WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

«б. а. играев Печать тульской области в годы великой отечественной войны РСТВЕННЫ ДА Й СУ У О НИ Г Й ВЕ ЬСКИ РСИ Министерство образования и науки Российской Федерации ...»

-- [ Страница 1 ] --

б. а. играев Печать

тульской

области

в годы

великой

отечественной

войны

РСТВЕННЫ

ДА Й

СУ У

О

НИ

Г

Й

ВЕ

ЬСКИ

РСИ

Министерство образования и науки Российской Федерации

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение

высшего образования

«Тульский государственный университет»

Кафедра журналистики

Б. А. Играев

Печать Тульской области

в годы Великой Отечественной войны

Тула

Издательство ТулГУ

УДК 002.2 (470.312) “1940/1945”

ББК 76.023 (2Р-4Тул) И 27

Рецензенты:

Гранин Ю. Д., доктор философских наук;

Кравцов В. В., доктор филологических наук;

Самарцева Е. И., доктор исторических наук Играев Б. А. Печать Тульской области в годы Великой Отечественной войны. Тула: Изд-во ТулГУ, 2016. — с. 224 ISBN 978–5–7679–3376–1 Печать Тульской области в годы Великой Отечественной войны ранее не исследовалась. Автор на богатом архивном материале, а большинство источников впервые вводятся в научный оборот, обобщает и систематизирует содержание и направление издававшихся в предвоенный период и годы войны областных, районных, фабрично-заводских газет, анализирует систему распространения периодической печати, цензурные условия, выявляет авторский актив изданий. Впервые рассматриваются военные издания, выходившие на территории Тульской области в годы войны.

Монография рекомендуется преподавателям и исследователям истории журналистики, студентам факультетов и отделений журналистики, истории, филологии, а также всем, кого интересуют вопросы краеведения. Указатели выявленных источников и использованной литературы могут иметь практическое значение для будущих исследователей печати.

© Играев Б. А., 2016 © Лыженков А. Е., оформление, 2016 ISBN 978–5–7679–3376–1 © Издательство ТулГУ, 2016 Печать Тульской области в годы Великой Отечественной войны Глава 1 Накануне и в первые дни войны Тульская область была создана Постановлением ЦИК СССР 26 сентября 1937 года, когда из Московской области выделили две самостоятельные административные единицы — Тульскую и Рязанскую области. В Тульский регион, состоящий из 38 районов, вошли территории бывших Тульской и частично Калужской губерний, которые в 1929–1937 годах входили в состав Московской области. На этой территории функционировали 6 812 промышленных предприятий, 4,5 тысячи колхозов и 104 совхоза [1, с. 441]. На жизни газет эти изменения не отразились: выходившие в области СМИ лишь поменяли учредителей.

Партийные и советские органы всегда рассматривали печать как мощное средство пропаганды и агитации и принимали все меры, чтобы использовать периодику в пропагандистской и организаторской работе в деле мобилизации трудящихся на выполнение государственных заданий, определяемых очередным партийным съездом.

Областной, городские и районные комитеты ВКП(б) систематически обсуждали вопросы, связанные с работой печати, рассматривали отчеты газет, обобщали опыт лучших, принимали соответствующие рекомендации, заботились об укомплектованности редакций знающими грамотными кадрами, для редакторов районных, многотиражных и стенных газет проводили семинары-совещания по различным направлениям работы редакций. Всё как везде.

Приведем несколько документов, характеризующих работу областной партийной организации по руководству местной печатью в предвоенные годы. (Решения по областным, районным и многотиражным газетам будут рассмотрены в соответствующих главах.) 11 декабря 1939 года бюро Тульского обкома ВКП(б) принимает постановление № 176 (п. 7) «О периодичности и тиражах областных, городских, районных и фабрично-заводских газет области на 1940 год».





В постановлении отмечалось:

«1. Считая совершенно недостаточным существующие тиражи областных газет „Коммунар“ и „Молодой коммунар“ и учитывая отсутствие специальной газеты Подмосковного угольного бассейна — увеличить тираж газеты „Коммунар“ на 1940 год до 85 000 экз. против 75 000 экз. в 1939 г., газеты „Молодой коммунар“ до 23 000 экз. против 20 000 экз.

Прирост тиража разместить в основном по горняцким районам.

2. В связи с ростом Подмосковного угольного бассейна, развернувшимся строительством новых шахт и рабочих поселков, что значительно повышает требования к местной печати, увеличить на 1940 год периодичность горняцких районных газет (Болоховской, Щекинской, Узловской и Черепетской), выходящих 12 раз в месяц, до 18-ти раз в месяц, и установить тиражи их в размерах:

а) „Стахановец угля“ (Болоховка)........... 4 500 экз.

б) „Горняцкая правда“ (Донской)............ 7 000 экз.

в) „Вперед“ (Епифань)

г) „За уголь“ (Товарково)

д) „Сталинское знамя“ (Узловая)............ 4 000 экз.

е) „Черепетская коммуна“ (Черепеть)..... 6 600 экз.

ж) „Щекинский шахтер“ (Щекино)......... 5 000 экз.

3....

4. Организовать с 1 января 1940 года газету оборонного завода № 66 с периодичностью 24 раза в месяц и тиражом 8000 экз.

5. Организовать с 1 января 1940 года печатные газеты пяти крупных шахт Подмосковного бассейна: №№ 2, 12 и 13 треста „Сталиногорскуголь“, № 16 „Щекиноуголь“, № 18 „Болоховуголь“. Периодичность их установить 5 раз в месяц с тиражом 500 экз.

6. Увеличить тиражи и частично периодичность газет следующих оборонных, металлургических и машиностроительных предприятий.

(См. таблицу № 1. — Авт.) 7....

8. Просить ЦК ВКП(б) утвердить настоящее решение и увеличить в связи с этим на 1940 год лимит бумаги на газеты области до 1707 тонн против 1510 тонн в 1939 году»* [2, л. 364–365].

–  –  –

27 января 1940 года на бюро обкома партии (протокол № 186, п. 6, п. 23) рассматриваются сразу два «газетных» вопроса:

«О проведении областного совещания редакторов районных, заводских и стенных газет» [3, л. 116], на которое планируется пригласить 200 редакторов. В повестке дня: а) решение пленума обкома ВКП(б) о подготовке к уборочной кампании и задачи печати; б) о состоянии заочной учебы редакторов стенгазет и рабселькоров;

«Об организации заочных годичных курсов редакторов, членов редколлегий стенных газет и рабселькоров» [4, л. 156–157]. Обучить на годичных курсах планировалось 2000 человек. (К этой теме мы вернемся в главе «Стенная печать».) В начале лета 1940 года в Туле проходит организованный по решению бюро обкома партии (протокол № 28, п. 5) семинар секретарей редакций районных газет. Это была вполне профессиональная учеба, которая наверняка помогла недавно утвержденным руководителям редакций разобраться в тонкостях журналистской работы, освоить практические навыки и умения в планировании работы редакций, редактировании текстов, верстке материалов. Занятия на семинаре проводили ведущие сотрудники газеты «Коммунар». Интересна тематика лекций: «Работа секретаря редакции» (зав. отделом пропаганды С. Скрябин), «Основы литературной работы над статьей, заметкой, письмом» (зам. ответственного секретаря М. Мосолов), «Очерки, фельетон» (литсотрудник В. Белякова), «Иллюстрация в газете» (редактор газеты «Молодой коммунар»

Г. Шальнёв), «Литературная страничка в районной газете» (зам. редактора «Молодого коммунара» К. Егоров), «Язык и стиль большевистской газеты» (отв. работник обкома партии Волкова). Секретарь обкома партии И. Бочкин прочитал 4-часовую лекцию «О работе т. Сталина „Диалектический и исторический материализм“», зав. отделом партийной жизни «Коммунара» П. Ульянцев — «Учение Ленина — Сталина о большевистской печати». Также слушатели познакомились с международным положением, узнали о научно-исследовательской работе Тульского краеведческого музея [5, л. 117].

16 июля 1940 года бюро обкома ВКП(б) рассматривает вопрос «О сроках выхода областной, городских и районных газет области» (протокол № 41, п. 16). В принятом постановлении указывается, что, в «соответствии с решением ЦК ВКП(б) от 11 июля, в связи с введением 7-дневной недели», установить следующие сроки выхода газет:

«Коммунар» — 6 раз в неделю по вторникам, средам, четвергам, пятницам, субботам и воскресеньям.

Ежедневные городские и районные газеты — 6 раз в неделю.

Газеты, выходящие 18 раз в месяц, — 4 раза в неделю, выходящие 12–15 раз в месяц, — 3 раза в неделю [6, л. 475–476].

Ежегодно бюро обкома партии рассматривало вопрос «О выдвижении районных газет и работников печати на Всесоюзную сельскохозяйственную выставку».

В 1940 году, отмечая большую роль ряда газет «в деле пропаганды опыта Всесоюзной сельскохозяйственной выставки и организации социалистического соревнования за высокие Сталинские урожаи, развитие животноводства и право участия на ВСХВ», обком партии рекомендовал кандидатов на выставку газеты и работников печати, отвечающих требованиям Главвыставкома. Среди кандидатов названы редакции районных газет Узловского, Тепло-Огаревского, Воловского, Ефремовского, Белевского, Лаптевского и Черского районов, а также многотиражная газета Лаптевского завода сельскохозяйственных машин «Красный плуг» [7, л. 414–415]. Стать участником главной выставки страны было почетно.

Если в 1940 году на ВСХВ могли попасть только районные газеты, то через год это право получили областные газеты и стенная печать.

25 февраля 1941 года бюро обкома партии рекомендовало кандидатами на выставку:

— областную газету «Коммунар» — редактора В. М. Александрова, секретаря редакции Н. М. Мухина, спецкорреспондента И. Д. Аниканова;

— областную газету «Молодой коммунар» — редактора Г. К. Шальнёва;

— районные газеты «Воловский колхозник», газету Ефремовского района «По ленинскому пути», «Белевскую правду», газету Чернского района «За большевистские темпы», газету Тепло-Огаревского района «Колхозное знамя», газету Сафоновского района «Колхозная сила»

и 11 стенных газет из Белевского, Ефремовского, Чернского и Воловского районов [8, л. 43–45].

Незадолго до войны бюро обкома партии утвердило номенклатуру Тульского обкома, в которую по своим должностям вошли 134 работника печати, радиовещания и управления охраны тайн в печати [9, л. 72–74].

В таблице № 2 представлены данные количественного состава руководящих журналистских кадров области, утверждаемых в должности бюро обкома ВКП(б). Корреспонденты центральных газет, уполномоченные ТАСС и Всесоюзного радиокомитета назначались на должности в своих центральных структурах, но проходили согласование в Тульском обкоме партии.

–  –  –

18 марта 1941 года ЦК ВКП(б) принял решение о ликвидации убыточности газет и о новых ценах на печать. Выполняя директиву ЦК, бюро Тульского обкома партии 21 марта 1941 года приняло аналогичное решение «О новых ценах на газеты с 1 апреля 1941 года» (протокол № 107, п. 7).

Цена на областные газеты «Коммунар», «Молодой коммунар», городские «Коммуна» (Калуга), «Сталиногорская правда» и «Политотделец»

(орган управления и политотдела Московско-Киевской железной дороги) возросла до 13 копеек за экземпляр по подписке и 15 копеек при розничной продаже. Цена районных газет была определена в 10 копеек за экземпляр [10, л. 169].

С сообщениями о начале войны с Германией все центральные и областные газеты СССР вышли 23 июня. Впрочем, история отечественной журналистики знает пример репортерской оперативности: 22 июня, в первый день войны, когда страшная и грозная весть еще только катилась по стране, в одной из воинских частей под Ленинградом вышел номер дивизионной газеты под названием «Победа». Этот факт остается беспрецедентным: при тогдашней технике за несколько часов подготовить и выпустить боевой номер о начале войны — это был действительно профессионализм высшего класса [11].

«В дни войны газета — воздух, — писал Илья Эренбург. — Люди раскрывают газету прежде, чем раскрыть письмо от близкого друга. Газета теперь письмо, адресованное лично тебе. От того, что стоит в газете, зависит и твоя судьба» [12, с. 7].

Война сразу же изменила весь облик советской печати: более чем в два раза сократилось число центральных газет — до войны их было 39, а осталось 18. Перестали выходить многие центральные отраслевые газеты, значительно сократилось число местных изданий, в том числе многотиражных газет. Кроме «Комсомольской правды» и ленинградской «Смены» летом 1941 года были закрыты все комсомольские газеты, а республиканские, краевые и областные партийные издания стали выходить пять раз в неделю на двух полосах. Двухполосными с 1942 года стали и районные газеты, переведенные на еженедельный выпуск. Сокращению объема подверглась даже главная газета страны «Правда», выходившая в годы войны вместо шести на четырех полосах.

В связи с необходимостью более оперативной передачи событий на фронте и в тылу, постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 24 июня 1941 года было создано Советское информационное бюро. В задачу Совинформбюро вменялась подготовка оперативной и правдивой информации не только для советских людей, но и для зарубежных стран.

В постановлении отмечалось, что Советское информационное бюро осуществляет:

«а) руководство освещением международных событий и внутренней жизни Советского Союза в печати и по радио;

б) организацию контрпропаганды против немецкой и другой вражеской пропаганды;

в) освещение событий и военных действий на фронтах, составление и опубликование военных сводок по материалам Главного Командования» [13, с. 213].

25 июня в советской печати появилась первая сводка Совинформбюро, а всего за годы войны их было передано свыше двух с половиной тысяч — ежедневных сводок и сообщений «В последний час» [14, с. 375].

29 июня 1941 года ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли специальную директиву, с которой обратились к партийным и советским организациям прифронтовых областей (идеи директивы будут изложены и развиты в речи И. В. Сталина по радио 3 июля 1941 г. — Авт.). В этой директиве партия дала развернутую программу борьбы с врагом, раскрыла захватнические цели германского империализма, направленные на уничтожение Советского государства, восстановление в СССР власти помещиков и капиталистов, порабощение всех народов нашей страны.

Главное политическое управление Красной Армии, определяя содержание военных газет, указало на основные задачи печати (директива

ГлавПУРа «О содержании фронтовой, армейской и дивизионной печати»):

— разъяснение постановления ЦК ВКП(б) и Совнаркома СССР от 29 июня 1941 года о замыслах гитлеровской клики и программе мобилизации сил советского народа на борьбу с врагом;

— мобилизация воинов на выполнение приказов и воспитание у них уверенности в победе над врагом;

— воспитание героизма, боевого мастерства;

— пропаганда требований военной присяги, борьба за укрепление военной дисциплины.

