WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«БОРЬБА ВОКРУГ СОЦИАЛЬНЫХ РЕФОРМ И ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ ВЕЛИКОБРИТАНИИ В 70–90-х гг. XIX ВЕКА ...»

-- [ Страница 4 ] --

Интересно отметить при этом, что, описывая события Мидлотианской кампании, сам Гладстон лишь бегло останаваливается на роли либеральных ассоциаций и их координатора — Национальной Либеральной Федерации, придавая большее значение в победе либеральной партии на выборах не организационной составляющей, на которую всегда упирал Чемберлен, но привлечению в ряды либералов колеблющихся избирателей, что стало возможным благодаря Либеральные ассоциации — «кокусы» (англ. — caucus), как их саркастично назвал Дизраэли, были созданы в каждом избирательном округе. Слово «кокус» американского происхождения, впервые появившиеся в Бостоне в 1750 году и обозначавшее партийно-фракционные закрытые совещания для решения организационных и/или стратегических вопросов, в том числе таких, как выдвижение кандидатов от партии на политические посты, в истории американских партий давно и прочно связывалось с представлением о маневрах и ухищрениях беззастенчивых избирательных дельцов и политической коррупции. Брошенная Дизраэли и подхваченная прессой кличка «кокус» сразу стала приобретать право гражданства в Англии и превратилась в общепринятое название новой либеральной организации.

Lloyd T. The General Election of 1880. Oxford, 1968. Р. 83–85; Lawrence J. Speaking For The People, Party Language and Popular Politics in England, 1867–1914. Cambridge, 1998. P. 78–84;

Baxter R.D. English parties and conservatism. L., 1870. P. 153.

The Daily News, 3 February 1880.

работе с общественным мнением.

Так в дневниковых записях, посвященных данному периоду, Гладстон отмечал, что общественное мнение — это не изначально заданная твёрдая субстанция, но материал, который можно преобразовывать с помощью красноречия и дара убеждения, но только при условии, что деятель, решившийся на этот «творческий эксперимент», твёрдо осознаёт свои мотивы и верит в результат. Тогда, и только тогда, можно открыть в себе способность проникать в суть вещей, преображая действительность и даже моментами испытывая озарение, считал Гладстон399.

Резюмируя предвыборные кампании Дизраэли и Гладстона, необходимо отметить, что их результат, поимо объективных политических предпосылок, был, во многом, обусловлен способностью обоих политиков вести диалог с обществом, привлекать на свою сторону общественное мнение, апеллируя к наиболее значимым для него вопросам (среди которых в рассматриваемый период следует выделить социальные). Анализируя содержание предвыборных выступлений данных политиков, не отличавшихся ни конкретикой, ни новизной, можно констатировать, что успех кампании Дизраэли 1873-1874 гг. и Мидлотианской кампании Гладстона строился на тонкой режиссуре, умелом применении политических технологий, не уступавших по своему содержанию и нестандартным ходам современным.

§ 3. Роль британской политической прессы второй половины XIX века в развитии каналов перекрестного влияния власти и общества The Gladstone Diaries. Vol. 8: July 1871 – December 1874: With Cabinet Minutes and Primeministerial Correspondence. Oxford, 1982. Р. 97.

Одним из ключевых инструментов в предвыборных кампаниях консерваторов и либералов являлась пресса — единственное доступное в XIX веке средство массовой информации, способное сформировать благоприятное общественное мнение по наиболее резонансным политическим и социальноэкономическим вопросам.

Массовое появление доступных газет, начиная с 60-х годов XIX века, позволило по-настоящему широко использовать прессу. Среди факторов, поспособствовавших этому, следует отметить отмену налогов на объявления и бумагу в 1853 и 1861 годах соответственно, отмену в 1855 году гербовых пошлин, а также реформы начального образования либерального и консервативного министерств 1870 и 1876 гг., расширившие аудиторию печатных изданий.





Усиление роли прессы и её влияния были «предсказаны» Б. Дизраэли ещё в 1844 году в романе «Конингсби или Новое поколение», в котором будущий лидер консерваторов выразил свое политическое кредо, подвергнув критике политику вигов при Р. Пиле и написал о том, что пресса доносит общественное мнение лучше, чем парламент400.

Аналогичную мысль намного позднее выразил Оскар Уайльд, отметив с прискорбием, что парламент молчит, говорят журналисты, пресса заменила палату общин, как та в своё время заменила палату лордов401.

Согласно меткому выражению Р. Кобдена, благодаря отмене «налогов на знание» (как Кобден обозначил все вышеперечисленные налоги), пресса стала кузницей общественного мнения402. В 1863 году он писал: «Несколько лет назад «Таймс» («The Times») имела почти монополию на гласность … Сейчас её влияние составляет, возможно, одну десятую часть от нашей ежедневной печати…»403. Уже в 1864 году тираж прессы в провинции, как еженедельной, так и ежедневной, опережал тираж лондонских газет.

Disraeli B. Coningsby Or The New Generation. Boston, 2006. P. 167.

Уайльд О. Письма. / сост. А.Г. Образцова, Ю.Г. Фридштейн. М., 2007. С. 234.

Cranfield G.A. The Press and Society from Caxton to Northcliffe. L., 1978. Р. 98.

Ibid. Р. 100.

Безусловно, данный скачок произошёл не единомоментно, но был, во многом, обусловлен растущим интересом жителей провинциальной Англии к политическим событиям в стране, интересом, который, в свою очередь, подогревали предприимчивые издатели.

Так, описывая детство Шарлоты Бронте (период 30-х годов XIX века), проведённое в Йоркшире, Элизабет Гэскелл пишет о том, что семья будущей писательницы, как правило, получала и просматривала четыре газеты в неделю — «Лидс интеллидженсер» (газета тори), «Лидс меркюри» (газета вигов), а также «Джон Буль» (издание тори, отличавшееся резкостью суждений) и «Блэквудс мэгэзин» (журнал, не имевший ярко выраженной партийной направленности, но пользовавшийся большой популярностью ввиду интересного новостного содержания). Политическую прессу в этой семье читали как взрослые, так и дети.

Особенный интерес к баталиям в парламенте проявляла старшая сестра Мария, нередко запиравшаяся с газетой в детской. Семилетний ребёнок разделял интерес своего отца, священника англиканской церкви Бронте, к политике и служил ему достойным собеседником в этих вопросах.

Из воспоминаний Шарлотты Бронте данного периода: «…Я припоминаю день, когда вышел номер «Интеллидженс экстродинари» с речью мистера Пиля: ставились условия, при которых католики могли быть допущены (речь о билле 1829 года об эмансипации католиков, согласно которому католикам предоставлялись практические равные с протестантами права. — Примеч. автора).

Папа нетерпеливо разорвал конверт, мы все сгрудились вокруг него и стали слушать, затаив дыхание … Помню также, что нас одолевали сомнения: будет ли этот закон утверждён палатой лордов, и кое-кто предсказывал, что не будет. Когда же пришла газета, в которой содержалось решение, то беспокойство, с каким мы слушали её чтение, было поистине ужасным…»404.

«Золотым веком» издания газет в Великобритании считается период с 1860 по 1910 гг. Если в начале XIX столетия с одним номером газеты знакомиGeskell E. The Life of Charlotte Bronte. L., 1857. Р. 146.

лось от 6 до 30 человек, то в последней трети XIX века газета была уже доступна каждому. Если в 1861 г. в Англии выходило 563 газеты и журнала, то в 1867 г. — 1294. В этот период сформировались издания, являющиеся основой британской прессы как XIX, так и XX–XXI вв.

Во второй половине правления королевы Виктории пресса являлась одной из ключевых составляющих политической системы, при этом партии стремились не только получить поддержку печатных органов, но иметь собственные партийные издания, выражающие консервативные / либеральные принципы и интересы и оказывающие поддержку партиям в рамках формирования общественного мнения по наиболее значимым политическим вопросам.

Если в предыдущие периоды пресса оказывала поддержку той или иной политической силе, руководствуясь исключительно личными симпатиями издателя или редактора, то, начиная с 60-х XIX века, периодические издания создавались в качестве официальных органов политических партий.

Цитируя главного редактора «The Times» Джона Делейна (Jh. Th. Delane), возглавлявшего издание более тридцати лет, с 1841 по 1877 года, «газета должна говорить, а государственный деятель молчать»405.

Стремление партий иметь свой собственный печатный орган приобретало особую актуальность, принимая во внимание «непостоянство» большинства британских газет, менявших свои политические взгляды в зависимости от контекста и политической обстановки.

Так, с приходом к власти консервативного кабинета Дизраэли благодаря усилиям Дж. Горста практически все газеты, некогда выступавшие за либералов, стали консервативными. Данная «трансформация», которой, во многом, способствовали временный уход Гладстона со сцены и неспособность маркиза Хартингтона, вождя либеральной партии в палате общин, заменить его в качеDelane to Brodrick, n.d. Цит. по: Cook E.T. Delane of the Times. L., 1915. Р. 296.

стве лидера общественного мнения, обеспечила народную поддержку «нового торизма» и империалистической политики Дизраэли406.

Либеральная раздробленность и неопределённость, которые окружали Гладстона, подавляли либеральную прессу, снижая её активность (как например, случилось с такими либеральными изданиями, как «Echo», «Scotsman», «Leeds Mercury», «Manchester Guardian», «Birmingham Daily Post») и буквально толкая в «консервативный лагерь». Особенно тяжёло либералы переживали «измену» таких газет, как «Daily Chronicle» и «Daily News», при этом последней ничто не помешало вернуться в лоно гладстоновского либерализма в преддверии победы на выборах либералов в 1880 году407.

Многие издания создавались непосредственно «под выборы» в целях поддержки партий и привлечения на сторону консерваторов / либералов избирателей из народных масс, в особенности это касалось региональной прессы, наиболее подверженной партийному влиянию и не скрывавшей, что источником её финансирования являлась партийная касса.

Так, накануне парламентских выборов 1868 года в Великобритании наблюдался существенный рост числа местных изданий, так называемых «полупенсовых газет», рассчитанных, в первую очередь, на низшие классы и направленных на «вербовку» новых избирателей, получивших избирательное право по результатам реформы 1867 года: «Evening Express» (г. Лидс), «Evening News»

(г. Болтон), «Evening News» (г. Манчестер и г. Бредфорд), «Evening Star» (г.

Шеффилд)408.

Следующий «урожайный» период пришелся на 1873–1874 гг. и совпал с избирательной кампанией накануне выборов 1874 года, наибольшую активность в которой развили тори благодаря Национальному союзу и Центральному ведомству консервативной партии. В этот период были созданы такие «полуG. Webster to Gorst, 25 April 1874; W.R. Lawson to Corry, 14 February 1876. Hughenden Papers.

Morley to Stead, 14 August 1880. Stead Papers; Morley to his sister Grace, 12 October 1880, quoted in Hirst, Morley, II, 98; Stead E.W. My father: personal & spiritual reminiscences. L., 1913. Р.

317.

Kennedy J. Fleet Street and Downing Street. L. ; Hutchinson, 1920. Р. 188.

пенсовые» издания консервативного толка, как «Evening Mail» (г. Манчестер), «Daily Mercury» (г. Лейчестер), «Staffordshire Daily Sentinel» (г. Стаффорд), «Midland Counties Evenung» (г. Вулвергемптон), «Evening Guardian» (г. Болтон)409.

При этом на протяжении 1874–1875 гг. Центральное ведомство консервативной партии издавало и собственную газету — «Sun», на страницах которой подробно рассматривалась предвыборная программа тори и их лидера.

Дж. Горст, выполнявший функцию партийного агента консерваторов в предвыборной кампании 1874 г., одновременно часть времени работал в газете «Standard» в качестве редактора, что, в свою очередь, позволило превратить «Standard» в один из ключевых печатных органов консервативной партии410.

Сохранилась обширная переписка между ведущими деятелями консервативной партии и редактором «Standard» У. Медфордом на протяжении 1870–1880 годов, изучение которой позволяет сделать вывод о том, что Б. Дизраэли, Р. Солсбери, М. Кори и Р. Кросс периодически снабжали газету своим видением по наиболее значимым общественно-политическим вопросам и просили «оказать услугу партии и донести это видение до широкой аудитории в свойственной “Standard” манере, так благоприятно влияющей на общественное мнение»411.

Консервативной ориентации издания во многом способствовала и финансовая зависимость от партии тори, поддерживавшей «Standard», начиная с кризиса в Сити 1857 года.

Лидеры либеральной партии (Гладстон, Харнтингтон, Норткот) публично выступали с осуждением политики Дизраэли в отношении прессы, являвшейся, по их мнению, нечестной игрой («not fair play»), искажавшей такие традиционные для английских газет ценности, как право на свободную критику правительства и парламента, использование различных источников информации для Ibid. Р. 189.

Royal Commission on the Press, 1947, question 3370. Р. 77.

Barker A. The Newspaper World. 1890. Сh. 16. Р. 223.

выработки собственной, взвешенной позиции. Единственно подлинно независимыми изданиями, сохранившими приверженность указанным ценностям, являлись, по их мнению, «The Times», «Economist» и «Daily News»412 (необходимо при этом отметить, что с 1868 по 1875 гг. «Daily News» являлась официальным партийным органом либеральной партии, руководствуясь, во многом, теми же экономическими мотивами, что и «Standard»).

Вместе с тем данная позиция не помешала либералам «взять реванш» в 1879 году в преддверии избирательной кампании 1880 года, о чём свидетельствует следующая волна дешёвых изданий, созданных в 1879–1880 гг. в агитационных целях и носивших преимущественно либеральный характер: «Liverpool Daily Echo» (г. Ливерпуль), «Derby Telegraph» (г. Дерби), «Oldham Chronicle»

(г. Олдхэм), «Worcester Daily Times» (г. Ворчестер), «Argus» (г. Брайтон), «Gloucestershire Echo» (г. Глостершир), «Northampton Daily Chronicle», «Northampton Daily Reporter» (г. Нортгемптон)413.

Единственным из печатных изданий, никогда явно не приобретавшим ярко выраженный партийный характер в рассматриваемый период, являлась «The Times» в силу своего привилегированного положения среди британских газет и личных качеств Делейна, поддерживавшего то консерваторов, то либералов, в зависимости от их позиции относительно конкретных законодательных инициатив, отдавая предпочтения последним414.

Вместе с тем нельзя полностью отрицать какую-либо политическую ангажированность «The Times». Так, начиная с 1866 года (лишившись в 1865 году покровительства лорда Пальмерстона в связи с его смертью), издание периодически пользовалось финансовой поддержкой консервативной партии как в рамках «целевых субсидий», так и в виде выплат заработной платы ведущим журналистам. Неудивительно при этом, что Дизраэли и его ближайшее окружение в партии находились в самом тесном контакте с руководством издания, направIbid. Р. 143–145; Hatton J. Journalistic London: Being a series of sketches of famous pens and papers of the day. L., 1882. Р. 24–30.

