WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 11 |

«Главная редакция: Е. М. ЖУКОВ (главный редактор), Е. С. ВАРГА, В. П. ВОЛГИН, М. Я. ГЕФТЕР, А. А. ГУБЕР, Б. М. КЕДРОВ, М. П. КИМ, С. В. КИСЕЛЁВ, Н. И. КОНРАД, Е. А. КОСМИНСКИЙ, В. В. КУРАСОВ, А. Ф. ...»

-- [ Страница 3 ] --

древнейших миграций Какая сила заставляла людей палеолитического времени в ряде случаев оставлять насиженные места? Причины эти следует искать в материальных условиях жизни палеолитических охотников, в их хозяйстве, в их общественной жизни.

Как показывает этнография, непрерывный и неудержимый процесс расселения является нормальным и естественным явлением в жизни охотничье-рыболовческих племён. При низком уровне развития производительных сил и потребности в больших пространствах земли, необходимых для того, чтобы прокормить охотников, собирателей и рыболовов каменного века, естественное увеличение населения в определённых, наиболее благоприятных для этого районах неизбежно приводило к поискам новых земель и к расселению людей в новью области.

Расселение это имело не случайный, а строго закономерный характер, так как протекало в виде непрерывного расчленения древних общин. О его причинах даёт нам представление расселение индейских родов и племён Северной Америки в новое время, описанное американским этнографом Л. Морганом.

По описанию Моргана, новые племена и новые роды постоянно образовывались вследствие естественного роста; этот процесс сильно ускорялся благодаря большой протяжённости американского континента. Из какого-нибудь перенаселённого географического центра, имевшего особые преимущества в отношении добывания средств к существованию, происходил постепенный отлив населения. Так как это продолжалось из года в год, то на некотором расстоянии от первоначального местопребывания племён вырастало значительное население; с течением времени у переселенцев возникали особые интересы, они становились чуждыми своему племени, появлялись различия в языке. Это повторялось из века в век, как во вновь занятых, так и в старых областях. Когда рост населения вызывал недостаток средств к существованию, избыточная часть населения уходила на новое место.

Это не были, следовательно, волны народов, двигавшихся через целые материки, но были быстрые и катастрофические перемещения больших этнических масс. Подобные движения относятся уже к значительно более поздним временам, когда обычным явлением стали большие племенные союзы, подготовленные длительным предшествующим историческим развитием. В палеолите имел место совершенно иной по темпам и характеру, медленный и стихийный процесс просачивания отдельных мелких коллективов. Тогда шло движение мелких групп палеолитических людей из одних областей в другие, часто усложнявшееся обратным движением; нередко, надо полагать, такого рода движение было как бы зигзагообразным и прерывистым, как мы видим это в Мораваны Длга и в Костёнках.

Расселение древних охотничьих племён приобрело особенно широкие территориальные масштабы в верхнем палеолите. Дальнейшее усовершенствование охотничьей техники по сравнению с мустьерским временем содействовало росту населения, что приводило, вместе с тем, к уменьшению количества дичи на территориях, прилегающих к старым поселениям.

Неизбежным следствием, по-видимому, был отлив населения из наиболее заселенных и ранее всего освоенных мест в пустынные до того области севера Европы и особенно Азии.

Такое расселение было тем более естественным, что все эти события происходили в конце ледниковой эпохи, в период освобождения от льда колоссального пространства суши.

В то же самое время освоение новых территорий на Севере стало возможным потому, что теперь существовало уже значительно более развитое, чем прежде, специальное охотничье вооружение, появились различные средства для ловли животных (копьеметалка, костяные наконечники копий и метательных дротиков, ловчие ямы, сети и изгороди). Были известны уже различные способы искусственного добывания огня. Люди научились строить как прочные постоянные жилища на зиму, так и переносные легкие шатры из шкур. Появилась сшитая сухожильными нитями меховая одежда.





Всё это, вместе взятое, дало возможность человеку преодолеть трудности, которое ставили перед ним суровые природные условия, не позволявшие раньше выйти далеко за пределы областей с умеренным и тёплым климатом.

5. Верхнепалеолитические культуры в других частях Европы, в Африке и Азии Но не одни только области приледниковой Европы были райПалеолитические онами передовой для того времени культуры. Культура челообитатели вечества развивалась как на севере, так и на юге, как на востоСеверной Африки ке, так и на западе, причём этот одинаково прогрессивный по своему направлению процесс протекал в различных условиях, различными темпами и в своеобразных формах.

Если для палеолитической культуры приледниковой области классическими являются памятники Западной и Восточной Европы, то такое же место во внеледниковой зоне принадлежит памятникам верхнего палеолита Северной Африки, так называемой капсийской (по находкам около Гафсы в Тунисе) культуре.

Позднепалеолитические обитатели Туниса и Алжира, как и их европейские современники, успешно занимались охотой; они смело нападали даже на таких страшных хищников, как лов и леопард. Кости этих животных найдены, например, в раковинных кучах Мекта эльАрби вместе с костями лисицы, ихневмона, дикой лошади, кабана, оленя, газели дикой овцы.

В одном из гротов вблизи Константины (Алжир) вместе с каменными орудиями обнаружены также останки гиены, носорога, африканского слона, гиппопотама, верблюда и буйвола.

Но не меньшое, если не большее, место, чем охоте, принадлежало собирательству. Преимущественно сбору съедобных моллюсков, а также добыче мелких животных, например черепах. Характерно, что в Северной Африке у позднепалеолитических поселений имеются скопления раковин съедобных морских и пресноводных моллюсков. Такие скопления нередко занимают сотни метров, достигая 2—3 и даже 5 м высоты.

Отличался от образа жизни населения приледниковых областей и бытовой уклад южан.

Население южных стран в отличие от северных было сравнительно подвижным. У него не было, как на Севере, постоянных или долговременных жилищ. В случае необходимости охотники-собиратели строили легкие шалаши или заслоны от ветра, дождя и солнечного зноя. Укрытием от плохой погоды и зноя служили также пещеры, навесы и гроты. При таком укладе жизни не получила развития художественная обработка кости, связанная в приледниковых областях как с охотой на мамонта и северного оленя, так и с особыми условиями жизни зимой, когда у полуоседлых арктических охотников оставалось много свободного времени. Зато специфическими находками в позднепалеолитических поселениях Северной Африки являются просверленные фрагменты скорлупы яиц страуса, украшенные рисунками из тончайших резных линий. В большинстве случаев эти рисунки ограничивались простыми орнаментальными узорами, но известны и довольно живые изображения страусов, газелей и быков.

Не ограничиваясь тонкой декоративной резьбой и украшениями из скорлупы яиц страуса, жители Северной Африки с такой же тщательностью рисовали на гладкой поверхности скал или отдельных каменных глыбах в своей ныне пустынной стране.

Древнейшие наскальные рисунки Северной Африки, распространённые главным образом на юге Орана, в центральной и восточной частях Сахары, как показывают сюжеты этих рисунков, относятся к тому отдалённому времени, когда здесь ещё было достаточно воды для жизни буйволов и слонов. Центральное место на этих изображениях занимают большие, иногда почти двухметровые, фигуры вымерших ныне буйволов с характерными для них огромными кривыми рогами.

В ряде случаев буйволы изображены попарно, медленно идущими друг за другом или скрестившими рога в напряжённой борьбе. На одной из скал Южном Оране сохранилась полная движения сцена: слева виден хищник в угрожающей позе. Справа находится фигура слонихи; она обняла хоботом слоненка, её от волнения вытянут, вся фигура напряжена, но дышит грозной си-роме слонов и буйволов на североафриканских скалах встречаются изображения страусов, диких ослов, газелей, изредка носорогов и жирафов, а также обнажённых-людей или человекоподобных существ с головой оленя или быка,— может быть, ков, наряженных зверями.

Костяные орудия южных областей скудны и примитивны. Они исчерпываются ми и шильями простейшего типа. Населению южных областей в верхнем палеолите почти неизвестен способ тончайшей отжимной обработки поверхности кремнёвых орудий. Они не имели ни изумительных для того времени по совершенству двусторонне обработанных лавролистных клинков солютрейской техники — кинжалов или копий, ни миниатюрных наконечников, нередко почти неотличимых по очертаниям от наконечников стрел неолита и бронзового века.

Зато здесь рано появились специфические способы рассечения кремнёвых пластин на мелкие куски — микролиты. Рано возникла оригинальная техника оснащения деревянных копий, ножей, гарпунов и кинжалов острыми вкладными лезвиями из кремня.

Такое деревянное оружие вполне компенсировало отсутствие набора костяных орудий. Для изготовлеДревние наскальные рисунки ния деревянного оружия и орудий необходим был, Северной Африки.

очевидно, набор многочисленных резцов, массивных каменных орудий и пластин с выемками, а также скребков, обычный для поселений этого типа. Вполне вероятно также, что различные острия с затупленным краем, удлинённые асимметричные треугольники, сегменты и трапеции служили наконечниками стрел, бросаемых не только при помощи метательной доски, но, может быть, уже и настоящего лука.

Вполне естественно, что общие черты культуры южных племен, о которых свидетельствуют каспийские памятники Африки, в той или иной мере характерны и для других областей, где существовали сходные естественно-географические условия. Раскопки позднепалеолитических поселений Палестины, Ирана, Малой Азии, Кавказа, Крыма и отчасти Средней Азии показали, что во всех этих странах, которые оставались вне прямого влияния ледникового климата, существовал примерно такой же в своей основе подвижный охотничьесобирательский уклад жизни древнейшего населения, как и в Северной Африке. Много общего было и в материальной культуре — в приёмах изготовления каменных орудий, а также в наборе и характере этих орудий. Такое значительное сходство может свидетельствовать как о влиянии одинаковых условий жизни, так, возможно, и о взаимных связях между населением южных областей палеолитического мира, облегчавшихся, несомненно, общим подвижным укладом их быта.

В палеолитическое время продолжалось прогрессивное разПалеолитические витие культуры и у обитателей внутренних экваториальных и обитатели южных областей Африки. История палеолитической культуВнутренней Африки ры древних племён этих частей африканского континента особенно интересна том, что, несмотря на близкое соседство с жителями Северной Африки, они шли во многом своеобразным, своим собственным путём.

При раскопках пещеры Бамбата, в Южной Родезии, над ашельским и мустьерским слоями была обнаружена толща пещерных отложений, насыщенная предметами, рисующими облик богатой и оригинальной культуры. Культура эта, названная соответственно наименованию самой пещеры культурой Бамбата, обнаруживает тесную связь с предшествующей, мустьерской. Для неё особенно характерны крупные острия двух видов — широкие и узкие. Прототипы их имеются в мустьерских находках, но в культуре Бамбата эти остроконечники превращаются уже в совершенно иные по характеру изделия. Они постепенно приобретают в результате тщательной отделки отжимной ретушью сначала с одной стороны, а затем с обеих правильную лавролистную форму, приближаясь к солютрейским остриям, обнаруженным в Европе. Вместе с остроконечниками появляются многочисленные резцы различных форм, скребки верхнепалеолитического облика, а также небольшие пластинки с затупленным краем и отцепы с подтёской, изготовленные из кристаллов кварца.

Прогрессивный характер изменений, происшедших в жизни населения Южной Родезии в это время, особенно наглядно выражен в том, что здесь, как и в европейском палеолите, обнаруживаются памятники уже весьма развитого по тем временам искусства. В культурном слое пещеры Бамбата найдены были шары и куски жёлтой охры, бурого и красного гематита, а также своего рода «карандаши» из того же материала в виде стержней со следами использования для раскраски скальной поверхности. На стенах пещеры уцелели и самые рисунки, выполненные этой «пастелью» каменного века. Наиболее древние по степени сохранности рисунки оказались сделанными жёлтой краской. Здесь, как и в пещерных росписях Европы, были изображены животные, преимущественно антилопы, формы тела и позы которых были переданы с удивительной точностью и верностью природе.

Эта или близкая к ней культура простиралась и дальше, вплоть до крайнего юга африканского континента. Здесь тоже происходил переход от мустьерского периода к своеобразному верхнему палеолиту, для орудий которого характерны каменные острия, близкие к европейским остриям солютрейского типа. Там развивалось и искусство, сходное в своей основе с верхнепалеолитическим искусством Европы, которое продолжало жить у коренного населения Южной Африки, предков бушменок, и тысячелетиями позже — вплоть до прихода европейцев.

Не меньший интерес для истории верхнепалеолитического Верхний палеолит человека представляют памятники Восточной и Северной в Сибири и Китае Азии, верхний палеолит Сибири и Китая.

Археологические исследования на Ангаре и Енисее показали, что в эти отдалённые восточные области в конце солютрейского и в начале мадленского времени проникает человек, обладавший культурой, очень близкой к верхнепалеолитический культуре Русской равнины.

Наиболее ранним из памятников этого рода является поселение, найденное в городе Иркутске, где вместе с костями носорога, северного оленя и других животных четвертичного периода были обнаружены орнаментированные изделия из бивня мамонта, а также костяные и каменные орудия, в том числе остроконечники, напоминавшие, судя по описанию, солютрейские остроконечники Европы. К несколько более позднему, солютрейско-мадленскому, времени относятся находки в Бурети, на реке Ангаре, и в селении Мальта на реке Белой — притоке Ангары, где открыты остатки типичных верхнепалеолитических поселений, в которых жили охотники на мамонта, носорога, северного оленя, диких лошадей и быков.

Одно из найденных в Бурети палеолитических жилищ имело в плане вид прямоугольника со слегка округлёнными углами. По краям жилища, непосредственно над углублением пола, были вертикально врыты бедренные кости мамонта. Для большей устойчивости они были заклинены в ямках другими костями и плитками известняка. Кости эти служили столбами или упорами для крыши жилища. Из жилища наружу вёл узкий ход, тоже обставленный по краям симметрично расположенными бедренными костями мамонта. Внутри помещался очаг, сохранившийся в виде сплошного скопления зольной массы. Крыша жилища была устроена из рогов северного оленя. Близкие по конструкции жилища существовали в соседней Мальтийской стоянке на реке Белой.

Судя по уцелевшим остаткам, жилища Бурети и Мальты поразительно близки к зимним полуподземным жилищам арктических племён XVII—XVIII вв. Таковы были, например, валькары, или буквально «дома из челюстей кита», у оседлых чукчей. Каркасом валькаров, как видно из самого их названия, служили челюсти кита, а стены были устроены из позвонков и других крупных костей этого животного. Описанные русскими путешественниками в конце XVIII в.

валькары чукчей совпадают с палеолитическими жилищами Бурети не только по строительным приёмам, но также по размерам, очертаниям и по таким характерным деталям, как наличие столбов, заклиненных в ямах для устойчивости камнями.

Внутри жилищ Бурети и Мальты остались брошенные или затерянные их обитателями многочисленные каменные орудия, близкие к раннемадленским Восточной и Западной Европы, а также богатые наборы украшений и художественных изделий, в том числе скульптурные изображения женщин и летящих птиц.

На скалах в долине реки Лены»

у деревни Шишкине, под защитой каменных карнизов уцелели выполненные красной краской изображения вымерших животных четвертичного периода — диких лошадей и первобытного быка, кости которых встречаются в слоях палеолитических стоянок.

Однако уже в этих поселениях, Верхнепалеолитические изделия из Сибири:

чрезвычайно близких по своим 1 — нуклеус призматического типа; 2 — скребло из плоской гальки; 3 — наконечник лавролистной формы; 4 — костяной гарпун; 5 — вкладышеособенностям к европейским, об- вый наконечник; 6 — остроконечник. 1, 2 и 6—из Забайкалья; 3, 4 и 5—с наруживаются и такие черты куль- Верхоленской горы, около Иркутска.

туры, которые не свойственны верхнему палеолиту Европы.

Тщательные и широкие раскопки ряда поселений (Афонтова гора в Красноярске, Кайская гора в Иркутске, Шишкино и Макарово на Лене, Ошурково и Няньги на Селенге, Сростки на Алтае) показали, что всюду на этом обширном пространство Восточной Сибири в верхнем палеолите резко изменяются как формы, так и техника изготовления каменных изделий. Основная масса каменных орудий представлена здесь пещами совершенно необычного по сравнению с европейскими вида. Это преимущественно крупные полулунные скрёбла с выпуклым дугообразным лезвием, а также массивные рубящие орудия из целых продолговатых галок, один конец которых прекращен поперечным сколом в крутое, почти вертикальное лезвие, обычно лишь слегка подправленное обивкой. Очень характерны для поселений этого рода своеобразные изделия типа скобелей, изготовленные из целых галек, у которых на одном конце широкими сколами, направленными с двух сторон, образовано широкое клиновидное лезвие.