9 августа 1941 года ЦК ВКП(б) принимает постановление «О работе на фронте специальных корреспондентов». В постановлении отмечалось, что работа специальных военных корреспондентов центральных газет и ТАСС имеет ряд существенных недостатков: «Корреспонденты большую часть времени проводят при штабах фронтов и армий и очень мало бывают непосредственно в частях и соединениях… Корреспонденты не получают необходимой помощи в передвижении по фронту и в деле связи со своими газетами. Имеют место факты, когда командированные на фронт корреспонденты центральных газет и ТАСС прикрепляются политорганами к фронтовым или армейским газетам… вследствие чего страдает выполнение корреспондентом своей основной функции — снабжение военной информацией центральной печати».

Отметив, что подобные недостатки отрицательно сказываются на содержании и характере военной информации, ЦК партии постановил обязать Главное политическое управление Красной Армии:

«а) принять меры к немедленному исправлению указанных недостатков в работе специальных военных корреспондентов центральных газет и ТАСС;

б) дать указания всем политорганам Красной Армии о всемерном содействии с их стороны работе военных корреспондентов» [15, с. 232].

ЦК ВКП(б) уделял большое внимание укреплению связи фронта и тыла, видя в этом важнейший фактор повышения морального духа воинов и всех советских людей. Принятое в октябре 1941 года постановление «О мерах ускорения доставки писем на фронт» обязывало наркомат связи, военкомов соединений и частей обеспечивать отправку корреспонденции в день ее поступления в полевые и почтовые отделения, добиваться немедленной доставки почтовых отправлений бойцам и командирам [16, л. 373]. После этого решения работа почты значительно улучшилась.

Задачам мобилизации масс на отпор врагу была подчинена и наглядная агитация. 27 июня 1941 года в Москве впервые появились красочные плакаты с текстом. Это были «Окна ТАСС», возродившие славные традиции знаменитых «Окон РОСТА» времен Гражданской войны. Они сразу завоевали огромную популярность и стали распространяться по всей стране.

Широкое распространение получили коллективные читки газет, проводившиеся агитаторами. В цехах предприятий, на полевых станах, в тракторных бригадах, в госпиталях, поездах, красных уголках вокруг агитаторов с газетами всегда собирались группы людей. «Правда» писала: «Слово агитатора должно звучать в наши дни, как набатный призыв к защите Родины, к уничтожению врага» (Правда, 17 июля 1941 г.).

На основе изучения опыта функционирования печати первых месяцев войны можно с полным основанием утверждать, что боевая мобилизующая сила печати была использована партийными организациями сполна. Газеты, журналы, многотиражные и стенные газеты, «газетымолнии», листовки, «Окна ТАСС», брошюры и плакаты вели огромную политическую работу по воспитанию советского патриотизма, укрепляли уверенность в победе, помогали даже в период самых тяжелых лишений и тягот не терять надежды, воспевали стойкость и мужество. Печатные издания стали рупором, верным другом, боевым оружием в борьбе за свободу и независимость Родины.

Основные направления деятельности печати сводились к:

— разъяснению цели и характера Отечественной войны;

— проведению мобилизационных компаний (отчеты с митингов, письма добровольцев);

— воспитанию патриотизма, ненависти к фашистским агрессорам;

— организации слаженной работы тыла, мобилизации экономических и людских ресурсов страны под лозунгом: «Всё для фронта! Всё для победы!»;

— нейтрализации конкурентной идеологии;

— повышению бдительности.

Ведущее место в пропаганде заняла конкретная призывная лаконичная агитация. Это определило и основные формы подачи материалов на газетной странице: тематические подборки по определенному вопросу;

передовая статья на злобу дня; коллективные обращения, телеграммы;

боевая корреспонденция; целенаправленная информация.

–  –  –

Об этом и в песнях мы пели, И думали столько годов, За нами высокие цели, Чтоб каждый был драться готов.

Эта война когда-нибудь должна была случиться. Ощущение надвигающейся катастрофы, конечно, предчувствовали и писатели, и журналисты. Понимали и знали, что в фашистской Германии «предохранитель спущен» (так выразительно была озаглавлена одна из статей в журнале «Знамя», № 3 за 1934 г. — Авт.), что вся Германия охвачена военной пропагандой, а после франкистского мятежа в Испании, финской войны, агрессивных действий милитаристской Японии суровость грядущих военных событий уже не просто предчувствовалась, а становилась реальностью.

Еще в 1933 году тот же журнал «Знамя» опубликовал большую статью Всеволода Вишневского «Вся ли литература готова к обороне?», в которой писатель прямо заявил: «Неизбежность нападения на нас в перспективе ясна… Опыт, дух, практика оборонной подготовки должны систематически пропитывать всю литературную организацию и литработу СССР» [17, с. 194]. Ему вторил Алексей Сурков. Говоря на Первом съезде советских писателей в 1934 году о политической действенности стиха в печати, он сказал: «Наша молодежь выходит на демонстрации с букетами цветов в руках. Но за плечом девушки в белом платье, идущей мимо Мавзолея, покоится винтовка. И строгая тень штыка падает через плечо на мостовую, указывая линию движения… Давайте не будем забывать, что не за горами то время, когда стихи со страниц толстых журналов должны будут переместиться на страницы фронтовых газет и дивизионных полевых многотиражек» [18, с. 515].

В предвоенные годы статьи военных специалистов, журналистские очерки на темы военной подготовки начинают публиковаться даже в толстых журналах. Так, в 1938 году, начиная с № 7, «Новый мир» вводит специальный раздел «Если завтра война». «Правда» с 1936 года завела отдел «Оборона Советского Союза», где с очерками и рассказами о Красной Армии, статьями по военным вопросам выступали известные советские публицисты.

Тема военной тревоги стала одной из главных во многих периодических изданиях, и, по сути, предвоенная литература и журналистика своими статьями и очерками подготавливали острейшую публицистику военных лет.

«Небывалое в истории мировой прессы явление — советская фронтовая печать — могло возникнуть только потому, что были глубокие корни, которые тянулись к эпохе Гражданской войны», — отмечала Н. И. Дикушина [19, с. 111]. Действительно, нельзя рассматривать журналистику военных лет вне ее связей с журналистикой предвоенного времени: их героические черты «прорастали» и вызревали в сложной атмосфере 30-х годов, особенно их второй половины с антифашистскими и предвоенными публикациями. Писатели и журналисты были внутренне готовы продолжить работу в условиях войны.

И всё же в первые дни войны газетам пришлось перестраиваться:

сказывались отголоски прежних представлений о легкой победоносной войне, не сразу изживались настроения самоуспокоенности, благодушия, недооценки опасности, нависшей над страной.

Надо учесть, что в 1939 году в стране запретили всякую антифашистскую пропаганду. Виновниками начавшийся Второй мировой войны советская партийная пропаганда именовала «империалистических агрессоров» Францию и Англию, выступивших против дружественной нам тогда Германии. Лишенные антифашистской прививки, одурманенные классовой пролетарской теорией, многие советские читатели и в первые дни войны продолжали думать, что немецкие рабочие, оказавшись на территории СССР, тут же повернут свое оружие против эсэсовцев.

Вот почему так важны были для понимания ситуации, в которой оказался советский народ, первые статьи в периодической печати, раскрывающие истинное лицо фашизма, злобного, жестокого и опасного врага.

23–26 июня в газетах «Правда», «Известия», «Красная звезда» печатаются первые, продиктованные чувством патриотизма, отклики на войну известных советских писателей: стихи, очерки, публицистические статьи А. Толстого («Что мы защищаем»), И. Эренбурга («Фашистское мракобесие», «Гитлеровская орда»), Л. Соболева («Отстоять Родину!»), «Священная война» В. Лебедева-Кумача, «Песня смелых» А. Суркова, других литераторов и журналистов.

Особенная роль в развенчании мифа о классовом братстве пролетариев Германии и СССР принадлежит Илье Эренбургу. Уже его первые газетные публикации не оставляли камня на камне от благодушных классовых ожиданий. Именно с подачи писателя слова «немец» или «фриц» стали синонимом слова «фашист». Именно его статьи были подчинены главной цели: помочь стране победить врага. Для этого необходимо было вооружить население священной ненавистью к фашистам, избавить народ от страха перед врагом.

И уже с первых дней на страницах советских газет определились главные темы военной журналистики: Родина, ненависть, героизм.

Газет военной поры, воскрешающих прошлое со всеми подробностями и неповторимыми приметами времени, осталось на редкость мало:

строжайшее цензурное предписание, сопровождавшее каждый газетный номер в 1941году — «После прочтения сжечь», — уменьшает исследовательскую базу военных изданий, выходивших на территории Тульской области. (В 1942 году, когда стало понятно, что в условиях войны при ограниченном тираже газет приказ об их уничтожении не соответствует требованиям пропаганды, вышел приказ Главного пропагандистского управления РККА № 16 от 24 января 1942 г. заменить его надписью «Прочти и передай товарищу». — Авт.) Чудом сохранившиеся отдельные экземпляры военных газет представлены сегодня в фондах Тульской областной научной универсальной библиотеки, в Государственном архиве Российской Федерации, Российском государственном историческом архиве, Государственном военноисторическом архиве.

До сих пор нет и сводных опубликованных данных о количестве, тиражах и названиях выходивших во время войны газет и журналов. До войны Книжная палата СССР выпускала ежегодники, в которых указывались все газеты и журналы, выходившие в стране. Во время войны выпуск ежегодников был прекращен и возобновлен лишь в 1946 году. С уверенностью можно сказать, что годовой тираж «мирных» газет и журналов с началом войны сократился в 2,5 раза [20, с. 13].

Пожелтевшие полосы военных газет, бледный шрифт на шероховатой плохонькой газетной бумаге. Каждый номер — страничка героической истории. Читая сегодня заметки и очерки военных корреспондентов, мы словно шагаем по большакам войны, сквозь минные поля, обугленные улицы, штурмуем мерзлые высотки. В свинцовых строчках — летопись мужества, стойкости, верности, страданий и подвигов народа, свидетельство величия человеческого духа.

К осени 1941 года территория Тульской области входила в зону ответственности Брянского (10 ноября он был расформирован), Западного и частично Юго-Западного фронтов. То есть существовали три фронтовые газеты, которые освещали связанные с обороной города события. Непосредственное участие в обороне и последующем изгнании врага с территории области принимали войсковые соединения 10-й, 49-й, 50-й и 61-й армий, а это еще четыре армейские газеты.

Всего же по нашим подсчетам в 1941–1943 годах и в дни обороны Тулы на территории области могли выходить и до 27 дивизионных газет, из них 16 газет стрелковых дивизий, 5 — танковых дивизий и бригад, 5 газет кавалерийских дивизий, в том числе газета оперативной группы Западного фронта (1-й гвардейский кавалерийский корпус генерал-майора П. А. Белова). О боях на тульском направлении могла писать и газета 6-й резервной авиагруппы, летчики которой прикрывали небо города оружейников, а отдельные подразделения базировались на аэродромах в Мясново, Клоково, Волынцеве [21].

Установить более точное количество издававшихся на территории области военных газет и расквартированных здесь редакций не представляется возможным: выходившие из окружения в октябре-ноябре 1941 года подразделения ряда дивизий (154-я, 217-я, 258-я) были обескровлены, лишены материальной части, в том числе и своих типографий. По существовавшей тогда инструкции, если типография газеты оказывалась во вражеском окружении, редактор газеты был обязан взорвать или закопать имеющееся типографское оборудование.

Обобщенный портрет редакции военной газеты 1941 года мы собрали по немногочисленным опубликованным в послевоенные годы воспоминаниям бывших фронтовых журналистов.

Выходившие в войсковых частях газеты носили лозунговые патриотические названия: «На разгром врага», «В атаку», «За Родину», «За боевой опыт», «За Отечество», «Сын Отечества», «Сын Родины», «Боевая красноармейская», «Звезда», «Красный воин», «Советский патриот», «Во славу Родины», «Родина зовет», «На боевом посту» и другие. Вместе со сменой наименований соединений и частей (обычная практика в годы войны) иногда изменялись и названия их печатных органов. Неизменным оставался лозунг газет «Смерть немецким оккупантам!».

Как и в мирное время, у военных газет существовала своя иерархия:

центральные — фронтовые — армейские и корпусные — дивизионные — окопные («Боевые листки»). Различие — в штатных единицах и технологии выпуска.

Редакции центральных газет «Красная звезда», «Красный флот», «Сталинский сокол», «Красный сокол» (с октября 1942 года), как и прежде, располагались в столице, газеты печатались в тех же московских типографиях.

Фронтовые и армейские газеты следовали за своими командными штабами. Так, летом и осенью 1941 года ведущая газета Западного фронта «Красноармейская правда» (в ней работали Александр Твардовский и Вадим Кожевников) печаталась в областной типографии Смоленска, в лесу под Вязьмой, затем в специально оборудованном поезде-вагоне, с ноября 1941 по июнь 1942 — в московской типографии газеты «Гудок».

Фронтовые и армейские газеты выходили ежедневно или через день, форматом в половину или четверть обычной полосы (А2) на двух страницах (по распоряжению Главпура — Главного политического управления Красной Армии — в общесоюзные праздничные дни газеты могли выходить на четырех полосах).

Типографское хозяйство этих «больших» газет размещалось на двухтрех обшитых обычной фанерой грузовиках ЗИС-5. В одном фургоне находились наборные шрифтовые кассы, в другом — плоскопечатная машина типа «американка», работающая от автомобильного двигателя. На «американке» или «бостонке» каждая полоса печаталась раздельно, до тысячи оттисков в час. Некоторые редакции крупных фронтовых газет имели более производительные ротационные машины, линотип и свои походные электростанции. О. Ландер, одна из немногих женщин-фотокорреспондентов, служившая в газете «Советский воин» 3-го Украинского фронта, вспоминала, что в 1943 году ее фронтовая редакция состояла из десяти грузовых машин: машины-типографии, машины-наборного цеха, машины-цинкографии, машины-движка и других. Но когда с электричеством возникали проблемы, сотрудникам редакций приходилось печатать издания на старых плоскопечатных машинах вручную: на так называемую «вертячую вахту» становились тогда поочередно 5–6 человек, которые и крутили колесо незамысловатого типографского агрегата до последнего отпечатанного номера.

Добавим, что все военные газеты — от фронтовых до дивизионных — были обязаны ежедневно выпускать по 2–3 листовки.

