WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

«НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ АРХЕОЛОГИИ РАННЕГО ЖЕЛЕЗНОГО ВЕКА ЗАУРАЛЬЯ И ЗАПАДНОЙ СИБИРИ Начало научного анализа зауральских и западносибирских древностей связано с ...»

Г. В. БЕЛЬТИКОВА, В. А. БОРЗУНОВ

Уральский университет

Л. Н. КОРЯКОВА

Институт истории и археологии УрО АН С С С Р

НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ АРХЕОЛОГИИ РАННЕГО

ЖЕЛЕЗНОГО ВЕКА ЗАУРАЛЬЯ И ЗАПАДНОЙ СИБИРИ

Начало научного анализа зауральских и западносибирских

древностей связано с именами А. А. Берса, П. А. Дмитриева*

Е. М. Берс, К. В. Сальникова, В. П. Левашевой, В. Н. Чернецова. Они сделали первые относительные определения культур­ но-хронологической принадлежности памятников эпохи железа* известных к 40-м — началу 60-х гг. В урало-сибирскую археоло­ гию вошли такие понятия, как «гамаюнская», «исетская» (по Е. М. Берс), или «каменогорская», «иткульская» (по К. В. Саль­ никову), «гороховская» и «саргатская» культуры. Главной была тема культурно-хронологического своеобразия культур, в самой общей форме обсуждались вопросы происхождения* хозяйственной и этнической интерпретации К Несмотря на недостаточную изученность эпохи железа, в то время была заложена основа для дальнейших, более интенсив­ ных исследований, предпринятых в 60—70-е гг. экспедициями Института археологии АН СССР, Уральского университета* Курганского пединститута, Северо-Казахстанского музея и дру­ гих научных центров. В результате было открыто подавляющее количество известных сегодня памятников и создана база для углубленного исследования проблем раннего железного века.

С тех пор накопление новых знаний происходило в основ­ ном за счет раскопок и публикации полученных материалов.

Исследования все больше приобретали региональный характер, углубляя частные аспекты и порождая трудности интеграции но­ вых знаний. Возникла необходимость подвести некоторые ито­ ги, обозначить нерешенные задачи.

В 60—70-е гг. в центре внимания находились темы, связан­ ные с осмыслением и систематизацией материалов известных и вновь открытых памятников. Последние были картографирова­ ны на определенных территориях в виде культурно-хронологи­ чески X групп, различающихся керамикой, погребальным обря­ дом, жилищами и т. д. Наряду с разработкой их периодизации и поисками отличительных признаков делались попытки исто­ рических и этнических реконструкций. Предложенные тогда В. Е. Стояновым и В. Д. Викторовой схемы классификации и распределения материала до сих пор сохраняют в основном свое значение2. Кратко остановимся на них.

На основе анализа коллекций р. Тавды и Туры В. Д.

Викто­ рова пришла к выводу о существовании двух групп памятников:

тавдинской, входящей в круг древностей лесного облика, и турьинской, связанной гончарными традициями с лесостепным мас­ сивом. На Тавде последовательность выделенных В. Д. Викто­ ровой групп памятников раннего железного века выглядит сле­ дующим образом. Наиболее ранними являются поселения вагильского типа. Они рассматриваются как северное проявление гамаюнской культуры и как результат синтеза местных тради­ ций поздней бронзы и пришлых (с крестовой орнаментацией).

Позже здесь распространяются поселения с кульминской кера­ микой (северным аналогом иткульской), во второй половине раннего железного века — памятники синдейского типа с трех­ компонентной орнаментацией керамики: насечковой, гребенча­ той, змейковой.

В лесостепной зоне картина более сложна. Началом ранне­ го железного века В. Е. Стояновым датированы известные на Среднем Тоболе, Средней и Нижней Исети поселения с носиловской керамикой, VI—IV вв.





до н. э.— поселения с иткульской и воробьевской. Первые сосредоточены в бассейне Синары, верховьях Исети, вторые — в средних течениях Исети, Тобола, Ницы и Пышмы. Им синхронны памятники с баитовской керамикой, картографированные в Среднем Приишимье, Тоболо-Ишимском междуречье, на Исети, Нижней Туре и правобережье Среднего Тобола. Последним хронологически близ­ ки открытые на Средней Туре зеленомысские поселения с кера­ микой, сходной с иткульской и носиловской. Д ля Среднего П ри­ иртышья в рамках этого времени выделены памятники с розановским типом посуды.

Позднее на Средней Туре, по мнению В. Д. Викторовой, зе­ леномысские и баитовские поселения уступили место памятни­ кам речкинского и кашинского типов. Время последнего опре­ делено концом раннего железного века (первыми веками н. э.).

В середине I тыс. н. э. их сменили памятники с керамикой прыговского типа.

В V—II вв. до н. э. на иткульской и воробьевской террито­ рии появляются памятники с гороховской керамикой, впервые описанные К. В. Сальниковым3. Поселения с посудой речкин­ ского типа, выделенной В. Е. Стояновым по материалам селища Речкино II и нашедшей повторение в керамике саргатских кур­ ганов, датированы им IV в. до н. э.— II в. н. э. По мнению исследователя, гороховские памятники уступили место речкинским, распространявшимся от бассейна Иртыша до Тобола.