Kennedy J. Fleet Street and Downing Street. L., 1920. Р. 189.

Delane’s diary. 16 February 1874. Цит. по: Cook E.T. Delane of the Times. L., 1915. Р. 243.

ляли в газету копии своих речей, тезисы выступлений и даже давали рекомендации по конкретным кандидатурам для приёма в штат «The Times»415.

Вот как описывает «The Times» начала – середины 50-х гг. XIX века А.И. Шестаков: «В начале пятидесятых “The Times” не был ещё допускаем в главные квартиры и кабинеты … но внимание к общественным интересам, строгое наблюдение за всем, что может вредить им, открытие самых таинственных преступлений, самых ловких мошенничеств возвысели газету до необходимости. Издавна привывкли глотать ее вместе с утренним чаем или кофе везде, где чай и кофе в употреблении. Выбор статей и редакция их строги и достойны. Noblesse oblige, а “The Times” — своего рода аристокпат по преемству. Грошевые писцы никогда не числились среди его сотен корреспондентов, и в некоторых правительственных архивах номера его сохраняются в порядке и с тщением, которые прилагают к хранению документов. Многие искусные дипломаты не читают ничего, кроме “The Times”. Внимательный просмотр газеты достаточно руководит их в различных дипломатических случаяностях, и главнейший труд континентальных представителей состоит в том, чтобы высмеять по “The Times” и уметь представлять догадки журнала в виде собственных дальновидных заключений. Несмотря на такой почёт, всё же “The Times” не направляет и не создаёт мнения; он угадывает его по известным признакам и в данных обстоятельствах, имея везде смышлёных доносчиков, втирающихся ловко в общество людей, от которых случайности более или менее зависят, внимательно прислушивающихся к мнениям веских в обществе личностей. Эти направляющие мнения бегут в Printing Square прямо с языка высказывающих их и там слагаются на общую потребу в литеры так гармонически, что компиляция кажется оригинальным произведением. Поэтому “The Times” не имеет определённого цвета, а принимает современные и своевременные оттенки.

Вращающимся в жизненной действительности нельзя пренебрегать им. “The The Times archives. Vol. VII. Р. 131–139.

Times” редко ошибается в проявлениях общественного мнения, им будто предсказываемых, и положительно никогда не решается перечить этому мнению»416.

Интересно при этом отметить, что в викторианскую эпоху, особенно в период расцвета политических изданий (1850–1884 гг.) свобода прессы трактовалась не в современном смысле как отсутствие политической ангажированности, объективность, независимость, но как свобода выбора между различными политическими партиями в целях дальнейшей поддержки в рамках проводимой ими политики и борьбы за власть417.

В качестве политической прессы в Великобритании 70–90-х годов рассматривались издания, имевшие реальное влияние на общественное мнение по политическим вопросам. Данный параметр крайне затруднительно измерить даже в настоящее время, в Великобритании второй половины XIX века соответствующие социологические исследования тем более не проводились. Тем не менее, круг политических изданий рассматриваемого периода, согласно изученным автором настоящей работы источникам, очерчивается довольно чётко418.

К указанным изданиям, помимо «The Times», относились женедельник «The Ekonomist», традиционно служивший выражением мнения представителей английских деловых кругов (тон и характер его публикаций были, как правило, выдержаны в умеренно-либеральном духе, их отличали любопытные критические замечания в отношении шагов правительства в области социальных реформ (в частности, в сфере начального образования и трудовых отношений т.д.);

еженедельник «Saturday Review», авторы которого с пристальным вниманием наблюдали за развитием рабочего законодательства и межпартийной борьбой вокруг него; газета «Standard», придерживающаяся правоконсервативных взгляШестаков И.А. Полвека обыкновенной жизни. СПб., 2006. С. 133–134.

Kennedy J. Fleet Street and Downing Street. L., 1920. Р. 173.

При этом, в соответствии со статистикой, приведённой в работе: Cooper Ch.A. An Editor’s Retrospect. 1896. Р. 165, 250, всего в 1855 году ежедневных газет, писавших на политические темы, было 15, в 1883 году — 18, в 1890 году — 19.

дов; либеральная «London Illustrated News», описывавшая будни парламента, включая ход принятия законов и дебаты в палате общин.

Данные издания публиковали стенографические отчёты парламентских прений, что способствовало большей открытости законодательной и исполнительной власти. Читатели газет могли без труда узнать в лицо членов парламента, владели полной информацией об их взглядах по наиболее важным вопросам.

К политеческой прессе следует также отнести полупенсовые газеты — консервативные «Daily Mail» (в первые месяца с момента создания в 1896 году газета расходилась в количестве 700–800 тыс. экземпляров день) и «Daily Express» (тираж — порядка 1,5 млн экземпляров в день419), более солидные (стоимостью в один пенс) — либеральные «Daily News» (более 300 тыс. экземпляров в день) и «Daily Chronicle» (около 150 тыс. экземпляров в день), консервативная «Morning Post» (свыше 250 тыс. экземпляров в день) и две претендовавшие на независимость газеты — «Daily Telegraph» (свыше 250 тыс. экземпляров в день) и «Daily Graphic» (свыше 170 тыс. экземпляров в день)420.

Расцвет политической прессы в Великобритании пришёлся на 1850–1884 годы — период господства двухпартийной системы, накала межпартийной борьбы консерваторов и либералов и легендарного противостояния Дизраэли и Гладстона. Основной задачей прессы в этот период являлось обслуживание партийных интересов, газеты использовались партиями как инструмент для донесения избирателям «правильных» установок, отвечавших интересам политической элиты, и манипулирования общественным мнением в пользу той или иной законодательной инициативы. Газетные статьи строились по принципу «чёрноё/белое», представляя в выигрышном свете одну партию и демонизируя её соперников, порой вызывая такие сильные эмоции, как ненависть, ярость и даже отвращение421.

Здесь и далее указан средний тираж политической прессы в 80-х годах XIX века.

Alan J. The Origins of the Popular Press, 1855–1914. L., 1976. P. 143-147 Ostrogorski М. Democracy and the Organization of Political Parties. Vol. I. L., 1902.

Р. 409–410.

Данный подход не требовал серьёзной аналитики и глубокого анализа со стороны журналистов, основной акцент делался не на качество, но на скорость подачи публике информации и умении её правильно «упаковать».

При этом новые избиратели, допущенные к участию в политическом процессе после 1867 года, проявляли к политике значительный интерес и с жадностью проглатывали любые статьи на «политические темы» — будь то отчёт о парламентских прениях или подробности личной жизни членов палаты общин.

Вовлечению избирателей в «воронку» партийного противостояния способствовали и карикатуры — эти традиционные для Великобритании проявления гротеска, прочно ассоциировавшиеся в «коллективной памяти» с сатирическими памфлетами Джона Свифта, Ричарда Стиля, Джозефа Аддисона422.

В качестве примеров можно привести широко известные карикатуры, напечатанные в еженедельниках «Punch» и «Vanity Fair», изображавшие:

Дизраэли и его личного секретаря Монтагью Уильяма Корри (1874 г.): карикатура явно свидетельствует о немолодом возрасте премьер-министра, после двадцати лет беспрерывной партийной борьбы и восхождения на «смазанный столб» получившего, наконец, бразды правления по результатам выборов в парламент 1874 года. Сам Дизраэли по этому поводу говорил, что «власть пришла слишком поздно». Когда один из друзей поздравил его с назначением на должность премьер-министра в 1874 году, Дизраэли сказал: «Да, я взобрался на высокий столб, густо смазанный жиром»423.

Дизраэли в виде египетского сфинкса (1876 г.): карикатуру на получение лидером консеваторов титула графа Биконсфилда и переход из палаты общин в палату лордов;

«Великие остроумцы» раннего Просвещения в Великобритании, известные своими памфлетами, написанными в разгар «газетной войны» между тори и вигами.

Образ этот характерен для ярмарок Великобритании XIX века и других европейских стран, где для привлечения народа в рекламных целях купцы ставили высокий, гладко обструганный столб, обильно смазанный жиром, и на вершине подвешивали пару новых сапог.

Тот, кто взбирался на столб, получал приз — сапоги (Home letters, written by the Earl of Beaconsfield 1830–1831 (1885), Correspondence with his sister. L., 1886. P. 110).

Дизраэли, преподносящего королеве Виктории корону Индии (1877 г.):

в 1877 г. благодаря усилиям Дизраэли Виктория была провозглашена императрицей Индии, что стало одним из наиболее ярких проявлений империалистической политики кабинета Дизраэли 1874–1880 гг.;

противостояние Дизраэли и Гладстона (1880 г.): карикатура изображает обоих политиков: Дизраэли, неохотно уступающего власть после поряжения на выборах 1880 года, и Гладстона, который еще пребывает в триумфальном настроении, но уже начинает осозновать, что настало время не просто критиковать консервативной курс, но и предлагать стране реальную альтернативу.

– королеву Викторию, неприязненно воспринявшую возвращение Гладстона в политику в 1880 году: известно, что королева, в отличие от её супруга принца Альберта, никогда не жаловала Гладстона и не относила себя к почитателям его талантов.

«Он говорит со Мной, как будто я — общественное собрание»424, — данные слова, сказанные Викторией про Гладстона, как нельзя лучше характеризуют суть её отношения к политику. После проигрыша тори на выборах 1880 года Виктория долго не могла смириться с необходимостью призвать Гладстона для формирования кабинета («Жизнь будет теперь для меня полна забот и огорчений; я рассматриваю всё это как общественное несчастие»425, — телеграфировала она Дизраэли, когда были подведены итоги выборов) и даже предложила Гренвиллу и Хартингтону (лидерам либералов в обеих палатах парламента) возглавить кабинет.

Особенный акцент политическая пресса рассматриваемого периода делала на выстраивании взаимоотношений с рабочим классом. Отчасти инициатива исходила от самих изданий, стремившихся привлечь новую, до той поры неохваченную аудиторию, отчасти — от консервативной партии, провозгласившей Pearson H. Dizzy: The Life and Personality of Benjamin Disraeli, Earl of Beaconsfield. L.,

1952. P. 153. (Дизраэли дарил королеве Виктории свои романы, а она ему — «Страницы из дневника жизни в Шотландии») Ibid. Р. 154.

свою веру в природный консерватизм рабочего класса и возможность объединения «под знаменами» «нового торизма» элиты и народа.

Либералы, позиционировавшие себя как партия, обеспечившая проведение целого ряда социальных реформ в период пребывания у власти кабинета Гладстона в 1868–1874 гг., также использовали лояльную им прессу для привлечения в свои ряды представителей рабочего класса.

И консерваторы, и либералы при этом стремились вовлечь в данный процесс редакторов местных изданий, считая их подлинными знатоками настроений народных масс, что, безусловно, не было лишено смысла, учитывая, что провинциальная пресса в Великобритании традиционно рассматривалась как рупор общественного мнения рабочих, в отличие от столичных изданий, в большей степени отражавших интересы и взгляды представителей лондонского Сити.

Характерным проявлением вышеуказанной тенденции явилось позиционирование провинциальной прессы в качестве печатного органа, апеллировавшего к рабочему классу и борющегося за его права. В этих целях английские издания 70-х годов XIX века использовали так называемую «рекламную строку» (advertisement), помещавшуюся сразу под названием, в которой газеты, по сути, излагали свое политическое кредо и принципы.

Так, газета «Blackburn Patriot» характеризовала себя как «консервативная, издаваемая для широкого круга представителей рабочего класса». «Derby Gazette» в качестве своего кредо указала «стремление к возвышению и развитию рабочего класса». Газета «Eastern Weekly Press» в своей рекламной строке указала, что «является либеральным изданием и отстаивает все меры, способные улучшить положение рабочего класса». Газета «Liverpool Mail» в соответствующей строке провозгласила что является «торийским, преимущественно торийским печатным органом, заслужившим высокую оценку рабочего класса»426.

Advertisements in Mitchell’s Newspaper Press Directory claiming a working-class readership.

BT 13/11 practice over advertising in newspapers. Р. 124.

Данные примеры, по мнению автора, наглядно демонстрируют, что рабочий вопрос являлся в 70-х годах XIX века одной из центральных тем повестки дня, и политические издания, зависящие от общественного мнения, вынуждены были это учитывать, соответствующим образом выстраивая диалог с читательской аудиторией.

Последняя четверть XIX века характеризуется ростом независимости политических изданий, из «прирученного животного», кормящегося с руки партий, пресса постепенно превратилась в «агента» общественного мнения. Газеты не столько доносили до народных масс нужные консерваторам и либералам установки, сколько отражали общественное мнение жителей Великобритании427.

Учитывая, что электорат обеих партий не отличался постоянством и чутко реагировал на любые изменения в курсах «нового торизма» и «социального либерализма», пресса, как маятник, меняла свою позицию, поддерживая ту одну, ту другую партию в зависимости от настроений населения, которые она имела возможность изучить благодаря многочисленным письмам, приходившим в редакции газет428.

При этом газеты умело использовали своё «непостоянство», обрастая необходимыми контактами в обеих партиях, что позволяло им при любом развитии событий оставаться информированными и снабжать читателей актуальными сведениями о планах кабинета.

Одновременно, за счёт другого канала информации (писем и вопросов, приходивших в издания со всех концов Англии), газеты имели возможность формировать списки наиболее часто задаваемых вопросов (англ. — frequently asked questions) и тем, в наибольшей степени волновавших читательскую аудиНезависимость в политических взглядах и пристрастиях стала возможной благодаря росту финансовой независимости СМИ. С ростом грамотности населения увеличивался тираж периодических изданий, а, следовательно, и доход их владельцев. Издание газет рассматривалось отныне как бизнес, способный при умелом руководстве приносить прибыль. При росте оборотов «партийная касса» не являлась более ключевым источником дохода.

Stebbing to Delane. December [n.d.] 1878, цит. по: History of The Times; MacDonald to Walter, 26 August 1878. Times Archives.

торию, и направлять их своим доверенным лицам в правительстве и руководстве обеих партий429.

Данные списки обладали высокой ценностью в глазах политиков, поскольку позволяли им смоделировать свои выступления и публичные высказывания под запросы аудитории, ориентируясь на общественное мнение.

Этот метод активно использовал Дизраэли в период продвижения «нового торизма» в 1872–1874 гг., Р. Кросс, готовя социальные реформы кабинета в 1874–1876 гг., а также Гладстон и Д. Чемберлен накануне выборов 1880 г.430 Таким образом, начиная с 1875 года, правительство и ведущие партии выступали не только субъектом, но и объектом воздействия со стороны общественного мнения, зеркалом которого служила пресса. Влияние истеблишмента и общественного мнения приобрело взаимный, перекрёстный характер, и ключевым звеном данного процесса являлись политические издания.

Необходимо отметить, что на протяжении двадцати лет с 1860 по 1880 гг.