Ещё более неожиданным является то обстоятельство, что в верхнем палеолите Сибири обнаруживаются такие технические приёмы и такие орудия, которые в Европе и в Средней Азии известны только в мустьерское время. Таковы, например, нуклеусы архаического дисковидного типа; из снятых с них широких и массивных пластин треугольных очертаний выделывались остроконечники столь же архаического облика, аналогичные по виду мустьерским остроконечникам. Часто такие остроконечники столь похожи на мустьерские, что их можно отличить только по материалу. Столь же характерны для сибирского верхнего палеолита по своему архаическому облику и скрёбла, формы и характер отделки которых снова повторяют формы, специфические для мустьерских памятников Запада.

Однако в сибирских поселениях была хорошо известна верхнепалеолитическая техника отделения длинных ножевидных пластин с правильными параллельными гранями на спинке.

Здесь встречаются каменные изделия весьма совершенных и поздних по сравнению с европейскими форм: конические и призматические нуклеусы правильной огранки, узкие и длинные ножовидные пластинки, тонкие острия. Есть, кроме того, простые и грубые по сравнению с европейскими резцы. Имеются миниатюрные скребки, нередко дисковидные, сходные с более поздними (азильскими) скребками Западной Европы. В слоях верхнепалеолитических поселений Сибири вместе с орудиями мустьерских типов обнаруживаются также и типичные для верхнего палеолита костяные изделия, в том числе так называемые «жезлы начальников», а также зубчатые гарпуны плоских азильских форм и костяные остроконечники, служившие наконечниками копии или дротиков.

Изменяется материал, из которого выделывались каменные орудия. Раньше в дело шёл преимущественно местный серый и чёрный кремень, залегающий в известняках. Теперь же основным сырьём для мастеров каменного века служат валуны кварцита, гальки чёрного и зелёного яшмовидного сланца, собиравшиеся на берегах Ангары, Селенги, Лены, Енисея и других сибирских рок.

Перемены в культуре охватывают не только область техники изготовления каменных и костяных орудий; почти целиком исчезает богатое прежде искусство; меняется характер поселений; вместо обширных постоянных жилищ распространяются, по-видимому, лёгкие переносные шатры-чумы.

Новейшие открытия выяснили, что сходная с верхним палеолитом Сибири культура в то же самое время существовала в предгорьях Урала (на реке Чусовой), на Алтае и в Северном Казахстане, а также по верхнему течению реки Иртыша. К югу и востоку от Байкала памятники верхнепалеолитической культуры, одинаковые с ангаро-енисейскими, прослежены в бассейне рек Толы и Орхона (на территории МНР). Здесь они вплотную смыкаются с верхним палеолитом Северного Китая.

В Ордосе (Китай, большая излучина Хуанхэ) одним из наиболее замечательных местонахождений верхнего палеолита является стоянка Чжоутунку, где в толще жёлтого лёсса на значительной глубине встречены такие же, как в Сибири, палеолитические кострища, сопровождаемые огромным количеством обработанного камня и массой костей ископаемых животных.

Условия залегания ордосского палеолита и фауна указывают на его глубокую древность;

здесь найдены кости слона, близкого к мамонту, носорога, газели, дикого быка и фрагменты скорлупы яиц страуса. Как и в Сибири, материалом для изготовления каменных орудий здесь преимущественно служили грубые кварцитовые гальки или валуны кремнистого известняка.

Нуклеусы точно так же имели дисковидную мустьерскую форму, а из снятых с них пластин выделывались остроконечники и скрёбла такого же мустьерского типа. Как и в Сибири, грубые вещи мустьерских форм сопровождались в Ордосе изделиями верхнепалеолитического типа, в том числе миниатюрными.

Такое необычное сочетание каменных изделий различного вида принято было объяснять отсталостью и застойностью культуры восточных племён по сравнению с жителями Европы.

С таким упрощённым и тенденциозным объяснением согласиться, однако, нельзя. На самом деле, культура восточных племён, взятая в целом, была вовсе не ниже и не примитивнее культуры их западных современников, а в некоторых отношениях, возможно, даже опережала её. Так, на Востоке уже в конце верхнего палеолита, раньше, чем на Западе, или во всяком случае не позже, появилась домашняя собака, предком которой здесь был прирученный волк.

Собака стала первым в истории человечества домашним животным, верным другом человека в последующие тысячелетия. На Востоке столь же рано появились принципиально новые способы изготовления охотничьего вооружения и его новые виды. На стоянке Афонтова гора и на Ошурковской стоянке обнаружены древнейшие кинжалы или наконечники из кости с глубокими продольными желобками, в которые были вставлены острые кремнёвые пластины.

Всё это свидетельствует о раннем сложении весьма развитой по тем отдалённым временам охотничьей культуры, о значительном прогрессе в развитии охоты, как основного производства древних обитателей Северной и Центральной Азии. Особенности культуры восточных племён говорят, таким образом, не об отсталости её носителей, а о том, что в этой культуре отразились особые условия их жизни и их собственные самобытные традиции.

Очень вероятно, что древняя своеобразная культура верхнего палеолита, следы которой обнаружены на всём пространстве Северной Азии, возникла где-то в центре Азии, всего вероятнее, в Северной Монголии, где больше всего найдено её остатков, а затем распространилась оттуда на юго-восток—к реке Хуанхэ, на север — в Якутию и на запад — к Уралу, а также по направлению к верховьям Иртыша. Допустимо предположить, что навстречу древним племенам Азии постепенно продвигавшимся отдельными группами с востока на запад, двигались другие группы, может быть, даже опередившие их у берегов Байкала в конце солютрейского и в начале мадленского времени.

И здесь, на далёком востоке нашего материка, история палеолитического населения развивалась, следовательно, в сложных и разнообразных формах.

Зародившись в центре Азии, специфическая сибирскоПалеолит монгольская техника изготовления рубящих орудий со времев Юго-Восточной Азии нем распространилась ещё шире. Она обнаруживается, как мы видели, далеко на севере, у верхнепалеолитического населения Якутии, а также и Северном Китае. Люди, пользовавшиеся такой техникой, жили и на юге Азии. Находки, сделанные во многих пещерных поселениях Баксона на севере Вьетнама и Хоабина на юге этой страны, показывают, что население южных областей Азии вело жизнь бродячих охотников и собирателей. Щедрая природа этих стран давала им при том уровне производства всё необходимое для жизни, но ограничивала их распространение опушками тропических лесов, берегами озёр, рок и морей. Здесь они собирали морские и пресноводные раковины с заключёнными в них съедобными моллюсками, плоды деревьев, ягоды и птичьи яйца, ловили рыбу, охотились на мелких, а иногда и крупных животных, даже на слонов и носорогов. В ночное время и во время тропических ливней убежищем для них служили шалаши из ветвей деревьев, а также пещеры и скальные навесы. Такова пещера Кео-Фай в горах Баксон, в отложениях которой уцелели многочисленные каменные орудия из расколотых галек, своеобразных прототипов топоров и тёсел позднейшего времени. Вместе с каменными орудиями в пещерах Вьетнама встречаются и отдельные костяные изделия.

Много общего с жизнью этих южных палеолитических собирателей и охотников обнаруживается также и в материалах верхнего грота Чжоукоудяня, около Пекина. Ведущим занятием населения здесь на первых норах было собирательство. Так, например, имеете с костями мелких животных в верхнем гроте Чжоукоудяня оказались и довольно многочисленные раковины. Соответственно этому здесь не существовало и того своеобразного вооружения, той специфической материальной культуры, которая была характерна для палеолитических охотников Севера. Для сбора съедобных растений, выкапывания корней, поимки мелких животных было вполне достаточно и простой деревянной палки, в крайнем случае заострённой на огне или при помощи грубого каменного осколка. Не было у палеолитических племен этой части Азии и постоянных поселений с прочными полуподземными жилищами, построенными из костей животных и земли. В них не было нужды, так как здесь не было арктических холодов. Бродячие охотники и собиратели, как мы видели, довольствовались временными жилищами, скалистыми навесами и пещерами.

6. Заселение Америки и Австралии человеком

К концу верхнего палеолита и к тому времени, когда на обЗаселение ширных территориях Европы и Азии развивались мезолитиамериканского ческие культуры, относится также первоначальное засоление континента человеком американского континента.

В ледниковое время, в течение последнего для Северной Америки (висконсинского) оледенения, ледники имели распространение по всей её северной части, от Тихого океана до Атлантического, хотя и не образовывали сплошного ледяного щита. К югу от зоны распространения ледников, южнее района Великих озёр, как и в Азии, лежали пространства, где выпадали обильные осадки и где климат в общем соответствовал климату Африки и неледниковых южных областей Азии. Во времена последнего оледенения здесь было много болот и озёр, впоследствии высохших.

На Аляске ледники были распространены только в южной си части и в горных цепях.

Большое центральное плато и обширные равнинные пространства вдоль арктических берегов не подвергались оледенению. Как и в соседней части Сибири, здесь простирались в то время холодные степи и тундры. Этим условиям соответствовал и животный мир: бродили стада мамонтов и бизонов, водились дикие лошади, мускусный бык, «пещерный лев» и другие животные.

Имел место, несомненно, и обмен животными между Америкой, с одной стороны, и северо-востоком Азии — с другой, так как суша ледниковой поры простиралась далеко к северу за пределы современной береговой линии. Это объясняется том, чти вследствие скопления на материке огромных масс влаги в виде снега и льдов уровень мирового океана был значительно, ниже современного и огромные арктически пространства не были покрыты водой.

Берингова пролива ещё не существовало, Азия была поэтому непосредственно связана с Америкой. Такой вывод подтверждается распространением в Америке и Азии сходных животных, например грызунов, которые не могли бы одолеть столь значительной преграды, какой является для них Берингов пролив.

Никаких следов человека этого раннего времени ледниковой поры, около 20—15 тыс. лет назад, на северо-востоке Азии и в Америке еще не обнаружено.

Первые признаки заселения Америки человеком относятся к концу ледникового периода и к послеледниковому времени, когда стаяли льды висконсинского оледенения в Америке и тем самым одновременно открылась прямая дорога из глубины Азии сначала на Аляску, а затем дальше — на юг. Дорога эта в основном должна была пролегать через Берингов пролив, не представлявший серьёзного препятствия для переселений ввиду его незначительной ширины и в особенности потому, что переход из Азии на территорию Аляски мог происходить в зимнее время по льду.

О переселении первых жителей Америки из Азии через Берингов пролив определеннее всего свидетельствуют данные антропологических исследований. Установлено, что американские индейцы но своему физическому облику ближе всего стоят к монголоидам. Их сближают прямые и жёсткие волосы, слабый волосяной покров, относительно выдающиеся скулы. Вместе с тем ость некоторые основания предполагать, что участие в заселении Америки приняли и группы, родственные современным меланезийцам и австралийцам. Таковы, например, обнаруженные в Бразилии черепа типа Лагоа-Санта, имеющие большое сходство с меланезийскими черепами. Такие черепа находили также в старинных могильниках Эквадора и в Калифорнии. Об австрало-меланезийской примеси свидетельствуют и некоторые антропологические особенности индейцев Южной Америки и отчасти Калифорнии: волнистые волосы, наличие бороды, широкий нос с вогнутой спинкой, длинный и высокий череп.

Наличие этих черт не противоречит предположению о заселении Америки с севера, так как проникновение носителей встрало-меланезийских признаков прямым морским путём маловероятно. Скорее всего, как предполагают советские антропологи, племена, родственные современным австралийцам и меланезийцам, могли проникнуть из Азии в Америку через тот же Берингов пролив, распространяясь из общей их родины, находившейся где-то в ЮгоВосточной Азии. Они могли прийти в Америку вместе с древними монголоидами или даже несколько раньше их. Преимущественная концентрация носителей австрало-меланезийских признаков и Южной Америке в таком случае может вполне удовлетворительно объясняться тем, что они были первой волной переселенцев, оттеснённых затем из Северной Америки на юг, новыми пришельцами — монголоидами.

Проникая в Америку, вероятно, по льду или по существовавшему тогда, около 15—12 тыс. лет назад, узкому перешейку, первые обитатели американского континента нашли там но только мамонта, но и более древнего слона—мастодонта, а в Южной Америке также гигантского ленивца.

Наиболее древние в Америке следы человеДревнейшие стоянки ка известны в настоящее время на территопалеолитического рии штата Нью-Мексико, в пещере Сандия, человека в Америке близ Альбукерке. В пещере Сандия сверху залегали остатки древней индейской культуры пуэбло, а глубже находился слой известкового туфа-травертина, который полностью изолировал от верхних слоев залегавшие под ним более древние отложения.

Нижняя толща отложении содержала два особых культурных слоя. На самом дне пещеры оказался очаг, обложенный камнями, около которого лежали обожжённые кости, осколки кремня, грубо заточенные куски костей животных и каменные наконечники особого рода, получившие наимеНаконечник нование наконечников типа сандия. Подобно солютрейским наконечникам или охотничий нож Европы, они имеют довольно правильную листовидную форму и тщатель- типа юма.

но обработаны отжимной ретушью с обеих сторон. С одной стороны у наконечников типа сандия имеется отчётливо выраженная боковая выемка. Один такой наконечник лежал на краю очага. Обитатели пещеры Сандия, оставившие свои орудия и очаг, жили здесь в раннее время, когда в горах ещё лежали ледники, а на юго-западе Северной Америки господствовал влажный климат. Они существовали главным образом охотой на мамонта, лошадей и верблюдов и воли бродячий образ жизни, продвигаясь от озера к озеру, от реки к реке вслед за стадами диких животных.

–  –  –

Наиболее богато находками, свидетельствующими об относительно длительном пребывании на этом месте человека, поселение у фермы Линденмайер, в 45 км от форта Коллинз, в Северном Колорадо. Остатки этой стоянки располагаются на дне древней речной долины небольшого протока реки Саус Платтс. Следы деятельности человека обнаружены в хорошо выраженном культурном слое толщиной от 15 до 30 см, состоящем из золы, угля, каменных орудий и отщепов, а также разбитых человеком костей животных. Среди костей оказались остатки мамонта, бизона, верблюда, антилопы и песца. Остатков жилищ не найдено, но уцелело несколько очагов, около которых и концентрировалась основная масса находок. Всего найдено около 6 тыс. предметов: типичные фолсомские наконечники, острия типа юма, каменные скребки различных форм, свёрла, отбойники. Имеются и костяные изделия: иглы, бусы из птичьих костей. Так же, как жители пещеры Сандия и стоянки у города Фолсом, обитатели стоянки Линденмайер жили здесь в то время, когда в горах еще сохранялись последние ледники, а климат в целом был значительно влажнее и холоднее, чем теперь.

Холодные ветры, дувшие с гор, покрытых льдами, препятствовали развитию лесов в низинах, покрытых травянистой растительностью прерий. Лишь по глубоко врезанным долинам больших рек были изредка рассеяны рощи. По этим долинам, вдоль берегов рек и многочисленных озёр скитались небольшие группы бродячих охотников на мамонта, американского верблюда, похожего на ламу (гуанако), мускусного быка, пряморогого бизона, лошадь, антилопу, гигантского ленивца, крупного оленя и других животных.

На фолсомских стоянках обнаружено большое количество костей таких стадных животных, как бизон. Основным способом добычи зверей была охота загоном, в том числе при помощи огня. Характерно, что в Бизоновом карьере у Линскомба (Техас) найдена была масса обожжённых костей бизонов, затем расколотых рукой чело века. Вместе с костями бизона в Линскомбе сохранились каменные наконечники фолсомских форм.

Расположение стоянок в местах, которые прежде были болотистыми, а также на берегах озёр и рек показывает, что дичь загоняли в болота и озёра или подстерегали её на переправах, закалывая копьями беспомощных в воде животных. В Фолсоме и поселении у формы Линденмайер найдены главным образом обломки наконечников. Хрупкие клинки, застрявшие в теле поражённых животных, легко ломались, и острия их оставались в туше. Древко же копья вместе с оставшимся на нём черешком наконечника охотник приносил с собой в лагерь. Некоторые наконечники, особенно типа юма, могли служить также и клинками охотничьих ножей. Об этом свидетельствуют находки таких клинков, закреплённых в коротких костяных рукоятках.