В штате фронтовых и армейских редакций числилось до 10–15 журналистов. В технический персонал входили корректор, машинистка, радист и экспедитор. Типографскими работниками (наборщики, печатники, линотиписты, цинкографы) трудились красноармейцы, а во второй период войны штаты полиграфистов формировались и за счет вольнонаемных.

Самыми массовыми военными газетами были дивизионки. В штате — редактор, секретарь, один или два литсотрудника, два наборщика, печатник и два шофера. Маленький формат величиной в развернутую школьную тетрадь — сложив номер вчетверо, его можно было носить в кармане кителя или гимнастерки. Выходили дивизионные газеты от одного до трех раз в неделю.

На трех, а то и двух колонках текста на полосе располагались принятая по рации сводка Совинформбюро, приказы командования о награждении отличившихся в боях солдат и офицеров, материалы о ратных подвигах бойцов подразделений, письма на фронт земляков. Весь номер — 700 строк текста. Иногда газеты получали присланные из Главпура «прессовки», статьи из «Правды», ТАСС, предназначенные для обязательной перепечатки во всех красноармейских газетах.

Редакции военных газет находились в подчинении соответствующих политорганов, а потому редактор дивизионки по должности был старшим политруком, инструктор газеты (литературный сотрудник) — политруком, ответственный секретарь — младшим политруком.

Штатное расписание редакций дивизионных газет устойчивым не было: ранения, смерть корреспондентов — явление на войне нередкое — вносили изменения в работу редакционного коллектива. Вместо четверых сотрудников дивизионки иногда газету выпускали двое журналистов.

Типографии дивизионных газет оснащались малоформатными плоскопечатными механическими машинами, имели наборные кассы шрифтов, запас бумаги в 3–5 рулонов. Всё это хозяйство переезжало вместе с редакцией на двух грузовых автомашинах в места дислокации штабов воинских частей.

По всем приказам и уставным нормам, редакции и типографии газет находились во втором эшелоне дивизии, армии, фронта. В 1941 году фронт двигался практически ежедневно, и переезжать редакциям дивизионок также приходилось чуть ли не каждый день. Только выбрали удобное место для стоянки, замаскировали потрепанные на военных дорогах машины, вырыли обязательные по уставу щели и окопчики, выставили наборные кассы, как поступает приказ переезжать на новое место. Бывало, из-за частых переездов дивизионные газеты не выходили неделями.

«Солидным» газетам с местом дислокации было легче. Штабы и командные пункты армий и фронтов располагались, как правило, в районных центрах и областных городах. И если позволяли условия, армейские газеты печатались в стационарных гражданских типографиях.

Так, в тульской типографии «Коммунар» печаталась газета Западного фронта «На страже». В декабре 1941 года в здании газеты «Коммунар»

размещалась редакция газеты «За Родину» прибывшей в Тулу на переформирование 64-й армии (редактор — батальонный комиссар А. А. Зворыкин). В одной из районных типографий области печаталась газета 50-й армии «Разгромим врага» (редактор — батальонный комиссар Н. Г. Бочаров). В 1943 году в Туле квартировала редакция фронтовой газеты «Боевое знамя» (редактор — подполковник Винтилов).

Гражданские власти военным газетам старались по возможности помогать: выделяли транспорт, помещения, местные редакции делились с коллегами шрифтами и бумагой. В Государственном архиве Тульской области сохранился любопытный документ, датированный ноябрем 1942 года.

К секретарю Тульского обкома партии В. Г. Жаворонкову обратился только назначенный командующим 3-й танковой армией, будущий маршал, а тогда еще генерал-майор П. С. Рыбалко. Армия после жестких, кровопролитных боев находилась на переформировании в Тульской области: сначала в Черни, а затем в 10 километрах южнее Калуги. «Наша армейская газета „Во славу Родины“, — писал Павел Семенович, — не имеет печатной машины. В Калужской типографии имени В. В. Воровского (Калуга входила в состав Тульской области. — Авт.) имеется плоская печатная машина малого формата, которая совершенно не используется.

Прошу Вас дать разрешение на получение этой печатной машины для нашей газеты». Резолюция была лаконичной: «К исполнению» [22, л. 17].

И это — обычная практика войны: формирующиеся части «добирали»

необходимую технику в гражданских ведомствах.

Расположение редакций во втором эшелоне — не более чем уставное пожелание. Во время обороны Тулы редакции дивизионных газет располагались на Московском вокзале, в здании школы на улице Октябрьская, во Дворце труда на улице Союзная, в доме № 15 по улице Советская, в Ревякино, в Епифани, то есть в возможном квадрате обстрела вражеской артиллерии, не говоря о налетах авиации. Но именно с передовой, из блиндажей и окопов получали редакции «пахнущие порохом» лучшие статьи и корреспонденции. Приказы: ползти на ничейную землю к подбитому немецкому танку или ночью идти с разведчиками в тыл врага — никогда и никем не отдавались. Редактор требовал только материал, а как его выполнить, военкор решал сам. По собственной инициативе, без приказа, имея возможность выбирать меньшую степень риска.

Александр Твардовский с горечью вспоминал: «Мы живем по обочинам войны. Мы быстренько подъезжаем к тем ямочкам и окопчикам, в которых сидят воюющие люди, быстренько расспрашиваем их, прислушиваясь к канонаде, невольно пригибая голову, когда свистит мина. А потом, провожаемые незабываемыми взглядами, убираемся восвояси» [23, с. 48].

Это — не о страхе и возможности в любую минуту покинуть поля боя.

Александр Трифонович переживал, что военные корреспонденты, видевшие слишком многое, что не могло войти в их публикации, вынуждены были иногда лакировать события, а потом смотреть своим героям в глаза.

И всё же писать статьи по штабным сводкам и донесениям политотделов, расположившись в их приемных, у профессиональных фронтовых журналистов считалось делом постыдным. У военных корреспондентов существовал неписаный закон: он живет одной жизнью с бойцами, делит с ними суровые тяготы войны и принимает это как должное: ведь он такой же военнослужащий, офицер. И подлинного военного корреспондента всегда следовало искать не в штабе у высокого начальства, а на командном пункте роты, в окопе, землянке, у походного солдатского костра.

Там, где гремит бой, где решается судьба атаки. Тем более, что от редакций до частей были иногда считанные километры.

Ответственный редактор «Красной звезды» Д. И. Ортенберг вспоминал: «В редакции ревниво относились к тому, как ведет себя журналист на фронте. Нам не безразлично было, из каких материалов делается газета. Она должна была дышать боем. А чудес, как известно, не бывает.

Материал из третьих рук — не материал. Нужно было отправиться на линию огня и писать то, что видишь своими глазами» [24, с. 276]. Иначе тебе не поверят. Наверное, за бесстрашие и любили на передовой корреспондентов. Неунывающих, неутомимых, волевых. Наверное, не случайно политотделы получали звонки из частей: «Пришлите снарядов и газет».

Чего только не приходилось выполнять фронтовому газетчику! Собирать и обрабатывать материалы для номера, разборчиво их переписывать, если в редакции не было машинистки, а то и диктовать тексты статей непосредственно наборщику. Рисовали и клеили макеты (пузырек гуммиарабика — растительной быстрозатвердевающей смолы, использовавшейся в полиграфии в качестве клея, — берегли как личное оружие. — Авт.). После верстки сами вычитывали гранки и полосы, вели корректуру, помогали печатать и фальцевать газету, распределять ее по батальонам и полкам. Чтобы газета скорее попала на передовую, часто, не дожидаясь полевой почты, привозили пачки газет к артиллерийским складам или полевой хлебопекарне: с патронами и буханками хлеба газеты уже утром оказывались у бойцов. Если позволяли условия, то сами, на попутных грузовиках, доставляли тиражи на передний край: сбор материала для очередного номера никто не отменял.

Творчество на фронте? Ветераны-газетчики вспоминали, что на фронте некогда было вынашивать и шлифовать материалы. Темп самой войны требовал от журналистов необыкновенной оперативности, быстроты, «пулеметного стиля». Удивительно, но очерки, рассказы, зарисовки, которые требовали значительно больше времени и творческих усилий, чем работа над информационной заметкой и корреспонденцией, появлялись даже в маленьких газетах практически в каждом номере. Военкоры научились не только быстро писать, но так «эксплуатировать»

свое вдохновение, чтобы через два-три часа сдавать редактору предельно четкие, ясные, украшенные художественным словом материалы.

Алексей Сурков вспоминал: «Надо было с первых дней войны быстро переучиваться — писать не только стихи, новеллы, очерки, публицистические статьи, но и оперативные заметки, записывать в окопах, траншеях переднего края беседы бывалых солдат и офицеров и скромно выступать безымянными соавторами. Фронтовые, а в особенности армейские и дивизионные, газеты были малоформатные. Каждую колонку и сантиметр их „территории“ надо было брать с бою. Я знаю, как трудно было романистам привыкать писать коротенькие заметки и зарисовки. Я знаю, как трудно было поэтам, не привыкшим к „газетным стихам“, сочинять броские рифмованные лозунги на жгучие темы: „Убей немца“, „Возьми языка“, „Стоять насмерть“. А литературные критики, привыкшие в мирное время судить и рядить о романах, поэмах, пьесах, были поставлены перед необходимостью стать прозаиками, поэтами, сатириками» [25, с. 96].

Разумеется, в газетах военной поры есть немало публикаций, написанных словами гладкими: лозунгами, штампами, стандартными напыщенными фразами, чужими, избитыми предложениями.

О серости в материалах, опасности ремесленничества и штампа говорил на одном из совещаний, где обсуждалась работа фронтовых газет, А. Фадеев: «Никакая работа в газете не может быть полноценной, если мы будем забывать о нашем великолепном русском языке. А неряшливости и канцеляризмы — это один из кардинальнейших грехов в языке нашей армейской, дивизионной и фронтовой печати» [26, с. 318].

И всё-таки не звонкая риторика и оглушающий пафос определяли творчество военных журналистов. Но даже независимо от того, хорошо или плохо были написаны газетные материалы, в них всегда отражалась вера в победу, желание подкрепить эту веру своим боевым и доходчивым словом.

Основные черты и ведущие жанры журналистики, наиболее полно раскрывшиеся в практике военных газет, определились еще в первый год войны — корреспонденция, публицистическая статья, очерк, рассказ, стихотворение. Чуть позже добавились поэмы, повести, пьесы и даже романы, которые публиковались в периодике с продолжением, из номера в номер.

Такого жанрового многообразия военная печать не знала в мирные дни.

Самый «малый калибр» фронтовой печати — «боевые листки», выходившие в частях, оборонявших Тулу, атрибутировать практически невозможно. В сохранившихся экземплярах нет упоминаний названий частей и фамилий командиров. Речь идет о каком-то одном факте, событии дня, подвиге бойца взвода, расчета, экипажа. Боевые листки именовали на фронте «редакцией в полевой сумке»: отпечатанный типографским способом бланк с лозунгом «Прочти и передай по цепи» и химический карандаш — всё, что требовалось редактору самой маленькой газеты. Редактор — тот же солдат, который в час затишья доставал из вещевого мешка карандаш и бумагу и писал короткие новости о своих однополчанах. Листки передавались в землянках, в траншеях, из рук в руки. Дружеское слово ободряло уставших, звало вперед, призывало сокрушить врага в ближайшей атаке.

И хотя через копировальную бумагу можно было выпустить 5–6 экземпляров маленькой окопной газеты, клич «Стоять насмерть!», «Не отдадим Москву!», «Ни шагу назад!», «Твой окоп видит Родина» звучал на тысячах боевых листков.

Одним из корреспондентов газеты «На разгром врага» Брянского фронта был Сергей Николаевич Сретенский. Он писал об обороне Тулы, о бойцах 50-й армии, о подвигах защитников города. Вот что рассказал о нем в очерке «Солдат — всегда солдат» Виктор Портнов [27, с. 181–194].

Может быть, эти заметки о буднях фронтовых газетчиков помогут молодым журналистам лучше понять время, в котором жили и работали их коллеги из 1941.

«...В то памятное воскресенье на юго-западе Москвы с утра шел дождь. Намеченную накануне поездку за город отложили, и раздавшийся в 10 часов телефонный звонок застал меня дома. Знакомый голос: „Говорит дежурный. Немедленно явитесь в редакцию“.

Москва еще жила своей обычной жизнью. Однако в редакции „Красного воина“ уже знали, что войска гитлеровской Германии вторглись в пределы нашей Родины. О начавшейся войне сообщил мне капитан Сретенский: я столкнулся с ним у дверей редакторского кабинета… — Понимаешь, — с нескрываемой обидой сказал Сретенский, — в редакции я единственный строевой командир, а меня не берут на фронт.

Но в тылу я отсиживаться не могу...

Он не знал, что с такой же просьбой к редактору уже обращались почти все сотрудники, оставшиеся в Москве.

В редакционной комнатушке, каким-то чудом вмещавшей четыре стола, осталось двое „стариков“ — Сретенский и я. Здесь и началась наша дружба.

Читатели „Красного воина“ конца 30-х годов нередко встречали материалы за подписью военкора С. Сретенского. Обучаясь в кавалерийском училище, он часто присылал в редакцию снимки об учебе и быте курсантов. Став командиром взвода, он начал писать небольшие зарисовки об отличниках, сопровождая их фотографиями. Позже, уже будучи начальником штаба батальона, а впоследствии слушателем Военной академии имени М. В. Фрунзе, Сергей выкраивал время на корреспонденции о стрелковой, тактической подготовке, рассказывал о положительном опыте, критиковал недостатки в обучении.

Окончив академию, капитан Сретенский получил блестящую перспективу продвижения по строевой службе. Но его увлечение журналистикой не осталось незамеченным. Красноармейской печати нужны были журналисты с хорошей военной подготовкой. И выпускника академии, не без нажима со стороны редакции, назначили в окружную газету сначала инструктором, а затем начальником отдела боевой подготовки.

Всесторонне развитый офицер, любивший театр, живопись, спорт, быстро освоил все премудрости газетного мастерства, работал четко, продуктивно. Его репортажи с полей тактических учений неизменно получали высокую оценку. Преобразились даже „методички“ — статьи в помощь командирам отделений и взводов. Раньше мы эти методички не без основания называли „дерущими горло сухарями“. Теперь они строились на живом, конкретном материале и вызывали большой интерес у читателей.

