (сколок) клали на подушку; кружевница (плетея) закрепляла концы нитей булавками, втыкала булавки в ближайшие линии пересечения узора и перекидывала коклюшки, достигая скрещивания нитей, оплетающих булавки.

Первое упоминание о кружевах относится к V веку до н. э. В одной из рукописей Пятикнижия рассказано о «завесе из голубой, пурпуровой и червчатой шерсти и крученого виссона узорчатой работы», а также об «одежде Аарона из золотой, голубой, пурпуровой и червчатой шерсти и крученого виссона». Заморским словом «виссон» (греч. byssos) обозначали дорогую белую или пурпурную льняную материю, некогда ценившуюся в Древнем Египте и Риме.

Собственно термин «кружево» на Руси появился в 1252 году, после встречи Даниила Галицкого с венгерским королем. Согласно Ипатьевской летописи, русский князь «имел на себе кожух материала греческого, обшитый золотыми полосками кружев». В безымянной духовной грамоте XV века описан ларец «с костьми, а в нем каймы и кружево…». В духовной грамоте 1503 года, написанной княгиней Юлианой, женой князя Василия Борисовича Волоцкого, говорилось о «кружеве на порты, сшитом золотом да серебром…».

В старину кружево являлось непременной частью приданого. Так, в свадебном сундуке Гликерии Ивановой-Задонской из села Вологодского находились «телогрея, камка цветная на лисьих лапах, с кружевом кованым ценой 10 рублей; да охабень алый с кружевом серебряным кованым, тоже 10 рублей» (1641 год). В документах 1694 года упоминалось о сговоре тверских сватов Мавры Суворовой и Силы Пушкина.

Кумовья договорились дать с невестой «шубу камчатую меха бельего с кружевом серебряным; шубу камчатую меха лисьего с пуговицами канительными с кружевом серебряным и с золотом». Приданое дополнялось «шубой из тафты желтой меха бельего с кружевом, пуговицами серебряными и кружевом немецким;

шубой тафтяной струйчатой алой с кружевом…». По сговорной записи крестьян Вологодской епархии Марка Скоровского и Милавы Окинфиевой можно сделать вывод, что русское кружево было доступно не только богатым. Сваты договорились о «двух шапках женских камчатых, лазоревой да красной, одна с кружевом жемчужным…».

Начиная с XVI века в книгах по кружевным работам встречались самые разнообразные названия: «в кружки», «сожено рясою», «колесчатое», «немецкое зубчатое», «немецкое золотое с полосами коваными», «низано жемчугом в шахматы», «сожено жемчугом». Позже появились описания различных узоров: «мелкотравный», «кубы», «кустики», «деревца», «гребешки», «корабль», «бантики», «кулишки». Если орнамент подготавливался заранее, то кружево называлось сколочным. В случае повторения узора, например в тесьме, где фигуры соединялись сеткой сцеп, кружево называлось сцепным. «Численное»

кружево имело узор, срисованный с вышивки и повторявшийся посредством счета ниток.

Русские женщины и девушки всех сословий не отказывались от украшений. Золотые серьги с драгоценными яхонтами или изумрудами имелись только у боярынь, а серебряные и медные подвески с «искрами» (мелкими камушками) могли купить даже крестьянки. Украшением для рук служили браслеты с крупным жемчугом и разнообразными камнями. В оправу перстней и колец, как золотых, так и серебряных, ставился мелкий жемчуг. К богатому шейному украшению под названием «монисто» (ожерелье из бус, монет, бляшек, жемчугов, камней) на Руси подвешивался ряд маленьких крестиков.

Все женские украшения считались родовым состоянием, хранились в художественно исполненных ларцах и переходили по наследству. Часы ценились также высоко, потому что были тогда большой редкостью. Великую коллекцию настенных часов собрал первый правитель из династии Романовых, царь Михаил Фёдорович.

По рассказам иноземных путешественников, в покоях боярина Артамона Матвеева «деревянный пол состоял из квадратных половиц, стояла большая кафельная печь, с потолка свешивалась люстра, а в клетках сидели попугаи и другие красивые птицы».

Передовые жители Москвы на европейский манер украшали стены жилищ картинами и большими зеркалами. Столы художественной работы для еды не предназначались. В общей комнате дома Матвеева имелись «часы разного устройства. На одних стрелки показывали время с полудня; на других новый день начинался с заката солнца; на третьих – с восхода;

на четвертых сутки начинались с полуночи, как у католиков». Однако в быту чаще встречались «часы боевые» с вращающимся циферблатом и неподвижными стрелками.

Любимым нарядом русского крестьянина была холщовая рубаха без воротника с узкими рукавами, являвшаяся одновременно и нижней и верхней одеждой. Холстом называлась суровая или отбеленная ткань, выработанная из толстой пряжи. Домашние ткацкие станки позволяли изготавливать ткани шириной не более 60 см, поэтому прямой крой рубахи требовал вшивания клиньев по бокам. Рубахи носили навыпуск, но обязательно опоясывали нешироким поясом или простой веревкой. Старинная одежда не отличалась разнообразием цветов: белые, синие и красные ткани расшивались или оторачивались материалом контрастного цвета.

Крестьянин, собравшийся в дальний путь По праздникам рукава будничной рубахи дополнялись съемными «зарукавьями» – неширокими вышитыми манжетами из дорогой ткани. В отсутствие воротника спереди делался разрез, который в старину закрепляли шнуром, а позже застегивали на пуговицы. Собираясь в церковь, зажиточный крестьянин или посадский надевал ожерелье – съемный воротник с закругленными концами, застегивавшийся сзади на маленькую пуговку. Подобно зарукавьям мужской воротник вышивали цветными нитками, жемчугом и украшали дорогими каменьями.

