WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«Церковно-приходские школы Оренбургской епархии (1864-1917 гг.) ...»

-- [ Страница 2 ] --

наличие маленьких школ грамоты духовенства; учителей нет, есть развратные писари, приказчики, отставные солдаты. Для того, чтобы духовенство могло работать на этом поприще в полную силу и давать качественное начальное образование, необходимо: увеличить содержание духовенства, разрешить обучать студентам семинарий, открыть училище в каждом приходе, освободить предлагаемую систему от ненужной отчетности и мелочной опеки, разрешить съезды выборных от духовенства в епархиях для обсуждения проблем обучения и обмена опытом»119. Однако в тот период сторонникам церковного обучения не удалось преодолеть сопротивление Министерства народного просвещения и правительства в целом, а тем более достичь согласия и одобрения всего общества.

14 июня 1864 года Александром II было утверждено «Положение о начальных народных училищах», которое впоследствии было доработано и утверждено императором в измененном виде 25 мая 1874 года с тем же названием. Положение определяло категории начальных народных училищ:

церковно-приходские школы, приходские, народные, сельские, воскресные и др. По данному Положению, управление всеми категориями народных училищ передавалось губернским и уездным училищным советам. Министерством народного просвещения были учреждены специальные должности инспекторов народных училищ, то есть все функции управления начальным образованием сосредоточивались отныне в этом ведомстве. Финансирование школ предусматривалось самое разнообразное: от частных средств и пожертвований до государственного обеспечения.

Церковно-приходские школы должны были содержаться только за счет средств церковных приходов120. Лучшие из них передавались под юрисдикцию министерства народного просвещения, при этом священнослужители получали казенное жалование, а школы средства на содержание. Это основные причины сокращения числа церковно-приходских школ Оренбургской епархии (со 148 в 1870 году до 6 в 1882 году) и резкий рост числа школ казачьих (463 в 1882 году) и школ Министерства народного просвещения (98 в 1882 году)121.

24 апреля 1880 года Обер-прокурором Священного Правительствующего Синода был назначен К.П. Победоносцев. Именно с его приходом усиливается влияние православной церкви на все стороны внутренней политики государства. Одним из таких направлений было народное образование. Уже в 1881 году утверждается единая программа по изучению Закона Божия для начальных училищ всех ведомств, а законоучителями этого предмета обязываются быть приходские священники. В периодической печати появляются статьи, обличающие основные недостатки светской школы, к ним относят отсутствие религиозно-нравственной направленности обучения, оторванность от реальной жизни и быта, незнание элементарных основ истории Отечества, начетничество, зубрежку. Отчасти это было следствием убийства Александра II и наметившегося курса нового императора на отказ от дальнейшего проведения либеральных реформ. Сторонники церковных школ утверждали, что лишь религиозное просвещение близко народу и способно дать прочные нравственные основы воспитания. «Не получая в детстве твердых основ христианской жизни, получая поверхностные знания едва ли не всей энциклопедии наук, молодое поколение стало заметно уклоняться от чистой веры и нравственности. Раннее знакомство с пороками, о которых прежде в молодые лета и не снилось крестьянству, частые раздоры, непочтение к родителям, наконец, участие даже в политических преступлениях стали чаще …»122, прежнего повторяться отмечали Оренбургские епархиальные ведомости, официальный печатный орган епархии.





Видную роль в церковно-школьном движении 60-70-х гг. XIX века сыграл С.А.Рачинский. Выпускник московского университета 50-х годов, он избрал для себя карьеру ученого в области ботаники. С 1866 по 1872 год был профессором в родном университете. Однако оставил кафедру, вышел в отставку и поселился в родовом имении Татеве Смоленской губернии. Здесь он увлекся идеей народной школы, в 1875 году на собственные средства построил для нее здание и начал учительствовать в ней. По своим общественнополитическим взглядам был близок к славянофилам. На основании своей многолетней практики, журнальных публикаций, заметок, писем он написал книгу «Сельская школа». Основу его педагогических взглядов составлял тезис о том, что только сельский священник, вне классных занятий следящий за жизнью учеников, приходящий в их бедные жилища на утреннюю и вечернюю молитву, знающий не понаслышке об их нуждах и заботах, способен дать детям надежные, востребованные знания. Воспитательное влияние священника на школу является определяющим фактором обучения, а приход – наиболее оптимальная единица для организации школы. «Хороший священник – душа школы, школа – якорь спасения для священника», - утверждал он123.

Пользуясь благосклонностью и доверием Александра К.П.

III, Победоносцев сумел убедить императора в необходимости создания начальных школ преимущественно духовного ведомства, т.е. церковноприходских. Обер-прокурор Синода писал: «Понятие народное о школе есть истинное понятие, но, к несчастию, его перемудрили повсюду в устройстве новой школы. По народному понятию, школа учит читать, писать, и считать, но, в нераздельной связи с этим, учит знать Бога: и любить его и бояться, любить Отечество, почитать родителей. Вот сумма знаний и умений, ощущений, которые в совокупности своей образуют в человеке совесть и дают ему нравственную силу, необходимую для того, чтобы сохранить равновесие в жизни и выдерживать борьбу с дурными внушениями и соблазнами мысли»124.

Истинные цели были очевидными – снижение затрат государства на начальное образование, возрастание государственного финансирования церкви, религиозно-нравственное воспитание и обучение взамен светского, дающего питательную среду для либеральных, демократических и революционных брожений. На правительственном уровне было признано, что церковноприходские школы, по самим условиям существующего в них обучения и надзора, представляют собой гораздо больше гарантий для правильного и благожелательного в церковном и народном духе образования, нежели другие виды народных школ.

По предложению Святейшего Правительствующего Синода № 2955 от 25 июня 1884 года, 13 июня 1884 года Александром III был подписан указ о преимущественном устройстве начальных церковно-приходских школ и о введении в действие «Правил о церковно-приходских школах», за исключением Рижской епархии, а также Великого Княжества Финляндского. В резолюции на Правилах император России выражал уверенность, что приходское духовное окажется достойным своего призвания в этом важном деле. Этим Указом и Правилами на епархиальных архиереев возлагалась обязанность поддерживать существующие церковно-приходские школы и создавать новые в тех местностях, где не имелось начальных школ других ведомств. В «Правилах о церковно-приходских школах» указывалось, что церковно-приходскими школами именовались начальные училища, открывавшиеся православным духовенством и имевшие цель – утверждение в народе православного учения веры и нравственности (§1). Исключительное право создания церковноприходских школ предоставлялось приходским священникам на местные средства приходов, но при этом разрешалось привлекать дополнительные пособия (§ 2,3). На открытие церковно-приходских школ следовало получить благословение епархиального архиерея и уведомить местный училищный совет. Церковно-приходские школы могли быть одноклассные (с двухлетним сроком обучения) и двухклассные (с четырехлетним сроком обучения). В них преподавались: Закон Божий, церковное пение, чтение церковной и гражданской печати, письмо, начальные арифметические сведения. В двухклассных церковно-приходских школах предусматривалось дополнительное изучение начальных сведений из истории церкви и Отечества.

Объем преподавания предметов устанавливался специально разработанными программами, утвержденными Священным Синодом 2 июня 1886 года.

Количество занятий для одноклассной церковно-приходской школы было следующим: Закон Божий - 7 уроков в неделю, церковно-славянская грамота – 4, русский язык – 6, счисление – 6, чистописание – 3, церковное пение – 4.

Данный объем программ был обязателен, однако, по мере возможности, разрешалось проводить дополнительные уроки по какому-либо предмету, ежедневные занятия для взрослых, ремесленные классы, воскресные школы (§ 7). Ведению и наблюдению духовного начальства подлежали и входившие в состав прихода домашние крестьянские школы грамотности (§ 6).

Непременным атрибутом школы должны были стать учительские и ученические библиотеки (§ 8).

Наставление в правилах веры и преподавание Закона Божия относилось к прямой обязанности приходского священника, а для преподавания других предметов могли приглашаться учителя, преимущественно получившие духовное образование, либо имеющие звание учителя начального народного училища (§ 10 – 13). Ученики, окончившие курс обучения, подвергались экзаменам, а в случае успешности они получали льготу 4-го разряда по отбыванию воинской повинности (сокращение срока службы на 2 года).

Высшие управления всеми церковно-приходскими школами, вопросы их содержания принадлежали Священному Синоду, а в каждой епархии учреждался училищный совет. Председатель и члены совета назначались епархиальным архиереем из духовных и светских лиц, «преданных делу народного образования» (§ 22-23)125. Преосвященный Вениамин, епископ Оренбургский и Уральский, 7 октября 1884 года учредил епархиальный училищный совет для повсеместного учреждения и управления церковноприходскими школами в составе председателя – ректора Оренбургской семинарии протоиерея Федора Дмитровского, членов - законоучителя учительского института протоиерея Павла Поспелова, члена Консистории священника Андрея Невзорова, законоучителя военной прогимназии священника Федора Смирнского, секретаря-Петра Поздеева. На первом его заседании (9 октября) было решено немедленно приступить к созданию церковно-приходских школ, особенно там, где нет школ других ведомств;

первоначально разместить их в домах духовенства, церковных сторожках, домах прихожан126.

Ректор духовной семинарии - протоирей Ф. Дмитровский, будучи главой Епархиального Училищного Совета, при произнесении слова в день рождения государя императора в 1888 году, указывал: «Посмотрите на народное образование, недавно народившееся и со дня рождения своего потянувшееся за иностранными образцами. Что вышло из этого? Это образование, поблестев несколько времени на капиталы земства, пошумев шумом учительских съездов, педагогических речей, образцовых лекций, затихло, но главное - не приобрело сочувствия. А произошло все это опять потому, что в началах, формах, в духе образования мало было христианской, русской правды. Первоначальные русские начинатели и главы христианства в России завели школы в христианском духе, вроде современных церковно-приходских школ. Школы эти принялись, развились, протянулись на столетия, породили грамотеев, создали многочисленную литературу сборников под именем цветников, маргаритов, златоструев и летописей. Петр Великий вздумал изменить дух школьного образования, Екатерина Великая осуществила школы в его духе, но царю-Освободителю снова привелось начинать дело народного образования, ныне же царствующему Государю Императору (Александру III – прим. авт.) досталось направлять это образование в духе веры и народности. Что же значат эти перемены с народным образованием? Если в образовании нет элемента христианской веры, то никакие щедрые средства, никакая власть не упрочат такие школы на многие века. Если христианское благочестие не лежит в основе и в задачах просвещения, никакие мудреные искусственные педагогические теории из падшего человеческого существа славного гражданина, честного семьянина и истинного христианина не сделают. Плоды школьного образования перед нашими глазами. Из дорогих школ с немецким характером школьник стремился от дома, от родного села в город, на легкую, чистую, прибыльную работу. Теперь из школ школьник направляется самой школой в церковь, в дом, к огороду, к полю. Нужно ждать и желать, даже помогать, чтобы образованный простолюдин не избегал тяжестей и недостатков своего быта, а самостоятельно улучшал и облегчал этот быт во славу церкви, в честь русского народа, на пользу окружающих и всего Отечества»127.

22 февраля 1885 года и при Святейшем Синоде был учрежден особый Совет для заведования церковно-приходскими школами. Приходское духовенство Оренбургской епархии живо откликнулось на призыв официальной власти и высших иерархов церкви. Священников епархии в 1884 году было 377, из них с полным богословским образованием 239 и не получивших такового – 138. Уже к 1 марта 1886 года в епархии было вновь открыто 30 школ (10 функционировали в епархии до 13 июня 1884 года).

Наиболее обеспеченными были: в Челябинске, помещавшаяся в каменном доме, содержащаяся на средства купца А.М. Новикова, с платой учителю 300 рублей в год, в селе Абрамовке Оренбургского уезда в особом доме, приобретенном приходским попечительством за 500 рублей, в поселке Прорвинском Уральской области, помещавшаяся в каменном доме при церкви.

Чаще же всего помещения были убогими, имелся дешевый учитель (15-20 рублей в год), но не было ни учебников, ни средств на их приобретение.

Контингент учителей был представлен псаломщиками, женами и детьми священников (в 1886 году, окончивших учительский институт оказалось только двое, гимназии – один).

Так, например, рапортовал священник села Гнездовки Петр Васильев: «4 октября 1887 года я открыл школу в доме, занимаемую мною. Из своего помещения, я уделил для школы 2 комнаты, одну для мальчиков, другую для девочек. Учеников-мальчиков – 22, девочек – 8. Буквари приобретены мною на свои средства и на средства псаломщика Иллариона Заглядина. Закон Божий и пение преподаю я. Учитель – псаломщик И. Заглядин. Школа и обучение безвозмездно»128.

Ввиду крайней скудности материальных средств Оренбургской епархии, Синодом в 1887 году было ассигновано 10 тыс. рублей на нужды церковноприходских школ, которые решено было употребить в первую очередь на постройку зданий школ, приобретение для них учебников и книг религиознонравственного содержания. Отмечаются и благотворительные пожертвования в пользу церковно-приходских школ. Так, например, в 1893 году богатый землевладелец Шотт временно представил выстроенное им на личные средства школьное здание в селе Ермолаевка Оренбургского уезда, попечитель КнязеНикольской церковно-приходской школы, Гавриил Подвинцев, выстроил новое помещение на 150 детей129.

Несмотря на достаточно быстрый рост числа церковно-приходских школ (в 1890 году их число увеличилось до 67, а через пять лет до 96) в Оренбургское епархии в середине 90-х годов XIX в., их число заметно отставало от числа школ казачьего ведомства (524 школы) и школ Министерства народного просвещения (155 школ)130.

Церковные школы обязаны были внушать детям всех сословий убеждение в том, что царская власть - божественного происхождения, что следует почитать царя, благоговеть перед ним как помазанником божьим и усердно молиться за него. На основе формирования преданности самодержавию строилось и воспитание любви к Отечеству. Учителям школ вменялось в обязанность воспитывать детей на примерах исторических событий, составивших славу России.

Воспитательной задачей церковно-приходских школ было определено привитие детям любви к семье, своему сословию и трудовой жизни. Учителя и церковные пастыри прекрасно понимали, что устойчивые семейные нравы служат опорой обществу, поэтому детям внушалась идея греховности праздной жизни и преимущества честного труда как богоугодного дела, служившего благоденствию семьи и общества.

Священники осуществляли надзор за школой, процессом обучения и воспитания детей. Учащиеся вместе с учителем посещали в праздники церковь, участвовали в церковном хоре, прислуживали в алтаре. Они были обязаны раз в год исповедаться и получить церковное причастие. Учебный день начинался общей утренней молитвой, а урок – с пения положенных молитв. В отдаленных от церкви поселках и хуторах открывались школы грамоты с тем же церковным направлением.