Если в районе распространения памятников фолсомского типа ведущая роль в жизни обитателей этих мест принадлежала охоте, то в других районах со временем все большее значение приобретает собирательство. К весьма раннему для Америки времени (около VI тысячелетия до н. э.) относятся древние поселения, распространённые к западу от Скалистых гор.

На этих поселениях, в Аризоне и районах Нью-Мексико, встречаются каменные зернотёрки и песты, которыми древние собиратели, подобно позднейшим калифорнийским индейцам, растирали зёрна и корни съедобных растений, а также орехи.

Значение этих первых памятников культуры древнейших собирателей Северной Америки для всей её последующей истории определяется тем, что от такого специализированного собирательского хозяйства пролегает прямая дорога к первобытному земледелию позднейших индейцев пуэбло, ирокезов и других земледельческих племён Северной Америки. Племена эти, как известно, находясь ещё всецело на ступени каменного века, сумели освоить и создать из диких видов туземной американской флоры такие культурные растения, впоследствии сделавшиеся достоянием земледельческой культуры всего человечества, как маис (кукуруза), картофель и табак.

Чем дальше, тем всё более сложными и своеобразными становились пути культурного развития, пока, наконец, но сложилось всё разнообразие позднейших культур американских индейцев, обнаруженных первыми европейцами после открытия Америки.

В конце палеолита и в мезолитическое время человек вперЗаселение Австралии вые, по-видимому, проникает и на другой материк, ещё более изолированный от прямого контакта с Азией, — в Австралию.

Проникая в Австралию через островные цепи Малайского и Зондского архипелагов, первые люди увидели здесь ещё более первобытную и девственную, чем в Северной и Южной Америке, природу. Они оказались в условиях таких ландшафтов, в окружении таких растений и животных, которые в других частях света исчезли много миллионов лет тому назад. Австралия была тогда, как и тысячи лет позже, страной, где произрастали эвкалиптовые леса, где жили сумчатые животные и австралийские страусы — эму, на которых и охотились первые австралийцы.

Австралийцы, и в особенности тасманийцы (последние были полностью истреблены европейскими колонизаторами ещё к середине XIX в.), отличаются своеобразием физического типа. Особое место среди всех других народов земного шара вместе с американскими индейцами занимают австралийцы и по группам крови. Столь же обособлено коронное население Австралии и по языку. Резко различаясь друг от Друга, языки австралийцев в целом не обнаруживают сколько-нибудь близкого родства с языками других народов. Все это говорит не только об исключительной давности заселения человеком Австралии, но и о том, что древнейшие австралийцы рано утратили свои связи с другими народами.

Глубоко самобытный характер, но мнению этнографов, обнаруживает и вся культура австралийцев; в ней могут быть прослежены лишь отдельные элементы, заимствованные жителями северного и северо-восточного побережья от соседних папуасско-меланезийских племён.

О длительном самобытном развитии австралийцев и их культуры свидетельствует и археология. Археологи, производившие раскопки пещерной стоянки Девон-Даунз, на Нижнем Мэррее, выяснили, например, что там имеется 12 культурных слоев, содержащих древнюю фауну. Находки в этих слоях свидетельствуют о постепенном изменении способов обработки камня и появлении орудий новых форм. О таком же постепенном развитии культуры населения Австралии свидетельствуют и другие древние многослойные поселения, обнаруженные в геологических условиях, подтверждающих их значительный возраст — на высоких древних террасах рек.

Самые древние орудия—двусторонние орудия, отчасти напоминающие опальные рубила, а также односторонние рубящие орудия и орудия в виде «лошадиного копыта» (по принятой для археологических памятников Европы терминологии); это были массивные, нуклевидные орудия.

Такие вещи сходны с, широко распространенными по всей Австралии в позднейшее время орудиями типа тула, т.е. дисковидными топорами. Топоры тула закреплялись смолой на конце прямой гладкой деревянной палки или копьеметалки. Они служили обычным рубящим орудием австралийцев, типичным для их культуры. Вместе с ними обнаружены такие же рубящие орудия иного вида, сделанные из овальных кварцитовых галок, обработанных грубой ретушью по одному поперечному краю. Сотни таких оббитых галек с полулунным лезвием, очень похожих на галечные орудия сибирско-монгольского палеолита, а также палеолита Юго-Восточной Азии, найдены, например, на небольшом островке Кангару. Галечными орудиями подобного рода, держа их в обеих руках, можно было срезать ветви, снимать кору с деревьев, копать ямы в земле, дробить раковины.

Судя по наслоениям пещер, эти орудия продолжали употребляться и позже, но рядом с ними появляются новые, изготовленные из пластин, в первую очередь длинные узкие острия треугольной формы — пирри, тоже широко распространённые в позднейшей австралийской культуре.

Большие поселения этого времени обнаружены на юго-востоке Южной Австралии, где впоследствии жило племя буандик, вымершее к концу XIX в. На холмах, вблизи низин, где раньше были озёра и болота, оживлявшие эту пустынную местность, под толщей песков раскопаны древние очаги, а около них множество образцов обработанного камня. Среди отщепов из кремня и кварца у этих очагов вместе с двусторонними орудиями крупного размера, в том числе топорами типа тула, встречено иного мелких, искусно изготовленных отжимной техникой изделий в виде скребков различных форм, острий, проколок. В их числе имеется много типичных мелких каменных изделий, неотличимых от микролитов Средиземноморья.

В своём большинстве орудия геометрических форм не превышают по размеру 3 см в длину.

Распространены такие изделия главным образом на юге Австралии, но встречаются они также на восточном её побережье, на западе и даже и центральных пустынных районах.

Суммируя все, что известно сейчас о первоначальном заселении Австралии, можно сделать общий вывод, что сначала сюда из Юго-Восточной Азии проникли люди, пользовавшиеся грубыми галечными орудиями, сходными с палеолитическими и мезолитическими орудиями Китая, Индо-Китая, Бирмы, Индонезии. Это, скорее всего, были предки тасманийцев и родственных им племён, ассимилированных и частично оттеснённых затем в Тасманию новыми пришельцами.

Эти новые пришельцы принесли с собой наряду с галечными и двусторонне оббитыми топорами типа тула наконечники пирри и новую, микролитическую технику, развивавшуюся на материке, главным образом в Индии. Племена эти, однако, не знали ещё лука и стрел, этого важнейшего изобретения мезолитических племён. Они ограничивались применением одной лишь копьеметалки и тем самым оставались на уровне верхнего палеолита. В антропологическом отношении они были родственны веддам и веддоидным племенам Юго-Восточной Азии. Расселяясь по материку Австралии, смешиваясь с её аборигенами и ассимилируя их, эти племена отчасти испытали позже влияние со стороны более развитых по культуре папуасско-меланезийских племён Южных морей. Эти племена стояли уже на уровне зрелой неолитической культуры. От них получены были австралийцами лук и стрелы, шлифованные топоры, лодки с балансиром. Однако влияние неолитического населения Меланезии не было глубоким и ограничивалось только северными районами Австралии. В остальном дальнейшее развитие австралийцев шло своим собственным путём.

В ходе длительного расселения предков австралийцев по их стране складывался их физический тип, постепенно оформлялась и созревала вся их культура, поразительно приспособленная, как установлено этнографией, к условиям этой своеобразной географической среды.

Постепенно сложилось их охотничье-собирательское хозяйство, установился бродячий образ жизни, сформировалась вся материальная культура, сложились выработанные веками жизни в лесах и степях трудовые навыки.

В таком виде эта культура, вернее ряд племенных культур коренного австралийского населения, вследствие изолированности Австралии от прямого влияния передовых стран Азии, продолжала существовать ещё около 6—8 тысячелетий, до появления здесь европейцев.

Уцелели чрезвычайно архаические черты образа жизни и культуры коренного населения Австралии, изучение которых помогает полное понять материальную культуру, общественный строй и верования палеолитических и мезолитических обитателей Европы, Азии и Африки.

ГЛАВА III

ПЕРИОД РАСЦВЕТА ПЕРВОБЫТНО-ОБЩИННОГО СТРОЯ.

СРЕДНИЙ И НОВЫЙ КАМЕННЫЙ ВЕК (МЕЗОЛИТ И НЕОЛИТ 1)

Древнекаменный век длился сотни тысяч лет. Несравненно меньшее количество времени занимает в истории человечества период, предшествующий появлению металлических орудий, который делится обычно на два этапа: мезолит, т. е. переход от палеолита к неолиту, и собственно неолит, т. е. время, когда широко распространяются шлифованные орудия из камня, а также возникает изготовление глиняной посуды. Период господства мезолита и неолита условно определяется археологами между XIII и IV тысячелетиями до н. э.; в некоторых областях земного шара этот период начался позже и продолжался значительно дольше.

Мезолитическое время повсеместно характеризуется прежде всего одним общим для большинства племён и стран изменением в развитии производительных сил: это был период изобретения и распространения лука и стрел. «Лук, тетива и стрела — писал Ф. Энгельс,— составляют уже очень сложное оружие, изобретение которого предполагает долго накапливаемый опыт и изощренные умственные силы, следовательно, и одновременное знакомство со множеством других изобретений» 2.

Наиболее ранними метательными приспособлениями, усиливавшими деятельность человеческих рук, были праща и метательная доска. Изобретение лука означало резкий сдвиг в примитивной технике каменного века. По сравнению со всеми другими ранее возникшими метательными приспособлениями лук оказался самым действенным и наиболее мощным дальнобойным оружием древних воинов и охотников. Лук не только расширил радиус действия метания стрел по сравнению, например, с метательной доской, но и далеко превзошёл эту свою палеолитическую предшественницу Слово «мезолит» происходит от древнегреческих слов: «месос» — средний и «литос» — камень; «неолит»

— от слов: «неос» — новый и «литос».

Ф. Энгельс, Происхождение семьи, частной собственности и государства, Госполитиздат 1953, стр.-21-22 по лёгкости, удобству обращения, меткости и быстроте стрельбы. Широкое распространение лука способствовали поэтому дальнейшему развитию охоты, значительно улучшило жизнь охотничьих племён и во многом облегчило их повседневный тяжёлый труд.

В то же самое время в ряде стран земного шара возникают и другие новые орудия труда, также имевшие большое значение. Таковы в первую очередь первые тёсла и топоры из кости и камня. Сюда же относятся так называемые вкладышевые орудия в виде ножей, кинжалов, наконечников копий и стрел, имевшие деревянную или костяную основу, в которую вставлялись острые кремнёвые лезвия. Эта оригинальная техника, первоначально появившаяся, как мы видели, на юге ещё в позднем палеолите, достигает своего расцвета в мезолитическое время, когда она широко распространяется не только в южных, но и в северных странах Европы и Азии.

Именно в это время, сначала в немногих странах, где были наиболее благоприятные для этого условия, а затем и в других областях земного шара происходит коренная перемена в хозяйственной жизни древнейшего человечества. Перемена эта выразилась в постепенном переходе от первобытного хозяйства собирателей и охотников, присваивавших продукты природы в готовом виде, к хозяйству земледельцев и скотоводов, которые своим трудом преображали природу, возделывали культурные растения, разводили и создавали новые породы домашних животных.

На основе роста производительных сил складываются и новые взаимоотношения между родовыми общинами. Уже в верхнем палеолите отдельные родовые общины не являлись совершенно обособленными мирками, а были объединены с другими родственными им общинами неписаным обязательным законом экзогамного брака. Теперь же из этой взаимной связи двух или более экзогамных родов, обязательной для родового строя, в подходящих условиях возникает сложная племенная структура. Совокупность родственных друг другу родовых общин составляет племя, а племена в спою очередь иногда образуют пока ещё непрочные и временные союзы. Связи между племенами по только способствуют распространению отдельных изобретений или культурных навыков, но и приводят в ряде случаев, как мы увидим на археологическом материале, к возникновению больших племенных общностей и появлению микролитической техники на значительных пространствах.

Одновременно в результате объединения общий различного происхождения и разрастания племён складываются общеплеменные языки, понятные уже многим сотням и тысячам людей.

Большое значение в ходе этих процессов имела характерная для родового строя знакомая нам черта — сегментация (расчленение) родов и племён. Рост населения в наиболее благоприятных для жизни человека местах, возрастание численности родов и племён с ещё большей силой, чем раньше, приводили к делению родовых общин и к переселению отделившихся групп в новые, менее заселённые области.

Вместе с тем на фоне общих прогрессивных изменений в культуре, постепенно охватывающих всё более и более обширные пространства земного шара, резче, чем прежде, обнаруживается различие темпов исторического развития отдельных областей и стран. Всё ярче проявляется своеобразие множества местных культур.

–  –  –

Эта картина, характерная для нашего времени, оформилась в процессе последовательных изменений климата, животного и растительного мира. Такие изменения лучше всего прослеживаются в Северной Европе, в ледниковое время остававшейся покрытой огромной толщей льда.

Таяние ледникового покрова началось около 12—14 тыс. лет тому назад и шло неравномерно. Оно происходило, по-видимому, в течение трёх основных последовательных периодов, с которыми отчасти совпадает смена трех культурных этапов в жизни древних обитателей Северной Европы.

Постепенно освобождавшиеся ото льда пространства европейского Севера, естественно, но оставались пустынными. Их заселяли многочисленные животные, сначала обитатели тундр и степей, а за ними — представители лесного ландшафта, которые шли на север по мере распространения там лесов.

Новые места одновременно осваивали и люди. Прошло всего лишь каких-нибудь 200 лет после того, как край ледника отступил из района современного Гамбурга и последние, всё уменьшавшиеся по своему размеру неподвижные льды еще лежали в виде колоссальных глыб совсем рядом, а люди уже появились в этих местах. Древние охотники устроили свой лагерь там, где находится сейчас поселок Мейендорф, на самом краю небольшого водоёма, образовавшегося, вероятно, из растаявшей глыбы почвенного льда. Окружающие низины были покрыты озерками и болотами. Кругом расстилалась тундра, покрытая мхами и низкими кустарниками, главным образом карликовой берёзой и полярной ивой.

Поселившиеся здесь охотники добывали в озёрах и на болотах водоплавающих птиц, в том числе гусей. Они ловили зайцев, охотились на лисиц, барсуков, а также на диких лошадей. Но главным источником их существования была охота на северного оленя, о чём свидетельствует большое количество костей, сохранившихся до нашего времени в соответствующих слоях. Среди этих костей имеются лопатки, пробитые ударом костяных гарпунов,—это показывает, что гарпун по-прежнему употреблялся как охотничье оружие.

Северный олень давал всё необходимое для жизни обитателей этого лагеря — пищу, одежду, сырьё для изготовления орудий и оружия. Найденные при раскопках поселения рога северного оленя, в том числе великолепные ветвистые рога старых самцов, сохранили следы обработки их каменными орудиями. Надрезы, имевшие целью отделить от ствола рога узкие прямые стержни — заготовки для наконечников и гарпунов, были сделаны характерными кремнёвыми инструментами, найденными на стоянке в большом количество, в виде проколок с вытянутым, иногда искривлённым остриём. Для обработки шкур служили скребки разнообразных форм и оригинальные острия, вставленные под углом в кривую рукоять.

Обитатели древнего поселения в Мейендорфе стояли на том же культурном уровне, что и позднемадленские охотники на северного оленя во Франции. У них существовало такое же искусство, единственными сюжетами которого были изображения животных. В Мейендорфе, например, были найдены просверленная пластинка янтаря с выгравированной на ней головой животного и две гальки с такими же резными рисунками, изображающими животных.

Но, в отличие от мадленских поселений Франции, в Мейендорфе были найдены также изделия совершенно нового типа, в виде наконечников стрел с черенком, сделанных из кремнёвых пластин, только отчасти обработанных характерной мелкой ретушью вдоль краёв.

Именно такие наконечники стрел вместе с найденными там же скошенными пластинчатыми остриями, служившими для этой же цели, составляют характерную особенность мезолитических памятников всей Северной Европы.

Следующий этап в истории освоения Северной Европы человеком в послеледниковое время отмечен другим поселением, расположенным всего лишь на расстоянии 600 м к северу от Мейендорфа, — мезолитической стоянкой Штельмоор.