Длинные, суженные книзу штаны с русским названием «порты» представляли самую важную часть мужского гардероба. В качестве поясного ремня на Руси долго использовали гашник, завязанный вокруг талии. Богачи носили суконные и даже шелковые порты, а работный люд довольствовался холщовыми.

Счастливые обладатели сапог могли заправить порты в обувь. Родовитые бояре носили высокие сапоги без каблуков, сшитые из ярко окрашенной кожи. За неимением хорошей обуви штаны просто обертывали кусками плотной ткани (онучами); поверх надевали лапти, привязывая их к ноге завязками (оборами).

а б с

Московские бояре, одетые: а – в однорядк; б – в охабень; в – в ферязь

Наиболее популярной верхней одеждой была свита, которую надевали через голову. Подобно всякому русскому одеянию того времени, свита имела прямую форму, расширяясь книзу за счет традиционных клиньев. Длина зависела от желания владельца, но свита всегда прикрывала колени и никогда не достигала земли. Свиту отделывали петлицами, дополняли нешироким матерчатым поясом, а в зимнем варианте подбивали мехом. В княжеские времена костюм знатного горожанина завершал византийский плащ корзно, немного напоминавший античную хламиду. Такой плащ делали прямоугольной или округлой формы. Надевали его, небрежно накидывая на левое плечо, справа застегивая пряжкой. По другому варианту плащ накидывался на оба плеча и застегивался спереди под подбородком. Непременной принадлежностью каждого русского мужчины являлся мешочек-кошелек калита, который всегда подвешивался к поясу.

Старинная одежда русской знати немногим отличалась от платья людей низшего сословия. Разница заключалась не в форме, а в качестве ткани. Тело боярина облегала нарядная рубаха, чаще багряного цвета, с золотым шитьем по краям и на груди. Верх застегивался на серебряные или золотые пуговицы.

Столь же богато украшались ожерелья. Дворянские порты шились из тафты, шелка, сукна. Поверх рубахи и штанов надевался узкий зипун без рукавов. Сшитый из шелка, тафты или крашенины, он служил домашней одеждой. Маленький воротник зипуна назывался «обнизь».

Расшитую золотом одежду носили только бояре и думные люди. Сверкающие нашивки делались из материи контрастного цвета, украшались жемчугом и драгоценными камнями. Если простой человек застегивал одежду на оловянные пуговицы, то боярин позволял себе золотые. Выйти из дома без пояса считалось неприличным. Знать подпоясывалась узким куском шелка длиной в несколько аршин.

Наиболее распространенным видом верхней одежды являлся кафтан, который надевался на зипун и имел удивительно функциональные рукава. Длинные, порой достигавшие пола рукава собирались в складки; зимой их концы служили муфтой. Разрез кафтана обрамлялся нашивкой с завязками, игравшими роль застежек. Состоятельные россияне выбирали для кафтана бархат, атлас, тафту или бухарскую бумажную ткань мухояр.

Во времена Ивана Грозного нарядные кафтаны снабжались высоким воротником козырем. К нему прикреплялось жемчужное ожерелье, а полы обшивались тесьмой с кружевом, серебряным или золотым шитьем. Среди множества видов этой одежды, различавшейся по фасону и назначению, имелись дождевые, столовые, ездовые и смирные, надеваемые только на похороны. Турские кафтаны шились без воротника, с застежками на левом боку и у шеи. Покрой становых кафтанов отличался от предыдущих перехватом посередине и застежками в виде пуговиц. Зимние кафтаны подбивались мехом.

Зипун покрывался ферязью – длинным верхним платьем без ворота, с рукавами, суживающимися к запястью. Этот наряд также застегивался на пуговицы или снабжался завязками. Зимние ферязи шились на меху, а летние – на полотняной подкладке. Безрукавные ферязи надевали зимой под кафтан; использование бархата, атласа, тафты и серебряного кружева для отделки делало будничную ферязь праздничным облачением.

Кафтан с козырем Одежда, надеваемая при выходе из дома, называлась накидной, то есть осенью и в ненастье ее носили как в рукава, так и внакидку. Накидными были однорядка, охабень и япанча. Однорядка представляла собой широкое долгополое одеяние без ворота, с длинными рукавами, нашивками, пуговицами, завязками. Она изготавливалась из сукна или других тяжелых шерстяных тканей.

Охабень походил на однорядку, но имел отложной воротник, спускавшийся по спине, и длинные рукава, которые можно было откинуть назад. Под ними делались прорехи для рук, как и в однорядке. Нарядный охабень шили из бархата, обьяри, камки, парчи, украшали нашивками и застегивали на узорчатые пуговицы. Безрукавная епанча по фасону напоминала плащ.

В качестве дорожного платья она изготавливалась из грубого сукна или верблюжьей шерсти и, в отличие от праздничной, не подбивалась мехом.

Жители крупных городов надевали башмаки, чоботы и ичетыги, сшитые из юфти и сафьяна, преимущественно красного и желтого цвета. Чоботы представляли собой башмаки на высоком каблуке с острым загнутым носком. Нарядные чоботы шили из атласа и бархата ярких цветов, украшали вышивкой из шелковых, золотых и серебряных нитей, часто унизанных жемчугом. Знать предпочитала нарядные сапоги из цветной кожи и сафьяна, а позже – из бархата или атласа. Подошвы подбивались серебряными гвоздиками, а на высоких каблуках красовались серебряные подковы. Мягкие сафьяновые сапоги – ичетыги – дополнялись шерстяными или шелковыми чулками.

Не желая отставать от жен, бояре носили драгоценные украшения: серьгу в ухе, серебряную или золотую цепь с крестом на шее, перстни с алмазами, яхонтами, изумрудами. Кольца и перстни имели личные печати. Ходить с оружием разрешалось только дворянам и военным. Посадские и крестьяне такого права не имели, но от ножей не отказывались. По старинному обычаю, мужчины всех сословий выходили из дома с посохом в руке.