В. Е. Стоянов указал на возможность объединения близких локально-хронологических групп памятников в несколько куль­ тур или общностей: каменогорскую — в горнолесной зоне; исетскую с иткульским и воробьевским вариантами — в горнолес­ ной и лесостепной; баитовскую с носиловским, лихачевским и борковским вариантами — в Среднем Притоболье и Приишимье;

гороховскую — на бывших воробьевской и носиловской тер­ риториях; саргатскую с розановским и речкинскими вариан­ тами — в лесостепной полосе Тоболо-Ишимского междуречья4.

Несмотря на то, что описанные концепции в ходе дальнейших исследований изменялись и уточнялись, в целом они являются основным ориентиром в изучении раннего железного века инте­ ресующего нас региона. Многие обозначенные тогда направления поиска актуальны по сей день. Они стимулировали углубленный анализ, сопровождавшийся пересмотром первоначальных ха­ рактеристик гамаюнской5, иткульской6, саргатской7 культур.

Вместе с тем новые исследования ставят не только дополнитель­ ные проблемы, но и возвращают нас к старым, требуя новых идей и подходов.

В связи с начавшимся перспективным изучением лозьвинских памятников, открытых в массе на Конде, Тавде и Лозьве, еди­ нично в Нижнем Приобье8 и на Европейском Северо-Востоке9, появилась возможность уточнить генезис гамаюнской культуры.

Судя по всему, относительно многочисленное, но распыленное охотничье-рыболовческое население с ямочно-гребенчато-волни­ сто-прокатанной лозьвинской керамикой приняло участие в фор­ мировании гамаюнской культуры, в частности ее вагильского варианта. В роли второго компонента можно рассматривать ниж­ необское население с ямочно-крестовой (прежде всего атлым­ ской) керамикой, которое небольшими группами переселялось в Зауралье и другие районы в XII—VIII вв. до н. э. 1 При этом необходимо заметить, что, по-видимому, не все местные группы смешались с пришлыми. Часть их, прежде всего северные, мог­ ли соседствовать в начале железного века с новым этносом, за ­ селившим Лозьву, Тавду и Конду.

Благодаря двум основам при формировании гамаюнской культуры, именно два типа орнаментации — местный ямочно-вол­ нисто-прокатанный и пришлый ямочно-крестовый — определили впоследствии общий облик ее керамики. В целом крестовых и волнисто-прокатанных орнаментов на гамаюнских сосудах при­ мерно поровну (около 34 и 3 8 % ), но на отдельном памятнике преобладает посуда одного из этих типов. Керамики с сочета­ нием прокатанной волны и креста мало. Последний тип — с обед­ ненной ямочно-насечковой орнаментацией, составляющий 1/4 всего комплекса, неоднороден: это кухонная и гамаюно-иткульская посуда. Все типы бытовали повсеместно и одновременно.

Преобладание двух главных орнаментальных примеров освяща­ лось и поддерживалось определенной религиозно-мировоззрен­ ческой традицией. В основе ее, по-видимому, лежал фратриальный характер гамаюнского союза, в соответствии с которым пер­ воначально осуществлялись брачные контакты лозьвинских и нижнеобских групп, затем их общих потомков. Позднее по тако­ му же принципу строились отношения части гамаюнских и иткульских общин. В конечном итоге это, а также миграции в ле­ состепное Зауралье воробьевских, гафурийских и гороховских групп, привело к формированию в середине I тыс. до н. э. на­ ряду с одноэтничными смешанных (ранних соседских?) посел­ ков.

В свете изложенного трудно согласиться с делением М. Ф. Ко­ саревым гамаюнской керамики «на две большие группы», пер­ вая из которых характеризуется несвойственными гамаюнской культуре орнаментами, состоящими из резных линий, треуголь­ ных ямок, жемчужин, мелкоструйчатых и андроноидных узо­ р о в 11. Кроме того, на наш взгляд, вряд ли оправданы сужение хронологии гамаюнской культуры до двух веков (VIII—VII или VII—VI вв. до н. э.) и попытка поместить ее между межовской и иткульскойі2. Новые материалы более согласуются с дати­ ровкой, предложенной Е. М. Берс 13.

Гамаюнская культура, как отмечено выше, сформировалась на Конде, Тавде и Лозьве — за пределами межовского ареала.

Ее нижняя хронологическая граница определяется не концом существования межовской культуры, а периодом основных ми­ граций населения атлымской культуры (около XII—VIII вв. до н. э.). В конце эпохи бронзы первые гамаюнские группы прони­ кают в бассейны Тагила и Миасса, на территорию межовской и бархатовской культур и вступают в контакты с местным насе­ лением. Об этом свидетельствуют переходные формы и орнамен­ ты, включающие местные и пришлые элементы (отдельные со­ суды 2-го Курьинского прииска Шигирского торфяника, 6-го разреза Горбуновского торфяника, поселения Юрьино IV, горо­ дища Миасское I). Основная же масса гамаюнских племен при­ ходит в Тагильско-Свердловский район и Южное Зауралье во время формирования иткульской культуры (около V III—VII вв.