И вот — война... Внешне, казалось, Сретенский смирился с тем, что его оставили в тылу. Новая обстановка, новые задачи, огромные трудности перестройки на военный лад заставили напрягать все силы, работать без отдыха. Командировки в части следовали одна за другой. Привезем материал, отпишемся — и снова в путь.

…14 августа, находясь в командировке в артиллерийском полку, я получил телеграмму: „Немедленно выехать в Москву“. В редакции ждала новость, которую и на этот раз сообщил мне Сретенский.

— Едем на фронт!

Редакцию фронтовой газеты „На разгром врага“ сформировали в течение двух суток. Одну треть составили военные журналисты, остальные — призванные из московских газет и журналов офицеры запаса и люди, впервые надевшие военное обмундирование.

В назначенный час мы собрались на Ленинградском вокзале. Нам предстояло следовать в Брянск… Редакция с ходу приступила к делу. Вот запись из дневника того времени.

„17 августа. Брянск. Вокзал. Много военных. Девушки из трудовой армии. Беженцы. Разместились в скверике у вокзала. Сложили вещи. Выставили дневального. Умылись у фонтанчика. Объявлена тревога. Ушли на луг. Заместитель редактора Иван Акимович Березин и ответственный секретарь Арон Яковлевич Митлин, распаковав пишущую машинку, печатают заявки на оружие, снаряжение, обмундирование для тех, кого не успели экипировать в Москве. Наш редактор Александр Михайлович Воловец и С. Н. Сретенский уехали в штаб фронта.

Через час Воловец прислал автобус, грузовик и приказ немедленно выехать к месту расквартирования в Брянский лес.

Расположились в сосновом бору на опушке, где кем-то уже были сооружены шалаши.

Минут через тридцать капитан Сретенский по приказанию Воловца построил весь личный состав — офицеров, младших командиров, рядовых и вольнонаемных.

Редактор проинформировал:

— Сегодня начинаем делать газету. Первый номер приказано выпустить завтра. Часть материала нам уже организовали.

Воловец сообщил план номера. Распределил по отделам темы основных статей. Дал другие задания.

Разместились по-походному на пеньках, чемоданах. В центре поляны, возле машинистки Аины Яковлевой, поставили ящик — импровизированный буфет с хлебом, колбасой и огурцами.

— Будем работать 24 часа „без абзаца“, — сказал старший наборщик Толкачев.

В оперативном отделе штаба узнали, что вблизи дислоцируются батальон связи, подразделения штаба танкового корпуса и некоторые другие, выведенные из боя, части. Товарищи, не занятые правкой, отправились за материалом.

Редактор, заместитель ответственного секретаря Александр Байбиков и наборщики уехали в Брянск. Наша полиграфическая база прибудет позже, и поэтому газету пока будем выпускать в типографии „Брянского рабочего“.

…К вечеру последние материалы были вычитаны и отправлены в город. Начали располагаться на ночлег: кто в шалашах, кто под кустиком, завернувшись в плащ-палатку, положив под голову чемодан или вещевой мешок.

18 августа. Первый номер рождался в муках. Основное полиграфическое оборудование городской газеты демонтировано, упаковано, подготовлено к эвакуации. На остатках делаются две газеты — местная и наша. Не хватает текстовых и заголовочных шрифтов. Однако приказ мы выполнили. Номер газеты, датированный 18 августа, вышел из печати, и значительная часть тиража вечером ушла в части“.

Газета ежедневно требовала много материала. С огромными трудностями мы готовили нужные по времени и задачам статьи, корреспонденции, заметки, иллюстрации. Естественно, что основная тяжесть организации материалов о боевых действиях войск легла на плечи работников отдела фронтовой жизни, укомплектованного опытными журналистами. На первых порах ему помогали все остальные отделы.

Член Военного совета фронта приказал готовить специальный номер к предстоящей большой наступательной операции. Разумеется, дня наступления мы не знали. И редактор назначал минимальные сроки выполнения заданий.

22 августа первая бригада — старший Сретенский, начальник отдела партийной и комсомольской жизни — автор этих строк, инструктор Кочкуров, водитель Сабаненко — выехала в действующую армию под Почеп.

К вечеру добрались на газике до Пьяного Рога. По многим признакам чувствовалась близость передовой. В воздухе непрерывно барражировали вражеские самолеты. Впереди слышались глухие артиллерийские взрывы.

В деревне встретили комиссара стрелковой дивизии. Комиссар сообщил, что противник перед Пьяным Рогом, в пяти километрах отсюда, на опушке леса. Наши части готовятся к наступлению. А в просьбе — помочь добраться до подразделений — отказал. Накануне в дивизии был тяжело ранен корреспондент столичной газеты, и начальник политотдела получил нагоняй за то, что не уберег журналиста.

— Нам нужны люди с передовой, — настаивал Сретенский, — а времени у нас в обрез.

В конце концов он добился, чтобы нас в сопровождении инструктора политотдела направили на передний край.

Без приключений добрались до штаба полка. Поздно вечером присутствовали на допросе пленного, молодого, нагловатого, но до смерти перепуганного солдата.

Сретенский, владевший немецким языком, помогал начальнику полковой разведки вести допрос, старался вникнуть в детали действий вражеских мелких подразделений, интересовался задачами, которые ставили пулеметчикам, автоматчикам, пехотинцам.

— Это важно знать, — разъяснил нам свой замысел Сергей, — чтобы по-настоящему учить воевать сержантов и бойцов, противопоставляя тактике врага нашу тактику.

Ночью зарядил дождь. Спали, сидя в машине. Чуть рассвело, и мы по составленному с вечера маршруту отправились в подразделения.

На пути к командному пункту батальона остановились на огневой позиции артиллерийской батареи. Ее комиссар, политрук Матвеев, встретил нас радушно, досыта накормил горячей кашей, помог собрать материал о мастерстве и мужестве орудийных расчетов, в недавнем бою громивших вражеские танки прямой наводкой. Сретенский дотошно расспрашивал артиллеристов о тактике борьбы с танками противника.

На околице деревни Золотая Ветка повстречали саперов, разминировавших дорогу. Командир взвода, безусый лейтенант, час назад был ранен в ногу.

Он сам вынул осколок из икры, сохранив его „на память и сам же перевязал “, себе рану. Саша Кочкуров тут же написал заметку о работе саперов.

— Дальше вам ехать некуда, — резонно заметил лейтенант. — КП засекли и обстреляли; он переместился куда-то влево.

— Газик оставляем в деревне, — принял решение Сретенский, — и шагом марш на поиски командного пункта.

Командный пункт батальона мы не нашли. Зато в лощине, на опушке березовой рощицы, повстречали стрелковую роту, выведенную на исходный рубеж для наступления. Нам повезло. Рота уже участвовала в боях.

Наш старшой и здесь работал как исследователь. Беседуя со взводными и отделенными командирами, интересовался, какие положения Боевого устава пехоты они применяли в бою, вместе с ними чертил схему боевых порядков в наступлении.

В редакцию мы вернулись в срок. Из нашего запаса в спецномер срочно подготовили три материала. Воловец решил коллективно обсудить первый опыт. Но это сразу осуществить не удалось.

В ночь на 31 августа вражеская авиация совершила массированный налет на Брянск и дотла уничтожила центр города. Прямым попаданием фугаски разрушена и сожжена типография. Старший на дежурстве Байбиков успел увести всех работавших на выпуске газеты в укрытие, но в огне погиб набор специального и очередного номеров. Удалось спасти лишь заголовок.

Специальный номер решено было делать в Орле, куда самолетом и автомашинами перебросили оперативную группу. За несколько часов по рукописям и черновикам восстановили утраченные материалы.

Наборщики, корректоры, печатники, невзирая на ежечасные тревоги, работали „без абзаца“. И всё же в срок не уложились. Тираж запаздывал. Дивизионный, так мы звали между собой начальника Политуправления, требовал во что бы то ни стало отправить газету в войска. Доставка обычными почтовыми каналами исключалась. Тираж развезли в части своими силами, мобилизовав на это почти всех работников редакции.

В начале сентября редакция получила наконец долгожданную полиграфическую технику, смонтированную на автомашинах. Жизнь постепенно входила в нормальную колею. Пришла пора подвести некоторые итоги работы. 9 сентября провели первую редакционную летучку. Обсудили вышедшие номера, их содержание и оформление, актуальность и доходчивость. В частности, высокую оценку получили материалы отдела фронтовой жизни.

...Положение на фронте с каждым днем усложнялось. Танки Гудериана лезли напролом. Наши войска отступали, отбивая атаки превосходящих вражеских сил. У нас не хватало артиллерии, еще меньше было авиации. Нужно было преодолевать вспыхнувшую среди молодых бойцов эпидемию танкобоязни.

„Не так страшен черт, как его малюют“, — так назвал одну из своих корреспонденций С. Сретенский. В ней детально рассказывалось о действиях расчета противотанкового ружья, метким огнем подбившего два танка. Появилась в газете и памятка бойцу о наиболее уязвимых местах вражеской техники. Газета призывала стоять насмерть, звала следовать примеру героев.

Помнится, вернулся Сретенский из командировки под Тулу, где шли особенно ожесточенные бои.

— Привез то, что сейчас особенно нужно, — говорил он. — Сам не верил, что бутылка с горючим может быть грозным оружием. Теперь убедился.

Рассказ о бойце, который зажигательной смесью вывел из строя три фашистских танка, был „гвоздем“ номера.

Сретенский и сотрудники его отдела больше, чем другие, находились в командировках. Перебираясь с одного участка на другой, они нередко попадали в сложные переплеты.

Нас всегда поражало спокойствие Сретенского, и мы чувствовали себя увереннее, находясь рядом с ним.

В начале зимы на одном из участков фронта наметился перелом.

Наши части перешли в наступление и освободили Елец.

…Корреспонденты получили возможность к началу операции попасть на передний край. Передвигаясь вместе с подразделениями либо в пешем строю, либо в штабном броневичке, они великолепно выполнили поставленную перед ними задачу. В нескольких номерах газета опубликовала ряд репортажей о ходе боев за город, интервью с генералом, под командованием которого были разгромлены две пехотные дивизии и освобожден Елец, статью командира и политработника дивизии о боевом опыте наступления, корреспонденцию сержанта о маневре стрелкового отделения, две статьи майора С. Сретенского под краткими, но выразительными заголовками — „Преследование“ и „Бой на окружение“.

Из донесений, поступивших в Политуправление фронта, стало известно, что политработники без подсказки сверху провели коллективные читки статей Сретенского. Неожиданно для нас материалы, казалось бы, сугубо тактического характера приобрели большое звучание. Бойцы, измученные оборонительными боями, увидели, что врага можно остановить.

…С тревогой и нетерпением всегда ждали мы возвращения товарищей с переднего края. Меньше всего говорили о личных переживаниях.

Однажды ночью мы приехали из командировки, промерзшие до костей, чертовски усталые, голодные. Сергей быстро поднялся с постели. Поставил на стол кастрюлю с тушеной картошкой, которую хранил, обернув газетами и одеялом, принес чайник с кипятком.

— Молодцы, что прибыли невредимыми.

…В газете систематически публиковались приказы Военного совета о награждении орденами и медалями бойцов, командиров и политработников нашего фронта. Первые награждения состоялись в дни, когда мы еще отступали. В скупые наградные списки включались имена храбрейших из храбрых. В их числе был и майор Сергей Николаевич Сретенский, удостоенный ордена Красной Звезды. Коллектив гордился первыми журналистами-орденоносцами. Приятно было сознавать, что тяжелый труд фронтового газетчика приравнен к ратному подвигу солдата.

…Вскоре по инициативе Сретенского у нас появилась „Фронтовая библиотечка красноармейца“. С ярой настойчивостью он обосновывал ее необходимость.

— Газета прочитана, — говорил он, — а потом идет на цигарки. Она сделала свое дело. Но ведь ее страницы впитали фронтовой опыт, запечатлели подвиги героев, учили искусству воевать, презирая смерть во имя победы. На смену павшим и раненым приходит пополнение. Как передать новобранцам накопленный опыт? Может быть, следует издать наиболее ценные статьи...

Идею создания библиотечки начальство одобрило. Задумали выпустить несколько малоформатных брошюр (чтобы можно было хранить их в нагрудном кармане), посвященных боевому опыту отделений, расчетов, бойцов. Например, в книжечке „Одиночный боец в наступлении“ собрали газетные статьи красноармейцев и сержантов о различных сторонах действий в ближнем бою стрелка, пулеметчика, бойца-наблюдателя, связного. Короткие статейки сопровождались ссылками на Боевой устав пехоты, иллюстрировались несложными схемами, таблицами.

В марте 1942 года я был назначен редактором газеты „В бой, кавалеристы!“ 8-го кавалерийского корпуса, который спешно формировался для глубокого рейда по тылам врага.

Вечером прощался со Сретенским. В комнате, где мы жили, я застал Сергея за необычным для фронтового быта занятием. В самодельную картонную коробку он аккуратно укладывал незатейливую деревянную игрушку, несколько пачек галет и кубики „какао с молоком“ — этим деликатесом нас изредка снабжал фронтовой военторг. Посылочку он готовил для отправки в далекую Кировскую область, в деревню Булычи, где жили в эвакуации его мать, жена и сынишка.

…Еще раз мы встретились со Сретенским в городе Ефремове 18 августа на праздновании годовщины со дня выхода первого номера газеты „На разгром врага“. Поднимая первую солдатскую чарку за победу в войне, Сергей радостно шепнул: „А рапорт мой кадровики уважили“… Сергей на трофейном мотоцикле, подаренном ему командармом Беловым, отвез меня на вокзал. Мы по-солдатски обнялись, дали слово писать друг другу.

В начале зимы товарищи из фронтовой газеты сообщили мне, что майор Сретенский назначен командиром стрелкового полка.

О последнем этапе жизни Сретенского рассказал Саша Байбиков, сменивший его на посту начальника отдела.

...Уезжая к месту нового назначения, Сергей Николаевич признался в кругу друзей:

— Всё-таки больно расставаться с газетой. Ведь частицу своей души оставляю здесь. Уговор, братцы, — не забывайте о тех, кто ушел от вас. Милости прошу в полк.

Редакция не теряла связи с товарищем, сменившим перо на штык.

Спустя месяц журналисты побывали у Сретенского.

Сергей Николаевич рассказал им:

— Представился я командиру дивизии, и вижу тень недовольства на его лице. В откровенной беседе выяснилась причина. „Вы, газетчики, народ вольнолюбивый, а нам нужна твердая дисциплина. Беспокоюсь, сумеете ли вы скоро перестроиться“. Через неделю комдив приехал в полк.