Шапка исстари являлась неотъемлемой частью русского костюма. Ее делали высокой и низкой, с околышем (плотным ободком) или без околыша в виде колпака из сукна либо войлока. Макушка головы прикрывалась тафьей – маленькой шапочкой из сафьяна, бархата, атласа или парчи. Среди зажиточных крестьян пользовался уважением шелковый колпак с продольным разрезом спереди и сзади. Менее состоятельные граждане Руси надевали суконные и войлочные колпаки, подбивая их дешевым мехом. Праздничные колпаки шились из белого атласа.

По будням бояре, дворяне и думные дьяки покрывали голову низкими шапками прямоугольной формы с околышем из лисьего меха. В зиму такие шапки подбивались мехом соболя или бобра. Только бояре имели право носить высокие горлатные шапки из ценного меха, взятого из горла пушного зверя. В праздники такой убор накрывал тафью и колпак. Одной из функций шапки являлось хранение различных мелочей, например носового платка.

История популярной в России шапки-ушанки началась в лесных районах Восточной Европы, где в раннем Средневековье возник головной убор, хорошо приспособленный к суровому климату. Шапка с круглой тульей и меховой оторочкой по низу имела всевозможные фасоны. Киевские князья любили шапки с тульей, покрытой золотой византийской парчой, украшенной местным жемчугом.

Старинные русские шапки Монгольская ушанка XII–XVI веков собственно являлась колпаком, скроенным из куска овчины в форме конуса. Широкие отвороты такого убора прекрасно защищали лица и щеки воинов от лютых морозов и метелей. Овчинные отвороты калмыцких малахаев вертикально разрезались по бокам, чтобы с наступлением тепла полученные уши шапки можно было завязать на затылке.

По известным причинам на Руси прижились монгольские малахаи, распространившиеся среди горожан в конце XVI века. Переименовав «бусурманский»

убор в «треух», в нем сначала ходили… богатые женщины. Для большей элегантности бесформенные монгольские шапки покрывались дорогими тканями.

Меховые ушанки хорошо знали на Западе. Предки латышей и эстонцев еще в эпоху Великого переселения народов носили головные уборы древнерусских князей. Балтийские шапки имели круглую тулью, которая аккуратно кроилась из замши или шерстяных материалов. Меховые отвороты пришивались к тыльной части и по бокам. Эти внесезонные шапки чаще изготавливались из заячьего меха. В Эстонии их называли «ляки-ляки», «карбус», в Латвии – «аусене» или «закене» («зайчик»).

Почти тысячелетие уши шапки висели, подобно звериным, пока практичные латыши не сообразили пришить к ним тесемки. Завязанный головной убор создавал дополнительное тепло, что сделало ляки-ляки и зайчики более популярными. При создании универсальной модели ушанки прибалтийские скорняки, видимо, помнили о русском треухе.

В начале XX века мода на ушанки с круглой тульей распространилась с невероятной быстротой. Их с удовольствием носили рабочие Петербурга, московские студенты, провинциальная интеллигенция. Позже в теплые шапки с ушами облачилась вся Россия.

В 1940 году потомок треуха занял достойное место в обмундировании воинов Красной армии, хотя реально еще много лет составлял часть гардероба простого человека. Сложная история отечества постепенно отучила русского интеллигента выделяться в уличной толпе каракулевой папахой или роскошным «пирожком» из соболя. До 1990 года шапка с завязанными сверху ушами фактически являлась единственным видом зимнего головного убора граждан и гражданок Советского Союза.

Юбка настоящего мужчины В старину появление путника в горном шотландском селении становилось поводом для начала обряда ceilidh. Общинники наряжались в праздничные килты и собирались в доме, где остановился гость. Радуясь тому, что представился случай хорошо отдохнуть, они ели haggis, пили виски, рассказывали веселые истории, пели и танцевали под звуки волынки. Современные ceilidh представляют собой обычный концерт шотландской фольклорной музыки, но все остальное сохранилось в неизменном виде. Как и много лет назад, горцы едят фаршированный овечий желудок haggis, запивают его выдержанным виски и горделиво носят килт – главный элемент шотландского национального костюма.

В начале новой эры на землю Шотландии пришли и остались навечно кельтские племена, вернее, многочисленная их часть, именовавшая себя «гаэллы». Выбирая в жены местных девушек, они продолжали жить по обычаю своих предков, в кланах (от гэльск. clann – «потомство»), которые назывались по имени предполагаемого родоначальника. Вплоть до политических репрессий 1745 года в кланах сохранялись обычаи родового строя: круговая порука, кровная месть, общая собственность и своеобразная униформа в виде единой цветовой гаммы одежды. Древние традиции особенно сильны в Хайленде, гористой части Шотландии, расположенной к северу от Глазго и Эдинбурга.

«Мужчина в килте – это полтора мужчины», – шутят шотландцы, подчеркивая именно мужское начало своей национальной одежды. Только несведущий иностранец может назвать наряд шотландского мужчины юбкой. Собственно, килт является частью большого пледа, которым издавна окутывали тело вокруг талии, закрепляя длинным широким поясом. Остаток ткани собирали в складки и прикалывали брошью к кафтану или рубашке на левом плече. Такой наряд прекрасно защищал от непогоды в горах, сохраняя тепло даже в дождливый день. Шотландские горцы использовали для пледа тонкую шерстяную ткань в клетку (tartan) с рисунком sett, по которому определялась принадлежность к клану.

В каждом роду имелась собственная мастерская, где проходил полный процесс изготовления одежды:

обрабатывалась овечья шерсть, прялись нити, ткалось полотно. Здесь же работали красильщики и портные, хотя последним работы доставалось немного.