Климат в это время (между Х и VIII тысячелетиями до н. э.) стал значительно суше, вместо тундры широко распространились сосновые леса. Многие озёра превратились в торфяные болота. Затем снопа произошло увлажнение климата - на смену преимущественно сосновым приходят смешанные, берёзово-сосновые леса.

Мезолитические обитатели стоянки Штельмоор по-прежнему были охотниками, но уже не только на северного оленя, но и на лося, бобра, рысь и на других лесных зверей. Северный олень, однако, по-прежнему занимал в их жизни первое место; в слое оказалось 1300 рогов северного оленя. У охотников этого времени по-прежнему были в широком употреблении острия со скошенным краем, широкие скребки и превосходные резцы из кремня. Но уже полностью исчезла старая техника расщепления оленьих рогов. Несколько изменились формы гарпунов. Появились своеобразные топоры, так называемого типа люнгбю, рукоятью которых служил основной ствол рога, а клинком — часть бокового отростка. Впервые обнаружены были в Штельмооре фрагменты настоящих деревянных луков и древков стрел — самые древние луки и стрелы в музеях Европы.

Если благодаря особым условиям залегания в районе Гамбурга сохранились как костяные, так и деревянные предметы столь отдалённого времени, то в других местах уцелели одни только каменные изделия. Тем не менее и они дают представление о широком распространении на севере Европы в это так называемое «предбореальное» и отчасти в последующее «бореальное» время дровней охотничьей культуры, уходящей своими корнями в поздний палеолит 1.

Такие же по своей общей форме, как в Мейендорфе и Штельмооре, наконечники стрел, резцы и скребки употребляли и те племена, которые заселяли в это время и несколько позже области, расположенные к востоку от Эльбы и Одера. Эти племена оставили после себя так называемую свидерскую культуру, следы которой залегают в древних дюнах.

Наиболее ранней является здесь стоянка Новый Млын. Обитатели её выделывали свои орудия ещё прежними, верхнепалеолитическими приёмами. Но у них уже появились такие же, как в Мейендорфе, примитивные наконечники из кремнёвых пластин.

На реке Свидер, в 20 км к юго-востоку от Варшавы, найдены остатки другого, более позднего — мезолитического стойбища. Здесь оказались тысячи обработанных человеком кремний, оставшихся от производства каменных изделий, и много готовых предметов. Обитавшие в этом поселении люди вели такую же охотничью жизнь, как и их предшественники.

Они по-прежнему выделывали каменные скребки, резцы, проколки, похожие на палеолитические. Но в технике обработки камня уже произошла существенная перемена. Мастера свидерского времени вполне овладели искусством скалывания с призматических нуклеусов длинных и узких, правильно огранённых кремнёвых пластин. У них появились поэтому и более совершенные наконечники стрел: узкие и длинные, строго симметричные острия в виде ивового листа.

Палеоботаническими, геологическими и палеонтологическими исследованиями установлена схема последовательных изменений в природе Прибалтики послеледникового времени. 1. Около 14000—8500 гг. до н. э.— арктический и субарктический периоды. Холодный климат, арктическая растительность. Балтийский бассейн имеет сначала характер изолированного ледникового озера, потом холодного моря с холодолюбивым моллюском Ioldia arctica (Иольдиевое море). 2. Около 8500—5000 гг. до н. э.— бореальный период. Более тёплый и сухой климат, преобладает сосна, появляется дуб. Балтийский бассейн представляет собой озеро, в котором живёт теплолюбивый моллюск Ancyllus (Анцилловое море). Названные периоды приближённо соответствуют мезолиту. 3. Около5000—2500гг. до н.э.—атлантический период (приближённо соответствует неолиту). Средняя годовая температура на 2,5° выше, чем теперь. Влажный и тёплый климат. Леса из широколиственных пород: дуба, липы, клёна, ясеня. В Балтике распространяется моллюск Litorina, происходит подъём уровня моря (трансгрессия Литоринового моря). 4. Около 2500—500 гг. до н. э.— суббореальный период (энеолит и бронзовый век). Сухой и тёплый климат. Особо характерен этот климат для 1500—-500 гг. до н. э. В лесах растут дуб, бук, берёза. Происходит понижение уровня моря (регрессия), а затем новый подъём его. 5. После 500г. до н. э.

— субатлантический период. Влажный и более холодный, чем прежде, климат. В лесах преобладает ель, растут сосна, берёза.

Область распространения свидерской культуры ограничена территорией Польши, но, как мы увидим дальше, во многом сходные орудия труда выделывали в это время также и различные многочисленные племена в соседних областях, вплоть до берегов Волги и Оки.

К тому же времени, когда уровень моря резко понизился, относятся остатки культуры Маглемосе (Маглемозе) на севере Европы (в Скандинавии и Англии).

Балтийское море в это время теряет связь с океаном, превращаясь в огромное замкнутое озеро. Обширная полоса низменной, изобиловавшей болотами суши окаймляла материк Европы на севере; Британские острова и Южная Скандинавия были соединены с Европой.

В занятых прежде тундрами и степными участками пространствах Северной Европы распространяются густые леса, сначала с преобладанием берёзы, а затем сосны.

Самые яркие и характерные следы культуры Маглемосе обнаружены на датском острове Зеландия, а также в соседних областях Дании и Южной Швеции. Наибольшей известностью пользуются поселения на торфянике Маглемосе у города Муллерупа, а также в Холмгоре и Свердборге на острове Зеландия.

Значительная часть древних поселений этого Микролитические наконечники стрел:

косоретушные, пластинчатые, черешковые, сегменты, трапеции, асимметвремени находится теперь ричные треугольники.

под водой Северного моря.

Об этом свидетельствуют, например, костяной гарпун, оказавшийся в куске торфа, выловленном драгой у берегов Норфолька (Англия), и другие аналогичные находки.

Такие же по форме гарпуны, а также крупные каменные орудия, сходные с найденными на материке, были обнаружены и на востоке Англии. На континенте такие находки известны от Ганновера (Германия) до района к востоку от Нижней Вислы. С памятниками этой культуры во многих отношениях сближаются находки в Кунде и в некоторых других пунктах на территории Эстонской ССР.

Время, к которому относятся эти памятники, явилось важным этапом в истории культуры населения северной части Западной Европы, так как именно тогда происходило значительное усложнение техники, обогащался набор орудий труда и начинались существенные перемены в хозяйстве.

В способах изготовления орудий труда обнаруживаются две новые важные тенденции.

Мезолитические племена северных областей Европы не только по-прежнему изготовляли мелкие кремнёвые орудия старыми, унаследованными ещё от верхнего палеолита способами, т. е. из пластин, сколотых с призматического нуклеуса, но и широко использовали те специфические приёмы, которые употреблялись для производства мелких кремнёвых изделий геометрических форм — микролитов.

Но самая характерная черта техники этого времени выражена в широком распространении крупных каменных орудий. Это были рубящие орудия типа топоров или тёсел, ранее отсутствовавшие. Такие орудия, нередко закреплённые в специальных муфтах из рога, широко распространены в поселениях типа Маглемосе. Появляются также крупные каменные орудия, изготовленные принципиально новыми техническими приёмами, каких вообще не знали до этого люди каменного века,— «точечной ретушью», т. е. последовательным выкрашиванием частиц камня, а затем и сверлением. Так изготовлялись характерные для культуры Маглемосе палицы с выступами-цапфами по бокам и сквозным отверстием.

Широкого развития достигает обработка рога. Появляются роговые муфты для топоров, разнообразные по формам гарпуны, наконечники из рога и кости, в том числе с глубокими пазами по краям, в которые вставлялись острые лезвия из кремнёвых пластин.

Для образа жизни и хозяйства людей культуры аглемосе хаХозяйство рактерно расположение их поселений среди болот и топей на мезолитических племен Семысах и отдельных островках суши, по берегам реки озёр.

верной Европы Судя по уцелевшим на стоянках культурным остаткам, их обитатели были ловкими и смелыми охотниками, добывавшими зубров, косуль, лосей, кабанов, благородного оленя, выдр, бобров, бурого медведя, волков и других зверей и животных, характерных для лесов умеренного пояса. Неудивительно поэтому, что среди каменных изделий одно из первых мест, если не первое, принадлежит наконечникам стрел. Так, в торфянике на острове Фюн были найдены остатки скелета зубра, между рёбрами которого находились три таких наконечника стрел.

Особо важное значение в жизни древних охотников озёр и болот Севера должно было иметь приручение собаки. Кости собаки найдены во всех важнейших поселениях культуры Маглемосе — в Свердборге, Муллерупе, Холмгоре и Дюфензее.

Наряду с охотой на таких крупных животных, как зубр и лось, древние обитатели болотистых низменностей Северной Европы в ещё большей мере занимались добычей водоплавающих птиц — гусей, уток, бакланов. Для этого употреблялись дротики, бросавшиеся в цель при помощи метательной доски.

Но меньшое, если не большее, место в хозяйстве северных племен занимала рыбная ловля. Основным орудием рыболовства были гарпуМезолит Скандинавии. ны и стрелы. Существовали уже и примитивные остроги с тремя зубВерша для ловли рыбы. цами, похожие на современные эскимосские остроги для добычи лососей. Большое значение в рыбной ловле, несомненно, имели верши и сети. Остатки такой сети, древнейшей в мире, уцелели в торфянике Антреа, близ Выборга.

Она была изготовлена из волокон ивовой коры и снабжена сделанными из коры поплавками, а также каменными грузилами.

Добыча рыбы и охота на болотную дичь вызывали потребность в лодках. Появились первые долблёные лодки. В торфяниках Холмгора и Дюфензее уцелели деревянные вёсла. В Перте (Шотландия) в озёрных слоях мезолита найдена лодка, изготовленная из ствола шотландской ели. Она сохраняет следы огня, которым выжигали дерево изнутри. Следы огня есть и на вёслах, а также на других деревянных изделиях. Огонь, очевидно, широко употреблялся при обработке дерева, в том числе для заострения деревянных копий и придания твёрдости их острым концам.

Большое значение в хозяйстве северных племён охотников и рыболовов имело собирание дикорастущих съедобных растений, корней и трав. Для выкапывания корней употреблялись массивные острия из рога или трубчатых костей — мотыжки.

Широко применяя в своём хозяйстве кость и рог, люди культуры Маглемосе оставили и образцы своего искусства в виде характерным образом орнаментированных изделий. В их резьбе иногда ещё сказываются отзвуки искусства мадленского периода.

Подобно людям верхнего палеолита, они щедро украшали самые простые и обыденные вещи, особенно костяное оружие в виде наконечников копий, а также муфты для топоров, нередко сплошь покры- Топор вая их тонким и тщательно выполненным узором из линий, точек или Мезолит Скандинавии.

крупных ямок. В Истаде (Южная Швеция) обнаружена типичная для культуры Маглемосе роговая муфта, на которой выгравированы две фигуры оленей. На второй такой муфте из Скальструпа, на острове Зеландия, изображены рыбы и змеи. Изредка изготовлялись скульптурные изображения животных. Есть рисунки, напоминающие стилизованных человечков и лягушку. В целом это искусство характеризуется господством простого геометрического орнамента. В основе орнаментики лежат ритмические сочетания прямых и косых линий. Зигзагов, заштрихованных треугольников, шахматная сечка из перекрещивающихся косых линии, ячеистая сетка из восьмигранников.

Изредка удастся найти случайно потерянные украшения в виде орнаментированных круглых и овальных подвесок из кости и камней. Впервые появляются на севере Европы и украшения из балтийского янтаря в виде овальных пластин и бус с коническими отверстиями.

Возникновение новых приёмов обработки камня, дальнейшее развитие орудий труда и оружия из кости и в особенности усовершенствование наконечников стрел, т. е. дальнейшее развитие лука и стрел как основного охотничьего оружия, появление охотничьей собаки, развитие рыболовства как существенно важного хозяйственного занятия, ранее отсутствовавшего или имевшего случайный характер, — таковы основные прогрессивные черты развития мезолитических племён Северной Европы на ступени культуры Маглемосе.

История освоения человеком освободившихся от ледникового Мезолит на севере покрова пространств европейской части СССР и соседних с Восточной Европы ними северных областей остаётся ещё недостаточно ясной, но ряд находок всё же позволяет предполагать, что люди впервые проникают сюда почти сразу же вслед за отступающим льдом — ещё в холодное позднеледниковое время. Это были, очевидно, единичные маленькие группы охотников на северного оленя, которые вели такую же относительно подвижную жизнь, как и обитатели дверной Германии и Скандинавии.

В северной части СССР, на Верхней Волге, остатки мезолитической культуры были обнаружены у деревни Скнятиной. Люди мезолитического времени поселились здесь на песчаной дюне в то отдалённое время, когда здесь господствовал более суровый климат. Если позже в этой местности росли липа и орешник, то в период мезолита в окружающих лесах господствовала ель, преобладавшая над сосной и берёзой. От пребывания людей на Скнятинской дюне, как и на других дюнах, осталось немного — преимущественно тонкие ножевидные пластины из кремня. Из таких пластин выделывались концевые скребки, резцы, проколки и, самое главное, наконечники стрел, очень похожие на свидерские, найденные, как мы уже говорили, в Польше. Один из самых ярких и наиболее хорошо сохранившихся памятников этого времени находится на реке Око, на довольно высоком песчаном бугре Бор, вблизи деревни Единой, со всех сторон окружённой низменными пространствами и болотами. Под слоем почвы здесь уцелели остатки жилища-полуземлянки, основание которой было вырыто в песчаной толще бугра.

Камень, из которого здесь изготовлялись орудия труда и предметы вооружения, добывался где-то поблизости и обрабатывался на самой стоянке. Длинные и узкие ножевидные пластины, отделявшиеся от камня, часто служили режущими инструментами в готовом виде, без какой-либо дополнительной обработки. Иногда на них имеются характерные боковые выемки, показывающие, что они употреблялись для изготовления наконечников копий и стрел. Из этих же пластин выделывались типично мезолитические по форме и технике обработки пластинчатые наконечники стрел с черенком. Обитатели поселения на песчаном бугре Елин Бор оставили после себя также обычно встречающиеся на стоянках мезолитического времени скребки из отщепов и проколки, которые употреблялись для различных домашних хозяйственных работ.

Всё это свидетельствует о жизни охотников, собирателей и рыболовов, в принципе ничем не отличающейся от жизни других охотничье-собирательских племён мезолитического времени. Такие же поселения древних охотников и собирателей обнаружены и в других местах вдоль берегов Оки, в том числе в окрестностях Рязани, вблизи селения Борки.

Примерно к тому же этапу начального освоения Севера человеком относятся случайно найденные на реке Ягорбе (Вологодская обл.) кости дикой лошади, мускусного овцебыка, лося, бобра, гигантского (большерогого) оленя вместе с наконечником стрелы в виде ножевидной пластины с черенком. Там же найдены гарпун и другие изделия из камня и кости. К несколько более позднему времени относятся следы поселения, обнаруженные в той же области под толщей торфа у деревни Погостище. Поселение в Погостище имеет много общего с мезолитом и ранним неолитом Прибалтики — на стоянках в Кунде, Пярну, у озера Лубаны, а также с древнейшими уральскими поселениями, следы которых найдены под толщами торфа в Шигирском торфянике (вблизи Свердловска) и в других местах.

Как и мезолитические племена на севере Западной Европы, обитатели Приуралья и соседних с ним областей в это время существовали охотой на диких животных и птиц, а также рыбной ловлей в озёрах и реках. На местах их поселений осталось множество орудий из кости и рога, обслуживавших несложные хозяйственные потребности охотников и рыболовов.

Формы этих изделий настолько сходны с найденными на северо-западе РСФСР, в Карелии, отчасти в Финляндии, Эстонии и Латвии, что не оставляют сомнения в наличии связей между племенами, заселявшими всё это огромное пространство от Урала до берегов Балтийского моря. Существует весьма вероятное предположение о происходившем в тот период расселении племён с Урала на запад.

В то время как на севере Европы медленно исчезали ледники Мезолит последнего оледенения и шла последовательная смена климана юге Европы тических стадий, в южных районах Западной Европы не было столь резких колебаний в природных условиях. Самым существенным событием здесь явилась смена сурового климата конца ледникового времени сначала относительно более тёплым и сухим, а затем влажным лесным климатом.