Придирчиво осмотрел все хозяйство — от наблюдательных пунктов до полевых кухонь, зорко следил за моими действиями.

Под конец сказал:

„Рад, что вы успели уже многое сделать...“ Газетчики тоже внимательно присматривались ко всему, что делалось в его полку, и увидели немало поучительного.

На фронте стояло затишье, но затишье перед бурей. И командир полка делал всё необходимое, чтобы люди не размагничивались. Приказал продолжать совершенствовать оборону, организовал тренировки только что прибывшего пополнения. По распоряжению командира полка, лучших стрелков отобрали в команду снайперов. И фашисты не знали покоя.

Изо дня в день рос в полку снайперский счет мести.

— Воюем помаленьку, — говорил Сретенский друзьям-газетчикам, — и готовимся к большому делу. Вот тогда приезжайте брать интервью.

К сожалению, никому из редакции не пришлось побывать на этом участке фронта, когда полк Сретенского пошел в атаку. Но вся редакция радовалась, публикуя очередной список награжденных, в котором значился и подполковник Сретенский Сергей Николаевич. Он был награжден орденом Красного Знамени.

…В февральскую стужу 1943 года пришло известие о гибели Сретенского. Он покоится в братской могиле рядом с солдатами, которых водил в бой...»

В военной прессе периода обороны Тулы трудились и тульские газетчики. В работе «Бессмертный полк тульских журналистов» приведены краткие сведения военных и довоенных биографий журналистов, работавших во фронтовой печати [28]. Вот несколько примеров.

Известный тульский писатель Александр Александрович Елькин, более 20 послевоенных лет проработавший заведующим отделом информации в газете «Коммунар», вспоминал:

«К началу войны я являлся инструктором пропаганды полка. Боевое крещение получил на Юго-Западном фронте, потом сражался под Орлом и Мценском, а с 22 октября 1941 года — в районе Тулы. Здесь стал редактором полковой газеты „За Родину“. Мы пропагандировали подвиги наших воинов и разоблачали врага, призывали к его полному разгрому.

…В середине декабря выпускали очередной номер. Вдруг стало известно, что наши войска освободили от врага город Клин. Надо обязательно дать в газету! А у нас места свободного нет, да и времени для переверстки газеты — тоже нет. Что делать? И тут появилась такая строка: Взяли Клин — возьмем и Берлин! Потом в окопах, подразделениях я не раз слышал эту строчку из уст бойцов и командиров. Звучала она, как лозунг.

С января 1942 года редактировал дивизионную газету „Бей врага“.

Часто материал добывался с переднего края — от снайперов, от разведчиков, от тех, кто ловил и истреблял фашистскую агентуру… Написано было и опубликовано много статей, заметок, стихотворений. Печатались они и во фронтовых газетах...

20 октября, в канун боев за Тулу, в город прибыл 34-й мотострелковый полк НКВД. Его люди, уже неоднократно бывшие в боях, мужественные и бдительные, были здесь очень необходимы. По ночам над Тулой иногда взлетали ракеты: агенты врага сигналили фашистским самолетам.

Вместе с работниками НКВД и милицией Тулы днем и ночью работали воины-чекисты, тщательно проверяя дома и парки, общественные и хозяйственные здания. Солдаты и офицеры полка несли службу на улицах, фильтровали выходцев из вражеского окружения. Ни один человек, шедший с запада на восток, не миновал их зоркого глаза. Помогли воины полка и штабу 50-й армии в организации обороны Тулы, в охране тыла соединений, сражавшихся на передовой.

В 34-м полку служил и Василий Семенович Ермаков....В октябрьские дни под Тулой окоп Ермакова атаковало до десятка фашистов. Они перли напролом, крича: „Рус, стафайся!“. Ермаков, человек уже хорошо обстрелянный, спокойно ждал приближения врагов. Огонь по ним открыл почти в упор. Такую стрельбу называют „кинжальной“ и обычно стараются с ней не встречаться. Гитлеровцы заметались кто куда. А Ермаков знай стреляет! Шестеро врагов замертво свалились, остальные припали к земле, начали отстреливаться. Только и это не помогло: Ермаков добил их гранатами.

В другой раз фашисты хотели уничтожить пулемет Ермакова с помощью хитрости. В то время как двое фашистов обстреливали окоп из автоматов, двое других поползли стороной, чтобы напасть на него неожиданно.

Ермаков раскусил замысел противника, применил гранаты и уничтожил фашистов.

Тогда в нашей дивизионке „Бей врага“ и появились о сержанте Ермакове стихи:

Немцы прутся друг за другом.

Ермаков им целит в лоб:

— Получай свое, бандюга, Отправляйся прямо в гроб!

Подползли к окопу двое — Он гранатой!.. Вот каков Был тогда на поле боя Комсомолец Ермаков.

Десять фрицев — не вояки Против нашего бойца, Если он в смертельной драке Будет стойким до конца;

Если — как учил Чапаев — Будет метко бить врагов, Ни на шаг не отступая, Как товарищ Ермаков.

Горжусь тем, что был в дни войны на переднем крае и как воин, и как автор патриотического слова» [29, с. 167–168].

Редактором газеты 238-й стрелковой дивизии трудился будущий писатель Василий Ванюшин, оставивший интереснейшие воспоминания о бойцах и командирах дивизии, оборонявших в октябре-декабре 1941 Алексинский район [30, с. 193–199].

Участником обороны Тулы был и военный журналист, заместитель редактора дивизионной газеты Соломон Михайлович Юдкевич, возглавивший после войны отдел культуры и быта газеты «Коммунар».

Он вспоминал:

«Наша дивизионка родилась в Туле. Фашистов только что отбросили от города, линия фронта проходила у Черни и Белева. Пушки 732го зенитно-артиллерийского полка, сыгравшие важную роль в борьбе с танками противника у Толстовской заставы, снова вернулись на обжитые огневые позиции и подняли стволы. В обычный режим вошли прожекторные части, батальоны ВНОС (воздушного наблюдения, оповещения, связи. — Авт.), взаимодействующие с нами летчики-истребители ПВО.

В первые месяцы своего существования наша газета называлась „На боевом посту“, потом заголовок изменили — „Красный боец“. Уточнение правильное, газета в основном обращалась к рядовому солдату и младшему командиру.

В ту пору с легкой руки писателей, работавших в армейской печати, на страницах военных газет появились собирательные образы героеввоинов типа Василия Теркина. Каждый имел собственное имя и действовал в рамках определенного рода войск. Завели и мы своего — трубочного Андрея Митрохина. Вести эту серию „бесед“ на протяжении четырех лет войны довелось мне.

Образ Митрохина питали живые люди, с которыми приходилось встречаться на огневых позициях. В Туле это были оставшиеся в живых огневики погибшего лейтенанта Григория Волнянского, встретившие танки Гудериана у Толстовской заставы, сержант Горбач, талантливый заряжающий и богатырь, доводивший скорострельность своей 85-миллиметровой пушки до тридцати двух выстрелов в минуту, командиры орудий Мигунов и Шершнев с батареи лейтенанта Славницкого, мастерски сбившие в одном бою три „Юнкерса-88“, и многие другие.

…Так образ солдата-патриота, созданный уже не только работниками редакции, но и целым коллективом военкоров газеты, стал как бы живым тружеником войны…» [31, с. 46–47] Действительно, на фронте острое словцо, меткая шутка согревали солдатскую душу, веселили бойцов, скрашивали суровые будни окопной жизни. Не было такой военной газеты, на страницах которой не появлялись бы карикатуры, фельетоны, юмористические рассказы и стихи, частушки и басни, высмеивающие гитлеровцев.

В газетах отделы, странички и рубрики сатиры и юмора носили названия «Прямой наводкой», «Таран», «Короткой очередью», «Прикладом по черепу», «Смехомет», «На штык», «Беглым огнем». Многим редакциям удалось создать своих литературных героев, от имени которых печатались юмористические материалы. Вслед за «Василием Теркиным» Александра Твардовского во фронтовых газетах появилось много его «братьев», носившие имена: «Гриша Танкин», «Ваня Штык», «Вася Гранаткин», «Кузя Ястребков», «Вася Разведкин» и другие. Это были собирательные образы отважного и смекалистого солдата-героя, сражавшегося за Родину. Газетчики вспоминали, что бойцы на фронте считали их настолько правдоподобными, близкими и родными, что присылали им письма, подарки, ходатайствовали о награждении орденом. Оружие сатиры безотказно било по врагу.

А какой отдел сатиры и юмора без меткой карикатуры? Вообще проблема иллюстраций, а точнее, их отсутствие, очень огорчала журналистов «маленьких» газет. Снабжение дивизионок клише плакатов и карикатур осуществлялось централизованно из Москвы: собственные цинкографии газетам не полагались по штату. Иллюстрации — не патроны, их присылали в редакции с большими задержками, а потому очень часто газеты верстались без «картинок». Редакционные умельцы достаточно быстро нашли способ расцветить слепые полосы. С этим опытом изготовления клише из линолеума знакомили уже осенью 1941 года слушателей курсов переподготовки армейских газетных работников при Военно-политическом училище им. В. И. Ленина.

На отшлифованный линолеум через копирку наносили контур нарисованного на бумаге плаката, карикатуры, портрета героя (художники в войсках, как правило, находились). Затем медицинским скальпелем или обыкновенным пером, заточенным с тыльной стороны, вырезали гравюру, набивали ее на деревянный брус, высотой в набор талерной рамы, и делали оттиск. Для тиражей в 1–3 тысячи экземпляров линолеумное клише было достаточно стойким, четким и ясным. Газета получала новое лицо.

Из тульских журналистов, работавших в военной прессе, следует назвать художника газеты «Коммунар» Юрия Владимировича Ворогушина.

В феврале 1942 года в Тулу в числе других воинских частей прибыла на переформирование 64-я армия. Редакция армейской газеты «За Родину» расположилась тогда в помещении «Коммунара». Редактор газеты, батальонный комиссар А. А. Зворыкин, познакомившись с коммунаровским художником Ворогушиным и отметив мастерство туляка, пригласил его в свою армейскую газету. В боевых порядках 64-й армии Юрий Ворогушин вместе с редакционным коллективом прошел фронтовыми дорогами от Сталинграда до Праги, был награжден орденами Отечественной войны II степени, Красной Звезды, медалями «За оборону Сталинграда», «За взятие Будапешта».

16-летнюю сотрудницу отдела писем газеты «Коммунар» Лидию Васильевну Захарову в действующую армию не взяли, но разрешили оформиться вольнонаемной в расквартированную в то время в Туле редакцию фронтовой газеты «Боевое знамя». Так с июля 1943 года она стала радисткой-машинисткой фронтовой газеты 3-й армии, с которой прошла через бои на Курской дуге, при взятии Орла, освобождении Восточной Пруссии, бои за Берлин.

Работа редакционного радиста была крайне ответственна: сидя с наушниками у рации, сквозь свистопляску помех надо было принять сообщение «От Советского информбюро». Записывать сводку частенько бывало бесполезно: то эфирные разряды, то… наземные, а в дождливые дни радиостанции Москвы так вообще работали с перебоями. Одно слово пропустишь, и весь труд — насмарку. А газета — ежедневная: сводки, приказы Верховного главнокомандующего, фронтовых и армейских командиров, также часто принимаемые по радио, публиковались в каждом номере. Попробуй ошибись...

Мы уже отмечали, что в августе 1941 года ЦК ВКП(б) принял постановление «О работе на фронте специальных корреспондентов». В этом документе содержалось требование к Главному политуправлению РККА принять срочные меры для обеспечения всемерного содействия политорганов работе военных корреспондентов. Было установлено, какие органы информации могли иметь специальных корреспондентов на фронте.

Большую роль в перестройке печати на военный лад сыграло еще одно решение партии: «О работе военных корреспондентов на фронте». В утвержденном в 1942 году Управлением пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) и Главным политическим управлением Красной Армии положении право иметь постоянных корреспондентов на фронте предоставлялось не только Совинформбюро, ТАСС, Всесоюзному радио и редакциям центральных газет, но и областным газетам. Но иметь своих корреспондентов на фронте разрешалось «только в том случае, если военные действия происходят на территории данной республики или области».

В положении отмечалось, что военными корреспондентами могут быть люди, имеющие опыт журналистской работы и обладающие необходимым для работы на фронте минимумом военных знаний. Все постоянные военные корреспонденты зачислялись в кадры Красной Армии.

При этом члены и кандидаты ВКП(б), члены ВЛКСМ состоят на учете в партийной или комсомольской организации Политуправления фронта.

Согласно положению, военный корреспондент был обязан:

«а) проявлять максимум личной инициативы в выполнении возложенных на него задач, постоянно находиться непосредственно в частях и соединениях Красной Армии (Военно-морского флота), неустанно работать над повышением своей военной подготовки;

б) широко привлекать к участию в печати или радио бойцов, командиров и политработников Красной Армии (Военно-морского флота);

в) строжайше хранить военную тайну;

г) всем своим поведением на фронте показывать образец дисциплины, смелости и неутомимости в работе, стойко и мужественно переносить все трудности и лишения фронтовой жизни, быть готовым в любую минуту к участию в бою, если этого потребует сложившаяся обстановка… Политорганы, комиссары частей и соединений, командиры Красной Армии (Военно-морского флота) оказывают военным корреспондентам всемерное содействие в их работе:

а) систематически знакомят корреспондентов с положением на фронте, ходом боевых действий частей и соединений в размерах, не разглашающих дислокацию частей и дальнейших замыслов командования, помогают им в выборе частей и соединений для выездов, а также в подборе людей, которых можно привлечь к участию в газете;

б) знакомят корреспондентов с документами, представляющими интерес для печати и радио, не разглашающими военную тайну;

в) помогают корреспондентам в передвижении по фронту и в деле связи со своими организациями» [32, с. 499–500].

Конкретное, своевременное и обязывающее постановление: определены задачи, полномочия, ответственные.

В соответствии с этим положением, редакция Тульской областной газеты «Коммунар» получила право иметь собственного военного корреспондента на фронте. Если вспомнить, что территория области полностью была очищена от немецко-фашистских войск только к 1943 году, собкор «Коммунара» мог быть зачислен в кадры Красной Армии, надеть офицерские погоны и работать на фронте более года, поставляя в газету эксклюзивные оперативные новости.