Церковные пастыри уделяли особое внимание воспитательной стороне школьного обучения. Обсуждение этого вопроса проходило на съезде преосвященных архиереев, проходившем в Казани в июне 1885 года, имевшем поистине методологическое значение для правильного устройства церковноприходских школ. Принимал участие в нем и Вениамин, епископ Оренбургский и Уральский. На съезде были выработаны общие установки, в частности в Постановлении (пункт 6) указывалось, что для сообщения правильных сведений и приемов воспитания в духе церковности полезно было бы предпринять издание руководства по этому предмету, а также составление сборника рассказов для чтения, в которых жизнь обрисовывалась бы и со стороны церковно-религиозной. С этой же целью признано было полезным останавливать в публичных чтениях внимание слушателей на вопросе о воспитании детей в духе веры, христианского благочестия и церковности, разъяснять значение религиозного воспитания, причем следовало указывать на превосходство христианского православного воспитания перед всеми другими системами в «деле благоустройства истинного счастья человеческого». Кроме того, для устранения недостатков религиозно-нравственного состояния народа, необходимо было стремиться, через воздействие проповеди, к возвышению степени его христианского просвещения.

Для достижения этой цели предлагалось: а) повсеместное устройство школ, преимущественно церковно-приходских, имеющих религиозновоспитательную задачу. Школы эти должны были стать рассадником истинно христианского благочестия. Самый правильный путь в достижении этой цели должен был состоять в неотделимости школы от церкви, чтобы церковное воспитание и школьное обучение шли рука об руку, неразрывно и неразделимо.

Для этого необходимо было не только подробно знакомить детей с жизнью Христа Спасителя, Пресвятой Богородицы и чтимых святых, но и показывать им в приходском храме священные изображения, так чтобы дети твердо знали значение каждой святой иконы и вообще были знакомы с обстановкой храма.

Таким образом, приходской храм должен был сделаться «наглядной школой веры и благочестия для детей»; б) для распространения доброго влияния школы и на взрослых, следовало внушать родителям, чтобы они заставляли своих детей-школьников прочитывать дома вслух объясненные в школе места из Евангелия и разные «душеспасительные и назидательные» рассказы; в) ближайшим пособием и как бы продолжением школьного дела должны были стать внебогослужебные собеседования священников с прихожанами по вопросам значения грамотности 131.

Исходя из этого, была поставлена задача, чтобы учащиеся выходили из учебных заведений не с одним только запасом религиозных знаний, а «с живою, сердечною верою в Бога и твердо воспитанною наклонностью к исполнению Его святых заповедей». Учителям было рекомендовано не просто излагать на уроках религиозные постулаты, но и как можно чаще вести с детьми беседы о вере и благочестивом поведении. Поэтому в 80-е годы XIX века преподавателями Закона Божьего во все виды школ епархиальные власти стали назначать, по указанию Синода, церковных служителей, имевших богословское образование.

И, тем не менее, в 1904 г. епископ Иоаким, и в 1915 г. епископ Мефодий отмечали, что для всего православного населения епархии, особенно для старшего поколения, характерно достаточно смутное представление о предметах веры, плохое знание заповедей и молитв. Видимо, эти отзывы относились к той части населения, которая не проходила обучения в школах и составляла большинство. Молитвы, если они заучивались на слух неграмотными и плохо понимающими их суть людьми, читались ими затем с большими искажениями.

Школы стали активными помощниками православной церкви в деле религиозно-нравственного воспитания народа, и поэтому духовенство обращало самое серьезное внимание на их деятельность. Так, попечитель Кундравинской женской церковно-приходской школы, священник Петр Сементовский, обратился с проповедью к прихожанам: «..Прошу вас, родители, не удерживать детей без надобности дома. Отпускайте с молитвою их в школу, с тем внушением им, что все преподаваемое им там хорошо и полезно, - пусть они это знают от вас. Пусть знают они, что нерадение их, леность тяжко оскорбляет вас - их родителей. Этим самым вы много поможете наставникам и мне, попечителю. Прошу посодействовать мне убедить тех отцов и матерей, у невежеству..»132.

коих дети лишаются образования по родительскому Необходимо отметить, что большую роль в содержании школ (покупка помещений, ремонт, приобретение учебной литературы, плата учителям и др.) играли церковно-приходские попечительства. В 1892 году от попечителей и благотворителей поступило (на содержание церковно-приходских школ) в Оренбургском уезде – 312 р., в Челябинском – 170, в Троицком – 541, в Верхнеуральском – 20 р. Всего – 1 565 рублей, сумма весьма значительная для того времени133.

Наращивало ассигнования на церковно-приходские школы и правительство (с 1882 года по 1903 год в 180 раз!), практически приостановив увеличение субсидий на начальные светские школы. В 1887, 1893 и 1895 годах на правительственном уровне даже ставился вопрос о сосредоточении всех начальных школ в одном ведомстве (теперь уже Святейшем Правительствующем Синоде). К 1903 году, по данным статистики, в России 1/3 всех школьников обучалась в церковно-приходских школах134.

Подобная тенденция прослеживалась и в Оренбургской епархии. В начале 1900 года количество церковных школ в епархии было уже 586, в том числе церковно-приходских школ – 198 и школ грамоты – 388. Из 198 церковноприходских школ 5 второклассных, 5 двухклассных, 188 одноклассных. Число учащихся обоего пола в 1899 году было 22 441 детей. В то же время начальных школ министерских – 244, с числом учащихся – 16 689. Школ казачьего ведомства – 585, с числом учащихся – 40 574135. Таким образом, церковноприходские школы постепенно становились преобладающей формой начального образования Южного Урала и на рубеже XIX – XX веков уступали по количеству обучающихся только казачьим школам.

Церковные школы стали пользоваться значительным авторитетом и среди казачьего населения, что подтверждается увеличением числа учащихся в них.

Были случаи, когда в церковной школе обучалось больше детей, чем в казачьей.

Так, в станицах Карагайской и Магнитной казаки предпочитали обучать детей в церковных школах, делая при этом особый взнос за обучение. Казаки видели, что в них больше внимания уделялось Закону Божьему, чтению нравоучительных книг, церковному пению; с детьми обращались ласково, непозволительных шалостей не допускалось, в церковь водили каждый праздник. Подобный факт сочувствия церковной школе со стороны казачьего общества наблюдался и в приходе Черноотроженской станицы. Из 110 девочек школьного возраста поселка Черноотрожского в казачьей школе обучались только 10. Успех приходской школы объяснялся тем, что обучение в ней велось в духе церковности, учительница относилась к своим обязанностям внимательно и усердно, дети в школе не скучали и каждую минуту занимались делом136. В отчете о состоянии епархии за 1874 год отмечается особое усердие в преподавании Закона Божия в казачьих школах священника Миасской крепости Андрея Невзорова. В качестве законоучителя он курировал до 40 казачьих школ, в 1874 году был приглашен на учительский съезд в Оренбург, где дал десять показательных уроков «новыми, современными методами обучения».

Там же был отмечен священник села Таловского Павел Дроздов как «один из лучших дидактиков округи»137.

Воспитательную роль играли и различные школьные праздники, организуемые в церковных школах. Среди них особое место занимал праздник окончания учебного года. По определению Святейшего Синода, он отмечался 11 мая, в день памяти «первоучителей славянских Мефодия и Кирилла»138. Этот день проходил торжественно, в присутствии многочисленных гостей. Вначале совершалась божественная литургия, затем выпускники читали стихотворения, пели гимны и песни. Ученикам раздавали подарки, чаще всего книги нравственного содержания.

Религиозно-нравственное обучение детей в школах органично дополнялось церковным воспитанием детей в храмах. По рекомендации епархиального начальства обучение детей в церкви совершалось только в воскресные и праздничные дни (считалось, что маленькие дети в обычные дни должны играть, а те, что постарше – помогать родителям по хозяйству).

Вначале детей учили правильно креститься и совершать поклоны, внушали им, чтобы они с благоговением носили шейные кресты. Затем приступали к обучению молитвам, подводя к иконам и рассказывая об Иисусе Христе. От приходских священников требовали, чтобы они приучали детей правильно молиться, то есть учили молитве как внутреннему движению души, а не только как процедуре произнесения текстов. Уже к 8-10 годам все дети обязаны были знать молитвы перед обедом и после него, по одной утренней и вечерней. При заучивании каждая молитва произносилась перед соответствующей иконой.

После изучения молитв детей знакомили с Символом веры, который требовал разумного понимания, преподавали «христианские истины», читая религиозноисторические рассказы.

Священнослужители считали, что при таком обучении вредны похвалы за хорошее поведение, а развитое такими похвалами самомнение и самолюбие ведут к тому, что такие дети впоследствии оказываются самыми испорченными людьми. Церковным пастырям не позволялось при обучении отпускать какиелибо шутки, так как они противоречили бы серьезному и благоговейному настроению учащихся. Кроме того, дети, в силу своего возраста, не всегда способны отличать шутку от серьезного слова. И вообще, о чем бы ни говорил священник в церкви, на уроке с детьми он старался быть более внимательным к каждому своему слову, чтобы вместо пользы не принести вреда. Он должен был проявлять отеческую любовь к детям. В содержание религиозного обучения и воспитания детей входило знакомство с устройством храмов, назначением церковных принадлежностей, обрядами богослужения.

В 80-90-х годах XIX века церковноприходские школы, школы грамоты, приходские храмы стали основными очагами религиозно-нравственного воспитания молодежи, в отличие от прежнего времени, когда дети получали религиозно-нравственный опыт прежде всего в семье. Школьные учителя, священники строили учебный и воспитательный процесс на целенаправленной, плановой основе, используя новейшие достижения педагогики. На первый план они выдвигали средства, действовавшие прежде всего на сознание подростков.

Организованно посещая богослужения в воскресные и праздничные дни, учащиеся становились в церкви обычно перед взрослыми и вели себя благоговейно, подавая пример тем детям, кто еще не ходил в школу. Иногда для надзора назначались дежурные из старших отделений, они же читали на клиросе, а иногда выходили на середину храма для чтения часов, шестопсалмия и апостола. Великий (пасхальный) пост непременно соблюдался учащимися, за этим строго следили учителя. При точном соблюдении богослужебного Устава храм становился поистине местом духовного образования. К примеру, на обычной утрене после кафизм могли читаться толковое Евангелие или толковый Апостол по Иоанну Златоусту и Феофилакту Болгарскому, житие святого, Пролог – сборник поучений и наставлений, содержащий фрагменты, связанные с жизнью и творениями святого. Такое наполнение утрени подготавливало молящихся в храме к главному богослужению суточного круга

– литургии, к более осмысленному восприятию звучащих за литургией богослужебных текстов. Конечно же, подобный уровень функционирования приходской церкви в качестве образовательного учреждения можно признать близким к идеалу, и зависел он от уровня профессиональной подготовки и самоотдачи местного духовенства.

В конце XIX века большую роль в процессе воспитания молодежи на территории Оренбургской епархии играли библиотеки, действовавшие при храмах, в церковно-приходских школах. Основной фонд их составляли книги религиозно-нравственного и исторического содержания. Так, библиотеки церковно-приходских школ имели обязательный список учебников, учебных пособий и других книг, утвержденный Святейшим синодом, а также перечень литературы для внеклассного чтения. В него входили: Святое Евангелие, Краткий молитвослов, Часослов, Псалтырь, Октоих и различные наставления.

Духовенство заботилось о выборе для прихожан такого материала для чтения, который бы внушал благоговение к религии, любовь и преданность к Престолу и Отечеству (Приложение 1). Для комплектации церковных библиотек, кроме средств, выделяемых Святейшим синодом, использовались также добровольные пожертвования. Покупали книги на свои деньги и сами священники. Например, в декабре 1884 года император Александр III объявил благодарность жителям поселков Синеглазовского, Сухомесовского и Исаковского, а также священнику церкви Синеглазовского поселка Дмитрию Евкладову за пожертвование денег на приобретение книг для Синеглазовской церковной библиотеки, названной в память «священного Коронования их Императорских величеств»139. В 1897 году Министерство внутренних дел, народного просвещения и Святейший Синод признали необходимым, чтобы непосредственное и ответственное руководство бесплатными народными читальнями и библиотеками, открываемыми на средства как войска, так и уездных комитетов попечительств о народной трезвости, было бы возложено на приходских священников, воинских начальников, учителей и учительниц школ, судей, войсковых офицеров и чиновников. В инородческих же приходах, где было сильно влияние мусульманской пропаганды, всем священникам было предложено приобретать для церковных библиотек противомусульманские сборники, издаваемые Казанской духовной академией. Кроме того, в поселках с жителями проводили специальные религиозно-нравственные беседы противомусульманского направления. Особенно актуально это было для приходов Требиатского поселка и Ильинской станицы140. Организация библиотек различного типа в населенных пунктах епархии к концу XIX века получила такой размах, что обнаружилась нехватка средств для комплектования их книгами, особенно для внеклассного чтения в школе.

Пришлось провести работу по сбору пожертвований для покупки новой литературы. Пропаганда чтения, несомненно, благотворно сказывалась на нравственном состоянии населения.

За счет образовательной деятельности решались преимущественно и миссионерские задачи епархии, то есть устройство школ в инородческоправославных приходах с преподаванием предметов и совершением богослужений на местном языке. Главную роль в организации и обеспечении подобных школ играли Комитет православного миссионерского общества и Михаил-Архангельское братство. В 1900 г. у Комитета имелось - 9, а у Братства

-13 школ 141. Кроме этого, внедрялась практика совместного обучения в школах православных и раскольнических детей, что способствовало «ослаблению раскола». В 1893 г. Противораскольнический комитет Оренбургской епархии сообщал о том, что «случаи обращения в православие увеличились, достигая 800 человек в год, наоборот, отпадение от православия местами отошли в область предания»142.

