WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«2 СОДЕРЖАНИЕ Предисловие 4 I. Город древний, город славный. 5 Феномен Тобольска, или О географии и истории 1. 5 2. Летопись, где улицы - страницы 7 3. Легенда о ...»

-- [ Страница 3 ] --

Кроме того, владыка Павел решил продолжить дело своего предшественника Сильвестра (Гловацкого) по привлечению мусульман в православие, (за что тот, по сути дела, и был отстранен от должности), и подошел к этому вопросу с размахом, решив обучать всех семинаристов татарскому языку. Но легко решить, трудно выполнить, не хватало, как всегда самого малого – учителей, способных вести курс татарского языка для семинаристов. Но владыка Павел не привык отступать от задуманного и в деревне Кавинской Тарского уезда он нашел «ясашного новокрещенного Стефана по восприемнике Алексеева сына Корнильева», который прежде «состоял в магометанском законе и был муллою», но «разочаровался в мусульманстве и решил принять Православие». По распоряжению митрополита его в 1758г. крестили, а затем направили обучать «при Тобольской семинарии священно-церковно-служительских детей татарскому языку и грамате», «чему он и обучал человек 10 с полгода». Но по какой-то причине не получая вознаграждения за свой труд, обиделся и уехал обратно в Тару.

Как видим, владыка Павел вел в Сибири разностороннюю деятельность среди местного населения, успевал заниматься закладкой и освещением новых храмов, налаживал дисциплину и среди вверенного ему притча. Все бы хорошо, но только к концу подходило время правления таких церковных иерархов, к славной когорте которых относился владыка Павел, зарекомендовавшие себя как люди властные, распорядительные, которые на земле никого кроме Бога не боятся и иных авторитетов кроме заповедей апостольских не признают.

После смерти императрицы Елизаветы взошел на престол российский ее племянник Петр Федорович, а вслед за ним стала управлять страной жена его Екатерина, прозванная Великой. Вот тут-то и начались гонения на церковь православную, лишения монастырей заповедованных им некогда земных угодий, а то и вовсе закрытием иноческих обителей. И при том стали выходцев малороссийских с архиерейских кафедр потихоньку смещать и заменять их на великороссов, которые к тому времени мало чем учителям своим в науках богослужебных уступали.

В 1762г. в Тобольске появился новый губернатор из числа близких к императрице людей, – генерал-поручик Денис Иванович Чичерин, – вельможа влиятельный, имеющий настолько крутой нрав, что предания о нем долгое время в народе жили. Как писали о нем многие авторы: «пылкий грешник, пользовавшийся неограниченною властью», обнаруживающий «нетерпеливое самовластие». И две столь яркие личности не могли прожить те шесть лет, что им выпало совместно управлять Сибирью, без конфликтов и столкновений. Началось с того, что новый губернатор решил высмеять пьянство, в котором не без причин уличали сибирское духовенство, и велел своим служащим в монашеском одеянии ходить по городу, посещать кабаки и иные злачные места. Вознегодовавший владыка приказал написать на стене Ильинской церкви, находящейся неподалеку от губернаторского дома, картину страшного суда и в центре ее окруженного чертями губернатора. Тот не остался в долгу и в его покоях появилось аналогичное живописное полотно, но уже с изображением митрополита раскаивающегося в грехах. Дальше – больше. Дело дошло до пушечных салютов у губернаторского дома во время богослужения в кафедральном соборе и, как ответ, многоголосый колокольный звон в тот момент, когда его высокопревосходительство отходили ко сну.

Императрица, которой наверняка обо всех тех «проказах» сибирских правителей докладывали, думается, восприняла то противостояние с достаточной долей юмора.





Но дело приняло серьезный оборот, когда был провозглашен закон о секуляризации церковных имений, благодаря которому церковное ведомство лишалось значительной части своих земель. Первым выступил против закона, во многом ущемлявшего права церкви, митрополит Арсений (Мацеевич), который поплатился за резкие свои высказывания и арестом и содержанием вплоть до его кончины в темнице Ревельского каземата. Аналогичное послание направил в Св. Синод и митрополит Павел, где он указывал, что закрытие шести из 17 сибирских монастырей пагубно отразится на миссионерские планы, которые на них были возложены. Но императрица, которая весьма болезненно относилась к любым возражениям против ее действий и поступков, увидела в послании сибирского владыки, прежде всего протест и непокорность, а потому повелела вызвать того в столицу и на месте провести следствие.

Делом Павла (Конюскевича) занимался председательствующий в Св. Синоде Новгородский митрополит Димитрий (Сеченов), который и пригласил сибирского преосвященного срочно явиться в С. Петербург для ответа. Но дальнейшие события стали развиваться столь непредсказуемо, что на них стоит остановиться подробнее.

Во-первых, митрополит Павел проигнорировал вызов и в столицу не поехал, что само по себе могло быть расценено как дерзость и непокорность властям с соответствующими выводами и наказанием, вплоть до ссылки и тюремного заключения. Ему направили второе приглашение о срочном прибытии для разбора «дела», заведенного на него. Митрополит из Тобольска не едет! И поступок свой никак при том не мотивирует, храня молчание.

Тогда, обескураженные синодские служители, исчерпав собственный ресурс воздействия на архипастыря, обратиться к сибирскому губернатору с довольно недвусмысленным предписанием, чтоб преосвященный:

«непременно в путь отправился с получением того указа в неделю», а если промедлит, то «онаго преосвященнаго выслать из Тобольска без всяких отговорок». Но еще до получения этого (третьего) распоряжения митрополит Павел оставил сибирскую кафедру и ни с кем не простившись, направился в столицу, где его столь страстно ожидали.

Что это? Проявление строптивого характера или нечто другое? Уж ему ли не знать к чему может привести подобная непокорность, будь ты хоть самый наиприближенный к трону человек. Шутить с властью в те времена не решались люди и рангом повыше.

Остается единственное объяснение: владыка Павел знал и понимал, на что шел, но чувствовал за собой силу «пусть не земную, но небесную». Нам, людям века нынешнего, мыслящим в большинстве своем материалистическими категориями, трудно, а скорее невозможно вообразить то мистическое восприятие мироустройства свойственное людям века восемнадцатого, а потому попробуем принять хотя бы на веру воспоминания современников тех давних событий, отнестись к которым каждый из нас может далеко не однозначно.

Сохранилось предание, согласно которому накануне заседания, на котором должен был быть вынесен приговор по делу сибирского владыки (оно состоялось 22 июня 1767г.), митрополиту Димитрию (Сеченову) во сне явился Павел (Конюскевич) и с гневом произнес на латинском языке следующее: «Некогда отцы наши, и в числе их некоторые святые, даровали Церкви разные земные удобства и неприкосновенность тех пожертвований утвердили заклятиями. И я, человек грешный, недостойный епископ Церкви Христовой, не своими устами, но устами отцов моих, проклинаю тебя, предателя церковных имуществ, и предрекаю тебе нежданную смерть!».

Не известно как отнесся митрополит Димитрий к этому явлению, будучи членом духовной комиссии по упразднению «малолюдных и небогатых монастырей», против чего как раз и выступал сибирский владыка Павел, но прожил он после этого недолго.

30 июня 1767г. он присутствовал в Москве на торжественном открытии комиссии по составлению нового уложения, а 14 декабря того же года скоропостижно скончался в Заборовском подворье.

Мистика? Пусть каждый решает это в силу собственных убеждений, но на этом таинственные события, связанные с личностью сибирского владыки не заканчиваются.

В документах того времени довольно точно зафиксировано, что 11 января 1768г.

митрополит Павел выехал из Тобольска (почти через месяц после смерти Димитрия (Сеченова). Может каким-то образом он узнал о том?). В Москву он прибыл 2 апреля того же года и сразу подал в Св. Синод прошение о своем увольнении с должности сибирского митрополита и разрешить ему поселиться в Киево-Печерской Лавре «на обещание». Первая его просьба была тут же удовлетворена, но как поступить с самим владыкой синодские власти не знали, резонно полагая, что судьба его полностью находится в руках императрицы, которая одна лишь и вольна решить участь непокорного владыки.

Государыня же, узнав о прибытии митрополита Павла, пожелала встретиться с ним лично и было уже назначено время приема, но и здесь лишенный чина, но не собственных убеждений киевлянин в нарушение этикета и неписанных дворцовых правил от встречи с императрицей уклонился, заявив, что подчиняется лишь власти духовной, но никак не светской. Это ли не оскорбление честолюбивой «матери народа российского»?! Екатерина вынуждена была пережить и этот пассаж и, как ни в чем не бывало, предложила опальному митрополиту продолжить служение в Сибири в том же качестве, словно и не было решение Св. Синода об его увольнении. И что же владыка?

Думается, любой другой бы с радостью принял монаршую милость, тем более, что в его положении то был выход наилучший и вполне разумный: ему предлагали помириться с властью и остаться, что называется, при своих. Но владыка и здесь ответил отказом!

Мол, хочу в Киев, на покой!

Можно представить, как государыня прореагировала на это его волеизъявление, но спорить не стала и милостиво разрешила поступить так, как владыка пожелает, отправив ему «на неотложные расходы», (а может быть в качестве морального ущерба?) немалую сумму денег – десять тысяч рублей! И уже будучи простым монахом, практически опальным, без покровительства, но не смерившимся рядовой инок отказывается от немыслимого по тем временам подношения и выбрасывает деньги в окно из своей кельи, куда они и были доставлены. Монастырские служители деньги подобрали и возвратили владыке, дивясь, как может человек лишенный всех благ земных устоять от подобного искушения, а в ответ слышали: «То огонь, добра от них не будет …». Когда об этом узнал настоятель Лавры, то он тут же нашел им применение, с чем и пришел к бывшему сибирскому владыке.

– А что ты устроишь на сей огонь, отче? – спрашивал тот.

– Можно через этот огонь церковные главы вызолотить, – предложил настоятель не особо надеясь на согласие и удивился, услышав:

– Се добре… Так гласит легенда… А владыка Павел видимо слишком много сил своих положил за веру отцов, поскольку прожил на покое в Лавре недолго и скончался 4 ноября 1770г. «со всяким христианским порядком». Гроб с телом великого православного подвижника был помещен в подвалах той самой Великой лаврской церкви, чьи сверкающие позолотой купола и стали яркой памяткой деяниям и подвигу последнего сибирского митрополита Павла. Но недолга память людская, а может так она устроена, что имена злодеев помнятся лучше и дольше, чем божьих праведников? Их имена Богу поручены, а Он в отличие от людей ничего не забывает и имеет разные способы напомнить нам неразумным тем или иным порядком. Так и вышло.

Сменился век восемнадцатый следующим, иные заботы пришли на русскую землю и через полвека с небольшим случился в Лавре большой ремонт и подновление, в связи с чем решено было перенести многочисленные захоронения из-под Великой церкви в специально оборудованный для них склеп. Руководил предпринятой реконструкцией известный ученый своего времени Евгений (Болховитинов), под руководством которого в Киеве были проведены многочисленные археологические изыскания и обнаружены фундаменты древних сооружений домонгольской поры: Десятинной церкви, Золотых ворот и пр. Вот именно через этого подвижника и выпал случай напомнить забывчивому люду о некогда известном всей православной России последнем сибирском митрополите Павле.

Может и ни к чему устанавливать некие временные параллели между героями нашего повествования, но опять же для памяти, уточним, что появился на свет Евгений (Болховитинов), как раз в тот год (1767), когда Павел (Конюскевич) был освобожден от должности сибирского владыки, а «почил в бозе» киевский митрополит в год смерти А.

С. Пушкина (1837), пройдя солидный жизненный путь и став свидетелем и очевидцем весьма важных исторических событий. Так незримо история российская связана звеньями цепочек, в которых заключены судьбы людей, ратующих за свою страну. И хотя каждый из них жил по-своему, действовал по собственному разумению, но не разрушал, а созидал, укреплял ее. Поэтому смеем заявить, что история складывалась из судеб людских, безвозмездно «брошенных на алтарь отечества», как говорили когда-то наши не столь давние предки.

Итак, 12 июня 1827 года, когда киевскому митрополиту Евгению (Болховитину) было сообщено, что останки умерших в разное время архипастырей, покоящиеся прежде под Великой церковью готовы к перезахоронению, то он приказал вынести их из церковного подвала, чтоб затем решить каким образом разместить их в новом склепе. К тому же забылись имена умерших, а митрополит Евгений, будучи ученым и исследователем хотел установить имя каждого из усопших. Но за извечной занятостью своей сделать это он не успел. И вот тогда произошел еще один случай, который любой верующий человек воспримет как реальность, а нынешний материалист отнесется с известной долей скепсиса и постарается объяснить произошедшее, используя выражения типа: «Показалось», «Бабьи сказки», «Мало ли кому что во сне привидится»

и т. п. Но подчеркнем, что свидетельствует о произошедшем человек просвещенный, историк, который каждое свое слово взвешивал, прежде чем оставить его на бумаге.

Тем более, иных подобных сцен им описано не было.

В ту самую ночь, когда митрополит Евгений, оставив необследованными часть гробов, подготовленных к захоронению, удалился в свои покои ему приснилась «страшная буря», от который заколебалась вся его резиденция. От этого он и проснулся и услышал (уже не во сне!), как по залам архиерейского дома кто-то мерным и твердым шагом направляется в его покои. Вслед за тем двери к нему в спальню вдруг сами собой отворились и «в ночной темноте, весь сияя неизъяснимым светом, в комнату вступил неизвестный муж величественного и грозного вида, в архиерейском облачении».

Гневно стуча посохом, он приблизился к митрополиту. Тот попытался встать с постели, чтоб поклониться таинственному посетителю, но ноги отказались ему служить и он так и остался сидеть в неподвижности.

А старец заговорил с ним на «малороссийском говоре», твердо чеканя слова, которые навсегда остались в памяти митрополита:

– Чи даси нам почиваты, чи ни? Не даси нам почиваты, не дам и тоби николь почиваты, – а затем круто развернулся и вышел таким же мерным шагом.

Наутро митрополит Евгений пришел в Великую церковь, чтобы осмотреть не погребенные гробы. Когда подняли крышку одного из них, то перед митрополитом оказался абсолютно нетленным, точно спящий, тот самый архиерей, который приходил к нему ночью, и даже в том же самом облачении.