до н. э.) и живет на одной территории с ее населением. Верх­ няя дата гамаюнской культуры — V — IV вв. до н. э. — подтвер­ ждается поздними комплексами и гамаюно-иткульскими памят­ никами (поселения Палкинское Левобережное, Березки II, го­ родища Красный Камень, Зотинское II, Каменогорское, Колпаковское и др.)* В числе нерешенных следует назвать проблемы периодизации гамаюнской культуры и определения структуры создавшего ее общества.

Когда возникла необходимость дать характеристику иткуль­ ской культуры на более качественном уровне, по сравнению с тем, что уже было опубликовано 14, встала задача проанализировать феномен металлургического производства в системе культуры:

определить его масштабы и основные характеристики. Старые и вновь полученные материалы позволяют утверждать, что на базе иткульской культуры функционировал очаг металлургиче­ ского производства 15. Суть его, в соответствии с определением Е. Н. Черных 16, можно обозначить как территориально и хроноло­ гически ограниченную устойчивость в технике, технологии и про­ дукции металлургического производства.

Основные черты иткульского очага следующие. Прежде все­ го это очаг цветной металлургии (главным образом медной) и зарождающейся черной. Хронологические рамки его полностью совпадают с датой иткульской культуры — VII— III вв. до н. э.

Функционировал он, предположительно, в пределах иткульской территории. Памятники металлургии расположены главным об­ разом в горной стране — вдоль восточного склона Уральского хребта (лишь несколько на Западно-Сибирской низменности), а самое существенное — вдоль Тагило-Магнитогорского проги­ б а — в полосе концентрации месторождений, в том числе меди, на берегах крупных пресноводных озер и в верховьях выте­ кающих из них рек, в зоне сосновых и сосново-лиственных лесов.

География памятников очага была оптимальной. Близость и бо­ гатство рудных источников, сырья для углежжения, фауны ле­ сов и озер решали ряд важных проблем производства и жизне­ обеспечения иткульских металлургов.

В пространственном размещении очага, расположенного в пределах Уральской горно-металлургической области (ГМО), заложены две предпосылки его возникновения: благоприятные природно-географические условия и длительность разработки медных руд — задолго до изучаемого времени. Отсюда большие возможности наследования знаний и опыта. Здесь же, очевидно, коренится фактор, способствующий развитию очага — соседство с миром номадов.

Памятники располагаются гнездами: от 2 до 9 в каждом.

Расстояние между гнездами обычно 30—50, иногда 90 км; лишь поселения Андреевского озера удалены от основного массива на 300 км.

По ряду причин полной и законченной классификации па­ мятников нет: дано только описание по морфологическим при­ знакам и предпринята попытка организации по функционально­ му. 80% памятников занимают высокие места — 10—40 м над уровнем воды. Это холмы на мысах и сплошных террасах, ров­ ные участки сплошных террас и мысов, останцы, острова. Р а з ­ меры площадок самые разнообразные: от 250 м 2 до 3800 м 2.

13 из 36 поселений относятся к группе одноплощадочных и в одном случае четырехплощадочпых укрепленных, разной формы с зам ­ кнутой и разомкнутой линией обороны. Фортификации включа­ ют 3—4 элемента: стену, вал или завалинку, ров или канавку.

Отсутствие оборонительной линии не всегда означает легкодоступность памятника.

Из сооружений на площадках памятников зафиксированы основания металлургических горнов (около 70), подсобные ямы, специально обустроенные площадки, кострища, основания по­ мещений: жилых, производственно-жилых и производственных.

Сейчас можно отметить некоторые общие тенденции планиров­ ки этих сооружений. Во-первых, постройки концентрируются по краям площадки так, что центральная часть остается отно­ сительно свободной. Во-вторых, на полосе концентрации объек­ ты расположены, как правило, рядами (1—3), с расстоянием между рядами 2—3 м. В-третьих, на большей части памятни­ ков объекты разного назначения размежеваны по флангам и рядам: на одном фланге в ряду — производственные блоки, на другом — жилые и производственно-жилые.

Анализ памятников по функциональному признаку позволил выстроить гибкий ряд, на одном полюсе которого расположены производственные площадки лишь с объектами производствен­ ного характера, в центре — производственные площадки с ж и ­ лищами, на другом полюсе — поселения с локальными пункта­ ми металлургического производства. Несмотря на условность такого деления, этот ряд объективен, так как один край обеспе­ чен вскрытой на 100 % производственной площадкой на г. Петрогром, центр — многочисленными памятниками. Вместе с тем положение многих слабо изученных памятников в этом р я д у лишь предположительно. Деление по функциональному призна­ ку показало, что в структуре очага памятники были неоднознач­ ны и имели свою специфику. С чем это связано, пока не сов­ сем ясно, но вероятней всего с картой сырьевых ресурсов. Про­ изводственные площадки, в том числе предполагаемые, находя­ тся вблизи от рудных источников, поселения с локальными пун­ ктами, напротив,— на небольшом удалении.

Масштабы и полнота производственного цикла на памятни­ ках также зависели от близости к рудным источникам. Особен­ но это справедливо по отношению к медному производству. И з ­ готовление меди по полному циклу и в больших масштабах осу­ ществлялось в предгорных гнездах. По мере удаленияя от них,, во-первых, сокращались его объемы, во-вторых, фиксировалась, как правило, одна фаза — обработка меди.