В Оренбургской епархии во второй половине XIX века получила распространение во всех приходах такая форма религиозно-нравственного воспитания, как внебогослужебные собеседования священников с прихожанами. Основным содержанием их являлось разъяснение религиозных истин, изучение молитв и обучение церковному пению. Жесткой программы собеседования не было, в каждом приходе учитывались местные условия жизни прихожан. Чаще всего тема беседы увязывалась с каким-нибудь церковным праздником или историческим событием. Например, 21 ноября 1886 года в праздник Введения в храм Пресвятой Богородицы священник Владимир Ясинский рассказал прихожанам об истории этого праздника. Далее совместно с прихожанами пропел часть песни из литургического богослужения. Во второй половине беседы прихожане слушали об истории основания Киево-Печерского монастыря. Необходимо отметить, что в начале каждой беседы, продолжавшейся, как правило, не менее часа, по заведенной традиции всегда пели молитву «Царю Небесный», а в конце службы – «Достойно есть»143. В Еткульской станице во время собеседования читались статьи из журнала «Странник», из газет «Церковный вестник», «Вестник Красного креста». При Миасском Александро-Невском храме священник Николай Сементовский по воскресным дням между утренею и литургией в течение зимы 1883 года провел 12 бесед (четыре на тему о пьянстве, три на тему о семейных отношениях, пять бесед о необходимости соблюдения Великого поста). На беседах присутствовало от 400 до 700 человек. Священник В. Малышев в Долгодеревенской станице во время собеседования прочел статью из журнала «Странник» о возможных последствиях материнского проклятия детей144.

Одной из форм внебогослужебных собеседований были народные чтения, которые проводились в воскресное время и являлись знаменательным событием для прихожан. На этих чтениях их знакомили с историей России, проводились беседы на естественно-научные темы. Например, в один из дней февраля 1903 года в здании Оренбургской регентской школы прошли беседы: «Царь Василии Шуйский, народное ополчение на защиту Отечества и восшествие на престол благословенного дома Государей Романовых», «О небе и звездах». В перерывах между чтениями церковный хор исполнял духовные песни145. В этом заключалось отличие народных чтений от внебогослужебных религиозных собеседований. Их вели священники: В.Агров в Кичигинском приходе, А.Бирюков в Нижнеувельском, А.Малышев в Миасском, И.Бобров в Еткульском и В.Малышев в Долгодеревенском приходе. Во время собеседований некоторые священники продавали книги религиознонравственного содержания. В Миасской станице таких книг при первом собеседовании было продано на 10 руб. 50 коп. Необходимо отметить, что во всех селах и станицах на беседах присутствовало много прихожан. В Синеглазовском поселке Челябинской станицы они настолько понравились слушателям, что те после чтений «не пускали священника о. Евладова из школы, прося его еще «хоть маленько» побеседовать с ними»; священник успокоил их тем, что такие беседы будут проводиться регулярно146.

Было замечено, что в некоторых приходах после проведения таких мероприятий народ стал усерднее посещать церкви. В начале XX века внебогослужебные собеседования приобрели большой размах. Например, в 1904 году только в Троицком уезде, находившимся в благочинии протоиерея И.Ильина, было проведено 60 чтений, которые посетило 5300 слушателей, а благочинный В.Емельянов организовал 91 чтение (6580 слушателей)147. В последующие годы число посещающих такие беседы еще больше увеличилось, так как на них стали давать обзоры политических событий в России, рассказывали о событиях на театрах военных действий во время русскояпонской и Первой мировой войн. Священники зачитывали прихожанам списки погибших и попавших в плен воинов. Главной целью этих собеседований ставилось – укрепить нравственные силы прихожан верой в победу русского оружия. Например, в отчете священника Гавриила Троицкого указывается, что за период с сентября 1915 по апрель 1916 года было проведено 43 чтения, которые посетило 6 172 человека. Слушателям было предложено 160 тем, из них 70 – богословского и церковно-исторического характера, 8 – по русской истории, 42 – о войне, 9 – по вопросам борьбы с алкоголизмом и 31 – на бытовые темы 148.

Таким образом, Русская православная церковь во второй половине XIX – начале века являлась важнейшим идеологическим элементом XX государственной системы Российской империи. На протяжении всей истории своего существования священноцерковнослужители Оренбургской епархии оказали существенное влияние на духовную жизнь Оренбургской губернии, а также Уральской и Тургайской областей. Религиозно-нравственное воспитание населения Оренбургской епархии носило целенаправленный, активный характер. Для решения этой задачи предпринимались значительные усилия как официальных властей, так и священноцерковнослужителей, использовались разнообразные средства. Благодаря неустанной деятельности православных пастырей непрерывно растущее, за счет миграционных потоков, население Оренбургского края продолжало сохранять православные, христианские традиции в общественной и личной жизни.

Образовательная деятельность священнослужителей была важнейшей составной частью религиозно-нравственного воспитания не только детей, но и взрослых, в результате чего духовный мир населения формировался в русле православной традиции. Первые прототипы церковно-приходских школ на территории Оренбургской епархии обнаруживаются задолго до их официального провозглашения. Создание и функционирование их было обусловлено, с одной стороны, стремлением к более осознанному восприятию православных христианских ценностей и идеалов, а с другой – потребностями общественного прогресса. Становление и развитие системы церковноприходских школ как в целом по России, так и на Южном Урале было закономерным процессом, отражавшим реалии политической, экономической, социальной и духовной жизни страны во второй половине XIX – начале XX века. Существенным отличием этого типа начальных школ являлось то, что обучение в них было органично увязано в целостную систему религиознонравственного, патриотического воспитания.

Глава 2. Становление системы церковно-приходских школ, их роль в системе начального образования населения епархии § 1.

Зарождение и развитие церковно-приходских школ Среди различных образовательных систем, сложившихся в Российской империи с начала XIX века, наибольшей популярностью в крестьянской среде пользовались школы, существовавшие при церквах и православных приходах, учреждавшиеся по указанию духовного ведомства, либо по личной инициативе священников.

Первые упоминания о церковных школах и учителях в пределах Оренбургской епархии обозначены 25 июнем 1799 года, где упоминаются русские церковные школы в Челябинском заказе – Христорождественской церкви города Челябы дьячковый сын И.Ф. Кузнецов (19 лет), Богородицкой церкви Карачельской слободы поповский сын Ф.О. Мутин (19 лет), Еманжелинской крепости поповский сын А.С.Комаров (16 лет), Верхнеувельской слободы при Георгиевской церкви М.И.Малинин (20 лет), Благовещенской церкви села Петровского дьячок Ф.П. Русанов (19 лет) и Богородитской церкви села Птичьего Н.Д. Протасов (28 лет). При этом Николай Дмитриевич отмечается как наиболее подготовленный в преподавании чтения и нотного пения. В школах обучали чтению гражданской и церковной печати, знаниям катехизиса, краткой священной истории, нотному церковному пению, церковному уставу и чистописанию149. Они были предназначены для обучения детей священнослужителей, но принимали и детей других сословий.

Деятельность школ была непродолжительной и эпизодической, всецело зависела от личного участия священников. Упоминание об этих школах не встречается уже в начале XIX века.

Однако эти данные опровергают официальное мнение епархиального наблюдателя церковно-приходских школ Николая Полетаева, высказанное в 1890 году о том, что «в первой половине XIX века народное образование в Оренбургской губернии в основном было представлено лишь школами казачьего войска, появившимися в начале 20-х годов. До тех пор казаки и поселяне получали образование или домашнее, или в тех школах, которые существовали в городах, где они жили»150.

Как указывалось в предыдущей главе, во исполнение секретного указа обер-прокурора Святейшего Правительствующего Синода №13056 от 29 октября 1836 года «Об опыте преподавания поселянским детям Олонецкой епархии», в котором предписывалось «во всех епархиях открывать школы первоначального обучения для детей, обучение проводить домашним образом в доме одного или нескольких членов причта, принимать для обучения всех желающих, без всякого договора и требования оплаты»151, преосвященным Ионикием был издан собственный секретный указ для Оренбургско-Уфимской епархии о «повсеместном открытии при приходских церквах и монастырях в видах развития и прояснения религиозного сознания верующих и со специальной целью противодействия через то расколу, поселянских народношкол»152.Однако церковных на указание епархиального начальства откликнулись далеко не все. В Оренбургском уезде (включая Орский) такие школы были открыты только в семи приходах – в селах Софийском, Михайловском, Зобове, Ратчине, Воздвиженском, Булановке, Ташле; в Троицком уезде – в селах Кундравы и Новокумлянское; в Челябинском – в селах Долговском, Чумляке, Воскресенском, Птичьем и в столице уральского казачьего войска – городе Уральске. Все они начали функционировать в конце 1837 года153. Обучали в них Закону Божью, чтению гражданской и церковной печати, нотному пению и письму.

Указом от 22 июня 1842 года взамен «поселянских школ» по ведомству Министерства Государственных имуществ учреждались «сельские приходские училища». К занятиям в них привлекались священноцерковнослужители с назначением им отныне жалования из казны (наставнику из священников или дьяков – 85 руб. серебром, помощнику из дьяков или причетников – 75 руб.

серебром в год). Кроме этого, на наем квартиры, отопление и освещение – 45 руб., на учебные пособия – 25 руб. 50 коп., на наем сторожа 17 руб. 50 коп., а всего 250 руб. серебром на школу в год.

Наставников в начальные училища назначала консистория ОренбургскоУфимской епархии, назначение учителей так же было в ведении епархиального начальства, однако, подчинялись они Оренбургской палате государственных имуществ. В 1843 году число сельских школ во всей епархии было 14 с 532 учащимися, а в 1846 году их количество увеличилось в 3,5 раза 154.

Школы, как правило, открывались в селах, где были приходы с числом жителей более 700 человек. Показателен пример села Птичье. В 1869 году жителей в селе - 2039 обоего пола, дворов – 391. Все население исключительно русское, православное (при этом указано – 216 раскольников). Детей: до 18 лет мальчиков – 408, до 16 лет девочек – 445. Село достаточно богатое (ветряных мельниц – 24, питейных домов – 4, лавок – 37, хлебных магазинов-16). Главное занятие жителей – хлебопашество, выращивание пшеницы. (Ежегодно в селе проводились базары – 28 мая с оборотом 23 тыс. 810 руб. и 22 октября – 28 тыс.

590 руб. серебром). Казанская церковь в селе каменная, двухштатная, построенная в 1765 году155.

Важной доходной статьей причта были торговые помещения, устраиваемые на церковном погосте. В Птичьем было 37 деревянных лавок и 7 балаганов, которые приносили доход от 500 до 1500 руб. в год156.

Несмотря на рост числа начальных училищ министерства государственных имуществ, некоторые священники продолжали ходатайствовать об открытии школ грамоты в приходах (в 1844 г. священник села Писклова и дьяконы села Белоярского Василий Ильин и Иван Соколов), на что получили разрешение консистории. Это вызвало негативную реакцию чиновников палаты государственных имуществ и длительные объяснения со стороны оренбургской консистории.

В результате школы все же были открыты:

в Писклове 13 января 1845 г. при 15 учениках, в Белоярском 18 января 1845 г.

при 20 учащихся. Обучение велось в церковных сторожках, было бесплатным, но учебные пособия и учебники приобретались на средства родителей. В 50-е годы XIX века упоминание о них уже не встречается.

Невзирая на эпизодическую, кратковременную и несистематическую деятельность подобных школ, они были первыми островками насаждения образования в безбрежном океане безграмотности. Произведенная однодневная перепись населения в Оренбурге, Верхнеуральске, Орске, Троицке, Илецкой защите и Миасском заводе в 1868 году показала, что в этих городах из 61 тыс.

398 человек населения, неграмотных было 44 тыс. 456 человек, т.е. всех зарегистрированных. Причем процент безграмотных среди женщин составлял 84%. Даже город Оренбург, будучи столицей губернии, имел лишь 44% грамотных жителей158.

Все указанные школы по сути и характеру были церковно-приходскими и относились, по нашему мнению, к категории школ грамоты. «Домашние школы грамоты составляют переходную ступень от семьи к правильно устроенной церковно-приходской школе, подготовляют к ней и служат для нее питомниками. Забота священника должна быть направлена к тому, чтобы всячески поддерживать эти первые, частные опыты совместного обучения детей, дабы не дать заглохнуть ни одной искре добра в этом важном деле …»159,

- указывалось в циркуляре Святейшего Синода по поводу проекта программ для церковно-приходских школ.

Известный историк, исследователь Оренбургской епархии Н.М.

Чернавский приводил следующую статистику церковно-приходских школ: в 1859 году - 21 школа с 457 учениками; в 1860 году - 94 школы с 1719 учеников;

в1866 году - 133 школы с 2385 учеников; в 1869 году - 159 школ с 3284 учениками; в 1870 году - 147 школ с 3137 учениками160, указывая при этом, что «вероятно, не все они существовали в действительности, или часть их шла в счет вместо министерских. Когда в 1872 году состоялась передача церковных школ в ведение Министерства народного просвещения, то школ в наличии оказалось 29»161 (в это же время успешно функционировали 149 казачьих школ с числом обучающие 3 тыс. 877 детей)162.

Как правило, инициатива создания церковных начальных школ зависела от благосостояния населения и личной настойчивости священников прихода. В 1861 году в городе Троицке протоиреем Гавриилом Аманацким была открыта церковно-приходская школа, в которой первоначально обучалось 12 мальчиков и 6 девочек. Средства на ее содержание поступали от родителей (50 коп. в месяц) и 500 рублей ежегодно от городского общества. Располагалась она первоначально в церковной сторожке163. В 1860 году была открыта первая церковно-приходская школа в селе Долговском Челябинского уезда, просуществовавшая три зимних сезона. Обучалось в ней 15 мальчиков, занятия вел весь притч, кроме священника (у которого на это «не хватало времени»). В 1863 году школа прекратила свое существование «по малоуспешности учения»164.

Так как определенной программы, обязательной для всех церковноприходских школ, не существовало, то в преподавании не было единства и строгой системы. Определенной была лишь цель – «дать детям религиознонравственное образование на началах православной веры и народности»165.

Достигалась она, главным образом, посредством установления обязательного перечня предметов для изучения в церковных школах, а именно - чтение книг церковной и гражданской печати, Закон Божий, священная история, краткий катехизис, чистописание, начальные правила арифметики; после изучения азбуки и усвоения механизма чтения, учили молитвам, затем переходили к часослову и псалтири; детей приучали к пению на клиросе, к чтению положенного при богослужении и вообще к церковным правилам. «Эти школы давали крестьянскому населению все, что только можно требовать от начального народного училища, причем ни родители, ни дети не подвергались никаким официальным стеснениям или требованиям; увеличивая число грамотных людей, они вносили в общество сознание необходимости народного образования, располагали народ к школе, приучали его к обучению своих детей…»166,- писали сторонники церковно-приходских школ.

Великие реформы 60-х годов XIX века вызвали к жизни стремление правительственных кругов упорядочить систему образования в Российской империи. Большинство общественных деятелей либеральной ориентации выступало против церковных школ, ссылаясь на кастовую замкнутость духовенства и отсутствие у сельских священников специальных педагогических знаний. Распространению подобных взглядов способствовали реальные недостатки в устройстве таких школ. Они, как правило, располагались в неподготовленных помещениях, не имели педагогически апробированных учебных пособий, единой программы обучения.