Далее позаимствуем цитату из описания произошедшего автора девятнадцатого столетия: «Пораженный митрополит со слезами стал класть поклоны и целовать руки архиерея. Немедленно стали узнавать, кто этот архиерей, и, наконец, открыли, что это митрополит Тобольский Павел, погребенный здесь пятьдесят семь лет назад. Тут же была отслужена по нем панихида, и митрополит Евгений распорядился бренные останки святителя Павла оставить на месте, где они находились ранее. С тех пор многие богомольцы приходят к нему поклониться, а сам святитель лежит нетленный со спокойным лицом и закрытыми глазами. Известный инок Парфений, описавший свои странствия по святым местам, сообщает следующее: «Во един от дней в КиевоПечерской Великой церкви в левом приделе внизу под полом показывали нам мощи святителя Павла, митрополита Тобольского и всея Сибири, после препровождавшего жизнь свою в Киево-Печерской лавре на покое там скончавшегося. Почивает он в раке подобно как спит весь целокупен и дух от него приятен. Но во святых доныне не почитается, а только желающие служат по нему панихиду».

Но пришло время и на Всероссийском Соборе 1917—1918 гг. святитель Павел Тобольский был причислен к лику святых. Вслед за тем наступила безбожная большевистская эпоха, а там и война, оккупация Киева немцами, которые в 1942г.

наряду с другими злодеяниями совершили и взрыв Великой лаврской церкви. Конечно, можно предположить, что мощи святителя Павла Тобольского оказались уничтожены, но это лишь предположение. Зная о его полной превратностей судьбе и ряде необычных явлений с ним связанных, хочется верить, что Господь в очередной раз уберег молитвенника сибирского от варварского посягательства и рано или поздно мощи святителя будут обретены и нужно лишь верить в существование чуда, без которого немыслима жизнь верующего человека. Так же как и сама жизнь без веры невозможна.

А так каждый из нас волен выбирать, во что верить: в чудо или бессмысленность земной жизни.

К слову говоря, митрополит Павел, беседуя в 1761г. с прибывшим в Тобольск для астрономических наблюдений французским аббатом Шаппом, высказал показавшуюся тому кощунством мысль о неправильности воззрений Коперника на устройство солнечной системы. Правда и аббат мог не совсем верно истолковать слова преосвященного, как знать. Но для нас митрополит Павел Тобольский навсегда останется великим праведником и стойким борцом за веру. Именно он одним из немногих посмел открыто не согласиться с вмешательством императрицы Екатерины II в дела церковные. По его твердому убеждению власть церковная в подчинении у светской быть не должна! Но мало кто тогда прислушался к его словам, опасаясь, кто за карьеру, а кто из обычной человеческой трусости.

Еще и поэтому должны мы помнить и почитать святителя сибирского, что выпало жить ему в век непростой, когда многие его современники проявили колебания в вере и в трудный для церкви момент уклонились от защиты ее, за что и пострадал много позже весь люд православный в тот самый год, когда вспомнили о благодеяниях святителя Павла, объявив его святым, но слишком поздно. Народ, не распознавший праведника, рано ли поздно ли будет обречен на страдания. Главное понять это вовремя и иметь на то волю и желание.

6. ПУШКИНЫ В ТОБОЛЬСКЕ Есть некая закономерность в том, что Тобольск с самого своего основания буквально притягивал к себе людей незаурядных, чьи имена и фамилии мы произносим с гордостью за свою страну и ее историю. Не стал исключением и именитый род Пушкиных, представители которого по той или иной причине оказывались на берегах Иртыша чаще всего не по своей воле. Первым из Пушкиных, кто был направлен на службу в Тобольск, стал Евстафий Михайлович Пушкин. До этого он проявил себя как деятельный воевода в Ливонской войне, которую вел Иван IV (Грозный) за выход к Балтийскому морю. В 1572г. Пушкин «дозирал сторожи» в царском стане; в 1576–1577 гг. был 2-м воеводой в передовом полку. В 1584г. он воевода в Новгороде. В 1588г, в ожидании прихода крымского хана, нес охрану обоза «береговым воеводой», после чего назначен писцом в Новгород.

Скорее всего, Евстафий Михайлович знал европейские языки, поскольку его часто направляли вести дипломатические переговоры: в 1581г. со Стефаном Баторием, в 1591г. – заключил «вечный мир» со шведами, в 1592г. он вел переговоры со шведскими послами на реке Нарве.

Показав себя на военном и на дипломатическом поприще, Евстафий Михайлович был допущен к участию непосредственно в дворцовых делах. Известно, что в 1598г. он подписался под соборным определением об избрании на царство Бориса Годунова. Но, несмотря на наличие определенного дипломатического опыта, наладить отношения с вновь избранным царем он не сумел и вскоре впал у того в немилость. По этой причине в феврале 1601г. он оказался не только удаленным от властного самодержца, но лишился всего своего имущества и попал в Сибирь. Правда, не как заключенный, а как второй тобольский воевода. И в те времена было принято опытных и знающих людей использовать по способностям на постах, занять который иной боярин мог посчитать ниже своего достоинства. В документах это событие засвидетельствовано таким образом: «послал царь Борис в Сибирь Пушкиных Остафия с братом за опалку, что на него доводили люди его, Филиппка да Гришка; поместья и вотчину велел описать, а животы распределить». Однако в Тобольске он прослужил недолго и то ли от осознания, что с ним обошлись не самым лучшим образом, а может от полученных в сражениях ран или по иной неизвестной нам причине умер в 1603г. Вполне вероятно, что при одной из местных церквей он и был похоронен.

Вместе с Евстафием был направлен в Тобольск и его брат, Никита Михайлович Пушкин, намного переживший его. По немногочисленным сведениям, дошедшим до нас, известно, что Никита Михайлович принимал активное участие в военных кампаниях во второй половине XVI века: в 1571г. – он участник Крымского похода; в 1572г. – есаул в Новгородском походе против шведов; в 1581 г. – голова в Литовском походе.

В Тобольске он нес службу так же в качестве второго воеводы до 1605г., а потом возвратился в Москву для «обереганья от воров-изменников». Затем он служил воеводой в различных российских городах: в 1608г. – в Вологде, где присягнул «тушинскому вору»; в 1611г. – во Владимире-на-Клязьме; в 1617г. – в Арзамасе. Во время царствования Михаила Федоровича Романова в 1619г. получил должность царского окольничего и служил при дворе до самой смерти, последовавшей в 1622г.

Другим воеводой в Тобольске из этого же рода стал Иван Федорович Пушкин. О его военных подвигах ничего не сообщается, но при царском дворе он довольно заметная фигура: в 1660г. и 1671г. значится чашником во время торжественных обедов, связанных с дипломатическими приемами высоких иностранных особ. В 1669г. он «дневал и ночевал» при гробе умершего царевича Симеона Алексеевича, а в 1670г. – при гробе царевича Алексея Алексеевича, что говорит о нем, как персоне особо приближенной к царскому семейству.

Затем начинается его карьера в качестве администратора, воеводство в различных российских городах. Первым из них стал Тобольск, куда уже не посылали опальных вельмож на службу, попасть туда считалось делом довольно престижным, благодаря главным образом тем богатствам, которые контролировали администраторы края, следили за их отправкой в столицу. Службу Иван Федорович нес в качестве «товарища» (заместителя) воеводы Петра Михайловича Салтыкова с 1673 по 1676 годы.

После отъезда Салтыкова из Тобольска, Пушкин на целый месяц принял на себя воеводские обязанности, пока в город не прибыл новый воевода, боярин Петр Васильевич Шереметев-Большой. Именно в это время Пушкину пришлось в день Вербного Воскресения участвовать в необычном для того времени обряде «шествия на осляти», когда впервые этот обряд был введен в Тобольске. При этом Пушкин, как лицо сугубо должностное, вел под узды осла, на котором сидел митрополит сибирский Корнилий.

Из Тобольска в 1676г. он был направлен на воеводство в Верхотурье, где и пробыл до 1679г. Но со 2 мая по 27 сентября 1678г., «в перемену Тобольского воеводы при Петре Васильевиче Шереметеве-Меньшом», ему пришлось быть в Тобольске и находиться в городе, пока не прибыл новый воевода. Во время воеводства в Верхотурье Пушкин получил множество царских грамот, касавшихся ловли кречетов, правил провоза мягкой рухляди из Сибири, выдачи жалованья служилым людям, заготовки хлеба и проверки монастырских земель.

В 1682г. Пушкин был назначен воеводой в г. Чернигов с поручением, чтоб между черкесами, казаками и русскими служилыми людьми существовали мирные отношения.

В 1684г. – воевода на Тереке. Получил от князя Андрея Ивановича Голицына грамоту о походе донских казаков для грабежа на р. Куму и калмыцкие улусы и о посылке против них ратных людей. Дата его смерти неизвестна.

Непушкины Другой представитель этого славного рода попал в Тобольск в качестве ссыльного уже в конце XVIII века. Причем в виде наказания к нему была применена довольно оригинальная мера, а именно – лишение фамилии. Потому он должен был писаться не иначе как «Непушкин». В исповедальных журналах приходских церквей Тобольска, где Михаил Алексеевич бывал на службе, он значится как «бывший Пушкин». К такой мере прибегла императрица Екатерина II, чтоб он «родовую свою фамилию не позорил». Так же поступили с его родным братом Сергеем.

В чем их вина мы расскажем чуть позже, а первоначально немного сведений из биографии братьев Пушкиных.

Михаил Алексеевич Пушкин в 1762г. был сержантом Преображенского полка. Там же числился и его брат Сергей Алексеевич.

Во время дворцового переворота поддержал Екатерину, о чем упоминается в записках у княгини Дашковой. Она пишет на этот счет, что в день переворота 27 июня ей и будущей императрице нужно было переодеться в военную форму: «Императрица позаимствовала мундир у капитана Талызина, я взяла для себя у поручика Пушкина – оба эти офицера-гвардейца были приблизительно нашего роста». Она так же посвящает Пушкину несколько строк: «Он был очень умен. Его утонченная остроумная беседа пользовалась большим успехом у молодых людей». Между Пушкиным и князем Дашковым вскоре установились дружеские отношения, благодаря чему Михаил Пушкин часто бывал в их доме.

Дашкова неоднократно ссужала его деньгами, помогая выпутаться ему и брату из денежных затруднений и неоднократно заступалась за него перед императрицей. Но Пушкин по ее словам попытался поссорить княгиню с императрицей и дружбы между ними прекратилась. В дальнейшем княгиня называет его «бездельником», «коварным негодяем».

После переворота, через Григория Орлова, Михаил Пушкин получает должность в Мануфактур-Коллегии, а так же становится опекуном Московского Воспитательного Дома. Подробности об этом периоде жизни нам не известны, но ряд авторов приводит один интересный эпизод из жизни братьев Пушкиных.

По заданию графа Шувалова, Сергей Пушкин был направлен к Вальтеру с тем, чтоб передать ему две тысячи золотых червонцев и коллекцию русских медалей. Но он их не довез и каким-то образом оказался в Париже, в долговой тюрьме, откуда его выкупил старший брат Михаил.

Но на этом похождения Пушкиных не заканчиваются. Сергей поехал за границу, чтоб там изготовить клеше для печати фальшивых бумажных ассигнации. На границе при таможенном досмотре чиновник поинтересовался, что за предмет он везет, тогда Пушкин дал ему взятку в двадцать пять рублей. Чиновник взятку принял, но форму оставил себе и отнес домой. Там он приложил ее к лежащему на кухне тесту и увидел отпечаток, о чем сообщил по инстанции. Об этом повествует Павел Радищев, который, будучи с отцом в Тобольске, слышал этот рассказ от самого сосланного туда Пушкина.

А вина Михаила Алексеевича Пушкина состояла в том, что, будучи служащим Мануфактур-коллегии, он вместе с братом Сергеем решил подделать бумажные ассигнации, которые тогда впервые готовили к выпуску в России. За границей братья заказали штемпель для печатания поддельных денег у мастера-ювелира. Но или тот не сохранил необходимую в таких случаях тайну или уже тогда наши таможенники были людьми опытными в выявлении разного рода вещей запрещенных к ввозу, но на границе братьев задержали. Отпираться было бессмысленно и Пушкины, решив, что вина их невелика, во всем признались.

Действительно, факта подделки денег как такового не было. Но власти посчитали иначе. Суд признал Пушкиных виновными и указом Сената от 25 октября 1772г.

братьев приговорили к смертной казни. Императрица проявила известную долю милосердия и в результате братья были «всего лишь» лишены дворянства, выведены на эшафот и над их головами были преломлены шпаги. Затем несостоявшиеся фальшивомонетчики были отправлены по этапу в вечную ссылку. Сергея заточили в один из северных монастырей, а Михаила направили на поселение в Тобольск. С этого времени он должен был именоваться «Непушкиным» или «бывшим Пушкиным». Так, по крайней мере, он значится в исповедальных книгах тобольских церквей.

Его жена Наталья Абрамовна (урожденная княжна Волконская) пожелала ехать за мужем в Сибирь и обратилась за разрешением на поездку к императрице. Та, в письме от 11 октября 1772г. к князю Михаилу Никитичу Волконскому, писала: «Если жена бывшего Михаила Пушкина станет просить дозволения ехать с ним в ссылку, то в оном не вижу препятствия, но многие есть примеры, что женам таких бессчастных не дозволено было с ними ехать». При этом Пушкиной пришлось оставить в Москве младенца сына на руках у своей приятельницы Прасковьи Владимировны Мелессино, урожденной княгини Долгоруковой, которая и воспитывала его до возвращения матери из Тобольска. Так что Наталья Абрамовна задолго до известных жен декабристов последовала в Сибирь за своим мужем.

В ссылке Пушкины не теряли надежды, что, благодаря родственным связям, им скоро дозволено будет вернуться из Сибири, но мечты их не сбылись. Надо полагать, что «бывшие Пушкины» надеялись на поддержку родного брата Натальи Абрамовны, генерал-майора князя Сергея Абрамовича Волконского, который был известным героем шедшей тогда войны с Турецией. Но С. А. Волконский геройски погиб 6 января 1788г.

при взятии Очакова. По этому поводу в «Московских ведомостях» появилось стихотворение некого Николаева «На смерть Волконского», которое перепечатали и поместили в январском номере выходившего в то время в Тобольске журнала «Иртыш превращающийся в Иппокрену». Несколько строк стихотворения несут в себе скрытый намек на то, в каком положении оказалась сестра героя:

«Там вопль родных твоих... Там страждуща сердца, Чье сердце бедствуя, твоей заслугой льстилось!