Не вызывает сомнения тот факт, что члены клана носили одежду, изготовленную только местными мастерами. Исстари установленный sett заново принимался вновь избранным главой клана, одобрялся сородичами и становился традиционным тартаном рода, то есть Clan Tartan.

Незамужняя женщина из клана Синклер Члены средневековых кланов Дугал, Джун и Квориез предпочитали красный цвет фона, расчерченного соответственно черной, желтой и зеленой клеткой.

Крупная красная клетка на зеленом фоне была отличительной особенностью горцев клана Крумин. В Новое время родовой узор красовался на гетрах и брюках, составляя вместе с беретом весьма живописный комплект. Для предводителей клана Оджилойс тартан раскраивался наискосок, причем размер клетки на брюках мог быть меньше, чем на других деталях костюма.

Настоящий килт носили с меховыми и кожаными жилетами, а также с доспехами. Он эффектно смотрелся с длинными расшитыми жакетами эпохи правления Ганноверской династии (1714–1901 годы). Женщины использовали плед традиционной окраски в качестве накидки, которую носили на кельтский манер, скрепляя спереди брошью, или окутывали тканью всю фигуру с головы до ног. Тогда шотландцы уже умели создавать смесовые ткани, соединяя шерсть и льняную нить.

На один килт уходило примерно 8 ярдов (около 6 метров) ткани. Он не подходил всаднику, в то же время являясь удобным костюмом простого пешего горца. С XVII века его носили знатные дворяне в качестве полковой униформы. Для того чтобы правильно надеть старинный килт, мужчина ложился на землю, а стоя только расправлял складки и укладывал конец пледа на плечо. Длина позволяла использовать килт не только как плащ, но и как одеяло в походах или на пастбище.

Оптимальная длина килта – до колена; удлинение допускается не более чем на дюйм (2,54 сантиметра). Если по незнанию проколоть булавкой оба передних полотнища, то килт будет неудобен при ходьбе, но самое главное – утратит предопределенный вид. Истинный шотландец не подумает надеть под килт нижнее белье. В противном случае он лишится возможности продемонстрировать свое мужское достоинство, как поступали предки, выражая презрение врагу. Этот древний обычай существует поныне, например среди английских футбольных болельщиков. Недовольные игрой любимой команды, они не свистят, а встают с места и дружно поднимают полы килтов.

В кельтских племенах понятие «клан» означало детей или семью. Со временем клан стал основной политической социальной ячейкой шотландского общества. Члены клана без раздумий защищают родовую землю и готовы расправиться с каждым, кто посмеет оскорбить их близких. Причина могущества шотландских кланов заключается в страстной преданности своим сородичам, что лучше всего выражается фразой, которую хоть однажды произносит каждый шотландец: «Я предан своей стране с рождения, но навсегда остаюсь Макферсоном». Отдельные семьи могут не носить фамилию клана, но вследствие принадлежности к роду имеют право носить его тартан.

Непременным дополнением к национальному костюму служат многочисленные атрибуты, например сумка-кошелек sporran, которую надевают поверх килта. Ее принято носить немного ниже пояса. Напоминающая берет, мужская мягкая шапочка bonnet без полей имеет две разновидности: balmoral и glengarry.

Головной убор типа balmoral уже много веков популярен среди горцев и жителей долин. Он может быть черного, синего и светло-коричневого цвета, с клетчатой тесьмой; украшен ниспадающими лентами или бантом. Клетчатая шапочка этого вида обычно не надевается с килтом. Зато к нему прекрасно подходит широкий кожаный ремень, длинные гетры и нож, обязательно помещенный в правую гетру.

Темно-синий или черный боннет glengarry тоже предполагает клетчатую отделку, но часто делается без нее. Шотландцы всегда украшают его лентами и носят чаще, предпочитая всем остальным головным уборам. Ленты должны свисать не сзади, а сбоку.

Ношение на боннетах перьев орла разрешено лишь наиболее выдающимся личностям, получившим такое право согласно уставу лорда Лайона Шотландского. В английском языке существует фраза «A feather in one` s bonnet» («перья на боннете»), приблизительно означающая «предмет гордости, заслуги, успех».

Представитель клана Кеннеди в боннете с перьями Массивный, хорошо сбалансированный двуручный меч claymore по длине равнялся росту мужчины. В начале XVIII столетия древний claymore преобразился, став широким одноручным мечом с гардой. Сегодня это оружие можно встретить только в музеях, хотя еще 200 лет назад ни один шотландец не выходил из дома без меча и длинного охотничьего ножа dirk. Особая форма ножен позволяла носить в них столовые приборы: нож меньшей длины и вилку. Черные ножны и рукоятки оружия покрывались серебряным узором.

Самое мобильное оружие – небольшой нож «sgain dubh» («черный нож») – в старину прятался в одежде. Впоследствии его стали носить за краем гетры на правой ноге, закрепляя специальной подвязкой, так чтобы рукоятка немного виднелась из-под края чулка. Таким образом горцы выражали свое дружелюбие, отсутствие враждебности, то есть явление, которое в русском варианте обозначается, как «не держать камень за пазухой». Однако существует мнение о том, что потайное оружие в гольфе указывало на непокорность шотландцев, не сдававшихся врагу даже в самых опасных ситуациях. Тенденциозные владельцы отделывали sgain dubh слоновой костью или серебристой вязью.

Наряду с полупустынным пейзажем и мрачными замками, частью романтического образа Шотландии является классическая горская волынка highland bagpipe, на которой играют только одетыми в килт.

Этот духовой инструмент шотландцы узнали в XII веке, когда крестоносцы завезли его из восточных стран.