Распространение церковно-приходских школ вызывало недовольство как со стороны чиновников министерства народного просвещения, так и вновь образовывавшихся земств. В результате, 14 июня 1864 года Александром II было утверждено «Положение о начальных народных училищах»167, по которому училища всех ведомств подлежали надзору и контролю со стороны уездных и губернских училищных советов, состоящих из представителей министерств народного просвещения, внутренних дел, духовного ведомства и земств. Вопросы материального обеспечения начальных училищ принадлежали министерству народного просвещения, которое фактически подчинило церковные школы своему административному контролю. Существенных изменений в положении церковно-приходских школ не произошло и с введением новой редакции Положения 25 мая 1874 года, о чем мы указывали в предыдущей главе.

Крайняя бедность основной массы приходов Оренбургской епархии и передача лучших церковно-приходских школ под юрисдикцию министерства народного просвещения, с установлением соответствующего обеспечения, привела к резкому сокращению числа школ (со 148 в 1870 году до 6 школ в 1882 году)168.

Отношение к церковной школе стало меняться на рубеже 70-80-х годов XIX века. Комитет министров в 1879 и 1881 годах неоднократно высказывал мнение, что духовенству должно быть представлено преобладающее участие в управлении народными школами (во многом это мнение было обусловлено влиянием графа Д.А.Толстого, который одновременно занимал посты Обер Прокурора Синода и Министра народного просвещения). По предложению Святейшего Правительственного Синода 13 июня 1884 года был подписан Указ императора о повсеместном устройстве церковно-приходских школ, и утверждены «Правила о церковно-приходских школах» (Приложение 3)169.

Резолюция Преосвященного Вениамина (Смирнова), Оренбургского епарха, об объявлении Указа и правил духовенству епархии, а также указание Консистории о предоставлении сведений о церковно-приходских школах, существовавших на тот период последовала 30 июля 1884 года 170.

К ноябрю 1885 года Оренбургская консистория установила, что в епархии до объявления Указа существовало всего 10 церковно-приходских школ, которые содержались за счет средств местных приходов. На общественные деньги из числа церковно-приходских школ содержались лишь Кундравинская одноклассная Челябинского уезда и одноклассная в селе Абрамовке Оренбургского уезда. В большей части школ обучение было бесплатным, а попытка установить оплату в размере от 50 копеек до 1 рубля с каждого ученика приводило к тому, что дети прекращали занятия по настоянию родителей171 Церковно-приходские школы были в основном смешанными (для мальчиков и девочек). Однако существовали и только женские – Кундравинская, основанная в 1862 году священником Петром Сементовским и Успенская в Оренбургском женском монастыре, основанная в 1870 году игуменьей Таисией172.

Местные жители не всегда приветствовали открытие школ, опасаясь дополнительных поборов и расходов на их содержание. Показателен пример открытия Коровинской церковно-приходской школы (в 100 верстах от Оренбурга). Местный священник Денис Киприанов трижды собирал прихожан на сход, убеждая их в необходимости открытия школы при бесплатном обучении детей. Проблема состояла лишь в приобретении помещения. Жители села наотрез отказались субсидировать это благое дело. Тогда один из местных прихожан – бездетный отставной солдат Дионисий Смирнов на собственные средства приобрел пустовавший домик заштатного священника. В нем и начались занятия с 20 учениками (причем в селе проживало 187 детей школьного возраста)173.

Усилиями духовенства епархии уже к 1886 году было открыто еще 27 школ. Все церковно-приходские школы, за исключением двухклассной в Челябинске, принадлежали к типу одноклассных, причем две школы - в селах Спасском и Архангельском Оренбургского уезда, были учреждены с трехгодичном курсом, а остальные - одногодичные (некоторые из школ считались просто школами грамотности). Из 37 школ в частных квартирах помещались 11, в церковных сторожках – 17, в домах священников – 4, в домах, составляющих собственность школ – 5.

Общая численность учащихся:

мальчиков – 550, девочек – 25174. Церковно-приходские школы открывались преимущественно в тех приходах, где не было учебных заведений других ведомств.

Не все священнослужители епархии приветствовали новые обязанности.

В отчете епархиального архиерея за 1887 год указано: «Некоторые священники не только не помышляют об устройстве в своих приходах церковно-приходских школ, но даже, несмотря на циркулярное распоряжение епархиального начальства, не хотят быть законоучителями в имеющихся уже казачьих и министерских школах. Впрочем, таковых немного»175. Лучшей в данном отчете названа Щучанская церковно-приходская школа Челябинского уезда, «в которой законоучительствовал священник села Н.Агишев и его супруга. За обучение детей грамотности они получили особую благодарность Владыки»176.

В периодической печати 80-90-х годов XIX века появляется все больше публикаций, обосновывавших истинно народный, отражавший насущные запросы времени, характер массового народного образования, посредством церковно-приходских школ популяризируются примеры истинного подвижничества в деле обучения. В официальном печатном органе епархии – «Оренбургских епархиальных ведомостях» за 1888-1891 годы практически в каждом номере журнала помещается официальная информация о деятельности отдельных приходов в деле народного образования.

В апреле 1888 г. в журнале сообщалось: «Особенно деятельным и успешным образованием детей в многолюдных училищах прихода (223 учащихся) отличаются: 1) Нижнеувельского прихода священник Алексей Бирюков.2) священник Кочкарского прихода Павел Топорков деревни Демариной, попечителем которой изъявил желание быть золотопромышленник Зеленков 3) священники Пискловского прихода Андрей Фальковский и Рожденственского Василий Фальковский, открыли школы за собственный счет, без всякой материальной помощи со стороны прихожан....Андрей Фальковский, открыл школу на 30 мальчиков… Василий Фальковский на 14 мальчиков. Все расходы по обзаведению школы учебными принадлежностями и наем учителей они приняли на свой счет»177.

В декабре 1888 года опубликован рапорт в консисторию Николая Милицина, священника Михаила-Архангельской церкви села Горшкова Челябинского уезда: «В деревне Мокрологской с 1 октября сего года открыто училище под названием церковно-приходского. Дом под школу уступил крестьянин оной деревни Пантелеймон Денисов, учителем унтер-офицер Ставцев - способный и нравственный человек, с платой за труд в месяц 4 рубля;

цифру жалования обязались платить родители детей, классные принадлежности приготовлены мною за свои средства. Число учащихся в оной школе 20. Учение ведется под моим каждодневным наблюдением. В деревне Тукманке училище открыто под тем же названием 31 октября. Учителем крестьянин Ефим Огарков, тоже способный и нравственный человек. Имея дом в три комнаты, уступил одну из них, весьма обширную, под школу безвозмездно; жалование то же, классные принадлежности за мой счет»178. Опираясь на нравственный потенциал церкви, ее разветвленную структуру, используя близость к народной жизни, епархиальное духовенство решительно сдвинуло дело начального образования с мертвой точки, обеспечивая ежегодный рост числа церковноприходских школ и учащихся в них. Подобный факт признавали и светские власти. Инспектор народных училищ Оренбургской губернии уведомлял епархиальное начальство, что особенными результатами в законоучительстве выделялись священники сел: Воздвиженского – Александр Вознесенский, Ратчино – Николай Архангельский, Нижнего Гумбета – Клавдий Каликинский и особенно села Илькугана – Иоанн Образцов. «Это созидательная сила, которая вокруг себя распространяет свет и добро на всех тех лиц, которые соприкасаются с ним…Уроки по Закону Божию у него выливаются прямо из сердца, проникнуты глубоким религиозным чувством. Результаты их громадны»179.

Наряду с однообразно обустраиваемыми церковно-приходскими школами, одноклассными и двухклассными, согласно «Правил о церковноприходских школах» от 13 июня 1884 года, в исключительное и безраздельное ведение православного духовенства передавались и школы грамоты. В отчете Синода за 1884 год, его глава - К.П. Победоносцев писал: «Эти мелкие крестьянские школы существовали издавна и в большом количестве, но до сих пор были представлены сами себе (что не совсем справедливо, применительно к Оренбургской епархии – прим. авт.). Преподают в них члены причта, грамотные крестьяне, отставные солдаты, лишившиеся места отставные чиновники и писаря. Учащиеся платят учителю по 30-50 коп. в месяц, причем учитель поочередно пользуется столом и квартирою у родителей учащихся. Это доселе неустроенная, но хорошо приспособленная к народным нуждам и потребностям школа, под руководством приходских священников может стать одним из могущественнейших средств распространения грамотности и просвещения в самых глухих деревнях и поселках»180. Здесь же ставились практические задачи в отношении школ грамоты: подготовка учителей для этой категории школ из числа крестьянских юношей, окончивших церковноприходские школы, снабжение их однородными учебниками, наблюдение священников за образовательной деятельностью. Оренбургский епархиальный училищный совет в 1885 году конкретизировал рекомендации Синода. «При каждом посещении школы священник должен осведомляться, как ведется дело обучения, сколько успели пройти дети со времени последнего посещения и проверять их знания. При этом он не должен уклонятся и от личных наставлений детям: по усмотрению и надобности, например, объяснить им какую-либо молитву или рассказать историю ближайшего праздника.

Священник, однако же, не должен смотреть на себя, как на начальника этих школ, а должен действовать как пастырь и духовный отец…»181.

Систематические данные о количестве школ грамоты до 1890 года отсутствуют в силу того, что их никто не учитывал. Имеются лишь отдельные примеры проведения этой работы. Так, благочинный XII округа в январе 1886 года докладывал о школах грамоты в селах Спасском и Петровском, что успехи в них по всем предметам удовлетворительны, дети приобрели навыки в чтении при церковном богослужении, но школы нуждаются в учебниках. Благочинный VIII округа, отмечавшийся как наиболее ревностный в распространении грамотности, О.Ильинский доносил, что «за открытием осенью 1888 года школ грамоты в деревнях Юртаевой, Константиновке, Кармалке и Кузьминовке в округе не оказывается деревень, в коих не имелось бы начальной школы. В деревне Юртаевой, при 62 дворах, обществом нанята для школы квартира, в которой под наблюдением Иоанна Образцова, обучает один из грамотных жителей, с платою 25 коп. в месяц с ученика (всего около 30 учащихся). В Константиновке, при 119 дворах, обучает в своей квартире чтец местной часовни крестьянин Н.Трушкин, с платою 30 коп. с ученика в месяц, учит молитвам и пению диакон Владимир Вознесенский. В Кармалке (141 двор) учит детей отставной солдат Т.Максимов с платою от общества 26 руб. в зиму, при нанятой обществом квартире. Обучать детей молитвам обязался священник Т.Августов…В Кузьминовке (77 дворов) обучается 12 человек, у состоящего при тамошней часовне чтеца, отставного солдата П.Заикина, с платою 30 коп. в месяц с каждого…»182. Это наиболее типичные примеры организации школ грамоты в Оренбургском крае.

Первоначально школы грамоты не регламентировались ни сроками, ни курсами и программами, ни объемом знаний, ни степенью развития и образования учителя. Это давало основание сторонникам преимущественно светского образования критиковать духовное ведомство за узурпацию власти над школами грамоты. Вот характерное мнение: «В 1891 году к числу школ духовного ведомства были причислены одним взмахом пера крестьянские школы грамоты, число которых тогда (в империи – прим. авт.) определялось несколькими тысячами. Хотя духовенство было совершенно ни при чем в открытии этих школ, возникших всецело по почину самого населения, и хотя оно почти ничего не давало этим школам, тем не менее, с тех пор они начинают неизменно фигурировать в числе школ церковного ведомства, значительно увеличивая их общее число»183. Частично следует признать правомерность подобного утверждения, так как надзор священников первоначально вызывал в некоторых селениях негативную реакцию самодеятельных учителей школ грамоты. Благочинный XXIII округа священник К.Неаполитанов докладывал в консисторию: «Во всех многолюдных деревнях существуют домашние школы грамотности, при коих имеются доморощенные и бродячие учителя, которые не признают за собой никакого контроля, в деле обучения детей действуют по своему усмотрению, и нередко, во вред православной вере»184.

Возникающие недоразумения были ликвидированы Указом императора от 4 мая 1891 года. Им были введены и законодательно закреплены единые «Правила о школах грамоты», где особо оговаривалось, что все они подлежали исключительному ведению духовного ведомства в вопросах их учреждения, обеспечения всем необходимым для обучения, разрешения преподавания и «православно-церковного направления» (§1-§5), а так же определения перечня учебников и пособий (§15), учета успеваемости и посещаемости (§16), составления расписания занятий и определения продолжительности учебного года (§17). Однако допускалось, что школы грамоты могли открывать частные лица, общественные организации на свои средства, с утверждением их в звании попечителей, но опять же, после разрешения епархиального архиерея, по представлению уездных отделений епархиального училищного совета (§10).

Права и обязанности попечителей школ грамоты заключались в устройстве удобных помещений и снабжении учебными принадлежностями, заботе о посещаемости ее учащимися, своевременной выдаче платы учителю, в содействии регулярным посещениям детьми церкви (§11-§13). Предметами школ грамоты были: Закон Божий, церковное пение, чтение церковнославянское и русское, письмо и начальное счисление (§14). Учителями школ могли быть члены причта и лица как имеющие свидетельство на право преподавания, так и не имеющие такового (этому учителю давал письменное разрешение приходский священник, но он не освобождался от призыва на военную службу), социальный статус значения не имел (§6-§9). Особо были прописаны обязанности священника, как-то: выдача письменных удостоверений об окончании школы грамоты (которые не давали права на льготу по отбыванию воинской повинности), наблюдение за преподаванием, возможно частые беседы по Закону Божью, организация вечерних и внеклассных чтений для учеников и родителей, библиотек (§18-§22)185.

Начиная с этого периода, школы грамоты по всей Российской империи были окончательно закреплены за православным духовенством. Ежегодные отчеты Оренбургских епархиальных наблюдателей о состоянии церковноприходских школ свидетельствуют о том, что именно они составляли львиную долю всех школ духовного ведомства Оренбургской епархии до первой русской революции. Из 178 церковно-приходских школ в 1891 году, 111 были школами грамоты. Подобное положение сохранялось вплоть до 1905 года, когда школы грамоты составляли 50%, то есть 338 из 645 церковно-приходских школ 186.

В начале XX века, в связи с реформами П.А.Столыпина, требования к качеству образования неизмеримо возросли. В обществе, на правительственном уровне стали высказываться многочисленные мнения и проекты введения всеобщего начального образования. Вследствие этого, число школ грамоты сокращалось, но не по причине их ликвидации, а за счет преобразования в одноклассные церковно-приходские школы. Так, в 1907 году школ грамоты в епархии было 308, а уже в 1916 году они не упоминаются. Тем не менее, школы грамоты в конце XIX - начале XX века выполнили свою историческую миссию по первоначальному обучению населения епархии, будучи хотя и примитивными, но самыми дешевыми, а, следовательно, доступными видами начальных школ.