Лишась тебя, сама близ смертного одра».

В следующем номере «Иртыша...» напечатали стихотворение без подписи автора под названием: «Служащее ответом стихотворению Николаева».

Оно заканчивалось следующими строками:

«Раскаянье одно преступнику лишь сродно:

Стенать есть часть его; а долг его молчать».

Это стихотворение, скорее всего, принадлежит перу самого Михаила Пушкина (Непушкина). В Тобольске Пушкины жили в верхней части города, судя по тому, что ходили они на службу в церковь Рождества Богородицы (Ильинскую). В материальном положении они не бедствовали, о чем говорит список дворни числом в 21 человек, которые проживали вместе с ними в Тобольске.

За время ссылки, в которой им пришлось провести более двадцати лет, у Пушкиных родились две дочери и сын:

Варвара (р. 1778), Екатерина (р. 1787), Сергей (р. 1788). Следует подчеркнуть, что детям ссыльных «фальшивомонетчиков» ношение фамилии «Пушкин» было дозволено.

Не было им в дальнейшей жизни никаких стеснений.

В метрической книге тобольской церкви Рождества Богородицы от 5 февраля 1793г.

имеется следующая запись: «Нещастный Михаил Алексеев Непушкин умер 56 лет с покаянием». Его похоронили на городском Завальном кладбище, до настоящего времени могила неудавшегося фальшивомонетчика не сохранилась.

Казалось бы, на этом и можно закончить рассказ о довольно ярких представителях рода Пушкиных, чья судьба была связана с Тобольском. Но позволим себе привести некоторые малоизвестные факты из жизни и творчества еще одного члена этого рода, чье имя, собственно говоря, и обессмертило род этот в мировой истории.

Сибирь и Александр Пушкин

Александр Сергеевич Пушкин досконально изучил свою родословную, а потому, думается, о Сибири и Тобольске знал не понаслышке. О том, что поэт живо интересовался историей Сибири, говорит тот факт, что, находясь зимой 1825г. в Михайловском, он работал над трагедией «Борис Годунов», где в черновой ее редакции между первой и второй сценами трагедии записан «Воображаемый разговор» поэта с императором Александром I. Этот воображаемый разговор заканчивается следующими словами: «Но тут бы Александр Пушкин разгорячился и наговорил мне много лишнего (хоть отчасти справедливого), я бы рассердился и сослал его в Сибирь, где бы он написал поэму Ермак или Кочум.... размером с рифмами». Стоит поразмышлять над этими словами, которые поэт доверил бумаге, имея при том какие-то свои цели и побуждения, можно добавить, литературные замыслы.

Вероятно, поэт поделился с кем-то своими замыслами, поскольку в январе 1826г.

Баратынский в письме к Пушкину сообщает: « Мне пишут, что ты затеваешь новую поэму – «Ермака». Предмет истинно-поэтический, достойный тебя. Говорят, что когда это известие дошло до Парнасса, и Камоэнс вытаращил глаза. Благослови тебя Бог».

То, что интерес Пушкина к Сибири и ее истории далеко не случаен, подтверждают следующие факты.

В «Родословной моего героя» (1833) имеются следующие строки:

«Кто б ни был ваш родоначальник, Мстислав, князь Курбский, иль Ермак...» Появление имени Ермака объясняется тем, что Пушкин еще ранее собирался начать работу над поэмами «Мстислав» и «Курбский» и, следует предположить, что наряду с другими историческими личностями сибирский атаман интересовал поэта ничуть не меньше.

Следует отметить, что после работы Пушкина над «Историей Пугачева» и «Историей Петра» его творчество все больше принимало ярко выраженную «историческую окраску». И сам он проявил себя как исследователь, для которого изучение российской истории было не только важным подготовительным этапом для дальнейшей литературной работы, но история интересовала его как гражданина, которому полученные знания позволяли бы осознать самого себя как личность.

О том, что сбором материала о судьбе казачьего атамана поэт занимался уже в последние годы своей жизни, говорит письмо к Пушкину его знакомого В. Д.

Соломирского от 17 июля 1835г., служившего в то время в Сибири. В нем он пишет:

«Ты просил меня писать тебе о Ермаке. Предмет, конечно, любопытный; но, помышляя о поездке для розысков следов сего воителя, я досель сижу дома». В том же письме автор сообщает о своем знакомстве с сибирским историком П. А. Словцовым, перу которого принадлежит «Историческое обозрение Сибири».

Приведем так же слова академика С. Л. Тихвинского, по сведениям которого:

«Пушкин в январе 1830 года подал царю прошение отпустить его в Китай в составе отправлявшейся туда очередной Миссии, но получил отказ». Возможно, в преддверии этого события и написаны (1830г.) следующие строки:

«Поедем, я готов:

Куда бы вы, друзья, куда б не вздумали, Готов за вами я повсюду следовать (...) К подножью ль стен недвижного Китая.»

Выходит, что Пушкина интересовала не только Сибирь, но и далекий Китай, куда он изъявил желание отправиться в качестве миссионера. В таком случае он обязательно побывал бы в Тобольске, навестил бы ссыльных друзей лицеистов.

Если ко всему сказанному добавить то, что легендарный предок Пушкина – Абрам Ганнибал был направлен А. Д. Меньшиковым после смерти Петра I на службу в Тобольск, а затем в Селенгинск, о чем Пушкин не мог не знать, то не остается сомнений, что Сибирь и непосредственно Тобольск входили в круг интересов поэта. И, надо думать, что лишь превратности судьбы помешали ему обогатить русскую литературу произведением сибирской тематики. Но утешим читателя оптимистическим заявлением, что сюжеты сибирские неисчерпаемы и остается лишь ждать, когда найдется автор, чей талант будет достоин этой темы.

7. О БЕДНОМ КОРНЕТЕ ЗАМОЛВИТЕ СЛОВО…

Имя Панкратия Платоновича Сумарокова незаслуженно забыто, а меж тем его можно назвать первым профессиональным сибирским литератором, показавшим миру, что и в Сибири есть почва для творчества и труды местных авторов будут востребованы. Кроме того заслуга Сумарокова еще и в том, что он как редактор сумел сплотить вокруг издания журнала-альманаха «Иртыш превращающийся в Иппокрену»

довольно значительный круг тобольских литераторов, поверивших в собственные силы.

Несмотря на то, что их содружество продолжалось недолго, но получило довольно значительный общественный резонанс, заявив о своем существовании на всю Россию.

Род Сумароковых ведет свое начало от выехавшего из Швеции некого Левиса. В Родословной книги по этому поводу сообщается: «Потомки его, Сумароковы, многие российскому престолу служили службы дворянские и жалованы в 1568 году и других годах поместьями, знатными чинами и другими знаками монарших милостей. Иван Михайлович Сумароков находился воеводою в походах Казанском 1544 года, Шведском 1549 года и Полоцком 1551 года. Иван Богданович Сумароков, по прозвищу Орел, спас жизнь царя Алексея Михайловича на охоте от напавшего на него медведя».

Важен и такой факт, что Панкратий Платонович приходился близким родственником известному драматургу екатерининской поры А. П. Суморокову.

Родился наш герой 14 октября 1765г. во Владимире, где в родовом поместье и прошло его детство. Там он научился чтению, письму и навыкам арифметики, а для продолжения образования переезжает в Москву. В восемнадцать лет едет в С.Петербург, где поступает на службу в лейб-гвардии конный полк, а через год уже его производят в корнеты.

Общеизвестно, гвардейцы той поры вели жизнь бурную и в юности своей часто совершали необдуманные поступки, в которых им затем приходилось раскаиваться всю оставшуюся жизнь. Так случилось и с молодым корнетом. Панкратий Сумароков на свою беду оказался неплохим художником и его друзья, узнав об этом, решили проверить его способности, попросив нарисовать на чистом листе сто рублевую ассигнацию. Может быть, на этом бы все и закончилось, но подделка попала в руки к вахмистрам Ромбергу и Куницкому, которые отнесли ее в лавку и приобрели за счет фальшивой купюры какой-то товар. Хозяин лавки вскоре обнаружил подделку, (сам Сумароков говорил потом, что он нарисовал ассигнацию лишь с одной стороны), и тут же обратился в полицию. Началось следствие, о случившемся стало известно императрице. В 1787г. состоялся суд и П. Суморокова направили в ссылку в Тобольск, лишив чинов и дворянства с причислением к мещанскому сословию.

А исполнилось ему на тот момент всего-то двадцать два года, а он уже успел проявить себя как литератор – его сатирические стихи были напечатаны в столичном журнале «Лекарство от скуки и заботы».

Но и на месте ссылки он не терял присутствия духа и встретил в Тобольске верного спутника жизни и обвенчался с ней в январе 1789г. в Петропавловской городской церкви. В метрической книге невеста записана как девица «немецкой нации» Софья Казаб, в православном крещении получившая отчество Андреевны. Выбор Сумарокова оказался далеко не случаен. Как пишет его сын Петр Сумароков: «Мать моя была немка, приехавшая в Тобольск с семейством одного сосланного туда господина в качестве гувернантки. Она была женщина очень хорошо образованная и кроме природного немецкого языка хорошо знала французский и русский». Хотя есть мнение ряда исследователей, что «Сумароков женился на ней из чувства сострадания». Как бы то ни было, но жили они довольно счастливо, имели двух сыновей: Василия, который затем стал офицером, и Петра, родившегося в 1800 году в Тобольске, так же, как и его брат, военного, женившегося на Софье Андреевне Оболенской, дочери помещика Каширского уезда Тульской губернии. Кроме того Софья Андреевна стала единомышленником и главным помощником мужу в его литературных трудах, помогала в переводе материалов с иностранных языков, занималась правкой рукописей.

Трудно ответить, смог бы он реализовать себя как литератор, останься он служить в армии. Судя по всему, особыми средствами для безбедного существования в сибирской ссылке он не обладал, а потому решил всерьез заняться литературной деятельностью и практически все свое время, проведенное в Тобольске, он посвятил литературному творчеству. Первая проба пера на сибирской земле оказалась удачной: им был переведен французский роман под названием «Училище любви». Это произведение оказалось востребованным российскими читателями, и было полностью раскуплено сразу после его появления в продаже.

Окрыленный успехом молодой человек обзаводится единомышленниками, среди которых оказался и местный прокурор И. И. Бахтин, а так же несколько учителей местного Главного народного училища. Общими силами они решаются на издание уже упомянутого выше литературного альманаха и 6 сентября 1789г. выходит его первый номер. Всего же за два года вышло 24 номера при тираже каждого издания в 300 экземпляров.

Редактором в нем значится П. П. Сумароков. В то же время он один из самых активных авторов «Иртыша». Перечислим некоторые из произведений, написанных им лично. Это сказки: «Искусный лекарь», «Способ воскрешения мертвых», а так же стихи: «Ода на гордость», «Восточная повесть», «Приказывал жене…», «Кедр»; поэма – «Лишенный зрения Купидон» (она считается одним из лучших произведения Сумарокова); притчи – «Отстреленная нога», «Караибская любовь», «Соловей, Попугай, Кошка и Медведь»; научные статьи – «Каким образом познаем мы расстояния, величины, виды и положения предметов» (составлена по Исааку Ньютону) и «Краткое изложение новейших астрономических открытий». Отметим, перечисленные здесь произведения лишь маленькая толика из всего, что П. П.

Сумароков написал в Тобольске.

Но через два года возглавляемый бывшим корнетом альманах прекратил свое существование и творческий коллектив, собранный им вокруг издания распался.

Несмотря на крушение своих творческих планов Сумароков нашел лично для себя выход из создавшейся непростой ситуации и начал с 1793г. самостоятельно издавать энциклопедию под названием «Библиотека ученая, экономическая, историческая и нравоучительная». Согласитесь достаточно сложная задача для одного человека наладить в сибирской глубинке выпуск издания подобного рода практически без помощников и в отрыве от культурной среды, а тем более найти для него еще и читателя, поскольку распространять «Библиотеку» приходилось самому автору. Однако П. П. Сумароков справился и с этим, выпустив в течение двух лет двенадцать книг свой «Библиотеки».

По прошествию времени следует сказать, что сибирский читатель оказался не готов к чтению издании подобного рода, поскольку исследователи насчитали всего лишь сто одиннадцать человек подписчиков. Неутомимому автору не оставалось ничего другого как направлять свои литературные труды в столичные журналы. Хотя возможно причина прекращения издательской деятельности П. Сумарокова на базе местной типографии купцов Корнильевых кроется в том, что своим указом императрица Екатерина II запретила работу «вольных типографий». Кроме того в 1795 г. умер непосредственный владелец печатного станка Василий Яковлевич Корнильев. Так что судьба отнюдь не благоволила к бывшему корнету, создавая раз за разом новые трудности на его отнюдь не гладком пути.

В Москве стихи П. Суморокова печатают в журналах «Приятное и полезное препровождение времени», «Чтения для сердца, разума и чувствования», издаваемых В.

Я. Подшиваловым, а так же в альманахе Н. М. Карамзина «Аониды». Кроме того Панкратий Платонович собирает материалы на собственный сборник, который выходит в Москве в 1800г. под названием «Собрание некоторых сочинении, подражаний и переводов». Как видим, даже находясь в ссылке в Тобольске имя Суморокова становиться известно российскому читателю.

После смерти императрицы он мог надеяться на изменение своей участи и подает прошение о переводе его из мещанского сословия в купеческое, что по тем временам считалось шагом вверх по социальной лестнице, но Павел I отказывает ему в этом. Он пишет следующее прошение уже на имя Александра I. Из Петербурга следует запрос о его поведении в ссылке и тобольский губернатор Кошелев дает ему положительную характеристику. Лишь по указу Его Императорского Величества на имя тобольского ссыльного от 26 марта 1802г. повелевалось: «Возвратить дворянское достоинство бывшему корнету гвардии Панкратию Сумарокову, сосланному в Сибирь с лишением чинов и дворянства за вину, в которую он был вовлечен без умысла, по молодости лет и дурным примером».

Вернувшись в Москву, П. П. Сумороков продолжает заниматься литературной и издательской деятельностью. Он становится соиздателем журнала, носящего довольно непривычное для современного читателя название «Приятнаго, любопытнаго и полезнаго чтения». Выходит три части этого издания, но из-за разногласий с другим издателем Княженым Панкратий Платонович прекращает сотрудничество с ним и пытается наладить выпуск другого журнала, основанного Н. М. Карамзиным, «Вестник Европы». Но и это его предприятие заканчивается неудачей.