Если опорные памятники выплавки меди явно концентри­ руются вдоль горного массива, то аналогичные с производст­ вом железа так жестко к нему не привязаны. Ареал последних слегка смещен к востоку. Причин несколько. Основная заклю ­ чается в том, что источники железной руды доступны на более широкой территории.

Техника и технология производства были отработанными, устойчивыми и достаточно передовыми на всей территории оча­ га. Выплавка меди производилась в основном из окисленных руд, но есть основания предполагать более сложную плавку сульфидных руд. Источники медной руды — зауральские. Из доказанных — Г у мешевский рудник, остальные — предполагае­ мые. Выплавка осуществлялась в горнах нескольких конструк­ ций с искусственным поддувом. Выплавка одноразовая, возмож­ но, с периодическим сливом шлака. Допустима и более сложная технология выплавки. Технология металлообработки: основной прием — литье в формы. Они закрытые, разных конструкций и разнообразны по материалу. Медь закономерно должна была заменяться сплавами, чего, однако, не произошло в иткульском очаге. Сплавы здесь достаточно редкое явление. Эта несогласованность объясняется не отсутствием необходимых знаний и навыков, а дефицитом легирующих материалов. В этих усло­ виях для получения качественных отливок нужно было соблю­ дение технологической схемы во всех тонкостях. Особое значе­ ние здесь имела кузнечная доработка. Выявлено около 15 прие­ мов кузнечной ковки иткульских изделий. Немногочисленные железные вещи были откованы из железа и слабонауглероженной стали.

Сортамент иткульских изделий включает наиболее распро­ страненные типы орудий труда, оружия, украшений, предме­ тов культа и туалета, бытующих в скифо-сарматском, ананьинском, татарском мире. Своеобразия и самобытности здесь, за единичными исключениями, нет, хотя местное производство ве­ щей неоспоримо. Естественно здесь предположить широкие эко­ номические связи. Это требуется доказать не только типологи­ чески, но и сравнительным анализом металла сопредельных культур. В настоящее время это одна из важных проблем.

В вопросах социальной и производственной организации больше проблем, чем решений. Учитывая, что остатки метал­ лургического производства на иткульских памятниках встре­ чаются с закономерным постоянством, встает вопрос: все иткульское население или отдельные его коллективы специали­ зировались на производстве металла. Сейчас это трудно уста­ новить, так как остатки металлургии зафиксированы на поло­ вине иткульских памятников. При этом следует учесть, что почти все поселения с остатками металлургии исследованы раскопками большой площади, а без металла — разведочными шурфами и редко раскопами не более 100 м2. Иными словами, металлургия обнаружена лишь на хорошо исследованных па­ мятниках. Говоря о формах ремесленного объединения по имею­ щимся материалам, можно предположить большесемейную или клановую организацию. Разделение труда, возможно, было на том уровне, когда наряду с мастерами-универсалами, выпол­ няющими одновременно функции горняка, металлурга, кузнеца, работали мастера более узкой специализации: горняки-метал­ лурги и кузнецы-литейщики.

Что может дать такое явление, как очаг металлургии, функ­ ционирующий в системе одной культуры, для решения ее проб­ лем? Как всякое неординарное явление, наверное, многое. В ча­ стности, решить вопросы этногенеза. Металлургическое произ­ водство возникало разными путями. Если в ранние эпохи воз­ можно самозарождение, то в начале железного века этот путь маловероятен. Здесь наиболее реально прямое наследование.

Отсюда — выход на решение проблем происхождения культуры.

Другая проблема — взаимоотношение металлоносной культуры с сопредельными и одновременными ей. Вполне допустимо, что новая общность возникает в результате размежевания первич­ ного коллектива на группы по производственно-экономическому принципу. Из первичного коллектива могли выделиться клан или община, специализирующиеся на изготовлении металла.

В силу специфики производства эта группа держалась обособ­ ленно, поддерживая при этом постоянные экономические отно­ шения с соседними родственными ей коллективами. Так могли взаимодействовать иткульские племена с носиловскими и воробьевскими. По-другому можно взглянуть на значение и соот­ ношение элементов в хозяйственной структуре металлоносной культуры. В частности, на соотношение охоты и скотоводства.

Традиционный метод определения хозяйственного типа коллек­ тива по фаунистическим остаткам в этом случае может привести к неверным результатам. Животные, например, могли появить­ ся на поселении металлургов в качестве эквивалентов в обмен­ ных операциях. Таким образом, однозначные решения здесь неприемлемы.

В лесостепной зоне остро ощущается необходимость прояс­ нения ситуации переходного периода, выявления истоков и ме­ ханизмов формирования гороховской и саргатской культур, которые, по мнению В. А. Могильникова, составляют единую этнокультурную общность 17. Допустив возможность существо­ вания в Прииртышье, на Ишиме и Туре в начале железного века ивановско-баитовской общности 18, В. А. Могильников, однако, пришел к заключению, что «облик культуры населения лесо­ степи в VII — VI вв. до н. э. не был одинаковым в разных ме­ стах» 19. В настоящее время исследователи выделяют на И р ­ тыше и Ишиме несколько культурных образований переходного периода: красноозерский, большеложский20, позднесузгунский, переходный к саргатскому, а на севере (в лесной зоне) — богочановский, журавлевский, и т. д. 21 Не менее сложна обста­ новка VII — VI вв. до н. э. в лесостепном Зауралье, которое х а ­ рактеризуется мозаичностью распространения описанных выше культурных типов. Несмотря на то что в орнаментации посуды раннего железного века и предшествующего времени много об­ щего, мы не можем более или менее определенно сказать, какие процессы привели к сложению новых культурных образований, каков их генезис и какова связь во времени и пространстве.