Ненамного изменив форму, у горцев волынка получила новое содержание, развиваясь на основе кельтской и западноевропейской музыкальных традиций.

Потеряв былое значение, тартан клана остался предметом гордости. На сегодняшний день насчитывается более 2000 признанных рисунков. Эта ткань является типичным шотландским изделием, но популярна в других странах. Например, в России нечто похожее на тартан называется шотландкой. Современный килт лишился прежних функций. Шотландцы не ходят на войну, а пасти овец в наряде стоимостью от 900 фунтов (примерно 1300 долларов) не имеет смысла. Ценность килта определяется ручной работой и принадлежностью к предметам народного творчества. Современные шотландцы надевают килт на парады, в дни национальных и семейных праздников, на свадьбу или в церковь и просто когда необходимо показать свою национальную принадлежность.

Глава II. Средневековые грешники Долгое время представления о Средневековье носили исключительно негативный характер. Не отвечавшее классическим образцам искусство считалось грубым, а культура – примитивной вследствие сильного влияния религиозной догматики.

Раннее Средневековье началось с падения Рима, нашествия германцев и образования первых варварских государств, а завершилось утверждением христианства на всей территории Европы. В период Великого переселения народов Европа представляла собой «кипящий котел, в котором плавились страны и народы». Эпоха формирования государств, нескончаемых войн и раздела территорий была революцией в политике и реакцией в культуре. Не сумев создать ничего нового, она все же сохранила память о погибшей империи и уникальной античной культуре.

Несмотря на вселенский хаос, в стремительно менявшейся мозаике стран и народов существовали общие начала, неслучайно вышедшие из римской цивилизации. Наряду с римским правом, римскими городами, христианством и латинским языком, предки европейцев заимствовали римскую тогу, хотя и переделав ее согласно варварским вкусам. Римское наследие стало основой двух главных стилей Средневековья, романского и готического, возникших в результате слияния классической культуры и варварских традиций.

Кардинальные перемены в жизни европейского общества на рубеже тысячелетий привели к появлению художественного стиля, странным образом названного в честь завоевателей, – готики (от итал. gotico – «готский»). Характерная для этого направления угловатая вытянутая форма отличала письменность, зодчество и костюм. Ведущим архитектурным типом стал городской храм, а ярким образцом стиля – собор Нотр-Дам в Реймсе, построенный в 1211–1311 годах как место коронации французских монархов.

Здание Реймсского собора поражает гармоничностью композиции и роскошной скульптурой: ажурные башни, стрельчатые арки, крестовые своды, небывалые по высоте и пространности интерьеры, огромные окна с многоцветными витражами, изящные статуи.

Прослеживая изменения в европейской архитектуре, нетрудно заметить ее связь с костюмом. Известный искусствовед Г. Вёлффлин сравнивал зодчество с одеждой, казавшейся ему «проекцией человека и его телесной оболочки на внешний вид зданий. Создаваемое путем возведения потолка и стен пространство эпоха строит так же, как возникает стилизация тела, и создает их такими, какими хотела бы видеть сама и в чем видит истинную цену и значение».

Являясь главной чертой новой духовности, устремление ввысь проявлялось даже в таких неподходящих для моды местах, как усыпальница бургундских герцогов в Дижоне. Тем не менее скульпторы не ошиблись, избрав остроконечные формы в качестве фона для изваяний в ниспадающих одеждах. В рельефах готических церквей не осталось места романской условности. Создатели новых алтарных композиций стремились к жизненности фигур, правильному построению пространства, реалистической трактовке интерьера. Живой одухотворенностью образа в единой мере отличались и реальные, и фантастические персонажи.

Остроконечные готические формы нашли прямое отражение во всех видах изобразительного искусства X–XV веков. Суровые мотивы готов повлияли на одноименный стиль только отчасти, на раннем этапе и в незначительной степени. В скульптуре и живописи, в миниатюрах и декоративных изделиях новое символико-аллегорическое направление отражало менявшийся взгляд на мир. Одновременно с расширением интереса к реальности, с обращением к природе, к человеческим чувствам возникла заинтересованность в красивой одежде.

«Обрюченный» народ В эпоху поздней бронзы (2000-800 годы до н. э.) большую часть Европейского Севера занимали кочевые племена германцев, расселившиеся на землях, малопригодных для жизни. Древние обитатели Южной Скандинавии, Ютландии, прибрежных районов Балтийского моря сформировали идеальную цивилизацию, созревавшую в суровых природных условиях.

Не очень прилежно занимаясь земледелием, германцы придавали большое значение скотоводству, составлявшему их главное богатство.

Овцы давали основную часть продуктов питания и материал для изготовления одежды, в создании которой предки современных немцев проявляли немалое мастерство. Нижние рубашки и короткие нижние штаны шились из грубого льняного полотна, бурая овечья шерсть была основой для верхней одежды, а меховые шкурки употреблялись на шапки. Обработка бронзы достигла у германцев особенно высокого уровня. Из желтого металла изготовлялись броши, пряжки поясов, булавки, застежки, посуда, оружие и музыкальные инструменты.

Германцы Ютландии Практичный костюм жителя Ютландии (полуострова в Дании) состоял из четырехугольного куска шерстяной ткани, которым окутывали тело от подмышек до колен. Одеяние держалось на двух кожаных плечевых ремнях или крепилось с помощью массивной бронзовой застежки. Позже северные германцы научились кроить рубашки с рукавами и воротником-капюшоном, покрывая им голову вместо шапки. Меховые и бронзовые головные уборы того времени отличались несложной формой. Шлемам придавали вид конуса, а высокие шапки из стриженой овчины напоминали цилиндр без полей. Обычай обвязываться широким поясом с кистями перешел к шотландцам и сохранился до наших дней в качестве элемента их традиционного наряда.