Вполне освоившись в литературно-издательских кругах, П. Сумароков берется за различные издания, которые вряд ли могли принести ему известность как литератору.

Среди них: «Истинный способ быть здоровым, долговечным и богатым», «Источник здравия, или словарь всех употребимых снедей, приправ и напитков из трех царств природы». Наконец в 1807г. ему удается выпустить еще один собственный поэтический сборник «Сочинение и переводы П. Суморокова».

Умер поэт 1 марта 1814 г. и похоронен в Тульской губернии в собственном имении, где и прожил последние годы. Нельзя сказать, что имя его вошло в число первых известных российских поэтов и прозаиков. Возможно, для этого не пришло еще время, но скорее всего необдуманный поступок юности перечеркнул всю его дальнейшую судьбу.

Однако Сибирь, а особенно Тобольск должны быть ему благодарны за то, что он сумел расплавить лед всеобщего поэтического молчания, заставил говорить о Тобольске не только как о месте ссылки, но сделал его литературным центром, подав тем самым пример для последующих поколений. И пусть он ошибся, и Иртыш не превратился в источник всеобщего вдохновения для многих проживающих на его берегах, но образовавшийся небольшой ручеек продолжает пополняться все это время новыми поколениями сибирских авторов. Кроме того, образ жизни П. П. Сумарокова в ссылке, его несгибаемость и талант могут стать примером для всех, кто избрал трудную дорогу творчества.

Стихи П. П. Сумарокова

БЫЛЬ

Приказывал жене, сбираясь некто в путь:

«Пожалуй, душенька, верна ты мне пребудь;

А если изменишь: приехав из дороги...

Увидишь ты на лбу моем бычачьи роги».

— Жена клялась ему всю верность соблюсти, Промолвя так: «Быков смертельно я боюсь, И так перед тобой ей-ей не провинюсь!»

Муж был доволен тем. Сказавши ей «прости», В дорогу ту пустился.

Но как окончил путь и в дом свой возвратился, С повозки лишь сошел, Супругу верную нашел Стоящу на крыльце,— она его встречала.

Супруг ея облобызал.

Она ж, не видя рог, забывшися, вскричала:

«Так забодать меня ты в шутках знать стращал».

БАСНЯ

ДРОВОСЕК И СМЕРТЬ

Согбенный старостию, трудами изнуренный, Какой—го дровосек под ношей дров стенал;

Но вдруг последних сил усталостью лишенный, Он сбросил с плеч, кончину призывал.

«Зачем меня ты звал?» — пришедши смерть спросила.— «Затем, чтоб ты дрова мне на спину взвалила».

СВИДЕТЕЛЬСТВО

Бывший лейб-гвардии коннаго полку, корнет Панкратий Сумароков, коему по именному Высочайшему Его Величества Императорского Указу состоявшемуся в 1-й день июля сего года, дозволено жить где пожелает, во все время нахождения его в Тобольске вел себя добропорядочно. Жалоб и никаких частных на него неудовольствий ни от кого не было. Что сим и свидетельствуется, с приложением обыкновенной герба моего печати.

1801 г.

Его Императорского Величества Всемилостивейшего Государя Действительный Статский Советник, Тобольский Гражданский Губернатор, державнага ордена Св.

Иоанна Иерусалимского Камандор и Св. Анны 2-го класса Кавалер Дмитрий Кошелев ПИСЬМО П. П. Сумарокова к императору Александру I 28 сентября 1801 г.

Всемилостивейший Государь!

В прошлом 1787 году будучи в Конной Гвардии Корнетом, за нарисование ассигнации лишен был по суду чинов и дворянского достоинства и послан в Сибирь, где страдал четырнадцать лет и страдал бы вечно, если бы Всеподданнейшим Указом Вашего Императорского Величества от Первого июля сего года не был освобожден, с Всемилостивейшим позволением жить где пожелаю.

Великий Государь! Неслыханные щедроты, изливаемые благодетельною десницей Вашею на щастливых Ваших Подданных, отваживают меня паки вознести слабый глас мой к высоте престола ВАШЕГО.

Не от злодейского умысла; но единственно от неопытной молодости произошло мое преступление; оно велико, но милосердие Ваше беспредельно; во все же время изгнания моего вел я себя беспорочно, в чем осмелюсь представить свидетельства.

Удостойте, человеколюбивейший Монарх, воззреть милосердным оком на бедственное положение моего семейства! Отец мой без ума, меньший брат на 22 году умер; нещастная же мать моя не имеет кроме меня никакой подпоры; но я теперь чужд в доме родительском и не могу усладить горестей ея будучи лишен всех прав вступаться в распоряжение расстроенных ея дел, которыми она, по слабости своего здоровья, сама управлять не в состоянии.

Боготворимый Государь! Обратив Высочайшее Ваше внимание на бедственное мое положение, благоволили Вы даровать мне свободу и обновили жизнь мою. Я чувствую всю великую милость на меня излаянной; но благоволите довершить мое благополучие возвращением прав моих! Не имея никакого состояния, не имея даже имени, вижу я себя в страшной пустыне посреди столицы; вижу себя в ужасном уединении посреди множества людей, восхищающихся присутствием обожаемого Государя. Соделайте, несравненный Монарх! Да и в полном сердцем наслажусь сим беспримерным щастием!

В теперешних же обстоятельствах моих не знаю я что мне начать, не знаю какими средствами продолжить нещастное бытие мое. Самые даже родственники мои меня чуждаются. Сжальтесь над злополучнейшим из смертных! Благоволите оправдать надежду нещастнейшей из матерей! Осушите горькие слезы беззащитного одиночества, беспрестанно ею проливаемые! Возвратите ей во мне единственного ея сына, да спокою в старость ея и бедного отца моего, который если переживет ее, то останется без всякого призора Вашего Императорского Величества, Верноподданейший Панкратий Сумароков.

АТТЕСТАТ Дан сей бывшему конной гвардии корнету Панкратию Сумарокову в том, что находился он у меня в доме, обучал детей и племянников моих одиннадцать человек французскому, немецкому языкам, архитектуре, математике, рисованию и музыке с 25 июля 1794 года по 25 июля сего года. Всего семь лет; в которое время обучающиеся дети, трудами и попечением ево старшие кончили курс, а младшие остались в успехах по их летам.

В семилетнюю его Сумарокова бытность старался он отличать себя всегда добрым поведением и благонравием, и был таков, как долг честного человека и учителя требовал; в чем свидетельствую.

Августа 11 дня 1801 г.

Верхотурский Первой гильдии купец Алексей Зеленцов Сей Аттестат Тобольской Палаты Суда и расправы во 2-м департаменте явлен и в книгу подлинником под № 148-м записан; и что оный дан от Верхотурского 1-й гильдии Купца Алексея Зеленцова бывшему конной гвардии Корнету Панкратию Сумарокову; и во окончании сего Аттестата действительно его Зеленцова рукою подписан; в том и засвидетельствован Августа 11 дня 1801 года.

Советник и Кавалер Резанов Секретарь Василий Воронов Канцелярист Демин.

8. ВАРЛААМ ПЕТРОВ: СТРОИТЬ И ПРОСВЕЩАТЬ

Время царствования императрицы Екатерины II стало во многом благодатным для России, в том числе и для многих отдаленных сибирских окраин: оживилась местная торговля, беспрепятственно перемещались за Уралом научные исследовательские экспедиции, возглавляемые в большинстве своем иностранцами, наконец-то вместо деревянных домов и храмов стали повсеместно возводиться каменные сооружения.

Одно печально, прибавлялось число ссыльных, этапы которых уходили все дальше и дальше на восток. И еще одно. Закрылась сибирская митрополия, а стала она с прибытием епископа Варлаама обычной епархией с сохранением архиерейской кафедры в старинном Тобольске. И пришлось новому владыке пробыть на этом посту без малого 33 года и здесь же обрести вечный покой в некрополе Софийского собора не столь давно им перестроенным.

Трудно ответить, как случилось, что рядовой, казалось бы, человек из скромной и незаметной семьи московского дьячка стал одним из выдающихся сибирских церковных деятелей, чей лик изображен на известной и почитаемой иконе «Святые на земле сибирской просиявшие». Он родился в 1729г. в Москве, а через год появился его младший брат Гавриил, ставший впоследствии всемогущим митрополитом Новгородским и Санкт-Петербургским, ближайшим сподвижником Екатерины II.

О родителях сведений практически не сохранилось, разве что имена: отца – Петр (откуда, собственно, и пошла фамилия), а матери – Ирина. И то, что «отличались они душевною добротой и благочестием», в котором и воспитали своих сыновей. Может это и есть главная основа в воспитании, благодаря чему затем и складывалась дальнейшая судьба отрока, сформировывался устойчивый побег, способный вынести все выпавшие на его долю испытания и многочисленные невзгоды, искушения и превратности судьбы. А, может, все дело в родительской молитве? Или же каждому из нас уготовлено свыше пройти своей дорогой, а кому-то и извилистой тропинкой, чтоб в конце пути, достигнув заветной цели, сказать: «Спасибо, Господи, за милость твою». Но неизменно одно: детство и юность определяют многое, если не всю дальнейшую жизнь человека.

…Именно в юности, когда приступил он к изучению «наук словесных», ждало его первое физическое, да и нравственное, конечно же, испытание: болезнь ног. В дореволюционных биографических материалах, посвященных Варлааму (Петрову), о болезни его говорится крайне скупо. Насколько можно судить, то были последствия детского полиомиелита, хотя более точно сказать что-то на этот счет затруднительно.

Так или иначе, но юноше удалось недуг свой преодолеть, во всяком случае, в дальнейшем жизнеописании сибирского архипастыря о возвращении к нему прежнего заболевания не упоминается. А в пору ранней юности он вынужден был из-за обострения болезни оставить обучение. Надо полагать, все сводилось к тому, что юноша не мог покидать родительский кров и посещать занятия, иначе бы он непременно учебу закончил. Но из этого непростого положения он нашел выход и не стал иждивенцем у родителей, а начал учиться начаткам иконописи. По сохранившимся воспоминаниям, уже будучи сибирским владыкой, Варлаам не оставил занятие этого рода и кисти его принадлежало несколько икон на местную тематику, а еще по его инициативе был открыт в Тобольской духовной семинарии класс иконописи. Но об этом чуть позже.

Итак, оправившись окончательно после болезни, в чем вероятно, прежде всего, сыграл свою роль молодой организм, да и сила духа, желание жить полноценной жизнью помогли отроку Петрову в прямом смысле встать на ноги и он отправиться для продолжения образования в Санкт-Петербург в Александро-Невскую Лавру. Опять же нет точных сведений о годах его обучения, известно лишь, что в лавре он под руководством схимонаха Досифея стал «послушником, где много трудился, проявляя необычайную ревность к молитвенным подвигам и отличаясь послушанием к начальствующим и братии».

Может возникнуть мысль, что будущий владыка не получил положенного ему по сану образования, но оставшиеся после него печатные труды и заботы о расширении курса наук во вверенной ему семинарии говорят об обратном. То был высокообразованный пастырь, научные интересы которого выходили далеко за рамки круга его обязанностей. А то, что не сохранилось документов о его образовании, то в ту эпоху только лишь шло становление системы духовного образования и, скорее всего, образование свое отрок Варлаам получил непосредственно в школе при монастыре, открытой в новой российской столице 25 октября 1721 года. Она была учреждена «во общую пользу при Александро-Невском монастыре для учения юных детей чтения и писания» и называлась «Славянской школой». В 1726г. на основе школы была создана Александро-Невская Славяно-греко-латинская семинария. Она давала будущим служителям церкви серьезное по тем временам общее и богословское образование.

Наставники семинарии занимались также научной и издательской деятельностью. И хотя нет ссылок, что именно эту семинарию закончил Варлаам (Петров), но на основе его преобразований в Тобольской духовной семинарии, можно судить, что многое им взято в качестве образца с Александро-Невской семинарии, которую, скорее всего, он и закончил.

Но и в Петербурге новые испытания не обошли стороной отрока Варлаама. Его биографы сообщают, что «ему пришлось перенести немало от братии, которая поначалу презирала его». Более чем загадочная фраза, направляющая на размышления. За что могли в монашеской среде относиться с презрением к молодому послушнику? За гордость? Физические недостатки? Или что-то иное? Чаще всего в любом коллективе не принимают в свою среду новичка замкнутого, неразговорчивого, тихого и кроткого, который не умеет заступиться за себя, проявляет излишнюю робость. Конечно, мы вряд ли когда разгадаем до конца эту неясность в биографии Варлаама, но его личные качества, обозначившиеся в более зрелом возрасте: незлобивый нрав, помощь сирым и убогим, простота в обращении и прочее дают возможность остановиться на высказанном ранее предположении. И далее биографы пишут: «Свое утешение он находил в усиленном чтении Священного Писания, житий святых угодников Божиих и других духовных книг».

А затем все изменилось. По совету схимника Досифея, «который провидел в молодом послушнике избранника Божия», он принял постриг. После этого, став монахом, инок Варлаам ступил на иную жизненную ступень и «отношения насельников Лавры к нему изменилось». Не будем забывать, что молодому человеку оказывал покровительство наиболее уважаемый в той среде человек, схимник Досифей, что должно было сыграть определенную роль в его самоутверждении среди монастырской братии.

Примечателен и случай, произошедший с молодым иноком, когда он находился на службе «еще будучи иподьяконом при епископе Гаврииле». Именно тогда «Варлаам пережил событие, символически преобразовавшее всю его дальнейшую жизнь».

Случилось это при освящении Иордани. Неожиданно лед на реке разошелся и укрепленный на снегу крест упал в воду и начал тонуть. Варлаам, не задумываясь, бросился за ним в воду. Вскоре после этого он был рукоположен в сан иеродиакона, а затем иеромонаха.

В 1764г. Псковский епископ Иннокентий (Нечаев) предложил ему место игумена Спасо-Елеазаровского монастыря, на что тот после недолгих раздумий и согласился. А исполнилось ему на тот момент тридцать пять лет. Возраст зрелости и свершений.

Самое время для пробы сил и начальственного служения.