в период наиболее активных социальных реформ правительство и политическая пресса находились в постоянном диалоге: правительство — в целях контроля над общественным мнением, а также руководствуясь необходимостью это мнение слышать и слушать, пресса — стремясь получить актуальную информацию «из первых рук» и использовать те преимущества, которые ей давала роль рупора и зеркала общественного мнения.

В глазах правительств рассматриваемого периода пресса являлась чуть ли не Эскалибуром (волшебный меч короля Артура из средневековых легенд), способным объединить всю Англию и примирить несогласных благодаря умелой подаче информации в том ключе, который в наибольшей степени отвечал запросам общественного мнения и позволял сгладить противоречия между тем, как консерваторы и либералы себя позиционировали, и реальным ходом вещей.

Ситуация существенно изменилась во второй половине 80-х годов XIX века.

Escott T. H. S. Platform, Press, Politics & Play, Being Pen and Ink Sketches of Contemporary Celebrities from the Tone to the Thames, Via Avon and Isis (1895). Bristol, 1895. Р. 146.

Escott T. H. S. Platform, Press, Politics & Play, Being Pen and Ink Sketches of Contemporary Celebrities from the Tone to the Thames, Via Avon and Isis (1895). L., 2013. Р. 146.

В результате парламентской реформы либерального министерства Гладстона 1884 года, существенно расширившей избирательный корпус и демократизировавшей избирательный процесс за счёт снижения и упорядочивания имущественного ценза, усложнилась политическая система.

«Политический мир» викторианской Англии перестал быть биполярным.

Усилил свои позиции радикализм, зревший в рядах либеральной партий начиная с середины 70-х годов и достаточно окрепший к середине 80-х, чтобы требовать коренных социальных реформ и смены парадигм во внешней политике431. В 1883 г. возникла Социал-демократическая федерация, в 1884 г. — Фабианское общество, в 1893 году была создана Национальная Рабочая партия.

Новые избиратели получили, таким образом, возможность поддерживать «неформальную оппозицию», что многие из них и сделали, ища во вновь образовавшихся партиях и объединениях свежую струю и, надеясь, с приходом в политику новых персоналий, на коренной перелом в сторону социального государства.

Предвыборная «карусель» консерваторов и либералов, на которую, в основном, и работала политическая пресса «старой формации», не представляла для них никакого интереса, при этом особую популярность приобрели радикальные издания, в основном провинциальные, читательская аудитория которых, начиная с 1880 года, неуклонно возрастала432.

Запрос на изменения исходил и от избирателей, разделявших классические взгляды (консервативные или либеральные). Достаточно искушённые, чтобы отличить демагогию от серьёзной политической повестки, они ждали от партий продуманных, долгосрочных программ и, что самое главное, принципиВ парламенте 1880–1885 гг. радикалы составляли около трети либеральной фракции — от 103 до 130 человек. Радикалы стремились к дальнейшей демократизации общества, требовали упразднения палаты лордов, отделения Англиканской церкви от государства, ликвидации архаичной системы управления сельских округов и приходов.

Wicks to Beaconsfield. 5 May 1880. Hughenden Papers; Stone M.E. Fifty Years a Journalist. L.,

1922. Р. 9–10; Parliamentary Papers (1881), Cd. 2853, xliii (Р. 11, 20) and minutes of evidences, qq. 1560-64; Escott to Chamberlain, 8 November 1883. Chamberlain Papers.

альной позиции по наиболее значимым вопросам, волновавшим общественное мнение, — то есть как раз того, что ни одна из партий представить не могла.

Данные требования автоматически перенеслись и на поддерживавшие партии издания. Читатели хотели увидеть в газетах большую объективность433, меньше политической ангажированности, освещение всего спектра мнений и позиций по наиболее значимым вопросам, волновавшим общественное мнение.

Возросли требования к содержанию статей и подаче информации. В обществе появился запрос на качественную журналистику, способную анализировать широкий круг вопросов как национального, так и международного масштаба.

Вплоть до 80-х годов XIX века истинное положение вещей на «политической кухне» Великобритании было доступно лишь истеблишменту (потомственной аристократии и буржуазии), осуществлявшему государственное управление, небольшому проценту приближённых к нему лиц, допущенных в кулуары, а также отдельным представителям интеллектуальной элиты.

Но постепенно и «массовый избиратель», пришедший в политику благодаря реформам 1867 и 1884 годов, выработал противоядие против инструментов манипулирования. При этом, как ни парадоксально, способствовали этому именно правящие классы, казалось бы, меньше всех заинтересованные в подобном развитии событий. Используя прессу как орудие для формирования общественного мнения в своих интересах, знакомя народные массы с вопросами общественной и государственной жизни, бытом других наций, политическая элита расширила их умственный горизонт, приучила интересоваться внутренней и внешней политикой, и, что самое главное, — критически анализировать происходящее.

Росту политической активности «массового избирателя» и в некотором роде искушённости не в малой степени способствовали массовые партийные ассоциации. Приобщая народные массы к политике и надеясь при этом вовремя Правда, как иронично высказался по этому поводу английский журналист и писатель Г. Честертон: «Каждый хочет, чтобы его информировали честно, беспристрастно, правдиво — и в полном соответствии с его взглядами».

подавить любые отклонения от официального курса при помощи умело подобранных технологий, консерваторы и либералы незаметно для самих себя сформировали новый тип избирателя, не желавшего быть инструментом для реализации чьих-либо политических амбиций, но рассматривавшего политические партии как инструмент для выражения и борьбы за продвижение своих взглядов и требований, в первую очередь, социального характера. «…Сегодняшний джинго или антисемит-пролетарий завтра проснётся демократом», — как справедливо отметил в этой связи английский историк Дж. Морли, попробовавший себя как в роли журналиста, так и политического деятеля 434.

При этом часть избирателей, сумевших за «политическим маятником»

разглядеть истинную суть происходивших в политике процессов, наоборот, предпочла, по возможности, не участвовать в данной сфере общественной жизни, переместив свои интересы в область культуры, искусства и науки.

Политическая пресса, привыкшая работать в иных условиях, достигшая наивысшего расцвета в период становления Кокуса и Национального союза консерваторов, разделивших между собой сферы влияния и не допускавших «инакомыслия» среди электората, столкнулась, таким образом, совсем с другой, неоднородной по своему составу и запросам аудиторией, на которую она не имела серьёзного влияния.

Необходимо отметить при этом, что одновременно с указанными выше тенденциями имел место и другой, прямо противоположный тренд, в свою очередь, обусловивший снижение влияния политических изданий «старой формации».

Благодаря реформам в сфере народного образования 1870 и 1876 гг. в Англии появилось множество людей, владевших грамотой, умевших читать и писать, интересовавшихся новостями. Но, несмотря на это, кругозор их был весьма ограничен, читательские вкусы не сформировались. Чтобы донести информацию до «неофита», излагать ее следовало в упрощённой, доступной для Morley to Escott, 22 August 1883. Escott Papers.

понимания форме, результатом чего стало развитие так называемой массовой прессы.

«Новая журналистика» (термин, впервые появившийся на страницах литературной критики и печатных изданий в 1880 году, получивший массовое распространение после 1884 года435) не считала своей задачей предоставление читателям объективной информации, подкреплённой глубоким анализом.

Акцент был сделан на информационные новостные сообщения, но не на их комментирование. Более того, учитывая, что массовые издания рассматривались их владельцами как коммерческий проект, окупаемость которого зависла от тиража и уровня продаж, пресса нового формата постепенно мигрировала от политики в сторону более тривиальных тем436.

На фоне прессы, «сплетённой с человеческими интересами», старые политические издания утрачивали свою привлекательность в глазах публики: они выглядели очень суровыми, их заглавия были невыразительными, страницы изобиловали политическими публикациями, а все то, что соединено с ежедневными житейскими интересами, фактически отсутствовало.

Чтобы угодить «человеку с улицы» (англ. — «the man in the street») политической прессе приходилось приспосабливаться и адаптировать свои публикации под вкусы читателей. Так, «Pall Mall», «Daily Telegraph», «Daily News» и ряд региональных газет вынуждены были существенно сократить количество и размеры политических колонок, перевести освещение парламентских хроник на вторую и третью полосы, освобождая пространство более интересным читателю рубрикам, тем самым, подстраиваясь под формат «новой журналистики»437.

Жажда наслаждений, охватившая в той или иной степени всё общество, страсть к развлечениям и спорту способствовали тому, что времени и желаний на работу собственной мысли, анализ происходящего в политике не оставалось.

Для громадного большинства буржуазии и рабочего класса чтение газеты являO’Connor Т.Р. The New Journalism // New Review. 1889. P. 18.

К подобным изданиям следует отнести «Tit-Bits», «Strand Magazine», «Home Chat», «Union Jack» и пр.

Phillips E.M. The New Journalism // New Review. No. XIV. 1895.

лось наибольшим умственным напряжением, на которое они были способны.

Материалы на политические темы максимально упрощались, «новая журналистика» становилась поставщиком готовых идей и поверхностных суждений.

Таким образом, «золотым веком» британской политической прессы являлись 50-80-е гг. XIX века, когда приход в политику новых избирателей и усилившаяся в этой связи партийная борьба привели к ускорению колебаний «политического маятника». Основная задача прессы в этот период заключалась в обслуживании партийных интересов, донесении до избирателей необходимых установок, формируемых политическими лидерами. Независимость СМИ трактовалась в этот период как возможность поддерживать ту или иную партию в зависимости от конкретной политической ситуации, материальных факторов и личных предпочтений владельца и (или) главного редактора газеты. В последней четверти XIX века пресса уже не столько играла роль партийного инструмента, сколько выступала «агентом» общественного мнения, транслировавшим консерваторам и либералам запросы общества, а зачастую и формировавшим данные запросы. Конец 80-х годов XIX века был ознаменован усложнением политического мира Великобритании ввиду расширения избирательного права, растущей дифференциации социальных идей и течений общественного мнения, идеологическим кризисом консерваторов и либералов, завершивших комплекс социальных реформ, заложенных в курсах «нового торизма» и «социального либерализма» и не имевших чёткой программы на ближайшее будущее. Данная ситуация, в свою очередь, рикошетом ударила по политической прессе, оказавшейся не готовой к указанным изменениям. Ситуация требовала от политической прессы новых подходов, которые в рассматриваемый исторический период еще не были сформированы.

Подводя итоги данной главы, следует отметить, что доктрины «нового торизма» и «социального либерализма» были разработаны консерваторами и либералами в контексте борьбы за лидерство в общественном мнении, внимание которого в силу ряда обстоятельств было приковано к социальной тематике. Стремясь не допустить в политику радикалов, тори и виги развернули острую межпартийную борьбу вокруг социальных реформ, носившую в отсутствие идеологических расхождений между консервативным и либеральным курсом в данной сфере ярко выраженный политтехнологический характер. Наибольший накал данная борьба приобрела в предвыборных кампаниях Б.Дизраэли в 1873– 1874 гг. и У. Гладстона в 1879–1880 гг., а также во взаимодействии с политической прессой в 60–80-х гг. XIX века, которую обе партии рассматривали как инструмент влияния на общественное мнение. Вместе с тем по мере усиления своей роли в качестве связующего звена между властью и обществом политическая пресса становилась все менее зависимым от партий участником политического процесса, что наглядно проявилось в последней четверти XIX столетия.

Глава III. Межпартийная борьба вокруг социального законодательства в 70–90-е годы XIX века Образование двухпартийной системы, представленной консерваторами и либералами, состоялось в период наивысшего господства Англии в мире и обусловленного этим застоя в рабочем движении, когда правящие классы могли позволить себе разделение сил между двумя партиями и активно использовали сложившуюся систему для удержания контроля над ситуацией.

Анализируя реформы в сфере общественного здравоохранения, образования, жилищного строительства и рабочего законодательства 70–90-х годов XIX века, проведённые в рамках курсов «нового торизма» и «социального либерализма», можно отметить политическое соперничество партий, обусловленное не различием подходов, но борьбой за первенство в проведении реформ, в целях перехвата инициативы. Политическая практика данного периода изобилует соответствующими примерами.

В новую эпоху массового избирателя (после второй парламентской реформы 1867 года) ведущие политические партии Англии вступили с разным багажом. У консерваторов опыт политических отношений с трудящимися практически отсутствовал, положение их соперников — либералов, было более предпочтительным, так как ранее им удалось вовлечь в свою орбиту квалифицированных рабочих и мастеровых путём создания под эгидой либеральной партии рабочих клубов и демократических ассоциаций.

Радикалы, занимавшие левые позиции в либеральной партии, активно взаимодействовали с организованным рабочим движением, сотрудничали с рабочими в рамках движения за дальнейшие реформы избирательного права.

Делались попытки установления непосредственного союза между рабочими и либералами. В качестве примера можно привести Бирмингемскую ассоциацию, стремившуюся объединить под знамёнами либерализма представителей самых разных классов. Особенно энергичные усилия, направленные на завоевание поддержки рабочих, предпринимал Дж. Брайт — один из наиболее авторитетных радикалов середины 60-х годов XIX века. В этом плане весьма показательна его кампания зимой 1866–1867 гг., в результате которой левое крыло либеральной партии получило широкую поддержку рабочего класса.

Сотрудничество между либерализмом и трудом в политических вопросах, получившее определение «либ-лейбизм» (от слов «либеральный» и «лейбористский»), определило победу либералов, рассматривавших рабочих в качестве младшего союзника, на первых после избирательной реформы парламентских выборах в ноябре 1868 года. Либералы одержали уверенную победу, завоевав внушительное большинство в 110 мест. Примечательно, что особенно тяжёлые потери консерваторы понесли в крупных промышленных городах, где новые избиратели составляли весомую часть электората.

Учитывая, что парламентская реформа 1867 года была проведена консервативным кабинетом Дерби-Дизраэли, надеявшихся таким образом завоевать симпатию и поддержку избирателей из низших классов, победа либералов на выборах 1868 года была принята их сторонниками с триумфом, а у консерваторов вызвала самые мрачные мысли и разочарование в социальных начинаниях, проповедуемых Дизраэли.

Философ Дж. Ст. Милль ни без доли сарказма отметил в одном из своих писем, что Дизраэли идёт по стране, говоря рабочим: «Вот мой билль о реформе», — а те отвечают: «Спасибо, мистер Гладстон».

Многие тори, включая будущего премьер-министра и маркиза Солсбери, увидевшие в поражении на выборах знак свыше, призывавший вернуться к традиционным консервативным ценностям, посчитали, что отныне долг партии — возобновить сопротивление любым политическим и социальным нововведениям.

Данную точку зрения Крэнборн (будущий маркиз Солсбери) даже отразил в своей статье в «Куотерли ревью»438, вызвавшей широкий резонанс в консервативной партии и поставившей под угрозу роль Дизраэли как лидера партии.