В исследуемых приказах и распоряжениях по газете «Коммунар» за 1942–1943 годы мы не обнаружили никаких упоминаний о назначении военного корреспондента газеты в действующую армию. Хотя в распоряжении по редакции № 74 от 4 ноября 1942 года есть упоминание: «В связи с тем, что газета должна иметь военных корреспондентов на фронте, а также и шофера-красноармейца, зачислить шофера И. Хорошеводского с 15 октября. Выплачивать на питание т. Хорошеводскому ежемесячно 400 руб.».

Трудно понять логику действий ответственного редактора: то ли не нашлось в коллективе «Коммунара» нужной кандидатуры в военкоры, то ли, воспользовавшись разрешенной возможностью, просто передали автомашину в пользование какой-то военной газете, то ли близилось освобождение области и заканчивалось действие особого статуса фронтовой территории. Так или иначе, зачисленный задним числом шофер-красноармеец в штате редакции числился, а военкор отсутствовал. 1 апреля 1943 года (приказ по редакции № 113) выплаты на питание шоферу-красноармейцу прекратили как «работавшему в редакции временно». Шансом иметь своего военкора на фронте руководство редакции «Коммунар»

не воспользовалось.

Среди документов, регламентирующих работу военной печати, следует упомянуть постановление ЦК ВКП(б) от 24 мая 1943 года «О реорганизации структуры партийных и комсомольских организаций в Красной Армии и усилении роли фронтовых, армейских и дивизионных газет» [33, с. 377–378]. Это постановление было принято в связи с упразднением института заместителей командиров рот, батарей, эскадронов и эскадрилий по политической части. Постановление преследовало цель оживить партийную работу в воспитании личного состава Красной Армии, а также ставило задачу укрепить и улучшить фронтовые, армейские и дивизионные газеты, всемерно повысить их роль в политическом, военном и культурном воспитании бойцов и командиров Красной Армии.

Принятые меры позволили в значительной степени преодолеть трудности в организации фронтовой печати в начальный период войны. Задача создания массовой прессы в Вооруженных Силах в соответствии с требованиями военной поры была решена уже в 1942 году.

В начале 1942 года в стране издавались 4 центральные, 19 фронтовых, 93 армейские и корпусные, 600 дивизионных и бригадных газет, 70 газет морского флота. Их тираж составлял более 3 миллионов экземпляров.

В 1944 году в действующей армии издавалось 800 газет, 270 партизанских газет выходило на территории, захваченной фашистами [34, с. 7].

Свой вклад в победу над врагом вносили и журналисты военных газет, издававшихся на территории Тульской области. Благодаря им страна узнала о сотнях туляков, совершивших беспримерные подвиги на фронтах Великой Отечественной.

В этой связи хотелось бы упомянуть о работе военного корреспондента Константина Симонова. В первые дни войны он работал в редакции газеты «Известия», где 20 июля 1941 года был напечатан его очерк «Горячий день».

13 июля под Могилевом писатель оказался в расположении 388-го стрелкового полка 172-й стрелковой дивизии 61-го стрелкового корпуса, окопавшегося по всем правилам военного искусства и стоявшего насмерть, не помышляя об отступлении. В течение десяти дней полк удерживал занимаемый рубеж, отбивая раз за разом яростный натиск 2-й танковой группы генерала Гудериана. 11 июля в бою на Буйничском поле бойцы полка за один день подбили 39 танков противника. Этот крохотный островок надежды среди океана отчаянья сильно и навсегда впечатался в писательскую память.

В послевоенных дневниках писателя «Разные дни войны» [35] К. Симонов вспоминал, что в полк вместе с редакционным фотографом Павлом Трошкиным они приехали ночью: «Какие еще корреспонденты ездят ко мне в два часа ночи? — встретил их из темноты недовольный голос полковника Кутепова.

— Вот я вас сейчас положу на землю, будете лежать до рассвета». Далее Симонов вспоминал: «После того как в землянке проверили наши документы, мы снова вышли на воздух. Сейчас полковник окончательно сменил гнев на милость и стал рассказывать нам о только что закончившемся бое, в котором он со своим полком уничтожил тридцать девять немецких танков.

Он рассказывал об этом с мальчишеским задором:

— Вот говорят: танки, танки. А мы их бьем. Да! И будем бить. Это точно. Если пехота решила не уходить и закопалась, то никакие танки с ней ничего не смогут сделать…»

Именно там, на Буйничском поле, Симонов впервые увидел такое количество подбитой вражеской техники, и открывшееся зрелище словно встряхнуло его. «В те дни, — признавался он, — я ничего не мог писать, пока не коснулся точки опоры — встретил часть, которая не отступала, а дралась. Тут я впервые увидел, что фашистов действительно бьют.

Я увидел — есть люди, которые остановят врага…» Позднее он напишет, что та недолгая встреча с полковником Кутеповым была для него одной из самых значительных за годы войны: «В моей памяти Кутепов — человек, который, останься он жив там, под Могилевом, был бы способен потом на очень многое». Впрочем, такие же слова, наверное, можно сказать о тысячах и тысячах погибших или попавших в плен трагическим летом 41-го.

388-м стрелковым полком командовал полковник Семен Фёдорович Кутепов. Родился он 19 мая 1896 года в крестьянской семье в деревне Большие Калмыки ныне Киреевского района Тульской области. Крестили Семена в храме Параскевы Пятницы древнего Дедилова. Рос и учился в деревенской школе села Большие Калмыки. В 1915 году окончил коммерческое училище, был призван в армию, окончил Александровское военное училище, воевал в Первую мировую войну на Юго-Западном фронте в чине подпоручика. В 1917 году добровольцем вступил в Красную Армию, воевал с белополяками и различными бандами, командовал взводом и ротой, был ранен. Окончил с отличием заочный факультет Военной академии имени М. В. Фрунзе. Великую Отечественную встретил командиром 338-го полка 172-й стрелковой дивизии 61-го корпуса. Незадолго до войны корпус дислоцировался в районе Тулы и пополнялся новобранцами из города оружейников, а 172-я дивизия почти полностью состояла из туляков.

Героические события на Буйничском поле Константин Симонов позже опишет в своем романе-откровении «Живые и мертвые», изданном в 1959 году. Полковник Кутепов станет прототипом одного из главных героев романа — комбрига Фёдора Фёдоровича Серпилина, роль которого в одноименном фильме блистательно исполнил Анатолий Папанов.

Именно на этом Буйничском поле в романе «Живые и мертвые» встретятся два любимых симоновских героя — журналист Синцов и комбриг Серпилин.

И именно на этом поле — 80 шагов на юг от проселочной дороги и 80 — от железнодорожных путей — завещал после смерти развеять свой прах К. Симонов. Сегодня на этом месте установлен большой валун, тысячи лет назад принесенный сюда ледником.

Сделанная резцом надпись:

«Константин Симонов», с тыльной стороны укреплена литая доска: «Всю жизнь он помнил поле боя 1941 года и завещал развеять здесь свой прах».

23 дня воины дивизии самоотверженно отражали атаки превосходящих сил противника. Полковник Кутепов, сам с пистолетом в руке поднимавший бойцов критические моменты в контратаки, пропал без вести при выходе из окружения.

По одним данным, он погиб вечером 25 июля 1941 года от рук немецких диверсантов, вторая версия гласит, что был убит в бою при прорыве остатков его полка из окруженного Могилева, третья версия говорит о том, что раненый Кутепов в бессознательном состоянии попал в плен к противнику, после чего бежал и воевал в Белоруссии в партизанском отряде, где и погиб в конце декабря 1941 года.

Указом Верховного Совета СССР от 10 августа 1941 года за оборонительные бои под Могилевом полковник С. Ф. Кутепов был награжден орденом Красного Знамени. Именем Кутепова названа улица в Могилеве, на доме № 9 установлена мемориальная доска. В Могилевском краеведческом музее ему посвящена большая экспозиция.

К. Симонов писал: «Работа военных корреспондентов была не самой опасной работой на войне. Не самой опасной и не самой тяжелой. Тот, кто этого не понимал, не был ни настоящим военным корреспондентом, ни настоящим человеком. А те, кто это понимали, сами, без требований со стороны начальства, стремились сделать свою работу и опасной, и тяжелой, старались сделать всё, что могли, не пользуясь ни выгодами своей относительно свободной на фронте профессии, ни отсутствием постоянного глаза начальства» [36, с. 72].

Сами военные корреспонденты называли себя «скромными тружениками войны». В жизни всё было сложнее. Уезжая во фронтовые командировки из Москвы или отправляясь за материалом на передовую из своей дивизионки, многие оставляли письма родным, понимая, что могут уже не вернуться в редакцию. Смерть могла подстерегать на каждом шагу: на фронтовой дороге, в блиндаже командира, при переходе из роты в роту и даже в глубоком тылу.

Шла война, тяжелая и кровопролитная. К грохоту битвы прислушивалась вся страна, вся страна читала статьи военкоров.

Глава 3 Газеты «Коммунар», «Шахтерская правда»

С образованием в 1938 году Тульской области газета «Коммунар» становится органом Тульского областного и городского комитетов ВКП(б), областного и городского Советов депутатов трудящихся. Временно исполняющим должность ответственного редактора в 1939 году назначается Василий Михайлович Александров, утвержденный затем ответственным редактором.

Газета выходила в формате А2, версталась на 6 колонках, применяя в особо важных случаях 5-квадратный широкий набор в две колонки.

Свою деятельность новый редактор начинает с борьбы за увеличение тиража. В областной комитет партии была отправлена соответствующая справка, в которой объяснялось, что «в связи с организацией Тульской области районная газета „Коммунар“ была реорганизована в областную».

Прежний тираж в 45 тысяч экземпляров газета увеличила за счет своих резервов еще на 30 тысяч. Но «такой незначительный тираж областной газеты далеко не удовлетворяет спрос трудящихся области на свою областную газету». И райкомы партии ставят перед обкомом «вполне обоснованное и справедливое требование удовлетворить спрос трудящихся районов области на газеты» [37, л. 43].

75-тысячный тираж — пройденный рубеж, обком с подачи редактора газеты планирует довести тираж своей партийной газеты до 125 тысяч экземпляров и увеличить штат редакции. Сбыться радужным планам не было суждено: 25 июля 1940 года ЦК ВКП(6) принимает постановление «О штатах областных, краевых и республиканских газет» [38, с. 192–193].

В постановлении отмечалось, что аппараты областных, краевых и республиканских газет недопустимо разбухли. Во многих редакциях газет число штатных работников достигает 120–150 человек, причем эти сотрудники сосредоточены в аппаратах редакций, отсиживаются в областных, краевых и республиканских центрах, в то время как на местах газеты либо совершенно не имеют своих корреспондентов, либо корреспондентская сеть крайне недостаточна. А это приводит к ослаблению связи газет с местными организациями, к отрыву их от партийного, советского, хозяйственного актива, рабочих и сельских корреспондентов.

В качестве примера неудовлетворительной работы редакций в постановлении были названы куйбышевская газета «Волжская коммуна», калининская газета «Пролетарская правда», ростовская газета «Молот»… и тульская газета «Коммунар», в которой «материалы внередакционного актива занимают всего лишь 19 процентов, в том числе корреспонденции рабселькоров всего лишь — 1,8 процента».

ЦК ВКП(б) посчитал негодной и нетерпимой практикой, «когда страницы газеты заполняются… корреспонденциями штатных сотрудников редакционного аппарата, что противоречит традициям большевистской печати».

Постановление ЦК ВКП(б) было предельно коротким и конкретным:

1. Сократить непомерно раздутые штаты редакций;

2. Печатать «преимущественно материалы внередакционного актива»;

3. «Выращивать и воспитывать новые кадры рабочих и сельских корреспондентов»;

4. Сократить число отделов в редакциях, усилить корреспондентскую сеть на местах.

Две строчки упоминания газеты «Коммунар» в постановлении ЦК партии в контексте «негодной и нетерпимой практики» станут для редакции постоянным напоминанием в различных постановлениях, решениях, докладах местных партийных чиновников. «Недостаточно привлекает внередакционный авторский актив… мало публикует материалов стахановцев, рабочих и сельских корреспондентов», — долгие годы подобные фразы будет кочевать из доклада в доклад.

После упомянутого постановления вопрос о повышении тиража и увеличении штата газеты «Коммунар» Тульский обком партии перед ЦК уже не ставил.

«Корреспондентскую сеть на местах» усилили. Через 8 месяцев (Тульский обком партии всегда «откликался» на постановления ЦК с большим опозданием. — Авт.), 15–18 марта 1941 года, решением бюро обкома партии «О корреспондентах газеты „Коммунар“» (протокол № 105, п. 3-в, 3-з) были утверждены собкоры по районам:

по Донскому — Павлов Георгий Кириллович, по Узловскому — Кочетов Алексей Дмитриевич, по Белевскому и Арсеньевскому — Аниканов Иван Дмитриевич, по Товарковсому — Фарафонов Александр Георгиевич, по Черепетскому — Генералов Александр Ильич, по Ефремовскому, Каменскому и Октябрьскому — Анученков Александр Васильевич [39, л. 54–55].

9 июня (протокол № 135, п. 3-ч) решением бюро собственным корреспондентом газеты «Коммунар» по Сталиногорскому району был утвержден Костылев Павел Михайлович.

А 6 июня 1941 года бюро обкома партии «добралось» и до редакционных отделов (протокол № 134, п. 3). С одобрения ЦК ВКП(б) было принято решение «создать при редакции газеты „Коммунар“ следующие отделы: 1) промышленности и транспорта, 2) сельского хозяйства, вместо экономического отдела» [40, л. 227]. Заведующим отделом промышленности и транспорта был утвержден Самуил Залманович Аксельрод, заведующим отделом сельского хозяйства — Алексей Иванович Коршунов.

Судя по публикациям в подшивках газеты, в штате редакции 1941 года работали и активно писали журналисты С. Скрябин (заведующий отделом пропаганды), сотрудники промышленного отдела К. Карасев, В. Клитин (в газете публиковались и сделанные им фотографии), А. Мошкин (отдел пропаганды), П. Ульянцев, А. Сладков (оба из отдела партийной жизни). Вопросы образования и культуры в газете освещали Ан. Дмитриев, Н. Виноградов, Н. Щербаков, литературой занимались М. Кольчугин и А. Брагин. Чуть реже публиковались материалы П. Волостнова, З. Дмитриевой, В. Беляковой, П. Стырова. Ни одна полоса газеты не обходилась без снимков фотокорреспондентов Н. Ховрачева и Вл. Волгина, рисунков художника Ю. Ворогушина. (О сотрудниках «Коммунара», ушедших на фронт, рассказано в главе «Журналисты».) Штат творческих сотрудников партийной газеты не был большим и никогда не «достигал 120–150 человек», как указывалось в упомянутом постановлении ЦК ВКП(6). Газету делали 30–35 профессиональных журналистов с учетом собкоров, секретариата и руководства издания. Вместе с сотрудниками технических служб (корректоры, выпускающие, стенографистки, радисты, машинистки) в предвоенном «Коммунаре» 1941 года могли работать не более 60 человек. При ежедневном выходе (кроме понедельника) газеты на четырех страницах в «большом» формате.