Здесь нужны широкие статистические сравнения, целенаправ­ ленные исследования для выявления природы социально-эко­ номических процессов, приведших к трансформации местных традиций эпохи бронзы.

Первое, что обращает на себя внимание при знакомстве с материалами раннего железного века лесостепи, это большая «похожесть» керамики, своего рода морфологическая и орна­ ментальная непрерывность. Комплексы отличаются один от дру­ гого не системой, а одним — двумя разными признаками, как бы по цепочке. Эта непрерывность приводит к тому, что при большом общем сходстве абсолютно одинаковых и разных п а ­ мятников нет (особенно для больших ареалов).

Вот почему, анализируя материал, можно легко впасть в две крайности:

либо многие комплексы объединить, либо разнести их по не­ скольким группам. Такие подходы выражаются, с одной сторо­ ны, в выделении по одному — двум памятникам новых куль­ тур, с другой, в конструировании их путем сложения или пе­ ремещения отдельных типов из одной культуры в другую.

Примером могут служить выделение баитовской культуры на основе внешнего сходства носиловских и баитовских древ­ ностей и трансформация гороховской путем дополнительного включения в нее айских и воробьевских памятников22. Вряд ли это оправдано, так как новые понятия не добавляют новых зна­ ний и не проясняют ситуацию. Сходство отмеченных типов реа­ лизуется в рамках той общности, которая вообще характерна для западносибирской лесостепи. Может быть, стоит задуматься над проблемами, связанными с интерпретацией и определением места локально-хронологических групп, понять или по крайней мере обозначить, что считать типами, а что — культурами. Кроме того, есть еще одно обстоятельство, которое будет, видимо, дол­ го приводить к путанице и неопределенности: в каждом типе есть сосуды, принадлежность которых очевидна, и сосуды, рас­ положенные как бы на стыке типов. Это другое проявление ар­ хеологической непрерывности, реализующееся на определенной территории и соответствующее своеобразной культурной и этни­ ческой непрерывности, размытости и хорошей информационной проницаемости границ между коллективами.

Несмотря на успехи в изучении саргатской культуры, наибо­ лее известной и хорошо представленной источниками, многие вопросы ее истории еще ждут ответа. Пожалуй, активнее дру­ гих в литературе обсуждается проблема происхождения куль­ туры, но пока она решается на уровне общих рассуждений.

Большинство исследователей признают в качестве субстрата местные компоненты, восходящие генетически к периоду позд­ ней бронзы (правда, для разных районов разные). Принципи­ ально не оспаривается также южное, степное влияние. Однако в оценке его роли, формы и времени проявления существуют определенные разногласия. В целом же среди специалистов по проблеме происхождения саргатской культуры можно найти сторонников «широкой» версии, в соответствии с которой культура формируется повсеместно (Н. В. Полосьмак, А. Я- Труфанов, частично В. А. Могильников), и узкой, в соответствии с ко­ торой культура распространялась из одного центра (В. Е. Стоя­ нов, Н. П. Матвеева).

Как известно, саргатская культура — более сложная система,, нежели фиксируемое сходством керамики образование.

Поэтому проблема, оказавшись глубже, неизбежно выводит нас на вопрос о содержании процессов, определивших историческую обста­ новку в Зауралье и Западной Сибири в раннем железном веке, когда даже косвенное воздействие раннеклассовых обществ на первобытную периферию становится все более ощутимым. Сле­ дует определить, с какого момента начинается отсчет истории саргатского общества: с того, когда впервые появляется похо­ жая на саргатскую керамика, или с того, когда это общество оформляется в систему, нашедшую отражение в археологиче­ ской культуре. Не устранив отмеченную неоднозначность, труд­ но ожидать сближение позиций как в проблеме происхождения, так и в проблеме хронологии.

Время культуры определяется в целом V — IV вв. до н. э.— II — III вв. н.э. Существует несколько вариантов внутренней периодизации, в соответствии с которыми этот диапазон делит­ ся на три — четыре э т а п а 23. Кроме того, в последние годы р а з­ работаны собственные периодизации для отдельных районов.

Первый этап саргатской культуры в Западной Барабе Н. В.П олосьмак датировала V — III вв. до н.э., допустив возможность его удревнения до VII — VI вв. до н.э. на основании типо­ логического вычленения саргатской и переходной керамики в слое ирменского поселения Туруновка — 4. Второй этап она отнесла ко II—I вв. до н. э., последний — к I в. до н. э.— I в. н. э. 24 В настоящее время действительно есть основания для того, чтобы считать началом саргатской культуры V в. до н. э. На это, кроме прочих, указывают находки жертвенников савроматского и раннесарматского времени в могильнике Богдановка I I I 25. Однако вряд ли можно углублять эту дату, говоря о культуре как таковой, т. е. имея в виду систему памятников с вполне определенными типами керамики и погребальной об­ рядности. Естественно, что некоторые элементы и традиции д о л ж ­ ны улавливаться в более раннее время. Однако то обстоятель­ ство, что мы не знаем типично саргатских памятников VII — VI вв.