Самой многочисленной категорией церковно-приходских школ были одноклассные, количественный рост которых был не столь стремителен как школ грамоты, поскольку требовал больших средств и усилий. Прирост их количества составлял в среднем 15-18 школ в год и был прямо пропорционален благополучию населения, то есть собранному урожаю. Как известно, 1891/1892, 1906/1907 и 1911/1912 годы были неурожайными, население голодало, соответственно и ежегодный рост количества школ составлял всего 3-5 в год187.

Острой проблемой развития церковно-приходских школ было их всестороннее материальное обеспечение. Первоначальные надежды на то, что они будут мало затратными и необременительными для государственного бюджета, оказались опровергнутыми практикой. Предусматривалось, что церковно-приходские школы с 1884 года должны открываться и содержаться преимущественно за счет средств приходов, при этом не исключались различного рода пособия от попечительств, братств, обществ, частных лиц, духовного ведомства и государственной казны. В инструкции Оренбургского епархиального училищного совета уездным отделениям давались конкретные рекомендации об изыскании дополнительных местных средств: отчисления в пользу школы какой-либо части церковных доходов (по 1 копейке с каждого доходного рубля условилось собирать духовенство Оренбургской епархии, начиная с 1890 года)188; отчисления части кружечных и кошельковых сборов во время церковных праздников (от 50 до 100 рублей ежегодно, из сумм церкви, благочинных)189;

при которой есть школа, решением местных благотворительные взносы частных лиц, с утверждением их в должностях почетных попечителей (по предварительным подсчетам Консистории в 1897 году, они могли составить не менее 150 рублей в год, из расчета 25 рублей – членские взносы,100 - рублей по сборной книге, 25 рублей -ежегодный осенний сбор, 10 рублей – кружечного целевого сбора)190 ; переговоры с крестьянскими обществами по поводу отведения земельных участков для школ, постройки их, обеспечении деньгами, продуктами, топливом и т.д. (крестьяне села Половинного Челябинского уезда в пользу двух местных церковно-приходских школ отвели из общественной земли две десятины, крестьяне сел Павловка, Архангельское и Покровка Оренбургского уезда - по три десятины, а крестьяне других сел епархии собирали вместо денег от 15 до 30 пудов пшеницы школ)191;

учителям церковно-приходских заключение договоров с представителями местных управлений министерства государственных имуществ о выделении леса на льготных условиях для постройки школьных зданий (для Оренбургской епархии, начиная с 1885 года, была установлена половинная стоимость)192; рачительное использование школьных участков для развития садоводства, огородничества, пчеловодства, с целью увеличения средств для содержания школ («Всякий знает, что наш крестьянин свой труд ценит дешевле денег, что он охотнее соглашается отработать день-другой за обучение мальчика, чем заплатить деньги»)193; продажа населению духовнонравственной литературы (стоимость одной книги, как правило, составляла 50копеек).

Однако действительность оказалась прозаичнее инструкций. Училищный совет епархии в 1887 году констатировал: «Определенных денежных средств для содержания школ, за немногими исключениями, совершенно нет. Школы содержаться или кошельковыми церковными деньгами, или единовременными взносами жертвователей, или средствами самих священников. Многие испытывают недостаток в учебных пособиях»194.

Ввиду полного отсутствия средств, в распоряжении епархиального училищного совета Святейшим Синодом в сентябре 1887 года Оренбургской епархии было перечислено 10 000 рублей в качестве пособия для церковноприходских школ. После рассмотрения различных вариантов, Советом было принято решение употребить их в основном на строительство зданий церковноприходских школ, для чего подготовить типовой проект дома на 100 человек, с помещением для библиотеки и квартирой для учителя195.

Несколько лучше, в материальном плане, обстояли дела со школами грамоты, поскольку они не требовали существенных затрат. «Школы земские и министерские обходятся ежегодно от 250 до 750 рублей. Церковно-приходские стоят дешевле, от 100 до 200 рублей. Но и они дороги. Стоимость же лучших из школ грамоты не превышает 25-75 рублей. Чаще встречающиеся, стоят 10-20 рублей за весь зимний труд учителя, наиболее доступны большинству»196,отмечал епархиальный наблюдатель церковно-приходских школ Николай Полетаев в 1890 году. Священнослужителям епархии было рекомендовано использовать приблизительный расчет стоимости расходов на школу грамоты, опубликованный в «Известиях Казанской епархии». Он следующий: на неотложные расходы для средней величины школы грамоты (от 15 до 20 учеников) необходимо рублей 30 или 40, из расчета: учебники и учебные пособия – 15 рублей, квартира и отопление – за счет родителей учащихся, на плату учителю (за 5-6 месяцев) – 15-20 рублей197. Но и этих незначительных средств в тяжелые, неурожайные годы не находилось. «Школы вынуждены коекак ютиться в наемных крестьянских избах при самых антигигиенических условиях. Обыкновенно общество желает нанять квартиру подешевле и побольше выгадать на магарыч, не сообразуясь ни с теснотою помещения, ни с прочими условиями. Учащиеся заявляют протест, идет объяснение с сельским начальством. Попечитель и староста заявляют, что так «мир» изволил, теперь ничего не поделаешь, магарыч выпит и дело непоправимое. Заведующий обращается к земскому начальнику, тот оказывает содействие, старосту сажают под арест и под угрозою заставляют общество отвести под школу удобное помещение.

Теперь староста является в глазах мира в ореоле мученика:

пострадал от попа за все общество. В результате – недружелюбные отношения общества к приходскому священнику, заведующему школою. Такие картинки из приходской жизни о школах грамоты давно знакомы сельским пастырям»198,- сообщал в своей статье, опубликованной в журнале «Народное образование» в 1907 году благочинный XIII округа Челябинского уезда священник Иоанн Набивач.

Земельные участки, отводимые под сады или огороды для школ, были незначительны и фактическим подспорьем для школ так и не стали. В 1895 году земельные участки были у 50% школ, а в 1900 году – у 30%, при этом только на трех из них велось полевое хозяйство, садов было - 31, а огородов – 3.

Школы были не обеспечены земельными участками ввиду малоземельности и начала массового переселения крестьян из центральных губерний, а нередко и по причине отсутствия навыков землепользования у заведующих школ.

Характерен пример церковно-приходской школы села Землянка Оренбургского уезда. Для школы здесь был куплен огород у одного из жителей за 50 рублей, который был засеян картофелем учителем и учениками. Но урожай оказался средним, цены на картофель в 1895 году были низкими, пользы от огорода фактически не извлечено200. По мнению епархиального училищного совета, успешному разведению садов и огородов при церковно-приходских школах препятствовали: во-первых, отсутствие средств, необходимых для приобретения продуктивных плодоносящих деревьев и найма человека, который мог бы ухаживать за садом, а во-вторых, непостоянство в школах учительского персонала, большая «текучесть» кадров.

Таким образом, местных средств оказалось явно недостаточно для создания разветвленной сети церковно-приходских школ. Тем не менее, к 1900 году в Оренбургской епархии церковно-приходские школы превзошли по количеству учащихся школы министерства народного просвещения, но уступали казачьим.

церковно-приходских школ 218 22 662 учеников казачьих школ 585 40574 учеников 16 689 учеников201 школ министерских 244 Это положение осознавало правительство Российской империи и Святейший Синод. Поэтому, начиная с 90-х годов, постоянно увеличиваются государственные ассигнования на церковно-школьное строительство.

Таблица 1.

Государственные субсидии на церковно-школьное строительство202 Годы Государственные Число церковно - В среднем ассигнования (руб.) приходских школ на одну школу (руб.) Данные по Российской империи свидетельствуют, что начальные церковные школы пользовались неизменными финансовыми преференциями со стороны правительства и благосклонностью императора по сравнению с начальными школами других ведомств.

В Оренбургской епархии, начиная с 1894 года, ежегодные субсидии составляли из сумм губернского земского сбора 17 000 рублей (на Оренбургскую губернию) и из сумм Святейшего Синода 2 200 рублей (1200 руб. на Тургайскую область и 1000 руб. на Уральскую), а всего 19 200. Из них, 4 450 руб., по распоряжению училищного совета при Святейшем Синоде, должны были выделяться на содержание церковно-школьной инспекции и образцовой школы при духовной семинарии. На 250 церковно-приходских школ в епархии, в среднем, приходилось по 61 рублю, тогда как в 1891-1892 учебном году на каждую из 186 школ приходилось по 85 рублей203. С увеличением количества школ государственные средства не увеличивались пропорционально их росту, а, принимая во внимание инфляционные процессы, реальное увеличение пособий было не столь уж значительным. К 1915 году на каждую школу в епархии выделялось, в среднем, 302 рубля казенных субсидий204.

Невзирая на неблагоприятные материальные условия, усилия священнослужителей, искренних деятелей народного образования, давали положительные результаты. Священники, другие члены причтов, пользовались любым удобным случаем, чтобы организовать и обустроить церковную школу, располагали зажиточных прихожан к пожертвованиям на церковно-приходские школы, основывали церковно-приходские попечительства и непосредственно сами жертвовали личные средства. Встречаются примеры достаточно значительных пожертвований и благотворительных взносов в пользу школ. В 1893 году попечителем Гурьевской церковно-приходской школы Василием Пустобаевым исключительно на личные средства было построено здание школы стоимостью 5 000 рублей. Общество поселения «Жилая коса»

Гурьевского уезда, выстроив на собственные средства здание за 2 000 рублей, согласилось уступить его для церковно-приходской школы. В 1894 году на средства обществ и благотворителей было построено одно здание в Оренбургском уезде, три в Уральской области. В 1895 на средства попечителя Князе-Никольской церковно-приходской школы, купца Гавриила Подвинцева, построена школа на 150 детей. На средства золотопромышленников братьев Подвинцевых (Новый Кочкарский прииск) построена школа стоимостью 4 000 рублей205. В 1898 году в поселке Михайловском, Актюбинского уезда управляющий конным заводом Г.Викгорст, не только пожертвовал значительные собственные средства, но и лично руководил постройкой каменного храма, продолжением которого была школа, которая была им же обеспечена мебелью, учебными пособиями и книгами для внеклассного чтения206. В день открытия второклассной школы в селе Птичьем (1896 год) жена местного священника Серафима Невзорова, Матрена Андреевна приняла решение собрать средства на постройку еще и школы грамоты. Школа была построена через два года (всего было собрано 400 рублей). В официальном органе Оренбургской епархии была помещена статья Петра Холмогорцева об этом выдающемся событии в жизни православного Челябинского духовенства207. Но данные примеры скорее были исключением из правил.

Главным устроителем церковно-приходских школ являлся епархиальный училищный совет с теми средствами, которые, с одной стороны, отпускались ему из сумм губернского земского сбора, а с другой, изыскивались из доходов епархии. Начиная с 1905 года, для нужд церковно-приходских школ стали привлекать часть доходов Оренбургского свечного завода (в 1914 году они составляли 3700 рублей), устанавливали целевой сбор с каждой мужской приходской души в пользу школ (1/2 копейки)208. С 1912 года Оренбургским епархом было дано указание об обложении всех церквей особым налогом в пользу епархиального училищного совета (3 рубля с одноштатного и 6 рублей с двухштатного прихода) для последующего распределения между школами, исходя из количества учащихся209.

В конце XIX века церковно-приходские школы в епархии были малолюдными по сравнению с казачьими и министерскими. В 1898 году на одну казачью школу приходилось в среднем 57 учащихся, на министерскую – 70, а на церковно-приходскую – 50, на школу грамоты – 24210. Это обстоятельство, помимо прочих причин, объяснялось, главным образом, теснотою помещений, а подчас и отсутствием таковых. Епископы Оренбургские и Уральские постоянно ходатайствовали перед губернскими властями о выделении дополнительных средств на постройку школьных зданий. В феврале 1892 года епархиальный училищный совет представил Оренбургскому губернскому распорядительному комитету список 37 селений епархии на предмет возможной постройки в них церквей-школ. Комитет уведомил преосвященного Макария, что он в состоянии выделить средства только на семь подобных зданий (19 567 рублей, по сметной стоимости). В течение последующих двух лет они были построены в селах: Бурунча – Оренбургского уезда, Петровка – Орского уезда, Нижнем, Пепелином, Островном, Гагарьевском – Челябинского уезда211. Наиболее удобными школьными помещениями были те, что размещались в собственных зданиях, но их количество, к сожалению, было сравнительно небольшим. В 1895 году из 119 церковно-приходских школ удобные помещения имели только 86 школ. В 1899 году из 203 церковно-приходских школ только 62% имели собственные помещения, а 70% - удобные. К 1900 году при церковно-приходских школах только 56% учителей имели квартиры, а при школах грамоты – 12,5%212. При этом критериями «удобства» считались: наличие гарантированного топлива на зиму, мебели, освещения.

Только в 1913 году вопрос строительства церковно-приходских школ был решен кардинально. В этом году Государственной Думой был принят закон, одобренный Государственным Советом, об образовании при Святейшем Синоде церковно-школьного строительного фонда и об установлении правил выдачи пособий из средств Государственного Казначейства на строительные нужды церковно-приходских школ. Суть закона сводилась к образованию при Синоде специализированного фонда, который формировался государственным казначейством, для выдачи ссуд и целевых кредитов на строительство зданий церковно-приходских школ. В1913 году на указанные нужды выделялось 200 тыс. рублей в виде ссуд и 300 тыс. рублей в качестве безвозвратных пособий.

«Положение о церковно-школьном строительном фонде», разработанное и утвержденное Синодом в 1913 году, конкретизировало условия выделения государственных средств.

Ссуды предполагалось выдавать сроком не более 40 лет и в размере 4/5 стоимости предполагаемого к постройке здания школы (§7) либо единовременно, либо частями (§8). 1/5 стоимости должны были обеспечить местные училищные советы (§5). Процентная ставка устанавливалась в размере 3% годовых (§9). Срок строительства не должен был превышать 2 лет (§10). Ответственность и гарантии за целевое использование средств должен был нести епархиальный училищный совет (§4,5,14)213.

Духовенство епархии живо откликнулось на указанный закон. Вопрос об образовании епархиального церковно-строительного фонда обсуждался на XVI общеепархиальном съезде духовенства в мае-июне 1915 году, где было принято решение о ежегодном финансировании из епархиальных сумм до 40 тыс.