Для своего времени это была действительно интересная и, как бы мы сегодня сказали, качественная газета. Без внимания журналистов «Коммунара» не оставалось ни одно значимое событие в городе и области. Если абстрагироваться от бодрой идеологической трескотни под рубрикой «Партийная жизнь», нескончаемых призывов к новым трудовым достижениям в ходе построения социализма, сравнительный контент-анализ приоритетных тем покажет, что наибольшее внимание газета уделяла социальной политике: 1) образованию подрастающего поколения; 2) культурному просвещению трудящихся (ни одного номера газеты не выходило без рецензии на кинофильм, театральную постановку, новую книгу, рассказа о знаменитых мастерах литературы и искусства); 3) улучшению быта горожан и колхозников.

Газета помогала читателям жить и учила жизни, врачевала души, поддерживала общественное и социальное единение нации, вселяя в нее уверенность в завтрашнем дне. Боролась с недостатками, административным произволом и нерадивыми чиновниками. Современным журналистам, воспитанным на «свободе слова», критические выступления газеты покажутся просто крамольными. Критика (пусть даже по подсказке сверху, из руководящих кабинетов) была для журналистов образом творческой жизни, возможностью независимо взглянуть и оценить проблему.

Партия учила «Смелее развивать большевистскую самокритику!» (13 апреля 1941), и журналисты, а особенно не отягощенные «правилами этикета» рабселькоры, громко и смело критиковали существующие недостатки.

«Можно ли критиковать тов. Шалимова?» (10 января), «Сократить управленческий аппарат в колхозах» (14 февраля), «Либеральничают с прогульщиками» и «Навести чистоту и порядок в Дубне» (1 марта), «Нескромные юбиляры» (20 марта), «О безобразиях в Тульской коллегии адвокатов и безразличии прокуратуры» (26 апреля), «Аферисты» (6 июня) — как созвучны сегодняшнему дню заголовки «Коммунара» 1941 года.

Поддерживая тезис о «Коммунаре» как интересном издании, следует отметить, что здесь работали журналисты по призванию, газетчики-универсалы, знающие предмет, умеющие предъявлять в своих материалах убедительные факты и аргументы, наглядно, эмоционально показывать события, ситуации, людей. Да и уровень владения нормативной грамматикой и стилистикой у сотрудников «Коммунара» был выше, чем в других тульских изданиях. Газету любили и читали, существовавшего тиража в 75 тысяч экземпляров явно не хватало.

Вернемся к «партийному руководству» печатью. Бюро обкома партии утверждало и финансовую смету редакции. Так в протоколе № 112, п.

4, от 4 апреля 1941 года указано:

«1. Смету на 1941 год… по доходам в сумме 3 149 750 руб. и расходам в сумме 2 461 123 руб., в т. ч. редакционные издательские расходы в сумме 688 115 руб. утвердить… 3. Разрешить издательству газеты „Коммунар“ на ремонт помещения, оборудование здания издательства центральным отоплением израсходовать из накопления 1940 года в сумме 68 000 руб.

4. Предусмотреть расходы на строительство склада бумаги» [41, л. 306].

То есть газета была прибыльной. Из партийного бюджета оплачивалась только разрешенная ЦК ВКП(б) дотация на покрытие расходов на бумагу в сумме 164 тысячи рублей, причем эта статья расходов в смете 1940 года ранее не предусматривалась, а возникла уже позже из-за подорожания бумаги.

На подписке и рознице газета заработала 2 247 286 рублей, публикации объявлений принесли в 1940 году 290 372 рубля, еще на 46 516 рублей пополнили копилку редакции «разные доходы».

Современному читателю сопоставление сметы в ценах 1940 года расскажет мало, но некоторые статьи редакционных расходов удивят.

Так, в 1940 году на зарплату штатных сотрудников было выделено 384 830 рублей, на авторские гонорары — 242 682 рубля (63 % от зарплаты), тогда как на приобретение бумаги израсходовали только 473 682 рубля, а на типографские расходы 204 781 рубль. На гонорары можно было жить. Сегодня процентное соотношение зарплаты, гонораров, типографских расходов отличается в десятки раз.

На массовую работу отпускалось в год почти 17 000 рублей, на соцбыт — 31 000 рублей, на командировочные расходы — 38 000 рублей, на покупку литературы для редакции более 12 000 рублей, на подъемные и квартирные более 11 000 рублей, на канцелярские расходы более 8 000 рублей. Была предусмотрена в смете и бесплатная выдача газет на 8 194 рубля. И здесь процентное соотношение будет не в пользу современных редакций.

И на 1941 год была запланирована прибыль редакции в сумме 688 627 рублей [42, л. 313]. Так что газета и ее типография могли существовать и развиваться без партийных «подачек».

Кстати, в 1939 году в редакции газеты «Коммунар» серьезно прорабатывался проект надстройки 3-го этажа занимаемого здания по ул. Коммунаров, дом 42 (сегодня это здание Тульского областного колледжа культуры и искусства на пр. Ленина, 36. — Авт.). Сохранилась докладная записка редактора В. М. Александрова секретарю Тульского обкома В. Г. Жаворонкову «О надстройке 3-го этажа над существующим зданием типографии и редакции газеты „Коммунар“» [43, л. 21–24]. Александров пишет, что «начиная с 1930 года производственные площади типографии сократились на 25%... Типография еле справляется с печатанием областных и заводских газет, не может выпускать в срок сколько-нибудь серьезную книгу, небольшие брошюры… и даже не полностью обеспечивает бланками учреждения и организации Тульской области».

Ротационную машину были вынуждены разместить в помещении склада, корректоры работают в 3 смены и ютятся в комнате размером 12 х 14 метров. В здании отсутствуют вытяжная вентиляция и центральное отопление. Отопление «производится дровами, сжигаемыми в обыкновенных печах, что крайне опасно в пожарном отношении»: в 1938 году было несколько случаев возникновения пожара. Среди других причин необходимой надстройки В. Александров назвал бедственное положение «Молодого коммунара», редакция которого «почти год размещается в бывшем зале заседаний редакции „Коммунара“. Надстройка даст дополнительное помещение объемом 7620 куб. метров», — подытоживалось в докладной записке.

Смета строительства была составлена, в областном коммунальном отделе утвержден эскизный проект, подана заявка в горплан: «Стоимость надстройки и реконструкции здания согласно генеральной сметы к техническому проекту составляет 865 тыс. рублей». Газета и типография имели на своих расходных счетах в Госбанке достаточные для финансирования стройки накопления.

В мае 1939 года Оргкомитет Президиума Верховного Совета РСФСР по Тульской области «возбудил ходатайство перед Совнаркомом РСФСР о разрешении надстройки и реконструкции здания». Однако уже 20 июля Управление делами СНК РСФСР, не называя причин, известило Оргкомитет и редакцию «Коммунара», что ходатайство отклонено. В. Александров был расстроен и даже пытался потребовать вновь «поставить вопрос на обсуждение бюро обкома партии».

Видимо, в Управлении делами СНК РСФСР работали профессионалы, понимавшие значение архитектурных памятников и исторических объектов культуры. Здание сохранилось в оригинале XIX века.

Тематика публикаций газеты «Коммунар» предвоенного периода в целом не отличается от других областных, краевых и республиканских газет. Все по «генеральной линии» и под руководством партии: стройки, заводы, колхозы-совхозы, рекорды, обращения, воззвания, вызовы на социалистическое соревнование и т. д. Вся советская печать — от стенной до центральной — шла тогда по стопам «Правды». Училась у нее, ориентировалась на нее, брала с нее пример. Причем особенно внимательно, до бездумности рьяно следили за главной газетой страны чиновники по идеологии на местах. Решили в «Правде» в 1940 году поменять редколлегию, укрепить местную корреспондентскую сеть, расширить место для пропагандистских статей под рубрикой «Партийная жизнь», уделить больше внимания публикациям писем читателей — и повсюду в газетах страны повторили правдинский «опыт». Отсюда однообразие, однотемность, однотипность в содержании и оформлении газет.

В воздухе уже давно пахло грозой, но страницы «Правды» дышали спокойствием. Военно-оборонная тематика газеты была представлена публикациями материалов по индустриализации оборонных предприятий страны, теоретическими статьями военных ученых о роли авиации, танковых, инженерных войск и военно-морских сил воюющих держав в современной войне, отчетами о военно-спортивных соревнованиях молодежи и членов Осоавиахима, рецензиями на книги, выпущенными Воениздатом. Об обострении международной обстановки в мире и усилении угрозы войны говорилось лишь в выпусках международной информации и коммюнике ТАСС. У «Правды», видимо, были причины молчать о надвигающейся войне, а газеты страны смотрели на «Правду».

Вот и читатели газеты «Коммунар» могли почувствовать тревогу от неумолимо приближающейся войны, только знакомясь с ежедневно публикуемыми на четвертой полосе сообщениями иностранной хроники «Англо-германская война», «Война в Европе, Африке и Азии» и материалами первополосной рубрики «В последний час» с обзорами военных действий.

За первую половину 1941 года в газете кроме нескольких теоретических материалов ТАСС на военно-техническую тему, патриотической подборки к 23 февраля, редакционной статьи «Решительно перестраивать военно-массовую работу» (26 января) и назидательных агитационных выступлений «По-большевистски организовать военное обучение трудящихся» (23 февраля) и «По-большевистски готовиться к призыву в Красную Армию и Военно-Морской Флот» (7 июня) иных серьезных предмобилизационных материалов практически не публиковалось.

В «Коммунаре» были опубликованы два отчета о проведенных членами Осоавиахима военно-тактических учениях в Дубенском районе (20 апреля) и Туле (3 июня) и единственный практический «обучающий»

материал «Светомаскировка жилого дома» (9 мая). Все знали слова песни «Если завтра война…», с радостью пели ее, но никто не знал, что будет делать, когда она нагрянет. Серьезная партийная печать своих читателей к войне не готовила.

В самый длинный летний день газета вышла по графику, без задержек. В номере за 22 июня были опубликованы передовая статья «Больше заботы о летнем отдыхе трудящихся», международная и внутренняя хроники, рубрика «Партийная жизнь», сообщения о соревновании металлургов, информации о передовиках производства, досрочно выполнивших план первого полугодия. Выходившая по воскресеньям полоса «В день отдыха» была отдана занимательному литературному чтению, на четвертой странице — спорт, объявления, рецензия на премьеру спектакля «В степях Украины» гастролировавшего в Туле украинского драматического театра им. Т. Г. Шевченко и лирическая зарисовка «В лагерях Н-ской части». Всё как всегда. А в 12 часов дня по радио выступил В. М. Молотов.

Уже 22 июня на ряде заводов, фабрик, в колхозах и совхозах, труженики которых работали в воскресный день, прошли первые митинги и собрания, участники которых, узнав по радио о войне, говорили о вероломстве гитлеровцев, заявляли о готовности отдать все силы, а если понадобится, и жизнь, чтобы победить врага. В блокнотах корреспондентов, успевших попасть на митинги, появились первые строчки военного времени.

Уже вечером 22 июня гранки «загона» (резерв набранных в типографии материалов.– Авт.) полетели в мусорную корзину: в редакции понимали, что начинается иная жизнь. В обкоме партии редактору лишь посоветовали дождаться завтрашнего номера «Правды»: делайте, как у них.

На третий день войны «Коммунар» вышел с текстами «Правды».

В соответствии с Указами Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 года «О военном положении», «Об объявлении в отдельных местностях СССР военного положения», «О мобилизации военнообязанных» («Правда», 23 июня 1941), в Тульской области было введено военное положение и объявлена мобилизация военнообязанных. Согласно этим указам и Обращению ЦК ВКП(б) и Советского правительства к народу, партийные организации и их печатные органы определили свои задачи в борьбе с вражеской агрессией.

«Весь советский народ поднимается на великую отечественную войну» — под такой шапкой 24 июня 1941 года газета «Коммунар» публикует корреспонденции, рассказывающие о многолюдных митингах, прошедших на предприятиях города и области, о возмущении туляков вероломным нападением гитлеровской Германии на Советский Союз. Гнев и решимость дать достойный отпор врагу сквозят в заголовках газетных полос: «Наше оружие непобедимо!», «Коварный враг получит сокрушительный отпор!», «Смерть зарвавшемуся врагу!», «Дорого заплатят фашисты за смерть советских людей!», «Все силы на оборону Родины!», «Враг будет разбит!», «Стахановской работой поможем Красной Армии разбить врага!», «Повысим бдительность!» и т. д.

По публикациям газеты «Коммунар» первых дней войны можно проследить географию прошедших в области митингов: Сталиногорск, Алексин, Донской, Щекино, Узловая, Каменка, Крапивна, Теплое, Ефремов, Чернь — корреспонденты газеты и внештатные сотрудники побывали на десятках заводов и фабрик, в колхозах и МТС, на шахтах и в учреждениях.

В Сталиногорске 23–24 июня митинги прошли на химкомбинате, ГРЭС, железной дороге, кирпичном и шамотном заводах, шахтах № 15, 22, 26, 31, тресте столовых, на хлебозаводе, а всего состоялось 62 митинга, на которых присутствовало 5826 человек и выступило 110 сталиногорцев.

В Узловском районе митинги состоялись на железнодорожном узле, шахтах и в колхозах. На шахте № 2 выступил врубмашинист Смолевский, который призвал рабочих укреплять оборонную мощь страны, еще выше поднять производительность труда и лично взял обязательство давать 1500 тонн угля за месяц, т. е. выполнить производственный план на 150 %. В паровозном депо станции Узловая на митинге присутствовало 250 человек. Выступивший машинист Д. Аничкин призвал рабочих поднять производительность труда, отдать все свои силы на защиту Родины и изъявил желание идти добровольцем на фронт.

Собрания и митинги прошли повсеместно. Газета писала, что выступавшие на них рабочие и служащие заявляли о своем желании пойти на фронт добровольцами: в Товарковском районе в первый день войны было подано 130 заявлений, в Воловском — около 100. На 30 июня Узловский райвоенкомат получил 546 заявлений от добровольцев, Щекинский — 532.