К этому последнему периоду относятся находки в пещере Мас-д'Азиль в Арьеже (Франция, предгорья Пиренеев), представляющей собой гигантский туннель длиною около 400 м, по которому и в настоящее время протекает прорывшая его в глубокой древности река Ариз. Люди издавна, ещё в мадленское время, оценили удобства этого обширного подземного коридора, по сторонам которого имеется много боковых камер. Между мадленскими слоями, залегающими в основании, и поверхностными отложениями времени неолита и века металла был найден слой с многочисленными и характерными остатками материальной культуры. По этим находкам было дано наименование целому культурному периоду не только в указанном районе Франции, но и далеко за её пределами.

Азильцы, обитатели пещеры в мезолитическое время, как и Азильская культура их мадленские предшественники, занимались охотой на диких животных, состав которых, однако, уже резко изменился. Полностью исчезли представители древней арктической фауны. Место северного оленя занял благородный олень, вместе с ним распространились и другие животные, обитавшие в широколиственных лесах умеренного пояса,— бобр, бурый медведь, кабан, барсук. Другой особенностью азильских отложений является обилие раковин съедобных моллюсков, преимущественно лесных улиток.

Характерно, что в азильское время по сравнению с более ранним, мадленским, костяные изделия, в особенности гарпуны, становятся более грубыми. Такие гарпуны появились на смену более совершенным и разнообразным по форме Мадленским гарпунам потому, что рыхлый внутри рог благородного оленя уже не обладал прочностью рога северного оленя, поэтому при изготовлении гарпунов поневоле приходилось ограничиваться одной только наружной коркой рога.

Вместо разнообразных по типам и формам, а также относительно крупных по размерам кремнёвых изделий, свойственных верхнему палеолиту, теперь широко распространяются менее крупные изделия определённых стандартизованных форм, геометрические по очерта- Раскрашенные гальки ниям, в том числе сегменты и острия с одним дугообразно ретуши- из пещеры Мас-д'Азиль.

рованным лезвием, а также небольшие округлые скребки.

Одновременно произошли и другие изменения в культуре людей азильского времени.

Наиболее яркой особенностью инвентаря азильских пещерных стоянок являются раскрашенные гальки, некоторых открывший их французский учёный Э. Пьетт хотел видеть знаки древнейшей письменности, свидетельствующие, по его наивному убеждению, о существовании в Мас-д'Азиле грандиозной подземной школы писцов каменного века. Рисунки на гальках из Мас-д'Азиля уцелели потому, что гальки лежали и совершенно сухом слое пыли. Эти гальки имели серый или беловатый фон и были разрисованы смешанной с жиром красной краской различных оттенков. Иногда же гальки предварительно окрашивали в светлорозовый цвет и затем уже наносили на них более темный рисунок. Рисунки на гальках имеют вид опальных пятен, поперечных полос и различных схематических фигур, в том числе крестов, зигзагов, решеток, звезд и, по-видимому, солнца; лишь в немногих случаях эти рисунки напоминают стилизованные фигуры людей или животных.

Такие же раскрашенные гальки были обнаружены вместе с типично азильскими предметами из камня и кости также в пещере Крузад около Нарбонна, в пещере Риета в Кантабрийских горах в Испании, в Бирзеке (Швейцария) и в других местах. В пещере Бирзек было обнаружено 225 галек, из которых 120 полностью или частично сохранили раскраску, остальные, по-видимому, первоначально также были раскрашены. Гальки лежали отдельными скоплениями, своего рода гнёздами, и| были намеренно разбиты.

Для понимания смысла и назначения раскрашенных азильских галек и, в частности, того, что произошло в пещере Бирзек, интересны этнографические сведения о верованиях австралийцев племени арунта, обитавших в Центральной Австралии. В культе племени арунта существенное место занимали так называемые чуринги. Чуринги выделывались из дерева и камня. Они нередко раскрашивались красками; такие раскрашенные каменные чуринги очень похожи по виду на азильские гальки. По представлениям арунта, чуринги служили вместилищами для душ сородичей. Каждый мужчина и каждая женщина арунта имели свою чурингу, где якобы пребывали их собственные души, унаследованные от умерших сородичей. Ввиду такого важного значения чуринг они тщательно охранялись и их прятали от врагов в пещерах. Гальки, найденные в пещере Бирзек, имели, по-видимому, сходное назначение и были разбиты врагами.

Столь же любопытным фактом, рисующим верования азильцев, являются остатки погребений того времени. В пещере Офнет (около г. Нордлингена в Германии) оказались две ямы, в которых целыми гнёздами лежали одни лишь черепа, густо засыпанные красной охрой. Такой же обычай устраивать коллективные захоронения черепов в пещерах существовал в недавнее время у племени ведда на Цейлоне, где он был связан с родовым культом, с почитанием духов умерших сородичей.

Следы культуры азильского облика прослеживаются также на Британских островах. Определённые черты сходства с азильскими памятниками Западной Европы имеют памятники южных областей СССР — Крыма, Кавказа, а отчасти также Средней Азии.

В слоях крымских пещер Шан-Коба, Замиль-Коба, Сюрень II и Фатьма-Коба оказались крупные и довольно грубые сегментовидные орудия из массивных широких пластин, резцы, кремневые острия, скребки, отбойники, гальки для растирания краски и другие изделия, близкие по общему их облику к азильским орудиям Западной Европы, а также сравнительно многочисленные, но столь же грубые костяные орудия.

В пещере Замиль-Коба обнаружены остатки захоронения черепа, при котором оказались украшения из рыбьих зубов, а на Крымской Яйле найдены гальки, покрытые тонким резным узором в виде прямых и зигзагообразных линий, а также чёрточек, напоминающие расписные азильские гальки с таким же схематическим узором.

Совершенно особенное место среди памятников культуры меИскусство и жизнь золитического населения Европы занимают наскальные изомезолитического бражения испанского Леванта.

населения Росписи Леванта не раз привлекали внимание археологов, в Восточной Испании недоумении останавливавшихся перед загадкой их происхождения и возраста. Однако эти проблемы всё ещё остаются по существу до конца неразрешёнными, а значение росписей Леванта в истории первобытного искусства до сих пор не выяснено полностью и не оценено по достоинству. Между тем эти памятники по-своему не менее значительны, не менее важны для изучения истории первобытного человечества, чем прославленные верхнепалеолитические пещерные росписи, о которых шла речь выше.

Росписи Леванта распространены в определённом, чётко ограниченном районе — вдоль восточного и южного побережья Пиренейского полуострова, от Лериды на севере и до Кадиса на юге. В настоящее время известно около сорока таких местонахождений, включающих не менее семидесяти отдельных ниш и навесов с изображениями.

Наскальные росписи испанского Леванта поразили внимание исследователей своим необычным стилем и богатым содержанием. Некоторые исследователи хотели видеть в них образцы искусства неолита или даже более позднего времени. Но против такого вывода свидетельствует наличие в тех же гротах более поздних схематических абстрактных рисунков, нанесённых на более древние.

Резко отличаясь от схематических изображений неолита и бронзового века, древние рисунки столь же определённо выделяются своими специфическими чертами на общем фоне палеолитического искусства. Более поздний, чем верхнепалеолитический, возраст этих изображений доказывается тем, что в той же области находятся пещеры с характерными росписями верхнепалеолитического типа, представленные такими выдающимися памятниками искусства ледниковой поры, как Ля-Пилета и Парпальо. О более позднем возрасте памятников испанского Леванта, несмотря на бесспорную связь с палеолитом, особенно в изображениях животных, свидетельствует и весь облик росписей. Ими представлено совершенно новое по духу и стилю искусство, совсем иной культурный мир. В них отражается иная жизнь, хотя и очень близкая к жизни людей ледниковой поры, но окрашенная совсем другим колоритом.

В отличие от палеолитических росписей, найденных в Испании и Франции, наскальные изображения испанского Леванта помещаются не в тёмной глубине коридоров и камер, а в небольших навесах и гротах. Резко отличаются они от палеолитических изображений и своими Рисунки в скальных навесах испанского Леванта.

размерами. Вместо больших пещерных Сцена охоты на горного козла и группа бегущих воинов.

рисунков, часто равных по величине изображаемому животному— быку или дикой лошади, здесь господствуют миниатюрные фигуры, иногда совершенно незначительные по размеру. Человеческие фигурки, например, имеют в среднем высоту около 5—10 см. Фигуры животных тоже невелики: фигуры носорогов из Минатеды длиною, например, не более 14 см.

Различна и техника росписи. В отличие от авторов многоцветных палеолитических пещерных росписей, в особенности мадленских, древние художники Леванта употребляли, как правило, только чёрную или только красную краску. Их рисунки одноцветные. В редких, исключительных случаях они применяли два цвета, но и тогда не вместе, а по отдельности, закрашивая, например, всю фигуру человека красной, а только ноги чёрной краской.

Как и прежнее искусство, росписи Леванта полны жизненной силы. Но искусство это особое, качественно иного рода. Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на охотничьи сцены. Животные мчатся здесь с бешеной скоростью. Они не просто бегут и прыгают, а как бы летят, распластавшись в воздухе всем своим телом, не прикасаясь копытами к земле,— настолько стремительно и неудержимо это движение. Такова, например, фигура разъярённого быка, преследующего охотника, из грота Куэва Ремигия в ущелье Гасулья (провинция Кастельон) или фигура горного козла, прыгающего на стрелка с высоты.

Те же черты характерны для изображения людей. Формы человеческого тола передаются в росписях Леванта столь же детально и столь же живо. Перед нашим взором на светлосером скалистом фоне мелькают десятки и сотни гибких, полных стремительной энергии человеческих тел, обычно обнажённых и всегда очерченных с той же изящной чёткостью, что и фигуры зверей. Некоторые из них, как и лучшие изображения животных, поражают своей экспрессией, острой выразительностью в передаче специфически характерных деталей и положений человеческого тела.

Подлинным шедевром первобытного искусства является, например, фигура стрелка в большой сцене сражения, изображённой на стопе одного из гротов Рисунки в скальных навесах испанского Леванта.

Сцена сражения.

ущелья Гасулья в провинции Кастельон. Маленькая красная фигурка стрелка полна одним стремлением, одним усилием, он весь в порыве и движении.

С такой же экспрессией переданы фигуры двух других стрелков (ущелье Гасулья), на этот раз направляющих свои стрелы в горного козла, прыгающего сверху. Оба человека показаны в одинаковой позе. Стрелки стоят, опираясь на одно колено, вытянув назад другую ногу и наклонив туловище вперёд, навстречу животному. Оба стрелка застыли на месте, затаив дыхание, крепко сжав руками лук и стрелу в ожидании решающей секунды, от которой, быть может, зависит не только судьба зверя, но и собственная жизнь охотников и участь ожидающих их в охотничьем лагере голодных жён и детей.

Но при всём том для подавляющего большинства человеческих изображений характерны уже черты далеко зашедшей стилизации и прежде всего своеобразного искажения, своего рода гиперболизации в передаче отдельных частей человеческого тела. Первое, что бросается в глаза при взгляде на эти изображения, — это непомерно узкое и длинное туловище, иногда имеющее вид прямого или слегка изогнутого стержня, как бы перехваченного в талии. В резком контрасте с этой узкой талией или стержневидным туловищем находятся непропорционально массивные и детально обрисованные ноги с толстыми выпуклыми икрами и большая округлая голова, часто с подробно вырисованными элементами головного убора. В ряде случаев стилпзация доходит до того, что все члены фигуры, кроме головы, превращаются в узкие, полоски, которые, однако, как это ни удивительно, выразительно передают динамику человеческого тела и напряжение яростной борьбы. Такова, например, сцена схватки семи обнажённых воинов, изображённая тёмнокрасной краской на куске скальной поверхности шириною около 90 см в навесе Морелья-ля-Велья (провинция Кастельон).

Наиболее высокого расцвета искусство Леванта достигает не в единичных, а в групповых изображениях. В этих изображениях оно оставляет далеко позади искусство палеолита. Достаточно одного беглого взгляда на росписи гротов Леванта, чтобы увидеть в них совершенно новую для первобытного искусства черту: здесь мы видим по преимуществу обширные многофигурные композиции повествовательного характера, строго продуманные, стройные сцены, в которых участвуют люди и различные животные, объединённые единством сюжета и действия. Каждый рисунок, каждая такая композиция представляет собой целый рассказ в красках, с конкретной фабулой, всегда пролизанной определённым чувством, всегда эмоционально окрашенной.

На одной из больших композиций в ущелье Гасулья с удивительной правдивостью изображено, как одна группа воинов, вооружённых луками и стрелами, теснит другую. Справа — нападающие, слева — обороняющиеся. Фигуры нападающих показаны I? стремительном движении. Они неудержимо мчатся вперёд, широко раскидывая на бегу ноги и осыпая своих врагов тучей стрел из туго натянутых луков. Среди их противников видны раненые, поражённые стрелами, извивающиеся от боли, но не сдающиеся врагу. На переднем плане виден авангард из четырёх стрелков, с отчаянным упорством сдерживающих напор противника.

На групповых рисунках обнаруживается устойчивый и характерный композиционный приём, свидетельствующий о том, что теперь возникает более ясное представление о глубине пространства. На росписи из Куэвы Ремигии группа людей стоит вверху, а внизу виднеется распростёртое тело человека, пронзённого стрелами. Этот человек находится, таким образом, впереди, на переднем плане, а поражающие его стрелами люди находятся позади, на заднем плане.

Искусству палеолита чуждо было то отношение к человеку, которое является наиболее характерной чертой левантийских росписей. Отношение это видно уже в общем характере обрисовки человеческого тела, настолько внимательной и детальной, что отсюда следует вывод о центральном месте человека в росписях Леванта. Такой вывод подтверждается и содержанием росписей, где в отличие от искусства палеолита люди, т. е. первобытнообщинный коллектив, повсюду занимают первое и главенствующее место. Люди как активная сила, определяющая ход событий, коллектив древних охотников как главное действующее лицо и подлинный герой художественного рассказа — таково основное содержание искусства Леванта.

Благодаря своему повествовательному характеру, детальности и точности, благодаря вниманию к образу людей наскальные изображения Леванта представляют замечательный по богатству материал для характеристики жизни населения Восточной Испании в то время.

Мы видим прежде всего на этих рисунках изображения самих людей, оставивших нам эти своеобразные сокровища первобытного искусства, их одежду или, чаще, заменяющие её украшения, их головные уборы и оружие. Мужчины представлены, как правило, в обнажённом виде. Лишь изредка, в отдельных случаях, на них короткие штаны, не достигающие даже колон. Зато всегда с особенной тщательностью, где это возможно, изображены такие детали, как бахрома или шнуры на поясе и у колен, составлявшие, должно быть, предмет особой заботы и гордости их обладателей. Нечто вроде такой бахромы или накидки из шнуров бывает заметно иногда и на плечах. Бахрома эта причудливо развивается во время бега. Подчёркивая быстроту движения, она придаёт мужским фигурам живописный и нарядный вид. Так же заботливо переданы во многих случаях головные уборы мужчин то из простых перьев, воткнутых в волосы, то в виде настоящей причёски в разных вариантах, начиная от симметрично обрамляющих голову локонов и кончая сложными сооружениями из туго завязанных лент или бантов. Женщины в отличие от мужчин одеты в длинные юбки, обычно колоколовидные, груди их обнажены.

Из росписей видно, что основным занятием людей, которыми эти рисунки создавались, была охота на диких животных, преимущественно на благородного оленя и крупных быков.

На рисунках нередко изображены и фигуры горных козлов, кабанов, изредка на них видны дикие ослы, а в одном случае — даже два носорога.

С необыкновенной наглядностью изображены способы добычи диких животных, применявшиеся мезолитическими охотниками Леванта. На первом плане всегда находится фигура охотника, вооружённого луком. Лук, главное приобретение культуры мезолитического времени, является здесь основным оружием. Он представлен в двух видах. На одних рисунках лук имеет вид широкой и длинной дуги величиною с человека, если не более. Это простой лук, большой размер которого увеличивал силу его действия. Но известны и такие изображения луков, на которых отчётливо видна вогнутость по середине. Очень может быть, что эти луки относились уже к числу наиболее ранних луков сложной конструкции, рефлексирующих, т. е. изгибающихся в обратном направлении, когда их освобождали от тетивы.

Стрелы тоже отличались друг от друга по форме наконечника и оперения. Их хранили в специальных, по-видимому, кожаных, колчанах. Вместе со стрелами употреблялись и метательные дротики. Целые пучки таких дротиков или стрел часто изображены в руках охотников и воинов. В охоте участвовали и собаки — единственное домашнее животное мезолитических племён Испании.