рублей на строительство школ, юридическим лицом для получения ссуд избрано Михаил-Архангельское братство, а уполномоченным банком – Волжско-Камский банк в Оренбурге. Комитету Оренбургского свечного завода было предложено повысить цены за пуд свеч до 4 рублей (вместо 3 руб. 10 коп.), а получаемые дополнительные доходы направить на погашение процентов по ссудам. Общие расходы на школьное строительство в течение 10 лет предполагались в размере 200 тыс. рублей из местных средств, как дополнение к ссудам, и 300 тыс. рублей на погашение процентов по ним214.

Более конкретным был план на 1916 год. Вследствие письма преосвященного Мефодия, епископа Оренбургского и Тургайского на имя председательствующего училищным советом при Святейшем Синоде протоиерея Павла Соколова, 10 июня 1916 года был получен ответ церковношкольной комиссии Синода о выделении епархии в качестве безвозвратного пособия 41 410 рублей и в виде ссуды 24 300 рублей. Епархиальный училищный совет обязался выделить 15 764 рубля из собственного строительного фонда. Эти средства предполагалось направить на капитальный ремонт зданий двух школ в Оренбурге и строительство 14 новых школ: в Оренбургском уезде – две школы, в городе Кустанае и уезде – четыре школы, в городе Троицке – одну школу, в Челябинске и уезде – две школы, в Верхнеуральске и уезде – пять школ. Примерный расчет был следующим: для постройки деревянного здания однокомплектной школы (на 50 учеников) - 500 рублей безвозвратного пособия, 600 рублей из епархиального фонда и 900 рублей необходимо было изыскать на месте (разрешалось – материалом от старого здания, работами прихожан, лесом и проч.), в противном случае эти 900 рублей приходилось бы брать в ссуду на 40 лет под 3% годовых. Для постройки каменного здания однокомплектной школы из казенного кредита давали 2000 рублей, от епархиального строительного фонда – 800 рублей и из местных средств требовалось найти 1200 рублей или взять ссуду215.

Действительно, выделяемые средства были весьма значительными. Не случайно, в 1916 году начал разрабатываться проект введения всеобщего начального образования в Оренбургской епархии в течение 10 лет, не реализованный в связи с известными событиями 1917 года.

Кроме удобства школьных помещений, другой насущной потребностью каждой школы являлась обеспеченность ее учебниками, учебными принадлежностями и наличие школьных библиотек (учительских и ученических). По комплектованию библиотек существовало указание Синода, которое определяло перечень книг, их характер (не менее 1/3 книг должны были быть духовно-нравственного содержания). Приобретение учебных принадлежностей и пособий было делом самих учащихся и их родителей. Но, ввиду бедности большей части учащихся, приходилось использовать различные варианты. Письменные принадлежности обычно приобретались более обеспеченными учениками за свой счет, а беднейшим ученикам их покупали за счет церковных сумм. Для немногих, ближайших к городу школ, письменные принадлежности покупались, обычно, в книжном магазине МихаилАрхангельского братства за счет Оренбургского епархиального училищного совета. Существовали и иные источники. В 1892 году Советом было выписано из Синода разных учебных пособий на сумму - 1747 рублей, кроме этого, им же были безвозмездно переданы 803 экземпляра книг для школ216. Особая потребность ощущалось в книгах для внеклассного чтения, которые могли приобретаться только в соответствии с перечнем, утвержденным епархиальным советом. Все учебные книги составляли собственность школы и для каждой из них был определен срок использования. Каждый ученик, пожелавший иметь собственные учебники, вносил плату перед началом учебного года (за первый год обучения в количестве 50 копеек, а за второй 70 копеек). Книги для взрослого и детского чтения составляли собственность школьной библиотеки и выдавались всем желающим, по окончании же первого года они раздавались детям бесплатно. Однако опыт показал, что родители школьников были не в состоянии заплатить даже 50-70 копеек. И в случае настойчивых требований заведующего предпочитали забирать детей из школы.

Поэтому училищный совет принял решение о высылке книг для внеклассного чтения только в те школы, откуда поступали взносы за учебники. В 1894 году в наименее обеспеченные школы были высланы небольшие библиотеки, стоимостью до 10 рублей. В состав библиотечек вошли до 61 наименования различных книжек. Всего была составлена 51 библиотека (на сумму до 500 рублей) и все комплекты разосланы в школы: Оренбургского уезда – 32, Орского – 1, Челябинского – 10, Троицкого – 5, Верхнеуральского – 3. В школы Уральской и Тургайской областей книги не высылались, так как они располагали собственными специальными средствами. По сведениям 1895 года, церковно-приходские школы Оренбургской епархии, за не многим исключением, были снабжены учебниками в достаточном количестве и не ощущали в них недостатка. Основная масса учеников пользовалась учебниками бесплатно, только 5 % вносили плату за них217.

Что касается письменных принадлежностей, то ими уже в 1896 году церковно-приходские школы были обеспечены полностью. Они приобретались на церковные суммы и суммы приходских попечительств. Основной массе выдавались бесплатно. В деле снабжения церковных школ письменными принадлежностями заслуживает особого внимания деятельность Оренбургского уездного отделения училищного Совета, которое осуществляло централизованную закупку их в Михаило-Архангельском братском книжном магазине, на сумму до 300 рублей. Ввиду нехватки средств, магазин выделял дополнительный кредит (всего на сумму 564 рублей 55 копеек)218.

Школьные библиотеки к 1895 году имелись при всех церковных школах епархии, за исключением школы при кладбищенской церкви города Уральска.

В школьных библиотеках, кроме учебных книг, были книги для внеклассного чтения. Потребность в такого рода литературе была большой. В этом же году было разослано бесплатно 25 библиотечек для внеклассного чтения, стоимостью от 10 до 36 рублей каждая219.

Но в начале XX века ситуация изменилась в худшую сторону.

«Удивительная черта: библиотеки стали слабее пополняться именно в самое последнее время, в последние 5-10 лет. Иными словами: в то время как в народной массе с особенной силой пробудился интерес к знанию, явилась критическая оценка всей своей жизни, появились новые веяния в религиозной области, в наших библиотеках ничего нельзя найти в ответ на эти запросы. Из 750 библиотек, почти половина удовлетворяется тем списком книг, который был составлен Синодом еще в 1861 году. Из всех библиотек едва ли можно насчитать десятка два, удовлетворяющих развитию и запросам прихожан и полезных для самого духовенства, в смысле самообразования»220,- писал безымянный автор в Оренбургских епархиальных ведомостях в 1910 году.

Наряду с этой проблемой, обострился вопрос с обеспечением учащихся бесплатными письменными принадлежностями, особенно после введения земского управления в Оренбургской губернии в 1913 году. Данный вопрос обсуждался на съезде духовенства епархии в 1914 году, где священник В.

Лоринский, благочинный Верхнеуральского округа, заявил: «Оренбургское земство, ассигнуя ежегодно 30 тыс. рублей на церковно-приходские школы надеется, что они будут на уровне с другими школами. Необходимо повсеместно письменные принадлежности для учащихся предоставлять безвозмездно, иначе дети не пойдут в церковные школы, а земство откажет в деньгах»221.

Епархиальный училищный совет, совместно с Консисторией, приняли решение о выделении дополнительных средств на обеспечение библиотек и церковно-приходских школ письменными принадлежностями из средств Оренбургского свечного завода и дополнительного денежного обложения каждого причта епархии (всего на сумму 4700 рублей222), а так же расширения сети окружных книжных складов с таким расчетом, чтобы каждый филиал обслуживал 20-30 школ и находился в радиусе 15-20 верст. Ввиду недостатка средств, было признано целесообразным учительские библиотеки устраивать не при каждой школе, а при организуемых филиалах окружных книжных складов.

Однако данные решения не были воплощены в жизнь в связи с началом Первой мировой войны.

Апофеозом церковно-школьного строительства явился законопроект IV Государственной Думы, утвержденный в 1916 году, о постепенном введении всеобщего обучения в Российской империи. Согласно ему, все церковные школы включались в общую сеть начальных училищ и подлежали полному государственному обеспечению, но при этом священнослужители сохраняли функции надзора за ними. Но и эти намерения просуществовали непродолжительное время (до Февральской буржуазно-демократической революции 1917 года).

Таким образом, зарождение и развитие церковно-приходских школ Оренбургской епархии протекало в сложных условиях, целиком отражавших социально-экономические процессы, происходившие в стране и регионе во второй половине XIX - начале XX века. Священнослужители Оренбургской епархии, учителя и учительницы церковных школ сыграли поистине выдающуюся роль в насаждении начального образования населения Южного Урала.

§ 2. Программы обучения и организация учебно-воспитательной работы в церковно-приходских школах Обучение в системе церковно-приходских школ строилось на основе специально разработанных учебных программ. По определению Святейшего Синода от 2 июля 1886 года за № 1412, указом императора были введены в действие «Программы учебных предметов для церковно-приходских школ»223, которые определяли объемы, порядок и последовательность изучения предметов в одноклассных и двухклассных церковно-приходских школах.

Во введении определялось значение церковно-приходской школы, органичное единство ее с русской православной церковью и пастырскопросветительскими обязанностями священников. Устанавливалось, что обучению в школах должно было предшествовать предварительное воспитание детей в семьях в духе православия и соблюдения христианских заповедей и обрядов. После домашнего наставления дети, начиная с семилетнего возраста, родителями направлялись в церковно-приходские школы. «Два года церковноприходской одноклассной школы – это для большей части детей время и начального, и вместе с тем, окончательного образования их. Из нее они прямо уже вступают в жизнь. Пройти двухклассную школу придется весьма немногим, но и она кратковременна по сравнению с другими подобными заведениями. Поэтому от руководителей школы требуется особенное внимание к детским душам, чтобы это поистине золотое время не прошло для детей бесплодно»224,- трактовали эти Правила. По достижении 12-16 летнего возраста дети должны были завершить курс обучения. Для тех, кто не усваивал курса обучения за 2-4 года, предусматривались дополнительные занятия по отдельным предметам, ежедневные уроки для взрослых, воскресные занятия.

Само название церковно-приходских школ указывало на особое значение преподавания в них Закона Божия. Он составлял основной предмет обучения (7 уроков в неделю), другие предметы находились от него в тесной зависимости.

Содержание Закона Божия для одноклассных школ: изучение молитв, священной истории, объяснение богослужения, краткий Катехизис. Для двухклассных школ – дополнительно: начальные сведения из истории церкви и расширенный курс основных предметов одноклассной школы. В первый год обучения изучали Священную историю Ветхого и Нового Завета, а так же основные молитвы; во второй – Катехизис, устройство храма и важнейшие действия богослужения. В третий год – новые статьи из Священной истории и начальные сведения из истории церкви. Четвертый – повторение Катехизиса и учения о богослужении в более подробном виде. Были указаны и методические рекомендации для преподавания Закона Божия: «Наставник должен заботиться о живости и впечатлительности рассказа, избегать сухого перечня лиц и событий. Весьма полезно зачитывать детям соответствующие места из священных книг, как можно ближе придерживаясь текста. Оживлению рассказа должны способствовать изображения, особенно в первое время учения.

Использовать их следует с осторожностью: вбирать только те, которые соответствуют истине событий, без художественной фантазии; помнить, что священное изображение есть предмет не только созерцания, но и преклонения, остерегаться каких-либо поводов к оскорблению религиозного чувства»225.

Программа церковного пения предусматривала изучение и исполнение церковных напевов, изложенных в церковных книгах: обихода, октоиха, ирмологий, праздников (2 часовых урока в неделю и 4 получасовых, после окончания уроков). При этом подчеркивалось, что для изучения церковного пения особых способностей не требовалось. Необходимы были голос и слух, «только немота и глухота служат препятствием к пению. К церковному пению можно легко и скоро приспособить всякий голос и всякий слух»226. Более способные ученики должны были привлекаться к участию в клиросном пении.

Обучение нотам следовало начинать тогда, когда дети усваивали алфавит русский и славянский, знакомились с письменными буквами.

Подготовительные занятия с учащимися состояли в обучении их правильному воспроизведению звука и отличии низших от высших звуков. Данный звук учитель должен был воспроизводить сам, а затем совместно с обучаемыми до тех пор, пока не получал удовлетворительного результата. Изучение мелодий производилось тем же способом. В двухклассных церковно-приходских школах в течение третьего и четвертого года обучения учащиеся должны были изучить более сложные произведения по церковному пению.

Церковно-славянская грамота составляла отдельный предмет изучения в школе (4 урока в неделю). Программа требовала начинать обучение в конце первой или в начале второй половины первого года обучения, после того, как дети знакомились с механизмом русского чтения. В первый год обучения дети должны были ознакомиться со строчными и подстрочными знаками и сокращениями слов, с названием букв по церковной азбуке. Обучение первого года завершалось чтением церковно-славянского букваря. Во второй год учащиеся должны были читать избранные места из Евангелия, затем Часослова и Псалтыри, с соблюдением ударений и знаков препинания. При чтении следовало обращать внимание на понимание простейших слов и выражений, но не требовалось полного понимания всего прочитанного. Понимание церковных текстов достигалось по мере изучения Закона Божия, к концу обучения в одноклассной церковно-приходской школе. В третий год – продолжение чтения Часослова, Псалтыри и Евангелия от Матфея. В четвертый год – чтение Евангелий от Марка, Луки и Иоанна, а так же чтение из учебного Октоиха воскресных служб. В двухклассных школах к чтению в церкви допускались все ученики третьего и четвертого годов обучения, а в одноклассных – в конце второго года, после тщательной подготовки непосредственно священником.

При преподавании русского языка в школах (7 уроков в неделю) необходимо было обращать особое внимание на изучение языка и не задаваться побочными целями. Конечные цели – разумное чтение, правильное написание и осмысленное выражение мыслей устно и письменно.

Одноклассная церковноприходская школа должна была сформировать у учащихся следующие умения:

научить правильно, бегло и осмысленно читать, писать без грубых ошибок, передавать содержание прочитанного. В двухклассной церковно-приходской школе предусматривалось преподавание практической грамматики, этимологии и синтаксиса, причем вывод грамматического положения должен был делаться самими учениками из примеров, подобранных учителем. Каждое выведенное таким образом положение сопровождалось проверочным диктантом.

Письменные упражнения в изложении мыслей предусматривали написание сочинений.

Чистописание было самостоятельным предметом для всех видов церковно-приходских школ и было рассчитано на весь курс обучения. В первый год обучения требовалось писать по прописям печатные и прописные буквы и цифры. Во второй год – письмо букв и цифр в разлинованной тетради, а затем письмо слов и коротких пословиц. В двухклассной школе – упражнения в скорописи, на нелинованных листах, изучение допустимых сокращений, различных шрифтов. В первый год – 3 урока в неделю, в последующие – 2 урока в неделю.