Правительство Гладстона, позиционировавшее себя как реформаторское, в период пребывания у власти в 1868-1874 гг. провело ряд законов, касавшихся образования (школьная реформа 1870 года, благодаря которой дети рабочих могли рассчитывать на получение начального образования, закон об университетах 1873 года), здравоохранения, легализации тред-юнионов (1871 год), но так и не смогло добиться сколь-либо значимых результатов ни в одной из этих сфер. Причиной тому являлась непоследовательность курса Гладстона, запутавшегося в противоречиях, пытавшегося одновременно удовлетворить буржуазию, выступавшую за «сворачивание» курса социальных реформ, и рабочих, обеспечивших либералам победу на выборах 1868 года439.

Правительству Гладстона не удалось удержать умеренные позиции, обеспечив тем самым поддержку и консевативных, и радикальных кругов английского общества. В 1873 г. ключевые положения предвыборной программы либеральной партии были выполнены, вместе с тем чего-либо нового и значимого своему электорату партия предложить не смогла. Как отмечал «Edinburgh Review», «либеральная партия была ослаблена завершенностью своих достижений»440. В феврале 1874 г. королевой Викторией было метко подмечено, что «большинство либералов с трепетом спрашивают: «А что же дальше?”»441 Конструктивная программа, способная привлечь внимание различных классов английского общества, не была выдвинута либералами и накануне выборов. Ярким свидетельством тому стал манифест У. Гладстона к избирателям в Гринвиче.

Находившийся в это время в Лондоне российский посол Ф.И. Бруннов в своих Cecil Gw. Life of Robert, Marquis of Salisbury. L., 1921–1932. Vol. II. P. 204–205.

На выборах 1868 года новые избиратели в большинстве своём отдали свой голос либералам.

Айзенштадт М.П., Гелла Т.М. Английские партии и колониальная империя Великобритании в XIX веке. М., 1999. С. 629.

Хвостов В.М. История дипломатии: дипломатия в новое время 1871–1914. М., 1963. Т. 2.

С. 269.

письмах обращал внимание на «неопределенность» и «неуверенность» самого лидера либералов. В выступлении Гладстона Бруннов не увидел и следа авторитета, которого можно было бы ожидать от министра, поддерживаемого огромной политической партией и имевшего опыт руководства парламентом442.

Гладстон, обладавший уникальной способностью улавливать малейшие колебания в общественном мнении, чувствовал, что народные симпатии не на стороне либералов, но не мог найти точку опоры и сформулировать позитивную программу, которая придала бы партии новый импульс. Особенно беспомощно на этом фоне выглядели предвыборные обещания либералов об отмене подоходного налога, что даже в глазах далёких от политики обывателей выглядело чистым популизмом.

Разочарованность большинства англичан внутриполитическими мероприятиями либералов, с одной стороны, и энергичные, целенаправленные усилия Дизраэли по реорганизации партии и дальнейшему продвижению «нового торизма» и себя в качестве его идеолога — с другой, привели к победе на выборах в январе 1874 года консерваторов, впервые за четверть века выигравших парламентскую гонку и завоевавших внушительное большинство в парламенте.

Гладстон назвал эту победу «трагической ошибкой» и отходом от естественного, легитимного политического общества (natural legitimate political society), созданного благодаря усилиям либералов443. Дж. Чемберлен, напротив, считал поражение либералов заслуженной карой, настигшей партию ввиду разрозненности, разобщённости и неспособности посвятить себя решению задач, действительно актуальных для большинства населения444.

Данная критика была, во многом, справедливой, принимая во внимание, что сам Гладстон неоднократно подчёркивал, что не рассматривает либеральРотштейн Ф.А. Международные отношения в конце XIX века. М. ; Л., 1960. С. 30.

Gladstone to his wife, 14 January 1875. Morley, Gladstone, II, Р. 504, Goodlad, G. Liberal Party Decline, 1868–1922 / G. Goodlad // Morden Historical Review. — Nov. 2003. — Vol. 15. — № 2.

Chamberlain to Dilk, 29 January 1874.

ную партию как средство для проведения социальной политики и не стремится нарушать баланс между общественными классами445.

Задача либеральной партии, как понимал её Гладстон, заключалась в том, чтобы выступать посредником, брокером между народом и государством и различными классами. Либерализм никогда не был идеей, исходившей из народа, и никогда в полной мере не сможет приобрести подлинно социальные черты, считал он, опираясь на принципы политической экономии и свободного рынка446.

Вместе с тем общественное мнение 70-х годов требовало иного подхода, коллективизм витал в воздухе, чего так и не смогли в полной мере понять либералы, несмотря на попытки перехода к социальному либерализму447.

Англичане, исповедовавшие либеральные взгляды в 50-х годах XIX века, в 70-х годах утратили веру в «либеральную миссию», а самого Гладстона обвиняли в утрате партией боевого духа и упаднических настроениях448.

Победа на выборах упрочила положение лидера консервативной партии Б. Дизраэли, получившего, наконец, «мандат» на реализацию курса «нового торизма» и возможность исполнить свои предвыборные обещания.

Дизраэли сумел предложить народу то, чего он ждал большего всего — социальные преобразования и возрождение национального духа, зиждившегося на веру в величие Англии.

Данные векторы, ставшие основой консервативной политики в 1874–1880 гг., строились на тонком политическом расчёте и умелом использовании народных настроений. Англичане, уставшие от рациональных доводов Гладстона о необходимости экономно и последовательно расходовать ресурсы, не замахиваясь на чрезмерные социальные реформы и масштабные внешнеполитические кампании, ждали совсем другой риторики, которую своевременно взял на вооружение Дизраэли449.

Gladstone to Hill, Gladstone Papers, Add. MSS. 44, 493 fol. 220.

Gladstone to Stead, Gladstone Papers, Add. MSS. 44, 303 fol. 361.

Danerfield G. The Strange Death of Liberal England. L., 1935. Р. 24–25.

Ibid. Р. 26.

Disraeli to Lady Bradford, 13 July 1876. Buckle, Disraeli. VI, 43.

Общественное мнение встретило его как политического деятеля, непоколебимого в своей вере в могущество Англии и возможности её социального развития и, что самое главное, способного изменить ближайшее будущее, в то время как Гладстон говорил лишь о далёких перспективах, путь к которым не близок и полон испытаний450.

Заручившись поддержкой среднего класса, не простившего либералам космополитизм во внешней политике, и рабочего класса, ожидавшего от Дизраэли социальных реформ в духе «нового торизма», правительство Дизраэли начало действовать.

Так, в 1874 году кабинетом Дизраэли был принят закон, запрещавший работу в промышленности детей моложе 10 лет и обязавший их до 14 лет делить своё время между школой и фабрикой. В 1875 году правительство приняло закон «О предпринимателе и рабочем», отменивший закон о «Хозяине и слуге» и закрепивший возможность достижения сторонами договорённостей на равных правах. В 1875 году был также издан закон о народном здравии, объединивший все ранее принятые законы, изданные с 1847 года, и дополнивший их новыми постановлениями в части борьбы с нездоровыми жилищами.

Все эти мероприятия, вместе с тем, заполнили лишь первые два года пребывания кабинета Дизраэли у власти, после чего, как справедливо выразился один либеральный депутат — современник Дизраэли, в палате царствовала «почти священная тишина»451.

После 1876 года деятельность консерваторов в области социальных реформ была практически свёрнута, уступив место вопросам внешней политики.

Дизраэли призывал к укреплению могущества Англии, присоединению новых колоний и активному продвижению её национальных интересов, на что «владычица морей» имела, по его мнению, полное право, учитывая особое положение Великобритании в мире, её героическую историю и уровень политического Yates to Corry, 4 August 1874 and Delane to Disraeli, 4 February 1875. Hughenden Papers.

Лаввис Э., Рамбо А. История XIX века. Т. 7. Ч. 1. Конец века 1870–1900. М., 1938. C. 134.

и экономического развития452. Вместе с тем в проводимой политике правительство вынуждено было учитывать неуклонно ухудшающуюся ситуацию в стране, обусловленную экономическим кризисом, выражением которого стали спад промышленного производства и деловой активности в сфере торговли, а также обостроение проблем в сельском хозяйстве, процветание которого ещё недавно воспринималось как нечто само собой разумеющееся.

Дизраэли, вместе с тем, не спешил удовлетворить требования своего электората. Консерваторы надеялись, что кризис в скором времени минует в силу цикличности, присущей развитию экономики. При этом отказ от свободной торговли, призывы к которому всё чаще звучали в обществе, мог толкнуть в лагерь либералов несогласных представителей буржуазии, а «дешёвый хлеб», к которому апеллировали сторонники протекционизма, вызвать в общественном мнении ненужные ассоциации с социализмом, требованиями чартистов и идеями Роберта Оуэна, которых так боялась аристократия.

Таким образом, Дизраэли предпочёл не принимать никаких системных решений по выводу экономики из кризиса, сконцентрировавшись преимущественно на «большой игре» (Great Game), происходившей в указанный период во внешней политике (русско-турецкая война, приобретение акций Суэцкого канала, война с бурами и пр.), победа в которой, по мнению лидера консерваторов, могла привести к расширению рынков сбыта для Великобритании и, как следствие, преодолению спада453.

Тем не менее, несмотря на удачи премьер-министра на международной арене, экономика продолжала прибывать в серьёзном упадке, падал ВВП, и росла безработица. Данные факторы позволили либералам обвинить консерваторов в дефиците бюджета, игнорировании вопросов внутренней политики и интересов простых англичан.

Либеральные издания всё чаще ставили вопрос:

Shannon R.T. The Crisis of Imperialism, 1865–1915. Granada, 1974. Р. 310.

Lloyd T. The General Election of 1880. Oxford, 1968. Р. 83–85.

не являются ли консерваторы тайными агентами враждебных Англии государств, действующими против своего монарха и народа?454 Положение правительства Дизраэли, желавшего после активных 1874–1876 гг. переключиться с решения внутренних проблем на проблемы межгосударственные, еще более усложнила экономическая депрессия. Данный поворот совсем не устраивал большую часть британцев. Кроме того, проведенные социальные реформы в ряде случаев не являлись оптимальными. Ряд социальных проблем не был окончательно решен и требовал доработки и развития законов, принятых в первые годы пребывания у власти данного консервативного правительства.

Произошедшие в обществе изменения, следствием которых стала зависимость власти от общественгого мнения, остались, к несчастью для Дизраэли, недоступны пониманию рядовых и ведущих членов консервативной партии.

Большинство тори так и не осознало, что пренебрегать настроением народа в сложившейся ситуации, по меньшей мере, недальновидно. Лишь немногие смогли признать, что «трудящиеся классы стали хозяевами, а не клиентами; они могут и уже ведут свою собственную борьбу»455.

Отрицательное отношение большинства консерваторов к продолжению реформаторской деятельности подогревалось резкой критикой либералов, бросавших в их адрес обвинения в беспрецедентной уступчивости всем требованиям низших слоёв, что, безусловно, как было отмечено выше, не соответствало истине.

Вместе с тем проанализировав социальное законодательство правительства Дизраэли, некоторые из либералов пришли к выводу, что многие тори, подверженные демократимческому влиянию, уже не выполняли свой классический функционал, их воля к сопротивлению радикализму притупилась456.

The Pall Mall Gazette, 26 September, 1879; The Daily News, 3 January, 1880.

Smith P. Disraelian Conservatism and Social Reform. L. ; Toronto, 1967. P. 262.

HPD. Vol. 235. Р. 563–566; Vol. 238. Р. 232–235.

Таким образом, к концу срока пребывания у власти кабинета Дизраэли консерваторы оказались в положении, аналогичном тому, в котором к 1874 году находилось правительство Гладстона: для наиболее радикальных представителей партии и трудящихся масс действия правительства были недостаточными и половинчатыми; класс собственников, составлявших костяк партии, наоборот, воспринял реформы, проведённые кабинетом, чуть ли не как предвестник социализма и испытывал в этой связи серьёзные опасения и недовольство политикой правящей партии.

Все достижения консерваторов в области рабочего и социального законодательства поставила под сомнение экономическая депрессия конца 70-х годов.

Многие тори, изначально скептически относившиеся к социальным преобразованиям, в сложившейся ситуации прямо объясняли трудности в промышленности и сельском хозяйстве как следствие социального законодательства, нарушившего традиционные условия жизни рабочих, а также подорвавшего в рабочей среде стремление к самостоятельному решению возникающих проблем, без оглядки на государство, на чем строилось национальное благополучие.

Наиболее последовательно этой точки зрения придерживались консерваторы, имевшие тесные связи и сферы влияния в сельской местности. Источником раздражения для них явилось усиление налогового бремени, а также реформа начального образования, последствия которой лишили их дешёвого детского труда, а, значит, нанесли прямой убыток.

В данной ситуации и речи быть не могло о продолжении интенсивной социальной политики в интересах массового избирателя, консерваторы, оценив риски, приняли решение о сворачивании активности в данной сфере457.

Вместе с тем причиной отставки кабинета Дизраэли по результатам выборов в парламент в апреле 1880 года послужило не затишье в сфере социального реформирования.

Green, E.H.H. The Strange Death of Tory England / E.H.H. Green // Twentieth Century British History. — 1991. — Vol. 20. — № 1. P. 45.

Камнем преткновения стала внешняя политика Дизраэли: либералы называли курс премьера шовинистским или «джингонизмом»458, Гладстон жёстко раскритиковал его в рамках знаменитой Мидлотианской кампании 1879 года.

В целях сокращения дефицита бюджета, образовавшегося в результате активного вмешательства в военные действия за пределами Англии, правительство было вынуждено поднять подоходный налог, что в совокупности с информацией о «болгарских ужасах», умело поданной либералами459, а также аграрным кризисом и снижением цен на сельскохозяйственную продукцию, вызвало недовольство большинства населения Великобритании, обладавшего правом голоса.

Либералы собрали под своими знамёнами тех, кто устал от авторитарного правления («personal rule») Дизраэли (как его называли либералы, подчёркивая доминирующую роль Биконсфильда в партии и правительстве) и ждал от Гладстона «честной, справедливой внутренней политики» на благо процветания большинства англичан»460. У Гладстона, так же, как и у Дизраэли, не было чёткой экономической программы по выводу экономики из кризиса, но вопреки холодной логике общественное мнение видело в нём политика, способного на проведение дальнейших реформ в развитие курса либерального министерства 1868-1874 гг461.

Джинго или джингоизм — новый термин, появившийся в английском политическом жаргоне, ведёт своё начало от патриотических, воинственных куплетов, очень популярных в лондонских кафешантанах во время русско-турецкой войны 1878 года: «Мы не хотим войны, но ей-ей (by jingo!), если уж придётся…».