Верхней одеждой мужчинам и женщинам служил плащ – бесшовное покрывало (плат) из грубой шерсти, овальной или прямоугольной формы. Плащ носили ворсом внутрь, закрепляя концы бронзовой булавкой-скобой. Летом крестьяне ходили босиком. Их зажиточные соплеменники и воины могли позволить себе сандалии с ременной шнуровкой, дополняя их шерстяными обмотками в холодное время года.

Женщина племени маркоманов Занятые тяжелым трудом германские женщины не отличались страстью к нарядам, предпочитая простые полотняные платья, обувь и украшения, подобные мужским. Исключение составлял жакет с полудлинными рукавами, изготовленный из цельного куска шерстяной ткани. Примитивный крой такой одежды предусматривал лишь надрезы в рукавах, широкое отверстие для головы и разрез на груди, всегда скреплявшийся красивой булавкой. Нижний край жакета заправлялся под длинную толстую юбку, которая расширялась от бедра плотными складками. Талия подчеркивалась узким поясом с кистями.

Единственным и весьма практичным украшением замужней дамы долго оставалась сетка для волос, искусно сплетенная из овечьей шерсти. Юная германка думала о замужестве, поэтому стремилась заинтересовать мужчину своим поведением и нарядом. Девушки носили кокетливые одеяния: юбки на шнуровке, рубашки навыпуск с неким подобием декольте, легкие платья без рукавов. Примитивное убранство из грубого полотна дополнялось узорной брошью на поясе, шалью или богато расшитой повязкой, которую небрежно перекидывали через плечо.

Древние германцы сбривали бороду, стригли волосы, о чем свидетельствуют бритвы и щипцы, обнаруженные в «болотных погребениях» Ганновера и Шлезвиг-Гольштейна. Эти находки датированы III–IV веками, то есть относятся ко времени, когда дикие кочевники уже вошли в европейскую историю.

Девушка и воин племени северных германцев Попытки расширения территории на юг предпринимались еще в конце минувшей эры. Однако в период поздней Римской империи регулярные набеги не только изменили политическую карту материка, но и способствовали слиянию культур. Южное побережье Балтийского моря занимали переселенцы из Скандинавии: вандалы, ругии, бургунды и готы, позже разделившиеся на западные (вестготы) и восточные (остготы) племена. В низовьях Рейна образовалось большое племенное объединение франков. Верховье Рейна занимали алеманны; на Нижней Эльбе образовался мощный племенной союз саксов. В IV веке вестготы вторглись на территорию Римской империи, основав крупные королевства в Испании и Галлии.

Одно из первых описаний германцев составил римский историк Публий Корнелий Тацит (58-117 годы).

В его очерке «Германия» представлено «государство варваров», их религия, обычаи, способ ведения войны, общественные и бытовые порядки. «Одеждой для всех служит короткий плащ, застегнутый пряжкой-фибулой или, за ее отсутствием, простой колючкой, – писал Тацит. – Ничем другим не прикрытые, они проводят целые дни перед огнем у очага. Только самые богатые надевают нижнюю одежду, но не широкую, как у сарматов или парфян, а обтягивающую, подчеркивая каждый член. Они носят звериные шкуры; племена с берегов Рейна и Дуная надевают все подряд, тогда как их соседи тщательно отбирают кожу. Выбрав зверя, содравши с него шкуру, разбрасывают по ней пятна из меха океанских чудовищ. Одежда женщин похожа на мужскую. Они закутываются в покрывала из холста, расцвеченные пурпуровой краской. Верх платья не удлиняется рукавами, так что остаются оголенными руки и ближайшая к ним часть груди. Дети дикарей растут заброшенными, их тела едва прикрыты».

Остгот в костюме римской эпохи; жезл в виде топорика означает его высокий статус Высмеивая варварские нравы, римский историк не потрудился связать странные наряды германцев с суровыми реалиями кочевой жизни. Холодный климат вкупе с постоянным пребыванием в седле требовал удобной и теплой одежды, коими являлись штаны, яростно отвергнутые римлянами. По мнению Цицерона, «обрючиться» мог только варварский народ, которому не хватало умения и фантазии для изготовления цивилизованной тоги. Тем не менее через несколько веков «варварские брюки» стали привычной одеждой жителя Европы. Появление германцев обратило развитие мировой моды в практичное русло. Именно с них началось деление костюма на мужской и женский.

Силуэт и многие элементы варварской одежды явились основой средневекового платья, а от племени готов получил название готический стиль, ознаменовавший расцвет искусства в Западной, Центральной и отчасти в Восточной Европе.

Усложненная форма одежды германца римского периода свидетельствовала о возросшем мастерстве древних портных. Вместо бесформенного платья мужчины носили прилегающие блузы-куртки длиной до бедер, украшенные меховой оторочкой. Сшитая из полотна, такая блуза не имела застежки и надевалась через голову, как римская тога. Обязательной принадлежностью мужского наряда был пояс с кистями, металлическими пряжками, крючками, бляхами. Обувь выкраивалась из цельного куска шкуры, которая сшивалась шерстью внутрь. В отверстия по краю башмака протягивался шнурок, что позволяло регулировать его размер. Длинные узкие штаны носили только восточные германцы – квады, маркоманы, готы. Представители племен даков и сарматов, расселявшиеся к северо-востоку от Дуная, ходили в широких полотняных брюках, завязывая их у щиколоток. Батавы и фризы, обитавшие на побережье Северного моря, предпочитали штаны до колен.

Позже этот фасон заимствовали их соседи кельты, которых по-латыни называли галлами.

Сражающиеся даки Западные германцы из племен свевов, алеманнов, хеттов, франков, подобно римлянам, одевались в длинные накидки, но впоследствии переняли штаны у галлов.