Тут следует сказать несколько слов об Иннокентии (Нечаеве), являвшегося, по словам историков церкви, одним из выдающихся архиереев в период царствование Екатерины II, по поручению которой он пересматривал положение о духовно-учебных заведениях и составил замечания на ее «Наказ». Как член Российской академии принимал деятельное участие в трудах академии по составлению ее словопроизводного «Словаря» и представил ей свои соображения относительно плана «Толкового словаря славяно-русского языка». В дальнейшем он стал профессором философии и префектом московской Славяно-греко-латинской академии, а так же архимандритом и наместником Троице-Сергиевой лавры. Несомненно, будучи человеком просвещенным и одним из образованнейших иерархов той эпохи епископ Иннокентий приближал к себе людей того же уровня или подающих надежды в достижении определенных успехов на ниве церковного служения. Надо полагать, далеко не случайно на место игумена известного во всем православном мире монастыря он пригласил иеромонаха ни в чем пока что себя не проявившего. А про сам Спасо-Елезаровский монастырь следует рассказать отдельно и более подробно.

Монастырь был основан в 1425г. преподобным Евфросином, в миру Елизарием, одним из учеников преподобного Сергия Радонежского. По собственной инициативе преподобный Евфросин ходил пешком в Константинополь и там был принят самим Константинопольским Патриархом, который подарил ему список Цареградской иконы Божией Матери. Одним из видных подвижников Спасо-Елеазаровой обители был старец Филофей, ставший в дальнейшем повсеместно известным благодаря выдвинутой им идее «Москва – Третий Рим», которая сделалась на много веков ключевой для русского самодержавия и православия. Долгое время СпасоЕлезаровский монастырь, населенный богословами-книжниками, был центром российской духовной жизни. Несомненно, что архимандрит Варлаам за четыре года руководства монастырем ознакомился со многими книжными памятниками, хранившимися в его стенах, и это опять же повлияло на его дальнейшую деятельность уже в качестве сибирского владыки.

Затем он был назначен настоятелем в Новоторжский Борисоглебский монастырь Тверской епархии, где пробыл недолго. Но хотелось бы вкратце сказать несколько слов и об этом замечательном монастыре, являющимся одним из первых древнерусских православных монастырей. Он был основан преподобным Ефремом около 1038 г., в период княжение великого князя Киевского Ярослава, почти в одно время с КиевоПечерской лаврой, принадлежит к числу древнейших обителей и считается третьим монастырём со времени их появления на Руси. Братия этого монастыря, по словам современников, отличалась строгостью и подвижничеством в своем житие, чем, собственно говоря, и славилась обитель по всей России. Трудно сказать намеренно Варлаам (Петров) был определен туда или волей случая, но несомненно, что даже краткое пребывание в нем сыграло свою роль в дальнейшем его становлении и выборе жизненных ориентиров.

5 октября 1768 г. он был хиротонисан во епископа Тобольского и Сибирского в придворной императорской церкви. Столь малые сроки нахождения его на должности настоятеля монастыря объясняются, прежде всего, тем, что огромная Сибирская епархия, после отстранения от должности в начале 1768 г. митрополита Павла (Конюскевича), осталась без духовного главы. Политика императрицы Екатерины II по замещению епископов-малороссов выходцами из северных и центральных российских областей прямым образом повлияла и на судьбу епископа Варлаама, у которого, не будем забывать, его младший брат Гавриил занимал довольно значительную должность в церковной иерархии и был причастен ко всем изменениям, происходящим в тот исторический период.

Так или иначе, но это было кардинальное изменение, благодаря которому, став епископом, Варлаам (Петров) вошел в круг высших должностных лиц, от чьей воли зависели судьбы тысяч людей. Положение вверенной ему епархии, где еще совсем недавно полыхали раскольничьи костры, никак нельзя назвать устойчивым и стабильным. Не хватало образованного духовенства. Количество ссыльных и переселенцев возрастало с каждым годом, не отличающихся особой приверженностью к вере. Частые пожары с завидным постоянством уничтожали церковные строения в большинстве своем деревянные, в то время как малые средства от церковных сборов не позволяли должным образом вести храмовое строительство. Одним словом, епископу Варлааму досталась не самая престижная епархия, в которой ему предстояло провести множество преобразований и вывести ее на общероссийский уровень благодаря кропотливому подходу и неспешному решению многочисленных проблем, возникающих на столь протяженной территории ежедневно, если не ежечасно. Но именно такой человек: образованный, имеющий на все свое мнение, твердый в вере и в выполнении своего архипастырского долга нужен был на тот момент для Сибирской епархии.

Знал ли епископ Варлаам, что едет в Тобольск надолго? Что быть ему там погребенным рядом с одним из выдающихся людей начала XVIII века, – Иоанном Максимовичем, – почитаемого сибирским народом задолго до официальной его канонизации за святого? Народная молва приписывает владыке Варлааму дар пророчества, получается, предвидел он свою кончину на сибирской земле, но, как истинный подвижник православной веры не убоялся, не отказался от епископской митры, а со смирением отправился в долгий путь, как принято говорить, в одну сторону и 8 марта 1769 г. прибыл к месту слияния двух великих сибирских рек – Иртыша и Тобола.

Сам Тобольск, а вместе с ним и другие сибирские города и селения предстали перед сорокалетним епископом во всей своей красе и одновременно – убожестве: начато многое, а вот довести до конца у его предшественников сил как будто бы не хватило. И тому есть довольно простое объяснение. В те времена в Сибирскую епархию входили следующие губернии: Тобольская, Оренбургская, Пермская, Томская, Енисейская.

Второй такой в России никогда и не было. И далеко не каждому архипастырю было по силам управление такой территорией.

На наш взгляд новый епископ видел перед собой две главных задачи как бы дополняющих одна другую: строить и просвещать. С одной стороны предстояло продолжить начатое почти столетие назад возведение каменных храмов, а с другой – реорганизовать подготовку подрастающего поколения церковнослужителей и тем самым добиться решения кадрового вопроса, без чего существование полноценной приходской жизни было невозможно.

Сибирское зодчество Каменное строительство в Сибири, начавшееся в конце семнадцатого века, развивалось медленно и довольно неравномерно. Если в эпоху Петра наметился бурный всплеск в возведении культовых и гражданских сооружений, то потом наступил длительный перерыв и дальнейшее строительство возобновилось лишь при Елизавете Петровне. В Сибирской епархии заложили несколько новых храмов, но довести строительство до завершения по разным причинам не удавалось. Потому на долю владыки Варлаама выпала нелегкая участь продолжить этот процесс, сделать его стабильным и неугасимым.

Хотя в самом Тобольске уже были возведены несколько приходских церквей в каменном исполнении, но ряд из них ждали завершения и освящения. Так, например строительство Сретенской или Пятницкой церкви в каменном исполнении началось по благословению еще митрополита Сильвестра 5 августа 1754г. Теплый нижний храм был закончен и освящен епископом Варлаамом в 1770г., – уже через год после начала своего святительского служения. А еще через несколько лет (24 мая 1775г.) освятили и верхний придел. Нужно отметить, что судьба этого храма, как и у многих людей, довольно непростая и пришлось ему неоднократно пострадать от разных бедствий: в 1784г. во время самого большого наводнения за все время существования Тобольска, воды в нем было почти на аршин. А в 1788г. храм подвергался пожару, но вскоре был исправлен и освящен.

Символично и то, что 13 сентября 1768г. в Тобольске была заложена каменная Петро-Павловская церковь во имя первоверховных апостолов Петра и Павла, а 5 октября 1768г. был хиротонисан во епископа Тобольского и Сибирского архимандрит Варлаам, носящий в юности фамилию по имени одного из этих апостолов – Петров.

Имел тот храм приделы Алексия митрополита Московского чудотворца, и преподобного Нила Столбенского. И освещать его выпало именно Варлааму (Петрову) 10 августа 1774г.

Гордость Тобольска, первый каменный храм за Уралом – Софийско-Успенский кафедральный собор, построенный добротно московскими мастерами более столетия назад требовал срочного ремонта. Сумма на реставрационные работы требовалась немалая, но средств на это в епархии не было. Тогда владыка Варлаам лично обратился за помощью к императрице и та, «уважая благочестие и полезное служение сего архипастыря», разрешила выделить 15 521 руб. 30 коп. на ремонт собора. Деньги поступали не сразу, а в течение трех лет, начиная с 1784г., по мере проведения ремонтных работ. За три года кафедральный собор был отреставрирован: «покрыт железом с окраскою малахитом, а маковица на большой главе и кресты вызолочены. На шее под маковицей изображены Христос с 12 Апостолами; иконостас поновлен, по тому же прежнему греческого стиля письму». 20 июня 1787г. он был освящен «со всею торжественностью, при многочисленном стечении всех сословий».

Но епископ Варлаам на этом не остановился, а решил построить новую кафедральную колокольню, которая и в наши дни служит главным ориентиром для всей городской застройки. До этого более столетия городу исправно служила соборная одноярусная колокольня, построенная в 1683-1685 гг. Но она заметно ветшала и опасались ее скорого разрушения, (что случилось 2 августа 1794г.). Поэтому по настоянию владыки Варлаама, в 1784-1786 годах было начато строительство новой колокольни, выбрано место для нее и заложен фундамент.

Проект колокольни составил первый тобольский губернский архитектор поручик Александр Гучев, остававшийся на этом посту с 1782 по 1790 гг. Но непосредственное наблюдение за строительством из-за переезда Гучева к новому месту службы вел Петр Савин под наблюдением игумена Маргарита. Кладка стен началась в 1791г., после того, как фундамент ее шесть лет простоял доступный дождям и снегу, что, возможно, и сказалось, когда уже почти половина сооружения была выложена. О неудачном возведении соборной колокольни сообщалось следующее: «будучи выкладена 11 сажень, от несоответственности фундамента, 10 июля 1792 года упала».

Казалось, что мечте архипастыря о возведении небывалого для здешних мест величественного и монументального сооружения не суждено сбыться. Но владыка Варлаам, несмотря на случившуюся катастрофу, от замысла своего не отказался и решил любыми путями довести начатое дело до конца и обратился с воззванием ко всему православному населению епархии.

Его призыв был поддержан и начался сбор средств. В короткий срок собрали нужную сумму и с большой осторожностью принялись за новое строительство уже на новом месте в 1794г. На этот раз все завершилось удачно и соборная колокольня, ставшая символом города высотой в 27 саженей была завершена через три года и освящена владыкой совместно с двумя приделами во имя святых Афанасия Афонского и Сергея Радонежского.

Но на этом строительство на архиерейском дворе не было закончено. Владыка планировал возвести в Тобольске еще ряд каменных служебных помещений на Софийском дворе. Вновь по его просьбе лично императрица выделила для этих целей довольно значительную сумму – 18 000 рублей. На эти деньги под непосредственным наблюдением преподобного Варлаама удалось построить монашеский корпус, консисторию и трехэтажный архиерейский дом. Впоследствии в верхнем этаже архиерейского дома была устроена так называемая «домовая» крестовая церковь во имя сошествия Св. Духа освященная в 1784г. Церковная утварь и все необходимое для богослужения было взято из деревянной церкви того же имени, находившейся в загородной архиерейской роще, но по ветхости разнообразной. Освящение ее 4 июля 1798г. произвел лично владыка, который к тому времени «за усердные архипастырские труды» был уже наделен саном архиепископа. (Это произошло 6 ноября 1792г.).

Достойно удивление то усердие, с каким преосвященный занимался строительством церквей и иных сооружений во вверенной ему епархии. За это время в Тобольске 28 сентября 1771г. была освящена Покровская (Крестовоздвиженская) церковь, а в 1780г.

при ней построена колокольня; 13 октября 1790г. при храме был заложен еще один придел во имя Симеона столпника. В 1775г. начато строительство храма на кладбище во имя Семи отроков.

Дальновидность и прозорливость владыки проявилась и в открытии в селе Абалак нового мужского монастыря, переведенному туда по его представлению из Невьянска в 1783г. В дальнейшем монастырь стал одним из самых почитаемых мест в Сибири, благодаря хранящейся там чудотворной иконе Абалакской Божьей Матери. До этого близ Тобольска находился Междугорский Иоанновский монастырь, где по распоряжению преосвященного в 1774г. построили каменный одноэтажный корпус, а в 1780г. еще один. В 1790г. в том же монастыре строительство продолжили и возвели каменное двухэтажное здание, где разместили зимнюю церковь во имя Казанской Божией Матери.

В апреле 1788г. Тобольск постигло страшное несчастье – пожар, во время которого сгорело 1100 жилых строений и пострадали практически все городские храмы. Но, несмотря на значительные потери, жители города поддержали своего архипастыря и жертвовали личные средства на приведение в пристойный вид сибирских святынь, участвовали в работах по их восстановлению. За три года удалось большинство из пострадавших церквей подновить и возобновить церковную службу в них.

Способствовал преосвященный и завершению работ в храмах, возведенных задолго до него. Так, церковь Богоявления Господа, одна из древнейших в Тобольске и Сибири, строилась довольно долго, а потом неоднократно перестраивалась. Престол в ее верхнем храмовом помещении был освящен преосвященным Варлаамом в 1794г. Им же за собственные средства для Богоявленского храма подновлен после пожара местный образ Богоявления Господня, а так же пожертвована золотая панагия с мощами св.

великомученицы Варвары.

Столь же активное строительство каменных храмов по благословлению преосвященного велось и в других городах Сибирской епархии и многих селах.

Так, в Тюмени при владыке Варлааме были построены следующие церкви:

Успенская – заложена 1765г. и уже в 1769г. освящена; Знаменская – заложена 21 сентября 1768г.; зимняя св. Иоанна Златоуста освящена 1775г., а летняя Знаменская освящена 1801г. Крестовоздвиженская (Николаевская) заложена в 1777, Крестовоздвиженская в 1791 году. Спасская построена в 1769г. Михаила Архангела – заложена в 1781г., освящена 1791г., Иоанна Предтече построена в 1789г.; Вознесенская

– заложена в 1789г.

На средства богатого предпринимателя Походяшина в Тюменском округе в селе Успенском 27 мая 1772г. была заложена каменная церковь Успения Божьей Матери с приделом Иоанна Златоустого. Она была освящена преосвященным Варлаамом во время его путешествия по епархии 1 сентября 1779г.

В Кургане в 1770г. начато строительство Троицкой церкви; в Ишиме 20 июля 1793г.