Весной - летом 1876 г. в Англии стали известны акты зверских действий турецких властей против болгарского народа, правительство Дизраэли при этом придерживалось ярко выраженной протурецкой позиции. Общественное мнение, подогреваемое либералами, всё более склонялось в сторону восточного христианства и против турок (что рикошетом било и по консервативному кабинету). Восточный вопрос, болгарская резня и широкомасштабная агитация против курса Дизраэли создали благоприятные возможности для активизации деятельности либералов и возвращения Гладстона к политической жизни.

Central Press, 27 and 28 January 1874.

Daily News and Daily Telegraph, 8 March 1874.

Таким образом, учесть консерваторов была предрешена. Парламентские выборы принесли сокрушительное поражение консерваторам и победу либеральной партии: она получила 351 место в парламенте, консерваторы — 239.

Узнав о победе либералов, 76-летний премьер, внешне невозмутимо перенёсший поражение, обратился к дочери Солсбери, в поместье которого ожидал подведения итогов голосования: «Это эпизод в Вашей жизни, это конец моей».

Правительства Гладстона 1880–1885 гг., 1886 г. и 1892–1894 гг. концентрировались преимущественно на ирландском вопросе и третьей реформе избирательного права, социальные реформы проводились весьма ограниченно.

Наиболее продуктивными в части социальных реформ оказались для либералов 80-е годы, когда были приняты такие крупные законодательные акты, как, Акт о введении обязательного посещения начальной школы всеми детьми в стране до 10 лет, закон об ответственности предпринимателей за производственный травматизм. Проведение этих законов в значительной степени связано с инициативой радикалов Мунделлы и Чемберлена, стоявших во главе соответствующих министерств, сумевших заручиться поддержкой Гладстона. После 1880 г. усилия либералов в социальной сфере резко сократились. В период 1881гг. можно отметить лишь закон 1881 года о выплате жалования морякам флота, акт 1883 года о предотвращении эпидемических заболеваний и создание в 1885 году под руководством члена либеральной партии Дилка (соратника Чемберлена) королевской комиссии по обследованию жилищных условий рабочих. Ряд намеченных реформ был отменён, в том числе, под давлением промышленников. Так, в 1884 году Чемберлен был вынужден снять с обсуждения билль о торговом судоходстве, предусматривавший распространение положений закона об ответственности предпринимателей за производственный травматизм на моряков торгового флота и направленный на исключение практики судовладельцев посылать в море непригодные суда с целью получения страховки462. Либеральной партией не был также поддержан проект реформ совета Chamberlain J. A Political Memoir, 1880-92. L. Greenwood Press, 1976, p. 101-104.

Лондонского графства, имевшей целью передачу коммунальных служб в собственность муниципальных органов. В 1883 году провалилась поправка к закону об ответственности предпринимателей 1881 года, ликвидировавшая практику «добровольного» отказа рабочих от своего права на компенсацию463.

В 1883-1884 гг. году была опубликована «Радикальная программа» под общей редакцией Чемберлена, предусматривавшая, в том числе, увеличение государственных затрат на социальные нужды, введение прогрессивноподоходного налога, воссоздание мелкого землевладения, развитие «муниципального социализма». Вместе с тем, Чемберлен не настаивал на скорейшей реализации пунктов данной программы. Цитируя «Вестник Европы»: «Можно быть радикалом по стремлениям и идеалам, но оставаясь практическим парламентским дельцом… Можно признавать необходимость известных социальных реформ и в то же время откладывать их осуществление до более благоприятных обстоятельств»464.

Соратники по партии (в частности, Дж. Морли) настойчиво советовали Гладстону не растрачивать свои силы на «изумрудный остров», но опираясь на ключевой для либеральной политики принцип действия (action), сосредоточиться на объединении либералов в общих стремлениях к проведению давно назревших преобразований во внутренней политике (в том числе, развитие жилищного строительства для рабочих, реформы здравоохранения и образования).

Гладстон, между тем, выбрал иной курс: в период пребывания у власти в 1880–1885 гг., 1886 г. и 1892–1894 гг. «великий старец» предпочёл балансировать между вигами и радикалами, используя первых в качестве сдерживающей силы в наиболее острых вопросах (в первую очередь, в вопросе о самоуправлении /гомруле/ Ирландии), а вторых — для активизации умеренной части либеFraser D. The Evolution of the British Welfare State. L., 1973, p. 21.

Вестник Европы. 1885. № 11, с. 427.

ральной партии в таких аспектах, как третья избирательная реформа и дальнейшее движение в сторону социального реформирования465.

Курс консервативного правительства Р. Солсбери 1886–1892 гг., несмотря на ряд проведённых социальных реформ (в частности, в сфере жилищного строительства и народного образования) и предвыборную кампанию, направленные на «человека с улицы», существенно отличался от «нового торизма», провозглашённого Дизраэли. Кабинет Солсбери отказался опираться на «естественные узы, неразрывно связывающие аристократию и простой народ»

(к чему так активно призывал Дизраэли), но предпочёл апеллировать к интересам имущих классов и использовать такие традиционные для классического либерализма и бентамизма идеалы, как «самопомощь», призывы быть бережливым и борьба с социализмом.

Таким образом, можно констатировать, что наиболее насыщенными с точки зрения социальных реформ, отвечающих принципам «нового торизма» и «социального либерализма», а, следовательно, представляющими наибольший интерес для проводимого в диссертации исследования, являются периоды пребывания у власти кабинетов Гладстона в 1868–1874 гг. и Дизраэли в 1874–1880 годах (с акцентом на 1874–1876 гг.).

При этом следует отметить, что в указанный период, едва отличаясь друг от друга своими принципами и методами, партии преимущественно оспаривали власть. Программы консерваторов и либералов были составлены главным образом для нужд войны, ведущейся между ними. Наряду с проблемами, действительно выдвинутыми народной жизнью, в программах фигурировали и другие, созданные для того только, чтобы можно было на них «поиграть в орёл или решку»466. Как пишет М.Я. Острогорский в работе «Демократия и политические партии», обычное выражение «игра партии» хорошо передаёт сам характер их сражений: «Не то чтобы лидеры и их сторонники в громадном большинТеоретические основы компромисса между «старым» и «новым» в политике, диалектики, возникающей при соприкосновении этих понятий, изложены в работе: Морлей Дж. О компромиссе. 2-е изд. М., 1895. С. 187 Острогорский М.Я. Демократия и политические партии. М., 1997. С. 286.

стве, по крайней мере, были бы лишены убеждений, искренности, но жесткая погоня за успехом партии так хорошо их скрывает, что часто невозможно различить, является ли этот успех целью или средством. Оппозиция, редко движимая принципами, старается, главным образом, затруднить существование партии, находящейся у власти, даже рискуя подорвать правительство страны. Партии, далёкие от того, чтобы служить друг другу сдержкой, стараются выиграть друг у друга в скорости, их политика, руководимая потребностью «красть голоса», является политикой надбавок… Их важнейшая забота существовать, и высочайший подвиг лидеров не какие-нибудь великие дела, а сохранение партии живой, что невольно напоминает известное латинское изречение: «propter vitam vivendi perdere causa» (чтобы сохранить жизнь, теряют смысл жизни)»467.

Вывод, сделанный М.Я. Острогорским (и как было рассмотрено ранее, Г. Спенсером в работе «Личность и государство»), находит своё отражение, по меньшей мере, частичное, в постоянных колебаниях партий и электората, которые наблюдались в течение последней четверти XIX века: избиратели массами переходили из одной партии в другую, считая, очевидно, что партийное большинство, образовавшееся на последних выборах вследствие их голосования, ложно отразило их политические чувства. Это явление наблюдалось с такой регулярностью, что получило в политологии соответствующее определение — «балансирование маятника». В жизнь партий в указанный период вошла постоянная неуверенность, так как большинство могло образоваться лишь за счёт неустойчивых и колеблющихся элементов. Достаточно было, чтобы 5 % «шатающихся» избирателей (wobblers) перешло на другую сторону, чтобы к власти пришла другая партия и изменилась правительственная политика. При этом эти 5 %, производившие балансирование маятника, содержали, помимо сознательных избирателей, людей, которых приводили в движение исключительно громкие избирательные кампании. Данная ситуация, в свою очередь, привела к тому, что балансирование маятника давало крайне скудное представление как об Там же. С. 285–286.

изменениях в партийных принципах и установках, так и в настроениях умов по результатам проведённых выборов.

Конкретные примеры, описывающие специфику межпартийной борьбы консерваторов и либералов вокруг принятия социального законодательства, в том числе иллюстрирующие вышеуказанные выводы, приведены далее в настоящей Главе.

§1. Реформы в сфере начального образования и здравоохранения К началу 70-х годов постепенно сформировались два возможных сценария дальнейшего развития начального образования, один из которых следовало выбрать правящему в рассматриваемый период кабинету Гладстона, заявившему о готовности к реформам в данной социальной сфере.

Активность либералов в данном направлении была связана с отставанием Англии от передовых стран по уровню народного образования (так, в 1870 году всего лишь 40 % детей в возрасте от 3 до 13 лет посещали школу, в то время как в США и Пруссии данный показатель достигал 50–60 %), что, по мнению руководства партии, могло привести к стагнации в экономике и анархии в стране, в случае если правительству придётся иметь дело с непросвещёнными массами, отрицавшими прогресс и буржуазные ценности468. Кроме того, в рассматриваемый период большинство школ страны работало при англиканской церкви, делавшей упор на богословском образовании. Англиканская церковь сопротивлялась попыткам государства ввести светское образование, видя в этом явWilliam A. An Economic History of England, 1870–1939. L., 1960. Р. 16; Gladstone to Delane, 3 December 1868. Times Archives; Glyn to Gladstone, 10 February 1868. Gladstone Papers, Add.

MSS. 44, 397, fol. 99.

ную угрозу своему влиянию. Таким образом, если в начале XIX века церковноприходские школы можно рассматривать как прогрессивное явление, благодаря которому азы грамотности смогли, в том числе, получить дети городских и сельских рабочих, то, начиная со второй половины столетия, позиция клерикальных кругов, не заинтересованных в модернизации сложившейся системы, являлась стоп-фактором для развития начального образования и, как следствие, промышленного развития Англии.

Классический либеральный тезис гласит, что свободу могут иметь только рациональные люди, то есть, индивиды, способные к нравственной рефлексии по отношению к самим себе и к тем идеям, которые они отстаивают. Социальные условия, в которых находился рабочий класс (за исключением квалифицированных рабочих, материальные условия которых соответствовали уровню жизни среднего класса) и сельские жители в рассматриваемый период, наоборот, способствовали деградации, что хорошо осознавала интеллектуальная элита либеральной партии. Более того, невежество, согласно воззрениям либералов, являлось орудием аристократии и церкви, поддерживавших тори. Переспективы благополучного существования общества зависили, по их мнению, от повышения образования и развития сознательности трудящихся (что было особенно актуальным в условиях демократизации политической системы и допущения до избирательных урн большинства).

Все это служило для либеральной партии мощным стимулом для борьбы за распространение начального образования и соответствующей работы с общественным мнением, поддержка которого, начиная с 1867 года, позволила Гладстону приступить к решению вопросов в сфере народного образования469.

Правительству требовалось либо принять решение о модерназации уже сложившейся системы, основу которой составляли церковно-приходские школы, либо прекратить субсидирование данных школ, создав принципиально новую системы начального образования, сделав основной акцент на выборных Gladstone Diaries (21–22 and 24 June, 1,5,11 and 27 July 1867), VI, 364, 366–368 and 373.

школьных комитетах на местах. Второй вариант предполагал также придание начальному образованию светского характера, снижение влияния англиканской церкви, введение налога на нужды школ и распространение в перспективе принципа обязательного обучения на всех детей Великобритании без какихлибо исключений. Принятие закона Форстера о начальном образовании либеральным правительством в 1870 году предопределило, по сути, выбор второго варианта развития народного просвещения, являвшегося более компромиссным и перспективным, с точки зрения либералов.

Консерваторам, пришедшим на смену либералам в 1874 году, пришлось, в свою очередь, приступить к решению вопросов начального образования, позиция по которым в рядах консервативной партии была не столь однозначной.

С одной стороны, необходимо было на практике продемонстрировать приверженность новому торизму (в июне 1874 года Дизраэли в свойственной ему патетической манере было провозглашено, что «судьба этой страны зависит от образования её народа»470) и, как минимум, не выглядеть в глазах общественности менее прогрессивными, чем либералы, а с другой — сохранить частно-церковную систему обучения, поддерживаемую англиканской церковью, на которую в свою очередь опирались консерваторы471, и ограничить распространение школьных комитетов в графствах.

После реформы 1870 года во многих сельских районах (где тори традиционно пользовались наибольшей поддержкой) частные школы не смогли конкурировать со школьными комитетами, финансируемыми за счёт государственных средств. Нонконформистами было приложено немало усилий, чтобы лишить частные школы возможности получать поддержку местных налогооплательщиков. Это вынудило частные школы существовать только за счёт собственных доходов, которые формировались из платы за обучение, вносимой учеHPD. Vol. 219. P. 1618.

В то время как чаяниям и интересам нонконформистов, начиная с XVII века и времён Оливера Кромвеля, в большей степени отвечала либеральная партия.

никами. Таким образом, на благосостояние учебного заведения напрямую влияли количество учеников и уровень их посещаемости472.

В условиях роста цен, сокращения числа учащихся (за счёт их перехода в учреждения под эгидой школьных комитетов) и возрастающих трудностей в обеспечении добровольных пожертвований (ввиду кризисного состояния экономики и снижения реальных доходов населения) владельцы частных школ оказались явно в невыгодном положении в сравнении со школьными комитетами, обладавшими налоговыми фондами и, что самое главное, правом принудительного обучения.

Консерваторы вместе с тем были преисполнены решимости отстаивать систему религиозных и частных школ, видя в них ключевой плацдарм для борьбы с либеральной партией и укрепления влияния тори среди сельских жителей.

При этом статистика играла на руку консерваторам: в 1875 году в Великобритании действовало 12 081 частных начальных школ с 1,6 млн учениками и 1 136 государственных школ с 227 тыс. учениками473.

Одновременно, несмотря на меньшее распространение, у государственных школ было явное преимущество на фоне частных — принцип принудительного обучения, что, в свою очередь, обеспечивало как финансирование со стороны местных властей, так и высокую посещаемость. К 1873 году по решению местных властей этот принцип распространялся на 40 % детей, к 1876 году — на 50 %, причём в городах данный процент доходил до 84 %.

Учитывая, что закон Форстера 1870 года в текущих политических реалииях не было возможности обойти, у консерваторов, по сути, оставался один выход для спасения частно-религиозных школ (а соответственно, во многом, и будущего консервативной партии) — введение посещения школ учениками в принудительном порядке. Безусловно, далеко не все в консервативной партии McCarthy J. A History of Our Own Times : From the Accession of Queen Victoria to the General Election of 1880. Leipzig, 1879. P. 360–361; Thompson F.M.L. The Cambridge Social History of Britain, 1750–1950. Cambridge, 1990. P. 142–143.