Кельты свободно кочевали по Северной Италии более шести столетий. В древности они не знали одежды, покрывая тело татуировками, что подтверждается названиями племен: Pictones, Picti («разрисованные»). В 220 году до н. э. их земли вошли в состав Римской империи под именем Цизальпинской Галлии.

К тому времени галлы вышли из первобытной стадии развития, заменив рисунки клетчатыми покрывалами светлых тонов. Старинный кельтский плащ sagum с концами, закрепленными на правом плече пряжкой-аграфом, накидывался на короткую куртку с узкими длинными рукавами. Традиционные укороченные штаны назывались femoralia (от лат. femus – «бедро»). Заимствованные у восточных германцев длинные брюки получили латинское название braccae.

В процессе латинизации Галлии гардероб знатного кельта дополнился римской одеждой. Туника и широкий плащ pallium вошли в обиход как гражданское платье, тогда как sagum остался верхней одеждой воина и далее перешел к римским легионерам.

Галл-воин, одетый в sagum Узкая куртка древнего крестьянина со временем стала шире и преобразовалась в просторную блузу с капюшоном cuccu-llus, которая сейчас является важным компонентом рабочего костюма. Галльские простолюдинки носили такие же блузы, но вместо штанов надевали длинные юбки. Германцы южных земель отработали технику прядения льна и окрашивания. Мужская и женская одежда шилась главным образом из полотна. Обычай украшать край платья цветными кромками сохранялся до раннего Средневековья.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим

Pages:     | 1 ||



Похожие работы:

«КРЫМСКАЯ ВОЙНА (1853-1856 ГГ.) В ВОЕННОЙ ИСТОРИИ РОССИИ И ЕВРОПЫ Материалы научно-практической конференции УДК 93-94 ББК 63.3(2)47 С 23 Т 23 Сборник статей. – М.: Aegitas, 2016. – 240 с. Сборник статей составлен на основе материалов научно-практической конференции "Крымская война (1853-1856 гг.) в военной истории России и Европы"...»

«1 1. Цели освоения дисциплины Целями освоения учебной дисциплины "Идеи всеобщей истории в Германии: от И. Канта до В. Гумбольдта" по направлению 46.04.01 "История", профилю магистратуры "Интеллектуальная жизнь Запада: от средних веков к современности" формирование у студентов общекульт...»

«Нечаев Станислав Викторович ПРАКТИКА ОРГАНИЗАЦИИ И ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ ТЕННИСА КАК СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОГО И КУЛЬТУРНОГО ЯВЛЕНИЯ В ИРКУТСКОМ РЕГИОНЕ В XX–XXI вв. (исторический аспект) Специальность 07.00.02 – Отечественная история Диссертация на соискание ученой степени к...»

«УДК 911.3:316:78 ЗАСЕЛЕНИЕ КУРСКОГО КРАЯ КАК ОДИН ИЗ ФАКТОРОВ РАЗВИТИЯ ТРАДИЦИОННОЙ МУЗЫКАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ © 2009 В. А. Владимирова аспирант каф. экономической и социальной географии e-mail: Вusik7700@mail.ru Курский государственный университет В настоящей ста...»

«Каиб Восточная повесть Каиб был один из восточных государей; имя его наполняло вселенную. "Слава твоя, — говорил ему некто из его стихотворцев, — слава твоя была бы подобна солнцу, если бы оно не заходило". Каибу нравились хорошие сра...»

«ГЕРМАН МАТВЕЕВ О ВКЛАДЕ ДОНСКИХ АРМЯН В АРМЯНСКУЮ, РОССИЙСКУЮ И РЕГИОНАЛЬНУЮ ДОНСКУЮ СУБКУЛЬТУРУ Ключевые слова – донские армяне, армянская культура, русская культура, донская региональная субкультура, взаимодействие армянской и русской культ...»

«Е.В. Павлова, Е.И. Князева ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ЖИЗНИ НА ГРАНИЦЕ ГРАЖДАН КИТАЯ И РОССИИ Article is devoted to studying of concepts of the Russian and Chinese students about merits and demerits of a life in frontier city. Concepts of a various degree of sensibleness are analyzed. В последнее десятилетие во все...»

«Борис Акунин Смерть на брудершафт. Летающий слон Борис Акунин / Смерть на брудершафт. Летающий слон: АСТ, АСТ Москва; М; 2010 ISBN 978-5-17-062430-0, 978-5-403-02223-1 Аннотация "Смерть на бру...»

«Катерина Михалева Мода: предмет, история, социология, экономика http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=11956294 ISBN 978-5-4474-2520-3 Аннотация В книге мода рассматривается как широкое социальное явление. Автор впервые воссоздает историю социологии мо...»

«УДК 82(1-87) ББК 84(2Рос-Рус)6-4 А 42 Аксенов В. П. Московская сага / Василий Аксенов. — М. : Эксмо, 2013. — А 42 928 с. — (Большая книга). ISBN 978-5-699-60957-4 Страшные годы в истории Советского госуд...»

«28 ДЕКАБРЯ. Житие преподобного и богоносного отца нашего СИМОНА МИРОТОЧИВОГО Святость и особенное достоинство аскетической жизни своей преподобный Симон проявил дивными подвигами и чудесами, которые совершил как при жизни, так и по смерти, а особенно точением мира, подобно великомученику Димитрию Солунскому. Но отку...»

«ПРЕДИСЛОВИЕ В исторических познаниях наших современников и соотечественннков есть обширный пробел это область христианской традиции. Все мы, кажется, пришли ныне к согласию в том, что пробел этот пользы нашему обществу не приносит. Его надо ликвидировать, и каждому, кто поможет это делать, следует сказать спаси...»