освещена Богоявленская церковь; в Таре в 1773г. основана Знаменская и примерно в тоже время Николаевская и Успенская; в 1784г. Тихвинская на городском кладбище; в 1791г. заложена Пятницкая. На севере епархии в Березове во второй половине XVIII в.

построены следующие церкви: Богородице-Рождественская, Антония и Феодосии и Воскресенская. В Томске в Александровском монастыре начинает действовать Казанская церковь и приходские: Богоявленская и Духосошественная. В Барнауле – Петропавловская. В Енисейске: Троицкая, св. Захарии и Елисаветы, Успенская и Крестовоздвиженская.

Лишь вблизи Тобольска в сельских, в «инородческих» приходах при владыке Варлааме было открыто 38 храмов! И столь же активно велось храмовое строительство в самых отдаленных уголках епархии. Стоит ли говорить, что все подобные деяния требовали немалого вложения сил не только физических, но и духовных, умения убеждать людей в необходимости их деяний, затрат, жертв. Так что одну из возложенных на него задач, – строительство, – он исполнил, оставив по себе в Сибири рукотворную память в виде каменных храмов и иных сооружений.

Нелегко пришлось ему и при исполнении второй задачи на ниве просветительства, для чего все свое внимание он обратил на Тобольскую духовную семинарию, переживающую непростой процесс становления.

Сибирское просветительство К моменту его прибытия согласно ведомости в семинарских стенах обучалось 114 человек. А к концу его управления епархией их число было доведено до 500. Признав, что размещаться ученикам в старом помещении на Софийском дворе не только тесно, но и не хватает помещений для занятий, он приказал в 1770г. перевести семинаристов в каменный корпус Знаменского монастыря.

Прежде в отдельные годы в штате семинарии состояло всего два учителя и в лучшие времена число их доходило до пяти человек. Классы открывались или закрывались в зависимости от наличия преподавателей. Отсутствовал элементарный устав семинарии, который бы регламентировал сам процесс обучения. Не было установлено и точного числа лет обучения и отдельные рекорды, составляли 15 и 18 лет нахождения ученика в семинарских стенах. Поэтому по настоянию владыки были разработаны и приняты специальные правила обучения и поведения студентов, где за образец был взят устав Киевской духовной академии. Их можно считать первым семинарским уставом, позволяющим регламентировать и упорядочить внутреннюю систему учебной и воспитательной работы. В 1773г. был открыт выпускной богословский класс, без которого семинарское образование считалось неполным. Таким образом, лишь с 1773г.

можно считать Тобольскую духовную семинарию учебным заведением, соответствовавшем статусу семинарии.

В 1798г. была учреждена новая административная структура – семинарское правление. В его ведении находились не только решение всех учебно-воспитательных вопросов, но и ведение официальной переписки с духовными и гражданскими властями. Тем самым семинария становилась официальной организацией практически независимой от епархиальной духовной консистории.

Кроме того, владыкой Варлаамом в программу семинарского обучения были введены новые предметы, расширяющие уровень знания воспитанников. Это были классы, где изучали математику, греческий и немецкий языки, историю и географию, красноречие, рисование и даже татарский язык. Планировалось ввести изучение языков азиатских народов, проживающих в Тобольской епархии: остяцкого, вогульского и тунгусского.

Со временем учительские должности по всем предметам заняли выпускники сибирской школы, отпала необходимость в привлечении ученых монахов из Киева, как это практиковалось почти тридцать лет.

Престиж семинарии год от года рос и ее выпускники, а то и недоучившиеся семинаристы, но уже имеющие определенную подготовку, приглашались в различные гражданские ведомства на службу. Из них готовили медиков, аптекарей, переводчиков.

Так, в декабре 1779 г. иркутский губернатор Франц Николаевич Кличка обращается к епископу Варлааму с просьбой о присылке в Иркутск двух семинаристов. Свою просьбу он сопровождает следующим пояснением: «Ея Императорского Величества высочайшее соизволение есть, в разрешении здешнева пограничнова места, и внутреннних иноверцов, содержать всегда на жалованье в обучении китайскова и мунгальскова языков несколько молодых людей, которые бы обучаясь для определения впредь в должности переводческия готовыми состояли».

С открытием в Тобольске Главного народного училища возникла проблема нехватки учителей для первого в Сибири гражданского учебного заведения подобного типа.

И опять взгляды местного начальства устремились в сторону семинарии. В июле 1791г. губернатор А. В. Алябьев лично обратился к владыке Варлааму «в устной форме», как значится в документе, и попросил направить двух семинаристов в качестве учителей в народное училище. Епископ через ректора Геннадия благосклонно разрешил двум ученикам из класса риторики: дьячку Введенской Тобольской церкви Александру Протопопову и Степану Иконникову перейти на службу в народное училище.

В 1791г. специальным распоряжением Синода требовалось выявить семинаристов, которые желают перейти на гражданскую службу. В Тобольской духовной семинарии из двухсот с лишним учеников желающих нашлось всего лишь девять человек, и им было разрешено беспрепятственно покинуть семинарские стены и, соответственно, духовное сословие. Но владыка очень ревностно относился к питомцам семинарии и на одном из прошений о переходе на гражданскую службу написал следующее: «В семинарии нашей обучаются не для гражданского звания, но для пользы св. церкви, да и я писал и просил Всемилостивейшую государыню о прибавке на семинарию суммы, чтобы удовольствовать церкви учеными священниками. А из наших семинарии своевольцы и развратники, пренебрегая духовное звание, притворяют себя в духовном чину быть неспособными и просятся в светскую команду, куда их никто не требует, или увольнения в С.-Петербург».

Старался владыка бороться и с частыми побегами учеников из стен духовной семинарии. Причина побегов, заключалась, прежде всего, в нелегких условиях быта и процесса обучения семинаристов. Все это выливалось в отказ, особенно иногородних семинаристов, доучиваться весь положенный срок и следовавшие в связи с этим побеги к себе на родину. Тобольская семинария в XVIII веке оставалась долгое время единственным духовным учебным заведением, как в Восточной, так и Западной Сибири. Поступали в нее семинаристы, приезжающие со всего Урала, Вятки, вплоть до Поволжья. Так что для того, чтоб попасть домой, им приходилась зачастую преодолевать не одну сотню верст, но этот факт редко кого из них останавливал.

Другой причиной, побуждавшей семинаристов к побегу, можно назвать общий негативный настрой их родителей к долгому процессу семинарского образования.

Большинство их отцов принадлежало к тому поколению, которых миновала эпоха «просвещения» и они, обучившись основам счета и чтения, занимали священнослужительские должности в своих приходах без многолетнего обучения в семинарии.

Особенно обострялась ситуация, когда отец, находясь в преклонном возрасте, уже не мог служить дальше и ждал сына, чтоб передать ему с рук на руки свой приход. Не надо забывать, что вплоть до конца XIX века должность священника считалась наследственной, а само духовное сословие являлось закрытым, во всяком случае, ограниченным для доступа туда лиц иного происхождения. Поэтому по давней традиции приход, как место служения, передавался от отца к сыну на наследственных основах и, по мнению старшего поколения сибирского духовенства, начавшего свое служение еще в первые десятилетия XVIII века, учеба в семинарии мало влияла на возможность замещения их детьми освобождавшегося прихода. Поэтому отцысвященники без доли смущения отказывались отпускать своих малолетних детей на учебу, а если тем удавалось сбежать из семинарии и благополучно добраться до дома, то становились укрывателями беглецов.

Благодаря попустительству сердобольных родителей семинаристы под разными предлогами массово не возвращались к месту учебы после окончания каникулярных отпусков, и на их поиски направлялся специально содержавшийся для подобных целей консисторский пристав, препровождавший затем забывчивых учеников в Тобольск.

Поэтому семинарское начальство выдавало им при отправке на каникулы специальные «вакационные билеты», в которых указывался срок, когда им надлежит явиться в семинарию. Кроме того, учеников, показавших слабые успехи во время учебы, старались совсем не отпускать в каникулярное время домой, стремясь задержать их как можно дольше в Тобольске.

Но подобные методы не приносили ощутимых результатов:

семинаристы бежали (особенно в летнее время) десятками человек.

Так, об укрывательстве семинаристов в родительском доме свидетельствует рапорт Алапаевского духовного правления от 19 сентября 1797г. В нем сообщается, что священники Мурзинской слободы М. Словцов и Аятской слободы И. Машанов не выслали в семинарию своих детей «по одному своему упрямству и презрению к начальству». После возвращения их через пристава в семинарию, были затребованы к ответу и отцы, которых консистория особым указом повелела «выдержать их через трои сутки под стражею». В том же году в мае сын священника Байкаловской слободы Ирбитского заказа Прокопий Карпинский «бежал неизвестно куда». В следующем рапорте сообщалось о побеге ученика А. Иконникова, который был вскоре найден в доме учителя семинарии священника Иосифа Гиганова. И это лишь небольшая часть из весьма пространного списка семинарских беженцев.

Иногда семинаристам удавалось пешком или на перекладных выбраться за пределы Тобольской губернии и объявиться за несколько сот верст от места учебы. Так, в деле «О поимке сбежавших учеников Тобольской семинарии», сообщается, что староста села Ильинского Хлыновского уезда задержал трех тобольских семинаристов без паспортов. Ими оказались: Петр Павлов, Иван Буров, Никита Кудрявцев. Он отправил их в Вятскую провинциальную канцелярию, где они рассказали, что во время обучения в семинарии «пищею и одеждою содержаны были весьма недостаточно от чего и имели крайнюю нужду и бедность», а поэтому бежали. С их слов, несмотря на прошения об определении на церковную службу, им было в том отказано. Тогда они «намерены были явитца в Святейший Синод и просить о определении в церковный причт».

Судя по всему, побеги семинаристов стали массовым явлением во многих российских епархиях. Об этом свидетельствует указ Св. Синода от 9 сентября 1797г.

преосвященному Варлааму, в котором предписывалось: «Ежели из семинаристов найдутся таковые, которые побегами, худыми поступками и развратным нравом себя опорочили, с теми поступать по 9 дух. регламента во второй части о делах пункту, в коем изображено, чтоб учеников, который из них крайне туп или хотя и остроумен да развращен и упрям и непобедимой лености отпускать от школ, отнял им всю надежду чина священнического неотменно». А через год из Петербурга на имя преосвященного был прислан указ от 31 октября 1798г., согласно которому предлагалось исключать семинаристов, если они «в проступках или пороках своих по многократным увещаниям не исправятся» А тех, кто склонен к исправлению, оставлять под строгим наблюдением и «все вины их записывать в специальной журнальной книге».

Подводя итог деятельности владыки Варлаама на архиерейском посту в качестве наставника духовной семинарии, мы можем уверенно констатировать, его вклад по своей значимости и важности неоценим до сих пор. Именно при нем Тобольская духовная семинария, – «Сибирские Афины», – как многие выпускники с любовью именовали ее, сумела преодолеть многие промахи и упущения, доставшиеся ей в наследство от первых десятилетий после начала формирования ее на базе архиерейской школы.

Среди них и решение кадрового вопроса, когда была устранена зависимость от формирования преподавательского состава извне. Бывшие семинаристы вполне смогли заменить киевских ученых монахов и наладить ведение курса обучения на должном уровне. Благодаря этому удалось ввести полный (семилетний) срок подготовки священнослужителей, что могло себе позволить далеко не каждое учебное заведение России подобного уровня. Был принят семинарский устав и проведена регламентация всего учебного процесса, что, в свою очередь, позволило вести обучение строго с нормами и правилами европейского учебного стандарта. Немаловажен факт стабильного государственного финансирования семинарии, тогда как ранее епархиальный владыка должен был самостоятельно изыскивать средства на ее содержание.

Все это говорит о том, что духовное образование в крае в восемнадцатом столетии намного опередило в своем развитии образование гражданское, «светское» и огромная заслуга в этом именно владыки Варлаама, сумевшего в непростых условиях не только наладить деятельность духовного учебного центра, единственного на тот момент на территории Азиатской России, но и поднять его на общероссийский уровень.

Можно лишь удивляться, какова сила духа была у сибирского преосвященного, чтоб на протяжении трех десятилетий изо дня в день заниматься и просвещением подрастающего поколения и следить за строительством и не пропустить ни одного богослужения и оставаться человеком отзывчивым к бедам и нуждам братьев своих, заслужив тем самым их искреннее уважение и почитание.

На сибирской земле оставили добрую память о себе многие подвижники православия и каждый из них дорог нам, и является примером для подражания. Но мало кто из них сумел воплотить в жизнь столь многое, что, кажется совершить это всё не под силу одному человеку. Но он, архиепископ Варлаам, смог и вряд ли ставил труды свои как особую заслугу, ничем особо не выделяя себя из числа простых смертных.

Может так и должен жить каждый – меньше думая о себе самом, не ожидая похвалы при жизни, трудясь во благо людей и того, кто есть истинный ценитель и покровитель дел добрых и разумных.

9. ПУТЕШЕСТВИЕ РАДИЩЕВА ИЗ ПЕТЕРБУРГА В СИБИРЬ

Этап первый: от пажа до бунтовщика Посетивший Тобольск дважды более двух веков тому назад А. Н. Радищев по разным признакам остается одной из самых неразгаданных фигур среди многих российских именитых личностей. Критики до сих пор спорят над мотивами, побудившими его издать свое известное «Путешествие из Петербурга в Москву». При советской власти существовала целая плеяда исследователей наследия Радищева, снаряжались многочисленные экспедиции на поиски уцелевших экземпляров «Путешествия». Наконец, абсолютно неясны причины его скоропалительного самоубийства. Хотя, если покопаться в биографии любого человека, жившего несколько столетий назад, то подобных неясностей откроется великое множество. Но, согласитесь, биографии фигур знаковых для судеб нашего отечества не так уж много, а Радищев принадлежит именно к ним.

Первая половина его жизни до сибирской ссылки выглядит вполне благополучной и мало чем отличающейся от жизни современников, входивших в круг государственных служащих. Скорее всего, имя Радищева никогда не стало бы для нас столь памятным и даже нарицательным, если бы не это самое «Путешествие». И понимал ли сам автор, отправив рукопись в печать, что с этого момента судьба его круто изменится? Трудно сказать. Для этого нужно проследить весь его жизненный путь и понять, под влиянием чего и кого формировалась личность очередного нашего героя.