HPD. Vol. 227. P. 1204–1205.

поддерживали данный путь, представители правового крыла (в частности, Бошамп, Томас Коллинз, Хиткот) сопротивлялись до последнего, видя в обязательном начальном обучении угрозу для землевладельцев и фабрикантов. Действовать решительно консерваторов заставила как позиция англиканской церкви, неоднократно выражавшей недовольство правительством Дизраэли за неспособность поддержать частные школы и традиционное преподавание в рамках англиканского вероисповедания, так и активность либералов, выступавших за всеобщее обязательное обучение. Так, парламентарий Диксон, рьяно выступавший за всеобщее обязательное обучение, вносил в парламент соответствующие законопроекты в 1874, 1875, 1876 годах.

Первым шагом консерваторов в сфере начального образования стал меморандум виконта Сэндона, вводвший всеобщее обязательное начальное образование, презентованный в ноябре 1874 года кабинету министров.

В пояснительной записке к плану Сэндон аргументировал необходимость его скорейшего рассмотрения по следующим причинам. Во-первых, в случае если либералы внесут хорошо продуманный билль, защищающий интересы школьных комитетов и нонконформистов, исход голосования по нему мог стать весьма сомнительным для правительства474. Во-вторых, требовала разрешения ситуация, обусловленная грубыми нарушениями в области детского труда (несмотря на законодательное ограничение детского труда на заводах и фабриках, фабричные инспектора регулярно отмечали присутствие на работе детей, возраст которых не допускал их труд на фабрике). В-третьих, необходимо было ограничить создание школьных комитетов в сельской местности, чтобы поддержать частные школы — этот пункт среди всего перечисленного имел для Сэндона наибольшее значение475.

Учитывая, что либералы пользовались поддержкой общественности благодаря тем результатам, которые принёс закон Форстера 1870 года, основным из которых был рост посещаемости школ и, как следствие, повышение уровня элементарной грамотности (три «R» — reading, writing и arithmetic).

Viscount Sandon’s Memorandum to Cabinet, 1874, Nov. // Social Policy 1830–1914… P. 159.

Отношение консерваторов к школьным комитета Сэндон со всей откровенностью, которую он мог позволить себе лишь в стенах парламента, прокомментировал следующим образом: «Я считаю, что школьные комитеты (или подобные им учреждения) необходимы для больших городов и не являются там политическим злом, но я убеждён, что в маленьких сельских городках и деревнях они (помимо их общепризнанных неудобств) приведут к очень серьёзным политическим результатам. Они станут излюбленными трибунами для сектантских проповедников и местных агитаторов и обеспечат своими регулярно повторяющимися каждые три года перевыборами нашим сельским жителям именно ту подготовку в политической агитации и возможность создания политической организации, каковых жаждут политиканы Бирмингемской лиги (речь о левом, наиболее радикальном, крыле либеральной партии, лидером которого был Дж. Чемберлен. — Примеч. автора) и которые будут опасны для государства»476.

Из этой речи очевидно, что Сэндон сделал ставку на традиционную решимость консеваторов любой ценой защищать основы своего влияния в сельской местности. Выживут ли частнык школы — напрямую зависело от финансовой поддержки, гарантировать которую могло лишь увеличение количества учеников и посещаемости.

Сэндон предложил установить на время школьных занятий запрет найма на работу детей в возрасте до девяти, а затем и до десяти лет. Местным властям он вменил обязанность обеспечить посещение этими детьми частных школ. В период между 10 и 13 годами дети были вправе посещать лишь половину занятий, посвящая труду оставшееся время. Контроль за исполнением данных предписаний возлагался на местную власть, в том числе на специально создаваемые комитеты по посещению школ. Родителям, не имевшим возможность заплатить за обучение детей, следовало обращаться в данные комитеты477.

Smith P. Op. cit. P. 247.

Viscount Sandon’s Memorandum to Cabinet, 1874, Nov. // Social Policy 1830-1914… P. 159.

Сэндон полагал, что наличие различных контролирующих органов сделает введение школьных комитетов повсеместно маловероятным, что позволит при поддержке местной власти усилить позиции частных школ, «для которых вопрос всеобщего обучения стал после закона 1870 года делом жизни и смерти»478.

Инициативы Сэндона вместе с тем не были поддержаны кабинетом, так как предложенные им мероприятия в то время считались весьма радикальными.

Однако все понимали, что просто так проблема начального образования в Великобритании не решится. Безинициативность министров стало ещё труднее оправдать после того как либерал Фоссет привлёк внимание к недостаточному посещению школ детьми в сельских районах, что явно было обращено против консерваторов, отстаивавших роль частно-религиозных школ в сельской местности.

Изменения в настроениях членов консервативного кабинета произошли к осени 1875 года, показателем чего сталь речь Кросса на открытии благотворительной ярмарки в Ланкашире с целью сбора средств на строительство новой церкви и школы, в рамках которой министр внутренних дел поддержал принцип всеобщего обучения при активном использовании государственноадминистративного ресурса управления479.

Второй меморандум Сэндон представил кабинету в ноябре. Он отметил недопустимость равнодушия, проявленного тори по отношению к сельским детям, и определил цели, которым, по его мнению, должен был бы следовать кабинет в области народного образования. Сэндон продолжал настаивать на снижении количества школьных комитетов и «сохранении системы частных школ — существенно более дешёвых, чем комитетские, как имеющей важное социальное значение в стране, представляющей лучшее обеспечение духовному и религиозному обучению, и как исподволь являющейся большим и легитимным исSmith P. Op. cit. P. 246.

The Times. 1875, Sept. 22.

точником силы церкви» 480. От также предложил отказаться от прямого принуждения к посещаемости школ. Критикам закона либералов 1870 года, не принимавшим принудительное образование в любом виде, пришлось по душе данное компромиссное предложение481.

За счёт разработки льгот и поощрений за посещаемость и успеваемость Сэндон надеялся обеспечить успех системе косвенного принуждения к обучению детей, не достигших десятилетнего возраста, а также сделать наличие минимального уровня грамотности для детей старше 10 лет обязательным условием при приёме на работу. Чтобы поощрить посещаемость школы детьми 10 лет и старше, в качестве награды Сэндоном было предложено бесплатное обучение.

Он надеялся, что эти меры будут способствовать возрождению церковных школ и преподаванию в каждой школе Библии в рамках единого вероисповедания482.

В этот раз Сэндону удалось добиться поддержки кабинета, принявшего 17 ноября 1875 года решение о разработке законопроекта, базируясь на положениях меморандума. Прохождению билля в парламенте, сами того не желая, поспособствовали либералы бесконечным внесением своих предложений о введении единой для всей страны системы школьных комитетов. Последнее из них, выдвинутое либералом Диксоном, было отклонено большинством голосов буквально накануне внесения предложений Сэндона483. На фоне радикальных либеральных инициатив предложения консерваторов, несмотря на всю обрушившуюся на них критику, о чем будет сказано далее, выглядели вполне взвешенными и умеренными.

18 мая 1876 года Сэндон вынес на рассмотрение парламента проект школьной реформы, предварительно выступив с речью, отличавшейся умеренным и либеральным духом. В первую очередь, он заверил, что целью правительственных мер не является отмена или поворот вспять политики в области школьного образования, порождённой законом 1870 года. Напротив, акцентиViscount Sandon’s Memorandum to Cabinet, 1874, Nov. // Social Policy 1830–1914… P. 201.

Ibid. P. 203.

Smith P. Op. cit. P. 250.

Claden P.W. Op.cit. P. 205.

ровал Сэндон, правительство намерено продолжать её в том же ключе. Сам законопроект запрещал брать на работу детей, возраст которых менее 10 лет.

Найм подростков от 10 до 14 лет разрешался при условии, что за пять предыдущих лет они посетили школу не менее 250 раз в год или сдали все экзамены за четвёртый класс. Планировалось, что данные меры будут осуществляться шаг за шагом и вступят в полную силу лишь к 1881 году. Сэндон возлагал на реформу большие надежды, так как, по его мнению, она позволит переложить ответственность с государства на родителей за получение их детьми образования 484. Согласно биллю, увеличивалась помощь школам для детей бедняков.

Большое влияние на улучшение финансового положения частных школ оказало двукратное повышение дотаций из расчёта по 6 шиллингов на ученика, а также отмена положений, согласно которым субсидия парламента не может быть больше совокупного дохода школы от пожертвований и платы за обучение485.

Контроль за исполнением билля возложили на школьные комитеты, городские и попечительские органы (в тех местах, где не было комитетов), получившие право издавать постановления об обязательном обучении486.

Несмотря на всю его умеренность и продекларированное продолжение курса, определённого в законе о народном образовании 1870 года, билль был встречен левым крылом либералов с крайним неудовольствием. Нонконформисты — члены либеральной партии, были уверены, что билль полностью отвечает интересам церкви и частных школ, во благо которых он и задумывался. Либералы считали, что данный билль практически не способствует системе принудительного обучения, но полностью устраивает частные школы. Именно поэтому представители либеральной партии требовали безоговорочного перехода к всеобщему начальному образованию.

HPD. Vol. 229. P. 943.

HPD. Vol. 230. P. 1534, 1640–1659.

Claden P.W. Op.cit. P. 207.

Серьёзной критике со стороны либералов подверглось и предложение Сэндона о бесплатном обучении в качестве награды, увидевших в нём первый шаг к введению всеобщего бесплатного обучения и веяния социализма.

Кроме того, существенные замечания к биллю высказали и аграрии-тори, усмотрев в законе вероятность лишиться рабочей силы, а также наиболее радикальные члены консервативной партии, выступившие за обязательное во всех школах религиозное обучение и предоставление местным властям полномочий ликвидировать по собственному усмотрению школьные комитеты487.

Таким образом, Сэндон оказался в более чем затруднительном положении, так как ему пришлось сопротивляться и весьма реакционным предложениям соратников по партии, и радикальным идеям, рождавшимся в недрах оппозиции.

Столкнувшись с серьёзными возражениями обеих партий, правительство Дизраэли сочло целесообразным пойти на уступки всем сторонам. Обновлённый билль предусматривал назначение городскими советами и попечительскими палатами специальных комитетов, контролировавших проведение закона в жизнь. В билль также включили положение, согласно которому родители любого ребёнка старше пятилетнего возраста обязаны обеспечить ему должный уровень образования. Плату за обучение детей бедняков, согласно биллю, должны были вносить местные попечительские советы, со школьных комитетов данное предписание при этом было снято (что потребовало отмены одной из статей закона Форстера 1870 года). Существенно усилились положения статьи, касавшейся обязательного обучения детей до десяти лет.

С другой стороны, новые предложения Сэндона должны были удовлетворить и землевладельцев, рассеяв их опасения относительно возможных негативных последствий для рынка рабочей силы. Так, согласно принятой консерваторами к биллю поправке, 10-летние дети получали возможность работать без удостоверения, если половина их времени отводилась занятиям согласно HPD. Vol. 229. P. 954, 958, 962–963, 1940, 1958; Vol. 230. P. 1216–1222, P. 1242–1243, 1248–1249.

местным постановлением или, при отсутствии последних, рабочему законодательству. С местных властей на срок не более шести недель в год также были сняты ограничения по найму детей в возрасте от 8 до 10 лет для сельскохозяйственных нужд.

В рамках доработки билля была принята поправка консеватора Альберта Пэла, предложившего распустить «ненужные школьные комитеты». Данное предложение вызвало яростное негодование со стороны либеральной партии, усмотревшей в этом посягательство на закон 1870 года и готовой в случае сохранения поправки вотировать против законопроекта Сэндона в целом. Поправку при этом поддержали такие видные деятели консервативной партии, как Солсбери, Норткот, Б. Хоуп и лорд Скотт.

В сложившейся непростой ситуации Сэндон и поддерживавший его Дизраэли, тем не менее, смогли найти выход из положения. Отдав должное школьным комитетам в крупных городах, Сэндон в своей речи по данному вопросу сообщил, что поправка, внесённая Пэлом, будет принята правительством применительно к сельской местности. Большинством голосов (140 против 81) она была принята488.

В окончательном варианте закон о начальном образовании был зачитан в палате общин 5 августа 1876 года и принят 73 голосами против 46. Палата лордов также не стала затягивать его рассмотрение, в результате билль успели принять в последний день парламентской сессии, перед каникулами489.

Необходимо отметить, что кабинет тори в целом достиг своих целей, во имя которых и затевалась реформа — была сохранена частно-церковная система обучения и ограничено распространение школьных комитетов в графствах.

Вместе с тем, возможно, даже против своей воли, консерваторы сделали ещё один шаг в сторону всеобщего обязательного начального образования, повсеместно введённого в Великобритании лишь несколько десятилетий спустя.

Члены партии при этом не скрывали, что улучшение народного образования Claden P.W. Op.cit. P. 209.

Ibid. P. 211.

рассматривалось как второстепенный вопрос, не вызывавший энтузиазма у большого числа консерваторов. Первопричиной закона об образовании являлось стремление консерваторов сохранить и усилить своё идеологическое влияние в сельской местности.

Таким образом, закон был принят не столько в целях повышения образовательного уровня детей рабочих и введения всеобщего, обязательного обучения, сколько для решения частных проблем деловых кругов и самих тори, не желавших отдавать пальму первенства в вопросах народного просвещения либералам.

После принятия закона 1876 года последовал длительный мораторий на последующие реформы в сфере народного образования, и департамент просвещения постепенно погрузился в летаргический сон.

Ситуация изменилась с момента назначения Дизраэли министром просвещения лорда Гамильтона. Назначение Гамильтона совпало с усилением враждебности к росту расходов на образование как со стороны правительства, которому требовались ресурсы для ведения колониальных войн и проведения имперской политики, так и со стороны налогоплательщиков и членов палаты общин, представлявших их интересы, столкнувшихся с налоговыми тяготами, углубившимися в связи с экономической депрессией.

Действительно, расходы на образование увеличились с 1 550 000 фунтов в 1875–1876 гг. до 2 150 000 фунтов в 1878–1879 гг., а расходы на одного ребёнка соответственно с 25 шиллингов в 1870 году до 35 шиллингов в 1878 году.

Наконец, субсидия правительства, направленная на увеличение посещаемости школ, в течение того же периода возросла с 9 шиллингов 9 пенсов до 15 шиллингов 3 пенсов490.

Любой пересмотр действовавшей системы негативно отразился бы на интересах частно-церковных щкол, желая помочь которым правительство в 1876 HPD. Vol. 248. P. 1678–1679.

году отменило принцип, согласно которому субсидии, предоставляемые школе, не должны были превышать её доход из других источников.

Настоящий кризис разразился в 1880 году, когда казначейство решило радикально урезать субсидии на преподавание дисциплин, выходивших за рамки принципа трех «R» (то есть, reading, writng, arithmetic491).