На одном рисунке в Куэве Ремигии изображена сцена выслеживания тремя охотниками горного козла. Внизу показано, как два охотника внимательно изучают следы зверя, изображённые с редкой тщательностью и наглядностью. Показано, что один из охотников оставил по дороге свой пучок стрел и походную охотничью сумку. Высоко вверху следы зверя закапчиваются, козёл встретил здесь третьего охотника, который и направил в него свою стрелу. В том же ущелье с особенной подробностью и силой изображена облава на кабанов.

Есть и такие охотничьи сцены, где как будто нарочно подчёркнуто, что охота была делом опасным и нелёгким. На одном из рисунков изображено, как разъярённый бык, вероятно только легко раненный торчащими в нём стрелами, скачет за убегающим охотником.

На всех многочисленных групповых рисунках ясно и определённо выступает коллектив первобытных, охотников, скреплённый тесными кровными и экономическими узами, узами совместного труда и борьбы с природой.

Несмотря на то, что в целом преобладают сцены с участием одних только мужчин, сцены охоты и войны, женщина появляется в рисунках Леванта вовсе не как случайный и второстепенный персонаж. Она занимает в них определённое и значительное место. В тех редких случаях, когда среди образов наскальных росписей появляются дети, они всегда связаны с женскими фигурами: мать и дитя неразлучны; дети принадлежат женщинам, как это и положено в условиях материнского рода и группового брака, где отцовство не играет той роли в общественных отношениях, какую оно играло позже. Одно изображение на фоне быков женщин, по-видимому, танцующих вокруг маленькой фигуры мужчины, указывает на обычную для времени господства материнского рода важную роль женщин в общинном культе, в магических обрядах привлечения животных под стрелы и копья охотников. Как свидетельствует этнография, всё это черты, свойственные тем обществам, где продолжают жить представления, сложившиеся в условиях материнского рода.

Об отношениях между отдельными общинами, не всегда дружественных, рассказывают рисунки, изображающие ожесточённые схватки и воинов, убегающих от преследователей. Особенно выразительна фигура бегущего воина в навесе Сан-Сальвадор в ущелье Вальторта (провинция Кастельон). Он бежит, низко пригнувшись к земле и вытянув вперёд голову, преследуемый стрелами, две из которых уже впились ему в ногу.

Даже в мирное время, или, точнее, в те времена, когда воины заняты другими делами, они не забывают о подстерегающих их общину опасностях. Они неразлучны с луком и стрелами не только потому, что ведут охотничий образ жизни, но и потому, что должны быть всегда готовы к борьбе с врагом. Военные упражнения, воинственные танцы и игры составляют необходимую часть их общественной жизни и существенную сторону воспитания юношей. В навесе Мола Ремигия (ущелье Гасулья) уцелел превосходный рисунок, передающий сцену военного танца. Пять обнажённых воинов бегут друг за другом непрерывной цепочкой. Они бегут ритмически, подчиняясь в своих движениях одному такту, вероятно такту военной песни. Их тела одинаково наклонены вперёд. В одной руке у них пучок стрел, в другой— лук, воинственно поднятый кверху. Они бегут в одном направлении, угрожая неведомым нам врагам. Впереди видна самая крепкая, коренастая фигура воина в пышном головном уборе. За ним следуют другие, более тонкие и хрупкие фигуры, должно быть юноши.

В таких выразительных и живых образах встаёт перед нами история жизни мезолитических племён Восточной Испании, рассказанная ими самими в наскальных росписях. Совершенно очевидно, что переход от искусства палеолита в Европе к искусству неолита и бронзового века вовсе не был таким резким, как можно было подумать, доверившись первым впечатлениям, навеянным примитивными рисунками на азильских гальках. Возможно даже, что помимо специфических по их назначению культовых рисунков на гальках, предназначенных храниться в пыли пещер, сами азильцы могли изготовлять и другие, более жизненные по своему стилю изображения, не уцелевшие до нашего времени. Как мы увидим дальше, почти у всех мезолитических племён, как южных, так и северных, рядом с отвлечёнными орнаментальными рисунками и условной скульптурой существовали и превосходные, нередко жизненно выразительные изображения.

Отсюда следует, что на самом деле не было никакой пропасти, отделявшей, по мнению некоторых искусствоведов, искусство охотников ледниковой поры от искусства, появляющегося у земледельцев и первых скотоводов Европы.

Повсюду, где встречаются памятники азильского облика или Тарденуазская близкие к ним, они сменяются новыми, ещё более единообкультура разными, так называемыми тарденуазскими (по стоянке Феран-Тарденуа, Франция).

Непосредственная связь тарденуазских памятников с азильскими настолько ясна и бесспорна, что их нередко в целом относят к одной азильско-тарденуазской культуре. Однако в ряде областей, где распространены эти памятники, тарденуазские находки в хронологическом отношении легко отделяются от азильских. В целом можно отметить, что кремнёвые изделия теперь ещё сильнее уменьшаются в размерах, а очертания их становятся ещё более геометризированными.

Характерной чертой в распространении тарденуазских поселений является их связь с районами вдоль больших рок и морских берегов, где обнаружены следы длительного пребывания тарденуазцев в виде огромных скоплений раковин съедобных моллюсков. Самые замечательные памятники такого рода изучены в Португалии на берегах реки Тахо, в 25 км от впадения её в Атлантический океан. Здесь, в местности Мугем, расположен ряд холмов, сложенных из раковин. Один такой холм, Кабесо д'Арруда, достигает в длину 100 м при ширине в 60 м и высоте до 7 м. Раковины в большинстве морские. Вместе с ними в наслоениях холма обнаружены очажные слои, зола, угли, каменные и реже костяные изделия, а также кости животных, преимущественно оленей, быков, кабанов, хищников, птиц и рыб.

В ряде случаев устанавливается наличие небольших посёлков, состоявших из более или менее постоянных жилищ, видимо землянок, от которых остались неглубокие округлые ямы, иногда с очагами на дне. В районе Ансбаха (Германия) найдена была, например, полуземлянка тарденуазского времени глубиной 0,75 м, имевшая в плане вид овала и обложенная по краям плитами песчаника.

Постоянные жилища в низменных местах, по-видимому, использовались людьми тарденуазского времени в течение какого-то определённого сезона, всего вероятнее — зимой. Летом люди, по-видимому, уходили в другие, более высоко расположенные места. Так можно объяснить тот любопытный факт, что помимо низменных областей тардепуазские поселения располагались и на высотах. В Англии они находятся обыкновенно на высоте 300—450 м над уровнем моря. В Крыму большая часть тарденуазских поселений находится на Яйле, высоко над уровнем моря. Люди жили тогда на Яйле около источников, под прикрытием лесов, впоследствии уничтоженных человеком. На их стоянках уцелело множество кремнёвых отщепов и пластин, в том числе мельчайших. Есть кремнёвые отжимники, резцы, проколки и, разумеется, специфические изделия геометрических очертаний в виде сегментов, трапеций.

Здесь же найдены орнаментированные гальки, о которых уже говорилось выше, и один замечательный каменный светильник с ручкой, совершенно аналогичный тем, которыми пользовались создатели палеолитических пещерных росписей во Франции. О том, что стоянки на Яйле существовали только в летнее время, свидетельствует суровость местной зимы. Яйлу зимой и теперь покидает большинство населяющих её животных. Вслед за животными на южные склоны Яйлы, а затем дальше к морю, несомненно, уходили и древние охотники.

О верованиях тарденуазцев рассказывают их захоронений, во многом близкие по ритуалу к захоронениям людей верхнего палеолита. Подобно палеолитическим охотникам, они попрежнему хоронили своих умерших там же, где жили,— в пещерах и гротах, точно так же засыпая их красной краской — кровавиком. Таковы, например, тарденуазские погребения Крыма в пещерах Фатьма-Коба и Мурзак-Коба. Новая черта тарденуазских захоронений заключается в том, что в ряде случаев в Европе встречаются целые кладбища, своего рода общинные посёлки мертвых состоящие из десятков и даже сотен могил. В одном случае обнаружено, например до двухсот могил, в которых лежали вытянутые и скорченные костяки преимущественно женские и детские. Такой же характер имеет и могильник тарденуазского времени на острове Тевьеке, вблизи побережья Бретани (Франция) где найдено более 30 костяков, преимущественно скорченных, захороненных в ямах и по древнему верхнепалеолитическому обычаю густо засыпанных красной охрой Над головой одного из погребённых в Тевьеке оказался рог оленя- это напоминает палеолитическое изображение колдуна, участника охотничьего обряда из пещеры Трёх братьев (Испания), на голове которого видны рога.

Распространение микролитической техники и миниатюрных Распространение орудий геометрических форм не ограничивалось западными микролитической областями Европы. Эти орудия находят также на территории техники Африки, начиная от берегов Средиземного моря и до Капской земли включительно.

Уже в раннекапсийских отложениях и в одновременных поселениях культуры Бамбата в Родезии встречаются изделия микролитического облика в виде пластинок с затупленной спинкой и геометризованных орудий, главным образом в виде сегментов. Весь этот многочисленный материал показывает, что обитатели Африки продолжали совершенствовать микролитическую технику, устойчиво сохраняя свой прежний образ жизни. Они по-прежнему оставались, как и их предшественники бродячими охотниками-собирателями, о чём ярче всего свидетельствуют оставленные ими нагромождения пищевых отбросов, состоящие из костей диких животных, преимущественно же из раковин моллюсков, как наземных, так и водных.

Раковинные кучи с находящимися в них микролитами геометрических форм широко распространены как с Северо-Западной Африке (в Марокко и Тунисе), так и в её центральных областях, по берегам рек и озёр. Люди здесь, как и прежде, расписывали красками не только своды пещер, но и собственное тело. По-прежнему они украшали себя просверленными раковинами и бусами из скорлупы страусовых яиц. У них по-прежнему существовало и живое, правдивое искусство охотников. Как долго существовала на юге Африки эта древняя культура, показывают раскопки неглубоких впадин в земле, оказавшихся остатками временных полуземляных жилищ бродячих охотников сравнительно недавнего прошлого — бушменов. В ямах этих оказались почти такие же, как и мезолитические, мелкие орудия из камня II куски краски. Как известно, бушмены сохранили вплоть до появления в глубине Африки европейцев свой образ жизни и обычаи, а вместе с ними и своё примитивное, но полное жизни и острой наблюдательности замечательное искусство, свои мифы и легенды — живую историю каменного века.

Микролитические кремнёвые изделия распространены были также в нашей Средней Азии.

Они известны и в Индии. Настоящие микролиты геометрических очертаний имеете с различными сопровождающими их мелкими изделиями из кремня в большом количестве обнаруживаются, как мы видели, даже в далёкой, изолированной от Азии Австралии, среди наиболее древних памятников каменного века этого материка. Таковы, например, поселения в области древних песчаных холмов на юге Австралии и пещерах на Нижнем Мэррее, где найдены в большом числе настоящие сегменты, асимметричные треугольники, острия со скошенным краем, трапеции.

Причина повсеместного распространения микролитов на четырёх континентах — Европы, Африки, Азии и Австралии, несомненно, коренится в каких-то глубоких, жизненно важных потребностях древнейшего населения этих стран. Чтобы обнаружить эти потребности, нужно вспомнить, что микролитические изделия связаны были, как уже отмечалось выше, с одним из способов оснащения стрел наконечниками, превратившим лук в грозное боевое оружие древних охотников. Они служили также вкладными наконечниками дротиков и лезвиями ножей.

Дальнейшее развитие охоты и возрастание её хозяйственного значения, а вместе с этим потребность в улучшении лука и стрел, определившая развитие охотничьего вооружения в целом,— вот, должно быть, та главная причина, которая определила столь широкое распространение этих ничтожных по размерам изделий. По этой причине одни племена должны были заимствовать у других эту новую технику и новые виды охотничьего вооружения, распространяя их всё дальше, всё шире. Не исключено, что наряду с простым заимствованием микролитических изделий здесь имело место и проникновение отдельных племён, распространявших новые технические приёмы, с юга на север и даже с материка на острова, например Британские.

Следует, однако, иметь в виду, что микролитическая техника в специфическом её виде не проникла в лесную зону СССР, простирающуюся от Балтики до Тихого океана. Нет никаких отчётливых следов её и в Монголии, а также далее на Востоке — в Китае. Отсюда вовсе не следует, конечно, что здесь не было прогресса в развитии охотничьего вооружения и, в частности, не употреблялись вкладышевые орудия. Напротив, известно, что орудия вкладышевого типа появились, например, в Забайкалье ещё в верхнем палеолите (стоянка Ошурково около Улан-Удэ). Но они снабжались здесь лезвиями из простых ножевидных пластин, а не из микролитов геометрической формы.

Микролитическая техника при всём её широком распространении являлась, таким образом, лишь своеобразным частным вариантом в истории оформления охотничьего оружия. За пределами же её распространения находились другие обширные территории, где в этой области первобытной техники существовали иные приемы, соответствовавшие иным культурным традициям.

2. Общие черты культуры новокаменного века (неолита)

За мезолитическим временем в большинство стран Передней и Средней Азии, в Индии, в Европе, в Северной Азии следует неолитическое время, когда происходят новые прогрессивные изменения в материальной культуре и хозяйстве древнего населения этих стран. Неолитическое время характеризуется прежде всего значительным улучшением техники изготовления каменных орудий труда. Сохраняя и совершенствуя прежние способы обработки камня и кости, человек неолитического времени повсеместно переходит от оббитых рубящих орудий мезолитических форм к более совершенным — шлифованным. Окончательная отделка каменных орудий способом шлифования — самая характерная черта новой, неолитической техники. Употребляя этот новый приём обработки камня при изготовлении каменных орудий труда, человек неолитического времени начинает широко использовать наряду с кремнём редкие и с трудом обрабатываемые породы камня, в том числе полудрагоценный особо прочный камень — нефрит, а также жадеит. Широко распространяются теперь и такие новые приёмы обработки камня, как пиление и сверление.

Пользуясь этой техникой, человек неолитического времени мог с большим успехом, чем прежде, придавать камню желаемую форму. В результате широко распространились новые, ранее неизвестные или известные только в самых примитивных формах каменные изделия, в первую очередь связанные с собирательством и затем с земледелием: утяжелители для палок-копалок в виде массивных дисков или колец с отверстием посредине, песты, ступки, зернотёрки, а также такие важные орудия, как мотыги. Достигает предельного расцвета и техника отжимной ретуши, поднимаясь до уровня настоящего искусства.

Значительно совершенствуются лук и стрелы. Повсюду распространяются новые наконечники для стрел, разнообразные по форме, тщательно обработанные отжимной ретушью с обеих сторон. Неолитические наконечники стрел и копий были совершеннее и практичнее мезолитических.

Огромное значение в развитии культуры имело изобретение формовки и обжига глиняной посуды. Это открытие позволило человеку улучшить способы приготовления пищи и расширить ассортимент пищевых продуктов. Изготовление глиняной посуды является столь же характерным отличием неолита, как и шлифование каменных орудий.

Всё это значительно облегчило и улучшило жизнь неолитического человека по сравнению с жизнью его предков. Но ещё важнее были перемены в хозяйстве, в производственной жизни неолитических племён, в способах добывания пищи.

Огромным шагом вперёд в жизни первобытного человечества, в его борьбе за покорение сил природы явился переход от охоты, собирания растительной пищи и рыбной ловли, как единственных источников пищи, к разведению растений и домашних животных. Именно теперь, в неолите, широко распространяются во многих странах земледелие и скотоводство.

Однако значительная часть неолитических племён, обитавших в менее благоприятных или вообще неблагоприятных условиях, препятствовавших переходу к этим принципиально новым, иным, чем прежде, видам хозяйственной жизни, вынуждена была вести прежнюю жизнь охотников и рыболовов.

Древний охотник в период неолита достиг больших успехов в Охотничьи племена трудовой деятельности по сравнению со своими более отдалёнными предками. О достижениях в области охотничьего вооружения можно судить по успехам в развитии лука — главного оружия охотничьих племён неолита. Путешественники XVIII—XIX вв., заставшие племена Северной Америки на уровне развитого неолита, были поражены их искусством стрельбы, силой и дальнобойностью лука. Копьё, брошенное просто рукой, пролетало не далее 30—40 м. Копьё, брошенное при помощи метательной доски, попадало в цель на расстоянии 70—80 м.