до н. э., хотя находим аналогии их отдельным признакам, оче­ видно, свидетельствует о процессе формирования системы, когда характеризующие ее черты еще довольно расплывчаты.

Все большую актуальность приобретает тема соотношения саргатской и гороховской культур, внешнее сходство которых послужило поводом для вывода Н. В. Полосьмак о их единст­ в е 26. Близость черт погребального обряда, совместные находки саргатских и гороховских сосудов в отдельных погребениях обус­ ловили то, что была поставлена под сомнение культурная при­ надлежность некоторых могильников (Шмаковский, Раскатих а ) 27. Все это свидетельствует о недостаточной изученности проблемы гороховско-саргатского взаимодействия, требующей глубокого статистического и исторического исследования.

Учитывая все сказанное выше, заметим, что в условиях а р ­ хеологической непрерывности, характерной для западносибир­ ской лесостепи, вряд ли стоит увлекаться выделением множест­ ва культур. Как нам кажется, группы памятников, различающи­ еся в основном керамикой и небольшими локально-хронологи­ ческими параметрами, можно считать культурными типами: воробьевским, носиловским, баитовским и т. д. Они сформирова­ лись на основе местных вариантов культур эпохи бронзы, но в дальнейшем вошли в состав более активных и жизнеспособных образований, передав им часть своей специфики. Исторически этим типам скорее всего соответствовали соплеменности. Горо­ ховские памятники, представленные специфическими признака­ ми не только керамики, но и погребального обряда, и фортифика­ ций, несмотря на близость саргатским, следует объединять в археологическую культуру и вместе с последними включать в состав этнокультурной общности. Саргатская и гороховская культуры, по-видимому, оставлены племенными союзами, сло­ жившимися в условиях разложения первобытных отношений и активных контактов с кочевыми обществами.

Вся совокупность типов и археологических культур ТоболоИртышской лесостепи образует своеобразную культурную про­ винцию, которая в свою очередь входит в обширную историкокультурную область вместе с Южным Уралом, Северным Казах­ станом, лесостепным Приобьем. По территории, степени интегра­ тивных способностей, мобильности распространения саргатская культура, без сомнения, является основной, определяющей облик раннего железного века в зауральской провинции. Поэтому пери­ од, когда наряду с существованием отмеченных выше культурных типов шло ее формирование, т. е. V— IV вв. до н. э., можно условно назвать предсаргатским, не забывая, однако, что одновременно шло формирование гороховской культуры на западе провинции.

В последние годы появились факты относительно саргатских памятников IV, возможно, V вв. н. э. (Микульский могильник, поселения Ипкуль XV, Исток III). Не исключено, что они выде­ лятся в отдельную хронологическую группу, приуроченную к району Среднего и Нижнего Притоболья. Ее можно назвать постсаргатской, поскольку она, также как и ранняя, лишь частич­ но связана с основной системой и представляет осколок послед­ ней.

Большой интерес вызывает проблема трансформации саргатского наследия. Важная сама по себе, она связана, кроме того, с вопросами формирования культур средневековья. В данном контексте необходимо понять природу и место таких типов, как прыговский и кашинский, изученных пока слабо.

Одним из новых направлений урало-западносибирской архе­ ологии является изучение укрепленных поселений и фортифи­ каций доклассовых обществ. К ак известно, первая сводка горо­ дищ Урала сделана А. А. Спицыным. Она содержит главным образом данные о внешнем виде укреплений и сведения о на­ ходках, добытых разведкам и28. До 60-х гг. на городищах иссле­ довались в основном поселенческие площадки. Валы и рвы вскрывались только узкими поперечными траншеями. Сами укре­ пленные поселения анализировались только в контексте архео­ логических культур. В последние годы широкими площадями ис­ следованы оборонительные сооружения не менее трех десятков городищ раннего железного века (преимущественно в Зауралье).

Наметился переход от искусственных классификаций к теоретико-обобщающим29. Д ана характеристика предуральских фор­ тификаций в системе военного дела финно-угров30. Проведен об­ щий сравнительный анализ уральских городищ31, на очереди — классификация и сравнительный анализ западносибирских. Вме­ сте с тем наиболее важной и основной представляется проблема генезиса укрепленных поселений Севера Евразии, включая ура­ ло-западносибирский регион, а также их связи с развитием эко­ номики и социальной структуры общества.

1 Историографию см.: Стоянов В. Е. Изучение раннего железного века лесостепного Зауралья в советское время/ / Историческая наука на Урале за 50 лет. Свердловск, 1967. С. 36—43; Корякова JI. Н. Из истории изучения саргатской культуры // Археологические исследования Севера Евразии. Сверд­ ловск, 1982. С. 113—124; Борзунов В. А. Историография гамаюнской культу­ ры //У рал и проблемы региональной историографии: Феодализм. Первобытно­ общинный строй. Свердловск, 1986. С. 101 —107.