Учитывая, что данные изменения ударяли непосредственно по церковным школам, являвшимся получателями значительной части субсидий, Гамильтон прекрасно понимал, какой ущерб в этой связи может быть нанесён как системе образования, так и имиджу правительства, что было особенно чувствительным ввиду предстоящих выборов. Именно поэтому он принял решение обратиться непосредственно к Дизраэли, который, обладая прекрасным политическим чутьём, поддержал позицию Гамильтона и заставил правительство отказаться от данной инициативы492.

Мишенью атаки консерваторов по-прежнему являлись школьные комитеты, распространение которых, в особенности в сельской местности, они пытались предотвратить. Наиболее жёсткие выпады в их сторону прозвучали в июне 1879 года, когда член консервативной партии парламента Дж. Йорк раскритиковал ежегодно растущие расходы, продуцируемые лондонским школьным комитетом: «Настоящая система является коммунистической по своей сути. Начальное образование, подобно физическому существованию, гарантируется государством каждому из мотивов государственной политики. Это совершенно правильно; однако, с того момента, когда были преодолены пределы разумной необходимости, они оказались на грани коммунизма… все имеют право получить образование, но не роскошное образование»493. Кроме того Йорк отметил следующее: «образование должно иметь некоторое практическое отношеВ переводе с английского языка — чтение, письмо, арифметика.

Hamilton G. Parliamentary Reminiscences and Reflections 1868 to 1885. N.Y., 1917.

P. 152–154.

HPD. Vol. 246. P. 1604–1617.

ние к цели жизни ребёнка — к занятию, которым он будет зарабатывать себе на хлеб…»494.

В этой ситуации Гамильтон оказался на высоте и, несмотря на свою приверженность интересам консервативной партии, считал недопустимым нанесение урона начальному образованию и фаворитизм в отношении частноцерковных школ. Со многими другими требованиями коллег по партии он в то же время был вполне солидарен. Так, Гамильтон не поддержал стремление школьных комитетов ввести для детей ряд специальных дисциплин за рамками элементарной грамотности. Во-первых, данное мероприятие было весьма дорогостоящим для правительства, во-вторых, подавляющему большинству школьников эти предметы не были нужны из-за отсутствия времени и способностей к их изучению. При этом он стремился организовать систему так, чтобы наиболее трудолюбивые и способные дети, могли воспользоваться более разносторонним образованием. Для решения данного вопроса Гамильтон предложил ввести две категории начального обучения: первая — для получения базовых знаний основной массы школьников, вторая (со значительно более высокой платой) — для разносторонней и основательной подготовки наиболее способных и проявивших рвение к учению. Гамильтон прекрасно знал, что ряд школьных комитетов уже фактически реализовал данный подход и подвергся жёсткой критике ещё в августе 1878 года из-за нежелания местного крупного капитала спонсировать создание классов для наиболее одарённых детей495.

Гамильтон получил согласие коллег по партии на формирование школ второй категории и начал разработку для школ из первой категории более простой и компактной программы, когда победа либералов на выборах ознаменовала конец его полномочиям.

Накануне выборов Гамильтоном был подготовлен новый образовательный кодекс, повышавший критерии допуска детей к изучению специальных предметов. Кодекс был подвергнут критике со стороны наиболее видных члеHPD. Vol. 246. P. 1604–1617.

HPD. Vol. 242. P. 1241–1244; Vol. 248. P. 1683–1684; Hamilton G. Op. cit. P. 185.

нов правительства, среди которых Дизраэли, Солсбери, Ричмонд. Вместе с тем его либеральный преемник Манделла в правительстве Гладстона впоследствии принял данную схему на вооружение.

Поражение консерваторов на выборах помешало Гамильтону осуществить и другие его проекты в области начального образования. Так, он готовился к введению, начиная с 1879 года, всеобщего обязательного начального обучения, для чего было достаточно школьных помещений и учителей. Вместе с тем реализация этого замысла в национальном масштабе осложнялась тем, что из 23 млн жителей Великобритании 7 млн не подпадали под постановления властей на местах.

Даже после формирования нового состава палаты общин и либерального правительства Гамильтон немеревался выступить с проектом билля, однако после введения Манделлой, опасавшимся конкуренции со стороны консерваторов, в частности Гамильтона, закона о всеобщем обязательном обучении это уже не требовалось.

Невзирая на неудачи при проведении реформы начального образования, инициативы консерваторов значительно повлияли на дальнейшее реформирование данной социальной сферы. Народное просвещение получило существенное развитие в период правления кабинета Дизраэли. Лучше всего об этом свидетельствовали цифры, приведённые во время выступления Манделлы в палате общин в августе 1880 года. Он сравнил ситуацию с народным просвещением в 1870 и 1879 годах. Его выводы свидетельствовали о том, что введение принудительного обучения не только увеличило количество учеников в школах, но и повысило качество посещения занятий. Если в 1870 году в Великобритании, по данным статистики, насчитывалось 1 693 000 детей школьного возраста, в 1874 г. их число возросло до 2 497 000, в 1879 г. до 3 710 000, то есть на 119 %. Посещаемость при этом характеризиуют следующие данные: 1870 г. — 1 125 000, 1874 г. — 1 679 000, 1879 г. — 2 595 000. Таким образом, по сравнению с началом 70-х годов, посещаемость выросла на 125 %. Манделлой было также рассмотрено увеличение налога на образовательные нужды, в результате чего один ребёнок обходился государству в 1879 году в 15 шиллингов 5 пенса против 9 шиллингов 11 пенсов в 1870 году и 12 шиллингов 5 пенсов в 1874 году. В целом Манделлой было выражено одобрение введению принудительного образования, благодаря чему число школьников, получавших образование, стало ежегодно расти примерно на 200 000 человек496. Таким образом, народное образование всё глубже проникало во все классы английского общества, беднейшим представителям населения была дана реальная возможность повысить образовательный уровень.

Однако равнодушное отношение элиты к качеству преподавания и степени просвещенности, выходившей за пределы элементарной грамотности, не могло не повлечь ответную негативную реакцию. Дж. М. Тревельян впоследствии так охарактеризовал данную систему образования: «Благодаря ей многочисленное население страны уже умело читать, но не умело разбираться, что стоит читать, а что не стоит, то есть являлось лёгкой добычей для сенсаций и бесчисленных обманных призывов. Следовательно, с 1870 г. значительно понизилось качество литературы и журналистики, так как теперь они служили для удовлетворения запросов миллионов полуобразованных и четвертьобразованных людей, предки которых, не будучи в состоянии читать вообще, не были покровителями газет и книг. Небольшой высокообразованный слой общества уже не устанавливает норм в той степени, в которой он это обычно делал, а стремится усвоить нормы большинства»497. Такова была цена данной реформы.

Вместе с тем приобщение большинства населения к литературе и прессе благодаря повышению уровня грамотности открыло для правящих кругов новые возможности. В викторианскую эпоху, в период упадка религии и роли англиканской церкви (несмотря на все меры, предпринятые консервативным правительством), о чём свидетельствуют многочисленные источники498, и возрастания роли общественного мнения, литература и пресса стали, чуть ли, не единственным источником идеологического влияния на народные массы со Hamilton G. Op. cit. P. 185–186; HPD. Vol. 248. Р. 1684.

Тревельян Дж. М. Социальная история Англии. М., 1959. С. 578.

Baldick C.G. The Social Mission of English Criticism. L., 1983. Р. 29.

стороны аристократии и буржуазии, почерпнувшей у старинной английской аристократии необходимые для этого идеологические средства.

Как писал известный литературный критик того времени, входивший в состав ряда школьных комитетов и рьяно защищавший обязательное начальное образование Мэтью Арнольд «…Они наступают, эти массы (речь идёт о рабочем классе. — Примеч. автора), жаждущие овладеть миром, чтобы придать более ясный смысл собственной жизни и деятельности. В этом их неудержимое развитие, а их природные учителя и направители — те, кто непосредственно над ними, средние классы. Если они не смогут заручиться их симпатией или дать им направление, общество окажется перед опасностью анархии»499.

«Откажитесь делиться с детьми рабочих духовным, и они, став взрослыми, потребуют коммунистического передела материального» 500 — эта фраза, произнесенная уже в XX веке английским писателем Джорджем Сампсоном, как нельзя лучше продолжает идеи М. Арнольда. Эту же мысль Сампсон выразил и более прямо: «Если не швырнуть массам несколько романов, они могут ответить швырянием камней с баррикад»501.

Художественная литература второй половины XIX века рассматривалась истеблишментом Великобритании как средство для трансляции и разъяснения точки зрения «хозяев», способное обезопасить правящие круги от политического фанатизма и идеологического экстремизма. Учитывая, что литература в большей степени говорит про универсальные ценности, оставляя за скобками такие проходящие вопросы, как закон о бедных, перенаселение трущоб, ненормированный рабочий день или антисанитария английских индустриальных городов, она могла, по мнению господствующего класса, служить рабочим «хорошую службу» — помочь забыть об их проблемах и провести время, размышляя о библейских истинах и красоте, а также содействовать единению всех классов.

The Popular Education of France // Super R.H. (ed.) Democratic Education. Ann Arbor, 1962. P. 22.

Sampson G. English for the English : A Chapter on National Education. Cambridge, 1921.

P. 153.

Ibid.

Викторианское руководство для учителей английского языка возлагало на английскую словесность большую ответственность: она должна была формировать чувство сплоченности между всеми классами. Викторианский писатель Х. Робинсон характеризовал литературу как «дверь в безмятежную, ясную обитель истины, где все могут встретиться и продолжить свой путь совместно над дымом и суетой, шумом и смятением низкой человеческой жизни, состоящей из забот, дел и споров»502.

Наиболее прозорливые чиновники министерства просвещения и литературные критики викторианского периода, заинтересованные в сохранении существующего порядка вещей, рассуждали следующим образом: будучи по сути своей процессом уединённым и созерцательным, чтение прекрасно служит для сдерживания любых разрушительных тенденций к коллективной политической активности503. Если долгие часы труда и недостаток образования мешают рабочим самим заниматься творчеством, их может греть мысль, что другие англичане, такие же, как они, имеют такую возможность и уже создали шедевры.

Согласно английскому учебнику 1891 года по литературе: «Люди нуждаются в политической культуре, иными словами, инструкции в том, как они должны относиться к Государству, к своим обязанностям в качестве граждан.

Эти чувства им нужно внушать, опираясь на легенды, героические истории и патриотические примеры, приведённые для них живо, пылко и увлекательно»504.

Все это можно достигнуть и без финансовых издержек и труда, затраченного на обучение широких масс классике, то есть, латинскому языку. АнглийRobinson H.G. On the Use of English Classical Literature in the Work of Education // Macmillan’s Magazine. 1860. Vol. 2. Р. 167.

Безусловно, не вся английская классическая литература походила под это определение. Из круга произведений, направленных на умиротворение и сдерживание критического осмысления действительности, явно выбивались романы Ч. Диккенса (в особенности такие произведения, как «Тяжёлые времена» (1854 г.), «Повесть о двух городах» (1859 г.), его публицистические статьи на социальную тематику в журнале «Круглый год», роман Ш. Бронте «Джейн Эйр» (1847 г.), «Ярмарка тщеславия» (1851 г.) У. Теккерея.

Collins J.C. The Study of English Literature. 1891. Р. 45.

ская литература должна быть написана на родном для британцев языке, что делает ее доступной и простой для восприятия505.

Таким образом, значимость идеологического влияния на народные массы разделяло большинство представителей истеблишмента, независимо от их партийной принадлежности. Именно поэтому в период упадка религии и консерваторы, и либералы так активно взялись за вопросы народного просвещения, осознавая всю силу данного инструмента. Приобщение рабочего класса и низших слоёв среднего к азам элементарной грамотности стало задачей, объединившей в данный исторический период обе партии, заинтересованные в дальнейшем контроле над духовным развитием своего электората.

Более того, все большее распространение в общественном мнении в рассматриваемый период получили идеи о тесной связи между военными успехами государств и уровнем образования населения. В качестве примеров приводились победа Севера над Югом в гражданской войне в Соединённых штатах Америки в 1865 году, победа Пруссии над Австрией в Австро-Прусской войне 1866 года 506. Соответствующих взглядов придерживался, в частности, Джон Стюарт Милль507.

Таким образом, из всех социальных реформ, проведённых кабинетом Гладстона и Дизраэли в 70–90-х годах XIX века, именно в сфере начального образования межпартийная борьба консерваторов и либералов приобрела наиболее противоречивый характер. Партии, изначально не являвшиеся монолитными, но объединявшие различные группы собственников и представителей различных общественных классов, вынуждены были не только противостоять в парламенте и за его пределами своим политическим оппонентам, но и искать хрупкий компромисс внутри себя. Данная ситуация была обусловлена относительной новизной данной тематики, отсутствием длительной истории парлаEagleton T. Literary Theory. An Introduction (1983). L., 1996. Р. 67.

May’s London Press Dictionary (from 1871 and from 1880 taken over by Willing’s Press Guide). Р. 167.

Милль Дж. Ст. Речь об университетском воспитании, произнесённая в Университете С.Андрью в Шотландии 1 февраля 1867 года.

ментских дебатов и опыта достижения договорённостей. Ключевую роль здесь сыграло то значение, которое приобретало начальное образование для Великобритании, вступившей в острую конкуренцию с другими державами за лидерство на мировом рынке и уступавшей им с точки зрения элементарной грамотности среди населения, что в ближайшей перспективе могло негативным образом сказаться на темпах экономического развития. Кроме того, в период упадка религии, возросшей роли прессы и литературы именно начальное образование являлось инструментом воздействия на широкие массы, средством для их приобщения к ценностям, определённым английским истеблишментом.

Среди социальных проблем британского общества рассматриваемого периода охрана общественного здоровья занимала отдельное место. Сменявшие друг друга кабинеты министоров на протяжении всего правления королевы Виктории не раз пытались решить данную проблему, постепенно создавая необходимую законодательную базу и выделяя значительные средства на нужды здравоохранения. Однако, невзирая на усилия властей, в Великобритании сохранялся высокий уровень смертности населения, чему способствовали чрезмерные физические нагрузки на производстве и неблагоприятные жилищные условия. Подлинным бичом населения являлись оспа, туберкулез, многочисленные инфекционные заболевания, ежегодно уносившие тысячи жизней.

В 40-х годах XIX века ситуация в здравоохранении начала меняться к лучшему благодаря деятельности филантропов и врачей, привлёкших к этой проблеме внимание правительства. Эдвин Чедвик, подготовивший в 1842 году доклад, посвящённый состоянию санитарных норм в рабочей среде, и его сторонники провели огоромную работу, результатом которой стал билль 1848 года, направленный на системное реформирование системы здравоохранения в Англии. В соответствии с положениями билля утверждался Главный комитет по здравоохранению, по аналогии с ним создавались местные комитеты, к компетенции которых относились контроль за канализациями, обеспечение водоснабжения городов, недопущение и ликвидация чрезвычайных ситуаций, в случае их возникновения в сфере здравоохранения508.