«КР ИТ И К А К 200-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ Валерий Сухов "Настанет год, России черный год" "ВАДИМ" М.Ю.ЛЕРМОНТОВА И "ПУГАЧЕВ" С.А.ЕСЕНИНА – КАК ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О ГРЯДУЩИХ ИСТОРИЧЕСКИХ ПОТРЯСЕНИЯХ Содержание романа М.Ю.Лермонтова "Вадим" и трагедии С.А.Есенина "Пугачев" не ограничивается лишь и...»

«АННОТАЦИИ ДИСЦИПЛИН ПО ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ПРОГРАММЕ 46.04.01.ИСТОРИЯ МАГИСТЕРСКАЯ ПРОГРАММА ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО МИРА АКАДЕМИЧЕСКАЯ МАГИСТРАТУРА Общая Индекс Наименование дисциплины трудоемко сть, количество часов (ЗЕТ...»

«1. Цели освоения дисциплины: Преподавание истории инженерам необходимо выстраивать с учетом специфики инженерной профессии, основывающейся на проектной деятельности и имеющей своей целью преобразование окружающего мира. С одно...»

«Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования Национальный исследовательский университет Высшая школа экономики Факультет гуманитарных наук Школа лингвистики Рабочая программа дисциплины Риторика: практика ус...»

«ЯЗЫК ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ XI Ключевые слова "размышлений" М.В. Ломоносова © О. Н. ПАВЛЯК, кандидат филологических наук В статье анализируются религиозно-философские значения ключевых слов оды М.В. Ломоносова "...»

«А.Халов (Александр Хачатурян) Перетягивание каната Хроникально-документальная проза Таганрог. "Нюанс". 2011 84 с. ИЛЛ. ISBN 978-5-98-517-159-4 © А. Халов (А. Хачатурян), 2011 В основе книги – дневниковые записки автора о первой чеченской войне, попытка разобраться в происходящем и определить свое отношение к нему. Экску...»

«1. ЦЕЛИ ОСВОЕНИЯ ДИСЦИПЛИНЫ Целями освоения дисциплины "История хореографического искусства" являются: знание будущими бакалаврами хореографического искусства основных этапов эволюции хореографического искусства и его высшей ф...»

«С. Н. Вангородекий М. И. Кузнецов В. Н. Латчук В. В. Марков сновь1 класс О &ЕЗОПАСНОСТИ С. Н. Вангородекий М. И. Кузнецов В. Н. Латчук В. В. Марков Основы &ЕЗОПАСНОСТИ 1КИЭНЕДЕЯТЕЯЬНОСТИ УЧЕБНИК ДЛЯ ОБЩЕОБРАЗОВАТ...»

«8-1971 ПРОЗА С. Славич ДОКУМЕНТАЛЬНАЯ ПОВЕСТЬ ИЗ ЖИЗНИ ГЕОРГИЯ ВЕРЕТЕННИКОВА Вместо предисловия Своим появлением эта история в немалой степени обязана Георгию Леонидовичу Северскому. О нем бы о самом книги писать: мальчишка-беспризорник, обитатель "боржомов" — так в двадцатые годы назывались в Крыму со...»

«узким кругом людей — в соответствии с традицией — и информация об их деталях будет отсутствовать. Библиография Лукина Н.В. История изучения верований и обрядов // Молодин В.И., Лукина Н.В., Кулемзин В.М., Мартынова Е.П., Шмидт Е., Федорова Н.Н. История и культура хантов. Томс...»

«1. Цели и задачи освоения дисциплины Целями освоения дисциплины "История таможенного дела и таможенной политики России" являются:обеспечение студентов научными знаниями об...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное учреждение высшего образования "Санкт-Петербургский Горный университет" КОНКУРСНЫЙ ПРОЕКТ Тема: Выдающийся выпускник Санкт-Петербургского горного института П.П. Веймарн и традиции семь...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ НОУ ВПО "ТАГАНРОГСКИЙ ИНСТИТУТ УПРАВЛЕНИЯ И ЭКОНОМИКИ" КАФЕДРА ТЕОРИИ И ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА Утверждаю Председатель приемной комиссии, ректор ТИУиЭ С.Ю.Аваков "29"сентября 2014 г. ПРОГР...»

«Кузеванов Виктор Сергеевич СИБИРСКИЕ АРХИТЕКТОРЫ В 1930-е – 1950-е гг.: ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ, СОЦИАЛЬНЫЕ ИНСТИТУТЫ И ПОВСЕДНЕВНЫЕ ПРАКТИКИ (НА МАТЕРИАЛАХ ОМСКА И НОВОСИБИРСКА) Специальность 07.00.02 – От...»

«Вольдемар Николаевич Балязин Царский декамерон. От Николая I до Николая II текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=173262 Балязин В. Н. Царский декамерон. От Никола...»

«Николай Мисюров Романтизм и его национальные варианты. Историкокультурный очерк "ФЛИНТА" УДК 82.02(075.8) ББК 83.3 Мисюров Н. Н. Романтизм и его национальные варианты. Историкокультурный очерк / Н. Н. Мисюров — "ФЛИНТА", 2016 ISBN 978-5-9765-1203-0 Романтизм – действенная форма национального самосознания...»

«Генри Саггс Величие Вавилона. История древней цивилизации Междуречья http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=3120385 Генри Саггс. Величие Вавилона. История древней цивилизации Междуречья: Центрполиграф; Москва; 2012 ISBN 978-5-9524-4989-3 Оригинал: H. W. F. Saggs, “The Greatne...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ИСТОРИИ ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ И ТЕХНИКИ В. Л. Рабинович АЛХИМИЯ КАК ФЕНОМЕН СРЕДНЕВЕКОВОЙ КУЛЬТУРЫ Издательство "Наука" МОСКВА Книга посвящена многовековой, истории алхимии. Это...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.