2 См.: Стоянов В. Е. Ранний железный век западносибирской лесостепи:

Опыт классификации и периодизации: Дис.... канд. ист. наук. Свердловск, 1969 / / АКА УрГУ, ф. III, д. 176; Викторова В. Д. Население эпохи железа лесной полосы Среднего Зауралья: Дис.... канд. ист. наук. Свердловск, 1969// Там же, д. 89; Она же. Этапы развития фигурно-штампованной орнаментации на сосудах памятников бассейна р. Т авды / / ПХКПАПЗС. Томск, 1970.

С. 254—270.

3 См.: Сальников К. В. Городище «Чудаки» в Челябинской области: По раскопкам 1937 г./ / СА. 1947. № 9. С. 221-227.

4 См.: Стоянов В. Е. Классификация и периодизация западносибирских лесостепных памятников раннего железного в е к а/ / ПХКПАПЗС. С. 238.

5 См.: Борзунов В. А. Гамаюнская культура: Лесное и лесостепное З а ­ уралье на рубеже бронзового и железного веков: Дис.... канд. ист. наук.

М., 1984 //АКА УрГУ, ф. III, д. 275.

6 См.: Бельтикова Г. В. Иткульские поселения // Археологические исследо­ вания на Урале и в Западной Сибири. Свердловск, 1977. С. 119— 133.

7 См.: Могильников В. А. К вопросу о саргатской культуре // ПАДИУ.

М., 1972. С. 69—83; Он же. К этнокультурной характеристике Западной Си­ бири в эпоху раннего ж ел еза/ / ИИС. Томск, 1973. Вып. 7. С. 175—18*9; Ко­ рякова JI. И. Саргатская культура западносибирской лесостепи: Источниковед. анализ: Дис.... канд. ист. наук. М., 1 9 8 1 //АКА УрГУ, ф. III, д. 241;

Полосьмак Н. В. Бараба в эпоху железа. Новосибирск, 1986.

8 Раскопки Е. М. Беспрозванного, С. Ф. Кокшарова, В. М. Морозова, Ю. Б. Серикова, Т. И. Сладковой. Материалы не опубликованы.

9 Ср.: Стоколос В. С. Стоянка бронзового века на р. Коротаихе/ / Архе­ ологические памятники Северного Приуралья. Сыктывкар, 1985. С. 31—54.

1 См.: Викторова В. Д. Этапы развития... С. 254—260; Васильев Е. А.

Северотаежное Приобье в эпоху поздней бронзы: Хронология и культурная принадлежность/ / Археология и этнография Прио«бья. Томск, 1982. С. 4— 10;

Борзунов В. А. Роль миграций в сложении и развитии культур крестовой ке­ рамики/ / Смены культур и миграции в Западной Сибири. Томск, 1987.

С. 2 4 -2 6.

1 См.: Археология СССР: Эпоха бронзы лесной полосы СССР. М., 1987.

С. 297—298, 392—396. Рис. 116. Это не гамаюнская керамика, а посуда иткульского первого (рис. 116-5), второго (рис. 116-2-4, 6, 8) и кульминского типов (рис. 116-1, 7). Попутно отметим другие неточности данного издания. Оши­ бочно к гамаюнским изделиям причислены иткульские бронзовые наконечники стрелы и копья (рис. 117-2, 11). Из ряда укрепленных поселений вынесены Туманское и Шайдурихинское, а стоянка на мысе Гамаюн отнесена к горо­ дищам (с. 297). Кроме того, по данным Ю. Б. Серикова, сосуд вагильского типа с Оськинского I городища из раскопок Д. Н. Эдинга из-за путаницы шифров коллекций НТМК М. Ф. Косаревым неоднократно публиковался как происходящий со стоянки Голый Камень под Нижним Тагилом (рис. 117-4) 1 См.: Археология СССР: Эпоха бронзы... С. 299, 317.

13 См.: Берс Е. М. Некоторые данные о древнейшей истории Среднего Зауралья: По материалам раскопок Средне-Уральской археологической экс­ педиции/ / ВИУ. Свердловск, 1958. Вып. 2. С. 11—13.

1 См.: Берс Е. М. Археологические памятники Свердловска и его окрест­ ностей. Свердловск, 1963. С. 84—107; Сальников К. В. Иткульская культура:

К вопросу о «Зауральском Ананьине»/ / Краевед, зап. Челяб. обл. музея. Че­ лябинск, 1962. С. 21—46; Бельтикова Г. В. Иткульские поселения. С. 119—133.

1 См.: Бельтикова Г. В. О зауральской металлургии V II—III вв. до н.э.// ВАУ. 1981. Вып. 15. С. 118—125; Она же. Наконечники стрел с иткульских памятников/ / Археологические исследования Севера Евразии. С. 65—77; Она же. Иткульское I городище —место древнего металлургического производства // Проблемы урало-сибирской археологии. Свердловск, 1986. С. 63—79; и др.

1 См.: Черных E. Н. Горное дело и металлургия в древней Болгарии.

София, 1978.

1 См.: Могильников В. А. К вопросу о саргатской культуре. С. 85; Он же.

К этнокультурной характеристике Западной Сибири в эпоху раннего железа // ИИС. 1973. Вып. 7. С. 175.

1 См.: Он же. К вопросу об этнокультурных ареалах Среднего Приир­ тышья и Приобья эпохи раннего железного века/ / ПХКПАПЗС. С. 175— 177.