Программа обучению счислению (6 уроков в неделю) предусматривала изучение приемов устных и письменных вычислений, решение задач, непрерывный счет до ста (во второй год до миллиона), названия чисел и письменное их обозначение, устные и письменные упражнения в производстве четырех действий арифметики. Было предусмотрено ознакомление с таблицами сложения, вычитания, умножения и деления, объяснялись простейшие дроби.

Надлежало ознакомить детей с русскими мерами длины, веса, времени, сыпучих и жидких тел, счет монет, сложение и вычитание на торговых счетах.

Программа двухклассной школы (4 урока в неделю), помимо перечисленного, требовала научить детей решению задач с квадратными и кубическими мерами, нахождению части по данному целому и целого по одной его части, решение задач о времяисчислении.

Преподавание начальных сведений по русской истории было предусмотрено только в двухклассных церковно-приходских школах (2 урока в неделю в первом полугодии и 3 урока во втором), при этом давались сведения и по географии. Исторические сведения включали данные о русской истории от Рюрика до Александра II, в основном о правлении Великих князей и монархов. По географии необходимо было дать краткий обзор земного шара по глобусу и картам полушарий, основные части света, океаны, моря, реки, горные массивы. Более подробно – побережье Черного и Средиземного морей, границы России, Балтийское море, русские города. Сведения по географии должны были способствовать пониманию учащимися истории Отечества и церкви.

К каждому разделу Программы давался перечень учебных пособий и методических рекомендаций. Содержание программ было весьма содержательным и вполне сопоставимым с содержанием программ начальной казачьей и министерской школы, имея ввиду тот факт, что сроки обучения были меньшими (в школах министерства народного просвещения – 3 и 6 лет, в казачьих – 6 лет).

На страницах различного рода центральных изданий стали появляться многочисленные отзывы и рецензии на содержание обучения в церковноприходских школах. Среди них самыми значительными были К.К.Сент-Илер «Несколько заметок о церковно-приходских школах», А.С. Пругавин «Запросы народа и обязанности интеллигенции», С.И. Миропольский «Дидактические очерки. Ученик и воспитывающее обучение в народной школе», А.А. Петрищев «Церковь и школа» и другие. Большая их часть давала положительную оценку опубликованным программам, но были и негативные статьи. В частности, А.А.Петрищев, который утверждал, что «…в новых школах (имеются ввиду церковно-приходские – прим. авт.) никаких знаний, нужных для жизни, ученик получить не может. Господа Победоносцев и Толстой (оба были в разные годы обер-прокурорами Святейшего Синода – прим. авт.) хотят внушить детям вредные мысли о незыблемости самодержавия, что народ не хозяин, а раб.

Церковно-приходские школы никакого образования не дают, а годы, когда ребенку нужно учиться отнимают»227, с ним был солидарен и Н.П. Сперанский.

В числе местных публикаций заслуживает внимания статья «К вопросу о программах для церковно-приходских школ» священника Николая Полетаева, преподавателя Оренбургской духовной семинарии, магистра богословия. Он проанализировал имевшиеся мнения о Программах и дал собственную оценку, которая сводилась к тому, что «…даже министерство народного просвещения до сих пор еще не составило подробных программ для своих одноклассных (3 года обучения) и двухклассных (6 лет) училищ. Наши программы, сравнительно с существующими программами по отдельным учебным округам и дирекциям училищ, по их мнению, отличаются полнотою и обстоятельностью, и в некоторых своих частях должны быть названы образцовыми»228. Среди духовенства и в органах духовной печати высказывались опасения, что Программы слишком обширны и, следовательно, трудновыполнимы. Автор, не соглашаясь с подобными утверждениями, считал, что Программа представляет собой некий идеал, к которому должна стремиться школа, а местные особенности неминуемо заставят сокращать или расширять ее, придерживаясь основополагающих направлений.

Принятие программ было крайне необходимым и важным шагом. Отныне они служили надежными руководствами в дидактическом и методическом отношениях для законоучителей и учителей церковно-приходских школ. Кроме этого, подчеркивался характер церковной школы, отличие ее от школ других типов: единство учебного и воспитательного процесса, где преподавание всех предметов было проникнуто одной идеей – нравственное совершенствование человека в соответствии с учением православной церкви, то есть религиозности и церковности, любви к престолу и Отечеству. По мнению устроителей церковно-приходских школ, школа должна не только обучать, но главным образом воспитывать, направлять свое влияние на сердце и волю детей, развивать в них добрые нравственные качества. Благотворное влияние церковных школ на население в религиозно-нравственном отношении, судя по ежегодным отчетам о состоянии церковно-приходских школ Оренбургской епархии, сказывалось, главным образом, на регулярном посещении храмов, в уменьшении суеверий, в заметном стремлении к чтению книг, в смягчении грубых нравов и возвышению нравственности народа (улучшение семейных отношений, уменьшение пьянства, драк, хулиганства, сквернословия и грубых детских шалостей).

При церковно-приходских школах устраивались особые ремесленные отделения и рукодельные классы. Дополнительные формы обучения были призваны не только умственно, духовно развивать обучаемых, но и отвечать потребностям их повседневной трудовой жизни. В печатных органах епархии всячески пропагандировалась практическая направленность школьного обучения. «Пока грамота будет давать сельскому люду одну только грамотность, она будет не в почете в нашей деревне. Сельская община будет чураться такой грамоты, смотреть на нее как на корыстолюбивый поход всех деревенских педагогов на народный карман. Совсем иное дело тогда, когда деревенская грамота была бы верным средством для улучшения деревенской культуры; когда бы безграмотный крестьянин воочию увидел, что у грамотного хозяина дела идут лучше. Тогда, без сомнения, деревня не пожалела бы своих средств на школьное дело, тогда и школьные здания не были бы жалкими лачужками, тогда и деревенские педагоги не услышали бы упрека, что школа нужна попу да учителю, чтобы деньгу получать …», - писал священник села Гнездовка Челябинского уезда Петр Васильев229.

Нельзя не отметить просветительской деятельности церковных школ помимо классного обучения:

при 92 школах в 1899 году велись рукодельные занятия, в 15 – воскресноповторительные с 377 учащимися, в 134 – религиозно-нравственные чтения, учащиеся 80% церковно-приходских школ были обучены церковному пению настолько, что пели в хорах приходских церквей230. В 1910 году в 77% церковно-приходских школ велись рукодельные и ремесленные занятия (плетение, огородничество, лепка, вышивание, столярное дело и др.) 231.

По завершении курса обучения учащиеся получали свидетельства об успешном или удовлетворительном знании курса церковно-приходских школ или школ грамоты, для чего не позднее февраля месяца каждого года уездные отделения епархиального училищного совета рассматривали и утверждали состав экзаменационных комиссий. Комиссии должны были состоять из представителей ведомства народного просвещения, инспекторов начальных училищ, местных благочинных священников и учителей, причем заведующие школами и учителя, которые непосредственно обучали экзаменуемых детей, не имели права быть членами этих комиссий. Окончательное решение по составу всех комиссий выносил епархиальный училищный совет, им же утверждались результаты производимых экзаменов во всех церковно-приходских школах епархии. Лучшим ученикам выдавались похвальные листы, «каковые присуждались учащимся благонравным по поведению и получившим в среднем выводе не менее 4,5 и не менее 4 по каждому предмету в отдельности, а по Закону Божию и церковно-славянскому чтению не менее 5, и представившим, кроме того, наилучшие работы по чистописанию и правописанию»232. При этом следует учитывать, что значение оценок по 5-бальной системе тогда несколько отличалось от ныне принятых: 5 – «отлично», 4 – «очень хорошо», 3 – «хорошо», 2 – «посредственно», 1 – «слабо». Ученик, получивший двойки по двум предметам или единицу по одному, не имел права на переход в следующий класс, но допускался к осенней переэкзаменовке. Ученики с оценками «5» и «4» причислялись к первому разряду, ко второму – с оценками «3» и имеющие средний балл не ниже 2,5. Чистописание оценивалось преимущественно по собственноручному заявлению учеников о допуске к экзаменам, а правописание – по диктанту (для диктанта выбирались коротенькие статьи, на 5-10 строчек, из книги по чтению). Лучшим ученикам предоставлялось право сдавать экзамен (в объеме программы для церковноприходских школ по Закону Божию, русскому языку, письму и арифметике) в уездных училищах министерства народного просвещения на получения льготы IV разряда, статьи 53 «Устава о воинской повинности» 1874 года233, о сокращении срока службы на два года. К этому экзамену допускались только учащиеся, достигшие одиннадцатилетнего возраста и не старше призывного (20 лет). Ежегодно свидетельства с правом на льготу получали всего 5%-10% обучавшихся в школах.

Общие данные об успехах обучения представлены в следующей таблице234:

Таблица 2 Итоговые результаты обучения в церковно-приходских школах

–  –  –

Занятия в школах должны были начинаться в 8-9 часов утра.

Продолжительность урока – 45 минут. Между уроками предполагались перемены по 5-10 минут, последний урок мог быть перенесен на послеобеденное время. В первую половину первого года следовало уроки церковно-славянской грамоты заменять уроками церковного пения, а во втором полугодии церковное пение – на уроки чистописания238. Непременным атрибутом школьного помещения был Святой Угол (4-5 икон и горящая лампадка). Все ученики обязаны были носить нательные кресты.

Продолжительность учебного года была «узким местом» церковноприходских школ. Благочинный VII округа священник Симеон Васильев отмечал в епархиальных ведомостях: «Наша церковная школа - камень преткновения, камень соблазна. Сколько она терпит нападок, клеветы, сколько помоев вылили на нее бедную. Никаких заслуг не хотят признать за нею так называемые передовые люди. Не хотят даже согласиться с той абсолютной истиной, что «свет, откуда бы он ни шел, все свет». За что же ее так ненавидят?

Неужели она так безнадежно плоха? Вовсе нет. Вся ее вина в том, что она церковная. Вот где суть, вот что вызывает пену у рта у «освободителей и друзей народа». Чем же церковная школа ниже министерской или любой другой?

Решительно ничем. В общем, познания, получаемые в церковной школе, количественно немногим меньше, чем в школах других ведомств, качественно же нисколько не уступают, а по иным предметам нередко даже превосходят их.

Всего досаднее то, что в церковной школе слишком короток учебный год (продолжительность курса министерской школы относится к курсу церковноприходской школы как 4:3). Следовательно, и успехи должны быть в таком же соотношении. В бытность мою учителем в министерской школе (в качестве законоучителя), приходилось присутствовать на совместных экзаменах церковных и министерских школ. Разница в познаниях учащихся была весьма незначительной. Необходимо до максимума увеличить учебный год и церковно-приходские школы превзойдут прочие»239.

Исходя из местных условий (особенно Оренбургского уезда и Уральской области), учеба в школах начиналась не ранее половины октября, а иногда даже начала ноября, а завершалась ранней весной, в середине марта (хотя начало посевных работ в Оренбургской губернии обычно приходилось на 23 апреля).

Попытки некоторых заведующих школами собирать детей в школы в конце сентября и удерживать до конца апреля обычно заканчивались неудачей, родители учеников предпочитали вообще не отпускать детей в школу, чем отрывать их от полевых работ. Исходя из реального положения дел, учебный год обычно продолжался 5-6 месяцев, и программы обучения не выполнялись, поэтому с 1893 года было разрешено двухгодичный курс одноклассных церковно-приходских школ продлевать на один год. Начинать занятия с вновь поступившими учениками рекомендовалось на одну-две недели раньше, чем со всеми остальными (учитывая то, что подростки 11-14 лет могли быть задействованы в осенних полевых работах, а дети 7-10 лет не столь необходимы в хозяйстве). Епархиальный училищный совет рекомендовал первые школьные беседы с «новичками» проводить с целью ознакомления с их умственно-нравственным развитием и стартовыми способностями, а так же для того, чтобы «победить их страх и робость» перед новой для них школьной обстановкой, ознакомить со школьными порядками (временем прихода и возвращения домой, местом в классе, обращению с учебными пособиями, дежурствами и проч.). Во время предварительных бесед предписывалось разъяснять будущим ученикам значение грамотности в практическом (значение письма и чтения в хозяйственном обиходе, при деловых отношениях, для приобретения новых сельскохозяйственных и технических знаний и т. д.), в умственном (чтение книг, развитие интеллекта) и религиозно-нравственном отношениях (православная мораль и нравственность, церковность, любовь к Отечеству). «Разъяснять значение грамотности нужно возможно проще и доступнее, с указанием на примеры из окружающих людей, так чтобы дети сами додумывались и определяли значение ея, чтобы внушить им любовь к учению так, чтобы они учились сами, охотою, а не насилием»240.

Епархиальным училищным советом указывалось на использование в качестве средств укрепления школьной дисциплины личного примера учителя, выработки повседневных, систематических навыков и умений школьной деятельности, разумного сочетания поощрений и наказаний. В качестве поощрений предусматривались - похвала, поручение вне очереди обязанностей дежурного, похвальные листы и книги, прогулки с учителем и «доставление детям других невинных удовольствий». В отношении наказаний для нерадивых учащихся категорически запрещалось унижать детей и жестоко обращаться с ними, удалять из класса и школы, заставлять читать псалмы во внеурочное время, лишать пищи, прогулки, бить линейкой по рукам, стоять в углу на коленях и др. В числе поощрений, не вполне отвечающему долгу учителей, указывались внимание и любовь к хорошо учащемуся ученику. «Учитель не исполнил бы своей обязанности, если бы отказал в своем внимании и любви ученикам ленивым и непослушным. Даже самые хорошие меры взыскания без внимания и любви к ученику не окажут на него доброго действия»241, указывал в одном из документов епархиальный училищный совет. В отчете о состоянии церковно-приходских школ Оренбургской епархии за 1906-1907 учебный год отмечалось: «К нарушителям порядка применялись некоторые меры дисциплины, каковыми были: замечание, выговор наедине и при товарищах, внушение с предостережением, стояние за партой и посреди класса, оставление на некоторое время после уроков под надзором учащего лица.

Стояние на коленах в классе, при малоопытности учащих лиц, хотя изредка и замечалось, но всегда осуждалось уездными наблюдателями. В исключительных случаях повторения учащимися какого-либо проступка или проявления упорной лености в занятиях, приглашались родители или родственники, которым предлагалось принять родительские меры воздействия.

Мер, унижающих человеческое достоинство, не отмечалось»242.