Стрелы же североамериканских индейцев, пущенные из лука, наносили серьезное поражение на расстоянии 80—100 м. Известны даже случаи выстрелов из тяжелого индейского лука на 275, 365 и даже 450 м. Сила действия лука была такова, что стрела индейца племени апачей пробивала человека насквозь на расстоянии 300 шагов. Стрелы с каменными и костяными наконечниками проходили навылет сквозь туловище бизона.

Человек неолитического времени не только усовершенствовал своё главное оружие — лук и стрелы, не только научился добывать диких животных различными способами, в том числе с помощью механически действующих ловушек, но и создал множество хорошо разработанных приёмов использования в своих целях продуктов охоты — мяса, шкур, костей и рогов.

Древние собиратели по-своему превосходно изучили окружавший их растительный мир.

Они сделали множество полезных наблюдений и изобретений, позволивших широко использовать в пищу различные съедобные растения. Ими были открыты и практически использованы важные качества одних растений и целебные свойства других. Они научились расщеплять волокна дикого льна, кендыря и крапивы, сучить и прясть их, выделывать нити, верёвки, ткать не только грубые, но и достаточно тонкие ткани для своей одежды, а также изготовлять сумки, мешки и многие другие предметы, необходимые в домашнем обиходе.

Но вся энергия производительной деятельности человека, вся сила его труда были обращены только на добычу и на освоение готовых источников пищи и материалов для изготовления одежды, жилищ, орудий, на использование природных ресурсов в их натуральном виде. Творческие силы и возможности человека оставались ограниченными, скованными прямой зависимостью от природы. Более того, эта зависимость, унаследованная от начальных этапов истории человечества, от тех времён, когда люди ещё едва выделялись из животного мира, накладывала определённый отпечаток и на общий характер жизни, на все условия существования человека. Суровая и опасная жизнь охотников, рыболовов и собирателей каменного века требовала постоянного предельного напряжения сил организма в борьбе с природой. Она была полна лишений и тяжёлого, изнурительного труда. Тяжесть такой жизни сказывалась тем сильнее, что племена эти, как и их палеолитические предки, по-прежнему обречены были переносить все капризы и случайности явлений природы. Короткие периоды изобилия животной и растительной пищи сменялись долгими месяцами голодовок, когда старые запасы пищи, если они вообще были, уже иссякли, а до создания новых запасов было ещё далеко. За годами, относительно обильными пищей, нередко шли такие годы, когда самое существование племён охотников и рыболовов оказывалось под угрозой.

Совершенно иначе пошла жизнь тех племён, которые ещё в Возникновение каменном веке, используя окружавшие их благоприятные земледелия природные условия, перешли от собирательства к земледелию и скотоводства и от охоты на диких зверей к скотоводству. Новые формы хозяйства вскоре в корне изменили условия существования этих племён и далеко продвинули их вперёд по сравнению с охотниками, собирателями и рыболовами.

Эти племена, всё ещё не знавшие металла, по-прежнему ограниченные в своей технике мезолитическими и неолитическими приёмами обработки камня и кости, иногда даже не умевшие выделывать глиняные горшки, конечно, испытывали жестокие последствия капризов природы. Но принципиально важное значение для их жизни имело то обстоятельство, что они уже могли смотреть вперёд, думать о будущем и заранее обеспечивать себе источники существования, сами производить для себя пищу.

Это был новый важнейший шаг человека по пути от бессилия в борьбе с природой к власти над её силами. Он повлёк за собой затем множество других прогрессивных изменений, вызвал глубокие перемены в образе жизни человека, в его мировоззрении и психике, в развитии общественных отношений.

Борьба первых земледельцев с природой была нелегкой. Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на те грубые орудия, которые найдены в древнейших земледельческих поселениях. Эти орудия дают представление о том, сколько физических усилий, сколько изнурительного труда требовалось для того, чтобы вскопать землю простыми деревянными палками или тяжёлыми мотыгами, чтобы срезать жёсткие стебли злаков,—колос за колосом, пучок за пучком—серпами с кремнёвыми лезвиями, чтобы, наконец, растереть зёрна на каменной плите — зернотерке. Но весь этот тяжелый труд возмещался его результатами, дававшими некоторую уверенность в завтрашнем дне. Область трудовой деятельности человека несравненно расширилась, а самый характер её качественно изменился.

Громадным достижением человечества в период первобытно-общинного строя было освоение почти всех известных в настоящее время земледельческих культур и одомашнение важнейших видов животных.

Первым из диких животных, одомашненных человеком, как уже упоминалось ранее, была собака; одомашнение её произошло, видимо, ещё в период верхнего палеолита и связано с развитием охотничьего хозяйства. С возникновением земледельческого хозяйства первые земледельцы одомашнили овцу, свинью, козу, корову, а позже, уже в век металла,— лошадь и верблюда.

Древнейшие следы разведения домашнего скота могут быть установлены лишь с большим трудом и очень условно. Важнейшим источником для исследования вопроса являются костные останки, но должно было пройти очень много времени для того, чтобы в результате изменения условий существования сколько-нибудь заметно изменилось строение костяка одомашненных животных в отличие от диких. Всё же можно считать доказанным, что коровы, овцы, козы и свиньи разводились в неолитическом Египте (VI—V тысячелетия до н. э.), Передней и Средней Азии, а также в Индии (V—IV тысячелетия до н. э.), в Китае, а также в Европе (III тысячелетие до н. э.). Значительно позднее был одомашнен северный олень на Саяно-Алтайском нагорье (около начала нашей эры), а также лама (гуанако) в Центральной Америке, где кроме этого животного и собаки, появившейся здесь вместе с первыми переселенцами из Азии, не было других животных, пригодных для одомашнения. Наряду с одомашненными животными некоторую роль в хозяйстве и жизни продолжали и в дальнейшем играть приручённые животные (например, слоны).

Первые земледельцы Азии, Европы и Африки сначала использовали мясо, шкуры и шерсть домашних животных, а затем и их молоко. Позже домашние животные стали использоваться для вьючного и гужевого транспорта, а также как тягловая сила в плужном земледелии. Развитие скотоводства, таким образом, в свою очередь содействовало прогрессу в земледелии.

Введение земледелия и скотоводства способствовало росту населения; человек мог теперь расширять источники существования, всё более эффективно используя освоенные земли и осваивая всё новые и новые её пространства.

Общий подъём производительных сил в мезолите и особенно Развитие в неолитическое время явился той основой, на которой склародо-племенного строя дываются новые черты общественной структуры древнейшего человечества. Эти новые черты общественных отношений ещё не означали какого-то решительного и коренного изменения существовавших до этого порядков, но их значение всё же было очень велико. Суть этих изменений заключалась в том, что они вели к дальнейшему сплочению родовых общин и к росту связей между ними. Теперь окончательно вызревают племенные объединения, представляющие собой наиболее высокую ступень в развитии дровней родовой организации, скреплённой кровнородственными связями.

Одни памятники материальной культуры не могут дать полного представления об общественном строе племён столь отдаленного от нас периода. Но на помощь можно привлечь данные этнографии — описания общественного строя тех племён, которые к тому времени, когда они стали известны науке, стояли на уровне неолита. Особенно хорошо изучен племенной строй североамериканских индейцев ирокезов, описанный выдающимся американским этнографом Л. Морганом.

Ирокезы жили родами, являвшимися наиболее ярко выраженными, известными науке, образцами материнского рода. Отдельные роды были организованы в более широкие объединения. Индейцы называли такие объединения родов внутри племён «братствами». Морган перевёл соответствующий индейский термин аналогичным по смыслу древнегреческим словом фратрия. Фратрии образовались из двух начальных родов, составлявших вместе первичное племя. В условиях экзогамного брака, исключавшего брачные связи между сородичами, нельзя было жениться в пределах своей фратрии; фратрии были связаны между собой посредством брачных союзов.

В дальнейшем, в связи с непрерывным ростом населения и сегментацией племен, т. е. разделением племён на новые роды и племена и их расселением, количество таких родов увеличивалось, но и тогда они до известного предела сохраняли взаимную связь. Связь эта выражалась в том, что каждое племя по-прежнему делилось на две половины или на два крыла.

Но каждая половина состояла уже из нескольких родов — обыкновенно из трёх, четырёх и более. На этой ступени члены различных родов, входивших в состав той или иной фратрии, уже могли вступать и брак внутри фратрий, но не в пределах рода. Потеряв своё регулирующее значение в области брачных отношений, фратрия, однако, сохранила важную организующую роль как во внешней, так и во внутренней жизни родовых общин. Две фратрии организовывали общеплеменные торжества — праздники. Одна фратрия выступала против другой во время игр и состязаний. В случае смерти выдающихся членов племени фратрия, к которой принадлежал покойный, участвовала в похоронах, оплакивая его, тогда как другая фратрия несла на себе все заботы по устройству похоронных церемоний. По фратриям организовывались религиозные союзы — братства, производившие инициации — особые обряды, совершавшиеся над юношами при достижении ими возмужалости и знаменовавшие собой переход их в число взрослых мужчин—полноправных членов племени. Инициации, известные у многих других племён, играли большую роль в общественной жизни, так как только после совершения этих обрядов юноша получал право вступать в брак, участвовать в племенном собрании и т. д.

Ещё важнее была роль фратрий в случае конфликтов, грозивших единству племени, например, когда случалось убийство внутри племени, а также во всех других случаях, когда тот или иной вопрос выходил за рамки данного рода, например при выборе вождей.

Во время межплеменных войн у индейских племён фратрии были естественной фирмой военной организации. Каждый род выступал в бою в составе своей фратрии. Каждая из двух фратрий племени шла отдельным строем, с собственным значком, под начальством собственного вождя. На этом фратриальном членении строилась вся военная организация.

Две фратрии составляли племя. Каждое племя имело собственную территорию, включавшую как область его непосредственного расселения, так и территорию для охоты и рыбной ловли. Каждое племя имело, разумеется, и собственное имя. Роды, входившие в племя, говорили на одном общем для них диалекте. Племя осуществляло контроль над жизнью отдельных родов. Оно утверждало или даже смещало выбранных родами старейшин, а также военных вождей, избиравшихся специально для руководства военными действиями.

Для этого и для ведения общих дел существовал общеплеменной совет родовых вождей, действовавший на основе единогласия. Совет племени регулировал отношения с другими племенами. Он принимал и отправлял посольства, объявлял войну и заключал мир. Иногда во главе племени стоял верховный вождь, с весьма ограниченными, однако, правами. Он должен был в особых случаях, требовавших немедленных мер, принимать их до того, как соберётся совет племени.

Дальше таких племенных объединений американские индейцы в развитии своей общественной организации в большинстве случаев не пошли. Но кое-где все же имели место и более широкие объединения, включавшие уже несколько родственных племён. Такова была знаменитая в истории североамериканского континента федерация ирокезских племён. Племена эти, насчитывавшие в целом до 20 тыс. человек, были связаны кровным родством и общим языком, распадавшимся на родственные диалекты. Они заключили между собой «вечный союз» и имели союзный совет, состоявший из 50 старейшин, представлявших определённые роды и племена. Каждое из племён могло собрать совет, но по собственному почину совет собираться не мог. Заседания совета происходили в присутствии всех племён, причём каждый ирокез мог взять слово, решение же выносил совет. Как и в племенных советах, все решения принимались единогласно. Союз имел двух высших военных вождей с равными полномочиями и одинаковой властью.

Эта стройная и законченная во всех её деталях организация, явившаяся вершиной развития первобытно-общинного строя, закономерно вытекала из рода как основной его ячейки.

Род, фратрия и племя представляли собой, указывает Ф. Энгельс, три естественно связанные друг с другом степени кровного родства. «Поэтому,— говорит он, ссылаясь на описанный выше племенной строй ирокезов,—встречая у какого-нибудь народа род как основную общественную ячейку, мы должны будем искать у него и организацию племени, подобную той, которая здесь описана» 1.

3. Неолитические племена Европы, Средней и Северной Азии в V—IV тысячелетиях до н. э.

Процесс перехода от охотничье-собирательского и рыболовческого хозяйства к земледелию и скотоводству, от мезолитических орудий труда к неолитическим был своеобразным в различных областях и совершался в несравненно более сложных и разнообразных формах, чем прежний переход от палеолита к мезолиту. В одних областях процесс вызревания новых культур шёл быстрее, в других медленнее. В областях северных субтропиков переход к неолиту не только происходил в общем раньше, но и сам период неолита был менее продолжительным; здесь раньше наряду с продолжавшимся использованием камня начали входить в употребление и металлы. В более же северной лесной полосе расцвет неолита падает на время, когда на юге уже начался переход к веку металлов.

На огромных пространствах земного шара, где природные условия не благоприятствовали возникновению и развитию земледелия и скотоводства, население продолжало и в условиях неолита без существенных изменений вести древнейший образ жизни своих предков — палеолитических и мезолитических охотников и рыболовов. В суровых условиях лесной жизни, особенно на Севере, производительные силы у племён каменного века развивались более медленно. Поэтому медленно изменялись и общественные порядки и ещё долго продолжал господствовать древний родо-племенной строй. Примерно такой же ход событий прослеживается и на крайнем Юге, в странах тропических лесов, где тоже дольше сохранялись пережитки древних форм жизни и хозяйства, например на юге Африки, в некоторых районах Индии, Ф. Энгельс, Происхождение семьи, частной собственности и государства, стр. 98—99.

Индо-Китая, на островах Южных морей. Неолит просуществовал здесь ещё в течение многих тысячелетий.

Жизнь племён, у которых в новокаменном веке ещё не произошло коренных изменений в общественном строе, достаточно будет охарактеризовать на примере неолитических обитателей Европы и Азии, культура которых изучена лучше, чем культура других племён.

Появление в Европе техники шлифования каменных орудий и Неолит изготовления глиняной посуды относится, вероятно, ещё к VI на юге и западе Европы тысячелетию до н. э. Так, хотя остатки первого неолитического поселения на острове Крит относят к V тысячелетию до н. э., однако высокое качество посуды из этого поселения не позволяет отнести его к самой ранней ступени неолита. Эта посуда не только хорошо отформована, но и отполирована снаружи и изнутри; форма сосудов весьма разнообразна. Это и даёт основание многим археологам относить начало неолита в Европе к более раннему времени, т. е. к VI тысячелетию до н. э.

Ни в этом древнейшем неолитическом поселении на Крите, ни среди остатков более поздних неолитических посёлков не обнаружено признаков занятия земледелием. Каменные орудия — шлифованные топоры, наконечники стрел и копий — позволяют говорить лишь об охоте как основном занятии поселения. В прибрежных местах, вероятно, занимались ловлей рыбы, ракообразных и других «даров моря». Однако жизнь постепенно развивалась, о чём свидетельствует глиняная посуда так называемого среднего неолита на Крите. Сосуды в это время изготавливались уже более искусно. Их стенки делаются тоньше. Гораздо совершенной стала и полировка. Поверхность сосудов покрывалась теперь узорами в виде линий, зигзагов, заштрихованных треугольников и даже изображений деревьев. В конце этого периода начинают встречаться статуэтки, изображающие женщин, а также птиц и животных. Статуэтки на Крите особенно распространяются в следующий, поздненеолитический период, по существу являвшийся уже временем знакомства жителей острова с медью, из которой изготавливались даже топоры. Тогда быт населения становится ещё более оседлым — строятся прочные каменные дома. По-видимому, именно в это время распространяются здесь земледелие и скотоводство. Об этом, в частности, свидетельствуют изображения быков и наличие большого количества пряслиц — маховичков для веретён, едва ли рассчитанных для прядения из волокон только диких растений.

К северу от Крита — на Балканском полуострове — переход к неолитическому быту произошёл также в весьма отдалённые времена. В Фессалии и Македонии под слоями остатков поселений, обитатели которых были уже знакомы с изготовлением медных орудий, археологи нашли следы стоянок с грубой посудой, кремнёвыми орудиями и полированными каменными топорами, весьма сходными с найденными в ранненеолитических слоях на Крите. В странах Дунайского бассейна, в ранних слоях таких поселений, как Винча I под Белградом и Чока под Сегедом на Тиссе, встречаются остатки неолитических стоянок IV тысячелетия до н. э. с грубой керамикой, тёмной, но уже украшенной узорами, сходными по технике выполнения с характерными для неолитической керамики Крита. Образ жизни населения этих стоянок весьма примитивен. Охота и рыболовство осуществлялись при помощи грубо сделанных из оленьего рога гарпунов и каменных орудий, 113 которых отполированы только клиновидные топоры.