Его биографы до сих пор не пришли к единому мнению относительно места рождения первенца в семье Радищевых: была ли то Москва или же маленький Саша появился на свет 20 (31) августа 1749г. в родовом имении в селе Верхнее Аблязово Кузнецкого уезда Саратовской губернии. Ныне это село Радищево Кузнецкого района Пензенской области. Будучи дворянином по факту своего рождения, он воспринял с детства быт и жизненный уклад своего круга. Его отец Николай Афанасьевич владел несколькими тысячами крепостных крестьян. В дальнейшем у Радищевых родились еще шесть мальчиков и четыре девочки. Может быть, по этой причине Александра отдают на воспитание к родственнику матери М.Ф. Аргамакову, проживающему в Москве. Трудно сказать, сколько времени воспитанию малолетнего родственника тот посвящал, зато всерьез образованием Александра занялся нанятый для этих целей некий француз-гувернер, якобы бывший советник парламента в Руане, скрывавшийся от преследования французских властей в России. Так или иначе, но вместе с воспитанием Радищев приобретал и ростки западных веяний того времени, что в дальнейшем, несомненно, сказалось на формировании его личности.

13 сентября 1762г. в Москве происходит коронация Екатерины II, а 15 ноября издается указ о наборе в свиту императрицы пажей «исключительно детей дворянских достоинств» числом в 40 мальчиков. В число их принят и Александр Радищев. Из воспоминаний Радищева о пажеском служении: «…беззаботный дух и разум неопытностью не претил в веселии распростираться чувствам, чуждым скорбного еще нервов содрагания». С началом екатерининской эпохи уходят в прошлое традиции елизаветинской поры, и новая императрица решает создать пажеский корпус, в который набирались дети дворян для исполнения различных обязанностей при царской особе.

Там же велось их обучение по специально разработанной программе для возможности продолжения в дальнейшем государственной службы.

В качестве учителей использовали все тех же иностранцев, оказавшихся в России по различным причинам. Мало кто думал тогда, чем может обернуться их участие в воспитательном процессе подрастающего поколения. И одним из первых в это новое учебное заведение оказался зачислен Александр Радищев.

Таким образом, наш герой оказался внезапно приближен ко двору, где царила совсем иная атмосфера, а близость к трону не на всех молодых людей действует должным образом и довольно часто толкает их на очень и очень необдуманные поступки. Учеба в пажеском корпусе продолжалась четыре года.

В 1765г. двенадцать юношей, том числе шесть пажей, были направлены для продолжения образования в Европу. Планировалось в будущем сформировать из них штат судейских чиновников. В числе их был и А. Н. Радищев. Вот как он сам писал о своих перспективах: «Императрица Екатерина, меж многими учреждениями на пользу государства, восхотела, чтоб между людьми, в делах судебных или судепроизводственных обращающимися, было некоторое число судей, имеющих понятие, каким образом отличившиеся законоположением своим народы оное сообразовали и деяниями граждан на суде».

Как видим, жизнь сама направляла нашего героя на путь знакомства с культурой Запада, во многом отличной и несоизмеримой с российской. И надо ли удивляться тому, что воспитанный иностранцами и получивший европейское образование Радищев не принял российский уклад, найдя в нем много безобразного и отвратительного.

Из воспоминаний Радищева о годах учебы за границей, описанных им в «Житие Федора Ушакова»: «… при первом нашем свидании он почел нас богоотступниками…» – пишет он о священнике, который был к ним приставлен.

После возвращения на родину в 1771г. Радищева определили в Сенат – на должность протоколиста, с чином титулярного советника, а через два года он назначается на военную службу обер-аудитором (дивизионным прокурором) в Финляндскую дивизию.

Следует отметить, что когда он занимал должность прокурора в войсках, вспыхнул пугачевский бунт (1773—1775 гг.) и в ряды повстанцев влилось немалое количество солдат, дезертировавших из армии. Нам не известно принимал ли участие А.Н. Радищев в вынесении смертных приговоров бунтовщикам. Имеются сведения, что он даже присутствовал при казни Емельяна Пугачева и его сподвижников, непонятно в каком качестве. Но именно после этого события он подает в отставку.

Кроме служебных занятий он ищет применения своим литературным талантам и в 1772г. знакомится с Н.И. Новиковым, издававшим журнал «Живописец». Там Радищев публикует перевод книги Мабли «Размышления о греческой истории, или о причинах благоденствия и несчастия грехов» и ему был выплачен гонорар по 7 рублей за печатный лист. Видимо именно тогда у Радищева появилась мысль самому заняться книгоизданием.

Одно из его первых литературных произведений называлось так: «Письмо к другу, жительствующему в Тобольске, по долгу звания своего». Что это за друг жительствовал в Тобольске и существовал ли он на самом деле, установлено не было. В «Письме к другу…», посвященном открытию в С.-Петербурге знаменитого монумента Петру I, нет и отдаленных нападок на власть или каких-то призывов к свержению оной. Скорее, наоборот: «Благословенно да будет явление твое, речет преемница престола его и дел и преклоняет глазу. Все следует ее примеру. И ее слезы радости оршают ланиты», – говорит он об императрице. Чем не восторженный гражданин и верноподданный, «оросивший ланиты» совместно с ликующим по случаю торжества народом?!

Вскоре он вновь поступает на службу, но на этот раз гражданскую при Коммерцколлегии, а затем переходит в петербуржскую таможню под начало влиятельного графа А. Р. Воронцова, родного брата княгини Екатерины Романовны Дашковой (1744-1810 гг.), близкой подруги императрицы. Кстати, Дашкова, тоже не чуралась литературного поприща и за свой счет издавала довольно популярный в столице журнал «Собеседник любителей русского слова». С Воронцовым у Радищева установились, если не приятельские, то, как явствует из их переписки, весьма доверительные отношения.

Вплоть до смерти Воронцов заботился и опекал своего бывшего подчиненного, пытаясь даже в Сибири создать ему благоприятные условия для проживания. Трудно объяснить этот факт лишь узами дружбы двух столь непохожих людей, но в любом случае следует отметить огромнейшее влияние сиятельного графа на будущего «сотрясателя» основ самодержавия. Тогда же он знакомится с членами масонских лож. Его друзья: Новиков, Челищев, Рубановский были масонами. Известно и о посещении самим Радищевым масонских собраний. Был ли он принят в масонство? В документах подобный факт не зафиксирован.

В 1775г. Радищев знакомится со статским советником Василием Кирилловичем Рубановским, состоящим в должности гоф-курьера при дворе. Он имел собственный дом в Петербурге по улице Грязной. Радищева представили его дочерям: Анне, Елизавете и Дарье. Он делает предложение старшей из них, – Анне Васильевне, – получает согласие отца и женится на ней. Через год у них рождается сын Василий, еще через год Николай, а чуть позже и дочь. Но в 1783 году, при родах, жена Радищева умирает. Хоронят ее при Александро-Невской лавре. Радищев остается вдовцом с четырьмя детьми на руках. Воспитывать детей ему помогает родная сестра умершей жены – Елизавета, закончившая в свое время Институт благородных девиц с большой золотой медалью. Именно она поедет вслед за мужем сестры в Сибирь и стает «гражданской женой», родив ему еще троих детей. Умрет она при возвращении из ссылки в Тобольске, где и будет похоронена.

По мнению многих исследователей именно после смерти жены, ища выход из духовного кризиса, А. Н. Радищев занялся литературной деятельностью, о чем говорят даты написания его первых работ. В январе 1783г. был обнародован указ «О вольных типографиях», согласно которому разрешено частным лицам заводить «типографии для печатания книг не различать от прочих фабрик и рукоделий». На основе этого указа Радищев приобретает типографию (станок со шрифтом) у некого Шнора, которую и разместил в собственном доме, а наборщиками привлек своих подчиненных из таможни. Считается, что именно в то время он задумал план будущего «Путешествия из Петербурга в Москву», рукопись которой в 1789г. подал в цензуру. Автору тогда исполнилось ровно сорок лет, возраст вполне зрелый и по меркам восемнадцатого века даже солидный. Пора бы остепениться и подумать о душевном покое. Но с этого момента жизнь нашего героя круто переменилась и он, словно предвидя это, начертав в названии: «Путешествие…». Императрица добавила: «в Сибирь».

Самое интересное, что возглавляющий эту службу Н. И. Рылеев разрешил ее печать.

Существует несколько точек зрения на этот счет. По одной считается, что Рылеев просто не исполнил свой служебный долг и не прочел это произведение. Но есть мнение, будто бы Радищев подал ему совершенно другой текст, оставив лишь название своей книги. Так или иначе, на столичных книжных прилавках в конце мая 1790г.

появляется «Путешествие из Петербурга в Москву» с пометкой «С дозволения управы благочиния» напечатанное в количестве 650 экземпляров. Тем самым автор, что называется, подставил не только себя самого, но и цензора, выдавшего это разрешение.

Пусть небольшой, но все же штришок, говорящий об отношении нашего героя к людям, поверившим ему. А из чего еще складывать портрет человека, жившего два века назад, именно из отдельных его поступков и высказываний.

30 июня 1790г. Радищев был арестован и посажен в Петропавловскую крепость.

Делом его занимался следователь С.И. Шешковский, прозванный в народе «кнутобойцем». Екатерина отнеслась к книге Радищева с сильным раздражением, сама составила вопросные пункты и через князя А.А. Безбородко руководила следствием.

Всего Радищеву было задано 29 вопросов. Приведем некоторые из них, а так же ответы самого подследственного.

Вопрос № 5. «С каким намерением писал он сию книгу?»

Ответ: Главное его намерение в сочинении сей книги состояло в том, чтоб прослыть писателем и заслужить в публике гораздо лучшую репутацию, нежели как об нем думали до того. Впрочем, теперь при объявлении оной и сам он видит, что она наполнена гнусными, дерзкими и развратными выражениями, о чем он от всего сердца сожалеет.

Вопрос № 10. «Почему вы осуждаете нынешний образ правления и описываете пороки оного?»

Ответ: «Я никогда не намерен был осуждать нынешнего образа правления, я почитал учреждения о губерниях мудрым законоположением и таковым, какова в других местах не находится, а на оных страницах о могущих быть иногда злоупотреблениях, о которых судить, признаюсь, не мое было дело, чего, однако ж, доказать не могу, а писал как по умствованию своему о слышанным им иногда в народной молве якобы происходящих по приказным делам злоупотреблениях.»

Вопрос № 11: «На стр. 124 вы старались доказать недостойное произведение в чины, то какую причину на сие имели? На кого вы целили именно?»

Ответ: «Я виноват, потому что не могу судить, кто по недостоинству был произведен, ибо сие до меня не принадлежало, а писал так дерзко, могу истинную сказать, по сумасшествию на то время и сумасбродству своему.»

Вопрос № 14: «Почему он осуждал помещичьих крестьян, зная, что лучшей судьбы российских крестьян у хорошева помещика никогда нет?»

Ответ: «Осуждение мое было только на одно описанное тут происшествие, впрочем, я и сам уверен, что у хорошева помещика крестьяне благоденствуют больше, нежели где-либо, а писал сие из своей головы.»

Более всего потрясает ответ Радищева о личности Екатерины II как правительнице империи: «… что я могу сказать о такой самодержице, которой удивляется свет, ее премудрому человеколюбивому правлению, как одно только то, что я ее прогневал, как бы исступивший на то время из ума писал те дерзкие слова без основания такого, как я всегда благоговел к священной Ее Императорского Величеств особе в душе моей».

Прежде чем высказывать свое мнение о реакции российского общества на «Путешествие», хотелось бы определиться с его жанром. На наш взгляд императрица восприняла его как вещь документальную, да и как иначе, если в «Путешествии»

поэтапно указаны названия всех населенных пунктов, встречающихся на пути от Петербурга до Москвы. Если бы это было произведение художественное, то автор мог прибегнуть к вымышленным названиям, но наличие подлинных названий уже ставит «путешествие» в один ряд с авторами так называемых путевых записок, в которых те передавали свои наблюдения о путешествии. То есть и читатели искали соответствия между собственными впечатлениями и тем, что увидел во время своей поездки автор и… не находили их. Иначе говоря, императрица, выступая в роли рядовой читательницы, так же искала подтверждения всему, о чем говорилось в «Путешествии», но фактов описываемых Радищевым безобразий и нарушений не обнаружила. Что же получается? Имей автор хоть какой-то литературный опыт, он бы мог назвать свое произведение несколько иначе, изменить названия населенных пунктов и его произведение воспринималось бы совершенно в ином ракурсе. Таким образом, с одной стороны он желал прославиться как обличитель пороков, а с другой у него просто не хватило таланта, чтоб показать их в истинном свете.

Представим себе, что он подал бы жалобу в Сенат или даже на имя самой императрицы, в которой бы указал, что в селении N. Такой-то помещик издевается над своими крестьянами: не кормит, выгоняет на работу, сажает на цепь и пр. пр.

Естественно, в таком случае жалобе «дали ход», как говорили в то время, произвели следствие и помещика наказали. Уж кому-кому, а бывшему прокурору пусть и армейскому должно быть хорошо известно, как составляются подобные документы. Но видимо, он еще до конца не изжил в себе обличителя, к голосу которого прислушиваются его подчиненные и при неукротимом желании заявить о себе как литераторе, поспешил выплеснуть все это на бумагу. Результат не замедлил сказаться.

Никто не говорил о литературных достоинствах «Путешествия», а в нем увидели лишь злобный пасквиль на реальность действительности.

Так для чего и с какой целью выпустил он свое «Путешествие…»? Вот что на этот счет считал А. С.

Пушкин:

«Какую же цель имел Радищев? Чего именно желал он? На сие вопросы вряд ли бы мог он сам ответить утвердительно. Влияние его было ничтожно. Все прочли его книгу и забыли ее, несмотря на то, что в ней есть несколько благоразумных мыслей, несколько благонамеренных предложений, которые не имели никакой нужды быть обличены в бранчивые и напыщенные выражения и незаконно тиснуты в станках тайной типографии с примесью пошлого и преступного пустословия. Они принесли бы истинную пользу, будучи представлены с большей искренностью и благоволением; ибо нет убедительности в поношениях и нет истины, где нет любви».

«Путешествие из Петербурга в Москву» попало к Пушкину случайно: он искал что бы захватить с собой в дорогу для чтения, а ехал он как раз в обратную сторону – из Москвы в Петербург. Памятуя, что в путешествии «…чем книга скучнее, тем она предпочтительнее» он обратился к одному из друзей и тот вручил ему «Путешествие»

Радищева. Следовательно, в первой половине XIX века эта книга не была крамольной и заняла свое место на полках читателей.