В качестве основной методики обучения в церковно-приходских школах использовался наглядный метод обучения. Наглядность в обучении должна была использоваться школьными учителями для возбуждения и развития в детях способности сосредоточить свое внимание на том или ином предмете.

Все предметы наглядного обучения, на основе разработанных немецким педагогом Ф.А.В.Дистервегом приемов, обязательно должны были заимствоваться из мира детских представлений, доступных их пониманию.

Дети учились правильно называть предметы, окружающие их, находить сходство и различие между ними; ум их постепенно обогащался многими полезными реальными сведениями; наконец, они учились правильно говорить и мыслить. «Главный результат наглядных упражнений то, - наставляли ученыепедагоги – что в детях значительно развилась внимательность, способность присматриваться к вещам. Это дает возможность сделать последовательным и успешным переход к дальнейшему книжному, методическому обучению, так как внимательность детей способность их сосредоточивать свою мысль на данном предмете, доставляет одно из главных условий успешности обучения, тем более книжного, методического». Методика наглядного обучения была с энтузиазмом воспринята учителями, а ее внедрение сыграло положительную роль в общей системе обучения и воспитания учащихся церковно-приходских школ. Она была заимствована из опыта обучения в казачьих школах 60-70-х годов XIX века, где не получила признания. В казачьих школах продолжал использовался преимущественно бель-ланкастерский метод обоюдного обучения, а в министерских – метод развивающего обучения. «Коренное правило педагогики – изучай предмет, а не слова – остается во всей своей силе и налагает на учителя непременную обязанность, когда он знакомит детей с каким-либо новым для них предметом посредством чтения или рассказа, показать или самый предмет или его воспроизведение в картине, модели и т.п., если представляется к тому возможность»243, – утверждал Н.Полетаев, епархиальный наблюдатель, на первых курсах учителей церковно-приходских школ Оренбургской епархии в 1895 году.

Обязательными отчетными документами каждой школы были классные журналы, приходно-расходные книги (движение поступающих денежных средств на школьные нужды), книги для посетителей (отзывы о посещении школ), именные ведомости учеников и библиотечные каталоги. Правильному ведению отчетной документации придавалось особое значение. В отчете о состоянии церковно-приходских школ епархии за 1901/1902 учебный год подчеркивалось: «Во всех школах имелись классные журналы для ведения записи уроков, но не везде велось это записывание аккуратно, правдиво, добросовестно. Уроки по Закону Божию в большинстве школ записывались не законоучителями, а учителями, а во многих – совсем не записывались.

Добросовестно и правдиво ведущийся классный журнал служит настоящим зеркалом, показывающим верную картину деятельности учащих, правильность и методичность распределения учебного материала, аккуратное или неаккуратное посещение школы учениками. Как много бывает в практике случаев, когда правильно веденный школьный журнал служит для учителя важным оправдательным документом, обличающим ложность обвинений, будто бы учитель пропускает занятия, неаккуратно занимается, не методичен в распределении учебного материала, будто бы его ученики не любят его и бросают школу по его вине и проч. Учащим следовало бы относиться к классному журналу не небрежно и формально, но вести записи ежедневно и правдиво, для своей личной пользы в педагогическом отношении, а не только ввиду ожидаемой наблюдательской ревизии. Правильная запись прихода и расхода денег, поступающих на школьные нужды в соответствующие книги, с приложением оправдательных документов, явление вообще редкое»244. Данные недостатки являлись характерными для церковных школ и практически ежегодно повторялись в отчетах, несмотря на грозные предостережения епархиального училищного совета и уездных наблюдателей церковноприходских школ. Сказывались частая смена учительского персонала, неопытность и халатность законоучителей.

Ввиду того, что, начиная с 1884 года, школьное дело стало непременной обязанностью каждого священника, Святейшим Синодом было дано указание:

при каждой духовной семинарии открыть образцовую церковно-приходскую одноклассную или двухклассную школу, которая была бы образцом организации учебно-воспитательного процесса в епархии и местом практических занятий дидактикой для воспитанников 5 и 6 классов духовных семинарий. 30 июля 1886 года Синодом были утверждены «Правила для образцовых начальных школ при духовных семинариях», которые определяли, что школы должны были находиться под руководством учителя дидактики и наблюдением ректора, законоучитель и учитель назначались непосредственно епархиальным архиереем (с ежегодным окладом: первому – 300 рублей, второму – 500 рублей и 200 рублей на расходы по хозяйственной части, что было в 2 раза выше окладов любого учителя церковно-приходской школы), объем программ обучения должен был соответствовать установленным для церковно-приходских школ245. На эти цели Святейшим Синодом было ассигновано семь тысяч рублей, что свидетельствовало о важности и значимости задуманного. Образцовая одноклассная церковно-приходская школа для мальчиков была торжественно открыта в 1888 году при Оренбургской духовной семинарии, для девочек – в 1897 году при Оренбургском епархиальном женском училище, а с 1901 года – при шести второклассных церковно-приходских школах. Среди них особенными успехами отличалась церковно-приходская школа при Оренбургском епархиальном женском училище. В 1912-1913 учебном году в школе обучалось 54 девочки, из них 9 – в старшем отделении, 24 – в младшем, 21 – в среднем; все русские, православные, представители различных городских слоев. Законоучителем школы состоял дьякон церкви Оренбургского юнкерского училища, окончивший курс Оренбургской учительской семинарии, Василий Ильин, учительницами – Антонина Левицкая, дочь священника, окончившая Киевское женское духовное училище, и Софья Малицкая, окончившая Оренбургское епархиальное женское училище, имевшая 17-ти летний педагогический опыт.

Каждый учебный день две воспитанницы VI класса училища ходили в школу на все уроки, оказывая помощь учительнице. Воспитанницы VII класса четыре раза в неделю посещали школу всем классом, каждая из них, по очереди, давала пробный урок, после чего он обсуждался. Уроки проводились по всем предметам под руководством учителя дидактики, включая Закон Божий и церковное пение. О результатах обучения свидетельствуют следующие данные за 1913 год: из 24 учениц младшего отделения 21 переведена в среднее отделение, 3 оставлены на второй год; из 21 ученицы среднего отделения 16 переведены в старшее, 2 оставлены на повторительный курс, трое прекратили обучение «по домашним обстоятельствам»; 9 учениц старшего отделения на выпускных экзаменах были признаны достойными получить свидетельства об окончании школы, причем трое из них с похвальными листами246.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |



Похожие работы:

«1. 071500 Народная художественная культура.2. Профиль Теория и история народной художественной культуры 3. Требования к результатам освоения основных образовательных программ (компетентностная модель вып...»

«Глава 1 История фотометрического парадокса 1.1. Ночное небо Когдаягляжунанебосклон, кишащийзвездами,уменяиз головывылетаютдажетескупые сведенияпоастрономии,которые были. Станислав Ежи Лец Вид ясного ночного неба —...»

«Классный час (посвящён периоду Смутного времени и освобождению Москвы) Тема: "4 ноября – день народного единства! Цель: заглянуть в историческое прошлое России, узнать о подвиге русского народа, проникнуться духом патриотизма наших предков Задачи: Познавательная: формировать интерес к истории рос...»

«128 А. Ю. Рожков Молодой человек и советская действительность 1920-х годов: формы повседневного протеста П роблема социального протеста, как составная часть социологии конфликта, в последнее...»

«Виталий Дмитриевич Гладкий Ассасины Серия "Исторические приключения (Вече)" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=10867246 Ассасины / Гладкий В.Д.: Вече; Москва; 2015 ISBN 978-5-4444-7557-7,978-5-4444-0019-7 Аннотация Заканчивается XII век. Войска крестоносцев пытаются...»

«Приказ Минтруда России от 07.04.2014 N 189н Об утверждении профессионального стандарта Слесарь по ремонту реакторно-турбинного оборудования (Зарегистрировано в Минюсте России 14.05.2014 N 32259) Документ предоставлен КонсультантПлюс www.consultant.ru Дата сохране...»

«1 УДК 340 Петров Андрей Владимирович адъюнкт кафедры теории и истории права и государства Краснодарского университета МВД России; заместитель начальника отдела обеспечения участия территориальных органов МВД России в деятельности Антитеррористи...»

«Константин Мзареулов Возвращение в Полночь OCR BiblioNet http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=131464 Аннотация Начало XXII века не слишком похоже на Полдень челове...»

«Предисловие Наш двадцатый выпуск Одной из важных геополитических особенностей России во все периоды ее истории был фактор территориальной огромности. Общая площадь империи, составлявшая к началу XX в. около 2...»

«СОДЕРЖАНИЕ: А.И. Субетто. 1994. ПРОБЛЕМА ЭКОНОМИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ В РОССИИ ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ НЕКЛАССИЧЕСКИХ СОЦИАЛЬНОЙ И ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУК Т.В. Зырянова, 1994. МЕТОД ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ГЕРМЕНЕВТИКИ На примере одного занятия (разбор эксперимента, фрагмент) Н.Н. Александров, 1994. 1. МОДЕЛИРОВАНИЕ ИНД...»

«"Неважная" страница истории Тревожно начинался в России 1905 год. "Эпоха доверия к обществу", объявленная министром внутренних дел князем Святополк-Мирским, назначенным на этот пост после убийства террористами его предшественника фон Плеве летом 1904 года, не оправдала возложенных на нее надежд. "Общество", в самом ш...»

«ПРИЧЕРНОМОРЬЕ. История, политика, культура. Выпуск XXI (VII). Серия В. 2017 УДК 323.173:070(470.45/47+470.61/62) РОЛЬ СМИ В ПОЛИТИЧЕСКОМ ПРОТИВОДЕЙСТВИИ СЕПАРАТИЗМУ (НА ПРИМЕРЕ ЮЖНОГО ФЕДЕРАЛЬНОГО ОКРУГА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ) СУББОТИНА Ю.А. Кубанский государственный университет В стать...»

«1 International Conference "Knowledge-Dialogue-Solutions" 2007 UML: ИСТОРИЯ, СПЕЦИФИКАЦИЯ, БИБЛИОГРАФИЯ Дмитрий Буй, Елена Шишацкая Резюме: Сделан короткий экскурс в историю возникновения и развития современного у...»

«Хакимов Эдуард Рафаилович КОНСТРУИРОВАНИЕ ПРАКТИКИ ПОЛИКУЛЬТУРНОГО ОБРАЗОВАНИЯ НА ОСНОВЕ ПОЛИПАРАДИГМАЛЬНОГО ПОДХОДА Специальность 13.00.01 – общая педагогика, история педагогики и образования АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени доктора педагогических наук Ижевск 2012 Работа выполнена в ФГБОУ ВПО "Удмуртский государственный универси...»

«Дорогой преподаватель! Вы держите в руках первый выпуск новостной рассылки Познавательного Центра "Энергия", в которой мы впредь будем периодически публиковать новости нашего Центра. Обновлённый центр "Энергия" открыт уже более года, и за это время его посетили около 110 000 человек. Центр н...»

«Владислав Леонидович Карнацевич 500 знаменитых исторических событий Серия "100 знаменитых" Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=4964707 500 знаменитых исторических событий: Фолио; Харьков;...»

«  ВЫПУСК 13 16 февраля-1 марта 2012 г.   ИНВЕСТИЦИИ ФАКТЫ И КОММЕНТАРИИ ДЕПАРТАМЕНТ  СОДЕЙСТВИЯ  ИНВЕСТИЦИЯМ   ТПП РОССИИ  Инвестиции. Факты и комментарии. Выпуск №13    СОДЕРЖАНИЕ ВЫПУСКА 1. ЗАРУБЕЖНЫЙ КАПИТАЛ В ЭКОНОМИКЕ РОССИЙСКОЙ Ф...»

«Теория. Методология ©2001 г. Д.Н. ЗАМЯТИН ФЕНОМЕНОЛОГИЯ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ ОБРАЗОВ ЗАМЯТИН Дмитрий Николаевич кандидат географических наук, Московский институт развития образовательных систем. В контрапункте с интересом к истории и историософии в течение многих десятилетий находилось прохладное отн...»

«МИНОБРНАУКИ РОССИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Горно-Алтайский государственный университет" МЕТОДИЧЕСКИЕ УКАЗАНИЯ ПО ВЫПОЛНЕНИЮ САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ РАБОТЫ по дисципл...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "ТЮМЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" ИНСТИТУТ ИСТОРИИ И ПОЛИТИЧЕСКИХ НАУК КАФЕДРА ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ ДОПУЩЕНО К ЗАЩИТЕ...»

«1 ИСТОРИЯ СудебнО-экСпеРТныХ уЧРеЖденИЙ укРАИны В.Н. Чисников, канд. юрид. наук, доцент, вед. научн. сотрудник ГНИИ МВД Украины, Открытие и ОсВящеНие киеВскОгО кабиНета НауЧНО-судебНОй экспертизы 2 феВраля 1914 гОда на основании материалов дореволюцион...»

«Лев Николаевич Гумилев Черная легенда. Друзья и недруги Великой степи Scan, OCR, вычитка, fb2 – Chernov Sergey http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=171925 Л.Н.Гумилев Черная легенда: Друзья и недруги Великой степи: ЭКОПРОС; Москва; 1994 ISBN 5-88621-005-9 Аннотация В настоящий сборник включе...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ АЛЬМАНАХ ГЕНДЕРНОЙ ИСТОРИИ АДАМ & ЕВА ADAM & EVE GENDER HISTORY YEARBOOK №23 2015 Москва ББК 63.3 А 281 Главный редактор А.Ю....»

«120 ТРИБУНА МОЛОДОГО УЧЕНОГО СУДЕБНЫЙ ЭКСПЕРТ В СФЕРЕ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ЭКСПЕРТИЗ: ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ОРИЕНТАЦИЯ В статье рассмотрены проблемы определения понятия "судебный эксперт". Обращен...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ДНСТИТУТ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ (ПУШКИНСКИЙ ДОМ) Іуеекая литература 4 ИСТОРИКО-ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖУРНАЛ 1962 Год издания пятый СОДЕРЖАНИЕ -Л.Ершов. Типология советского романа 3,Д.Лихачев. Время в произведениях русского фольклора 32 Б.Эйхенбаум. Л. Толстой на Кавказе (1851—1853) 48 Н. Пиксанов. Крестьянская тема в "Обр...»

«^измимил, 1Л)1 ЯФЗПЪМПМЛЛР** шши1Г№91 зьаьададг ИЗВЕСТИЯ АКАДЕМИИ НАУК АРМЯНСКОЙ ССР № 9, 1960 Общественные науки А. Л. Бапалян К истории развития торгового скотоводства в Армении в конце XIX века. В пореформенный период в сельском хозяйстве Армении, являвшемся составной частью сель...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.