Сходные памятники неолита найдены и в Северной Италии, а также во Франции, где в северной её части жили неолитические «лесные» племена охотников. Особенно ярко представляет этот период так называемая кампинийская культура, названная так по раскопанной стоянке Кампиньи на Нижней Сене. Судя по древнейшим слоям Кампиньи, население, оставившее эти стоянки, только ещё овладевало шлифовкой камня и умело изготавливать лишь самые примитивные глиняные сосуды. Кампинийцы занимались охотой на оленей, диких лошадей и быков, а также рыболовством. Для них характерно было также собирательство и, в частности, употребление в пищу дикорастущих злаков и в том числе ячменя, зерна которого кампинийцы уже размельчали на зернотёрках. Может быть, здесь перед нами та ступень собирательства злаков, которая уже предшествовала началу земледелия. Из домашних животных по-прежнему имелась только собака. Судя по небольшому размеру неглубоких полуземлянок, служивших кампинийцам жилищами (диаметр которых не превышал 6 м), их обитатели не были ещё вполне оседлыми, переходя по сезонам на охотничьи угодья или на рыболовные тони.

Для прибрежной полосы Европы от Португалии до ПрибалКультура тики характерны находки так называемых кьёккенмёддингов, кьёккенмёддингов или куч кухонных отбросов, — остатков разновременных стоянок рыболовов и охотников на морского зверя. Наиболее хорошо изучены кьёккенмёддинги Балтийского побережья, в особенности так называемой культуры Эртебёлле в Дании.

Примерно на рубеже VI и V тысячелетий до н. э. уровень морских вод резко повышается и восстанавливается связь Балтийского водоёма с мировым океаном. Вместо замкнутого озёрного бассейна снова появляется Балтийское море, более обширное по размеру и со значительно более солёной водой. На севере Западной Европы и, повидимому, далеко к востоку от Балтики начинается время замечательного «климатического оптимума» послеледниковой поры.

Климат становится теплее и влажное: средняя температура июля достигает 17°Ц. В условиях влажного и тёплого атлантического климата в Северной Европе берёзовососновые леса предшествующего периода сменяются смешанными дубово-ольховыми лесами, широко распространяются также ильм и липа. В этих лесах совершенно исчезает северный олень, реже появляется лось.

Вдоль древней береговой линии найдены остатки поселений людей этого времени. Жители этих поселений доКультура Эртебёлле.

бывали тюленей, дельфинов, касаток, ловили морскую Глиняный сосуд из Скандинавии рыбу, охотились на морских птиц. Богатейшие устричные отмели в изобилии снабжали жителей морского побережья съедобными моллюсками. Всюду вдоль морских берегов, где в то время находились обширные и многочисленные устричные отмели, ныне исчезнувшие, сохранились собранные людьми в течение многих поколений огромные скопления раковин, костей и других кухонных отбросов. Некоторые такие кучи достигают 140 м в длину, 20 м в ширину при высоте почти до 2 м.

Среди различных изменений в культуре этого времени следует отметить прежде всего появление топоров нового типа, более тонких и плоских, чем прежде, в виде трапециевидного клина — так называемых «колунов». Впервые обнаруживаются топоры из кристаллических пород камня с грубо шлифованным лезвием.

Вместо длиннолезвийных мезолитических наконечников стрел теперь появляются трапециевидные наконечники. Известно несколько случаев, когда такие наконечники обнаруженные в болотных отложениях Южной Швеции и Северной Ютландии, уцелели вместе с сохранившимися древками. В раковинных кучах встречается, наконец, и древнейшая в этих местах глиняная посуда. Она известна в двух видах. К первому относятся грубые кухонные сосуды для варки пищи, ко второму — глубокие оваль

СХЕМАТИЧЕСКАЯ КАРТА ОСНОВНЫХ НЕОЛИТИЧЕСКИХ КУЛЬТУР ( V-II ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ ДО Н.Э.)

ные чаши, может быть служившие в качестве жировых ламп. Сосуды эти формовались из глины, смешанной с песком или толчёными раковинами, что предохраняло их от растрескивания при обжиге на костре. Они имели скромную орнаментацию—штрихи по стенкам и ямки вдоль венчика.

Наряду с прежними видами охоты на рыбу с помощью гарпуна, появляются новые способы: в кьёккенмёддингах находят много костяных рыболовных крючков.

Племена культуры Эртебёлле пищу употребляли уже в варёном виде, для чего и пользовались глиняными сосудами. Кьёккенмёддинги сохранили нам данные и о самих людях этого времени. Среди раковинных куч обнаружены погребения. Изучение людей Эртебёлле позволяет опровергнуть взгляды националистических немецких археологов и антропологов, утверждавших, что Север был искони заселён некоей чистой «северной» расой. Люди Эртебёлле по своим антропологическим данным оказались весьма смешанного типа.

Восточное побережье Балтийского моря в неолитическую поНеолит ру было населено рыболовческо-охотничьими племенами, осв Восточной Европе тавившими следы своего обитания в ряде мест, например в верхних наслоениях островной стоянки в торфянике Кунды и в стоянке Пярну в Эстонии, в средних слоях озёрной стоянки Лубаны в Латвии и некоторых других. Здесь найдены были весьма примитивные глиняные сосуды. Они отличаются от сосудов Эртебёлле орнаментацией, состоящей из ямок и оттисков зубчатого или гребенчатого штампа. Керамика с таким узором представляет характерную особенность восточноевропейского неолита и в северной области сохраняется до весьма позднего времени—начала I тысячелетия до н. э. Местами в этой области встречаются и кучи кухонных отбросов, напоминающих кьёккенмёддинги. Таковы, например, стоянки, обнаруженные на озере Ильмень.

Однако по характеру керамики эти стоянки целиком относятся к лесной восточноевропейской неолитической культуре.

К сожалению, хорошо изучены лишь поздние ступени этой культуры, относящиеся уже к III и даже II тысячелетиям до н. э. Только несколько стоянок, и среди них ряд стоянок под Москвой, по верхнему течению реки Клязьмы, позволяют представить себе быт населения Волго-Окского междуречья в IV тысячелетии до н. э. Среди клязьминских стоянок выделяется так называемая Льяловская, которую, согласно палеоботаническим данным, можно отнести к на- Предметы из неолитических стоянок чалу III тысячелетия до н. э.

Совершенство глиняной посу- Кунды и Пярну (Эстония):

ды, украшенной ямочно-гребенчатыми узорами, свидетель- 1— костяная пешня; 2, 3 и 4 — костяные ствует о том, что гончарное дело достигло тогда уже боль- ловный крючок; 6 —5обломок глиняного наконечники стрел; — костяной рыбоших успехов и, следовательно, сложение неолитической сосуда.

культуры относится к более раннему времени, чем культура Льяловской стоянки. Очевидно, охотники и рыболовы, жившие на Верхней Клязьме, уже в IV тысячелетии до н. э. создали те особенности неолитического хозяйства, техники и культуры, которые позволяют определить неолит как особую ступень в развитии древних племён Европы. То же можно предположить и в отношении других районов Волго-окского междуречья.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 11 |



Похожие работы:

«Государственное образовательное учреждение дополнительного образования детей города Москвы "Детская школа искусств имени С.Т.Рихтера" "Утверждаю" Директор ДШИ им. С.Т.Рихтера Михалёва Л.Н. Приказ №78а от 13.06...»

«Ч.Г. Лекция 3 (20.04.17) "Шиитско-суннитское противостояние: история и перспективы" Противостояние началось после смерти Мухаммеда, когда уже было сформировано подобие государства в пределах мекканско-мединского пространства и в...»

«88 вычислительные методы и программирование. 2013. Т. 14 УДК 004.942 ПРОГРАММНЫЙ КОМПЛЕКС СОВМЕСТНОГО МОДЕЛИРОВАНИЯ СИСТЕМЫ ОКЕАН–ЛЕД–АТМОСФЕРА–ПОЧВА НА МАССИВНО-ПАРАЛЛЕЛЬНЫХ КОМПЬЮТЕРАХ В. В. Калмыков1, Р. А. Ибраев2 Пр...»

«jICL ж Ли ~ I Ь ъ..^ Никита Бичурин ВОСТОКОВЕД, ЛИТЕРАТОР, ИСТОРИК И ПЕДАГОГ, Национальная библиотека ЧР k-036822 к-036822 ВО ЗВ Р А ТИ Т Е КНИГУ НЕ ПОЗЖЕ обозначенного здесь срока у Я2,9 i-% ( К 300-летию Санкт-Пе...»

«Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение Артемовская СОШ № 2 КЛАССНЫЙ ЧАС "Навстречу УНИВЕРСИАДЕ" 7 класс Учитель: Запыкина Н.С. Цель занятия – дать обучающимся системное представление о Всемирных студенческих играх...»

«КАЗАНСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИНСТИТУТ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ М.Р.БЕЛОУСОВ ГЕНЕАЛОГИЯ Конспект лекций Казань-2013 Темы и содержание лекций1 1. Предмет дипломатики. Вспомогате...»

«Стивен Тёрнбулл Самураи. Военная история Стивен Тeрнбулл Книга посвящена истории японского воинского сословия с момента его зарождения до падения во второй половине XIX в. Она написана живым, образным языком и основывается на добротном историческом материале. На страницах этой книги мир средневековых японских воинов, которы...»

«Еще раз к истории открытия комбинационного рассеяния света В.Л. Гинзбург, И.Л. Фабелинский Как хорошо известно, по крайней мере, в России, комбинационное рассеяние света, это очень интересное и важное с точки зрения применений физическое явление, было в 192...»

«33 www.hjournal.ru К УЛ ЬТ У РН ЫЙ АС П Е К Т РО СТО В ЩИ ЧЕ СТ ВА И П РО Ц Е НТА ДУБЯНСКИЙ АЛЕКСАНДР НИКОЛАЕВИЧ, доктор экономических наук, доцент, заведующий кафедрой истории экономики и экономической мысли Санкт-Петербургского государственного университета, e-mail: assign@inbox.ru В стать...»

«САРАТОВСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ имени Н.Г.ЧЕРНЫШЕВСКОГО СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ ЦЕНТР РЕГИОНАЛЬНЫХ СОЦИОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ ПР...»

«COLLECTION www.ligne-roset.ru СОРЕПОРТАЖ 02  ДИВАНЫ 10 ТРАНСФОРМЕРЫ 50  КРЕСЛА 56  KОРПУСНАЯ МЕБЕЛЬ 68  ДЕРМЕБЕЛЬ ДЛЯ АППАРАТУРЫ 108  ПРИХОЖАЯ 112  ЖУРНАЛЬНЫЕ СТОЛЫ 118  СТОЛОВАЯ 132  СЕРВАНТЫ 144  СТУЛЬЯ 148  ЖАСПАЛЬНЯ 158  КАБИНЕТ 174  СВЕТИЛЬНИКИ 182  КОВРЫ...»

«RU 2 444 534 C2 (19) (11) (13) РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (51) МПК C08F 220/24 (2006.01) C08F 220/18 (2006.01) C08F 214/06 (2006.01) C08F 214/08 (2006.01) D06M 15/227 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ (21)(22) Заявка: 2009110774/04, 20.08.2007 (72) Автор(ы): ГЕТЦ Ханс...»

«1. Проблемы исследований социума и пути методологий. Как правильно исследовать социум и делать выводы из этих исследований: зная заранее цель исследования и предполагая конечную точку исследования, или подходить к исследованию творчески, используя различный аппаратот абстрактно-субъективного до...»

«Оглавление Введение. Почему ты можешь больше, чем ты думаешь Глава 1. Вербальный интеллект Глава 2. Музыкальный интеллект Глава 3. Логический интеллект Глава 4. Образный интеллект Глава 5. Телесный интеллект Глава...»

«194 Столетия соседства. Размышления о финско-русской границе русскости, которая не способна творить. Отстранение от этого элемента представало борьбой за культуру против животного бескультурья. Но едва ли речь шла о "национал...»

«Отдельная история Юлианна Невская 2007-2008 Отдельная история. Как долго она писалась! Гелевой ручкой в блокнотиках на пружинках, крошащимся мелом на асфальте, в самолетах и поездах, в кафе и за ноутбуком. Писалась моими...»

«Краткая история с. Мазунино Белоглазова Л.М. Глухие дремучие леса да небольшие речки, петляющие по ним, а вокруг холмы защищающие местность от ветров. Именно эти места облюбовали наши далёкие предки, первые поселенцы. История его возникновения тесным образом связана с добычей медной руды да ещё дорогой, которая...»

«4. "100 дней" Наполеона 4. "100 ДНЕЙ" НАПОЛЕОНА Французская пресса в 1814—1815 гг. (Выдержки из статьи Г.А. Гладышева "Из истории либеральной прессы периода Первой реставрации и Ста дней. // "Цензор" 1814, Том 1. ) Положение со с...»

«Лев Яковлевич Лурье Петербург Достоевского. Исторический путеводитель Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=7020097 Петербург Достоевского. Исторический путеводитель: БХВ-Петербург; Санкт-Петербург; ISBN 978-5-9775-0748-6 Аннотация Путеводитель знакомит чи...»

«Министерство образования и науки РФ Удмуртский государственный университет Удмуртский институт истории языка и литературы УрО РАН Кафедра дореволюционной отечественной истории УдГУ Центр изучения истории средневековой Руси УдГУ ЕВРОПА В СРЕДНИЕ ВЕКА И РАННЕЕ НОВОЕ ВРЕМЯ: ОБЩЕС...»

«предпринимательской деятельности. Когда у гражданина, зарегистрированного в качестве предпринимателя вытекает спор из брачно­ семейных, жилищных и иных гражданских правоотношений, он подведомственен суду общей юрисдикции. Так же следует отметит...»

«Раздел 2. Лучшие практики развития и продвижения внутреннего и въездного туризма к событиям мирового уровня Выходные сведения статьи: Полещук Л.О. Природные и историко-культурные особенности Прибайкальского национального парка как факторы комплексного развития туризма и рекреации // Россия – Казахстан: пригранич...»

«101 НАУЧНЫ Е ВЕДОМ ОСТИ Серия История. Политология. Экономика. Информатика. 2013. №22 (165). Выпуск 28/1 РЫНОК ТРУДА И ЭКОНОМИКА ОБРАЗОВАНИЯ УДК 331.108.5:37.01.011.31 НАУЧНЫЕ ПОДХОДЫ К СТИМУЛИРОВАНИЮ ИННОВАЦИОННОГО ТРУДА УЧИТЕЛЕЙ С ПОЗИЦИЙ ТЕОРИЙ МОТИВАЦИИ В статье рассмотрены научные подходы к стимулированию инно­ Т...»

«УДК 94(470) БЕЗЗАКОНИЕ КАК ФОРМА РЕАЛИЗАЦИИ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В РОССИИ КОНЦА XX – НАЧАЛА XXI ВЕКА © 2009 А. В. Третьяков докт. историч. наук, проф., зав. каф. истории Отечества e-mail: istor_kgu@mail.ru) Курский государственный университет В статье изложены некоторые аспекты реализации социал...»

«Bokarev-NL.qxd 30.03.2007 17:53 Page 1 Юрий Павлович БОКАРЕВ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ И ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ Москва Институт экономики Bokarev-NL.qxd 30.03.2007 17:53 Page 2 ISBN 5 201 031 08 0 Бокарев Ю. П. Экономическая ис...»

«КОЛЕСО №3/16 М А РТ, 2 0 1 6 Мы снова рады приветствовать вас, наши дорогие читатели! Д О Б Р О П О КОЛ Е Н И Й ! У кого нет в душе прошлого, у того не может быть и будущего. В.А.Сухомлинский Память поколений—это и есть живая история народа. В.А.Сухомлинский В этом учебном году четыре класса (6А, 7В, 7Г, 8Б) нашего об...»

«Проект: "Через краеведение – к математике" Проблема: Главный путь решения воспитательных задач на уроках математики – всемерное укрепление связи обучения с жизнью, с практикой. А эта связь осуществляется через содержание задач, которые несут информацию о труде, о профессиях,...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.