Прочтя ее, Пушкин был настолько потрясен, что тут же написал собственное «Путешествие…», с зеркальным названием:

«Путешествие из Москвы в Петербург». Приведем некоторые цитаты из него, дающие реальное представление об отношении Александра Сергеевича к Александру Николаевичу.

«Путешествие в Москву», причина его несчастий и славы, есть, как мы сказали, очень посредственное произведение, не говоря даже о варварском слоге… Сетования на несчастное состояние народа, на насилие вельмож и проч.

преувеличены и пошлы. Порывы чувствительности, жеманной и надутой, иногда чрезвычайно смешны».

Пушкин пишет эти записки за год до смерти, поэтому никак нельзя отнести их категоричность к молодости автора или незнанию жизни. Радищеву было 40 лет, когда он выпустил «Путешествие», Пушкину на четыре года меньше. Но сколь различны по глубине их суждения!

«Он есть истинный представить полу просвещенья, – окончательно уничтожает автора, его собрат по перу так же тяготившийся царской опекой и цензурой не менее своего предшественника. – Невежественное презрение ко всему прошедшему, слабоумное изумление перед своим веком, слепое пристрастие к новизне, частные поверхностные сведения, наобум приноровленные ко всему, – вот что мы видим в Радищеве… Он поносит власть господ, как явное беззаконие; не лучше ли было представить правительству и умным помещикам способы к постепенному улучшению состояния крестьян: он злится на цензуру; не лучше ли было потолковать и правилах, коим должны руководствоваться законодатели, дабы, с одной стороны, сословие писателей не было притеснено и мысль, священный дар Божий, не была рабой и жертвою бессмысленной управы, а с другой, – чтоб писатель не употреблял сего божественного орудия к достижению цели низкой и преступной? Но все это было бы просто полезно и не произвело бы ни шума, ни соблазна, ибо само правительство не только не пренебрегало писателями и их притесняло, но еще требовало их соучастия, вызывало на деятельность, вслушивалось в их суждения, принимало их советы – чувствовало нужду в содействии людей просвещенных и мыслящих, не пугаясь их смелости и не оскорбляясь их искренностью».

Мало того, далее Пушкин в своих заметках воспевает русского крестьянина, его оборотистость и предприимчивость. Эти строки вполне можно назвать гимном российского крестьянства.

«Взгляните на русского крестьянина: есть ли в нем тень рабского уничтожения в его поступи и речи? О его смелости и смышленн6ости и говорить нечего. Предприимчивость его известна. Проворство и ловкость удивительны.

Путешественник ездит из края в край по России, не зная ни одного слова по-русски, и везде его понимают, исполняют его требования, заключают с ним условия.

В России нет человека, который бы не имел собственного жилища. Нищий, уходя скитаться по миру, оставляет свою избу. Этого нет в чужих краях. Иметь корову везде в Европе есть знак роскоши; у нас не иметь коровы есть знак ужасной бедности. Наш крестьянин опрятен по привычке и по правилу: каждую субботу ходит он в баню; умывается по несколько раз в день… Судьба крестьянина улучшается со дня на день по мере распространения просвещения… Благосостояние крестьян тесно связано с благосостоянием помещиков; это очевидно для всякого».

И далее:

«Прочтите жалобы английских фабричных работников: волосы встанут дыбом от ужаса. Сколько отвратительных истязаний, непонятных мучений! Какое холодное варварство, с одной стороны, с другой, какая страшная бедность! Вы подумаете, что дело идет о строении фараоновых пирамид, о евреях, работающих под бичами египтян.

Совсем нет: дело идет о сукнах г-на Смита или об иголках г-на Джаксона. И заметьте, что все есть не злоупотребления, не преступления, но происходит в строгих пределах закона. Кажется, что нет в мире несчастнее английского работника … у нас нет ничего подобного. Повинности вообще не тягостны. Подушная платится миром; барщина определена законом; оброк не разорителен… Помещик, наложив оброк, оставляет его на произвол своего крестьянина доставать оный, как и где он хочет. Крестьянин промышляет чем вздумает и уходит иногда за 2000 верст вырабатывать себе деньгу… Злоупотреблений везде много; уголовные дела везде ужасны».

По Пушкину получается, что наш крестьянин и жил лучше, и законы российские мягче европейских. Он не отрицает злоупотреблений и фактов насилия, но не ставит их в абсолют, а дает понять – смягчение нравов и законов – вот истинный путь России… 24 июля 1790г. Радищев был приговорен к смерти за то, что он издал книгу, «наполненную самыми вредными умствованиями, разрушающими покой общественный и умаляющими должное ко властям уважение, стремящимися к тому, чтобы произвесть в народе негодование противу начальников и начальства и оскорбительными,неистовыми изражениями противу сана и власти царской».

8 августа приговор утвердили в Сенате, но 4 сентября того же года согласно указа Екатерины II «по милосердию и для всеобщей радости», по случаю заключения мира со Швецией, смертная казнь заменена ему ссылкой в Сибирь, в Илимский острог, «на десятилетнее безысходное пребывание» с лишением чинов и дворянства.

Путешествие в Сибирь автора «Путешествия…»

Из Петербурга Радищева повезли под «крепчайшей стражею» 10 сентября 1790г.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |



Похожие работы:

«Таисия Паниотова Культурная история Запада в контексте модернизации (XIX начало XXI в.) "Директ-Медиа" УДК 008 ББК 60.5 Паниотова Т. С. Культурная история Запада в контексте модернизации (XIX начало XXI в.) / Т. С. Паниотова — "Директ-Медиа", 2014 Известный английский историк Р...»

«87 РАССКАЗ ЧИСТЫЙ ПОНЕДЕЛЬНИК И ПРОБЛЕМА КРИЗИСА ЛИЧНОСТИ В ТВОРЧЕСТВЕ ИВ. БУНИНА Ю. Катона Резкий поворот в бунинском творчестве в середине десятых РОДОВ был отмечен уже современной ему критикой, но, судя по её подходу к этому...»

«Г. LKIII, вып. 3 19 5 7 г. Н оябрь УСПЕХИ ФИЗИЧЕСКИХ Н А У К ЭЛЕКТРОННЫЙ ПАРАМАГНИТНЫЙ РЕЗОНАНС С. А. Альтшулер и Б. М. К озы рев § 1. ВВЕДЕНИЕ 1.1. Парамагнитный резонанс и история его о т к р ы т и я Парамагнитный резонанс представляет собою совокупность явлений, связанных с кванто...»

«Урок обществознания в 5 классе "Государственные символы России" Цель: совершенствование представлений обучающихся о государственных символах, о понятиях "герб", "гимн", "флаг".Задачи: 1. Формировать представление о символике нашей страны, ее значении, развивать познавательный интерес к истории государства.2. Воспитывать...»

«Анастасия Романчук Новообретённый потерянный рай "ИП Стрельбицкий" Романчук А. А. Романчук — "ИП Стрельбицкий", 2015 Жизнь такая штука: где найдешь, не знаешь, и потеряешь, не найдешь. Остап – добрый, чистосердечный, сообразительный малый. Заработает на всем,...»

«ПУЧКОВ ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ Социально-политические и исторические взгляды Джонатана Свифта АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Специальность 07.00.03 – Всеобщая история Москва Работа выполнена в Московском государственном областном университете на...»

«Святые образы в истории казачества (статья по материалам выступления на 4-й международной научно-практической конференции "Церковь и казачество: соработничество на благо Отечества" 28.01.2014) канд. ист. наук, доцент Соклак...»

«ИСТОРИЯ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ: ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ ИСТОРИЯ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ: ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ Материалы II всероссийской школы-конференции Москва, 17-18 сентября 2014 г. Отд...»

«БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ Кафедра русского языка ИСТОРИЧЕСКАЯ ГРАММАТИКА РУССКОГО ЯЗЫКА СЛОЖНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ КСР для студентов филологического факультета специальности D 21.05.02 Русская филология Минск Автор-составитель: Е. И. Янович, д-р филол. наук, проф....»

«ССЫЛЬНЫЕ НЕМЦЫ. Октябрьская революция 1917 года является одним из крупнейших политических событий 20 века, которое повлияло на дальнейший ход всемирной истории. Что же произошло за эти 100 лет? Ярких и страшных событий было много. О некоторых из них мы попробуем рассказать подробнее. Страшный ав...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "ИРКУТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" ФГБОУ ВО "ИГУ" Кафедра мировой истории и международных отношений Рабочая программа дисциплины...»

«ПРЕДИСЛОВИЕ Настоятельная потребность в разработке и подготовке практикума по административному судопроизводству связана с изменениями процессуального законодательства, принятием КАС РФ и внесением соответствующих поправок в ГПК РФ и АПК РФ, другие отрасли российского законодат...»

«Программа развития кафедры Истории России на 2017-2021 годы составлена с учетом Программы Института истории и политики МПГУ на 2016гг. и Программа, стратегического развития федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования "Московский педагогический государственный университет...»

«ЦЕРКОВЬ И ИСКУССТВО КУРСКАЯ ЕПАРХИЯ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ МОСКОВСКОГО ПАТРИАРХАТА КУРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ЦЕРКОВЬ И ИСКУССТВО XI МЕЖДУНАРОДНЫЕ НАУЧНООБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ ЗНАМЕНСКИЕ ЧТЕНИЯ "РУССКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ В СВЕТЕ ИСТОРИЧЕСКОГО ВЫБОРА С...»

«IV. ИСТОРИЧЕСКАЯ АНТОЛОГИЯ М. М. КАРПОВИЧ РУССКОЕ ПОЛИТИЧЕСКОЕ СОВЕЩАНИЕ В ПАРИЖЕ. 1919 Г.* Окончание Первой мировой войны поставило перед русской дипломатией вопрос об участии России в предстоящей Парижской мирной конференции. Отсутствие в России правительства, признанного союзниками, поставило под во...»

«ПРОГРАММА вступительного испытания для поступающих в магистратуру исторического факультета Направление 46.04.02 – Документоведение и архивоведение магистерская программа "Документационные системы и архивы в региональной системе управления" Предмет "Документоведение и архивоведение" I. Вводные замечания 1.1. Пр...»

«Национальный исследовательский университет "Высшая школа экономики" Программа дисциплины "Сравнительно-историческое языкознание" для направления 45.04.03 "Лингвистическая теория и описание языка" П...»

«Добро пожаловать в дошкольный класс (киндергартен) ШКОЛЬНЫЙ ОКРУГ СЕНТЕННИАЛ ДР. ПАУЛ КАКЛЕЙ (DR. PAUL COAKLEY) УПРАВЛЯЮЩИЙ АНЖЕЛА ДЖУЛИАНО ХАББС (ANGELA GIULIANO HUBBS) ДИРЕКТОР ПО УЧЕБНОМУ ПЛАНУ И ОБУЧЕНИЮ УЧЕНИКОВ Начальные школы округа Сентен...»

«Титульный лист программы обучения по дисциплине (Syllabus) Форма Ф СО ПГУ 7.18.3/37 Министерство образования и науки Республики Казахстан Павлодарский государственный университет им. С. Торайгырова Кафедра истории и теории государс...»

«Автор: Франк Марина Рейнгольдовна Место работы: ГБОУ Гимназия №67 Петроградского района Санкт-Петербурга Целевая аудитория: 8-9 класс Название материала: "Дерзновению подобно" (дидактическая игра) Формат проведения: внеклассное мероприятие, командная игра Вид ресурса:...»

«Александр ОБОЛОНСКИЙ Перекрестки российской истории: упущенные шансы Думается, киплинговская формула "Запад есть Запад — Восток есть Восток" не случайна вошла в анналы. За ней стоят видимые невооруженным глазом...»

«Содержание 1.ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ 1.1.Нормативные документы для разработки ОПОП ВО по направлению подготовки 3 46.03.01 – История 1.2.Общая характеристика основной образовательной програ...»

«Вольдемар Николаевич Балязин Царский декамерон. От Николая I до Николая II текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=173262 Балязин В. Н. Царский декамерон. От Николая...»

«"Вестник аналитики".-2009.-№4.-С.105-120. АЗЕРБАЙДЖАНСКИЙ ИСЛАМ: ПОИСК ПУТИ И БОРЬБА ТЕНДЕНЦИЙ Геополитическое пространство, с некоторых пор именуемое Большим Ближним Востоком (ББВ), при всем разнообразии политических систем, с помощью которых управляются десятки государств с различной историей, культурой и социально-экономическ...»

«ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ОСНОВНОЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ПРОГРАММЫ (ОПОП) Код и наименование 07.03.02 РЕКОНСТРУКЦИЯ И РЕСТАВРАЦИЯ направления подготовки АРХИТЕКТУРНОГО НАСЛЕДИЯ Направленность Реставрация объектов архитектурного наследия (профиль) ОПОП Уровень выс...»

«одмм* долмъ шш" н9пы"влмлръл ими'ьыгъизъ ИЗВЕСТИЯ АКАДЕМИИ НАУК АРМЯНСКОЙ ССР Дшишрш1|ш1ци0 д ^ т п ^ щ С б Ь р 1947, 4 Общественные науки / С. Шахов К в о п р о с у об изучении ф е о д а л ь н о й экономи...»

«Бугров Константин Дмитриевич ИДЕОЛОГИЯ И ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛЕКСИКОН РЕФОРМАТОРСКИХ ПРОЕКТОВ Н. И. ПАНИНА (60 – 80-ые гг. XVIII в.) 07.00.02 — Отечественная история Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Екатеринбург — 2010 Работа выполнена на каф...»

«2 Диплом Тема: "Эволюция российских молодежных журналов (постсоветский период)". Любовь Кожевникова 2014 год План диплома "Эволюция российских молодежных журналов" Введение: об актуальности + анализ литературы. Глава 1. Современный молодежный жу...»

«Елена Обоймина Свет земной любви. История жизни Матери Марии – Елизаветы Кузьминой-Караваевой Предоставлено правообладателями http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=318622 Елена Обоймина "Свет земной любви. История жизни матери Марии – Е...»

«В.В. Кусков ИСТОРИЯ ДРЕВНЕРУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Издание шест ое, исправленное и дополненное Р екомендовано Минист ерст вом общего и профессионального образования Р оссийской Федерации В качестве учебника для ст удент ов В...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.