1 Он же. К характеристике культуры лесостепного Прииртышья в V II— VI вв. до н. э. / / КСИА. 1985. Вып. 184. С. 5—6.

20 См.: Труфанов А. Я. Закрытые комплексы городища Ямсыса-7 // Исто­ рические чтения памяти М. П. Грязнова: Тез. докл. Омск, 1986. С. 61.

2 См.: Он же. К вопросу о происхождении саргатской культуры // Архе­ ологические, этнографические и исторические источники по истории Сибири.

Омск, 1986. С. 58—61; Погодин J1. И. Переходный период: К вопросу о мигра­ циях в лесостепном Прииртышье в I тыс. до н. э. // Смены культур... С. 32.

22 См.: Матвеева Н. П. Ранний железный век Среднего Притоболья: Автореф. дис.... канд. ист. наук. Новосибирск, 1988.

23 См.: Могильников В. А. Периодизация культур эпохи железа в Сред­ нем Прииртышье/ / Материалы конференции «Этногенез народов Северной Азии». Новосибирск, 1969. С. 136— 137; Стоянов В. Е. Классификация и пери­ одизация... С. 253; Корякова J1. Н. Хронология погребений саргатской куль­ туры //ВАУ. Вып. 15. С. 103— 109.

2 См.: Полосьмак Н. В. Бараба в эпоху железа. С. 88—90, 96—97.

25 См.: Могильников В. А. К характеристике культуры... С. 4.

2 См.: Полосьмак Н. В. Бараба в эпоху железа. С. 99.

(3 27 См.: Матвеева Н. П. Ранний железный век... С. 18.

28 См.: Спицин А. А. Зауральские древние городища // ЗРАО ОРСА. СПб.,

1886. Т. 8, вып. 1, 2. С. 212—226.

29 См.: Стоянов В. Е. Классификация и периодизация... С. 239—240;

Он же. Зауральские лесостепные поселения раннего железного века // КСИА.

1969. Вып. 119. С. 52—56; Борзунов В. А., Стоянов В. Е. Некоторые черты развития представлений о раннем железном веке Урала: К методике анализа памятников на примере гамаюнскнх городищ/ / ВАУ. Вып. 15. С. 27—10.

30 См.: Иванов В. А. Вооружение и военное дело финно-угров Приуралья в эпоху раннего железа. М., 1984.

3 См.: Борзунов В. А., Новиченков H. Н. Ранние укрепленные поселения финно-угров У рала/ / Материальная культура древнего населения Урала и З а ­




Похожие работы:

«Государство и общество Древней Руси 1 МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФГБОУВПО "УДМУРТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ КАФЕДРА ДОРЕВ...»

«АННОТАЦИЯ Дисциплины Б1 Б1 – "История" Процесс изучения дисциплины направлен на формирование следующих компетенций: способностью анализировать основные этапы и закономерности исторического развития общества для формирования гражданской позиции (ОК-2).В результате освоения дисциплины студент должен: Знать исторические факты, даты,...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "САРАТОВСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.Г.ЧЕРНЫШЕВСКОГО" Кафедра всеобщей истории...»

« ГВОЗДЕВА Дарья Ивановна ИДЕАЛЫ ОБРАЗА ЖИЗНИ ЛИЧНОСТИ СТУДЕНТОВ– ВЫПУСКНИКОВ РАЗЛИЧНЫХ СПЕЦИАЛЬНОСТЕЙ Специальность 19.00.01 – "Общая психология, психология личности, история психологии" (психологические науки) АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени ка...»

«Муниципальное автономное общеобразовательное учреждение Домодедовская гимназия №5 Рабочая программа по истории (история России) (базовый уровень) 9 а, б, в, г классы Составитель: Леухина Любовь Евгеньевна, учитель истории и обществознания высшей категории 2016г Рабочая программа по истории (истории России) составлена на основе п...»

«Ярослав Гашек Похождения бравого солдата Швейка http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=130465 Ярослав Гашек. Похождения бравого солдата Швейка во время мировой войны: АСТ; Москва; 2009 ISBN 978-5-17-053914-7, 978-5-9713-8675-9, 978-985-16-6286-5 Аннотация Похождения бр...»

«БИМОДАЛЬНЫЕ ВУЛКАНОГЕННЫЕ И СУБВУЛКАНИЧЕСКИЕ АССОЦИАЦИИ ЗАПАДНОГО ЗАБАЙКАЛЬЯ (PZ3-MZ): ИСТОЧНИКИ МАГМ, ЭВОЛЮЦИЯ, ГЕОДИНАМИКА А.А. Цыганков, В.Б. Хубанов, А.В. Филимонов Геологический институт СО РАН, Улан-Удэ, e-mail: tsygan@gin.bscnet.ru Позднепалеозойская геологическая история Западного Забайкалья ознаменов...»

«1 См., напр.: К у р б а т о в Г. Л. Ранневизантийский город: Антиохия в IV веке. Л., 1962, с. 251—252; С ю з ю м о в М. Я. Христианская церковь в. IV—VI вв.—В кн.: История Византии. М., 1967, т. 1, с. 159—160; У д а л ь ц о в а 3. В. Идейно-политическая борьба в ранней Византии (по данным историков IV—VII вв.). М, 1974, с. 319—328; О н а ж е. Некоторые нере...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.