Всего в первый месяц войны тульские военкоматы мобилизовали около 10 тысяч коммунистов. По партийным мобилизациям на фронт ушло еще 4,5 тысячи, 25 тысяч комсомольцев отправила областная организация ВЛКСМ [44, с. 28–29].

Искушенный читатель мог обратить внимание на 15-строчную заметку «Нарушителей правил светомаскировки — к ответственности», опубликованную на четвертой полосе первого военного номера. В ней говорилось: «За нарушение решения исполкома Тульского горсовета от 24 апреля 1941 года за № 16 о светомаскировке органы милиции Тулы подвергли административному взысканию — штрафу в 50 рублей каждого… (далее названы фамилии пятерых жителей Тулы с указанием адресов проживания). За злостное нарушение по светомаскировке привлечены к уголовной ответственности по ст. 75 УК… (названы фамилии двух жителей Тулы)».

Оказывается, к войне всё-таки готовились, принимались мобилизационные решения, но знать о них до времени, видимо, не полагалось.

Кстати, штрафы для нарушителей правил светомаскировки очень скоро возросли до 200–400 рублей. 13 июля газета сообщила: двоих нарушителей (фамилии и адреса указаны) военный трибунал приговорил к 4 и 6 месяцам лишения свободы, а особо злостного нарушителя, проживавшего на ул. Ствольной, к пяти годам лишения свободы.

В то, что война надолго, еще не верилось. Мирная жизнь, стесняясь своих слабостей и как бы оправдываясь, что где-то идут бои и гибнут люди, шла своим привычным чередом. «Коммунар» сообщает, что на 19 часов 26 июня в парткабинете горкома партии намечается проведение семинара руководящих работников предприятий промсоюза и швейсоюза.

Тема — «Экономическая задача СССР и борьба за технический прогресс».

В четырех тульских кинотеатрах идут кинофильмы «Александр Невский», «Профессор Мамлок» (беспечно-наивная афиша еще указывала, что это фильм — о революционном движении рабочего класса в Германии. — Авт.), «Семья Оппенгейм» и «Щорс».

Опубликованные в газете анонсы предлагали тулякам посетить 25, 26 и 27 июня выступление Белорусского ансамбля песни и танца (летний сад оружейного завода), спектакль «В степях Украины» гастролирующего в тульском драмтеатре Первого украинского театра им. Т. Г. Шевченко.

Летний театр парка культуры и отдыха приглашал 25 июня на единственный концерт исполнительницы цыганских романсов А. Еремеевой и исполнительницы русских народных песен Е. Орленевой.

В самой редакции «Коммунара» жизнь изменилась неузнаваемо. Уже на второй день войны, 23 июня 1941 года, в трудовых книжках двенадцати сотрудников газеты кадровик записал: «Освобожден от работы в редакции по мобилизации в РККА». Через неделю мобилизовали еще троих литсотрудников. Ушел на фронт и редакционный водитель ефремовец Николай Дмитриевич Литераторов. Он погибнет уже через месяц, в июле

1941. Водители погибали на фронте чаще других. Оставшиеся сотрудники — меньше половины прежнего коллектива — распределили обязанности ушедших на фронт журналистов между собой.

Делать газету, как в «Правде», — установка обкома партии выполнялась в точности и в срок. В июньских номерах «Коммунара» перепечатываются передовые статьи из «Правды»: «Дадим сокрушительный отпор фашистским варварам!» (24 июня), «Красная Армия — родное детище советского народа» (26 июня), «Фашизм будет разбит!» (1 июля) и т. д. На внутренних полосах — «свои» лозунги и шапки: «Вдвое, втрое увеличим выпуск продукции» (24 июня), «За Родину! За честь! За свободу!»

(25 июня), «Сотрем с лица земли фашистскую нечисть!» (28 июня), «Всё для фронта, всё для Красной Армии» (29 июня) и другие, не всегда тематически совпадающие с публикуемыми на полосах материалами: отсутствие пятнадцати ведущих журналистов всё-таки сказывалось. Почти невозможно стало планировать номер накануне: события развивались стремительно, менялись и задачи для газеты.

26 июня в «Коммунаре» появляются первые сообщения Советского информбюро. В ссылке к материалу указывалось, что «отныне сообщения о военных действиях будут даваться Советским информбюро». Кроме этих официальных сообщений, которые все годы войны будут служить ориентиром для печати и радио, газета открывает рубрики «Боевые эпизоды» и «Фронтовые заметки». Теперь вся страна с нетерпением ожидала сводок Совинформбюро — утренней и вечерней — но, к сожалению, они не приносили утешения. У газетных витрин и киосков «Союзпечати»

сотни туляков часами выстаивали в очередях в ожидании непривычно запаздывающего к началу рабочего дня «Коммунара». Центральные газеты доставлялись подписчикам еще позже, к обеду или к вечеру. Никогда еще не было такого нетерпения, такой жадности к печатному слову, как в первые месяцы войны.

В том же номере газеты за 26 июня публикуется приказ № 2 начальника управления НКВД СССР по Тульской области: «Сигнал воздушной тревоги подается звуками электросирен, прерывистыми гудками фабрик, заводов, паровозов, пароходов и дублируется по радиотрансляционной сети звуками сирен и словами: «Граждане, воздушная тревога!».

Готовились к возможным воздушным налетам вражеской авиации и в редакции «Коммунара». В фондах Тульского государственного архива сохранилось распоряжение по типографии издательства «Коммунар», из которого следует, что уже 23 июля строкоотливная наборная машина «Линотип» была переведена в бомбоубежище «с таким расчетом, чтобы не позднее 26 июля можно было производить работу по набору газеты „Коммунар“ в момент воздушной тревоги». Речь, вероятно, шла о размещении наборной машины в подвале здания редакции, приспособленном под временное бомбоубежище.

Начавшейся 23 июня мобилизации на фронт газета уделяла особое внимание. Сообщала, что поток заявлений в райвоенкоматы с каждым днем нарастает, призывники организованно приходят на сборные пункты, где развернулась массовая партийно-политическая работа: «выступают докладчики, проводятся беседы, организовываются читки газет, выпускаются „боевые листки“, демонстрируются кинофильмы».



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |



Похожие работы:

«Аннотации рабочих программ 46.03.02 Документоведение и архивоведение, заочная форма Оглавление Базовая часть ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИЯ ИНОСТРАННЫЙ ЯЗЫК ЭКОНОМИКА ОСНОВЫ СОВРЕМЕННОЙ МАТЕМАТИКИ ИНФОРМАТИКА ИНФОРМАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ БЕЗОПАСНОСТЬ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ КОНЦЕПЦИИ СОВРЕМЕННОГО ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ ОСНОВЫ ПРАВОВЕДЕНИЯ ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО ОРГАНИЗА...»

«ТИМОФЕЕВ Евгений Александрович "LAW AND ECONOMICS":УЧЕНИЕ О ПРАВЕ И ГОСУДАРСТВЕ В США В XX ВЕКЕ Специальность: 12.00.01 – теория и история права и государства; история учений о праве и государстве ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук Науч...»

«Экзаменационная работа 6 класс (история) Пояснительная записка к экзаменационному материалу по истории для переводного экзамена в устной форме для 6 классов 2016 2017 учебный год...»

«ИСТОРИЯ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ: ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ ИСТОРИЯ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ: ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ Материалы II всероссийской школы-конференции Москва, 17-18 сентября 2014 г. Отдел аспирантуры ИВ РАН Москва ИВ РАН RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES INSTITUTE OF ORIENTAL STUDIES HISTORY OF O...»

«Обзор микроконтроллеров серий RX100, RX200, RX600 компании Renesas Electronics Дмитрий Покатаев инженер по внедрению История создания компании Renesas Electronics Корпорации Renesas Electronics является поставщик микроконтроллеров номер один в мире и кроме того, является ведущим поставщиком передовых полупроводниковых решений, включая ши...»

«1 Санкт-Петербургский Государственный Университет, Исторический факультет, кафедра этнографии и антропологии. Экспедиция 2006 г. Ленинградский отряд. Начальник отряда – доц., к.и.н. Чистяков А.Ю. Рай...»

«История социологии © 2003 г. Б.Л. РУБАНОВ ФИЛОСОФИЯ ЛИМИТИЗМА К.Ф. ЖАКОВА. К ВОПРОСУ ОБ ИСТОКАХ СОЦИОЛОГИИ П.А. СОРОКИНА РУБАНОВ Борис Львович аспирант Государственного университета гуманитарных наук при Институте социологии РАН. В последние годы научное наследие Питирима Александр...»

«Александр Башибузук Страна Арманьяк. Рутьер Серия "Страна Арманьяк", книга 2 Серия "Фантастическая История" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=11621755 Страна Арманьяк. Рутьер: Фантастический роман: Альфа-книга; Москва; 2015 ISBN 978-5-9922-2045-2 Аннотация Александр Л...»

«О КОМПАНИИ История создания ОАО "Экотон+" началась 14 января 2002 года. Название "Экотон" было придумано как производное двух слов "ЭКОлогический беТОН". На сегодняшний день АО "Экотон+" является компанией по производству изделий из ячеистого бетона автоклавного твердения (популярное название – газобетон). Предприятие...»

«Е.А. Останина, Р.А. Тараданов Обзор литературы и нормативно-правых актов по истории возникновения и развития института (к статье "Проблемы и перспективы рецепции института астрэнта российским гражданским правом") Одно из наиболее системных определений института астрэнта сформулиро...»

«ЕСЬКОВА ДАРЬЯ КИРИЛЛОВНА ТЕХНОЛОГИЯ РАСЩЕПЛЕНИЯ КАМНЯ НА СТОЯНКАХ ВОСТОЧНОГО ГРАВЕТТА РУССКОЙ РАВНИНЫ Исторические науки: Специальность: 07.00.06 – археология АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени к...»

«I. Наименование дисциплины: "Древнерусская агиография"; II. Шифр дисциплины / практики (присваивается Управлением академической политики и организации учебного процесса);III. Цели и задачи дисциплины / практики: А. Ц...»

«2 015 ’ 0 9 ВЛАСТЬ 14 9 Список литературы Базаров В.Б. 2015. Визиты В.В. Путина и Си Цзиньпина в Монголию в 2014 г. – Власть. № 1. С. 205-208. История Монголии. XX век. 2007....»

«АРХИВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ КЕМЕРОВСКОЙ ОБЛАСТИ ГКУ КО "ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АРХИВ КЕМЕРОВСКОЙ ОБЛАСТИ" АРХИВЫ КУЗБАССА ИНФОРМАЦИОННО-МЕТОДИЧЕСКИЙ И ИСТОРИКО-КРАЕВЕДЧЕСКИЙ БЮЛЛЕТЕНЬ...»

«История СССР 1941 – 1945 гг. Таблица. Международные конференции: Вторая мировая война. Дата Место Особенности, решения проведения 12 июля Москва Заявление о сотрудничестве между СССР и Великобританией 1941 г. (взаимная помощь и совместные действия против Германии). Обязатель...»

«ПИРАТЫ КОРСАРЫ РЕЙДЕРЫ СанктПетербург Ассоциация "ВИСТОН" ТОО "Санта" 84(2)7 М 74 Можейко И. В. М 74 П и р а т ы, корсары, рейдеры: О ч е р к и истории п и ­ р а т с т в а в Индийском о к е а н е и Ю ж н ы х м о р я х ( X V — X X в е к а ). — СПб.: Т О О "Санта", 1994.— 400 с, ил. ISBN 5-87243-009-4 В книге в увлекательной...»

«Планируемые предметные результаты освоения курса литературы 6 класс Личностные результаты: • воспитание российской гражданской идентичности: патриотизма, любви и уважения к Отечеству, чувства гордости за свою Родину, прошлое и настоящее многонационального народа России; осознание своей этнической принадлежности, знание истории, языка, культуры своего н...»

«Цыгульский Виктор Федосиевич Цыгульский Виктор Федосиевич Диалектика Диалектика истории человечества истории человечества Книга сорок четвертая Книга сорок четвертая ПЕРМЬ 2016 ПЕРМЬ 2016 Оглавление ГЛАВА ДВЕСТИ СЕМЬДЕС...»

«1 И.В. Меланченко Министерство образования Российской Федерации Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова АНТИКОВЕДЕНИЕ И МЕДИЕВИСТИКА Сборник научных трудов Выпуск 2 Ярославль 2000 И...»

«КРЫНІЦАЗНАЎСТВА М. Ф. ШУМЕЙКО ВОЙНА ГЛАЗАМИ ИСТОРИКОВ ВОЕННОГО ВРЕМЕНИ* Проводится сравнительный анализ эго документов, созданных в условиях войны ис ториками и архивистами, оказавшимися в разных условиях: в блокадном Ленинграде, со ветском тылу, на окк...»

«ИБРАГИМОВ МАРАТ ГАСАНГУСЕЙНОВИЧ ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ОТНОШЕНИЙ В СФЕРЕ ОБРАЗОВАНИЯ Специальность: 12.00.01-теория и история права и государства; история учений о праве и государстве АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата юр...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ РАН ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ СО РАН МАГНИТОГОРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ _ ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ, ФИЛОЛОГИИ, КУЛЬТУРЫ JOURNAL OF HISTORICAL, PHILOLOGICAL AND CULTURAL STUDIES ВЫПУСК XVIII ЖУРНАЛ ВЫХОДИТ Ч...»

«Рабочая программа по истории 5-9 класс Пояснительная записка Рабочая программа по истории основного общего образования составлена на основании Примерной программы основного общего образования по истории (составитель Э. Д. Днепров, М.: Дрофа, 2008.), требований федерального компонента государственного образовательного стандарта осн...»

«Публикуемая книга, являющаяся сокращенным и переработанным вариантом вышедшего в 1973 г. на грузинском языке II тома восьмитомника "Очерков истории Грузии" (ред. Ш. А. Месхиа), касается чрезвычайно важного периода истории Грузии. Это перио...»

«Ирэне Као За все грехи Серия "Итальянская дилогия", книга 1 Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=9524204 За все грехи: Эксмо; Москва; 2015 ISBN 978-5-699-792...»

«'/ 79 Московский патриархат Тульская Духовная семинария Выпускная квалификационная работа (ВКР) специалиста на тему: РАЗВИТИЕ СЛАВЯНОФИЛЬСКОЙ ФИЛОСОФИИ Н.Я. ДАНИЛЕВСКИМ По предмету "История русской религиозной философии" Выполнил студент сектора заочного обучения протоиерей Сергий Викторович Дульнев Научный руко...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.