В 1860 году на смену Главному комитету, распущенному в 1858 году, явился Тайный совет, возглавил его член либеральной партии Джон Саймон.

Благодаря его работе в 1866 году появился первый за многие годы билль об охране общественного здоровья. В законе явственно прослеживалось стремление подчинить местные комитеты центральным органам, таким образом, обеспечив согласованность действий между ними и повысив эффективность управления509.

В 1871 году был издан билль правительства Гладстона, регламентировавший создание единой администрации в области здравоохранения, что должно было обеспечить возможность контроля деятельности организаций по охране общественного здоровья на местах.

Билль жестко критиковался консерваторами ввиду того, что на органы местного самоуправления возлагалась слишком большая ответственность, не соразмерная, по мнению консерваторов, с их полномочиями.

В 1874 г. консервативное правительство Дизраэли (в лице консерватора Склейтер-Бута — представителя Комиссии по местному самоуправлению), проводя в жизнь принципы «нового торизма», предложило поправку к санитарным законам, предусматривающую расширение контроля Комиссии за действиями местной власти510.

К 1875 году Склейтер-Бутом было разработано три серьёзных законопроекта в сфере здравоохранения. Ключевой из них — «Об общественном здравоохранении», завершил консолидацию в единую систему санитарных законов, принятых в предыдущие периоды, в том числе в 1871 году.

При этом, согласно законопроекту Склейтер-Бута, местным органам власти вменялось в обязанность регулировать практически все сектора существоThe Cambridge social history of Britain 1750–1950. Vol. 3. Cambridge, 1990. P. 193.

Midwinter E.C. Victorian Social Reform. L., 1968. P. 53.

HPD. Vol. 140. P. 556.

вавшего в то время коммунального хозяйства, а также отдельные сегменты формируемого общественного здравоохранения.

Таким образом, законопроект консерваторов, по сути, развил либеральные идеи 1871 года, в свое время подвергшиеся яростным нападкам тори. Новаций данный законопроект не содержал, тем не менее, благодаря ему формировались необходимые предпосылки для повышения эффективности практического использования соответствующего законодательства и усиления системы общественного здравоохранения в графствах511.

Общественное мнение крайне сухо встретило данный закон, не придав ему особого значения и не увидев заслуги консерваторов в развитии здравоохранения512.

Сдержанную, а порою и негативную реакцию на инициативы консерваторов в сфере здравоохранения можно отчасти объяснить ещё не поблекшим в народной памяти законом о вакцинации 1867 года, проведённым кабинетом Дерби-Дизраэли, вызвавшим протест населения Великобритании и стремительный рост числа антипрививочных групп. Закон обязывал прививать ребенка в течение первых 90 дней его жизни. Отказывающихся от прививок штрафовали чиновники, пока ребенку не исполнялось 14 лет. Закон был принят на основании заверений официальной медицины о безопасности противооспенных вакцин. Вакцинация, тем не менее, не смогла спасти Англию от эпидемии оспы, разразившейся в 1870 году и унёсшей тысячи жизней, особенно среди бедняков513.

Второй законопроект, предложенный Склейтер-Бутом, поднимал проблему фальсификации медикаментов и продуктов питания. Основной закон по данной проблематике, принятый либеральным правительством Гладстона в 1872 году, запрещавший любые добавки в продукты с целью увеличения их веCladen P.W. England under the Lord Beaconsfield. Richmond, 1971. P. 137.

Hamber to Disraeli, 7 February 1876. Hughenden Papers.

Porter D, Porter R. The politics of prevention: Anti-vaccination and public health in 19th century England. Medical History. L., 1988. Р. 231–252.

са514, оказался неэффективным, о чём в 1874 году заявила парламентская комиссия, сформированная преимущественно из консерваторов.

Комиссия рекомендовала правительству Дизраэли заменить закон 1872 года новым и обеспечить контроль за его исполнением515.

Вместе с тем несмротря на разработанные меры, направленные против махинаций при реализации лекарств и продуктов, закон 1875 года не обязывал местную власть назначать специальных экспертов. Таким образом, единственное средство, способное обеспечить реальное действие закона, было проигнорировано516.

Вышеуказанное положение не являлось единственным недостатком билля: ряд его положений носил рекомендательный характер, что негативным образом влияло на возможность его применения на практике. Уже в марте 1876 года в палате общин со стороны либеральной оппозиции отмечалось, что в ряде районов местная власть отказывается от назначения экспертов, предписанного законом, в отдельных графствах чиновники отказывались принимать какиелибо меры ввиду отсутствия в законе положений о выделении средств на оплату услуг экспертов.

Склейтер-Бут, опасаясь слишком сильно «закрутить гайки» и тем самым настроить местные власти против консерваторов, не решился в полной мере воспользоваться властью и ввести принудительное назначение экспертов, а также по средствам закона обязать местные власти выделять средства, необходимые, чтобы содержать их штат. В результате, назначение экспертов получило обязательный характер лишь в 1879 году517.

Ещё один (третий) законопроект Склейтер-Бута был направлен против загрязнения рек отходами фабричного производства и сточными водами. Исследованием данной проблемы, начиная с 1868 года, занималась специально созданная для этого парламентская комиссия. Последние отчёты, содержавшие The Times. 1872. Nov. 23.

Report of Select Committee on the Adulteration on Food Act (1872) // P. 1874. VI. 243.

HPD. Vol. 222. P. 599-601.

HPD. Vol. 227. P. 1293–1294.

итоги работы Комиссии, были выпущены в 1874 году518. Здравомыслящие люди понимали, что загрязнение рек несло серьёзную угрозу общественному здоровью, но остановить его было весьма затруднительно, так как местная власть оказывала резкое сопротивление любому мероприятию, обязывающему их приступить к созданию очистных сооружений. Будучи у власти, либералы не смогли преодолеть данное противодействие, в результате чего закон 1872 года лишился статей, касавшихся загрязнения рек, проект билля графа Шефтсбери — известного филантропа, придерживавшегося консервативных взглядов, посвящённый этому вопросу, был провален в 1873 году519.

Вместе с тем напряжённость в рядах заинтересованных лиц к 1875 году ничуть не ослабла. На сей раз решать данную проблему пришлось консервативному правительству, пытаясь одновременно учесть интересы общественных деятелей, стоящих на страже общественного здоровья и сохранения природы, а также промышленников, защищавших свои капиталы. Данная задача приобрела особую актуальность, учитывая, что к 1874 году в рядах консервативной партии было, как отмечалось выше, сосредоточено большинство буржуазии, в лице которой тори нашли существенную опору. При этом правительству Дизраэли необходимо было выполнить предвыборные обещания своего лидера и продемонстрировать эффективность консервативного кабинета в области реформы здравоохранения, в особенности учитывая возможность «сыграть на контрасте»

с либеральными законами 1872 года, воспринятыми общественным мнением как «беззубые» и непродуктивные.

Необходимость действовать вынудила маркиза Солсбери (являвшегося к тому моменту правой рукой и наиболее вероятным приемником Дизраэли в качестве лидера консервативной партии) внести на рассмотрение палаты лордов билль о загрязнении рек. Согласно биллю, сливать ядовитые жидкости в реки было запрещено, но решение о том, какие из них следовало отнести к ядовиReport of Select Committee on the Adulteration on Food Act (1872) // P. 1874. VI. 243.

Smith P. Op. cit. P. 224.

тым, поручалось принять чиновникам в судах графств, что формировало благоприятную почву для коррупции и махинаций.

Вместе с тем парламентариями (среди которых особенно выделялись либералы, не забывшие приём, оказанный консерваторами в палате общин законопроектам Гладстона 1871 и 1872 гг.) было резко раскртиковано другое положение билля, посвящённое загрязнению рек владельцами шахт и предпринимателями. Данное положение предусматривало дифференцированный подход, базировавшийся на сроке, в течение которого осуществлялось загрязнение. Так, от предпринимателей менее 12 лет загрязнявших реки, требовалось либо принять меры для снижения уровня вредности сбросов, либо полностью отказаться от них. Тем, кто не подпал под это определение, правительство, как пояснил Солсбери, лишь порекомендовало использование «наиболее полезных и доступных средств для обезвреживания своих стоков»520.

Это нелогичное решение спровоцировало жаркие споры, как в парламенте, так и в правительстве. Склейтер-Бут, напрмер, считал, что требование об обеспечении безвредности промышленных стоков необходимо предъявлять ко всем предпринимателям, невзирая на срок загрязнения рек. В то же время, согласно его позиции, конфискация предприятий, в случае системного нарушения закона (за что выступал Солсбери), была слишком суровой мерой для владельцев521.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |



Похожие работы:

«Защитные леса – получится ли их сохранить? История возникновения функционального деления лесов в России Идея деления лесов по их функциональному, целевому назначению, возникла, скорее всего, одновременно с началом лесопользования. Первоначально возникающие запреты на использование лесов и их участков имел...»

«РЕ П О ЗИ ТО РИ Й БГ П У Пояснительная записка Учебная дисциплина "Политология" (интегрированный модуль) для специальности профиль А-педагогика предусматривает изучение таких проблем, как идеология и ее роль в жизнедеятельности современного...»

«КОМИТЕТ "ГРАЖДАНСКОЕ СОДЕЙСТВИЕ" ДОКЛАД Всеобщее право не для каждого. Доступ к школьному образованию для детей беженцев и трудовых мигрантов в России Подготовил: К.Е. Троицкий Москва Содержание ВВ...»

«Шаисламов Альберт Рамилевич СОЦИАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ НОМАДИЗМА. ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ И ОЦЕНКИ ИСТОРИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ КОЧЕВЫХ ОБЩЕСТВ Специальность 07.00.09 – Историография, источниковедение и методы исторического исследования АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Казань – 2009 Работа была выполнен...»

«Татьяна Николаевна Вирта Моя свекровь Рахиль, отец и другие. http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8601637 Татьяна Вирта. Моя свекровь Рахиль, отец и другие.: АСТ; Москва; 2014 ISBN 978-5-17-094515-3 Аннотация Татьяна Вирта – переводчица...»

«АБРАМОВА СВЕТЛАНА ВИКТОРОВНА ОБРАЗ ЖЕНЩИНЫ В ОБЫДЕННОМ СОЗНАНИИ ЛИЧНОСТИ 19.09.01 общая психология, психология личности и история психологии АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата психологических наук КРАСНОДАР 2005 Диссертация выполнена на кафедре психологии личности и общей психологии Кубанского государственного университета...»

«). М.: Институт востоковедения РАН. – 2012, 202 с. ISBN 978-5-89282-468-2 Предлагаемая вниманию...»

«13. Тынянов Ю.Н. О сценарии // Поэтика. История литературы. Кино. М., 1977. С. 336.14. Эйзенштейн С.М. Четвёртое измерение в кино. М., 1964. Т.2. С. 46.15. Эйзенштейн С.М. Wiesag’ich’s...»

«Научно-исследовательская работа Тема работы Что скрывает фантик.Выполнила: Прималенная Дарья Геннадьевна учащаяся 5_ класса МБОУ СШ №92 Руководитель: Горнакова Елена Владимировна учитель начальных классов МБОУ СШ №92 Оглавление: Название разделов Страницы 1. Введение 3 2. Основная часть 4-7 А. Из истории фантик...»

«Уральский государственный университет им. А. М. Горького Челябинский государственный университет Институт гуманитарных проблем Уральское отделение Российской академии наук Институт истории и ар...»

«Культурная программа Европейского Союза В 2007 г. европейцам была представлена новая программа деятельности ЕС в сфере культуры, разработанная на период до 2013 года. Ее главная цель – даль...»

«Александр Васильевич Суворов Автобиография Александр Суворов-Рымникский Автобиография* * Автобиографий Суворова две. Первая относится к 1786 г. и является прошением, поданным Суворо...»

«ОТЧЁТ о проведении выставки "История в плакатах Аэрофлота" в Санкт-Петербурге 13 ноября – 4 декабря 2008 года Сентябрь, 2008 ВЫСТАВОЧНЫЙ ЗАЛ Музей имени Г.Р.Державина и русской словесн...»

«Глава 6 ИНФЕКЦИИ ДЫХАТЕЛЬНЫХ ПУТЕЙ АДЕНОВИРУСНЫЕ ИНФЕКЦИИ Аденовирусные болезни (morbi adenovirales) острые респираторные заболевания, характеризующиеся поражением лимфоидной ткани и слизистых оболочек дыхательных путей, глаз, кишечника и умеренно выраженными симптомами интоксикации. Исторические с...»

«ПРОГРАММА КАНДИДАТСКОГО ЭКЗАМЕНА по дисциплине "История и философия науки" (по направлениям подготовки) 45.06.01 Языкознание и литературоведение 46.06.01 Исторические науки и археология 2017 год РАЗДЕЛ I. ИСТОРИЯ НАУКИ Преднаука и наука в собственном смысле слова. Две стратегии порождения знаний: обобщение практического оп...»

«ОТРАЖЕНИЕ СПЕЦИФИКИ МАССОВОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО ПОВЕДЕНИЯ В ЗАРУБЕЖНОЙ ИСТОРИОГРАФИИ ГЕРМАНСКОГО НАЦИЗМА В. А. Зенченко, А. А. Сорокин БГПУ (Минск) Одной из особенностей развития современной гуманитарной науки является т...»

«Гжибовская Ольга Вячеславовна ЖИТИЯ СВЯТЫХ В РОССИЙСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ XIX НАЧАЛА ХХ ВВ. Представлен обзор развития критической агиографии и агиологии в трудах российских ученых XIX начала ХХ вв. Рассматриваются ключевые направления и характер и...»

«Волос Алексей Александрович ПРИНЦИПЫ ОТЕЧЕСТВЕННОГО ОБЯЗАТЕЛЬСТВЕННОГО ПРАВА: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ В статье рассматривается появление и становление принципов отечественного обязательственного права. Автором анализируются нормативно-правовые акты и отечественная теоретико...»

«Sotheby’s London | Mitzi Mina | Mitzi.Mina@Sothebys.com | Rosie Chester | Rosamund.Chester@Sothebys.com SOTHEBY’S 10 ЛЕТ В РОССИИ Среди 70 экспонатов, представленных на юбилейной выставке: Топ-лоты предстоящих торгов русского искусства в Лондоне и летних аукционов в Париже. Выст...»

«Вступительное испытание по обществознанию проводится в форме компьютерного тестирования. Содержание тестов и уровень требований определяются на основе Обязательного минимума содержания образования в 10-...»

«2 История. 11 класс. Вариант ИС10201 Часть 1 Ответами к заданиям 1–19 является последовательность цифр, цифра или слово (словосочетание). Укажите ответы в тексте работы. Каждую цифру или букву пишите в отдельной клеточке. Имена российских государей следует писать только буквами (например: Николай Второй...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.